Мастерат

Глава 1. Жасминовый пригород

Не бойтесь в жизни перемен, Тем более — неотвратимых. Они приходят в тот момент, Когда они — необходимы. /Арина Забавина

Глава 1. Жасминовый пригород

Говорят, каких-то пятьдесят – шестьдесят лет назад, когда дор Мюррей, основатель «Жасмингарда», открыл здесь первый цех по производству «зелий красоты», это был тихий, спокойный район с семейными коттеджами в окружении цветущих жасминовых кустов. А когда жасмин не цвёл, то домики из белого камня среди зелени садов сами смотрелись как цветы. В тихом пригороде жили добропорядочные граждане, чей доход не позволял приобрести дом в хорошем районе столицы.

По мере роста компании пригород менялся: на месте цеха выросла целая фабрика, потом здание, где разместилось управление компании с лабораториями. Вслед за «Жасмингардом» и другие оценили преимущества этого места – недорогую землю и близость к столице. В прежде тихом пригороде выросло ещё несколько фабрик, складов, и всего прочего.

Небольшие коттеджи сменились несколькими улицами дорогих особняков и районом больших многоквартирных домов для работников нашей и других компаний, вовремя оценивших выгоду размещения своих цехов на окраине столицы. Незаметно за полвека тихий Жасминовый пригород превратился в небольшой городок, где было всё – от школ и рынка до публичных домов и казино. Не то чтобы последние меня особо интересовали, но наставник предупредил о том, что на определённые улицы мне лучше не заходить, особенно ближе к вечеру. После моего выбора в пользу «Жасмингарда» дор Петрус Крул переменился ко мне. Уже не смотрел как на помеху, а почти отечески опекал. Похоже ему внушило уважение то внимание, которое проявили ко мне такие важные люди, как Королевский атрефактор и заместитель главы Тайной канцелярии.

Первое время после моего появления на работе он немного недоверчиво косился на меня. Похоже опасался, что я ещё могу передумать. Ещё бы, для многих артефакторов королевский дворец и служба на корону с гарантированно высоким жалованием и доступом к лучшим практикам артефакторики являлись недостижимой мечтой. Но не для меня.

Да, работа в компании «Жасмингард» не обещала мне таких перспектив, как два других предложения, но я не жалела о сделанном выборе. Далеко не всегда компания так ясно даёт понять, что желает видеть у себя начинающего подмастерья. Мне предложили стандартный трудовой контракт на все три года мастерата, а значит, и место полноправного работника, получающего жалование. Мне выделили служебную квартиру на время работы в компании. «Жасмингард» располагался на другом конце Баории и ездить туда каждый день из общежития Академии, где за нами сохранялись комнаты, было бы непросто.

Но даже если бы такого выгодного предложения не было, я всё равно выбрала бы «Жасмингард». Граф в своём раскладе не мог учесть ещё одной причины. Мой пробудившийся дар. Пока он словно спал. Я не могла с уверенностью сказать, что тревожные сны и обострившаяся интуиция – это его проявления. Может, это просто результат пережитой и неизжитой ещё трагедии. Мне нужно разобраться со своим даром и сделать это нужно самой.

Я не хотела, чтобы кто-то знал о моих способностях. Работая в королевском дворце или в Тайной канцелярии, я бы всегда находилась на виду и не смогла бы скрыть внезапно нахлынувших видений. А в «Жасмингарде», даже если вдруг такое случится, никто не придаст значения моим странностям. И выкроить время на самостоятельное изучение книг про ясновидение и прорицательство здесь тоже будет проще.

После защиты диплома нам, поступившим на мастерат, давали месяц отдыха. Денег на полёт в Харран у меня не было, родители основательно потратились на Томека, который этим летом закончил школу и поступил в Военную Академию, и мне помочь не могли.

Я старательно давила чувство обиды на них из-за Томека. Отец не только потратил накопления семьи за несколько лет, но и использовал все свои связи, чтобы брат учился не в провинциальном Харране, а в центральном округе королевства. Правда, не в столице, но во втором по значению городе Лакхора – прекрасной Ларории. Если бы родители потратили на меня когда-то хоть четверть потраченного на брата, то я бы училась не в своём «Пансионате неблагородных девиц», а хотя бы в Харранской магической Академии. И сейчас бы могла, как Марика, заниматься чем-то по-настоящему серьёзным – дирижаблями, мобилями или чем-то ещё, что только придумывается и создаётся, а не теперешними пустяками. Отсутствие базовых знаний ограничивало меня как артефактора.

Больше, чем не обретённые возможности, ранила мысль, что родители ценили брата выше, чем меня, верили в меня меньше, чем в Томека. Так что я не стала искать возможностей для поездки домой, а потратив неделю на решение бытовых вопросов, поспешила переехать в Жасминовый пригород и приступить к работе в компании. Моя идея об усиливающих свойства зелий перчатках пришлась ко двору. За время практики мы с наставником отработали технологию создания нужных заклинаний и их закрепления на перчатках при помощи вышивки серебряной нитью и теперь компания готовилась к выпуску нового продукта на рынок Лакхора.

Была создана модификация одного из уже выпускаемых крема для рук, который и начнёт новую серию «Жасминовое волшебство» под лозунгом «Один крем для посудомойки и принцессы». Дор Борель, отвечающий за продажи, счёл очень продуктивной идею продавать один и тот же крем как с перчатками, так и без. Чуть поднапрягшись, такой крем могла купить любая женщина, а вот в паре с артефактом – только весьма состоятельная. Но это действительно был один и тот же крем в абсолютно одинаковом оформлении. Компания усиленно готовилась к его выпуску и этот месяц я вместе с мастером-наставником была загружена отработкой механизма превращения шёлковых перчаток в магический артефакт.

Неожиданно для меня всплыло ещё одно затруднение. Мало того, что привязку к перчаткам заклинаний нужно было упростить, чтобы с этим могли справиться младшие артефакторы, так при этом от меня потребовали сохранение технологии в секрете, чтобы ни один конкурент не украл идею. Над такими взаимоисключающими требованиями пришлось поломать голову, но мы с мастером Крулом справились. Мой наставник, как человек опытный, помог упростить сложные заклинания, а я вспомнила слова графа Вартиса о двух компонентах, и развила эту идею. Разбила процесс на несколько этапов, ни один из которых не делал перчатки нужным артефактом, но только все вместе.

Мы с мастером-наставником зачаровывали огромные бобины с серебряной нитью, а простые швеи вышивали ими потом руну Рост и декоративную строчку по краю, замыкающую контур. Но одной руны, пусть даже вышитой магическими нитями, было бы недостаточно. На перчатки в определённых точках нашивались стразики, на каждый из которых наносилось заклинание. Стразики отличались цветом и наложенной на них волшбой. Младшие артефакторы знали каждый лишь одно из трёх накладываемых заклинаний, за нанесение которого отвечали. Поэтому ни один из участников процесса не мог выдать конкурентам всю технологию. Звучит сложно, но разбивка на операции на практике всё упрощала. Теперь для создания большого количества непростых в магическом плане артефактов не требовалось много мастеров. После отработки процесса зачаровывать бобины сможет любой выпускник Академии, а со стразиками справлялись специалисты даже самого начального уровня.

Всё это было для меня совершенно внове и возможность видеть, как твоя идея превращается во что-то настоящее, увлекала настолько, что на работе тоска и одиночество отступали. Когда держала в руках белые шёлковые перчатки, особенно красивые благодаря вышивке и сверкающему бисеру, не верилось, что это придумала я.

Может потому, что на зачаровывание бобин и общую проверку процесса у меня уходило много магических сил, мой новый дар словно заснул, никак не проявлял себя, что только радовало. Свободное время уходило на обустройство быта. Маленькая служебная квартира, которую выделила компания, выглядела заброшенной. Похоже, в ней давно никто не жил, и я с азартом занялась её благоустройством – ведь жить здесь мне предстояло три года.

Располагалось моё новое жильё в старом одноэтажном коттедже, торчавшем как одинокий пенёк среди многоквартирных домов. Наставник пояснил, что в нём раньше жил один упрямец, отказывавшийся продавать свой участок компании, когда она принялась обживаться в пригороде. Точнее, он ухитрился заключить магическую сделку, по которой дом и участок отходил компании после его смерти. Прожил он неожиданно долго и лишь лет пять назад коттедж перешёл в собственность «Жасмингарда». К этому времени вокруг выросли дома, и сносить и строить что-то на этом месте уже не имело смысла. Коттедж перестроили, разбив на несколько квартир с отдельными выходами, превратив его во что-то вроде гостиницы. Сюда селили специалистов, приехавших на время из других городов, где имелись другие производства, принадлежавшие компании.

Всего в доме были три квартиры. Моя самая маленькая. Но мне больше и не нужно: гостиной, спальни, ванной и кухни вполне хватало. Старая мебель и кухонная утварь прилагались, так что жить можно. Хотелось их заменить на что-то более приличное, но мои финансы пока этого не позволяли, так что пока я только отмывала, отчищала и украшала свой уголок чем-то не требующим траты денег.

Вот и в этот выходной я занималась тем же – наводила порядок, когда в мою дверь внезапно постучали. Оказалось, это обо мне вспомнил Кароль. Он стоял на пороге и выглядел растерянным, словно и сам не мог понять – каким ветром его занесло сюда.

– Привет, Кэсси! Вот узнал, что ты в городе и решил пригласить пообедать. Давно тебя булочками не подкармливал.

Я вспомнила, как здорово мы сидели вчетвером в студенческой столовой и радостно улыбнулась.

– Не откажусь. Только знаешь, - глядя на его широкоплечую фигуру, решила поделиться внезапно пришедшей в голову мыслью, - давай ты сходишь со мной вначале в одно место, а пообедаем потом.

– С тобой куда угодно, - улыбнулся Кароль, - но всё же уточни маршрут.

– Говорят, здесь недалеко есть хороший «блошиный» рынок, но в районе, куда одиноким девушкам заходить не рекомендуют. А мне надо столько купить для дома. С тобой не страшно. Сходишь со мной?

– Конечно.

– Только если ты на своём экипаже, лучше отправь его куда-нибудь пока. Не стоит здесь твоими гербами светить. А туда мыпешком дойдём, прогуляемся.

– Хорошо. Ты пока собирайся, а я пойду отправлю экипаж. Думаю, нанять карету можно будет и здесь.

– Потом зайдёшь в дом? Я оставлю дверь открытой.

– Благодарю за доверие, дарита, но лучше я на крыльце подожду. Служанки ведь у тебя наверняка нет?

– Нет. Но я тебе доверяю.

– Я тебе тоже, но моя мама каждый день предупреждает, что теперь я должен быть вдвойне осторожен с незамужними девицами.

Кароль говорил с намеренно чопорным видом, ханжески поджимая губы, и я, не выдержав, захохотала. Хотя когда я переодевалась и собирала сумочку, то поняла, что в его шутке очень большая доля правды. Ему в его новом положении начинающего политика действительно стоит быть осторожным.

Не хотелось заставлять его долго ждать, к тому же мне тоже ни к чему привлекать внимание соседей мельканием парня возле дома. Так что я собралась в рекордно короткие сроки, выскочила на крыльцо и замерла. Кароль ждал не один. Рядом с ним стоял оборотень. Я догадалась о двуипостасной сущности мужчины по холодному цепкому взгляду жёлтых глаз.

– Не обращайте на меня внимания, дарита, - сказал он. – Считайте тенью дора Радзивинга.

– Да, Кэсси, - подтвердил Кароль, подхватывая меня под руку и увлекая вперёд. – Это мой телохранитель. У них такой этикет. Вежливо не замечать, делать вид, что мы одни.

– Телохранитель? Оборотень?

– Без него меня бы из дома не выпустили, - Кароль грустно вздохнул. – Положение обязывает. Ты не представляешь, как мне это надоело. Никакой свободы.

– Телохранитель – оборотень? Разве они служат кому-то кроме короля?

– После известных тебе событий многих уволили с королевской службы. Вот отец и нанял нескольких.

– Ясно, - я постаралась спрятать жалость.

Прекрасно помнила, каким потерянным первое время чувствовал себя отец, когда закончилась его военная служба. Оборотню наверняка тяжелее. Ведь гвардия для них как родная стая.

Кароль с любопытством осмотрелся, когда мы вышли из моего палисадника на тротуар. Вокруг в обе стороны тянулись трёх и четырёхэтажные дома, выглядевшие скромно, но достойно. Они не отличались особым разнообразием. Большую часть строили по заказу «Жасмингарда» почти одновременно по одному проекту, заказанному у архитектора, чьё имя не сохранилось в истории. Потом этой типовой схемой воспользовались и другие компании, построившие здесь дома для своих служащих. Так что какими-то архитектурными излишествами здания не блистали, но благодаря лепнине, подчёркивающей ритм окон, аркам, кованным дверям, изящным балкончикам, выглядели симпатично. Особенно нарядно улица выглядела благодаря приятному разноцветью домов, блеску чисто вымытых окон, цветочным горшкам и плющу, обвивавшим стены.

– Никогда не был в этом районе. Интересно будет пройтись с тобою.

– Мне тоже. Я пока здесь ходила только по одному маршруту – от дома до работы. А с тобой освою новые территории. Кажется, нам туда!

И мы отправились на поиски приключений.

Глава 2. Блошиный рынок

Про приключения это я так, для красоты, сказала. Какие могут быть приключения средь бела дня в тихом Жасминовом пригороде? Но настроение было именно такое – ожидание открытий и разных сюрпризов. Хоть я жила здесь уже больше двух недель, но хорошо выучила только дорогу до работы. Ещё пару лавок рядом с домом. И всё. Так что любое отклонение от этого маршрута уже несло мне открытия.

Оказывается всего в нескольких поворотах от моей улицы есть небольшой сквер с клумбами и скамейками, и я вдруг поняла, что уже осень. В маленьком городе, где я жила раньше, смена сезонов наступала как праздничное шествие: неторопливо и броско, проглядеть невозможно. А здесь в Баории, среди каменных ущелий улиц, нужно приглядеться, чтобы заметить, как отступает весна и воцаряется лето, а на смену лету приходит осень. Изменения подкрались незаметно. Вот, кажется, только вчера на тополе возле перекрёстка мелькнули первые жёлтые листья, по утрам стало прохладней, но днём-то ещё тепло. Кажется, что золотые дни ещё могут вернуться.

Изменения в прячущейся среди каменных домов природы малы, ускользают от внимания, и ты не замечаешь, что благодатное лето уже ушло. И вдруг натыкаешься, как я сейчас, на яркие рыжие кроны клёнов, кричащие тебе: «Всё, осень пришла!»

В воздухе пахнет щемящей осенней грустью, скрытой от глаз обречённостью. Становится ясно, что впереди лишь холод, темнота, испытания.

– Кароль, я и не заметила, что уже почти прошёл сентябрь. Наверное, последние дни тепла и солнца.

– Да, я тоже со всеми этими передрягами не заметил. Но нет, здесь в столице ещё недели две будет неплохо. Это потом начнутся дожди, - охотно подхватил тему мой спутник.

– Передрягами?

– Не передрягами, переменами, - поправился Кароль. – Меня же не готовили на роль главы клана. Младшая ветвь, и вообще неудачный экземпляр Радзивингов.

Я удивлённо посмотрела на парня. Этот всегда самоуверенный красавец никак не вязался в моём представлении с «неудачным экземпляром». Заметив мой взгляд, Кароль пояснил:

– Радзивинги все поколения отличались сильным магическим даром и учились на боевых магов. А я, ты думаешь, почему пошёл на артефактора? Дар подкачал. Так что никаких надежд на меня не возлагали. И тут из-за дяди и тебя всё перевернулось. Король Анджей ясно дал понять, что никого из старших Радзивингов рядом видеть не желает. Так что вся надежда клана теперь на меня. – Кароль вздохнул и пнул опавшую листву. – Отец учит и учит. А я взял и сбежал к тебе. Все друзья пока разъехались. Да и с ними теперь свободно уже не поговорить.

– Почему?

– Студенчество кончилось и теперь не только мне напомнили об обязанностях перед родом. А интересы наших семей далеко не всегда совпадают.

– А Яцек Лертис? Он ведь не аристократ.

– Не аристократ, - согласился Кароль и бросил на меня взгляд искоса. – Яцек парень неплохой, но очень честолюбивый. Явных гадостей не сделает, но ради карьеры готов использовать любого. Так что ему бы я на все сто не доверился.

Неожиданно мы вышли на берег закованной в камень речушки с переброшенным через неё крепким округлым мостом.

– Мы туда идём? – засомневалась я.

Кароль обернулся и нашёл взглядом шедшего за нами охранника. Я и вправду забыла про него! Правильно угадав невысказанный вопрос, тот кивнул и жестом показал на мост.

– Туда, - расшифровал его ответ Кароль и, подхватив меня под руку, решительно ступил на мост. - Он хорошо знает город.

Внизу на каменных перекатах громко шумела река, стучали наши шаги, и мы замолчали на время. Придерживая шляпку под порывами налетевшего ветра, я подумала, что в отношении Яцека Кароль прав.

– Думаешь, мне можно доверять? – спросила, когда мы сошли с моста и пошли вдоль улицы.

Каменные дома здесь выглядели слегка облезлыми, а попадающиеся на встречу прохожие более разношерстными. Одни щеголяли модными нарядами, другие походили на работяг с одной из здешних фабрик. Многие шли в одном направлении, подсказывая, где нужный нам рынок.

– Отец говорит, что доверять никому нельзя, - ответил мне Кароль и улыбнулся. – Если помнить об этом, то ты самая подходящая особа из моих знакомых, с кем можно поговорить. Ты отказалась от должности при дворе и наши интересы никак не пересекаются. Так что думаю с тобой могу говорить свободно. Предлагаю выгодный союз: ты меня слушаешь, а я кормлю тебя обедами, или вожу куда скажешь. Согласна?

Кароль, смеясь, протянул мне руку, напомнив о начале знакомства.

– Перчатку не сниму, - улыбаясь в ответ, предупредила я и протянула руку.

Он осторожно пожал.

– Жаль, что ты больше не в нашей группе.

– Самому жаль. Знаешь, ты изменила моё отношение к артефакторике. Я вдруг понял, что из Радзивингов я и правда первый, кто отметился на этом поприще, и сравнивать меня ни с кем не смогут. Только стал строить планы, как увековечу своё имя созданием чего-то необыкновенного, как нате вам!

Кароль говорил вроде бы шутя, но мне показалось, что его сожаление искреннее.

– Работать артефактором ты, конечно, уже не будешь, но создать что-то этакое кто тебе мешает? Наоборот, ты теперь вольный художник, никто тебе не указ.

– Знаний не хватит. Я ведь особо не усердствовал раньше. Думал, сейчас на мастерате доберу, но не сложилось…

– Если правда хочешь, то найдёшь возможность, - не согласилась я. – Должны же у твоего положения быть какие-то преимущества?

Кароль не возразил. Да уже и не до этого стало. Ещё не дойдя до рынка, мы услышали шум, всегда сопровождающий большие сборища народа. Мы вышли к широкой площади, примыкавшей к пустырю. На ней стояли крытые навесы, павильоны, торговые прилавки, ближе к пустырю отдельные столы и брошенные на землю покрывала. Кругом клубился народ, гудели голоса, перекрикивающие друг друга, откуда-то доносились обрывки мелодий и стук металла.

Я покрепче вцепилась в Кароля. Как бы не потеряться в такой толпе.

– Сумку держи покрепче, - напомнил Кароль. – Что ты хочешь купить? Куда пойдём?

– Я ещё ничего не планировала. Не знала же, что сюда попаду. Давай пока просто походим, посмотрим.

Посмотреть здесь было на что. Рядом продавались вязанные коврики и картины, мочалки и холодное оружие, старинные статуэтки и тёплые носки. Одни вещи стоили подозрительно дёшево, за другие заламывались несуразные цены. Очень скоро это пёстрое торжище захватило нас. От какофонии звуков, пестроты красок, разнообразия запахов кружилась голова. Аппетитный аромат горячих пирожков, что настойчиво предлагали шныряющие по рынку торговки, сменялся то запахом специй, то вонью чего-то протухшего. Оторваться от рассматривания прилавков было сложно от такой же внезапности смены впечатлений. Вот под лучами солнца пускает радужные блики грани хрустальной вазы, а по соседству словно затягивает свет чернота каменной пирамидки, что используют в ритуалах жунгарские маги.

Даже Кароль находил то, что не хотелось выпускать из рук. Я, хоть и не собиралась ничего покупать, не устояла: купила маленький блестящий чайник, фарфоровую чайную пару, веер и несколько хорошеньких маленьких ложечек. Когда купила белую льняную скатерть, украшенную вышивкой ришелье, и начала прицениваться к шторам, поняла, что пора остановиться. Иначе спущу здесь все свои небольшие деньги. Королевскую стипендию мне пока не платили, ведь учиться ещё не начали, а полученное от «Жасмингарда» жалование уже подходило к концу.

– Всё, уходим! – сказала я. – Пойдём искать, где здесь можно пообедать.

Я собиралась идти в сторону зданий, обрамляющих площадь, но почему-то развернулась в сторону пустыря.

– Кэсси, там разве что пирожки с кошатиной встретим, - попытался остановить меня Кароль. – Я такое есть не буду.

Но меня словно что-то тянуло туда, где сидели одинокие продавцы с разложенным на старых тряпках товаром. Решила не сопротивляться. Проще сходить и проверить о чём мне говорит интуиция.

Только увидела эту даму, сразу поняла – мне к ней. Странно называть торговку на блошином рынке дамой, но по-другому о ней не скажешь. Она сидела на раскладном стульчике как на троне – с прямой спиной, гордо поднятой головой. Тёмные с проседью волосы уложены в аккуратную причёску, шоколадные глаза смотрели вдаль. Она не зазывала покупателей, словно не замечала спешащую мимо толпу. И на неё никто не смотрел. Перед дамой на застеленной светлой тканью табуретке лежали две книги. Одна из них для меня. Я чувствую это.

– Госпожа, вы продаёте книги? Можно посмотреть?

Дама перевела внимательный взгляд на меня и кивнула. Руки сами потянулись к толстому потрёпанному фолианту. На обложке написано «Рейхенбартский Оракул». Глаза выхватили строчку: «Если у тебя открылся дар видеть будущее, то отнесись к этому со смирением». Я захлопнула книгу и прижала её к груди.

– Хотите купить? – спросила женщина.

Хотела ли я? Жаждала! Вот только вряд ли мне хватит денег.

– Сколько просите?

– Четыре золотых. Это намного меньше её истинной цены, но обстоятельства… - женщина пожала плечами. – Приходится продавать.

Уверена, она говорила правду. Четыре золотых за магический фолиант – это не цена. Но у меня их не было. Нужно было положить книгу на место, но руки не разжимались.

– У меня столько нет.

Женщина снова пожала плечами:

– За меньшее я не продам. Не могу, - она перевела взгляд на стоявшего рядом со мной Кароля. – Может жених купит?

Вдруг взгляд смуглой дамы стал пристальней:

– Нет, не жених, - усмехнулась и добавила. – Жених, но не твой. Жених чужой невесты.

Кароль вздрогнул и уставился на торговку.

– Что, чужой жених, купишь девушке книгу? На тебе долг. Не жди пока удача изменит, расплатись с судьбой сейчас. Видишь же, они нашли друг друга.

– Она тебе действительно нужна, Кэсси? – Кароль с сомнением посмотрел на меня.

– Да, нужна.

– Ты уверена, что этими рецептами я с тобой рассчитаюсь?

– Рецептами?

– А что ещё может быть в «Магической кулинарии»?

Я удивлённо посмотрела на женщину и, увидев её усмешку, поняла, что Кароль не видит названия, видного мне. Это хорошо.

– Да, Кароль, мы будем в расчёте. Можешь даже обедами больше не кормить.

Кароль засмеялся:

– Обижаешь! Обеды – это не в счёт. Хорошо, мы покупаем.

Пока Кароль рассчитывался с торговкой, я спросила:

– Госпожа, а вы провидица?

– Нет. Это мой дед им был, а во мне так, голос крови иногда говорит, равнодушно сказала женщина, пряча полученные золотые. – Боги миловали, не пробудили семейный дар.

Кароль, с любопытством глядя на её смуглую кожу и тёмные миндалевидные глаза, спросил:

– Простите, госпожа, за вопрос, но вы ведь не из Баории?

– Угадал, красавчик, - голос женщины, говорившей до этого чистым правильным языком, теперь прозвучал намеренно гортанно. – Я жунгарка из Сольхеи.

– Из тёплых краёв, - Кароля попытался улыбкой смягчить бестактное любопытство. – Скоро у нас здесь станет для вас холодно.

– Зато там скоро станет жарко. Я предпочла выбрать здешний холод.

– Это тоже вам голос крови подсказал?

– Не нужно быть Видящей, чтобы разглядеть к чему всё идёт. Достаточно открыть глаза и уши, и включить мозги, - женщина постучала себя пальцем по лбу. – Если тебя интересует Сольхея, красавчик, то скоро тут появиться много таких, как я. Расспросишь их.

Она демонстративно принялась складывать оставшиеся книги и мы, поняв непрозрачный намёк, ушли.

– Ты чего вдруг к ней пристал?

– Отец мне сейчас как раз про наши провинции рассказывает, вот и любопытно стало. Ты довольна? Всё, что хотела, купила?

– Да!

– Тогда идём обедать.

Глава 3. Письмо от Хельги

Вести меня в здешние трактиры Кароль не рискнул:

– Я тут ничего не знаю. Ещё или тебя отравят, или меня ограбят. Лучше поедем в знакомый ресторанчик.

Место Кароль выбрал тихое, приличное, с умопомрачительно вкусной кухней. За столом, когда мы были в силах оторваться от еды, то говорили по очереди. Радзивинг искренне интересовался, как мне работается, и рассказывал немного о том, чему его учат и о своих будущих обязанностях при дворе.

Как ни приятно проходил обед, долго засиживаться мы не стали. Мне не терпелось вернуться домой и полистать купленный фолиант. Кароля ждали дома.

Вернувшись, я торопливо разложила покупки и принялась изучать «Рейхенбартский Оракул». Книга, как я и подозревала, оказалась магической, из тех, что некоторые считают едва ли не полуразумными. Они сами выбирают себе хозяев и не открываются кому попало. Мне она открылась, но не глубоко. Первый раз я смогла прочитать лишь первые пять страниц. Дальше она или не раскрывалась, или листы оказывались пустыми.

Так продолжалось и дальше. Каждый вечер «Оракул» позволял мне пройти чуть вперёд, иногда делая паузы, когда я была слишком усталой, и, по его мнению, не готова приобщаться к тайным знаниям.

Иногда страницы открывались не подряд, а словно отвечая на волнующий меня вопрос. Например, едва ли не на второй вечер, книга, пропустив, судя по толщине, страниц двадцать, открылась на главе, где описывалось, как пробуждается и работает дар. Я очень боялась, что на меня будут накатывать неконтролируемые видения в самые неподходящие моменты. Очень уж не хотелось, как Рыба Ламар, внезапно начать вещать о бедствиях и падать в обморок. Оказалось, что подобное случается с провидцами нечасто, особенно если они не пытаются запирать свой дар.

В книге способность видеть будущее сравнивалась с ручейком: если позволить ему течь и постоянно пользоваться, то всё в порядке. Если же перегородить русло, то вода накапливается и или заболачивает местность, или рано или поздно прорывается неконтролируемым потоком. Под заболачиванием «Оракул» понимал своеобразное «замусоривание» разума одарённого, когда сны и видения начинали донимать его всё чаще, но тот переставал различать, где истинные пророчества, а где порождение внутренних тревог и предубеждений. Прорыв же мы наблюдали у госпожи Ламар.

Так что из открывшихся в тот вечер страниц стало ясно, что выглядеть припадочной кликушей мне не грозит, особенно если понемногу изучать и развивать свой дар. Так как у меня уже случались недавно видения, то в ближайшее время вполне достаточно будет внимательно прислушиваться к своей интуиции и следовать ей. Примерно так, как я нашла свой «Рейхенбартский Оракул».

Второе, что волновало меня: есть ли смысл в таком даре? Если изменить будущее невозможно, то стоит ли его знать? Не лучше ли жить в неведении.

Ответ на это открывался мне постепенно. «Рейхенбартский Оракул» не истина в последней инстанции, а лишь один из трактатов, созданный каким-то могущественным магом из Рейхенбарта, жившим, наверно, несколько веков назад, когда к провидчеству относились серьёзней, чем сейчас. Пришлось вспоминать, что я так старательно конспектировала на лекциях, и связывать с тем, что прочитала.

У меня получалось так: предсказания, над невнятностью которых мы так смеялись, от того так туманны, что жёстко предопределённого во всех деталях будущего нет. Провидец видит общую картину того, что произойдёт, а нюансы скрыты. Они не предопределены. А ведь для отдельного человека именно эти мелочи могут оказаться решающими. Например, в роковой день у Шанталя обязательно погибли бы десять человек, но мои друзья могли и не попасть в это число. И пусть я эгоистка, но если бы могла, то спасла бы друзей.

Как я поняла из трактата, существуют несколько типов предсказываемых событий: одни однозначны и неотвратимы. Их можно только принять и к ним приготовиться – написать завещание, например. Другие также неотвратимы, но неопределённы по результату. Например, провидец ясно видит, что данная линия событий ведёт к смерти, но чьей именно не определено. Как в смертельном поединке один из участников гибнет, но от того, кто уцелеет, все последующие события меняются.

Третий вид – результат событий предопределён, но степень его выраженности может меняться. Например, пожар обязательно будет, но сгорит ли целый квартал или одна кухня, зависит от действий участников.

И четвёртый тип событий, который может увидеть провидец, это те, что меняют будущее. Они могут произойти или так и не случиться, и это определит всё последующее. Оракул может увидеть эту развилку и предупредить о ней.

Теперь я понимала смысл моего дара и его границы, и твёрдо решила потихоньку осваивать его.

Так за изучением «Оракула» и работой месяц, отпущенный нам на отдых, подошёл к концу. Впереди вновь ждала Академия, начинался мастерат. В начале октября я оставила выделенную мне квартиру и вернулась в общежитие. Комната, выделенная при заселении в кампус, так и оставалась за мной. В ней мне предстояло жить следующие три года во время обучения. Я плохо представляла, как всё будет, хотя по своему контракту с «Жасмингард» поняла, что каждую неделю мне будет предоставляться неоплачиваемый выходной для занятий в библиотеке, и раз в месяц – неделя для посещения Академии.

С утра шёл дождь, небо затянуло серыми тучами и ясно становилось, что тепло окончательно ушло и впереди настоящая осень. Но несмотря на погоду настроение было хорошим. Я предвкушала встречу с Марикой. Соскучилась по ней. На работе все были старше меня и особо я ни с кем не сошлась. Марика уезжала домой в Каланию и вчера должна была вернуться. Яцека тоже хотелось увидеть. Даже с теми двумя девушками, с которыми почти не говорила во время практики, теперь хотелось поболтать. Мне не хватало свободного общения с ровесниками.

Единственный, кого я видела в последнее время, это Кароль. Он ещё раз выводил меня в кафе, но в последнюю встречу нормального разговора не получилось. Кароль побывал во дворце и увидел там княжну Илию. В результате ни о чём другом он уже говорить не мог. Пришлось терпеливо слушать во всех подробностях как произошла эта встреча в коридоре. Какая княжна умница и красавица, какие у неё необыкновенные глаза и мелодичный голос. Как сверкали на солнце её волосы и какие у княжны длинные ресницы. И какое чудо, что столь необыкновенная девушка, оказывается, помнила его, Кароля Радзивинга, и даже поздоровалась с ним. Было смешно и страшно видеть как резко поглупел Кароль, говоря о невесте короля Анджея.

До сих пор мне не удавалось наблюдать, как влюблённость воздействует на интеллект человека. Хоть Хельга и Олаф любили друг друга, но ничего подобного я за ними не замечала. Может быть они прошли эту стадию раньше, до того, как мы познакомились. Неужели и со мной может случиться такое? Страшно!

Кароль и сам понимал, насколько не к месту его чувства, но сделать ничего не мог.

– Ты уж потерпи, Кэсси. Я ни с кем больше не могу говорить об Илии, - сказал он.

И я терпела. Больше того, готова была выслушивать его чаще, если за это он расплатится новым обедом. В кафе, куда Кароль привёл меня, готовили вкусно, а моё жалование подошло к концу и ела я теперь через раз.

Так что радостное настроение от приезда в Академию вызвали не только мысли о встрече с однокурсниками, но и надежда получить обещанную королём стипендию. Она меня сейчас очень выручила бы.

Мой академический браслет всё ещё действовал, хоть я немного и волновалась, так что попасть на территорию Академии удалось без труда. Когда я получила ключ от комнаты на вахте и уже отошла от неё, мне в спину донеслось:

– Подожди! Чуть не забыла! Ты ведь дарита Кридис? Тут тебя письмо ждёт.

Удивлённая, я вернулась.

– Вот, держи!

Вахтёрша протянула мне конверт, надписанный таким знакомым почерком. Я столько раз переписывала конспекты, написанные такими же ровными строчками, что даже не прочитав подпись, поняла – письмо от Хельги! Сердце застучало где-то в горле и стало тепло. Подруга ничего не отвечала на мои письма, которые я отправляла ей вначале. И я перестала ей писать, чтобы не причинять боль напоминанием о случившемся. И вот Хельга прервала молчание. Как я рада!

Я замерла на месте от противоречащих друг другу желаний: сразу открыть письмо и одновременно спрятаться с ним вдали от всех, чтобы никто не помешал погрузиться в чтение. Желание спрятаться с письмом в норке победило, и я едва ли не бегом бросилась в свою комнату.

«Здравствуй, Кэсси! Прости, что не писала. Вначале не могла, а потом хотела убедиться, прежде чем писать, - немного непонятно начала Хельга. Я словно слышала её грудной голос. – Мне было очень плохо. Ещё и родители Олафа поссорились с моими. Его мама винила моих родителей в его гибели. Говорила, что если бы он не поехал сопровождать меня, то с ним бы ничего не случилось. Это было так ужасно! Я всё время спала, чувствовала слабость. Думали, что от нервов, а оказалось – я беременна».

Я ахнула и чуть не выронила письмо от потрясения. Какая новость! Даже перечитала строчки, чтобы убедиться, что всё правильно поняла. Хельга беременна! От Олафа. Хвала Богине.

«Ты понимаешь, что это для меня значит. Я даже боялась поверить. Потом боялась, что не сохраню беременность, так что пишу тебе сейчас, когда целитель сказал, что можно уже не опасаться выкидыша. Не знала, как родители отнесутся к такому, но они меня поддержали. И родители Олафа сразу помирились с ними. Теперь его и моя мама кудахчут надо мной, будто я хрустальная».

Строчки расплылись в глазах, и я осознала, что плачу. Как хорошо, что у Хельги осталась память об Олафе. Вытерла рукой слёзы и торопливо стала читать дальше.

«Это так хорошо, что я боялась поверить. Мне всё казалось, что обязательно что-нибудь вдруг случится и опять всё рухнет. И я пошла к Рыбе Ламар. Помнишь её?» - улыбка проступила у меня на губах.

– Конечно, помню, - вслух ответила далёкой подруге и опустила письмо.

Нахлынуло столько воспоминаний. Как, оказывается, мы были тогда счастливы, скучая на её парах. Я шмыгнула носом и вытерла вновь повлажневшие глаза.

«Мы смеялись над ней, - словно читая мои мысли, писала Хельга, - а ведь она сказала правду тогда. Кровь и смерть ждали нас впереди. Значит, она вовсе не шарлатан, у неё есть дар. Вот я и решила спросить её о малыше, чтобы знать. Если поверю в счастье, а потом всё опять рухнет, я это не переживу. Лучше знать сразу, а то изведусь от страха за эти месяцы.

И хорошо, что пошла. Теперь я спокойна. Ламар сняла свои смешные очки, взяла меня за руку и потом сказала, что родиться здоровый мальчик. И с ним всё будет хорошо. Она сразу снова надела очки и больше ничего не говорила о будущем. А я не стала спрашивать. Ведь главное, что у меня сын Олафа и у него всё будет хорошо. Теперь я спокойна. Наслаждаюсь беременностью. Порадуйся за меня».

Я опустила листок и впервые за долгое время вздохнула полной грудью. Словно сняли привычный груз, который уже перестал замечать, и вдруг он исчез. И сразу стало легко. Смотрела в окно на серое дождливое небо и улыбалась, привыкая к радостной новости.

«Да, представляешь, Рыба Ламар всё ещё верит в твой спящий дар. Она попросила отправить тебе мои конспекты по её предмету. И ещё добавила несколько книг. Раз теперь я решила ей верить, то придётся ждать, когда твой будущий дар прорежется. Ты уж не подведи. И жди посылку. Она придёт немного позже, чем письмо».

Интересно, что за книги госпожа Ламар послала мне. Как бы хотелось поговорить с преподавателем, теперь я совсем по-другому слушала бы её лекции, но это невозможно. Я чувствовала, что нескоро попаду в Харран. Очень нескоро. Так шептал мне проснувшийся дар. Но я не готова была рассказать о нём даже Хельге.

Глава 4. Снова Академия

Письмо Хельги подняло мне настроение на заоблачную высоту. Появление Марики позволило выплеснуть эту радость. Мне показалось, что мои объятия и смех при встрече её даже немного ошарашили. Но она быстро подхватила мой весёлый настрой и предложила отыскать наших одногруппниц и уже вместе идти на лекцию. Марика, в отличие от меня, знала, где их комнаты и скоро мы уже пугали их громким стуком в дверь.

Девушки немного удивились нашему приходу, ведь раньше я не особенно стремилась общаться с ними, но явно обрадовались. Я наконец запомнила их имена. Высокую, с грубыми чертами звали неожиданно мягко – Зося, а невзрачную скромницу Лара.

Так же, как и Марика, они только сегодня вернулись в Баорию и были переполнены впечатлениями. Дома они оказались настоящими звёздами, ведь им удалось стать свидетелями попытки переворота, защиты принца Анджея и его коронации. Хоть с тех пор и прошло три месяца, но для большинства жителей королевства это всё ещё оставалось самыми обсуждаемыми событиями. И неважно, что девушки не ходили к Шанталю, зато лично знали тех, о ком так много писали столичные газеты – Лурию, Олафа, меня, Кароля. Так что им было о чём рассказать, даже не напрягая фантазию. Особенно много дал пищи для рассказов Кароль, который, оказывается, подробно делился с группой впечатлениями о коронации и бале. Слушая это, я порадовалась, что не успела ничего сказать Марике про Хельгу, хотя вначале так хотела поделиться радостной новостью. Нет уж, пусть лучше о ней забудут. Ни к чему, чтобы её имя снова трепали.

– Мне прямо стало неловко, - призналась Марика. - Кароль оказался прав, когда говорил, что я погреюсь в лучах твоей славы. Меня все расспрашивали о вас.

– Да ты что? – удивилась я. – А здесь всё спокойно, никто меня больше не донимает. Вот про Кароля пишут. Как-никак самый молодой член королевского Совета, или как он там называется.

– Так это здесь, - откликнулась Лара. – А у нас в Рионии всё ещё обсуждают.

– И у нас в Сольхее, - подтвердила Зося. – Хотя у нас ещё про жунгарцев много говорят.

– А что про них говорить? – пожала плечами Марика. – Вроде у нас с Султанией всё спокойно. И что говорят?

– Нет, они не про Султанию, про наших жунгарцев, местных. Всякие гадости повторяют. Я даже вникать не стала в эти глупости, - Зося с досадой махнула рукой.

Я вспомнила про женщину, продавшую мне «Оракул». Она ведь как раз жунгарка из Сольхеи. Может, из-за этих разговоров и уехала.

– И правильно! Было бы кого обсуждать, - поддержала её Лара и вернулась к более приятной для неё теме. – Знаешь, Кэсси, я хотела поблагодарить тебя, только думала это будет не к месту. А раз сейчас вспомнили и девочки тоже, то скажу – спасибо!

Из её путанных слов непонятно было за что спасибо. Видно, по моему взгляду это стало ясно, и Лара продолжила:

– Меня обычно не замечают, а в этот раз я всем стала интересна. Всё благодаря тебе. Меня так внимательно слушали. Даже семья ко мне переменилась. Особенно когда сказала, что мастерат буду проходить в королевском дворце.

– О! Ты решила пойти туда?

– Да. Меня пригласили, и я согласилась.

– А я решила остаться в Королевском госпитале, - сказала Зося. – Думала, мы будем вместе.

Девочки принялись обсуждать: стоило ли переходить во дворец и что это может дать, а я внимательней пригляделась к Ларе. И заметила, как она изменилась за прошедший месяц. Пожалуй, назвав её невзрачной по старой памяти, я поторопилась. Сейчас она уже не походила на бесцветного ночного мотылька. Лара придала своим серым волосам золотистый медовый оттенок, покрасила светлые ресницы в тёмно-синий цвет, отчего глаза стали ярче, добавила неяркий макияж, и в результате словно со старого зеркала стёрли пыль: девушка всё та же, но выглядит совершенно по-новому.

За этими разговорами не заметили, как пришли к знакомой аудитории, где нас уже ждали однокурсники. Я обрадовалась, увидев Яцека и, неожиданно, Кароля.

– Девчонки! Как я рад вас видеть! – воскликнул Радзивинг и улыбаясь подошёл к нам. С галантным поклоном Кароль каждой поцеловал руку, пояснив, что его новая должность требует постоянных тренировок.

Парни заржали, а он, снисходительно глянув на них, бросил:

– Дурачьё. Что б вы понимали в придворной жизни.

– Кароль, а ты как здесь оказался? Ты же не стал поступать на мастерат, - удивилась я.

Смущённые его галантностью и смехом парней девчонки на время онемели.

– Решил прислушаться к твоим словам и не оставлять артефакторику. Буду учиться вместе с вами как вольный слушатель. Отец убедительно попросил ректора, и тот не отказал.

– Здорово!

– Правильно! – хлопнул его по плечу Яцек. – Неизвестно какой из тебя выйдет политик, а артефактор должен быть неплохой.

– Ага, если кончу, как дядя, так хоть на кусок хлеба с маслом смогу заработать, - хохотнул Радзивинг.

– А что с твоим дядей? Суд вчера был? Я сюда добирался, всё пропустил.

– Да, вчера. Дядю отправили в пожизненную ссылку и конфисковали в пользу короны всё его личное имущество

– Ого! Не повезло.

– Наоборот. Могли и казнить. Или на рудники отправить. И конфисковали много, но не всё. Говорят, герцог Рионский предлагал забрать всё имущество семьи, но король заступился.

– Кароль, ты… вы поможете мне советом, как вести себя во дворце? – робко обратилась к Каролю Лара. – Я там буду проходить мастерат.

Радзивинг бросил на неё цепкий взгляд и любезно улыбнулся:

– Здесь, в Академии можешь обращаться на ты. Помогу. Кто ещё там будет?

Отозвались два парня, оба не из местных аристократов. Один из Калании, как и Марика, второй из Рионии.

– Отлично! Давайте держаться вместе. Я ведь тоже там новичок. Свой мастерат прохожу. Если что – я помогу вам, а вы мне.

– Уже вербуешь сторонников, Радзивинг, - насмешливо произнёс один из местных студентов-аристократов.

– Завидуй молча, Дангофинг. Тебя-то во дворец не взяли, а ты уже рассчитывал на тёплое местечко.

– Так, отставить дрязги! Заходим в аудиторию! – скомандовала подошедшая дора Магнолия Винсли.

Дождавшись, пока мы рассядемся, она сказала:

– Рада видеть вас вновь в наших стенах, но сразу хочу сказать – теперь всё будет иначе. Вы уже не студенты. Вас приняли в круг Мастеров. Пока стоите на самой первой ступени, и если не приложите старания, то ещё можете слететь с неё, стать частью массы подмастерьев, обслуживающих созданные Мастерами артефакты. Они нужны королевству. Без них ничего не будет работать, но создавать новое станете вы. Если сумеете пройти весь путь к званию Мастера.

Преподаватель внимательно осмотрела нас, проверяя – прониклись ли сказанным. Убедившись, что мы внимаем, она продолжила:

– Пусть вас не обманывает то, что вы по-прежнему в Академии. Теперь вы не студенты и обучение будет строиться по-другому. У вас не будет единой программы. Для каждого строится индивидуальный набор предметов. Хотя это не значит, что преподаватели станут читать лекции один на один. Мы разобьём вас на несколько групп с общими интересами, А главное – большую часть знаний теперь придётся искать самим. Здесь, в стенах Академии, преподаватели нацелят вас, укажут, где искать и что делать, а в оставшееся до следующих занятий в аудиториях время станете работать сами, выполняя полученные задания.

Лёгкий стон пробежал по аудитории. Все сразу представили, как каждый месяц тебя ждёт очередная сессия со сдачей заданий – не расслабишься.

– Если кто-то не настроен работать, то здесь в Академии вас не держат. Вам вполне по силам заряжать и обслуживать артефакты, или даже создавать что-то из мелочёвки, придуманной мастерами прошлых веков. Так что на кусок хлеба с маслом заработаете. Но если хотите стать мастерами – привыкайте добывать знания сами. Этим каждый мастер занимается всю жизнь.

Дора Магнолия обвела нас суровым взглядом. Не дождавшись возражений, она продолжила:

– Вы уже выбрали отрасль артефакторики, в которой намерены достигать мастерства, но со временем обстоятельства и это решение могут измениться. Не бойтесь этого. У вас впереди долгая жизнь и изменяться придётся не раз. Сейчас вы получите знание основ других дисциплин, необходимых для выбранной специализации, и мы постараемся сгладить пробелы в ваших знаниях, получившиеся из-за разницы Школ, в которых вы обучались ранее. Ознакомьтесь со списком групп и составьте на основе этого собственные расписания. Если возникнут вопросы и обнаружатся накладки, подойдите ко мне.

Дора Винсли щёлкнула пальцами и перед каждым из нас возникла стопка бумаг. Все мы тотчас в них уткнулись. Выяснилось, что меня включили в несколько групп. Одна, в которой судя по заголовку и датам, мне предстояло весь этот год изучать целительство. Вполне ожидаемо в неё входила Зося, и неожиданно для меня Лара, Яцек и ещё двое парней, один из которых вместе с Яцеком проходил мастерат в Тайной канцелярии, второй – в королевском дворце. Ещё одна дисциплина, которую предстояло изучать весь этот год вместе с выпускниками столичной Академии – «Теоретические основы прикладной магии». Было в нашем расписании несколько общих для всех предметов. Одни из них, например, «Магическое право», нам предстояло посещать всем вместе до самого конца этого учебного года. Другие начинали вместе, а потом дисциплина оставалась в расписании лишь у части группы.

С Марикой и другими девочками нам предстояло знакомиться с «Азами боевой артефакторики». Точнее, начинали знакомиться с ней мы в большем составе, но потом мы из неё выбывали, а Яцек и ещё несколько парней продолжали изучать дальше. Внимательно изучив все списки и составив, как и сказала дора Магнолия, индивидуальные расписания, мы обнаружили, что на этой первой неделе большую часть предметов так и будем посещать вместе. Различия начнутся позже.

Составив собственное расписание на предстоящую неделю, решила, что с остальным разберусь позже. Посмотрела ещё раз на то, кто и что изучает, и у меня возник вопрос. Я повертела его в голове и так и сяк. Признавать собственное несовершенство перед всеми не очень приятно, но решила всё же спросить дору Магнолию и подняла руку.

– Что вы хотели узнать, дарита Кридис?

– Вы сказали, что обучение должно сгладить различия между нашими школами.

– Да.

– Поэтому у Марики там много технических дисциплин?

– В том числе.

– А почему у меня в расписании их нет?

– Вы считаете, что сможете изучать их на равных с остальными? – дора Магнолия с холодным любопытством смотрела на меня.

– Нет. Но вы же сказали – сгладить разницу в знаниях, а..

– Такую разницу, как у вас, сгладить невозможно, - перебила меня преподаватель. – Вам нет смысла тратить на это время. При таком отставании это бессмысленно.

Я почувствовала, как жаром налились уши и щёки. Не слишком приятно, когда тебя перед всеми называют неучем. Но спорить с очевидным я не стала. Наш Институт артефакторики, судя по тому, что увидела за это время, отстал от остальных Академий на целый век.

Видя, что я не спорю, дора Магнолия безжалостно продолжила:

– Мы пробовали с другими выпускницами из Харрана делать упор на выпавшие из тамошнего обучения предметы, но убедились, что это только вредит. При всём старании ваших девочек им не удавалось достигнуть уровня даже наших средних выпускников.

– Тогда зачем нас берут сюда?

– У вас есть другие сильные стороны – умение нешаблонно посмотреть на проблему, предложить простые, иногда даже примитивные, но эффективные решения. Ваше незнание пределов возможностей современной артефакторики в таких случаях играет только на руку. Вы высказываете неожиданные идеи, а над воплощением уже бьются другие. Такие мастера тоже нужны. Ваша задача – совершенствовать свои сильные стороны, но для этого вначале вам, Кэсси, нужно их осознать. Вы себя явно недооцениваете.

Дора Магнолия, показывая, что вопрос исчерпан, демонстративно уткнулась в бумаги на столе. Я помолчала, переваривая её слова, потом снова подняла руку.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– То есть вы понимаете, что потратите время и силы, но успеха на этом пути никогда не добьётесь?

– Понимаю. Но я не хочу быть совсем уж невежей. И в бытовой артефакторике, наверно, не надо знать так уж глубоко о разработке носителей, но не знать совсем уж ничего – это мне помешает.

– Хорошо, - дора Магнолия щёлкнула пальцами и передо мной появился ещё один листочек. – Вы можете посещать занятия по вот этим предметам вместе с нашими первокурсниками.

Я поняла, что этот список преподаватель подготовил заранее, но если бы я не спросила, то и не получила бы его. Очень наглядная иллюстрация к тому, что от тебя зависит объём знаний, который можешь получить здесь. Первая маленькая проверка. Но не последняя наверняка.

Глава 5. Начало учёбы

После вводной от Магнолии Винсли первый учебный день покатился по заданным ею рельсам. Мы то сходились все вместе, слушая о правилах заключения магического контракта, то расходились – кто в лаборатории, кто в прозекторскую, кто в лекционные залы. Я была из тех «счастливчиков», кто отправился в прозекторскую. Именно с неё решили начать наше знакомство с целительским факультетом, где нашей небольшой группе предстояло обучаться.

Мы, конечно, в нашем институте учили кое-что по целительской магии: оказание первой помощи, простые заклинания, знакомство с целительскими артефактами. Я думала, что и здесь мы будем слушать лекции о том же, просто более углублённо. Оказалось, что главным предметом изучения для нас здесь станет человеческое тело – как оно устроено, как работает и как на него влияет магия.

– Создаёте ли вы бытовые артефакты или защитные, - преподаватель посмотрел вначале на меня, потом на Яцека, - в любом случае они будут взаимодействовать с человеком и важно не навредить. Поэтому вначале изучим человека.

На мой взгляд для этого совсем не обязательно было вести нас сразу смотреть на трупы. Вполне бы и картинок хватило. Думаю, это стало очередной проверкой нашей решимости. Лару от запахов и зрелища превращения мёртвого тела в нужные для обучения препараты вырвало. Я с трудом удержалась от того, чтобы последовать её примеру. Но подташнивало меня ещё несколько часов и обедать мы не пошли.

Зато воспоминание о прозекторской подтолкнуло согласиться едва ли не впервые поучаствовать в студенческой вечеринке. Лурия их обожала, а я избегала. Несколько раз ещё на первом курсе, пока не научилась говорить «нет» несколько раз попадала на такие сборища. Они быстро превращались в пьянки, а я тогда даже вина в рот не брала, отчего чувствовала себя страшно неловко и сбегала при первом удобном случае. Но когда сегодня кто-то из парней предложил отметить первый день мастерата, не стала отказываться. Недолго нам осталось наслаждаться студенческим братством и если не сейчас, то когда?

Для нашей вечеринки в честь первого дня учёбы выбрали то самое кафе, куда водил меня с Хельгой Олаф. Я старательно избегала его всё это время. Но полученная сегодня от подруги весть смягчила горечь воспоминаний. Теперь, когда при виде зала перед глазами вставало улыбающееся лицо Олафа, то тут же включалась фантазия и я воображала, как эту улыбку увидит Хельга уже на лице сына.

Впрочем, долго погружаться в воспоминания мне не дали. Наша шумная разнородная компания заняла ползала. Парни сдвинули столы, загремели переставляемые стулья и лавки. Я вначале чувствовала себя неловко. В нашем институте даже когда мы собирались что-то отмечать, то парней было мало, а здесь наоборот. Хорошо хоть нашу группу основательно разбавили приведённые ребятами подруги. У Яцека, Кароля и остальных бывших студентов из Баории в Академии оставались приятели и приятельницы, учившиеся на курс или два младше. Они охотно присоединились к нашему празднику.

Не знаю, как Лару, Зосю и Марику, а меня так вполне устроило, что эти яркие девчонки очень быстро перетянули на себя внимание наших однокурсников, и я могла спокойно есть, пить и наблюдать за праздником немного со стороны. Лёгкое вино очень быстро окрасило мир вокруг в радостные цвета, все вокруг стали такими смешными и милыми!

Наверно, мне бы удалось не напиться, если бы не Кароль. Очень скоро он оказался за столом рядом со мной и вцепился в меня, как клещ.

– Кэсси, побудь сегодня моим щитом, - сказал он тихонько и посмотрел такими умоляющими глазами, что я сразу сдалась и кивнула. – Иначе меня растерзают девчонки.

Теперь, когда немилость короля сменилась на расположение, то все его многочисленные поклонницы вернулись, и с удвоенным усердием пытались привлечь внимание Радзивинга. Им хотелось заставить Кароля забыть об их измене.

Они бросали на меня такие злые взгляды, что будь я трезвой – непременно бы испугалась. А так мне это казалось страшно весёлым – дразнить этих высокомерных красоток, которые с презрением смотрели на Зосю, Марику и со злым недоумением на меня. Тем более, что для их злости мне и делать ничего не нужно. Только подыгрывать Каролю, старательно изображавшему галантного кавалера.

Мы пели, смеялись, танцевали, болтали. Беззаботность кружила голову не меньше вина. Мне казались страшно смешными все попытки незнакомых девиц оторвать от меня Кароля. Одна даже вскочила на стол и принялась раздеваться под музыку и восторженное улюлюканье парней.

– Какое у неё бельё красивое, - оценила я, когда на пол полетела блузка.

– Кэсси, ты больше ешь, - ответил Кароль, пододвигая мне ветчину и сыр, - а то это вино коварное.

На не сводящую с него глаз обнажающуюся девицу он при этом не смотрел, только губы поджал и нахмурился.

Вино и правда оказалась коварным. Ещё вечер не кончился, а при очередной попытке идти танцевать я вдруг обнаружила, что ноги меня подводят и зад отказывается покидать лавку. Отрывается ненадолго и снова плюхается назад. Я хохотала так, что ударилась лбом об стол. Стол загудел, но больно не было. Кароль вздохнул, отодвинул от меня полупустую бутылку и отправился танцевать с Марикой. Потом с Ларой. Потом с Зосей. А ни с кем из навязчивых красоток так и не потанцевал.

Моё веселье продолжалось, пока я не заметила, что люди в зале стали как-то странно меняться. То вдруг у льнувшей к Яцеку брюнетки внезапно поменялась причёска и цвет волос, а сам Яцек оказался в военном мундире и старше лет на пять. То у Дангофинга наряд вдруг сменился на тюремную робу, а на руках блеснули противомагические наручники. Эти видения наплывали и быстро исчезали, так что я иногда не понимала, где видения, а где реальность.

Понаблюдав за этими странными изменениями, я сообразила, что это чудит мой дар и поняла – пора убираться домой, пока чего-нибудь не отчебучила. В горле пересохло, и я мстительно глотнула из бокала Кароля. Мой-то он куда-то спрятал! После этого картина окончательно утратила цельность и в памяти остались лишь какие-то обрывки. Марика и Кароль куда-то меня ведут. Темнота сменяется ярким светом фонарей и приходится жмуриться.

Вечерняя свежесть воздуха немного проясняет мозги и ноги начинают слушаться. Я плыву над землёй, поддерживаемая по сторонам двумя добрыми ангелами.

– Кэсси, ну ты хоть ногами перебирай, - ворчит рядом Кароль.

– Я стрраюсь…, - отвечаю с трудом.

Смутно помню суровой голос:

– Стой! Ты куда девку тащишь? Всё, время вышло, уже никаких гостей. Отпусти её!

Мир внезапно теряет устойчивость, и я падаю. Рядом с шумом обрушивается Марика:

– Ох! Кэсси!

– Вот видите, не смотрите, что она маленькая. Подруге одной её по лестнице ге дотащить. Не волнуйтесь, я только туда и оттуда. Ни на минуточку не задержусь. Вы же меня знаете.

– Вот именно, что знаю. Я-то думала, что ты уже всё, закончил.

– А я вольным слушателем ещё на три года поступил. Только чтобы с вами снова увидеться, дора!

– Ха-ха-ха! Ты уж скажешь! Ладно, поднимай своих подружек и тащи их по местам. Сами-то они, похоже, точно не дойдут. Нетренированные.

Сильные руки поднимают меня и знакомый голос Кароля говорит:

– Кэсси! Соберись! Осталось ещё немного. Главное дойти до комнаты. Там уже отдохнёшь. Шагай! Ещё! Ты же не хочешь спать прямо тут, в коридоре?

– Не хчу…зпинаться будут. Об меня.

– Точно! Видишь, Кэсси, ты всё правильно понимаешь. Давай, двигай ножками.

Я старательно переставляю ноги, и вот уже мы у лестницы.

– Марика, можешь отпустить её. Кэсси, цепляйся за перила!

Перила надёжней, чем Марика. Твёрже и устойчивей. Но прежде чем отпустить подругу, спешу поделиться с ней важным:

– Мрика… проверяй девятый дрижабль… ди-ри-жа-блю… внимательно. Очень! Это важно!

Пока мы с Каролем карабкаемся по бесконечной лестнице я и его пытаюсь убедить в чём-то, но уже совсем не помню в чём. Потом смутно помню, как стоим у двери в комнату, и я понимаю, что всё. Дошла! Осталось только перешагнуть порог, и я дома.

– Спсибо, Кэроль. Мы дошли.

Шаг вперёд и темнота.

О подробностях ужасной ночи умолчу. Я только осознала, как правильно поступала, не поддаваясь на уговоры Лурии. Никакое веселье не стоит таких мук. К тому же мне было стыдно перед Марикой, которой я своими пробежками до туалета мешала спать. Оказалось, что они с Каролем решили, что до моей комнаты на третьем этаже я не дойду.

– Хорошо хоть до моей на втором тебя довели, - хихикала утром Марика. – Ты рухнула едва переступила порог. Никакими силами даже до кровати довести не могли. Кароль нести тебя на руках отказался. Сказал, что силы его на исходе, а тебе с коврика до туалета ползти ближе будет. Я тебе подушку положила и пледом укрыла.

Я её веселье долго не разделяла из-за общей слабости организма. Болело всё – и голова, и тело, тошнило, во рту погано. В общем, как-то не до веселья. Хорошо, что Кароль о нас позаботился. Рано утром в комнату постучали.

– Кто? – настороженно спросила Марика.

– Целитель. Радзивинг прислал, - отозвался мужской голос с той стороны двери.

Вошедший щуплый парень по возрасту не тянул на целителя. Оказалось, что это пятикурсник, приятель Кароля. Он достал хрустальную линзу и знакомым по лазарету жестом медленно провёл вдоль моего тела.

– Да что там смотреть! – опять хихикнула Марика. – Похмелье вульгарис.

– Не скажите, - возразил сосредоточенный парень. – Вон какая шишка на лбу. Там и лёгкое сотрясение может быть… Но нет… Ушибы разной степени тяжести и да, алкогольная интоксикация. Магическое истощение.

Он перечислял обнаруженные отклонения от нормы с явным удовольствием. Вначале сонный, теперь он выглядел оживлённым.

– Да, девчонки, вы вчера хорошо погуляли. Ничего, сейчас всё поправлю.

Он размял пальцы и принялся плести целебное заклинание. Зелёная паутинка слетела с его пальцев и лёгким теплом коснулась моей кожи. Стало легче. Боль и тошнота исчезли.

– Остальное само пройдёт со временем. Так, теперь вы, - парень повернулся к Марике.

– Я? Мне не надо, - смущённо возразила она. – Я столько не пила.

Коварная! Могла бы и промолчать.

– Надо, надо. Зачем такой милой девушке ходить с синяками и разбитой губой.

– А! Это когда меня Кэсси уронила, - вспомнила подруга.

– Падение даже с высоты собственного роста может иметь неприятные последствия. Лучше я вас тоже диагностирую.

Похоже, ему это нравилось. Он также тщательно просмотрел через хрусталь Марику. Обнаружил несколько ушибов. К моему удовольствию подтвердил и у неё «наличие алкогольной интоксикации». Не пожалел и для подруги лечебного заклинания.

– Теперь всё. Пейте побольше жидкости, - посоветовал он на прощание.

На наши попытки отблагодарить его, парень отмахнулся:

– Не парьтесь, девчонки! Радзивинг мне заплатил.

Вслед за ним поспешила уйти и я. Хотелось поскорее привести себя в порядок, помыться и переодеться. Марике наверняка хотелось того же, так что она меня не удерживала.

Лишь за завтраком, когда мы встретились в столовой с Ларой и Зосей, я смогла оценить смысл и прелесть студенческих вечеринок. Когда мы принялись наперебой делиться оставшимися от гулянки впечатлениями, я снова вспомнила вчерашнее чувство общности и беззаботности, которого раньше не знала. Иногда казалось, что мы все четверо провели вечер в разных местах, настолько отличались друг от друга наши воспоминания. Но от этого было ещё веселее. Мне показалось, что девчонки даже немного гордятся теми глупостями, что вчера натворили.

– Вчера первый раз так напилась, - смущённо призналась я.

– Я тоже! Я тоже! – весело загомонили подруги.

Я посмотрела на них и поняла, что мы похожи. Такие же заучки. Только им в их Академиях, в окружении парней, пробиться сюда было ещё труднее. И моё вчерашнее несуразное поведение в их глазах выглядит доблестью, а не глупостью. И Зося, и Лара смотрели на меня, как на звезду или героиню романа. Из их реплик я поняла, что вчерашнее внимание ко мне Кароля они приняли всерьёз, и жаждали романтических подробностей. Ведь первый красавец нашей группы увёл меня вчера с вечеринки. Что ушла и Марика они благополучно не заметили. Но Марика это исправила и в красках расписала наш скорбный путь до общежития.

Романтики в её рассказе не было и на грош. Но девочки не выглядели разочарованными. Смеялась даже я, только надеялась, что она хоть немного преувеличивает для красоты.

Не смешно мне стало, когда Марика в лицах изобразила моё приставание к Каролю:

– Ты всю лестницу твердила: «Храль! Храль! Берегись его. Он не должен знать!», а что за Храль так и не сказала. Это твой жених что ли?

А я даже не помнила, что пыталась о чём-то предупредить Кароля. Впрочем, держаться подальше от дяди княжны Илии я могла советовать и без всякого дара. Что князь Харальд опасный человек я и так знала. Он наверняка хочет, чтобы племянница стала королевой и Кароль со своей влюблённостью ему может показаться помехой.

– А мне вчера понравилось! – решительно сказала Зося. – Давайте через месяц повторим? Пусть даже без парней. Только нашей компанией.

– Точно! Точно! – поддержали остальные.

И я тоже обрадовалась уже сейчас, представив наши следующие посиделки. Просто буду осторожна с вином, как Марика. Похоже, оно выпустило вчера мой дар на свободу, и хорошо, что никто этого не понял.

Глава 6. Работа

Больше мы таких вечеринок не повторяли. Всё же неделя – это очень мало. Расписание составили плотное. Я начинала учиться утром и заканчивала вечером. К концу дня голова гудела и хотелось только тишины и покоя. Обычно мы с Марикой после ужина просто гуляли по дорожкам парка, молчали или обсуждали прошедший день, ведь большую часть его мы с ней не виделись. Иногда к нам присоединялись Лара и Зося, но чаще они предпочитали бродить вдвоём. Кароль уезжал сразу после занятий, а Яцек предпочитал проводить время с парнями.

Так пролетела неделя и я уехала в свой Жасминовый пригород. Мы договорились с Марикой постараться приезжать на выделенный для занятий день вместе, чтобы иногда видеться.

Полученная королевская стипендия разлетелась очень быстро. Обнаружилось, что на новом месте требуется много покупать – вещей для дома, одежды, обуви. Сезон менялся и ходить в старых туфлях уже становилось холодно. Раньше, в Харране, я ехала домой и брала из старых запасов или шла с мамой, и мы покупали новое. Я не думала, что на чулки, перчатки, шляпки и прочие нужные мелочи требуется столько денег.

Мне повезло, что Марика проходила мастерат в «Аэровояже». Ей предложили передать с одним из экипажей дирижаблей нужные вещи из дома, и она договорилась заодно о такой же возможности для меня. Родители прислали мне тёплые вещи и вяленые рыбу и мясо. Всё это меня очень выручало. Цены на продукты в Баории сразу были выше, чем в Харране, а теперь почему-то ещё выросли. Когда я только услышала величину своего жалования и королевской стипендии, мне показалось, что я богачка. Но уже первый месяц наглядно показал, что одного жалования хватает на скромную повседневную жизнь, но приходится выбирать – обедать каждый день или делать покупки.

Чтобы сэкономить время и деньги на поездках, я договорилась на работе, что не буду брать положенный на учёбу один свободный день в неделю, а возьму сразу два раз в две недели. Тогда я могла ночевать в Академии, и питаться по своему студенческому браслету бесплатно в студенческой столовой.

На работе приступили к выпуску придуманных мной перчаток. Процесс их производства был отработан. Для изготовления следующих в серии косметических масок и шапочек для волос требовались минимальные уточнения. Предстояло выбрать руны, определить оптимальные места для стразов с заклинаниями. Я сделала себе пометку, что нужно уточнить в Академии у целителей, где и какие активные точки находятся на лице и голове, чтобы заклинания успешно сработали и не навредили покупательницам. Но это не забирало всё рабочее время, так что мастер Крул объяснял и показывал какие артефакты используют в «Жасмингарде». Их заряжали и проверяли рядовые артефакторы, обращаясь к мастеру лишь в крайнем случае. Моей обязанностью стало проверять в начале дня состояние приборов. Во время практики я должна была заряжать их, так что немного с ними я уже познакомилась, но теперь мастер Крул объяснял их устройство и какие заклинания на них наложены. Большая часть используемых артефактов были простыми, из тех, что в Академии Баории изучают на первом курсе, но для меня во время практики они стали настоящим открытием. В плетении заклинаний я разобралась быстро, но механическая основа, на которые они накладывались просто пугала!

– Не ломай себе голову, - успокоил меня наставник, когда я однажды сказала об этом. – Твоё дело смотреть на магическую составляющую, а для остального есть механикусы.

Также мастер стал знакомить меня с линейкой выпускаемых «Жасмингардом» артефактов: бритвами, позволяющими избавиться на неделю от усов и бороды, стеками для депиляции, расчёсками, завивающими волосы в локоны, роллерами, убирающими морщины. Как он пояснил:

– Прежде чем предлагать что-то новое, не мешало бы хорошо познакомиться со старым.

Специализацией моего наставника, Петруса Крула, была магия иллюзий, хотя и остальными он неплохо владел.

– Вот что такое бытовая артефакторика? – рассуждал мастер Крул. – Это не что-то в корне отличное от остальной магии. Мы используем что-то от стихийников, что-то из боевой, в нашей сфере красоты много из целительской магии. И только дураки думают, что бытовая артефакторика проще. Наоборот! Вот как ты думаешь, что проще сделать – мощный файербол или зажигалку? Зажигалку! В бытовой артефакторике главное – точный расчёт. Сделаешь слишком слабым воздействие – и все возмутятся. Мол, плохо работает. А сделаешь чуть сильнее, чем надо – и всё! Клиент калека! Вот и приходится к нашим артефактам добавлять немного иллюзий.

Видя по моим глазам, что я не очень поняла переход, мастер пояснил:

– Вот смотри, мы продаём омолаживающий роллер. Обещаем, что он сделает кожу более упругой, уберёт морщины, и действительно накладываем заклинания, которые воздействуют на кожу. Это целительская магия. Но купят-то его разные дамы. Одной ещё может и убирать-то особо нечего. Если сделать целительскую часть заклинания сильной, то такой покупательнице наш артефакт только навредит. Вот и делаем воздействие послабее, зато добавляем магию иллюзий.

– В роллер? А как?

– Нет, ты же знаешь, что иллюзия так не работает, - с полуслова понял мой вопрос мастер. – Нужен носитель. В примере с роллером он действительно омолаживает, а иллюзию создаёт крем, который идёт в паре с ним.

Магией иллюзий я раньше не занималась, и теперь с энтузиазмов взялась с ней знакомиться.

Мой рабочий день проходил так. Утром я отправлялась по цехам проверять состояние оборудования. Смотрела – заряжены ли артефакты, не ослабели ли заклинания. Если обнаруживала отклонения, то делала пометки и мастер отправлял туда потом кого-нибудь из младших артефакторов. Если заклинание слетело, такое иногда случалось, то или возобновляла его сама, или звала наставника.

Потом садилась работать с усиливающими масками. Вышивала по шёлку разные руны и проверяла как они воздействуют: усиливают наложенное на серебряную нить заклинание или ослабляют. Подбирала стразы, которые лучше всего подойдут к нужным заклинаниям. Как мастер и говорил, такие слабые воздействия требовали особенной кропотливости, поэтому я всё делала медленно и тщательно. Этим я занималась обычно до обеда. После обеда наступало время продукции «Жасмингарда». Мастер давал мне возвращённый покупателями или забракованный сразу на производстве артефакт, и я должна была разобраться, что с ним не так. И восстановить его.

Это было так увлекательно! Как головоломки. Я просто наслаждалась. Время пролетало незаметно и вот уже пора шагать домой.

По дороге с работы заходила в лавки, чтобы купить продукты. Готовила я немного. Одной много ли надо? Но всё же это позволяло экономить, так что я не ленилась и варила себе какое-нибудь одно блюдо на два дня. Чем заняться дома я всегда находила, но иногда чувство одиночества накрывало меня. Пока я росла в родительском доме мне иногда хотелось вот так остаться одной, чтобы не командовала старшая сестра, а потом не доставали младшие, но сейчас иногда так не хватало этой шумной жизни близких вокруг.

В общежитии я не испытывала такого одиночества, ведь в Харране в комнате со мной жила Лурия. Здесь, в Академии Баории, в любой момент в комнату общежития мог кто-то постучаться – Марика, Яцек, Лара или кто-то из соседок. А сейчас вечерами казалось, что мир опустел, люди исчезли. За окном шумели облетающие ветви деревьев. Они закрывали вид на дома, стоявшие по соседству, так что даже понаблюдать за другими людьми особо не получалось.

В одном доме со мной жила ещё одна семейная пара. Мужчина работал в управлении «Жасмингарда», а его молодая беременная жена вечером, после моего возвращения с работы, на улицу и во двор уже не выходила, готовилась встречать супруга. Между нашими квартирами было ещё одна маленькая квартирка, но в ней сейчас никто не жил. Так что мы друг друга не слышали. Встречались иногда по выходным на дорожке от дома к уличному тротуару, когда соседи выходили на прогулку, а я возвращалась из Академии. Мы вежливо приветствовали друг друга и этим наше общение и ограничивалось.

Но всё же я не чувствовала себя совсем уж одинокой. Мне приходили письма из дома от родителей и изредка от брата, который делал первые шаги на пути к самостоятельной жизни, с трудом вписывался в сообщество курсантов Военной Академии. Хельга после долгого молчания теперь регулярно отвечала на мои послания. Писала она немного – про посещения целителя, шевеление малыша, прочитанные книги, но всегда задавала много вопросов про мою жизнь, просила писать подробней. Я с удовольствием писала ей про работу в «Жасмингарде» и Хельга в ответном письме с любопытством расспрашивала, как всё там устроено, и сравнивала с отцовской фабрикой. Она хвалила меня, что я поступила на мастерат, но говорила, что сама не стала бы продолжать учёбу в любом случае. А теперь тем более – ближайшие несколько лет она собиралась полностью посвятить сыну.

Посылка, про которую Хельга писала в первом письме, дошла до меня и теперь я старательно вечерами перечитывала конспекты. Я словно вновь слышала сухой и строгий голос Рыбы Ламар, но теперь её слова воспринимались совсем по-другому. Нашлись в посылке и несколько книг, переданных преподавательницей. Ещё там лежал листочек со списком того, что мне нужно купить для прорицательской практики. Мой «Оракул» был существом капризным – открывался не всегда и там, где он считал нужным. Книги же, присланные дорой Ламар, такими свойствами не обладали и послушно позволяли читать себя в любое время и с любого места.

Несколько раз появлялся Кароль. Он вытаскивал меня поужинать в тихие спокойные ресторанчики. К вкусной еде прилагался рассказ о совершенстве княжны Илии, что не очень мне нравилось, но испортить аппетит не могло. К тому же мне было жаль Кароля и немного страшно за него. Он сам понимал, насколько не к месту его влюблённость, но справиться с собой не мог.

– Кэсси, ты единственная, с кем я могу говорить о ней. Она такая умная и красивая! Многие говорят о ней плохо, но она не виновата, что родилась лейской княжной. Я ни разу не заметил, чтобы она хоть в мелочах поступала дурно.

Глядя, как туманится его взор при воспоминании об Илии, я сильно сомневалась, что Кароль способен заметить хоть что-то, очерняющее сияющий образ княжны. Уверена, что он нашёл бы оправдание любым её поступкам, совершённым у него на глазах, ради её «милой улыбки». Но надо отдать справедливость – то, что рассказывал о невесте короля Радзивинг действительно не поставил бы ей в вину даже самый придирчивый человек.

Возможно, его одержимость королевской невестой и прошла бы, если бы он перестал её видеть. Но его новое положение этого не позволяло. Он обязан был постоянно посещать королевский дворец и присутствовать на приёмах, совещаниях, участвовать в королевских развлечениях. Теперь Карооль видел княжну чаще. Иногда даже они обменивались репликами и улыбками. После этого он и являлся при первой возможности ко мне, чтобы выплеснуть переполнявшие чувства.

– Знаешь, я раньше злился на Анджея. Вся эта заваруха в королевстве случилась потому, что он не захотел жениться на кузине. У старших уже всё было обговорено. Анджей женится на Элис, и Грифичи с Радзивингами правят королевством. Элис неплохая девчонка, её с детства готовили в королевы. А он взял и взбрыкнул. Привёз Илию. Глупо. Но теперь я его понимаю. Я бы тоже не смог от неё отказаться.

Кароль опустил глаза и замолчал.

– И что хорошего? Лучше бы он женился на вашей Элис. Сколько бы людей не пострадало.

– Он ведь не знал, что так получится.

– Но подумать-то мог!

Кароль поднял на меня тоскующий взгляд:

– Это трудно, когда на тебя такая девушка так смотрит.

– Кароль, держись от неё подальше! Ваш род и так уже пострадал.

– Я стараюсь. Боюсь, если наделаю глупостей, то так легко как дядя, не отделаюсь, - он вздохнул. – Но я бы рискнул. Только маму жалко. Да и всех остальных тоже. Отец мне каждый день напоминает, что весь род Радзивингов сейчас зависит от меня. Только с тобой, Кэсси, и могу душу отвести.

Я невольно вздохнула. Везёт же этой Илии – её так любят. А на меня никто и не смотрит.

Глава 7. Перемены

Месяц пролетел быстро и также быстро прошла вторая неделя занятий в Академии. И ещё один месяц. Работа, учёба, встречи с однокурсниками, становились привычны. Но сказать, что жизнь входит в привычную колею, я не могла. Всё вокруг постоянно менялось. Ещё иногда стояли тёплые солнечные дни, но уже явственно наступила осень. Зелёной листвы уже не встретишь, всё вокруг в золотом, багряном и охристом уборе, и тот с каждым днём становился всё реже. Всё чаще нежаркое солнце сменялось промозглыми длинными дождями. Приходилось думать о покупке новых вещей. Те, что передала мама, служили верно, но здесь, в столице, смотрелись убого, особенно когда я отправлялась куда-то с Каролем.

Он не водил меня больше в такие пафосные кафе, как то, где мы отмечали окончание практики. Выбирал ресторанчики попроще, но попроще на его взгляд. Я и в них часто ловила на себе любопытные или презрительные взгляды. Уж слишком явно наряды выдавали во мне провинциалку, а в Кароле – знатного аристократа.

К тому же такие мелочи, как зонт или перчатки, мама передавать не стала, а без них никак. Все эти сезонные покупки требовали денег, а цены росли. Подешевели только товары из Лейского княжества. Но радовалась я этому недолго. Мастер Крул быстро притушил мою радость:

– Ничего хорошего, что они дешевеют, особенно для нас. Раньше их косметику и артефакты мало кто брал из-за цены, а теперь вон даже ты собралась покупать. Значит, нашу не купят. Уменьшится. раз не купят, и твой заработок, - доступно объяснил он.

Но пока таких изменений в работе нашей компании я не замечала Жалованье мне не уменьшали и платили вовремя. Просто разлетаться оно стало быстрее. Я ещё несколько раз вытаскивала Кароля на блошиный рынок. Кроме покупок в дом присматривала основу под защитный артефакт. Хотелось к своему старому браслетику добавить что-то посильней. Дни становились короче. Иногда, задержавшись на работе и пробежавшись по лавкам, приходилось возвращаться домой в сумерках. Скоро сумерки станут наступать ещё раньше и тогда, даже выходя с работы вовремя, до своего дома буду доходить в темноте. Район же, прежде спокойный и респектабельный, теперь внушал одинокой девушке тревогу.

Чаще стали попадаться нищие и бездомные со смуглыми чужими лицами. Я невольно вспоминала слова женщины, продавшей мне «Оракул» о том, что скоро сольхейцев мы будем видеть чаще. Похоже, именно они, сольхейские жунгарцы, сидели с протянутой рукой у перекрёстков. Я торопливо пробегала мимо них. Одни, особенно женщины с малышами, внушали жалость, другие со злыми, ненавидящими глазами – страх, но ни тем ни другим предложить было нечего.

Когда я спросила у Кароля откуда вдруг столько нищих, он, отвлёкшись от восхвалений Илии, пояснил:

– Там, в Сольхее, случились погромы. Местные напали на сольхейских жунгарцев. Те основательно пострадали. Их, хоть они и жили там уже два века, всё равно считали чужаками. Вот и прорвалось.

– Я ничего не слышала.

– В газетах ничего не писали. Анджей дал команду скрыть всё, чтобы не разжигать дальше. У нас просто там есть бизнес, поэтому я немного в курсе. Не волнуйся, Кэсси, там уже навели порядок. И вообще, Баорию это не коснётся. Тут всё спокойно. Король Анджей постепенно перетягивает на свою сторону всё больше сторонников. В Совете Четырнадцати всё чаще его предложения проходят без возражений. Он молодец, держит дистанцию от Грифичей, даёт понять, что прежде всего король и лишь наполовину Грифич. И все боялись, что он введёт в Совет князя Харальда, но Анджей поклялся, что ни один чужеземец не будет принимать законы Лакхора. Хотя… - Кароль задумчиво постучал пальцами по столу. – Несколько законов в пользу леев мы уже приняли. Я-то думал это ерунда – пошлины, таможенные сборы… А отец потом сильно ругал. Говорит, даже мы сильно на этом потеряем, а уж про тех, кто помельче, и говорить нечего. Только Грифичи, кроме леев, будут в выигрыше.

Я была рада, что он ненадолго переключился с княжны Илии на что-то другое. Хотя и сомневалась, что в Баории всё спокойно. Может быть в королевском дворце и тех местах, где вращался Кароль, действительно так было, но в нашем Жасминовом пригороде становилось тревожней.

Мастер Крул даже стал отпускать меня с работы чуть раньше, чтобы я успевала до загустевших сумерек добраться до дома.

– Кэсси, ты уж поосторожней, - предупреждал он. – Ходят слухи, что девушек иногда похищают с улицы. Прямо с тротуара затаскивают в экипаж и увозят. Иди по тротуару подальше от дороги. Никогда такого раньше не случалось, а сейчас… Это всё из-за того, что оборотней с королевской службы погнали. При них такого не было.

Мне история про похищенных прямо с улицы девушек показалась страшилкой. У мастера Крула имелись две дочери четырнадцати и шестнадцати лет, он за них очень волновался, вот и верил во всякие ужасы. Теперь своё беспокойство о дочерях он распространил и на меня. Я не верила, что мне могут грозить такие невероятные ужасы, но всё же не выходила теперь из дома, не зарядив свои защитные артефакты в браслетике. Наш район был спокойным. Даже нищих почти не встречалось. Но иногда я, чтобы сократить дорогу, заходила в квартал с доходными домами, где жили рабочие с нашей и других фабрик. Вот там магическая защита могла понадобиться.

Обычно я торопливо пробегала эти несколько улиц, стараясь ни на что не обращать внимания – ни на одобрительный свист вслед, ни на ругань, доносящуюся из арок, ведущих в колодцы дворов. Вот и в этот раз я немного задержалась на работе и торопливо шагала мимо облезлых домов, не глядя по сторонам. Услышав мужскую ругань впереди, я сжалась, с такой злобой он звучал, и ещё ускорила шаги, чтобы быстрее проскочить опасное место. Рослый, крепкий мужчина стоял спиной ко мне у стены дома и орал на кого-то. Немногочисленные прохожие старательно не замечали его и спешили пройти мимо. Я честно собиралась поступить так же, но в этот момент негодяй заорал:

– Убью, сука!

Над его плечом возникла голова черноволосой девушки. Похоже, он схватил её за горло и приподнял, чтобы с силой впечатать в стену. Чёрные кудри напомнили мне о Лурии и я не смогла пройти мимо. Он ведь и правда убьёт её. Не давая себя времени задуматься, активировала подвеску на браслете для отвода глаз. Пары минут как раз хватит, чтобы подбежать к нему. Потом прикоснулась к шее мужчины своим особым колечком и активировала его. Разряд! Мгновение ничего не происходило и моё сердце пропустило удар от ужаса. Я никогда раньше не пользовалась этим артефактом и страх холодной волной окатил меня. Сейчас он повернётся ко мне и уже я буду трепыхаться в его руках. Но его руки разжались, он покачнулся и рухнул на землю между мной и незнакомкой.

Она, схватившись за горло, мучительно кашляла. Скоро мой отвод глаз перестанет действовать и как долго бандит будет валяться без сознания неизвестно. Ждать времени нет. Я схватила девушку за руку и крикнула:

– Бежим скорее!

Вначале я тянула её, но скоро она уже сама бежала рядом. Совсем рядом оказалась арка и я торопливо свернула туда. Двор оказался проходной и можно перейти на другую улицу. Прежде чем выйти на неё, я остановилась и посмотрела на спасённую. Вид у девушки был такой, что внимание к нам будет обеспечено: грязное платье на плече разорвано, чёрные волосы растрёпаны. Нас обязательно запомнят, а это ни к чему. Так благодаря отводу глаз меня никто не заметил и не запомнил. Как только я схватила незнакомку за руку, магия спрятала и её. Так что для всех мы исчезли неизвестно куда, и не хочется терять это преимущество. Я сняла плащ и протянула незнакомке:

– Надень. Плащ тебе короткий, но он прикроет разорванное платье. Накинешь капюшон на голову, спрячешь волосы.

Девушка понимающе кивнула, накинула плащ, быстро прибрала волосы и спрятала их под капюшон. Теперь, если не приглядываться, она выглядела вполне обычно для этого района. Посмотрев на меня, девушка критически прищурилась, затем сняла с себя замызганную стёганную безрукавку и хрипло сказала:

– Надень!

– Мне не холодно, - попыталась отказаться я.

– В одном платье ты будешь бросаться в глаза.

Она права. Нам не нужно привлекать внимание. Неохотно, но не споря, я накинула безрукавку, и мы быстрым шагом вышли из арки на улицу. Идти спокойно оказалось трудно. Хотелось бежать, но я сдерживалась. Вначале мы шли бесцельно, стараясь удалиться от места нападения как можно дальше. Но я сообразила, что так рискую уйти слишком далеко от собственного дома, а после случившегося бродить в темноте по городу совсем не хотелось. Поэтому совершив пробежки через ещё пару проходных дворов, я остановилась и спросила:

– Куда мы идём?

Незнакомка пожала плечами.

– Куда подальше.

– А тебе куда надо? Мне на Жасминовую улицу.

Девушка молча смотрела на меня. Я заметила, что на пол-лица у неё наливается синяк, разбитые губы опухли, на лице пятна запёкшейся крови.

– Давай мы вначале пойдём ко мне, - предложила я. – Приведём тебя в порядок, а потом я вызову экипаж, и ты сможешь уехать к себе.

При последних словах губы её скривились, похоже, в попытке улыбки, но она тут же поморщилась от боли.

– Хорошо, пойдём к тебе, - кивнула она.

Я не сразу сообразила, где нахожусь, но ещё немного поплутав, удалось выйти на знакомую улицу и уже скоро мы дошли до моего спокойного района. Здесь я чувствовала себя уверенней. Поверила, что ничего не угрожает. Но не хотелось мелькать перед соседями в замызганной безрукавке, так что мы ещё ускорились. Без всяких происшествий добрались до Жасминовой улицы и скоро уже стояли на крыльце у дверей моей квартирки. На минуту я засомневалась – не делаю ли я глупость, запуская в свой дом совершено незнакомого человека. Ещё раз посмотрела на незнакомку.

Выглядела она как бродяжка – грязная, худая. Даже в таком непрезентабельном виде ясно было, что она молода. Похоже, младше меня. На Лурию девушка походила только ростом, смуглой кожей и чёрными кудрями. Выражение её лица определить было сложно, но взгляд. Взгляд как у бездомной собаки, которую поманили колбасой. Она ждёт удара, боится поверить, но и отказаться от тени надежды не в силах. Похоже она из тех бродяжек, что сейчас внезапно заполонили улицы.

Ладно, будь что будет! Я не в силах вбросить её без помощи. Подлечу немного, а потом будет видно. Я достала ключ, открыла дверь и махнула рукой, приглашая незнакомку внутрь.

Глава 8. Незнакомка

Асиль Бельмон

Смерть опять прошла мимо. После той, первой смерти, Асиль уже не радовалась и не удивлялась этому. Принимала как должное всё, что посылала судьба. Всё равно Асиль умерла в тот день… Когда в дом начали ломиться люди, отец сунул ей в руки узелок и велел спрятаться в кладовке, не выходить ни за что, чтобы она не слышала. Бежать, только если начнётся пожар. И она стояла в темноте и духоте каморки, слушая весёлые злые вопли ворвавшихся погромщиков, вначале спокойный уговаривающий голос отца, звуки ударов, крики и короткий смертный хрип старой служанки. Снова удары. Невнятные, захлёбывающиеся слова отца:

– Пойдёмте, господа. Я покажу и отдам вам всё…

Она поняла, что отец специально уводит их из коридора, подальше от неё, Асиль. Но всё равно стояла не шевелясь, как он ей приказал раньше. Стояла, пока там вдалеке, не раздался жуткий вой. Это кричала мама. Что-то совсем страшное происходило там – в светлой уютной гостиной на втором этаже. Тогда Асиль решилась бежать, только чтобы не слышать эти жуткие звуки.

Она приоткрыла дверь. В коридоре никого. Выскользнула. Краем глаза заметила лежащую в тёмной луже с красной полосой на шее старую Ханни, но не остановилась – тихо заскользила к двери чёрного хода. Асиль уже была у самого выхода, коснулась ручки, когда в коридор из комнаты вышел мужчина. Он смотрел прямо на неё. И в этот миг Асиль умерла. В мыслях. Она приняла смерть, кровь её обернулась в лёд и стало всё равно. Асиль больше не слышала страшного воя и видела только глаза человека, который убьёт её сам или руками других, тех, что сейчас убивают родителей. Но человек вдруг отвёл взгляд. Асиль поняла – он её отпускает. Остановившееся сердце застучало вновь. Она повернула ручку и выскользнула в темноту ночи. С тех пор Асиль делала всё, чтобы выжить. Смерти не боялась. Смерть – не самое страшное. Но жить всё равно лучше, пусть даже так, как сейчас.

Спасшая её незнакомка решилась. Открыла дверь, отступила чуть в сторону и махнула рукой, приглашая войти. Дурочка! Разве можно так доверять незнакомцам. Но это её проблемы. Асиль торопливо скользнула внутрь, пока спасительница не передумала. После улицы в доме показалось темно. И тихо. Никого. Точно, дурочка. Хотя… Может и не дурочка.

Асиль ещё раз внимательно осмотрела вошедшую следом девушку. Невысокого роста, изящная, но ведь как-то с этим бандитом справилась. Быстро его вырубила. А может даже убила. Значит, не так слаба, как кажется. Асиль уже усвоила, что судить о том, насколько человек опасен, по внешности не стоит.

– Почему? – получилось сипло. Горло болело и Асиль дальше говорить не стала. И так понятно.

Незнакомка щёлкнула пальцами и в доме загорелся свет. Было интересно осмотреться, но Асиль не отводила взгляд в ожидании ответа.

– Ты похожа на мою подругу. Она погибла.

Всё-таки дурочка. Так рисковать из-за ерунды. Но бывает.

– Я не твоя подруга. И ей не стану.

Девушка торопливо скинула на пол её стёганую безрукавку. Ещё бы! Брезгует. Та такая грязная!

– Знаю, - ответила и отвернулась, снимая уличные ботинки.

Асиль вспомнила, что в их доме тоже всегда снимали в прихожей уличную обувь и ходили босиком.

– Настоящие жунгарцы должны чувствовать землю, по которой ходят, - смеялся отец, - или хотя бы пол родного дома.

На миг Асиль задумалась: стоит ли разуваться, если её ноги не чище обуви? Но всё же скинула разношенные дырявые туфли.

– Это твой дом?

– Да. Служебная квартира.

Значит, незнакомка работает. Асиль же не умела ничего. Даже служанкой наняться не могла. Дома всё делали слуги. Её предназначение – удачно выйти замуж и радовать мужа своей красотой. Вот теперь она и радовала. Только не мужа.

– Не боишься? – горло саднило и от разговора Асиль закашлялась.

– Не боюсь, - дождавшись, пока она прокашляется, ответила незнакомка. – Красть у меня нечего.

Асиль хмыкнула. Глупая! Даже нищего можно обокрасть.

– А убить меня не так просто. Я маг. Да и зачем тебе?

– Иногда убивают просто так.

– Просто так не убивают, - возразила девушка. – Всегда есть цель. Пусть даже нам непонятная.

Прозвучало это грустно, словно незнакомка уже сталкивалась с таким. Асиль вынужденно согласилась. Да, у убийцы всегда есть цель. Пусть даже такая непонятная нормальным людям, как получить удовольствие, почувствовать власть над беспомощным.

– Как тебя зовут? Я – Кэсси.

– Зачем тебе?

– Надо же как-то обращаться.

– Асиль.

– Хорошо, Асиль, иди в ванну первой. Тебе нужнее. Ванна там! Чистое полотенце найдёшь в сундуке, а что-нибудь переодеться я тебе, пока вода набирается, занесу.

Асиль не до конца веря своему счастью пошла в указанном направлении. Неужели ей удастся нормально помыться?

В маленькой ванной комнате приятно пахло. От вида расставленных знакомых по домашней жизни флакончиков на душе потеплело и захотелось плакать. Асиль тогда старалась покупать всякие дорогие редкости, вроде лейских масел и солей, а мама любила обычные средства от «Жасмингард».

– Они так приятно пахнут, - говорила она.

Асиль узнала флакон, взяла его в руки и понюхала. Знакомый запах! Показалось, что сейчас мама постучит в дверь и скажет:

– Не спи, Асилька! Шевелись!

Тихий серебристый смех прозвучал в ушах. Асиль вздрогнула и отставила флакон. Включила кран, и тугая струя ударила в белый фаянс. Она не удержалась от соблазна и добавила в воду пену и несколько шариков соли, специально выбрав незнакомые ароматы.

Наблюдая за тем, как набирается ванна и в воде появляется пена, Асиль словно выпала из времени. Отвлёк осторожный стук и в приоткрывшуюся дверь рука хозяйки протянула свёрток.

– Извини, но другого нет. Всё чистое.

Асиль взяла и положила на сундук. Она отвыкла привередничать. Даже брезгливость почти утратила. Чистое – это главное. Боже, неужели она сейчас примет ванну! Асиль торопливо скинула одежду и осторожно ступила в воду. Забытые ранки и незамеченные трещинки заныли, защипали, но Асиль улыбнулась. Неужели сейчас она наконец смоет всю накопившуюся грязь?

Кассандра Кридис

Немного неловко было давать незнакомой Асиль хоть и чистые, но старенькие вещи, которые к тому же наверняка ей не по размеру – в длину короткие, а в ширину могут оказаться свободными. Разве что в груди тесноваты. Но других не нашлось. У меня ведь не магазин и не гостиница. Всё равно это лучше, чем надевать грязное.

Пока гостья отмокала в ванной, я вымыла руки и лицо на кухне, и принялась проверять запасы. Из-за неожиданного происшествия в лавку заглянуть не успела, а много припасов дома я не держала. Достала из стазиса тыквенный суп, приготовленный вчера на два дня. Его явно будет мало на двоих. Как и хлеба. Сыра нет совсем. Его я брала понемногу, и он уже кончился. Хорошо, нашлись три яйца и кислое молоко. Поджарю оладьи! Два яйца оставлю на завтрак, одного как раз хватит. Мука у меня всегда была.

Но прежде чем начать готовить, проверила, что у меня есть для скорой помощи пострадавшей. Иногда я брала работу на дом – экспериментальные маски, сломанные артефакты. Занималась ими долгими вечерами, когда одиночество особенно донимало меня. Отобрала то, что может пригодиться. Судя по тому, как мы шустро бежали от упавшего тела, серьёзных повреждений у девушки нет. Можно обойтись без помощи целителя, во-всяком случае до завтра. Затем я навела тесто и принялась жарить оладьи.

Асиль так долго не выходила из ванны, что я уже начала волноваться. Вдруг я ошиблась с оценкой её здоровья, и она там потеряла сознание? Закончив с подготовкой к ужину, уже готовилась взламывать дверь в ванну, когда Асиль наконец вышла. Казалось, она плывёт над полом, так плавно и расслаблено двигалась. Белая чалма из полотенца подчёркивала золотистую зарумянившуюся кожу и синяки, смотревшиеся кощунством на юном большеглазом личике. Разбитые губы сложены в полуулыбке. Даже мой старенький халатик не мог спрятать красоту её фигуры.

Вдруг её тонкие ноздри дрогнули, она сбилась с плавного шага, прикипев взглядом к накрытому столу, и тут же опустила ресницы, спрятав голодный блеск. Асиль замерла. В царившей тишине я услышала, как она сглотнула.

– Тебя близкие не потеряют?

– Нет. У меня нет близких.

– Тогда, может, ты останешься сегодня здесь на ночь? Только у меня нет второй кровати.

Асиль пожала плечами и внешне равнодушно сказала:

– Могу и на полу лечь, если постелешь.

– Пол – это уже чересчур. Постелю тебе на том диванчике, - я показала на старый продавленный диван, доставшийся мне вместе с казённой квартирой.

Асиль согласно кивнула.

– Садись ужинать, пока всё не остыло. На гостей я не рассчитывала, так что чем богата, тем и рада.

За ужином мне бросилось в глаза, как красиво девушка ела – аккуратно, изящно, хотя явно прикладывала усилия, чтобы не торопиться. Тем не менее я ещё не успела наполовину съесть свой тыквенный суп, когда её ложка уже застучала по дну. Она замерла, глядя на последние капли густого золотого пюре, явно борясь с собою. Потом решилась. Отломила кусочек хлеба, легко промокнула им остатки супа и положила его в рот. Тарелка прямо заблестела. Одного супа явно было недостаточно.

– Асиль, разлей, пожалуйста, чай. Я принесу оладьи.

В моей небольшой квартирке всё было в двух шагах. Заглянуть на кухню за приготовленным заранее блюдом и вернуться в гостиную заняло совсем немного времени. Асиль как раз заканчивала доведёнными до автоматизма движениями разливать чай. К её плавным танцующим жестам подошли бы тонкие фарфоровые чашечки, а не моя разномастная посуда.

Асиль взяла в руки кружку и прикрыла глаза, втягивая аромат напитка. Чай у меня был хороший, присланный мамой вместе с тёплыми вещами. На губах девушки проступила лёгкая улыбка, словно запах трав принёс сладкие воспоминания.

Я поставила блюдо на стол и убрала с него салфетку. Дребезжащий звон привлёк моё внимание. Кружка в руках Асиль дрожала, и ложечка стучала о стенки. Девушка смотрела в янтарную глубину напитка остановившимся взглядом. Юное лицо выражало растерянную беспомощность. В больших продолговатых глазах блестели слёзы. Я испугалась, что она сейчас разрыдается. Поводов для слёз и истерик у неё наверняка предостаточно. Но нет. Асиль осторожно поставила чашку на стол, сжала дрожащие руки в замок и с какой-то даже злобой посмотрела на меня.

– Когда мне уходить?

– Не сейчас точно, - попыталась пошутить я.

– А потом? – голос девушки звучал ровно, а глаза по-прежнему смотрели зло.

– Тебе есть куда идти?

Я малодушно надеялась, что прозвучит «да», ведь где-то она жила до этого. Но Асиль не собиралась облегчать мне жизнь.

– Нет.

– Давай вначале я попытаюсь подлечить тебе хотя бы лицо, чтобы убрать эти жуткие синяки. Это займёт пару дней, а потом решим, что дальше.

Злость из глаз ушла, их чернота стала непроницаемой. Лицо девушки напоминало теперь маску, слепленную из двух половинок – одна фарфоровая красавица, другая нелепая дурнушка.

– Что же, отдохнуть несколько дней – это тоже неплохо, - равнодушно сказала гостья. – Можно?

Она кивнула на румяные пышные оладьи.

– Конечно! Только у меня к ним ничего нет. Сметаны я сегодня не купила, а прошлая кончилась.

– Ничего. Уверена, они и так вкусные.

И это правда. Оладьи мне всегда удавались. В молчании мы закончили ужин. Я заметила, что глаза гостьи слипаются, она не могла спрятать зевоту.

– Убери всё со стола, а я приготовлю тебе постель.

Асиль кивнула и принялась уносить грязную посуду на кухню, а я отправилась в спальню, чтобы посмотреть, что могу выделить гостье. Подушек у меня было две, а вот одеяло одно. Зато нашёлся старый плед и покрывало. Ночью в доме становилось прохладно и пледом я часто пользовалась. Укутывалась вечерами, когда сидела в кресле, изучая свой «Оракул». Как ни скудно было моё хозяйство, но запасной комплект постельного белья всё же имелся. Постелила диван, расставила найденные бальзамы и пошла на кухню звать Асиль.

– Я тут домою, а ты иди, намажь кремом лицо, шею и где у тебя ещё есть синяки. Потом позовёшь меня.

Немногочисленные чашки, тарелки и ложки Асиль уже вымыла. Оставалась только кастрюля из-под супа. Это много времени не заняло, и скоро я присоединилась к гостье. Смазать все ссадины оказалось более долгим делом, и я сомневалась, что косметический бальзам поможет вылечить гематомы в районе рёбер. Похоже, кто-то пинал упавшую Асиль ногами. Разный цвет синяков говорил, что получены они в разное время. Здесь нужен хороший целитель, а не мои примочки.

– Сделаю, что могу, но могу я немногое. Я не целитель.

Вот сейчас я первый раз поблагодарила программу нашего института. Там всё ещё считали, что девушки-выпускницы должны стать не только артефакторами, но и хорошими жёнами. Потому нас учили основам первой помощи.

– Если ваш ребёнок заболеет, - наставительно говорил господин Крамп, - вы должны уметь снять боль и температуру, ослабить воспаление. У каждой из вас должен быть собственный артефакт с простейшими лечебными заклинаниями. Они не вылечат серьёзные болезни, но поддержат организм до обращения к целителю.

Вот эти уроки и пригодились.

Глава 9. Обычный день

Когда утром я встала, Асиль ещё спала. Будить её не стала. Позавтракала, написала ей записку, где предупредила, что приду на обед, а до этого придётся побыть закрытой.Я испытывала некоторую неловкость из-за того, что выказываю Асиль недоверие. Также и вчера вечером перед тем как лечь спать я поставила на вход в свою спальню охранное заклинание. Я не думала, что Асиль причинит мне вред, но так всё же спокойней.

На работе я всё время мысленно возвращалась к вчерашнему происшествию и возможным его последствиям. В том, что моё нападение на бандита никто не видел, я была уверенна. Найти меня он не сможет. Только через Асиль. Я ведь не знаю, как они связаны. Так что в моих интересах, чтобы она пока не возвращалась туда, где до этого обитала. О том, что вмешалась и спасла девушку, я не жалела. Увидев, сколько на ней синяков и ссадин, я поняла, что поступила правильно. Так даже с собакой нельзя обращаться!

Мне удалось упросить пожилую целительницу, работавшую в «Жасмингарде» посмотреть Асиль. Последнее время мы много работали с ней, проверяя воздействие создаваемой маски. Я путанно начала объяснять, что с ней случилось, пытаясь на ходу придумать правдоподобную историю. Врать пожилой уважаемой мной женщине оказалось трудно, но и правду говорить не хотелось. Послушав немного, как я запинаюсь, дора Элис махнула рукой:

– Не мучайся. Врать ты совсем не умеешь. Веди свою подружку. Сама всё увижу.

Обычно на обед я не ходила, перекусывала на работе. Жалко было тратить время на дорогу. Но сегодня сделала исключение. Отпросилась чуть раньше, чтобы успеть по дороге купить продуктов. Подходя к дому, глядя на закрытую дверь и тёмные окна, почувствовала надежду, что там никого не окажется. Вдруг Асиль сбежала? Даже если она что-то украла, всё равно почувствую облегчение. Не нужно будет ломать голову, как поступить с ней.

В доме царила тишина, что дало прожить этой надежде ещё минуту.

– Асиль! Это я.

Она сразу не откликнулась, а тихо появилась из ванной, когда я скинула туфли и принялась развязывать плащ.

– Неси продукты на кухню и ставь чай. Ты ведь ничего не приготовила?

– Я не умею.

– Из тех припасов, что у меня остались, даже искусный повар вряд ли что-то сумел-бы. Разбирай всё., - я кивнула на сумки. – Сделаем бутерброды. А я пока займусь твоим платьем. Постараюсь привести его в порядок по-быстрому.

Я увидела, как Асиль побледнела и застыла.

– Пойдёшь со мной после обеда в «Жасмингард». Я договорилась, чтобы тебя посмотрела целительница. Я вчера лишь ослабила симптомы. Вдруг у тебя что-то посерьёзней синяков и ушибов? Пусть специалист посмотрит.

Асиль заморгала и шумно вздохнула, словно перед этим не дышала, подхватила сумки и направилась в кухню.

– Где твоё платье? – крикнула я вслед.

– В ванной.

Я вынесла наряд Асиль в гостиную и вначале использовала очищающее заклинание, убравшее грязь. Когда мы с ней убегали, я особо его не рассматривала, а сейчас увидела, что он не только основательно поношенный, но ещё и, как бы сказать? – чересчур смел. Слишком глубокий вырез, слишком броские цвета для похода в «Жасмингард». Единственный плюс: это оказалось не платье, а костюм, состоящий из юбки и облегающего открытого жакета. Не хотелось тратить свои магические силы для перекраски наряда, но придётся. Чтобы их сэкономить, решила сделать его однотонным, выбрав один из имеющихся цветов. Чёрный смотрится мрачновато, зато строго.

Я услышала, как зашумел чайник и поспешила на кухню. Остальное решим вместе с Асиль. С приготовлением бутербродов она справилась, и мы молча поели. Не знаю, о чём думала Асиль, а я мысленно перебирала свои немногочисленные наряды, что могли бы ей подойти, если изменение цвета не спасёт.

После обеда я отправила Асиль одеваться, а сама прибрала за нами на кухне. Когда вышла в гостиную, то поняла, что идти так в «Жасмингард» Асиль не может. Откровенный вырез жакета и облегающий фасон привлекали слишком много внимания. К тому же синяки на шее, хоть и побледнели, всё ещё видны. Мои блузки будут тесны ей в груди. Вспомнив, нашла присланный мамой свитер с высоким воротом. Его рукава я постоянно закатывала, а вот Асиль они оказались как раз.

–Смотрится по-деревенски, но ничего другого у меня нет.

– Лучше так, чем выглядеть шлюхой, - ответила Асиль.

Я была с ней согласна, и мы отправились.

Дора Элис, проверив Асиль, нашла у неё трещину в ребре, начинающуюся простуду и ещё «кучу всего по мелочи». Сказала мне идти, заниматься делом, пока она немного «поколдует» над девушкой.

– А когда вы закончите, позовёте меня? Надо будет как-то отправить тебя домой, - обратилась я к Асиль. – Ты сможешь сама найти дорогу?

- Не волнуйся, - махнула рукой дора Элис, - я сейчас погружу её на пару часов в целительный сон, а потом до конца работы мы с ней найдём чем заняться. Крема и маски потестируем. Согласна?

В ответ на её вопрос бледная Асиль кивнула.

– Зайдёшь за ней в конце дня.

Марика Хивенас

Когда Марике первый раз доверили проверять готовность настоящего дирижабля к полёту, она от волнения и гордости едва сама не взлетела в воздух от счастья, а сейчас этот долгий процесс стал почти рутиной.

Проверяла она не одна, а в составе команды, так что уже почти не волновалась. Даже если она что-то пропустит или ошибётся – всегда есть кому поправить. Сегодня, перед выходными, рейсов было особенно много, и к концу дня внимание ослабло.

– Ну, Марика, идёшь на личный рекорд, - весело улыбнулся ей старший механикус их команды. – Это у тебя за сегодня девятая проверка. Если поспешим, то до конца дня есть шанс довести до десятка.

– Не слушай его. Десять дирижаблей проверить за сутки – это перебор. Заработаешь магическое истощение, - вмешался её наставник. – Хоть подпитка и проверка артефактов требует сил не так много, но усталость накапливается. Можно не заметить, как перенапряжёшься.

– Ого! Значит, сегодня, это уже девятый дирижабль, - удивилась Марика. – А я и не заметила.

Проверка проходила как обычно. Марика с наставником проверяли навигационные приборы, механикус с помощником – двигатели и прочую технику.

«Девятый дирижабль», - почему-то это сочетание чем-то тревожило Марику, о чём-то напоминало. Пополняя заряд магии в приборах, Марика напряжённо пыталась вспомнить, почему эти слова рождают в душе беспокойство.

– Девятый дирижабль, - нараспев повторила она и захихикала, поняв, откуда у неё в голове это засело.

Смешно стало от того, что тревога вызвана такой ерундой. Вспомнила, как пьяненькая Кэсси пыталась выговорить «дирижабль», а у неё это не выходило. Марика улыбнулась воспоминанию.

– Всё, приборы проверены, заправлены. Мы своё дело сделали. Можно уходить, - сказал наставник.

Марика кивнула и повернула к выходу из рубки. Почему-то снова вспомнилось как пьяная Кэсси старательно пыталась выговорить своё невнятное предупреждение: «Проверь внимательно. Это важно». Марика оглянулась и окинула взглядом рубку. Всё, что они обычно проверяют – проверено. Беспокоиться не о чем.

– А что плохого может случиться с дирижаблем? – спросила она в пространство.

– Ничего! – успокаивающе улыбнулся навигатор, с которым они только что смотрели приборы. – Дирижабли совершенно надёжны.

– Если бы совсем ничего, то нас не заставляли бы каждый раз перед полётом всё проверять, - возразила Марика.

– Главная опасность – утечка газа, но баллоны вы не проверяете.

– А почему? Там нет магической составляющей? Чистая механика? – с искренним любопытством спросила Марика.

Баллоны с газом они ни разу не проверяли, и она их даже не видела. Её проект касался именно навигационных приборов и остальное она знала пока лишь в общих чертах.

Навигатор пожал плечами. Похоже, баллоны с газом его тоже не интересовали. А вот наставник ответил:

– Почему же. Все опасные места укреплены магией. И баллоны с газом тоже. На них накладывается заклятие, обеспечивающее непроницаемость. Но это делается один раз, ещё на заводе.

– Не знала! А можно посмотреть?

Глядя в горящие любопытством глаза девушки, наставник сдался:

– Ладно. Этот дирижабль на сегодня последний, а тебе, стажёр, действительно полезно изучить всё до мелочей. Пошли.

Марика внимательно слушала про оболочку, баллонеты и предохранительные клапаны, но больше её интересовала магическая составляющая. Она опустила на нос очки, позволяющие увидеть плетения заклинаний.

– Мастер, а это правильно, что вон там, на оболочке, есть безмагическое пятно?

– Что? – удивился тот и тоже вооружился очками. – Действительно, пятно. Странный дефект. Это необходимо поправить. Поставим-ка мы с тобой, Марика, латочку. Посмотри внимательно на плетение. Узнаешь заклинание?

– Да. «Непроницаемый барьер».

– Тогда начинай плести его, а я впечатаю его в ткань. Вдвоём мы справимся.

Справились. Из дирижабля Марика еле выползла. На лестнице причальной мачты её пришлось поддерживать старшему механикусу. Ноги у девушки дрожали от слабости.

– Повезло им, что ты, Марика, такая любопытная. Иначе рано или поздно баллон бы разгерметизировался, и любая искра привела бы к пожару. А мы никогда оболочку не проверяем. Придётся рапорт писать.

Кассандра Кридис

Когда в конце рабочего дня я зашла за Асиль, то вначале её даже не узнала. Свитер она сняла, заменив рубахой, которую носили девушки-испытатели. Придуманные мастерами зелья, кремы, маски и прочую продукцию «Жасмингарла», прежде чем пустить в продажу испытывали на специально нанятых женщинах. Платили им немного, но желающие всё равно находились

Дора Элис не шутила, говоря о том, что найдёт, чем занять Асиль. Похоже, что на ней только не проверили!

Наверняка какие-то отбеливающие средства. Её утром ещё загорелая смуглая кожа теперь выглядела светлой, как лепесток кремовой розы. Разбитые губы зажили, от синяков на лице осталась лёгкая тень. А главное, из-за чего я вначале не узнала её – изменился цвет волос. Из иссиня-чёрного он преобразился в светло-русый и это превратило Асиль в незнакомку.

– Основательно пришлось повозиться, пока подобрала нужную дозировку, - сказала дора Элис, увидев, как я разглядываю посветлевшую девушку. - Среди наших таких жгучих брюнеток нет. Совсем другая структура волос. Хорошо, что ты её привела. Так что не волнуйся. Мою помощь твоя подопечная отработала. Ещё и материал для последующих экспериментов оставила.

Целительница кивнула на стол, где лежала свёрнутая чёрная коса. Светлые волосы Асиль были собраны в причёску, поэтому я не заметила, что они стали короче. Увидев, как я перевожу взгляд с отрезанной косы на преображённую Асиль и обратно, дора Элис сказала:

– Ты не думай, Кэсси, я ей по всем правилам заплатила. Она сама согласилась.

Что же – это её волосы, ей и решать. А то, что теперь в ней не каждый узнает вчерашнюю жертву, это даже к лучшему.

– Спасибо, дора Элис, за помощь, - поблагодарила я и принялась прощаться.

Асиль вышла в соседнюю комнату переодеться и целительница, воспользовавшись моментом, тихо сказала:

– Смотри, Кэсси, доведёт тебя доброта до беды. Девушку, конечно, жалко, но от таких одни неприятности.

Я и сама подозревала это, но спокойно выкинуть её на улицу тоже уже не могла.

Глава 10. Асиль

Асиль Бельмон

Асиль смотрела на своё отражение и улыбалась. В зеркале отражалась незнакомка – светло-пепельные волосы, сливочная кожа. Даже цвет глаз благодаря каким-то каплям другой – фиолетовый.

– Это я! Это теперь я!

Это было так правильно! Старая Асиль давно умерла, а сегодня родилась новая. У новой Асиль и внешность новая, и жизнь.

Смешная эта целительница. Спрашивала:

– Тебе не жаль остригать волосы? Такое богатство!

Не жаль! Эти густые чёрные косы принадлежали той Асиль, что давно умерла. Там, на пороге сожжённого погромщиками дома. Той, второй Асиль, что исчезла вместе с остриженными прядями, волосы только мешали. Она ненавидела их, ведь они предавали хозяйку, не давали убежать, становились причиной дополнительных мук.

Асиль и не знала, что волосы что-то стоят, иначе давно от них избавилась бы. Хотя нет. Тогда бы у неё отобрали деньги. А сейчас она держит в руках свой первый честный заработок. Это небольшие деньги, но если тратить их только на еду, то можно прожить неделю. А может даже дольше.

Асиль повертелась перед зеркалом, поправляя платье. Оно было ей чуть коротковато, как будто Асиль из него выросла. Сегодня в обед их принесла с работы Кассандра. Сказала, что это её мастер-наставник передал. У него две дочери и услышав про Асиль от мужа, его жена велела отнести несколько платьев, что «девочки уже не носят». В передачке оказались не только платья, но ещё две пары чулок и бельё, пара шляпок и ещё кое-что по мелочи. Вчерашняя целительница отдала для Асиль плащ. Все вещи были старые, но хорошие. Асиль им обрадовалась, но благодарности не испытывала.

Эти люди просто откупались, успокаивая свою совесть. Им хотелось, чтобы Асиль выглядела так же, как их дети – чистой, благополучной, здоровой, чтобы поскорее забыть о том, что случилось в Сольхее. Прошлая Асиль ненавидела таких «добреньких» даже больше, чем мучителей. Они причиняли большую боль, заставляя на миг оживать, на что-то надеяться и всегда, всегда! отнимая надежду.

Теперь новая Асиль уже не злилась на них, позволяя им помогать себе. Пусть! Они смогут не замечать её, а она не считаться с ними. У неё есть одежда, в которой никто не примет её за шлюху, есть свои деньги. Она здорова и больше не выглядит жалкой замарашкой. Теперь она может сама решать, как жить.

Кассандра Кридис

Готовить моя новая постоялица совершенно не умела. Разве что заварить чай и нарезать бутерброды. Так что пришлось вечером после работы заняться готовкой на следующий день. Асиль не отказывалась помогать – мыть и чистить овощи, резать лук, но делала это так неловко, что становилось ясно – про неумение готовить она не врёт.

– Ты можешь пожить у меня, пока не найдёшь работу. Теперь, когда ты так хорошо выглядишь, это возможно.

– Хорошо. Я завтра пойду искать. Дашь мне ключ?

– Если хочешь, вместе пойдём в «Жасмингард». Попросим, чтобы тебя взяли на фабрику.

– Нет.

Я повернулась от плиты, где кипел суп, и посмотрела на Асиль.

– Мне нет смысла работать на фабрике, - пояснила она. – Я смогу выполнять только самые простые работы. За них мало платят. На эти деньги не проживёшь. Знаешь, сколько девушек оттуда подрабатывают прачками, швеями, на улице? Только те, у кого есть семья, выживают без приработка.

Я отвела взгляд. Скорее всего так и есть. Даже мне хватает на жизнь еле-еле, а работницам наверняка платят меньше.

– Если уж продаваться, то дорого, - поучительно сказала Асиль, в светлом фартуке поверх платья похожая на невинную девочку. – Сейчас я могу устроиться к хорошей мадам. Теперь меня возьмут. Там заработок хороший и безопасно. Почти.

Про такие дома я, конечно, слышала, но ничего об этом не знала кроме того, что они находятся в районе за блошиным рынком. Слова Асиль меня смутили, но я понимала, что при полном отсутствии каких-либо умений и навыков выбор у неё невелик. Замуж её не возьмут, а при отсутствии защиты при такой внешности она рано или поздно закончит тем же. Даже я уже несколько раз сталкивалась с сальными взглядами, грязными шутками и завуалированными намёками. На улице я научилась избегать таких опасных ситуаций, или игнорировать грубость. На работе меня защищал мастер и моя уверенность в том, что компания ценит меня как автора нужного артефакта, возможно, что и слухи о графе Вартисе. После того, как я отшивала нахалов, никто не смел проявлять настойчивость. Асиль же так не сможет.

– Ты уверена, что там безопасно? – постаралась сказать спокойно, не выдав смущения.

– Если меня возьмут туда, куда я хочу, то да. Девочки на улице рассказывали, что это лучшее заведение. Ты разрешишь мне оставаться у тебя, пока я не устроюсь?

– Да.

– Хорошо! Тогда я завтра пойду туда. Ты дашь мне ключ или мне уходить сразу? Не возвращаться?

Я представила, что завтра Асиль уйдёт, и я даже не узнаю, чем для неё всё закончилось.

– Нет, возвращайся. Только ключ я тебе не дам. Я настрою защиту дома так, чтобы ты могла выйти и вернуться назад один раз. Не обижайся.

Асиль пожала плечами и насмешливо улыбнулась:

– Мне не на что обижаться.

Потом, за ужином, я вдруг вспомнила совет мастера держаться подальше от дороги, чтобы тебя не похитили. Сейчас Асиль выглядела, как девушка из небогатой, но добропорядочной семьи, и её тоже могли попытаться украсть. Предупредив об этом, добавила:

– Если только такая опасность существует, - я улыбнулась. – Честно, никогда раньше не слышала о таком. И потом, кому надо похищать обычных девушек, когда есть…

Я смутилась и не договорила.

– Такие, как я? – криво усмехнулась в ответ Асиль. - На рынках Жунгарской Султании больше ценятся девственницы. Сольхейские жунгарцы давно промышляли этим: похищали и поставляли в Жунгарию девушек. Думаешь, нас просто так не любили в Сольхее? Мой отец никогда не одобрял этот промысел, держался от всего такого в стороне, но это нам не помогло.

Асиль нахмурилась и помолчала, ковыряясь в тарелке. Потом продолжила, прямо и холодно глядя мне в глаза:

– Теперь, когда в Сольхее они промышлять не могут, то перебрались сюда. Жёлтую пыль они в Баорию всегда поставляли, а девушек раньше проще было ловить и отправлять прямо из Сольхеи. Так что твой мастер прав – будь осторожна. Я тоже к ним в лапы попасть не хочу. Если получится попасть к мадам Жюли, то никто меня не тронет.

От таких разговоров аппетит у меня пропал. Навалилась усталость. Это неправильно, несправедливо, то, что происходит с Асиль и другими, теми, о ком я не знаю. Только сделать мало что могу. Открывать свой «Оракул» не хотелось. Знание будущего приносит мало радости. Лучше я продолжу создавать артефакты, делающих женщин чуть-чуть счастливее.

Асиль Бельмон

По утренним улицам неспеша шли няни с детками и пожилые люди, деловито спешили служанки. Но их было мало. Основной поток жителей Жасминового пригорода прошёл раньше, как Кэсси, ушедшая на работу, когда Асиль ещё спала. В этот час Асиль редко выходила на улицу. Раньше она спала дома после балов и развлечений, последнее время вообще выходила на улицу только чтобы найти клиента, а для таких целей утренние часы не годились. И сейчас она шла, цокая каблучками, с интересом разглядывая дома и редких прохожих. Если она и ловила ответные взгляды, то не видела в них теперь презрения, жалости, похоти – лишь любопытство. Это укрепляло в ней ощущение, что по улице идёт новая Асиль – сильная и свободная. Теперь всё в своей жизни решает она.

Дом мадам Жюли Асиль несколько раз показывали издалека товарки, и о на хорошо его запомнила. Идти вновь в тех местах, где Асиль мучилась, ей было не по себе, но в этот час позднего утра улицы выглядели совсем иначе – мирными, спокойными, солнечными, и это немного успокаивало. Она волновалась, но о другом – примут её к Жюли или не примут? И свмв себя успокаивала: даже если не возьмут – не страшно. Ей есть куда вернутся – в дом к

Кэсси. И у неё есть деньги, чтобы прожить пока найдёт другую работу. Дом мадам Жюли не единственный такой в Жасминовом пригороде, просто лучший для девочек. Туда не пускают клиентов, которые могут повредить работниц. Охрана защищает их. И ходит туда чистая публика. Платят хорошо. Асиль вспомнила своё отражение в зеркале и выше подняла голову. Её обязательно возьмут! Она красивая!

Это самовнушение помогло уверенно посмотреть в глаза охраннику, остановившему её на пороге нужного дома, и ответить со спокойным достоинством на его вопрос:

– Что ты здесь забыла, девочка?

– Мне нужна хозяйка, мадам Жюли.

– Хозяйка ещё отдыхает.

– Я подожду. Внутри.

Охранник ещё раз окинул её цепким взглядом и кивнул:

– Ладно, проходи.

Асиль обогнула здоровяка и вошла в холл.

– Далеко не проходи. Жди здесь.

– Хорошо, - кивнула Асиль в ответ на слова охранника.

Она присела на изящный плетённый стул, стоявший недалеко от входа, развязала ленты шляпки и завязки плаща. После свежести улицы здесь было душно и темно. Солнечный свет, с трудом пробиваясь сквозь плотные шторы, окрашивал холл в винный цвет. В воздухе смешались запахи увядающих цветов, женских духов, табака, алкоголя. Асиль поморщилась и поймала любопытный взгляд немолодой женщины, одетой, как служанка. Та стояла у каминной полки, смахивая пыль со статуэток метёлкой из перьев. Заметив, как Асиль поморщилась, она усмехнулась и подойдя к одному из двух окон, отдёрнула штору и приоткрыла раму. В комнату ворвался солнечный свет и свежий воздух вместе с шумом улицы.

– Бетси, узнай, может, хозяйка уже встала, - обратился к ней охранник. – Если да, то скажешь, что к ней пришли.

Служанка послушно исчезла где-то в темноте уходящего вбок коридора. Вернувшись, жестом позвала Асиль за собой:

– Пойдём, госпожа проснулась и выслушает тебя.

Асиль торопливо вскочила, скинула плащ на спинку стула, и заспешила вслед за служанкой. Мадам, похоже, недавно встала и приняла Асиль в будуаре. Комната, обитая светлым шёлком с крупными розами, напомнила Асиль о спальне матери сочетанием роскоши и уюта.

Мадам сидела в пеньюаре перед столиком с высоким круглым зеркалом, и горничная бережно расчёсывала её густые рыжие пряди. Карие глаза Жюли поймали взгляд гостьи:

– Кто ты? Что хотела?

– Я хочу у вас работать, - только и смогла сказать Асиль охрипшим голосом.

Мадам медленно осмотрела её отражение в зеркале. Асиль видела, что выглядит хорошо – стройная, светловолосая, женственная, юная. Скромное простое платье подчёркивало её молодость и не скрывало фигуру. Её должны взять!

– Ты знаешь, куда просишься? Понимаешь, что нужно будет делать?

Асиль торопливо кивнула.

– Кто ты? – ещё раз повторила вопрос мадам.

Ответить было сложно. Асиль сама не знала, кто она теперь:

– Асиль, беженка из Сольхеи.

– Уже работала.

– Да.

– Под кем?

– Кривой Янис.

Женщина удивлённо приподняла бровь и ещё раз внимательно осмотрела девушку:

– Значит, недолго. Не успел тебя покалечить. Повезло. Теперь, когда он мёртв, ищешь новое место?

– Янис мёртв?

– Не знала? А как же пришла?

– Я три дня назад от него сбежала. Мне помогли.

– Помогли? Так это твои помощники его прирезали?

– Нет! Когда мы убегали, он был ещё жив. Только без сознания.

– Значит, кто-то ещё воспользовался моментом, - пожала плечами Жюли. – Ты выглядишь здоровой.

– Я здорова! Меня недавно смотрела целительница, - поторопилась уверить мадам Асиль.

От девочек на улице она слышала, что в этом доме берут только здоровых.

– На пыль Янис тебя не посадил?

– Нет. Ему самому было мало.

– Это хорошо. Ничего подобного мои девочки не употребляют.

Асиль послушно покивала.

– Что же, я беру тебя с испытательным сроком. Ты пришла с вещами?

– Нет.

– Сходи за ними и можешь приступать уже сегодня вечером.

Асиль помялась, но всё же рискнула:

– Госпожа, я приду сегодня вечером, но можно буду жить в другом месте? Сюда только приходить?

Мадам испытующе глянула на девушку и пожала плечами:

– Как хочешь.

Глава 11. Жиличка

Кассандра Кридис

На работе сегодня я всё время отвлекалась на мысли об Асиль. Когда я уходила, она ещё спала. Когда пришла на обед – её уже не было. Казалось бы, какое мне дело до случайно встреченной девушки? Я ей уже помогла и совесть моя чиста – вины в том, что случилось с Асиль, на мне нет. Если я больше её не увижу мне же будет спокойней. С этой колючкой только проблем прибавится. Так я себя уговаривала, но это не помогало. Мне нужно было знать, что с девушкой всё хорошо.

Придя в обед, я не выдержала и проверила маленькую мансарду. Её ещё до меня использовали как кладовку, снеся туда старую мебель. Асиль предпочла ночевать там после появления в моём доме. Два из трёх имеющихся у неё платьев по-прежнему висели там. Так что Асиль, скорее всего, собиралась вернуться. Я ещё раз проверила защитные заклинания на двери. Они позволяли Асиль войти.

Видя, что я никак не могу сосредоточиться на работе, мастер Крул отпустил пораньше. Беспокойство отпустило меня только когда открыв дверь я увидела мою пропавшую гостью. Она сидела прямо напротив двери и напряжённо смотрела в окно.

– Привет, Асиль! Как у тебя, всё получилось?

– Да. Меня взяли.

Как реагировать на её слова я не знала и сделала паузу, снимая плащ, шляпку, переобуваясь в домашние туфли. Поздравлять её с такой работой не хотелось, но, с другой стороны, у Асиль получилось сделать то, к чему она стремилась.

Пока я возилась со всем этим, Асиль молча смотрела на меня.

– И когда ты туда отправишься? Завтра?

– Нет, сегодня. Я ждала тебя.

– Это правильно. Спасибо, что подумала обо мне. – Асиль непонимающе моргнула, и я пояснила. – Дождалась, чтобы предупредить меня. А то я волновалась бы, если б ты просто исчезла.

Асиль встала и отвела взгляд.

– Мне уже пора.

Я обратила внимание, что в руках у неё ничего нет. Хоть их было и немного, но все её вещи вряд ли поместились бы в маленькой сумочке, висевшей на поясе.

– Ты совсем уходишь?

Асиль замялась, а потом, решившись, посмотрела мне прямо в глаза.

– Я хотела попросить… Разреши мне жить тут, в мансарде. Я не буду тебе мешать. С работы буду приходить, когда ты уже уйдёшь на свою, а вечером уходить. Потом, с заработка, заплачу тебе за жильё.

Я растерялась. Такой вариант не приходил мне в голову. Асиль напряжённо ждала ответа. Правильней было не согласиться. Если кто-то узнает, что в моей квартире живёт куртизанка, разразиться скандал. Я знала что надо сказать «нет», но язык произнёс:

– Хорошо… Давай попробуем. Но учти, если не уживёмся, то я скажу тебе, и ты сразу уйдёшь. – Асиль согласно кивнула. – Платить не надо. Я ведь не плачу. Эта квартира принадлежит «Жасмингарду» и мне она предоставляется временно, как часть зарплаты.

– Тогда я буду покупать продукты.

– Договорились.

Асиль ощутимо расслабилась.

– Ты дашь мне ключ?

– Позже. Его нужно сделать. Пока я буду каждый день настраивать защиту.

– Пусть так. Главное, чтобы я могла войти. Уже завтра.

– Ты войдёшь, не сомневайся.

– Тогда я пошла. Мне пора.

Теперь уже я ждала, пока Асиль наденет шляпку и плащ и выйдет из дома.

Закрыв за ней дверь и возясь с ужином, я всё думала – не сглупила ли, согласившись пустить в дом незнакомку, да ещё такую. С другой стороны – чем я рискую? Ограбит? Но ведь за эти дни она не воспользовалась такой возможностью. Всё равно, надо будет сделать дополнительно защищённый тайничок, где буду хранить деньги и всё самое ценное.

Скандалом? Но кто узнает? Я никому не интересна. Скажу Асиль, чтобы держалась скромно, а если что – выпровожу.

С другой стороны, мне было пусто одной в этой квартире. Я привыкла к тому, что со мной рядом всегда кто-то есть. В родном доме – моя семья, в общежитии института – подруга. Теперь я видела, что Асиль похожа на Лурию не только цветом волос. Она была такой же сильной, способной жить по своим правилам и плевать на мнение других. Но и она нуждалась в норке, где могла спрятаться от безжалостной жизни. Она нуждалась во мне. Острая жалость к одинокой, чуть не погибшей девушке, пронзила меня. Она не виновата, что только так может выжить. Не могу оттолкнуть её.

После ужина я открыла «Рейхенбартский Оракул». Он открылся на уже знакомой мне главе «Нужно ли использовать Гадание каждый день». В ней говорилось о том, что для развития дара и удержания в узде, необходимо использовать его как можно чаще. Не каждый день, конечно, но и не раз в год. Автор «Оракула» сравнивал прорицательство с приёмом пищи: «Как пищу полезней принимать часто малыми порциями, чем много за один раз, так и дар предвидения легче держать под контролем, если использовать его часто, но лёгким касанием к эфиру, чем глубоко погружаться в него».

До этого книга открывалась на теории, где автор долго разжёвывал эту мысль, объясняя – когда уместно обращаться к гаданию, когда не стоит, и в каком случае есть смысл прибегать к более сильным средствам. В этот раз фолиант открылся на примерах таких ежедневных практик.

«Если ты одарён способностью к Виденью, то использовать для поиска ответов можешь что угодно – от простой гальки до свечи. Но лучше иметь в арсенале придуманное до тебя мудрыми людьми – карты, руны и другие гадальные приспособления». Я пока так и не обзавелась ничем похожим. Руны и карты Арраны, по которым занималась на уроках Рыбы Ламар, остались в Харране, а здесь я так пока и не собралась их купить.

Словно отвечая на мои сожаления «Оракул» продолжил: «Если у тебя ничего нет под рукой, создай свой инструмент. Возьми мешочек и собери в него, не глядя, семь или более примерно одинаковых камней». Я решила прислушаться к его совету. Накинула плащ, взяла старый кошелёк и вышла во двор с маленьким садом. Сгустившийся осенний сумрак прятал детали, но я знала, что короткие дорожки перед домом засыпаны галькой. Я бездумно, не глядя, наклонялась и, нашарив подходящий камешек, клала его в кошелёк. Главной сложностью стало найти примерно похожие, но и с этим справилась.

Вернувшись, стала читать дальше: «Подобным способом можно получить ответ лишь на просто сформулированный вопрос, поэтому здесь особенно важна формулировка запроса. Сосредоточившись на том, что ты хочешь узнать, достань камень. Если он чёрный – ответ отрицательный. Если светлый – положительный. Если камень серый или любого другого оттенка, то ответ не имеет однозначного ответа. Будущие события несут одновременно как хорошее, так и плохое. Толкуя цвет такого камня доверься интуиции и традиционным толкованиям. Так, оттенки жёлтого и коричневого намекают на материальное благополучие. Красные – кровь, что не всегда плохо, родственников или страсть. Зелёные – развитие, появление нового».

Я задумчиво потрясла кошельком. Камни в ответ застучали. Решила опробовать метод на том, что меня сегодня особенно волновало: правильно ли было разрешить Асиль жить в моём доме? Что это мне принесёт? Сосредоточенно думая об этом, я опустила руку в шёлковое нутро кошелька и камешек сам скользнул мне в пальцы. Достала и с опаской посмотрела на него. Он точно был не белый! Но и чёрным его не назовёшь. Пёстрый, с вкраплениями белого, чёрного и светло-коричневого. И как это понимать? Понимай, как хочешь. Если бы мне так гадал кто-то другой, точно посчитала бы его шарлатаном.

Интересно, а есть ли в моём мешочке вообще чёрные или белые камни? А то может там все такие – пёстрые? Я высыпала собранное на стол. Среди десяти набранных камешков оказалось три чёрных, два почти белых, и остальные пять были серые или пёстрые, в основном коричневого оттенка. Ни красных, ни зеленоватых на дорожке мне не попалось. Нужно будет потом найти и такие, для коллекции. Забавный способ, больше похожий на игру. Но как бы там не было, он своим неопределённым ответом меня успокоил. Стало клонить в сон. Прежде чем всё убрать, бросила взгляд в «Оракул». Рассказ об этом гадании завершался фразой: «Главное – верь в себя!». Я усмехнулась и отправилась спать.

Утром, когда я уходила на работу, Асиль ещё не вернулась, но так рано я её и не ждала. Она ведь предупреждала, что будет возвращаться позже. Раньше я не уходила с работы на обед. Чтобы не тратить зря время брала перекус с собой. Теперь, с появлением Асиль, уже в который раз спешила домой. Чтобы успеть, приходилось даже брать экипаж хотя бы в один конец. Мастер Крул заметил эти изменения в моих привычках, но никак не комментировал. Даже закрыл глаза на мои небольшие опоздания.

В обед Асиль я уже застала. Выглядела она спокойной и довольной. Мне хотелось спросить, как всё прошло, но смущение мешало. Всё же её работа меня шокировала. Догадываясь о моём затруднении, Асиль сказала:

– Сегодня я не работала. Хозяйка и правда хорошая. Сказала, что мне надо подготовиться, а ей посмотреть, что я из себя представляю, чтобы «подать меня выгодно». Мне подобрали бельё, два платья и сошьют ещё два. Меня там будут звать Пепел.

– Как? – я едва не поперхнулась супом, который мы дружно ели.

Сегодня Асиль сама подогрела его к моему приходу и накрыла стол.

– Хозяйка говорит, что там не стоит называться настоящим именем. Надо брать другое. И это правильно, Асиль я здесь, а там – Пепельная Княжна или Пепел. Это из-за цвета волос. - Асиль показала на свои изменившие цвет пряди. – Ты купишь мне ещё такой краски?

– Куплю.

– Сегодня я тоже работать ещё не буду, поэтому уйду к мадам пораньше, до твоего возвращения. Зато завтра тоже вернусь рано, ещё до твоего ухода.

Я кивнула, показывая, что поняла. Хорошо, что Асиль считает нужным предупреждать меня. И мысль о том, что Асиль пока не начала свою «работу» принесла облегчение. Я смогла смотреть на неё без смущения. Постепенно я смогу привыкнуть и не думать о том, как Асиль зарабатывает себе на жизнь, но пока так легче.

Это был один из самых длинных моих разговоров с Асиль. В последующие дни мы почти не виделись. На обед я перестала приходить и Асиль видела только вечером, когда я приходила, а она уходила из дома. Мы обменивались парой слов, но мне достаточно было видеть, что выглядит она спокойной и здоровой, чтобы не волноваться.

Через неделю я сделала для Асиль ключ, ведь мне предстояло отправиться в Академию позаниматься в библиотеке и встретиться с несколькими преподавателями для консультаций. Положенные мне для занятий дни я присоединяла к выходным, так что уезжала на четыре дня и проще было дать ключ Асиль, чем перенастраивать систему защиты.

В Академии я увиделась с Марикой и ещё несколькими однокурсниками. Они свои дни для занятий не сдваивали, так что времени у них было меньше, но мы всё же выкроили время для посиделок в кафешке. В этот раз так не пили, но повеселились от души. У каждого нашлось по забавной истории из своей новой жизни про себя или новых коллег.

Яцек в своей форме стажёра Тайной канцелярии смотрел на нас с некоторым превосходством, как человек, приобщённый к секретам, и говорил намёками. На мой вопрос о графе Вартисе он разразился настоящим панегириком о том, какой он прекрасный начальник и великий человек. Правда, выяснилось, что Яцек графа если и видел, то только на расстоянии.

– Ты что думаешь, заместитель главы Канцелярии лично общается с такими пешками, как обычные стажёры? – уязвлённо заметил он в ответ на моё удивление и ехидно добавил. – Я же не симпатичная барышня.

Я ещё раз убедилась в правильности моего решения отказаться от предложения Столичной Штучки. Если бы я работала под его началом, то сплетен было не избежать, даже если на службе Вартис держался бы со мной официально. А если бы он позволял свои фривольные шуточки, то в правдивости таких слухов уверились все.

Я видела, что Марика порывается мне что-то рассказать, но нам всё время кто-то мешал. Потом она не выдержала и принялась рассказывать всем, как её любопытство спасло от катастрофы дирижабль.

– Это был девятый в тот день, - несколько раз во время рассказа повторила она, при этом многозначительно поглядывая на меня.

Я не понимала, на что она намекает. Яцек же решил высказать свои сомнения:

– Это хорошо, что ты заметила прокол в защите, но это не значит, что обязательно бы случилась катастрофа. Летал же он с этим раньше.

Марика не стала с ним спорить, но на следующий день за завтраком наедине со мной снова вернулась к этой теме.

– Я уверена, что катастрофа случилась бы. На пути этот дирижабль ждала гроза, он попал бы в зону турбулентности и оболочка подверглась большим нагрузкам. Ты об этом знала?

– Я?!

– Ты. Ты мне заранее сказала – «будь внимательна к девятому дирижаблю». Только из-за твоих слов я стала искать у него узкие места. У тебя есть дар предвиденья?

Это был хороший момент открыться Марике, но я не рискнула. Приоткрылась лишь чуть-чуть.

– Моя преподаватель госпожа Ламар в это верила, но пока я училась у неё в Харране этого так и не случилось. А когда я сказала тебе про дирижабль? Я не помню.

Марика засмеялась:

– Конечно, не помнишь. Ты тогда еле шла, так напилась.

– А-а, тогда. А ещё что-то говорила?

– Может, что-то Каролю, но совсем неразборчиво. А больше ничего. Думаю, твой препод права. Дар у тебя есть. Пьянка сняла барьер, и он прорвался.

– Может, и так. Хельга мне прислала книги от неё. Буду сама по ним заниматься. Только не говори никому про это, а то большинство в пророчества не верит. Будут смеяться надо мной или наоборот, ждать слишком многого. А я этого не хочу.

–Наверно, ты права. Почти никто не верит в пророчества. У нас в Академии этот предмет был факультативом, так на него почти никто не ходил. А кто ходил, так только для галочки.

Про Асиль я тоже говорить не стала. Было неловко обсуждать с Марикой вещи, о которых приличные девушки даже знать не должны. Только передала ей предупреждение мастера, подтверждённое Асиль:

– Знаешь, мой мастер говорит, что девушек прямо с улиц похищают. Будь осторожна.

Марика засмеялась:

– Ты мне льстишь! Кто на такую толстушку позарится?

– Глупости! Ты не толстушка! И ещё похудела за то время, что мы не виделись.

– Ладно, уговорила! Буду осторожна, - улыбнулась Марика.

Глава 12. Совместная жизнь

Вернувшись вечером воскресенья домой, Асиль я не застала. В доме было темно и тихо. Вначале мне даже подумалось, что жилички у меня больше нет. Всё привиделось. Но потом на кухне обнаружились появившиеся без меня припасы. Асиль сдержала обещание и купила продукты, в основном на свой вкус. Кроме яиц, хлеба и молока, которые покупала и я, она добавила к нашим запасам сыр, ветчину, немного фруктов, овощей и зелени, на которые я жалела тратить деньги. Предпочтение она явно отдавала тому, что можно есть сразу, почти не готовя. Так что готовить ужин я не стала, ограничившись бутербродами к чаю.

Ясно было, что до утра Асиль не вернётся и я не выдержала – решила посмотреть, как она устроилась на чердаке, который с большой натяжкой можно назвать мансардой. Я поднялась туда по поскрипывающей лестнице в кухне. Крышка люка, отделявшая чердак от первого этажа, отсутствовала уже при моём заселении, так что «комната» Асиль не запиралась. Небольшое закруглённое окно давало немного света, тем более сейчас, когда за ним сгустились синие осенние сумерки. Пришлось зажечь лампу. Её тёплый свет выхватил из темноты очертания комнаты. Моя часть чердака, отделённая от соседей деревянной стеной, была разделена на два отсека. Раньше они оба были загромождены старой мебелью, сундуками и коробками, оставшимися от прежних квартирантов.

Так как дом принадлежал компании, то никто из его жильцов не смел выбрасывать те предметы обстановки, что встречали их при заселении. Если они собирались жить здесь долго, то покупая себе что-то новое, старое выносили сюда, на чердак. Переезжая потом в новое жилище, забирали они не всё из приобретённого, так что чердачные запасы время от времени пополнялись. Я их просматривала при заселении и даже кое-что вытащила себе вниз – два стула и табуретку, ещё кое-что по мелочи, но особого порядка не наводила. И теперь видела, что Асиль в эти выходные основательно потрудилась.

Видно было, что Асиль сделала всё, что могла, чтобы превратить захламлённый чердак, в скромную, но жилую комнату. Об этом я догадалась ещё до того, как зажгла свет. Запах пыли и старых вещей, который раньше царил здесь, исчез. Теперь здесь пахло тёплым деревом и легко духами. Похоже, комната была тщательно отмыта от паутины и пыли, избавлена от хлама и основательно проветрена.

Всё ненужное ей Асиль перетащила во второй отсек, где не было окна, а что не смогла, постаралась приспособить для жизни. Правда, Асиль не умела не только готовить, и вытащенное откуда-то из завалов старое зеркало просто прислонила к стене, колченогий диванчик выровняла, подложив под угол несколько толстых книг. Надо будет предложить ей помощь. Строить мобиль нас не учили, но повесить зеркало или восстановить поломанное я умела.

Совать нос глубже я постеснялась и спустилась, погасив за собой свет. Предложить свою помощь я смогла только следующим вечером, когда застала уходящую Асиль на пороге, придя с работы чуть раньше обычного. Асиль ответила не сразу. Видно было, что она колеблется. Похоже, ей не хотелось пускать на свою территорию кого бы то ни было. Потом всё же кивнула:

– Хорошо. Только ничего без меня не переставляй.

– Не буду.

Я сдержала слово. Когда позже поднялась к ней, то не стала ничего переставлять или убирать. Я прекрасно помнила, как в детстве меня бесили набеги на мою комнату старшей сестры, когда она вдруг решала в воспитательных целях навести у меня порядок. Она искренне считала, что делает мне одолжение, но я только злилась, не находя потом так нужные мне для опытов мелочи, которые она выкинула, посчитав мусором.

В комнате Асиль я просто повесила на стену прислонённое прежде зеркало, восстановила утерянные у предметов детали. Магии на это ушло много и восстановление цвета тканей у обивки мебели, скатерти, шторок и прочего, я оставила на потом.

Утром я как раз собиралась уходить, когда мимо меня промчалась вернувшаяся Асиль. Она стремительно поднялась по лестнице в свою мансарду. Одевая шляпку и плащ, я с любопытством ждала, что она скажет. Асиль показалась не сразу. Я уже открывала дверь, когда услышала вдогонку:

– Спасибо.

– Не за что. Я сегодня вечером ещё обновлю ткани. Если нужна будет помощь передвинуть что-то или ещё что – говори.

Так началась наша совместная жизнь. Мы встречались на бегу, говорили друг с другом редко. Иногда я не видела Асиль по нескольку дней, но приходя с работы уже не ощущала дом пустым. Появившиеся свежие продукты или забытая грязная чашка подтверждали, что жиличка у меня по-прежнему есть. А главное, заходя с прохладной осенней улицы в дом, я ощущала, как он дышит теплом. Когда я жила одна, дом к моему возвращению с работы выстывал и требовалось время, чтобы он согрелся. Теперь же мне на смену приходила Асиль: разогревала чай и еду, согревала воду для купания, разжигала камин в гостиной, если на улице шёл дождь и было слишком холодно и промозгло.

Необходимость готовить на двоих меня не напрягала, ведь Асиль покупала продукты и немного прибирала. Полноценную уборку я делала раз в неделю, используя бытовую магию. Наверно, нежелание убирать всё, как обычные люди, и пробудила когда-то мой дар артефактора. Он ведь заключался в том, что тебе подчинялись вещи. Да, ещё желание избежать упрёков от мамы за порванное платье или разбитую чашку.

Готовить простые блюда мне было несложно. К тому же теперь, когда благодаря Асиль мои припасы стали разнообразней, уже не нужно было напрягать фантазию, как из круп и вяленого мяса сделать что-то не совсем уж унылое.

Соседи принимали Асиль за приходящую служанку, ведь она появлялась днём и уходила вечером, и одевалась во всё тот же подаренный ей старый плащ и скромные платья. Свои новые наряды она оставляла у мадам. Я их так и не видела. Когда у неё появились деньги, то купила себе такое же скромное недорогое платье, как и те, что достались ей от дочек мастера Крула. По внешнему виду Асиль, выходящей из моего дома, никак нельзя было угадать, где и кем она работает.

О том, за кого её принимают, узнала, когда беременная соседка впервые заговорила со мной, спросив, сколько я плачу Асиль.

– Знаете, как приехали сюда, мы тоже хотели нанять служанку, но муж сказал, что это слишком дорого.

При этом она слегка подозрительно смотрела на меня, словно удивляясь, что я могу позволить себе то, что они не могут. Называть конкретную сумму я не стала, так как не знала сколько сейчас получают служанки. Предпочла ответить иначе:

– Ну, вашему мужу ведь приходится тратить жалование на двоих и, наверно, откладывать на предстоящего третьего члена семьи, а я трачу только на себя. К тому же вы наверно, пытались нанять служанку сразу как переехали сюда?

Соседка кивнула.

– С тех пор цены на работу по дому упали. Жунгарских беженок можно нанять намного дешевле.

– Сольхейских жунгарок? А это не опасно? – с сомнением протянула она.

– Если тщательно выбирать, то нет. Тем более, с неё можно взять магическую клятву.

Соседка замолчала, обдумывая мои слова, а я поторопилась её оставить. И так опаздывала с обеда на работу.

Когда я вечером рассказала Асиль об этом разговоре, она неожиданно спросила:

– А ты не хочешь взять с меня магическую клятву?

Я даже растерялась:

– Какую? Ты ведь на меня не работаешь.

– Клятву, что я не причиню тебе вред, не обворую, не обману?

– Это надо было делать сразу, а теперь уж что. Я и так вижу, что ты меня не обворуешь и намеренно не причинишь зло.

Асиль посмотрела на меня почти чёрными глазами и холодно сказала:

– Ты дурочка, Кассандра. Людям верить нельзя. Никому.

Я пожала плечами:

– Да я не особо и верю.

Асиль насмешливо фыркнула:

– Конечно! Поэтому я тут живу.

– А ты хочешь принести мне клятву?

– Нет! Грабить я тебя не буду. У тебя и правда брать нечего. У меня уже сейчас больше ценностей, чем у тебя, - и тут же торопливо добавила. – Только они не здесь, а там, у Жюли.

– Не волнуйся, грабить тебя я не буду, - повторила за ней я.

– Знаю. А обещать, что не причиню вред не стану, - она, нахмурясь, упрямо смотрела на меня.

– Что же делать? Рискну.

Асиль снова фыркнула, показывая недовольство моей несерьёзностью, и заспешила к мадам Жюли.

Подругами мы с Асиль не стали. Она скорее напоминала мне кошку, которая приходит и уходит когда вздумается, и милостиво позволяет делать ей добро, не считая, что это её к чему-то обязывает. Кошка может кусаться и царапаться, если ты нечаянно наступишь ей на хвост или чем-то разозлишь, но не станет вредить или причинять боль просто так, без причины. Я не стояла на пути у Асиль и не собиралась обижать её, потому и вредить мне у неё причин не было. А просто так выгнать Асиль я не могла, как не могла бы выбросить на улицу взятого в дом котёнка.

А ещё она напоминала мне кошку своей манерой иногда приходить в гостиную, когда мы всё же находились в доме одновременно, и молча сидеть, совершенно со мной не общаясь. Я при этом изучала что-то из присланных госпожой Ламар книг, или выполняла полученные в Академии задания, а Асиль вышивала или тоже читала. Каждая из нас занималась своим делом, не обращая на другую внимания.

Вначале она редко поступала так, встречаясь со мной лишь на кухне, за совместной трапезой, проводя всё время в своей комнате. Когда она первый раз спустилась так в гостиную, я отвлеклась от книги, ожидая, что Асиль что-то скажет или попросит. Но она, не глядя на меня, прошла к креслу и молча уставилась в окно, показывая нежелание общаться. Мне уже скоро предстояло вновь ехать в Академию, а задания были выполнены лишь наполовину, так что я не стала навязывать Асиль разговоры. Её молчание меня вполне устраивало.

Убедившись, что я не буду навязывать ей общение, Асиль стала присоединяться ко мне чаще и скоро такие молчаливые посиделки вошли у нас в привычку. Вот и в эту субботу я сидела за столом, конспектируя устройство человеческого скелета, когда Асиль, сидевшая у окна, сказала:

– К тебе кто-то приехал. Какой-то красавец. Идёт к крыльцу. Мне уйти?

– А, это Кароль! Можешь остаться. Он всё равно не заходит в дом. Боится, что я его скомпрометирую.

Не разделяя моего веселья, Асиль с лёгкой неприязнью произнесла:

– А-а, знатный. Не хочет на тебе жениться.

– Не хочет. И я не хочу.

– Тогда зачем ходит?

– Мы просто друзья.

Уже спеша на стук в дверь, услышала сказанное в спину:

– Ты дурочка, Кассандра.

На пороге стоял Кароль.

– Привет, Кэсси! Давно я тебя не кормил. Давай вместе пообедаем.

– С радостью.

Немного смущённо Кароль протянул мне свёрток и шляпную коробку.

– Кэсси, не обижайся, надень, пожалуйста, этот плащ и шляпку. У тебя ведь всё тот же? Ты ведь вряд ли купила новый, а там, куда мы пойдём, твой вид привлечёт лишнее внимание.

– Тогда может выберешь кафе поскромнее?

– Это привлечёт внимание к нам ещё больше. Ты же знаешь как за мной ходят журналисты, и мне по статусу не положено ходить в скромные заведения.

– А моё платье там не вызовет вопросов?

– Внутри уже не страшно. Туда журналюги не пройдут.

Я неохотно протянула руку за вещами и когда внезапно заговорил стоявший за плечом Кароля телохранитель, едва их не выронила от неожиданности. Он всегда скользил за Радзивингом безмолвной тенью, так что я его уже не замечала.

– Там, в доме, ещё кто-то, - он явно принюхался, тихо засопев.

Это сопение от лощёного мужчины могло бы показаться смешным, но мне смешно не было.

– Женщина. Молодая, - без выражения сказал оборотень.

– Ты наняла служанку? – удивлённо спросил Кароль.

– Что-то вроде. Помощницу, - промямлила я.

– Но я всё равно к тебе не зайду, - улыбнулся Кароль. – Подожду в карете.

Я заспешила переодеваться и наткнулась на стоявшую чуть в стороне, но почти вплотную ко мне Асиль. Она явно подслушивала и нисколько этого не стеснялась. Слух у телохранителя Кароля такой же чуткий, как и нюх, поэтому выговаривать ей сразу не стала. Её же это не смущало.

– Он что, оборотень?

– Телохранитель да.

Я постаралась тоном показать своё недовольство, но на Асиль это не подействовало. Лишь дойдя до дверей своей спальни, я попыталась её устыдить:

– Асиль, подслушивать неприлично! Нельзя так делать!

Она посмотрела на меня сверху вниз и возразила:

– Глупости. Как иначе узнать об опасности?

– Об опасности моих знакомых позволь судить мне!

Асиль снисходительно усмехнулась:

– Ты не сможешь. Ты слишком добрая.

– Ага. И глупая, раз пустила тебя в дом.

Асиль ничего не сказала, но по промелькнувшей в глазах усмешке понятно стало, что именно так она и думает. Кароль ждал, и я не стала тратить время на спор и скандал. Тем более было ясно, что переубедить Асиль не удастся. Так что я просто громко хлопнула дверью перед её носом, закрываясь в спальне.

Моя злость на Асиль смягчилась, когда стала выбирать платье для выхода в свет с Каролем. Приличных дневных платьев у меня всего два. По меркам тех мест, где мы с ним бывали, мои наряды выглядели очень скромно, но допустимо.

. Проблема в том, что оба я уже не раз надевала, появляясь в обществе Радзивинга, и хотелось чего-то свежего. Благодаря Асиль одно из платьев теперь смотрелось по-новому. Вместо того чтобы вышивать бесконечные платочки, она взялась украсить один из моих нарядов изящной вышивкой на кокетке. Отпорола оборки и уже не модный воротничок, заново обработав горловину, убедила сделать поясок в цвет вышивки. Это преобразило наряд. Он стал более женственным и элегантным.

Я достала платье из шкафа и услышала из-за двери:

– Тебе помочь?

Застёжка располагалась на спине и раньше я снимая просто не расстёгивала её до конца. После переделок Асиль оно стало плотнее облегать меня в талии и теперь выскользнуть из него, не расстёгивая, не удавалось. Пришлось принять жест примирения со стороны Асиль. Она помогла мне и с причёской, уговорила немного подкрасить глаза и губы, одолжив свою косметику. Вначале я боялась, что буду выглядеть вульгарно, и не отвергла это предложение Асиль только потому, что не захотела её обидеть. Подумала: если что, сотру всё в карете. Но Асиль добавила красок моему лицу так деликатно, что всё смотрелось совершенно естественно. Надо будет потом попросить, чтобы она меня научила. Выданная мне Каролем шляпка оказалась с вуалью, прятавшей большую часть лица, и сделанный Асиль макияж оказался очень даже к месту. Благодаря ему мои глаза сквозь вуаль выглядели загадочно, а чёткий рисунок розовых губ притягивал взгляд. Наконец рядом с красавцем Каролем я не буду чувствовать себя невзрачной.

Глава 13. Кароль и слухи

В этот раз, разнообразия ради, Кароль почти не говорил о княжне Илии. Вначале он даже поинтересовался тем, что у меня нового. Тут кстати пришлись рассказы, услышанные в прошлый выходной от однокурсников в Академии. По хмурому и усталому лицу Радзивинга я поняла, что слышать о трудностях и сложностях ему не хочется. Забавные байки о нашем освоении взрослого мира подойдут больше.

Рассказала без комментариев историю Марики о девятом дирижабле. Кароль заулыбался:

– Да, ты тогда выдала!

– Марика решила, что это у меня дар предвиденья так прорезался, - осторожно сказала я.

– Ерунда, - отмёл такое предположение Радзивинг. – Совпадение. С пьяных глаз что только не наболтаешь.

Я не стала его разубеждать.

Слушая меня, Кароль расслабился и наконец заговорил о том, что его волновало. Вначале он явно подбирал слова, чтобы не выдать мне больше, чем нужно.

– Знаешь, я раньше не думал, что быть в Совете так трудно. Что мои слова и решения могут иметь такие последствия. Помнишь, я рассказывал тебе о льготах и послаблениях, что мы решили дать леям. Отец говорил мне… А я думал – подумаешь, мы потеряем несколько миллионов. Не разоримся же.

Внутренне я охнула, услышав о таких суммах.

– Я не думал, что наши деньги – это чьи-то судьбы. Вчера отец повёз меня в один цех, где ткали шёлковые шали. Он стал убыточным. Все предпочитают покупать лейские. Пришлось уволить половину работниц и если ничего не измениться, то рано или поздно уволят всех. И этот цех не один такой. Кстати, твоему «Жасмингарду» тоже придётся непросто. Всем известно, что в создании красоты они лучшие.

Я вспомнила о трудностях с продажами, о которых шептались на работе.

– Знаешь, Анджей старается. Он хочет быть хорошим правителем. Но его разрывают на части, давят со всех сторон. Особенно его дядя, герцог Рионский. Тот иногда ведёт себя так, словно это он король. Пытается продавливать в Совете законы, что выгодны только Грифичам. У него там большинство, так что чаще всего ему это удаётся. Приходится крутиться, чтобы вставить хоть что-то, подходящее и для нас.

Я не выдержала:

– Для вас?А я думала, в Совете решают, что лучше для королевства.

Кароль криво усмехнулся и мне показалось, что скажет, как Асиль: «Ты дурочка, Кэсси». Он сказал иначе.

– Что хорошо для нас, хорошо и для королевства. Лучше ведь становится не только моей семье, но и всем, кто работает на нас, живёт на наших землях. А это знаешь сколько!

– Грифичи тоже так считают. На них ведь работает не меньше.

Мне казалось это очевидным, но Кароль задумался.

– Да, пожалуй, ты права. Правильней сказать, главное, чтобы в результате наших решений никому не становилось намного хуже. Нужен баланс. А герцогу Рионскому на это плевать. Ему главное, чтобы их клану было хорошо. И Анджею трудно ему противостоять. Но он пытается. Ему тяжелее всех. Да ещё эти волнения!

– Какие волнения?

– Хвала богам, пока не такие, как в Сольхее, но всё равно мало хорошего. Твой граф Вартис недавно докладывал.

– Он не мой. А как там твоя Илия? – увидев, как погрустнело лицо Кароля, я сразу пожалела о своих словах. – Прости.

– И-л-и-я, - нараспев протянул Кароль. – Она не моя. И моей никогда не станет. Ведь я не король.

– Дело только в этом? – вновь не смогла сдержать ехидства я. – А не в неземной красоте и обаянии принца, простите, короля Анджея?

– Да, Илия не идеальна.

– Неужели?! Ты заметил?

Кароль хмыкнул:

– Что, я так достал тебя? Прости. Заметил. Теперь заметил.

Мне стало интересно что именно раскрыло ему глаза, но спросить не рискнула.

– Только это ничего не меняет. Я всё равно люблю её. Согласись, Илия достойна быть королевой! Она такая красивая, умная, расчётливая, хладнокровная, сильная – настоящая королева.

Я заметила, что список достоинств княжны несколько изменился с прошлого раза, но восхищения в голосе Кароля меньше не стало. Финал нашей встрече прошёл по уже привычному сценарию. Я вновь выслушивала откровения Кароля о достоинствах лейской княжны. Хорошо хоть теперь не о доброте и красоте королевской невесты, а о её уме и рассудительности. Во-первых, в её ум поверить было легче, чем в неземную доброту. А во-вторых, из приводимых Каролем примеров я узнавала о королевском дворе больше, чем из звучавших в прошлые встречи дифирамбов её глазам, шее и стану.

– Спасибо, Кэсси. Излил тебе душу и стало легче. Ты такая хорошая слушательница, - сказал Кароль на прощание. – Теперь увидимся уже в Академии. Не на все лекции, но на большей части я постараюсь быть.

Когда я вернулась домой, то свет в окне гостиной подсказал, что Асиль ещё не ушла. Уже готовая к выходу, она дожидалась меня. Вышла к двери, едва я вошла. Окинула внимательным взглядом и, похоже, успокоилась.

– Ждала, чтобы помочь тебе с платьем, - ворчливо пояснила Асиль. – Снимай плащ и поворачивайся спиной. Расстегну тебе пуговички, а то порвёшь наверняка.

Я скинула плащ. Кароль отказался его забирать, а я решила, что буду надевать его только в походы с ним, и успокоилась.

Асиль помогла мне снять шляпку и расстегнула пуговицы на спине.

– Он твой любовник? – неожиданно спросила Асиль.

– Нет! У меня нет любовника. Я уже говорила – он просто друг. И мой однокурсник.

– Будь с ним осторожна.

Асиль сказала это, закончив с пуговицами и не добавляя больше ничего, принялась одеваться для выхода на улицу. Стоять в коридоре в расстёгнутом платье было странно и я, поблагодарив Асиль за помощь, ушла к себе.

О том с чем связаны у Кароля изменения в образе идеальной Илии стало понятно, когда в очередной раз мы собрались на неделю в Академии. Нас просветила ещё более похорошевшая Лара. Нет, она не стала красавицей, но умелое использование косметики, платье, сшитое у хорошего портного, а главное уверенность в себе, преобразили её. Теперь вместо невзрачной тихони перед нами стояла интересная молодая женщина. И то, что наша девичья компания слушала её пересказ дворцовых сплетен, раскрыв рот, эту уверенность только укрепляло.

– Знаете, наш Кароль влюбился в невесту короля, - она бросила взгляд на меня, проверяя реакцию.

Похоже, мой спокойствие её разочаровало, и она продолжила с большим азартом.

– Об этом все говорят. Она над ним смеётся, дразнит его, - и Лара привела несколько таких шуток, точнее, насмешек княжны. Судя по рассказу, они с каждым разом становились всё более жестокими. Почти на грани. – А он ничего, терпит. Только смотрит на неё как щенок, с обожанием.­ Даже жалко его. Он ведь такой гордый.

– Не надо меня жалеть, дарита Лара, - раздался за нашими спинами жёсткий голос Кароля.

Мы вздрогнули от неожиданности. Даже мне стало неловко, а Лара и вовсе побледнела.

– Я предпочитаю любить молодую и красивую женщину, пусть даже на расстоянии, чем немолодого и некрасивого, правда, богатого.

В его голосе было столько холодного презрения, что мне стало жаль то бледневшую, то красневшую Лару.

– За таким увлекательным разговором, дариты, вы похоже забыли, что скоро лекция. Преподаватель скоро придёт.

Под его тяжёлым взглядом мы заспешили в сторону аудитории из того закутка под лестницей, где мы мирно сплетничали. Но Кароль удержал меня, перехватив за руку. Дождалась, пока девчонки отойдут подальше, и тихо сказала:

– Я ничего не говорила.

– Знаю. Ты тоже меня жалеешь?

– Нет.

Похоже, я ответила слишком быстро и Кароль бросил на меня недоверчивый взгляд.

– Мне просто странно. Ты описывал её как хладнокровную, расчётливую. То, что говорит Лара, совсем на это непохоже.

– Намекаешь, что кто-то из нас врёт? – Кароль не стал утверждать, что лжёт Лара, и признал. – Может, я немного её идеализирую.

Не сдержавшись, я хмыкнула:

– По поводу её доброго сердца несомненно. Но мне она тоже показалась очень продуманной, не склонной что-то говорить не обдумав.

– На что ты намекаешь?

– Ни на что. Мне просто странно. Наверняка ты не единственный её поклонник.

Кароль кивнул.

– С ними она ведёт себя также?

Кароль задумался:

– Нет… Илия их или не замечает, или говорит холодно, но любезно. Вначале и со мной она вела так же. Хочешь сказать, что она меня выделяет?

– Ничего такого я не говорила, - постаралась задавить сразу ненужную надежду. – Просто удивилась. Пойдём, а то опоздаем.

Кароль молча зашагал к аудитории, по-прежнему крепко держа меня за локоть. Он так глубоко задумался над моими словами, что не замечал этого. Шёл тоже небыстро и мои попытки ускорить шаг мало помогали. Звонок на пару застал нас у дверей в кабинет. Я рванулась вперёд.

– Кароль, очнись! Мы опаздываем!

Друг очнулся и ускорился. Оставалась надежда, что преподаватель задерживается, но увы! Вся наша небольшая группа уже сидела за партами, а перед ними возвышалась фигура преподавателя. Он стоял на фоне окна и спиной к нам, поэтому я не сразу узнала кто это. Кароль замер рядом.

– Ваша Светлость, вы позволите нам войти? – неожиданно официально обратился он к преподавателю.

Я глупо моргала, не в силах поверить собственным глазам. В повернувшемся к нам мужчине я потрясённо узнала князя Харальда.

– А-а, Кароль Радзивинг! И дарита Кридис. Проходите, садитесь, - дождавшись, пока мы сели, князь продолжил. – Представлюсь всем остальным. Я – князь Харальд бар Хельми, но обращаться ко мне Ваша Светлости не стоит. В стенах Академии такая официальность ни к чему. Здесь я ваш преподаватель и можете называть меня дор Хельми. Вести буду спецкурс «Особенности магии Лейского княжества». Вопросы?

Все, поражённые не меньше меня, хотя, возможно, и по-другому, молча рассматривали князя. Заговорил лишь Кароль:

– Дор Хельми, простите, как вы оказались в Академии? Так неожиданно увидеть здесь столь знатную особу. Вашего курса нет в нашем расписании.

– Радзивинг, вас тоже нет в списках магистрантов, - насмешливо улыбнулся князь. – В каком качестве вы здесь?

– Я здесь в статусе вольного слушателя по личному разрешению ректора, - отрапортовал Кароль.

– В любом случае, к моему появлению здесь вы приложили руку. Неужели не помните договор о дружбе и сотрудничестве между нашими странами, который вы лично принимали, как член Совета четырнадцати?

На скулах Кароля зарозовели пятна. Похоже, упомянутый договор он читал не слишком внимательно.

– В договоре есть пункт о научном сотрудничестве, согласно которому, в том числе, укрепляются связи между нашими Академиями. Он предполагает обмен студентами и преподавателями между Лейским княжеством и королевством Лакхор. А я не только князь, но и учёный. В какой-то степени – артефактор. Пока определяются со списком приглашённых, ректор попросил меня провести ознакомительный курс. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, благодарю вас.

Князь скользнул взглядом по мне, и я затаила дыхание. Если он меня о чём-то спросит, ответить ему не смогу – так сжалось горло. Но князь Харальд отвернулся от нас и обратился к остальным:

– У кого-то ещё есть вопросы?

Лара подняла руку.

– Да, слушаю вас, дарита. Только представьтесь, пожалуйста.

Порозовевшая Лара чётко произнесла:

– Дарита Лара Гистаринг. Сколько часов предполагает ваш курс? Будут ли практикумы и что для них нужно?

– Общая ознакомительная часть предполагает тридцать шесть часов теории и четыре практикума. Кроме того, если кто-то из вас обнаружит способности к нашей магии, то я проведу для них индивидуальные консультации и практикумы. Ещё вопросы? Нет? Что же, тогда приступим.

Князь Харальд размеренным голосом принялся диктовать нам литературу и предметы, которые потребуются для практикумов. Я механически всё это записывала, а сама всё никак не могла принять то, что маг, внушающий мне страх, стал моим преподавателем.

Глава 14.Новый преподаватель

К концу лекции я сумела справиться со своим страхом. Князь Харальд не обращал на меня никакого внимания и вёл себя как самый обычный преподаватель. Точнее, хороший преподаватель. Для вводной лекции он выбрал тему «Знакомство с Лейским княжеством: история, культура, современность» и сумел за полтора часа создать в наших головах ясную, логичную картину просвещённого государства с непростой историей, своеобразной культурой, один из мировых центров развития магии.

Основные факты и положения он выделял голосом, останавливался и, если просили, терпеливо повторял, чтобы мы успели записать. К месту вставлял шутки, улыбаясь мальчишеской улыбкой и к концу лекции Марика, Зося и Лара смотрели на него влюблёнными глазами.

Как только прозвенел звонок, князь попрощался и покинул нас, так и не посмотрев на меня. Точнее, никак не выделяя меня из остальных девушек. Я заметила, что он старался смотреть на нас поменьше и если обращался к группе, то выбирал парней. Похоже, он не хотел, чтобы кто-то из девушек решил, что князь её выделяет. Но я всё ждала подвоха и успокоилась только тогда, когда князь Харальд окончательно скрылся с наших глаз. Следующая пара у нас проходила в этой же аудитории – «Магическое право», общее для всей группы. Поэтому я осталась на месте, когда девчонки вскочили и выбежали из кабинета, надеясь успеть увидеть, куда направился князь Харальд.

– А ты что же, не побежишь за леем? – спросил Кароль.

– Нет.

– Ты что, его боишься? – спросил Кароль. – А не очарована, как все дамы?

Я принялась доставать из сумки тетрадь по праву, делая вид, что не заметила его вопроса.

– Он что-то сделал тебе? Но когда? Ты, ведь, кажется, познакомилась с ним только тогда, на балу и он вёл с тобой любезно. Я что-то пропустил?

– Нет, ничего. При наших встречах он всегда вёл со мной любезно, - в ответ на вопросительно поднятую бровь Кароля неохотно продолжила. – Да, он меня пугает. И его внимание тоже. Мне все леи кажутся опасными, а этот особенно.

– Я тебя понимаю, - признался Кароль. – Князь Харальд при дворе старается быть незаметным, держаться в тени, но я бы тоже не хотел столкнуться с ним. Он очень сильный маг, и уверен, именно с его подачи Анджей принимает законы в пользу леев.

– Думаешь, он его зачаровал? – неожиданно влез в наш разговор незаметно подошедший Яцек.

– Не думаю. Непохоже. Да и маги из Тайной канцелярии это наверняка бы установили. Наверно, он влияет на короля через племянницу, Илию, - неохотно добавил Кароль.

– Всё-таки влияет, - уцепился за его слова Яцек. – Как леи умеют.

– Такой красавице, как Илия не обязательно прибегать к магии, чтобы влиять на любящего мужчину, - ответил Кароль.

– Всё-таки это лейское очарование, - продолжал настаивать Яцек. – Посмотри, что с нашими девчонками сделалось. Полтора часа – и они от него уже без ума.

– Такому красавцу, как князь Харальд, не требуется прибегать к магии, чтобы понравиться женщине, - признала очевидное я, намеренно повторив слова Кароля.

– И ты, Кэсси! – возмущённо взвыл Яцек. – Я-то думал, что хоть ты не такая…

– Я просто признаю очевидное. И тоже женщина, если ты не заметил! – помолчав, решила добавить. – Мне кажется, король Анджей чем-то обязан князю, поэтому и принимает такие законы.

– Обязан? Чем? – вцепился в мои слова Яцек.

– Не знаю.

– Хотя бы тем, что спит с его племянницей, а он не настаивает на свадьбе. Они даже официально не обручены, - горько скривился Кароль.

Наш разговор прервало возвращение девчонок. По их разочарованным лицам понятно стало, что полюбоваться на князя им не удалось.

– Но ведь все знают, что княжна Илия – невеста короля. Именно так её официально представляют, - попытался возразить Яцек, не отвлекаясь на девушек. – И по окончании траура они поженятся.

Услышавшая его слова Лара решила поучаствовать в разговоре:

– А при дворе многие говорят, что через год помолвку расторгнут и княжну отправят назад, к леям. Многие против того, чтобы королевой стала она.

– Анджей не посмеет так оскорбить девушку, - сжал кулаки Кароль. – Он её любит.

– Любит, но говорят, что уже не так, как раньше.

– Лара, я уже намекал тебе, что не стоит повторять все сплетни, что достигли твоих ушей, - холодно сказал Радзивинг. – Это может плохо для тебя кончиться.

Лара побледнела, но в этот раз постаралась сохранить лицо:

– Ты мне угрожаешь? – задрав нос дрожащим голосом спросила она.

– Нет. Я не угрожаю девушкам. Просто объясняю тебе правила игры. То, что ты повторила, говорили люди, находящиеся совсем на другом уровне. Они могут позволить себе говорить это, так как их защищает положение, связи, кровь. Что защищает тебя? Твой любовник? Не думаю, что он вступится, если ты разозлишь своими словами кого-то действительно влиятельного.

Бледная Лара гордо подняла голову и молча прошла к своей парте. За ней заспешила Зося. Очень к месту прозвенел звонок, предупреждая о начале следующей пары. Марика быстро метнулась к месту, где сидела раньше, схватила свою сумку и пересела ко мне. После этой пары нам предстояло разойтись, так что я обрадовалась. Её спокойное дружелюбие и оптимизм придавали мне сил после такого нервного начала дня.

Пожилой преподаватель права, читавший свой материал сухо, в этот раз сумел привлечь наше внимание без дополнительных усилий, выбрав тему «Ментальное воздействие и право». Словно догадавшись о наших спорах на перемене, он сразу безапелляционно заявил:

– Ментальное магическое воздействие на личность запрещено законом во всех цивилизованных странах. Во всех! – подчёркивая мысль, он поднял вверх палец. – Запишите и запомните. Исключение возможно только в лечебных целях, с согласия пациента или, если он признан недееспособным, согласия опекунов. Проводится квалифицированным целителем под контролем других специалистов. Теперь разберём и запишем, что считается ментальным магическим воздействием с точки зрения права.

Хоть тема меня интересовала, но птичий язык юристов я воспринимала плохо. Мне требовалось прилагать усилия, чтобы понять все эти отточенные определения, в которых каждое слово несло конкретный смысл и вело к определённым правовым последствиям. Сил, чтобы бояться и отвлекаться на посторонние мысли, уже не оставалось. Дальше учёба покатилась по привычным рельсам. Волнений мне выше крыши обеспечили семинары, когда преподаватели проверяли освоенное нами самостоятельно.

Поволноваться сегодня пришлось не только мне, и потому все охотно поддержали идею Марики сделать «девичник» - собраться вечером вчетвером в её комнате, чтобы немного расслабиться. Помня свой прошлый опыт, решили ограничиться лёгким пивом, чтобы только расслабиться, а не напиться. И решительно отсекли парней, пытавшихся набиться к нам в компанию.

Совместные хлопоты по организации стола помогли отключиться от мыслей об учёбе и подняли настроение. Ничего серьёзного готовить не стали. Нет, поесть бы никто не отказался, но вот готовить желающих не нашлось. Решили ограничиться салатом и бутербродами. Мы вдвоём с Марикой делали бутерброды, а Зося с Ларой салат. Пиво заказали в кафе, послав магический вестник. Зачарованные листочки официанты вручали всем своим посетителям, и один такой завалялся у Зоси. Правда, заказывая четыре бутылки мы не ожидали, что они окажутся такими большими. Лишь одна, пятая, была стандартной.

– Вы что, девчонки, первый раз берёте у нас на вынос? – в ответ на наше удивление с лёгкой жалостью спросил курьер. – Для таких заказов мы используем нестандартную тару. А то потом загоняете доставку, заказывая «ещё бутылочку». Хозяин сразу шлёт вам в подарок эту самую «ещё одну».

Отказываться не стали. Решили, что те, что останутся, выпьем завтра. Или послезавтра. В общем, до конца учебной недели. Будет повод ещё раз собраться. Это стало ещё одним поводом для смеха и шуток о том, какие мы неопытные пьяницы.

Когда наконец сели за стол, то немного пожалели, что поленились готовить или заказать в кафе не только пиво, но и мясной пирог, например. Он у них вкусный. Первые несколько минут мы молча ели, утоляя накопившийся голод. Лишь после первого бокала пива девчонки разговорились.

– Я та-а-к удивилась, когда сегодня утром увидела князя Харальда! – начала Лара. – Когда я расскажу во дворце, что он у нас новый препод, некоторые просто обзавидуются.

– Да уж, приятный сюрприз, - согласилась Марика. – Мне лейская магия в общем-то ни к чему, но интересно.

– А мне и полезно, - вступила Зося. – У леев магия жизни и смерти очень сильная. Она не совсем целительская, но очень близко к тому, что мне интересно.

– А преподаватель тебе не интересен? – лукаво спросила Лара.

– Князь Харальд – это отдельная песня, - засмеялась Зося.

И девчонки принялись со вкусом обсуждать стати лейского князя – какая у него фигура, глаза, волосы. Какая сногсшибательная улыбка, проникновенный голос и прочая, прочая, прочая.

С одной стороны, мне было неприятно это напоминание о лее. С другой стороны, девичий трёп каким-то образом делал его образ в моих глазах не таким пугающим. Спор Зоси и Марики о том действительно ли у Харальда такие широкие плечи или помогло искусство портного, мечта Лары посмотреть на кубики его пресса, заставил и меня посмотреть на него, как на обычного мужчину, а не демона какого-то.

– Кэсси, а ты что молчишь? Неужели тебя князь тебя не впечатлил?

– Меня он пугает, - решила признаться я.

– Пугает? – удивилась Зося. – Но чем? Мне он показался таким любезным.

– Он тебе сказал или сделал что-то плохое? – насторожилась Марика. – Он ведь говорил с тобой тогда, на защите проектов.

– Нет. Ничего такого. Его просто интересовало, что случилось со мной тогда, на площади. Мне он кажется опасным.

– Это да, - неожиданно согласилась со мной Лара. – Его во дворце многие таким считают. Но флёр опасности делает мужчину неотразимым.

Она явно процитировала чьи-то слова. Девушки согласно вздохнули. Под этот мечтательный вздох прохладное горьковатое пиво пошло особенно хорошо.

– Кэсси, ты сегодня такая молчаливая, - заметила Зося.

– Это, наверно, я тебя расстроила, - покаялась Лара.

– Ты? Чем?

– Рассказом о Кароле и Илии.

– Нет, не расстроила. Мы с Каролем только друзья. Если я расстраиваюсь, так от того, что невеста короля не лучший объект для влюблённости.

– Да, как же его угораздило? – вздохнула Марика.

– Сердцу не прикажешь, - глубокомысленно вздохнула Зося. – Кстати, Лара, у тебя что, правда появился друг?

Лара смутилась, но призналась:

– Да, правда. И вовсе он никакой не старый и страшный! -горячо возразила она отсутствующему Каролю. – Просто обычный мужчина. И да, старше меня, но совсем не старик. Знаете, как красиво он за мной ухаживал.

Мы охотно послушали её версию событий про цветы, подарки и комплименты. Похоже, он действительно нравился Ларе. Правда, был женат. Мне вспомнились слова графа Вартиса, когда он говорил о мастерате при дворе: что рано или поздно мне придётся искать покровителя. Невольно Лара подтвердила его правоту и правильность моего выбора. Я не осуждала её, но для меня женатые мужчины не существовали. Отец воспитал меня в уважении к клятвам. Своим и чужим.

Зося в ответ на рассказ подруги призналась:

– Мне тоже нравится один целитель в госпитале. Только он меня не замечает. Хвалит за помощь, сам помогает всё освоить. Но смотрит как будто я нужный артефакт, а не женщина.

– У меня та же история, - вздохнула Марика. – Он меня даже в кафе водил, но обсуждал при этом только дирижабли. Я вот думаю, может, мне ещё поправиться, чтобы самой стать совсем уж как дирижабль.

За шуткой Марика явно прятала свою неуверенность.

– Ты хоть похудеть можешь, - откликнулась Зося, - а мне с моим носом ничего не поможет. Разве что волшебное средство.

– Что скажешь, Кэсси? – неожиданно обратилась ко мне Лара.

– А мне рассказывать нечего, - признаваться в этом было неловко. Словно я совсем уж убогая.

– Я не об этом. То, что ты тихушница, мы уже поняли. Я о волшебном средстве. Ты же в Жасмингарде работаешь. Может, что девочкам посоветуешь?

И мы перешли на более лёгкую для меня тему – о косметике и средствах красоты, что выпускает компания. С меня взяли обещание, что в следующий наш приезд в Академию я обязательно привезу пробники и экспериментальные образцы.