Мастер Трав XII

Глава 1

— Как давно? — спросил я тихо.

— Несколько часов назад. — ответила Шурша.

Вина — вот что я сразу почувствовал. Из-за того, что опоздал. День рождения Лины; долгая, скрупулезная варка отвара с переборкой состава и пропорций, потом этот внезапный бой с плеточником в лесу — всё это сожрало драгоценные часы.

А ведь я должен был сварить этот отвар еще вчера утром. Вчера Морна была в полном порядке, но я просто забыл об этом и перенес на сегодня.

Грэм выругался и снял со спины корзину.

— Она внутри? — спросил я, останавливаясь в нескольких шагах от крыльца.

Шурша кивнула. А ведь она почти никогда не покидала своего «логова», и что в деревне гнилодарцев сидела скрытая за паучьей паутиной, что тут, чуть вдали от дома. А сейчас вышла наружу, чтобы успокоить детей и помочь Морне. Значит, Морна ей всё же дорога.

— Что значит «сорвалась»? — уточнил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Совсем? Или как уже было с Черноруком, когда она прошла по грани?

Шурша стояла, словно в оцепенении. Я поймал её расфокусированный взгляд и понял: она сейчас смотрит не на меня, она смотрит сквозь десятки, сотни фасеточных глаз своих пауков, оставшихся внутри дома.

— Сильнее, чем обычно, — глухо ответила гнилодарка. — Очень близко к полному срыву. Превращение продолжается.

Грэм сплюнул, а я стиснул зубы. Новость не из приятных.

— Всё так плохо?

Шурша снова кивнула.

— Так, — резко вмешался Грэм, переходя к сути, — Ты ее сейчас контролируешь?

— Да, —-- выдохнула Шурша. — Я её сдерживаю. Мои пауки ее спеленали и обездвижили. Я вовремя заметила срыв, иначе бы она тут всё порушила в щепки. Или, что еще хуже, сбежала бы в лес. А там… там мы бы её уже не поймали.

— Где Рыхлый? Где Нурл? — нахмурился старик, осматривая двор. — Почему ты одна?

Шурша зябко повела плечами, словно от холода.

— Они ушли еще ночью, отправились обустраивать то самое новое место, у Ребер Земли. Морна тогда была еще в порядке, а утром…утром она снова пошла к яме. Пошла «поговорить» с Черноруком и сорвалась.

Я покачал головой. Да, Морна была и так на грани, а Чернорук точно знал, что сказать, чтобы вывести ее из себя. Снова всплыли те старые травмы прошлого? Или же…она узнала что-то новое?

Неважно, не о том думаю.

— А Клык где? — спросил я, оглядываясь.

Уж его бы помощь не помешала.

— Клык ушел в подлесок собирать травы, которые попросила Морна для мази, — ответила Шурша. — Еще не вернулся.

— Она полностью без сознания? — уточнил я, готовясь входить в дом.

— Нет, — покачала головой Шурша. — Я не могу рисковать на ней так, как на Черноруке. Слишком большое количество парализующего и усыпляющего яда ей может навредить. Если дам слишком много, она может не проснуться. Я вынуждена держать её в полубессознательном состоянии. Ее внутренний зверь пытается пробиться даже через мои яды, а ее регенерация сжигает яд.

Я понимал, что она права. У Чернорука была врожденная невосприимчивость к ядам, поэтому на него яды действовали туго. У Морны же работала агрессивная регенерация Измененной — ее метаболизм работал на пределе, пытаясь очистить кровь, чтобы дать зверю свободу. Но до способностей Чернорукого ей было далеко.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я посмотрел на Грэма.

— Заходим, дед. Будешь держать ее, если она в сознании, а я волью отвар.

— Ты сделал его? — с надеждой в голосе спросила Шурша.

— Сделал, — кивнул я и достал две бутылочки из корзины, — Вот только отвар должен поддерживать её человеческое состояние, и не давать зверю вырваться, а не возвращать ее из полноценной звериной формы. Посмотрим, хватит ли его силы.

— Поняла, — ответила, погрустнев, Шурша.

Дети же вели себя тихо и испуганно. Я впервые видел их такими.

Снова закинул на спину живую корзину, все-таки она — моя активная защита. Внутри, свернувшись плотными кольцами, пульсировала болью Виа, восстанавливаясь после ожогов ядовитой слизью. Душильник был там же. Если Морна окончательно потеряет человеческий облик и Шурша не сможет её удержать, мне понадобится вся моя защита.

Что-то подсказывало, что симбионты могут внутри пригодиться. Седой выскочил из корзины и с писком забрался на крышу. Я видел, что этот маленький ворюга не горел желанием входить внутрь. Туда, где находился настоящий хищник.

Я взялся за дверную ручку и, тяжело вздохнув, вошел.

В нос сразу ударил тяжелый, густой запах мускуса и дикого зверя. Так тут еще никогда не пахло. Внутри царил абсолютный разгром. Вся тяжелая деревянная мебель была переломана в щепки. Стол опрокинут, десятки склянок и разбиты. А в углу комнаты, спеленатая тысячами нитей паутины находилась Морна — виновница всего этого. В полумраке комнаты нити мерцали, и по ним ползали и копошились тысячи мелких паучков, продолжая свое бесконечное плетение.

Находиться в доме, где ползали тысячи и тысячи пауков мне было физически неприятно и даже немного страшно.

Я на мгновение вздрогнул от этого зрелища, но тут же напомнил себе, что Шурша их полностью контролирует. Мне нечего бояться, это просто инстинктивный страх человека перед насекомыми. Проходил же я гниющий коридор в деревне гнилодарцев и ничего.

Морна вдруг резко вскинулась и уставилась на нас.

Её глаза горели жутковатым желтым светом. И я не видел в этих глазах ничего человеческого. Никакой мысли.

Морна, ну как же так? Неужели ты совсем не можешь себя сдержать? — мелькнула мысль.

Я стиснул зубы, и по моей спине пробежал холодок, когда из горла знахарки вырвался низкий рык. На мгновение я ощутил себя в клетке с пойманным зверем, которым почуял добычу. Слабую добычу, которая сама к нему пришла.

Я сделал шаг-другой и похолодел. Трансформация продвинулась слишком далеко. Тело Морны стало крупнее, мышцы неестественно увеличились, плечи и ключицы покрылись черной шерстью. Когти на пальцах удлинились и уже было заметно, насколько они длиннее обычных. Да они почти как небольшие кинжалы! Только лицо ее все еще сохраняло человеческие черты, хотя скулы уже начали как-то странно заостряться.

А потом я заметил лежащих возле двери Миклу и Шель. Так, их нужно отсюда убрать.

— Дед, надо вынести этих двоих и начинать. Времени нет. Если Морна вдруг вырвется, то она же этих двоих убьет.

Грэм молча кивнул. Он закинул секиру за спину, быстро подошел к лежанкам, подхватил обоих больных — одного под мышку, вторую закинул на плечо, несмотря на их вес — и быстро вынес на улицу. Через десяток секунд он вернулся, с секирой и топором. Я понимал, что если ситуация станет критической и будет опасность для меня или для него самого, это оружие он пустит в ход.

Мы медленно, шаг за шагом, подошли к Морне. Она зарычала громче, обнажая удлинившиеся клыки.

Я заметил, как один из паучков Шурши подбежал к открытому участку шеи Морны — там, где еще не пробилась жесткая шерсть — и вонзил хелицеры в кожу, впрыскивая новую микродозу яда. Морна дернулась, но паутина держала крепко.

Я откупорил зелье и ноздри Морны тут же уловили его запах. Она сразу еще сильнее задергалась. Видимо зверь внутри нее совсем не хотел, чтобы это отправили внутрь него.

Я посмотрел на бутылочку. Качество моего улучшенного отвара Укрощения теперь 82%. А еще у меня есть корень, впитавший паслен. Если и он не сработает… тогда я просто не знаю, что делать. Просто надеюсь, что это сработает. Однако внутри всё дрожало от понимания, что если нет, то эта красивая женщина окончательно превратится в зверя. А этого я совсем не хотел.

Я сделал вдох-выдох, успокаивая себя, и шагнул вперед.

Когда мы подошли на расстояние вытянутой руки, Морна вдруг затихла, а в следующую секунду она порвала правой рукой кокон паутины и нанесла молниеносный удар когтями прямо в лицо Грэму.

Старик даже не дрогнул. Он этого ожидал.

Его рука взметнулась вверх с невероятной скоростью, и он намертво перехватил её запястье, останавливая когти в паре сантиметров от своих глаз. Однако несмотря на показную легкость, мышцы на руках Грэма напряглись до предела. Легко ему не было.

— Притворилась слабее, чем есть, — спокойно констатировал старик, удерживая бьющуюся руку Измененной. — Типичная повадка пойманных хищников. Ждут момента, усыпляют бдительность, чтобы ударить наверняка.

Запах дикого зверя вокруг Морны стал настолько концентрированным, что у меня в голове помутилось.

Виа выглядывала из корзины и была готова если что вдруг перехватить удар. Я чувствовал ее…беспокойство. Она видела в Морне опасного противника, и не зря.

Она дернулась еще раз и уже второй рукой прорвала паутину, после чего попыталась ударить Грэма в живот.

Виа была быстрее.

Миг — и моя изумрудно-черная лоза молнией выстрелила из корзины и обвилась вокруг левой руки Морны, намертво блокируя удар, и тут же впилась в её плоть мелкими шипами, начиная агрессивно высасывать силы и ослаблять ее.

Грэм скосил на меня глаза.

— Спасибо, конечно, но я вообще-то ожидал этого удара.

— На всякий случай, — спокойно ответил я. — Мало ли.

Виа, почувствовав сопротивление, действовала инстинктивно. Она перекинула еще один толстый побег, намертво блокируя уже зафиксированную Грэмом правую руку, а затем скользнула вверх и плотным кольцом обвилась вокруг шеи Морны. Я позволил ей это сделать. Только приказал, не слишком увлекаться.

Позади нас бесшумно возникла Шурша и тихо сказала:

— Сейчас подействует еще один паучок. Это ее успокоит и даст вам несколько минут. Сразу вливай свой отвар, Элиас.

Я кивнул. И действительно, через минуту бешеное сопротивление Морны начало угасать. Её мышцы слегка обмякли, а желтые глаза закатились.

Как только это произошло, я осторожно поднес к губам Морны бутылочку и, чуть запрокинув ей голову, влил густую жидкость ей в приоткрытый рот.

Морна тут же инстинктивно попыталась выплюнуть отвар, но Грэм моментально сомкнул её челюсти и зажал нос. Хотела она того или нет, но базовый глотательный рефлекс сработал.

Отвар ушел внутрь.

Прошла минута. Две.

Ничего не менялось. Шерсть не исчезала, когти не втягивались.

Я положил ладонь ей на плечо.

Анализ.

[Состояние: Активная стадия Озверения.

Процесс незначительно замедлен.]

Замедлен, — с отчаянием понял я. — Не остановлен, не обращен вспять –просто замедлен.

Вливать второй отвар не было никакого смысла.

— Может, еще порцию? — хмуро спросил Грэм, видя мое лицо.

— Нет, я попробую кое-что другое. — ответил я и достал из мешочка на груди темный, маслянистый кусочек Золотого Женьшеня — Корень Укрощения.

С корнем было сложнее. Это не жидкость и проглатывать его она не спешила. Грэм держал ее челюсть открытой, а я протолкнул корень ей глубоко на корень языка и тут же влил следом немного отвара, чтобы жидкость заставила ее проглотить кусок. Можно было водой, но я не хотел ничем разбавлять тот отвар, что был уже внутри.

Грэм крепко сжал ей рот. Морна судорожно сглотнула.

— Если это не сработает, дед, — честно сказал я. — То я не знаю, что делать.

Грэм покачал головой.

— Сработает. Я в тебя верю, Элиас. Раз ты что-то придумал, значит сработает. Ящерицу ты спас и тут спасешь.

Я хмыкнул. Мне бы такую уверенность, как у Грэма. Хотя я понимал, что он просто пытается меня подбодрить.

Прошла минута…вторая…третья.

Я стоял даже не снимая корзину. Просто с напряжением вглядывался в тело Морны и ждал изменений. Конечно же в обратную сторону.

Минут через пять к нам подошла Шурша.

— Не помогло? — обеспокоенно спросила она.

— Еще непонятно, — ответил я.

Виа с тела Морны я не убирал. На всякий случай. Я помнил два удара, которые она нацелила в Грэма и понимал, что она вполне могла пробить его закалку.

Лиана не смущала Шуршу. Похоже, через своих пауков она давно засекла мою лиану и всё поняла, но, как истинная гнилодарка, хранила чужие секреты.

Истинная гнилодарка, — я мысленно улыбнулся тому, как ее назвал. — Да уж, как ни крути, а гнилодарцы умеют хранить тайны других.

Мы втроем молчали, неотрывно глядя на лицо Морны. Дети стояли снаружи, но изредка заглядывали.

Примерно на десятой минуте началось.

Сначала изменилось дыхание, оно стало частым и каким-то болезненным. Затем раздутые мышцы на ее плечах и руках начали буквально сдуваться, теряя неестественный объем. Жесткая черная шерсть посерела, стала ломкой и начала осыпаться на пол, словно иголки хвои. Длинные костяные когти отпали, стукнув о пол.

Я не знаю, заходила ли Морна раньше хоть раз так далеко в своей трансформации, но что-то мне подсказывает, что нет. Сегодня оставались считанные часы до того, как зверь окончательно бы ее поглотил.

Но как только я увидел все эти изменения внутри всё расслабилось от облегчения. Я даже не заметил, как был напряжен все эти минуты.

Виа скользнула обратно в корзину, а Грэм отпустил руку Морны.

И вот еще что странно: во время превращения в зверя она себя не контролировала и нас с Грэмом явно не узнавала, а вот у Чернорука такой проблемы не было. Это из-за того, что он привык к своей Измененной форме? Или дело в чем-то другом?

Морна вдруг глухо, жалобно застонала и с трудом приоткрыла глаза. Желтое свечение исчезло. На меня теперь смотрели желтые глаза с вертикальными зрачками, а то ощущение присутствия дикого, первобытного хищника исчезло без следа.

Грэм выдохнул с облегчением.

А я понимал, что если бы я сегодня не рискнул, если бы не создал эту экспериментальную выжимку с Женьшенем и пасленом, отваром я бы ее не вытащил.

Морна обвела мутным взглядом разгромленную комнату, посмотрела на паутину, на Грэма, на Шуршу, и, наконец, ее взгляд сфокусировался на мне.

— Спасибо, — прошептала она пересохшими губами. — Ты… успел.

В глазах ее плескалась благодарность, но сил произнести еще что-то у нее просто не было. Борьба со зверем отняла все.

Я покачал головой. Я-то знал, что не успел, но говорить об этом сейчас не имело смысла. Я осторожно прикоснулся к ее руке, кожа на которой еще была красноватой и воспаленной после сошедшей шерсти и дал ей живы.

— Всё закончилось, Морна. — попытался я успокоить ее, — Такого больше не повторится. Запас у тебя будет.

Она как-то вяло кивнула.

Шурша позвала детей, те влетели в комнату, бросились к матери и обняли ее. Морна слабо улыбнулась, прижимая к себе девочек дрожащими от слабости руками.

Вернее…бросились только двое. Малик, похоже, не совсем понимал, что происходит, ну а Лорик просто был испуган.

Шурша, тем не менее, не спешила отдавать паукам приказ убирать нити.

— На всякий случай, — тихо сказала она, перехватив мой вопросительный взгляд. — Пусть еще так немного посидит.

Грэм понимающе кивнул. Он посмотрел на Морну, на плачущих детей, закинул секиру на плечо и молча вышел на улицу, понимая, что его присутствие здесь сейчас лишнее.

Я бросил последний взгляд на успокаивающуюся Морну, развернулся и тоже следом за стариком вышел во двор.

Я тяжело опустился на бревно. Не хотелось ни с кем говорить. Хотелось просто подумать.

Потому что когда я увидел Морну, которая скидывает с себя звериное обличье, в моей голове что-то щелкнуло, какая-то важная мысль.

Важная для всех нас.

Ночной паслен. Он невероятно усилил свои свойства, когда я заставил Золотой Женьшень впитать его сок. Именно поэтому подавление сработало так мощно и быстро. Но Женьшень был лишь губкой, носителем — суть в самом паслене. Это растение и так было эффективно само по себе, но что если заставить его эволюционировать?

Одна эволюция, потом вторая, а может и третья?

Да, это займет время и тут больше зависит от самого растения. Но у эволюционировавших растений свойства возрастают кратно. Несколько этапов эволюции — и обычный ночной паслен превратится в нечто, способное подавлять звериные порывы даже небольшим количеством. А если из такого эволюционирующего паслена сделать эссенцию? Это будет максимально убойная смесь, которая будет глушить абсолютно любые всплески звериной натуры.

И думал сейчас я вовсе не о Морне.

Измененные. Вся стая Чернобрюхого. Вся их чудовищная сила, их регенерация, их способность раздувать мышцы перед атакой — это всё проявление их звериной натуры. Это мутация, выпущенная на свободу.

Я посмотрел на корзину, где пряталась Виа. Что если через нее, или через других симбионтов во время боя ввести такой «усиленный» паслен? Что тогда? Измененный станет абсолютно пассивен?

Если это работает на Морне, это не может не работать на других Измененных. Их сила именно в этой звериной натуре, которую можно подавить.

Это же идеальное биологическое оружие против Измененных. Даже если не через симбионтов, то достаточно нанести такую густую смесь на лезвие секиры Грэма или или другое оружие, и когда через любую, даже небольшую рану он попадет в кровь, то снизит боевые качества такого врага.

На крыльцо тихо вышла Шурша.

— Всё в порядке, — произнесла она, глядя на меня глазами.Всеми. — Кажется, кризис миновал окончательно, она уснула.

Я молча кивнул, поднимаясь с бревна. Впереди было много работы.

Начну с изгороди. Кажется, пора из нее сделать мутанта.

Кромка

Эйна стояла неподвижно. На ней не было привычного платья, а была плотная черная кожаная броня, и волосы были завязаны в пучок. На поясе было несколько кинжалов и короткий меч. Им она владела неплохо. Хотя, всё же, дойди дело до сражения с лесными тварями, она бы предпочла в него не вступать. Чуть позади стоял личный охранник — один из охотников, присланных недавно из столицы вместе с посланием ее Наставника. Надежный и верный человек. Не ей, наставнику. Даже тут он пытался всё контролировать. Он отпустил поводок лишь на несколько недель, не больше, и снова захотел всё контролировать. Или же временно дал иллюзию свободы. Эйна стиснула зубы. К сожалению, это реалии Гильдии. Всегда есть кто-то выше, влиятельнее и сильнее — кто-то, кому ты должен или обязан.

Она покачала головой и шагнула поближе к развалинам старой хижины, поглощенным мхом и ползучими лианами. Крыша давно рухнула внутрь, а прогнившие бревна торчали, как ребра мертвого животного. Лес почти полностью переварил следы человеческого присутствия.

Она медленно обошла руины по кругу, ее полусапожки бесшумно ступали по листве. Глаза сияли ровным зеленым светом, из-за которого выражение ее лица казалось холодным и неприступным. Мысли же ее были не совсем тут, а прокручивали послание Наставника. Там говорилось о новой информации, которую он сумел добыть. От кого — он не сказал, но Эйна предполагала, что опять от кого-то из друидов.

Роща Ушедших.

Скрытое место, куда на протяжении поколений уходили умирать старые сильные травники, чувствуя приближение конца. И уходили они не только из Янтарного, а и из других поселков. Наставник не сказал, что из себя представляет эта роща, но вряд ли просто кладбище, иначе бы оно не заинтересовало ее учителя.

И теперь ее главной задачей было найти это место. Вернее, примерное местоположение она уже знала, учитель дал ориентиры, а вот добираться туда придется ей. Никому другому поручить это дело нельзя. Еще одна задача на ее плечи.

Она перешагнула через трухлявый порог и зашла внутрь обвалившегося дома. Пахло сыростью и грибами.

Ничего. — подумала Эйна, — Я со всем справлюсь. Сначала разберусь с Мартой, потом прижму Хабена через дочерей и он будет работать на меня. А затем организую поход в Глубины. Волю Наставника нельзя игнорировать.

Эйна остановилась посреди того, что когда-то было комнатой. Её взгляд упал на полузасыпанный землей предмет.

Она наклонилась, изящным движением смахнула влажные листья, подняла с земли кусок битого глиняного сосуда и долго смотрела на него. И ее лицо, обычно скрывающее любые эмоции под маской невозмутимости, на мгновение дрогнуло, ожило.

Эйна размышляла обо всем, что происходило вокруг и одновременно поглаживала ободок сосуда пальцем.

— Значит, именно здесь ты жила, бабушка? — тихо, едва слышно спросила она, словно обращаясь к руинам хижины, — До того, как ушла в Рощу Ушедших?

Да, Наставник знал, что она еще и поэтому захочет найти Рощу.

Эйна сжала черепок в кулаке, спрятала его в сумку на поясе и, развернувшись, пошла к поселку. За ней неслышной тенью следовал охранник.

В голове мелькнули последние строки наставлений учителя.

Помни, Эйна, в рощу Ушедших входят двое, а выходит один. Ты должна взять второго травника — того, кого не жалко.

Кто будет этим травником — Эйна еще не решила.

Друзья. Спасибо всем вам, за то, что продолжаете читать эту историю и перешли на новый том. Не забудьте добавить в библиотеку ( чтобы не пропускать след.проды и не потерять книгу)

И буду очень благодарен вам за лайки и комментарии к новому тому, это очень сильно поддерживает и вдохновляет ) надеюсь, история вам все еще нравится

Глава 2

Я подошел к плотной стене переплетенных колючих лоз, окружавших дом Морны. Хищная изгородь. Я уже напрямую взаимодействовал с ней, когда мы с Грэмом отбивались от стаи Измененного, и потом не раз подкармливал, благодаря чему она сейчас стала больше, чем была изначально, и она, конечно же, меня «запомнила». Она уже давно не воспринимала меня как добычу, скорее как нечто родственное, как старшего и намного более опасного хищника. Да, сейчас хищная изгородь была чем-то, что стоит на грани между обычным растением и мутантом, но именно что на грани. Ну а мне не помешает еще один полноценный симбионт, причем колоссальных размеров.

Где я еще найду такую агрессивную изгородь, которая годами питалась кровью и плотью, и уже балансирует на грани мутации? Ей не хватает лишь одного толчка — моей крови и переизбытка живы.

Я присел на корточки возле самых толстых, корневых сплетений, достал кинжал и осторожно кольнул себе палец. Капля упала прямо на один из толстых корней и впиталась почти моментально. После этого я отправил большую порцию живы в нее.

Изгородь дрогнула. По ней прошел едва заметный шелест, словно она делала глубокий вдох, зашевелились все ближайшие ветви и лозы.

Я закрыл глаза и потянулся к ней Даром, пытаясь отследить изменения, которые должны были запустить моя кровь и жива.

Мало. — вдруг понял я. — Растение было слишком большим. Нужно еще больше крови и живы. И не в этом месте, а в других. Хотя это, по сути, одно растение, просто сильно разросшееся, лучше использовать и кровь, и живу сразу в разных местах, чтобы ускорить процесс мутирования.

Я поднялся и начал обходить изгородь, останавливаясь каждые два-три шага. Каждый раз я капал кровью и вливал живу. Благо, запас был неплохой. Я физически чувствовал, как моя кровь, которую впитывает растение, медленно течет по его корням, расходясь от центрального узла к периферии и внося необратимые изменения.

Любопытно, что я буквально ощущал движение собственной крови внутри чужого организма. Раньше такого точно не было. Или же я просто никогда не взаимодействовал с такими крупными и разросшимися растениями?

Я продолжал вливать живу, пока не почувствовал легкое головокружение. Изгородь пульсировала, а ее шипы, казалось, стали чуть темнее и острее.

Когда я вернулся к первому месту, где капнул кровью, то выдохнул с облегчением. Всё. Закончил.

Анализ.

[Начат процесс мутирования: Хищная изгородь.

Прогресс: 3%

Расчетное время до завершения: 2 дня 4 часа.]

Я убрал руку. Рана на пальце уже начала затягиваться. Два дня. Что ж, ничего страшного. Главное — не пропустить нужный момент, потому что когда изгородь станет мутантом, то ее нужно будет подчинить полностью. Иначе она начнет атаковать всё подряд. Я не представляю какой она станет после этого. Она уже сейчас опасна, а потом…

Ладно, увижу. Главное — вовремя прийти сюда. Странно еще вот что: раньше Анализ не показывал оставшееся время до окончательного мутирования, дело в новой ступени Дара? Или в чем-то другом?

Нет, это даже хорошо, но неясна причина изменений.

Что ж, когда процесс завершится, эту изгородь можно будет либо перенести на новое место гнилодарцев, сделав идеальным защитным периметром, либо она станет моим личным огромным мутантом. Меня устраивали оба варианта.

Через пару минут со стороны леса послышался хруст веток. Из подлеска вышел Клык. В обеих руках он нес по плетеной корзине, доверху набитой травами и кореньями, а за спиной у него торчало длинное белое копье.

–О! Привет, Элиас, Грэм, — кивнул он, подходя ближе. А затем его взгляд упал на открытую дверь дома, где в полумраке мерцали нити паутины Шурши. Лицо Клыка мгновенно побледнело. — А что случилось?

— Да Морна сорвалась, — мрачно ответил Грэм.

— Сорвалась. — эхом повторил Клык.

— Да, Шурша ее вовремя спеленала, — добавил я. — Мы с дедом едва успели. Еще чуть-чуть — и всё… Но я успел приготовить отвар.

Я не стал уточнять про корень и все сопутствующие проблемы, сейчас это не имело значения. Главное, что Морна вернула свой облик.

Клык кивнул, поставил корзины на землю и, не говоря ни слова, шагнул в дом. Вернулся он через минуту, выглядя немного растерянным. Еще бы, там всё внутри было в паутине и везде жуткий беспорядок после буйства Морны.

— Да уж, разгром, — он тяжело опустился на соседнее бревно. Посмотрел на меня с затаенной тревогой. — Повторение будет? Или она…всё?

— Думаю, не будет, — я покачал головой. — Я сделал улучшенный отвар, который будет работать дней двенадцать. А к тому времени у меня появится что-то новое, более сильное.

Клык облегченно выдохнул.

— Хорошо. А то нам только этого не хватало.

Меня же заинтересовало копье, которое он немного доделал и усовершенствовал его форму.

— Можно? — я кивнул на копье, торчащее из-за его спины.

Клык пожал плечами и протянул оружие мне. Едва я взял его в руки, как рука чуть не дрогнула.

— Тяжелое, — удивленно заметил я, осматривая гладкое, идеально отполированное древко и хищный, зазубренный наконечник. — Будто из железа выковано, а не из кости сделано.

Вес копья был действительно большим. Похоже, Клык намного сильнее, чем выглядит, раз собирается сражаться таким.

— Да, и невероятно крепкое, — с гордостью ответил Клык. — Я уплотнял и уплотнял кость, пока она не достигла такого состояния.

Грэм, до этого безучастно сидевший на бревне, вдруг сказал:

— Можно тоже глянуть?

Я передал копье старику. Грэм встал, перехватил древко и сделал несколько пробных движений: короткий укол, широкий взмах и резкую подсечку. Воздух со свистом разрезался наконечником. Движения старика были быстрыми и точными, но в них чувствовалась смертоносная эффективность. Похоже, владел копьем он не хуже, чем топором или секирой.

— Против крупных тварей Кромки — самое оно, — одобрительно хмыкнул Грэм, возвращая копье Клыку. — Баланс отличный.

Клык довольно кивнул, затем отошел за угол дома и вернулся, неся в руках здоровенный костяной молот, который, правда, как было видно по его форме, еще до конца не готов.

— Я уже говорил, Нурл просил сделать, — пояснил он, ставя молот на землю. Раздался глухой стук.

Я подошел и попытался поднять молот одной рукой. Мышцы напряглись, предплечье заныло, но оторвать его от земли я смог лишь на пару сантиметров. Чертовски тяжелый, как раз для Нурла. Потом я использовал Усиление, жива хлынула в руку, мышцы налились силой и уже тогда смог поднять молот на уровень груди. Но все равно было тяжело.

— А ты сильный, — я с уважением посмотрел на Клыка, который нес эту махину так легко.

— Скорее, это ты пока слабый, — фыркнул Грэм. Он подошел, одной рукой играючи подхватил молот за рукоять и взвесил его, а затем подкинул и так же легко подхватил и нанес несколько дробящих ударов. — А молот тоже неплохой. Смущает только, что он из кости. Так и кажется, что вот-вот треснет при ударе о панцирь какого-нибудь ящера. В бою я бы забоялся использовать.

— Не сломается, — ответил Клык. — Поверь, охотник, я уплотняю структуру кости своим Даром. Она крепче стали.

— Ну, «крепче стали» — это ты, конечно, загнул, — фыркнул Грэм и поставил молот обратно, — Но это…в любом случае интересно. А ты разве раньше так умел?

— Умел, — покачал головой гнилодарец. — Просто не занимался подобным — сражаться нам было не с кем и незачем. Я сидел в деревне и не высовывался. Теперь же… теперь надо думать о защите.

Потом он умолк и добавил:

— И о выживании.

А еще Клык, скорее всего, хочет стать сильнее перед тем, как мы отправимся к осколкам Стража.

— А чьи кости ты используешь? — спросил я.

— Пока обычных животных, которых нахожу неподалеку. Конечно, будь это серьезные магические твари из Глубин, было бы проще — у них кости изначально прочнее, и оружие вышло бы мощнее. Хоть и «выплавлять» его из такого материала сложнее.

Я задумался. А ведь это идея! Неплохо бы заказать у Клыка что-то и для себя. Когда он закончит с оружием для своих, можно попросить его сделать костяные пластины для брони. Легкие, но прочные. Нужно только притащить ему костей убитых магических тварей.

В этот момент с крыши мне на плечо спланировал Седой.

— Пи!

— Явился. — фыркнул Грэм.

Да, мурлык почувствовал, что угроза в виде Морны исчезла и теперь вел себя как обычно. Я погладил его за ухом и он недовольно пискнул. А потом прыгнул и спланировал, умудрившись прямо в полете поймать небольшого жука.

— Старик, — обратился к Грэму Клык, — давай продолжим лечить твои старые кости. Чего зря сидеть?

Грэм согласно кивнул.

Пока они устраивались, я мысленно проверил Скитальца. Он продолжал кружить на некотором расстоянии от дома Морны, и я отпустил поводок, позволив ему искать чуть дальше. Тут живы для него было слишком мало. Нужно, чтобы он нашел какие-то места, которые восполнят его огромный внутренний запас. Моей живы тут недостаточно.

Я подошел к месту, куда Грэм вынес Миклу и Шель. Они выглядели лучше, но всё еще были бледными. Я прикоснулся к их рукам и передал хорошую порцию живы. Оба вздрогнули во сне, их дыхание стало ровнее, но они не проснулись — все-таки их состояние было самым тяжелым из всех, кого я лечил. Слишком поздно их нашли.

Затем я вернулся к корзинам, которые принес Клык, и быстро перебрал травы, находя те, что нужны были для создания свежей заживляющей мази. Потом принес корытце с чистой водой, вынес из дома Морны уцелевшие ступки, миски и всё необходимое. В этот раз у меня не было с собой ни живицы, ни янтарной росы, ни эссенций. Но даже из обычных трав я мог сделать рабочую заживляющую мазь. Да, она будет хуже моих лучших экземпляров, но со своей задачей справится.

Я быстро перетер все необходимое, добавил живы и сделал две небольшие порции. Качество было отличным, но сами свойства на порядок слабее тех, что с эссенцией и янтарной росой. Старая мазь из большинства мест просто стерлась, а раны всё еще немного кровили.

Я попросил Клыка на время приостановить лечение и тщательно промыл раны Грэма и вновь покрыл, но уже новой мазью.

— Спасибо, — кивнул он.

Клык продолжил лечение.

Закончив, я вошел в дом.

Морна продолжала спать на полу, а по бокам от нее сидели Майя и Лира. Они не спали. Просто молча охраняли мать. В углу комнаты, неподвижная, как статуя, стояла Шурша.

— Ты давал ей что-то кроме отвара. — заметила Шурша, когда я вошел.

Я вздохнул.

— Да, так уж совпало, что я как раз сегодня экспериментировал с одним рецептом и, как оказалось, он получился весьма действенным.

— А со мной… получится? — спросила она почти шепотом.

В ее многочисленных глазах читалась смесь надежды и застарелого страха.

— Получится. Не сразу, но да. Принцип мне понятен. Останется подобрать ингредиент по свойствам похожий на тот, что действует на Морну.

— Это хорошо, — ответила она и вздохнула, — Очень хорошо.

В зелье Морны ключевым был паслен, подавляющий звериную сущность. Очевидно, в природе должно существовать растение, которое подавляет изменения и паучьих видов и насекомовидных и прочих. Нужно только его найти. А для починки самого духовного корня у меня уже есть Золотой Женьшень. Это лишь вопрос времени и экспериментов.

— Можно? — я протянул руку к Шурше.

Она неуверенно кивнула. Я никогда раньше не передавал ей живы. Вблизи я увидел, что ее мутации зашли уже далеко. И, честно говоря, лишние глаза пугали похлеще звериной шерсти Морны.

Я пустил поток живы в ее тело. Шурша закрыла глаза, принимая энергию.

— Она усваивается? — спросил я. — Моя жива.

Шурша открыла глаза и кивнула.

— У тебя… как бы это сказать… очень чистая жива. Такая, какая бывает только в растениях. Думаю, именно поэтому она подходит почти всем.

Шурша ни разу не говорила слова Симбионт, но какой у меня Дар она знала несомненно — слишком много она видит и слышит через своих паучков. И…ничему не удивляется.

Я же прокрутил в голове ее слова. «Подходит почти всем»…

А ведь когда-то Грэм говорил, что только Целители способны безболезненно передавать живу другим. А вышло, что и я могу. И в принципе я понимал почему. Пример Лины сегодня был очень…нагляден. Как там Кирос сказал: «Попадая в духовный корень жива преобразуется Даром, вернее, приобретает его оттенок»? Что может быть ближе к растениям, чем Дар Симбионта? Ничего. А ведь из растений Одаренные, — может и не все, — могут брать энергию. Где-то опосредованно, где-то через алхимическое приготовление, где-то через кристаллы, но могут.

Из тех же растений даже мне приходится перерабатывать энергию, вернее, моему духовному корню. После этого всегда болел. Но если подумать, самое тяжелое «усвоение» живы у меня получается из сорняков и кустарников. А вот чем крупнее и насыщеннее живой растение, тем мне проще и безболезненнее. Особенно это касается деревьев. Если это, конечно, не едкий дуб, где жива откровенно неприятная.

Деревья, если задуматься, сами по себе являются определенными фильтрами и их жива ближе к природной, потому и усвоение их живы проще.

Я понял, что завис, размышляя об этом. Впрочем, Шуршу это не смутило — она сама смотрела куда-то вдаль и думала о чем-то своем.

Передав Шурше еще одну порцию живы, я направился к девочкам. Осторожно коснулся Майи и Лиры, передавая им немного живы, и после вышел наружу. Лорик уже успокоился и сидел на земле, играя с улитками. В этот раз их вокруг него собралось раза в три больше обычного.

Возможно, начал неосознанно использовать Дар после того, как ему полегчало, — подумал я.

Я подошел и быстро передал ему порцию живы. Лорик благодарно кивнул, но даже не отвлекся от своих друзей.

Малик сидел поодаль, на большом камне, с абсолютно серьезным, недетским выражением лица. Давно я не проверял в каком состоянии его духовный корень.

Я подсел к нему.

— Как ты, Малик?

Мальчик молчал, просто глядя на меня своими темными глазами.

— Я слышал от Майи, что ты можешь слышать камни? Не расскажешь что они…говорят? — попытался я наладить контакт. С ним я давно не разговаривал. Не знаю почему, но сегодня захотелось услышать его голос и понять как он.

Он продолжал смотреть, не мигая. Я прикоснулся к его плечу, запустил Анализ, чтобы проверить состояние его треснувшего корня, и влил порцию живы.

Ему тоже было больно, просто он привык это скрывать. Я уже знал, что любые повреждения духовного корня — это боль. Постоянная.

[Объект: Малик

Возраст: 8 лет

Дар: Каменное Сердце (треснувший)

Состояние духовного корня: Тяжелое. Множественные микротрещины. Постоянная утечка живы

Примечание: Полное разрушение духовного корня в течение 3-5 лет. Риск болевого шока при попытке активного использования Дара.]

Его состояние совсем не изменилось. Это было хорошо.

— Камни помнят, Элиас, — вдруг произнес Малик, глядя мне прямо в глаза. Голос его стал каким-то взрослым, отчего по спине пробежали мурашки. — Много чего помнят. Но их не нужно перебивать. Они очень медленно говорят. Нужно…настраиваться….чтобы услышать их. Это не просто. Всё это вокруг мешает.

Сказав это, он снова умолк и закрыл глаза. Все мои дальнейшие попытки разговорить его ни к чему не привели.

Ладно, — подумал я, вставая. — Он и так сегодня сказал больше обычного. Уже прогресс.

Вот только что именно помнят камни он так и не рассказал. Возможно, он может видеть через камни то, что я видел «подключаясь» к древам? Как сменяются времена года, как их кору точат жуки, как их ветви расширяются от года в год… Может у него поэтому такое странное чувство времени? Я ведь тоже, подключаясь к деревьям, могу «выключиться» из жизни на несколько часов и не заметить этого. Если так, то его странное состояние полностью понятно. У него внутри просто другое течение времени.

Пока Клык лечил Грэма, я вернулся в дом и занялся уборкой. Вынес обломки мебели, сложил разбитые склянки в корзину, подмел пол.

Я думал о паслене. Когда у меня появится эволюционировавший, усиленный паслен, мне нужно будет точно знать, работает ли он на полностью Измененных и можно ли считать его оружием против них или нет. Но для этого мне нужен кто-то, на ком это всё можно проверить. И думаю Чернорук для этого отлично подходит. Надеюсь, никто тут не собирается его убивать. Во-первых, его кровь уже ценна сама по себе, а во-вторых на нем можно проверять эффективность паслена.

Закончив уборку, я взял живую корзину, проверил свернувшуюся на дне Виа и направился в подлесок.

— Ты куда? — окликнул Грэм.

— Да так, погляжу, какие тут растения в округе растут. Далеко не отойду.

Грэм кивнул.

Обойдя дом, я наткнулся на яму-тюрьму. И…не смог пройти мимо. Именно после разговора с Черноруком Морна потеряла контроль, хотя казалось бы Могильщик должен был вытащить из него всю важную информацию. Значит, он сказал что-то…личное.

Чернорук лежал на дне, прикованный цепями и выглядящий совершенно обессиленным.

Возможно, они последовали моему совету и регулярно пускают ему кровь, — подумал я. — Это ослабило его, и яды Шурши стали действовать эффективнее.

Я стоял на краю ямы и прислушивался к нему «Ощущением живы». И снова убедился: я не чувствую в нем привычной энергии — в нем нет духовного корня, который выдает любого Одаренного. Зато само его тело, каждая клетка, испускало какую-то трудноулавливаемую ауру.

То есть какая-то аура живы, пусть и смешанная с его звериной сутью, у него была, просто она была очень неявной, размытой: если не «прислушиваться», то и не почувствуешь.

Но это значит, что каким-то образом он или, вернее, его тело живу все-таки получает и использует. Возможно как-то опосредованно. Если бы в нем не было ни капли живы, то в нем бы не было такой силы.

— Кха… кха… — вдруг захрипел Чернорук.

Его горящие желтые глаза открылись и безошибочно уставились на меня. Ноздри хищно втянули воздух.

— Травник…

— По запаху определил? — невозмутимо уточнил я. Мне нужно было знать, реагирует он на живу или определил по запаху.

— Вонючие…травы… — скривился он, а потом приподняв голову и спросил, — Эта сучка обратилась?

Я не ответил, просто смотрел на него. Сейчас, когда вокруг нет никого сильного, кого бы он боялся, он должен вести себя так, как привык. Во мне он точно не видит угрозу.

— Обратилась, да? — довольно оскалился он, — Значит в стаю вернется сама. Там ее место.

— А ты разговариваешь пободрее, чем в первый раз, — холодно заметил я не отвечая на его вопрос. — Значит, мозги у тебя всё же остались. Ну, то есть, совсем немного.

Чернорук дернулся. Цепи зазвенели, натянулись, но его держали не только они — вся яма была густо заплетена полупрозрачными, прочными, как сталь нитями Шурши.

Я присел на корточки над краем ямы. Честно говоря, страшно мне не было. Да, будь он в «лучшем» своем состоянии вряд ли я бы сохранял такое спокойствие, но я еще и вдобавок смотрел на него как на врага из-за его отношения к Морне, и из-за того, что он напал на Нурла и остальных.

Я прислушался к самому себе и понял, что эту группку гнилодарцев уже окончательно воспринимаю как «своих». Изначально недоверчивое отношение изменилось на противоположное.

И этот Измененный, и ему подобные будут нападать при возможности на гнилодарцев и будут пытаться вернуть Морну.

Не знаю, зачем она так сильно нужна Чернобрюхому, если у него и так хватает самок. Дело в чем-то другом. Либо это просто личное и он считает ее своей собственностью, которую хочет вернуть, или же… Морна ценна чем-то другим, чего нет в других самках, которых ему поставляет кто-то из людей. Возможно в ней есть что-то особенное. А потом я вспомнил кое-что — навык, который использовала Морна. Когда она закричала, от ее голоса возникла мощная звуковая волна, которая раскидала Грэма и Шипящего, которые чуть было не подрались тут, возле ее дома.

Но если у Измененных нет духовного корня, а у нее он полностью расколот, как она использовала навык?

Я ни разу ее об этом не спрашивал, потому что не считал чем-то особенным. Сейчас же я понимал, что ошибался. Возможно она, даже в таком, зверином состоянии, научилась использовать ту немногую живу, что ей доступна, и об этом знал Чернобрюхий?

Измененные сильны и так, сами по себе, благодаря своей силе и скорости, а если к этому добавить использование навыков, то это еще больше поднимет их силу. Может, для этого он ее искал?

Непонятно.

Пока я размышлял об этом, Чернорук изучал меня.

— Ты тоже пригодишься. — прорычал он.

Я посмотрел ему прямо в глаза и увидел там только озлобленного дикого зверя. Я не видел там человека. С другой стороны, разве люди не бывают такими же? Больше звери, чем люди.

Еще как бывают. — хмыкнул я про себя.

— Знаешь, что мне интересно? — тихо спросил я. — Что будет, если вернуть тебе человеческий вид?

Он застыл.

— Вижу, тебе эта мысль понравилась, да? — улыбнулся я, — Мне даже интересно, как ты будешь выглядеть. Ведь вся твоя хваленая сила уйдет. Ты станешь обычным, слабым куском мяса.

Я увидел, как желтые зрачки Измененного сузились, и в них мелькнул страх от того, что он себе это представил.

— О, вижу, пес боится.

Чернорук зарычал.

— Ты будешь первым, кто из Измененных примет человеческий облик. Ждать осталось недолго.

Конечно, я его дразнил и понимал это, но почему-то когда я вспоминал, во что чуть не превратилась Морна, на меня накатывала злость. Давно я подобного не испытывал.

Я сделал глубокий вдох-выдох и поднялся, отряхнув колени.

— А что до Морны… Не волнуйся, с ней всё в порядке.

— Вас найдут, — прорычал Чернорук, и в его голосе прорезалась неподдельная ненависть. — Стая придет.

— В этом я сильно сомневаюсь, — я покачал головой и развернулся.

Я действительно сомневался. Могильщик не допустит стаю Измененных на свою территорию. Если Зикар смог противостоять Химере, способной ранить Стража Кромки, то дюжина Измененных для него — просто корм для роя. Тем более, теперь у него есть Кровь Стража. Я помнил, как она успокаивает. Не только меня. И Грэм, и Морна держали в руках эту каплю крови Стража и я видел, что она утихомирила на время ее зверя. Грэму же просто стало легче.

Если она так подействовала на них, то на Могильщика, у которого внутри Сердце Роя, с которым он постоянно «борется» это должно стать мощным усилением, его контроль станет тотальнее, а Рой должен стать еще послушнее. Возможно он даже скормит им такую каплю и они усилят его на время.

Да, неприятно рассчитывать на чужую силу, но что остается?

Измененные — не моя проблема. Вернее, не моего уровня проблема.

Я начал обходить лес вокруг дома Морны, выискивая самые крупные деревья. Нужно присмотреть места для будущих «якорей».

Я шел, прощупывая Даром стволы. Нужно было понять, какие из деревьев создают «сеть», а какие — «одиночки». Мне нужны те, что дадут доступ к сети. Я перебрал почти три десятка деревьев, пока не наткнулся на группу старых, мощных желтокорых вязов. Их корневая система образовывала небольшую, но крепкую сеть. То, что нужно.

Я прошелся от одного к другому и, используя Поглощение, взял у каждого из них немного живы. Так я прикидывал, хватит ли моей воли сломить их.

Хватит.

Это были не железные дубы — это были обычные, не магические деревья. На их полный контроль моей силы Воли должно хватить.

Когда создам сеть, это будет во-первых место моей быстрой «подзарядки», а во-вторых, я уже знал, что при желании смогу увидеть то, что видела сеть. Сейчас мне для этого нужно быть прямо у сети и подключиться к ней, но возможно на следующей ступени Дара я смогу делать такое «удаленно»?

Но то, что мне нужно искать небольшие «сети» и делать их своими глазами и ушами в лесу — это точно. Жаль Кровь Симбионта восстанавливается не так уж быстро, и сейчас я мог сделать якорями два-три дерева от силы.

Восполнив резерв до краев, я вернулся во двор.

Клык уже закончил сеанс. Грэм сидел, потирая вылеченную ногу, а из дома медленно выходила Морна при помощи Шурши, которая ее придерживала.

Тело знахарки еще мелко потряхивало, зато шерсть с рук исчезала полностью. Кажется, ее стало даже меньше, чем до обращения.

Морна тяжело опустилась на бревно.

Я же пошел в дом и нашел один из уцелевших флаконов с восстанавливающим эликсиром и протянул ей.

Она его выпила в несколько жадных глотков.

— Ты как? — тихо спросил я.

Морна горько усмехнулась.

— Как? Дерьмово, Элиас. Как будто меня потоптала стая разъяренных кабанов. Тело ломит так, что кости трещат.

Она прикрыла глаза и посмотрела вверх.

— Да… это было тяжело. В какой-то момент я думала, что уже не вынырну оттуда — из зверя, который меня почти захватил.

— Как же так вышло? — прищурился я. — Шурша сказала, что ты пошла поговорить с Черноруком, а потом…

Морна какое-то время молчала.

— Я помню, что было «до»…но плохо помню момент срыва.

— Тогда начни с того, что помнишь, — подсказал я, — А остальное придет, когда будешь рассказывать.

Морна кивнула.

— Я начала его расспрашивать про того травника, который помогает «рожать» другим женщинам в стае. Меня интересовало, что он такое использует, что варит, что это вдруг начало работать.

— Разве он не сказал всё, что знал раньше? — уточнил я.

— Не совсем. Об этом я его не расспрашивала. Могильщика интересовало совсем другое. Теперь же я решила больше узнать про того алхимика.

Она внимательно посмотрела на меня, а потом продолжила:

— И он сказал одну любопытную вещь… Помнишь, он говорил, что травник не совсем человек.

— Да, помню.

— Так вот, сегодня он добавил деталей… Он сказал, что руки у этого травника зеленые по плечи, он это видел однажды, когда тот переодевался. А во время варки его глаза… глаза то вспыхивают зеленью, то успокаиваются.

Я вздрогнул. Первой мыслью конечно было, что алхимик симбионт. А потом я сделал глубокий вдох и медленный выдох и успокоился. Это вообще не обязательно проявление Дара Симбионта. Более того, то, что описывала Морна, больше было похоже на проблемы с духовным корнем, только у травника. В теории, именно такими они и должны быть. Если приручители покрываются шерстью, такие как Лира или Майя чем-то похожим на чешую, то травники…чем-то растительным.

— Разве это не проявление расколотого духовного корня? — осторожно спросил я.

— Похоже на то, — задумчиво кивнула Морна. — И вот это-то меня и заинтересовало. Понимаешь, Элиас, я никогда в жизни не слышала, чтобы у травников или алхимиков были такие проблемы. Ваш Дар… он ведь неагрессивен. Он не разрывает тело мутациями. Обычно…

А я подумал, что это Морна не слышала о таком. А вот Эйна, которая видела как «мигают» мои глаза, не была этому нисколько удивлена.

Откуда-то этот травник со знаниями алхимии должен был взяться?

Я уже знал, что самоучек не бывает. Даже Хабена учила Ульма. Так что появиться из ниоткуда травник, умеющий готовить сложные зелья или, может, даже эликсиры просто не мог.

Не замешана ли в помощи Измененным гильдия алхимиков?

Я вздохнул. Если приручители имеют отношение к созданию Химеры, а алхимики помогают Измененным, то остальные гильдии что, тоже в чем-то подобном замешаны?

Глава 3

Вдруг Морна умолкла. Я заметил, как её взгляд замер, устремившись куда-то в пустоту, а лицо помрачнело. Я сразу понял — она что-то вспомнила. И скорее всего что-то из того, что сказал Чернорук.

— Что такое? — тихо спросил я, внимательно глядя на неё. — Ты что-то вспомнила?

Морна медленно кивнула. Она перевела взгляд на Грэма, который протирал лезвие секиры, что-то приговаривая, а затем на Шуршу, неподвижно стоявшую в тени. Майя и Лира уже вернулись на задний двор.

Было похоже, что она не хочет говорить при всех. В первый раз такое.

Я ждал. Морна качнула головой, и сказала:

— Давай пройдемся. Разомну ноги.

Она с трудом поднялась с бревна и неожиданно вцепилась в мою руку. Пальцы у нее были на удивление холодными и чуть дрожали.

Я кивнул.

Грэм приостановил любование секирой и, вскинув бровь, посмотрел на меня. Клык сейчас был занят делом — он продолжал работу над костяным молотом, закрыв глаза. Шурша проводила нас долгим взглядом своих многочисленных глаз, а затем молча опустилась на бревно. Думаю, она тоже за это время устала.

Я бросал взгляды по сторонам и видел, что ее паучки следуют за нами, а один из них сидит на моем плече.

Вот же шпионка, — мысленно хмыкнул я, — Всё ей надо знать.

Мы медленно пошли вдоль живой изгороди. Я физически чувствовал, насколько слабо сейчас тело Морны. Она опиралась на меня и это было не для виду: каждый шаг действительно давался ей тяжело. И это было… непривычно. Всегда, когда я видел её или находился рядом, она излучала какую-то уверенность и дикую мощь и такой я ее и воспринимал — опасной и немного дикой. Сейчас же даже ее мышцы казались мягкими, словно и не сидит внутри нее зверь, готовый в любой момент вырваться наружу.

И честно говоря, в таком уязвимом и человечном состоянии она нравилась мне намного больше, чем в своем обычном облике. С другой стороны, скорее всего это ее защита, ответ на агрессивную среду Глубин, в которой она выросла. Будь она слабой тогда, она бы просто не выжила. А потом уже измениться просто невозможно, даже если захочешь.

Я тяжело вздохнул.

— Еще раз извини, что не успел, Морна. Я виноват. Если бы я пришел на пару часов раньше…

— Хватит, — резко, но без злобы оборвала она меня. — Не нужно оправдываться. Ты успел, Элиас, остальное неважно. Если бы не успел, то я бы окончательно превратилась. И, боюсь, мне было бы уже всё равно. А так… Я до сих пор человек. Значит, успел.

— Скажи, — спросил я, — А если бы ты превратилась, то потеряла бы рассудок?

Она посмотрел на меня, и вздохнула:

— Конечно.

Я нахмурился, обдумывая ее слова. Немножко не сходилось: в яме лежал скованный Измененный, и пусть рыча, но он вполне по человечески говорил, и сознание у него почти человеческое.

— Подожди, почему ты потеряла бы рассудок, а Чернобрюхий его не теряет? Он ведь Измененный, но при этом разумный, плетет интриги, договаривается с Гиблыми. Да и Чернорук вон разговаривает…пусть с трудом, но понять его можно без особых проблем.

— Потому что он превратился давно. Вначале все Измененные теряют контроль, — тихо пояснила Морна, глядя себе под ноги. — Зверь «сжирает» разум. Но им помогает вернуть контроль над остатками человеческого сам Чернобрюхий.

— В смысле? — не понял я. — Как он может вернуть им разум?

— Сила Чернобрюхого в том, что он Вожак. Он огромен, его мощь подавляет на первобытном уровне, поэтому звери внутри Измененных ему инстинктивно подчиняются. А когда звери подчиняются и становятся смирными, тогда уже вытащить наружу осколки человеческой личности ему помогают друиды. Сам бы он, конечно, не справился.

Я застыл. О таких нюансах она в прошлые разы не рассказывала.

— Не всем, конечно, помогают друиды — только тем, кого Чернобрюхий ставит управлять и тем, в ком он видит силу, — добавила Морна, — Ну а самки… Им никто эти остатки человеческой личности возвращать даже не пытается. Они остаются вот такими…какой ты, наверное, видел меня.

— Понятно… — протянул я и застыл на месте, обдумывая ее слова.

О том, как именно работает Чернобрюхий со стаей услышать было интересно. Почему Морна этого не хотела вспоминать в разговорах со мной тоже понятно — для нее всё это болезненная тема. Сейчас же она сама открылась и говорила откровенно. Меня больше смутило то, что связь друидов с Измененными куда глубже, чем просто торговля детьми в обмен на ценные находки из-за пояса Чернодрев. По сути, именно они помогают Чернобрюхому создавать разумных подчиненных. Вопрос лишь в том, как именно они могут воздействовать на Измененных? Это отвар? Какие-то ментальные техники? Может среди них есть люди с даром Разума? Почему нет? Не думаю, что отец Элиаса был уникален. Да, Дар редкий, об этом говорил Грэм и это было понятно из слов Кироса, но это не значит, что где-то в Глубинах у друидов не может родиться ребенок с Даром Разума.

— Я разговаривал с Черноруком, — медленно произнес я, возобновляя шаг. — Он сказал, что обратившись, ты бы неизбежно убежала в стаю. Это правда?

Морна почти минуту молчала.

— Это так, — наконец ответила она. Голос ее дрогнул. — Зверь всегда ищет стаю — это заложено в крови, и это неизбежно. Если бы я прерватилась окончательно, то убежала бы в Глубины и нашла их. А если бы там было несколько стай — нашла бы ближайшую. Но, скорее всего, я бы просто наткнулась на отряды Измененных, с которыми столкнулся Нурл, и дальше меня бы уже привели к нему.

— Понятно, — протянул я. — Но… скажи, что послужило толчком для срыва? Что такого сказал Чернорук?

Мы продолжали медленно идти по кругу, и чуть углубились в лес.

— Я не хотела никому это рассказывать, — тихо призналась она. — Я бы ни с кем не смогла таким поделиться. Но поделиться мне нужно, потому что это…это жрет меня изнутри. Ты столько раз меня спасал, что я решила, пусть это будешь ты.

Я взглянул на Морну и опешил. У нее в глазах стояли слезы. Она поспешно отвела взгляд.

— Так что именно он сказал?

— Он напомнил мне то время, когда я была там. В плену у стаи.

Я молчал.

— Он напомнил, что я была там не одна.

— Не одна? — уточнил я, а потом вспомнил, — Да, ты что-то говорила про остальных…девочек, которых тоже отдавали.

— Я о другом Элиас. Была одна девушка, которая должна была бежать вместе со мной.

— «Должна была»? — переспросил я, — Значит, она не сбежала?

— Нет. — покачала головой Морна, — Но дело не только в этом.

Морна остановилась и прислонилась лбом к шершавой коре старого дерева, словно ища в нем опору.

— Я обещала ей, Элиас. Обещала, что если вырвусь, то обязательно вернусь за ней.

Морна вздрогнула. Она не разревелась и не впала в истерику — просто по ее щекам покатились слезы, которые она контролировать не могла.

— Я хотела вернуться. И даже кружила там, на границе Глубин. Искала способ. Но я поняла одно: если я вернусь туда, то стану такой же, как они. И второй раз я не сбегу, нового шанса не будет. И я… я ушла. Убежала. Я просто струсила.

Я слушал ее и понимал, что даже это чувство вины не могло стать триггером для мгновенного срыва. Чернорук сказал что-то другое, что-то поболезненнее.

— Он сказал что-то еще, верно? — мягко спросил я.

— Да, — кивнула Морна, и вытерла слезы, — Он сказал, что та девушка, Ильва, что она превратилась полностью. Что она стала абсолютно дикой, но ее держат в клетке. И что она каждый день подходит к прутьям, смотрит в сторону леса и скулит. Ждет. Ждет, что я вернусь и освобожу ее.

Морна замолчала.

— Если бы не она тогда, я бы не сбежала. Чернорук напомнил мне, что Ильва буквально вцепилась в него, задерживая, принимая удар на себя. Если бы не ее жертва, я бы осталась там навсегда.

Вот оно что! Теперь понятно почему Чернорук так уверен, что Морна вернется в стаю сама как только превратится. Дело не только в инстинктах — эта вина будет гнать ее туда. Обратно. Даже если мозгом осознавать она этого не будет.

Неплохо он надавил, как на рычащего зверя, мозги у него имеются — ударил по самому больному для Морны.

— Морна, — я положил руки ей на плечи и заставил посмотреть мне в глаза. — Ты же не собираешься никуда бежать? Ты же понимаешь, что это глупость?

Она стиснула зубы, а ее взгляд на мгновение снова стал жестким.

— Я знаю, Элиас, я не дура. У меня дети — Лира, Майя, Малик… Я не могу их бросить. Но я не знаю, что делать с этим. — Она ударила себя кулаком в грудь. — Это слишком больно. Больно быть виноватой. Я старалась не думать о ней, об Ильве, хотя мы были названными сестрами. Но когда мне напомнили, когда он сказал, что она подходит…ждет… и скулит. Это слишком…

— Ты же понимаешь, что он мог соврать? — прищурился я, — Раз он знал, как она тебе важна, то мог это выдумать. Мог увидеть, что ты на грани и понять, что достаточно надавить в это место и ты сорвешься.

Морна застыла и на мгновение я увидел в ее глазах растерянность. Она ни на мгновение не подумала, что это могла быть ложь, потому что слова Чернорука идеально легли на ее чувство вины.

— Я….не думала об этом.

А потом она помрачнела.

— А что если он не соврал, что тогда? Что если она все еще жива?

Я вздохнул. На самом деле словами тут не помочь. Чувство вины не лечится уговорами.

— Тебе и не нужно об этом думать сейчас, — уверенно и спокойно произнес я. — Тебе нужно просто залечить раны и стать сильнее. Вылечить духовный корень. Чернобрюхий и его стая рано или поздно сами явятся сюда. Это неизбежно. Они к чему-то готовятся, собирают силы, прощупывают Янтарный. Возможность поквитаться у тебя будет. И тогда, когда стая падет, ты сможешь вернуть не только Ильву, но и других — тех, кто остался там.

В том, что Чернобрюхий рано или поздно явится, я не сомневался. А вот в том, что всё будет так легко, как я сейчас говорю — очень даже. Но сейчас правда Морне не нужна. Потом, когда она вернет свое тело и мысли в прежнее состояние, она сама со всем справится. Это просто ее момент слабости.

— Думаешь, они все-таки придут? — спросила она, напрягшись всем телом.

Я кивнул.

— Конечно. Но это уже не будет неожиданностью. К тому же…возможно к тому времени у меня будет для них небольшой сюрприз, который их ослабит.

Я, конечно же, имел в виду паслен, который собирался сначала эволюционировать, а затем дистиллировать.

Морна покачала головой.

— Это ничего не меняет, Элиас. Этого всё равно не забыть. Пока я не попытаюсь ее найти, это…внутри… не пройдет.

— Как знать, — пожал я плечами. — Во-первых, мы пока точно не знаем, возможно ли вообще вернуть Измененного в полностью человеческий вид навсегда. А во-вторых, мы понятия не имеем, что именно помнят те, кто потерял разум и жил инстинктами. Может, человеческое сознание в это время просто спит, и они вообще ничего не помнят из того, что делали зверьми.

Морна застыла, а потом…ее тело снова расслабилось.

— Может быть…но это всё равно не меняет того, что с ними было.

— Не меняет, — кивнул я, — Но разве ты или я можем на это повлиять? Нет. Так к чему думать об этом? Нам бы самим сейчас не погибнуть. Причем не где-то в Глубинах, а в Кромке.

Морна еще раз взглянула на меня, но уже как-то по-другому, и снова кивнула.

— Хорошо, Элиас. Может в чем-то ты и прав.

Мы двинулись обратно к дому.

— Я хочу тебя попросить об одном…кхм… одолжении, Морна, — начал говорить я. — Не спеши убивать Чернорука. Даже если вы всё из него вытянули.

— Почему? — нахмурилась она.

— Его кровь невероятно полезна для алхимии, это первое. А второе…я хочу попробовать на нем кое-что… Одну идею, которая может напрямую влиять на Измененных. Ослаблять их. Других Измененных для «опытов» у меня нет и, скорее всего, не будет.

— Влиять на Измененных? — переспросила она, и в ее голосе мелькнул интерес.

— Есть одна идейка. — уклончиво ответил я, — Скоро увидим, рабочая она или нет — надо просто немного подождать.

Морна вдруг остановилась и сжала мою ладонь.

— Спасибо, Элиас, за то, что выслушал и…помог.

Я на мгновение опешил, а потом кивнул. Что-либо говорить было лишним. Тем более, что я после этого немного растерялся.

Морна дошла до крыльца, тяжело опустилась на ступеньки и просто уставилась куда-то вдаль, поверх изгороди. Ей нужно было время переварить всё это. Теперь самой.

Я же подошел к Грэму, который всё так же сидел на бревне.

— Будем ждать Рыхлого? — спросил я.

— Немного подождем, но если не вернется в ближайший час, то пойдем дальше. — заметил старик.

Я кивнул, а потом при упоминании Рыхлого у меня в голове что-то щелкнуло. Пиявки!

— Подожди, а где его пиявки?! — рванул я к дом.

— Что такое? — подняла голову Морна.

— Пиявки Рыхлого! Черные плакальщицы! Где они?

— А-а… — Морна устало махнула рукой. — Не волнуйся, я с ними ничего не сделала. Он их под пол всегда прятал, в прохладу. С ними все в порядке.

Я с облегчением выдохнул. Не хватало нам еще на последней стадии излечения потерять этих пиявок.

Морна показала, где Рыхлый хранит пиявок, и я их всё же проверил на всякий случай. Всё было хорошо. После этого я взял бутылочку с Улучшенным Отваром Укрощения и поставил рядом с Морной.

— Одной бутылочки хватит на двенадцать дней. — пояснил я, — Думаю, к тому времени у меня будет еще.

— Поняла. Спасибо, Элиас.

— Больше всего мне сейчас не хватает пыльцы ночной фиалки, — всё же уточнил я. — Остальное я смогу вырастить сам.

— Я скажу Нурлу, — ответила Морна и покрутила в руках бутылочку.

Вот такой бутылочки ей не хватило сегодня утром.

— И еще одно, Морна. Если заметишь, что изгородь вокруг двора начинает меняться, вести себя странно… Это нормально.

Они приподняла брови.

— Да, нормально, — уточнил я, — Но лучше лишний раз к ней не подходите и детей предупреди. Мне нужно будет поработать с ней дня через два.

— Я скажу детям, чтобы лишний раз не приближались.

Пока она отдыхала, я еще раз обошел изгородь, проверил как проходит процесс мутации и вдруг заметил чуть выше, в деревьях, паука. Огромного. Размером с человека.

Я сглотнул. Конечно, я понимал, что этот паук, скорее всего, подчиняется Шурше, но я, мягко говоря, недолюбливал и обычных пауков, а такой огромный вызывал вспышку страха внутри. Которую я, правда, подавил.

— Эм… Шурша, — осторожно и не сводя взгляда с паука, подошел я к ней, — А этот здоровяк…он твой, надеюсь?

Шурша искреннее рассмеялась.

— Испугался, что-ли?

Я почесал голову.

— Немного.

— Бояться нечего, — успокоила меня Шурша, — У меня есть малютки, которые намного смертоноснее его.

Я посмотрел на небольшого паучка, который сидел на моем плече.

— Нет, — улыбнулась она, — Этот не ядовитый.

Ясно. У Шурши поднялось настроение и она решила меня…подразнить. Ну, оно и понятно — угроза в виде Морны миновала, и всё разрешилось.

— А много у тебя таких…здоровых? — уточнил я, показывая на большого паука.

Она подняла тонкий палец и указала на кроны самых высоких деревьев, нависающих над двором.

Я проследил за ее жестом. Сначала не было ничего, кроме густой листвы, а затем, спустя полминуты, тени среди ветвей пришли в движение. Из густой зелени бесшумно, как призрак, выскользнул еще один огромный черный паук. Его мохнатые лапы легко цеплялись за кору, а фасеточные глаза тускло поблескивали. А потом то тут, то там начали показываться из-за ветвей такие же пауки. Десятки пауков на кронах деревьев.

Я вновь невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Десятка два, — сказала Шурша, а потом по ее команде пауки спрятались.

— Это глубинный паук, — с гордостью пояснила Шурша. — Они бы быстро заполнили всю Кромку, но я их перехватываю и подчиняю. Они очень быстро размножаются и захватывают территорию.

Я прикинул: два десятка огромных, ядовитых тварей, способных бесшумно убивать сверху.

— Значит… вы защищены гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд, — заметил я.

Теперь понятно о чем говорил Рыхлый. Если эти пауки заполнят ущелье, где будет дом гнилодарцев, и опутают там всё от низу до верху паутиной, то кто в здравом уме, увидев такое скопище пауков, туда сунется?

Я бы точно не рисковал.

— Делов-то, убить такого паука, — фыркнул Грэм. — Главное — не подставиться под ядовитые жвала.

Я покачал головой. Старик в своем репертуаре.

— Этот же, я бы даже сказал, молодняк. Мы однажды матку убивали — вот там была мощная тварь. Доставила проблем нашему отряду.

Грэм вздохнул.

Я же кивнул Шурше и вернулся к старику усевшись рядом.

Подумать было о чем: Чернорук, Ильва и…друиды, которые, похоже, тоже суют везде свой длинный травнический нос. А ведь если бы эти группы внутри Глубин не сотрудничали, то каждая из них была бы слабее, а так, пусть и нехотя, но они усиливают друг друга.

Потом я подсел к Клыку и «проверил» его кость. Анализ показал, что она интегрировалась на сто процентов. И Клык это легко продемонстрировал: кость принимала любую форму, которую он хотел, была пластичной и податливой. И он был этим доволен. Да уж, даже захоти я сделать ему подарок, такого удачного бы не нашел. Эта кость Стража будто бы была создана для таких, как он.

Пока ждали Рыхлого, успели набрать два кувшина меда. Майя контролировала пчел, а я их кхм…грабил. Иначе и не скажешь. Зато, теперь нам с Грэмом неделю будет что есть сладкого и относительно полезного.

К сожалению, в ближайший час Рыхлый так и не вернулся, так что мы начали собираться.

— Ладно, мы пошли, — наконец поднялся Грэм, закидывая корзину на плечо.

— Видимо, Рыхлого что-то задержало на новом месте, — предположила Шурша. — Он предупреждал, что такое может быть.

Хоть она это и сказала, я всё равно немного волновался. Случиться могло что угодно.

— Раз Могильщик пообещал прикрывать эту часть, — добавила Морна со ступенек, — значит, ничего серьезного сюда не проскочит — ничего такого, что сможет навредить Нурлу и Рыхлому.

В этот раз Лира не успела приготовить ядовитых насекомых Седому, да и было ей утром не до этого. Так что Седой сам усиленно охотился, сидя на крыше. Увидев, что мы уходим, он тут же спланировал мне прямо на корзину.

Попрощавшись со всеми, мы двинулись дальше.

— О чем говорили с Морной? — спросил Грэм, когда мы отошли подальше.

— Рассказывала про молодость и стаю. Ничего важного. Для нас.

Грэм кивнул, поняв, что это что-то личное и расспрашивать не стал. Сначала я подумал, что мы двинемся к Хрустальному Логу, но Скиталец внес свои коррективы.

— Кажется, мой Скиталец кое-что нашел, — сказал я, останавливаясь.

— Опять кость? — без энтузиазма спросил Грэм, чуть прихрамывая на вылеченную ногу.

— Нет, — покачал я головой, — Кажется в этот раз что-то поинтереснее.

Скиталец ощутил непонятное, но многочисленное скопление энергии.

— Ну, веди, — вздохнул старик.

И мы углубились в лес. Не знаю, что именно нашел Скиталец, но просто сгустки энергии его бы так сильно не заинтересовали. Это было что-то особенное.

Я шел и думал. Разговор с Морной оставил странное впечатление и словно сделал нас чуть ближе.

Очередная вспышка боли дошла до меня через связь с Виа, когда она попыталась пошевелиться. Ее кожа была обожжена слизью плеточника и всё еще болела. Я прикоснулся к Виа, которая выглянула наружу, и передал еще своей целительной для нее живы. Увы, без гидролата так быстро эти раны не заживить.

Через час мы остановились перед поляной. Пришлось идти по таким буеракам и оврагам, по которым мы с Грэмом прежде не ходили. Скиталец вел нас в сторону от дома Морны, и направление вело ближе к Глубинам, нежели к краю Кромки. Но оно и понятно: чем ближе к Глубинам, тем больше шансы найти что-то ценное.

В этих местах вырванных с корнями деревьев было много, как и небольших полян-проплешин, где в изобилии цвели различные цветы. На обратном пути обязательно сорву с собой по одном экземпляру, чтобы дома изучить.

Остановились же мы перед не слишком глубоким оврагом, где лежал ствол упавшего дерева. Большой, конечно, раньше я бы сказал огромный, но теперь, в сравнении с Каменным древом он казался просто миниатюрным. Но было кое-что любопытное. Он продолжал жить. Его покрывал толстенный слой мха, какие-то цветы, мелкие папоротники и грибные шляпки. И каждое из растений выглядело и знакомо, и незнакомо одновременно. Я знал, что это папоротник, но почему тогда у него мерцают серебристым кончики, а у цветов угольный цвет лепестков меняется на золотистый? По бокам его ствола были десятки округлых отверстий с обгрызанными краями, словно кто-то создал там внутри себе норы.

Я завороженно всматривался в этот пень и пространство вокруг него, с каждым разом подмечая всё больше незнакомых, новый растений.

Однако меня дернул за руку Грэм.

— Гляди.

Вдруг из одного из отверстия вылетело странное существо. Я бы сказал, что это зверек, вот только покрыт он был живым мхом и цветущими почками.

Скиталец же застыл на краю оврага. Я не пускал его дальше. Нужно самим посмотреть, что его так привлекло.

Существо, вылетев, уцепилось небольшими щупальцами присосками к древу и начало что-то делать. Или, скорее, есть: как краб ест водоросли, так и оно отправляло в свою небольшую пасть кусочки мха.

— Кто это? — спросил я, продолжая наблюдать за странным существом.

— Это? — переспросил Грэм и честно сказал. — Откуда я знаю? Я эту диковинку вижу в первый раз.

Я сделал шаг вперед.

Глубины.

Южные Могильники

Зикар стоял неподвижно на высоком холме, который возвышался над древними могильниками. Десятки поросших мхом курганов тянулись во все стороны, теряясь в сером, клубящемся тумане. Это было место, куда сейчас боялись приближаться даже самые отчаянные охотники — это были Древние могильники Глубин.

Ради них он и вернулся. Это было Место Силы, одно из немногих оставшихся.

Глядя на копошащихся у его ног черных могильных жуков, Зикар вспоминал начало своей бесконечно долгой жизни. Он медленно поднял оставшуюся руку. Кожа на ней была серой и сухой, похожей на пергамент, туго обтягивающий кости. Он уже и не помнил, когда она выглядела по-другому.

Старее гнилодарца чем я нет. — подумал Зикар.

И он знал, что это никакое не преувеличение.

Он бросил равнодушный взгляд в ту сторону, где далеко-далеко осталась деревня, которую покинули почти все. Кроме Гнуса. Они там всегда думали, что он жил только с ними, что он был их Старейшиной. Глупцы! На деле он был Главой каждой деревни гнилодарцев, возникающей в Зеленом Море за последние столетия. И та деревня у Янтарного — лишь одна из дюжин, которые он вел. Просто в каждой он то появлялся, то исчезал. Потому что нельзя находиться в стольких местах одновременно.

Рой в его груди обеспокоенно загудел. Зикар прислушался к нему и продолжил размышлять.

У меня есть верные люди, разбросанные по лесам. Их нужно собрать до того, как этот проклятый Целитель доберется до остальных.

Зикар только улыбнулся слову «Целитель». Он бы никогда не называл этого нечеловека целителем, но название прижилось и прилипло к тому существу. Человеком его язык назвать не поворачивался.

Впрочем, — подумал Зикар, — Кто-то точно так же и про меня думает.

Он недавно проверил две деревни, располагавшиеся ближе всего к Мертвым Землям, — обе увел Целитель.

Это расстраивало, но и выявило очевидную закономерность. Марионетки Чернодрева не суются к поселениям, расположенным вблизи крупных городов или столицы Янтарного Оплота. Значит, их силы пока ограничены. Они боятся привлечь внимание Гильдий, боятся сильно наглеть. Действуют только на окраинах. И всё равно… Зикар понимал: он один, деревень много. А сам он пропал слишком надолго.

Плохой из меня глава, — мысленно признал он, — Но я хотя бы помогал им какое-то время.

На палец сел комар. Какой-то наглый комар.

Они все такие. Наглые. Прямо как Гнус.

Мысль об бывшем ученике была неприятна. Тот мог пойти с ним, но заартачился, хотя понимал, что вместе они будут сильнее. Намного сильнее. Но нет, гордость. Зикар покачал головой и начал спускаться с холма.

Когда-то Гнус спросил его, сколько ему лет. Зикар тогда ответил, что девяносто.

Это, конечно, было неправдой. Одаренные могут жить до ста лет, особенно охотники, прошедшие все этапы закалки тела. У остальных нет такого конского здоровья. Но у охотников одна проблема: до этого возраста они не доживают — слишком много схваток, слишком много опасностей. А еще они не могут принять приходящую старость, рвутся в бой наравне с молодыми и закономерно погибают в пасти чудовищ. Так было всегда. Им надоедает скучная жизнь в поселке или городе, жизнь без опасностей и без убийств.

Я соврал, — усмехнулся про себя Зикар. — Сильно соврал. Двести лет я брожу по Зеленому Морю и, в отличие от охотников, смерти не ищу.

Он прижал уцелевшую руку к груди — туда, где вместо сердца пульсировал ком из десятков тысяч золотых жуков. Сердце Роя. Да, это было решение. Болезненное, временное, сводящее с ума бессонницей. Но разве жизнь этого не стоит?

Они кривятся, глядя на меня. Считают монстром. Но жизнь у нас одна. Почему я должен ее терять, если могу сохранить?

Память… Он медленно опустился на корточки, зачерпнул горсть рыхлой, пахнущей тленом земли и стал пересыпать ее из ладони в ладонь. Вторая вновь создалась из жуков.

— Память подводит, — прошептал он в пустоту. — Столько лет, столько людей, столько всего…

Он сидел и пытался вспомнить прошлое. Лица людей мелькали в его сознании одно за другим и тут же стирались. Погибшие, убитые, сожранные тварями, преданные своими же… Все они стали этой землей.

Так куда мне спешить, если я тоже в конце концов стану этой землей, и меня сожрут черви? — подумал он, — Все там будем. Нет, я найду способ пожить подольше и наслаждаться тем, что могу ходить, дышать, чувствовать. Пусть для этого мне пришлось пересадить внутрь себя Сердце Роя. Оно того стоит.

Он вспомнил свою встречу с Целителем и как тот попытался его…запугать.

Зикар ухмыльнулся. Запугать его?

Могильщик сделал несколько шагов вперед к курганам. Он хотел жить, это да. Но это вовсе не значило, что он боялся смерти.

В голове пронеслось одно из первых воспоминаний.

Он ребенок. Ему примерно четыре года, а уже принесен в жертвы суевериям. Все потому, что жуки уже тогда тянулись к нему. Это пугало родителей… и не только их.

Тогда, давно, к гнилодарцам относились еще хуже, чем сейчас. Зикар помнил те времена. Это сейчас их терпят, с ними торгуют, их услугами, пусть тайно, но пользуются. Раньше было иначе.

Зикар вздохнул. Вот и отнесли родители его в один из могильников на краю Кромки. Не такой как этот конечно, но место было все равно опасным.

Убить младенца своими руками им не хватило духу. Старый и древний способ: отнеси больного ребенка, или такого, как он, в лес. Глубоко в лес. И если он выживет — значит, на то воля Древа, а если нет…

Зикар покачал головой. Лицемерие. Так поступают только те, кто не хочет нести ответственности за собственные поступки — те, кто боится принимать решения, жесткие решения, от которых потом неприятно внутри, от которых тошно до рвоты.

Силуэты родителей в его памяти были размыты. Лиц он не помнил. Для него они превратились в безликие тени, бросившие его на съедение лесу.

И, тем не менее, в чем-то он был им благодарен. Их выбор места, куда они его бросили, — того могильника, — спас ему жизнь. Они не понимали, что в этом могильнике покоились останки одного из таких, как он — тех, кто повелевал ползающей и летающей живностью. Гнус называл таких Первородными. Услышал это словечко от кого-то пришлого. Зикар называл их Первыми.

Родители думали, что могильные жуки собираются в таких местах просто так. В такие места со всех окрестностей сносили трупы зараженных животных и погибших от непонятных болезней людей. Они знали, что жуки очистят кости и зараза, если она есть, никуда не распространится. Так оно и было. Заразу это место просто сжирало и просило еще.

А жуки…жуки кучковались вокруг кости одного из Первых. Их притягивала сила, исходящая от его кости — сила, которая подчиняла их даже после его смерти.

Зикар называл это Волей Первого. Когда сила существа так велика, что оно оставляет след даже после собственной смерти и продолжает влиять на мир. Просто по-другому, иначе, чем при жизни.

Он сделал шаг к центральному, самому высокому кургану. Давление чужой, древней ауры здесь нарастало с каждым метром.

В этом месте Воля была невероятной. А значит тут не просто лежит палец, или обломок кости, нет. Тут, возможно, целая рука…или нога.

Тогда, двести лет назад, в могильнике, куда принесли его родители лежал всего лишь палец ноги Первородного. Но именно он пробудил в Зикаре Дар окончательно. Причем в таком возрасте, когда это считается невозможным.

Зикар усмехнулся. Это было стечение обстоятельств. Он лежал, связанный, и чувствовал, как Дар в нем пробуждается, как жуки один за другим, — те самые, что хотели его сожрать, — подчиняются его воле. Воле четырехлетнего ребенка. Они разгрызли веревки и помогли ему спастись, помогли выжить в лесу. Давали пищу и убивали мелких хищников.

Зикар раскопал тот кусок пальца ноги, когда стал постарше. И этот палец дал ему силу. Бесконечный, чистый поток живы нужного типа, который иссяк только через десять лет. Тогда его сила была заимствована, но к моменту, когда палец рассыпался прахом, Зикар уже развил свою собственную мощь. Ну а Могильщиком его называл один мальчишка в деревне. Когда Зикар возвращался на своем огромном жуке-могильщике, тот кричал: «Могильщик вернулся!».

Так это прозвище и прилипло.

Зикар улыбнулся, вспоминая того мальчишку. Сгинул тот еще в молодости. Как и большинство гнилодарцев.

Могильщик сделал еще один шаг вперед. Он знал об этом месте в Глубинах давно, но давление тут было огромным и раньше его силы дойти до центра курганов ему бы просто не хватило. Мириады жуков и прочей живности, на которую влияла воля Кости Первого, просто сожрали бы его. Да…никакого сравнения с теми могильниками куда его положили родители.

Но теперь его сил хватало, потому что внутри него появилось Сердце Роя. Теперь он их, — эту тьму жуков, — подчинял и не без труда, но контролировал.

Именно такие части Первородных и были причиной его аномально долгой жизни. Он искал их и они служили для него постоянной подпиткой, продлевали жизнь и помогали держать треснувший духовный корень под контролем, не давая ему разорвать тело.

Теперь цель была иной: Сердце Роя позволяло делать такие вещи, которые раньше были невозможны.

Повинуясь его безмолвному приказу, миллионы жуков перед ним хлынули единой черной волной и начали агрессивно раскапывать слежавшуюся землю кургана. Давление чужой энергии стало невероятным. Насекомых здесь было такое количество, что они бы вмиг обглодали до костей десяток Высших Охотников.

Зикар наблюдал. Жуки работали быстро, слаженно, образуя глубокую воронку.

Он ступил на край раскопа, и давление древней Силы стало почти невыносимым, сдавливая грудную клетку. Но Сила была ему нужна. Он был готов рисковать всем. Он всегда рисковал и всегда выживал. Таков был его путь. Если бы не это, он бы сгинул еще в младенчестве.

Зикар опустился на колени и посмотрел на дно ямы. Там, среди истлевших тканей и странных зеленых контуров, лежала целая рука Первородного. Идеально сохранившаяся, сочащаяся золотисто-черной живой.

Он собирался присоединить её к себе — заменить ту руку, которую потерял в схватке с Химерой. Если у него получится, если его тело выдержит эту руку, он получит еще одну грань Первородной Силы вдобавок к Сердцу Роя.

Потому что одной Силы Роя было уже недостаточно. Стычка с Черной Химерой наглядно показала ему текущих сил недостаточно. В грядущей схватке выживут те, кто готов рисковать.

А то, что схватка будет, Зикар ни капли не сомневался.

Друзья, успел таки сделать главу. Вышла она намного больше чем я сам ожидал. Не забывайте комментировать и ставить лайки) очень приятно читать все что вы пишите.

Глава 4

Хотел спуститься чуть ниже по склону оврага — туда, где лежало поросшее мхом дерево, — и очутиться поближе к этому странному мохнатому существу. Вот только тяжелая рука Грэма легла мне на плечо, намертво фиксируя на месте.

— Не спеши, — тихо сказал он, — Я не знаю, что это за тварь. И то, что она мелкая, вообще ничего не значит. Может в ней яда на целый отряд охотников хватит.

— А твое чувство опасности? — спросил я, не сводя взгляда с порхающего над древом пушистого комочка. — Оно молчит?

— Молчит, — нехотя признал Грэм. — Но это не показатель, Элиас. То, что для меня, с моей закалкой и навыками, не представляет угрозы, для тебя может оказаться очень даже смертельным.

Я послушно остановился. Конечно, в его словах была доля правды. Моя закалка кожи спасла бы меня от царапин, но ядовитая пыльца легко могла отправить меня на тот свет.

— А этот твой… клубень-переросток? Где он почувствовал энергию? — спросил Грэм.

Я прислушался к Скитальцу через нашу связь. Тот буквально вибрировал от нетерпения, медленно, но упрямо пробираясь под верхним слоем почвы прямо к краю поваленного ствола.

— Под деревом, скраю, — ответил я, мысленным усилием заставляя Скитальца замереть. Симбионт недовольно запульсировал, но подчинился.

Грэм присел на корточки, внимательно рассматривая следы у края оврага и молодую поросль, пробивающуюся сквозь прелую листву. Он потер подбородок.

— Странно. Я в этих местах не был лет пять, а то и больше. Тут было очень туго с полезными растениями.

Я присмотрелся внимательнее и кивнул. Старик был прав.

— Но знаешь что, Элиас? — старик провел пальцем по сочному, налитонному жизненной силой стеблю какого-то вьюнка. — Это очень свежие растения. Совсем молодые. Похоже, они тут появились недавно — пару недель назад, не больше.

Мы осторожно прошлись по краю и я не заметил ни одного крупного растения, ни одного старого куста или молодого деревца. Вся эта буйная растительность — цветы с мерцающими лепестками, крошечные кустики с пульсирующими ягодами, серебристые папоротники — всё это была молодая поросль. И это заставляло как минимум задуматься о причинах такого. Уж не этот ли пушистый моховичок косвенно мог послужить причиной появления таких растений? А если считать, что в каждом отверстии дерева минимум по одному такому моховичку, то их тут не менее двух-трех десятков.

— Да, дед, растений тут действительно много. И они крайне необычные.

Точнее, они будто обычные растения, прошедшие одну эволюцию. Совсем как у меня в саду.

Или дело вообще не в этом моховичке, а в том, что заметил Скиталец и к чему так рвется?

Тем временем мшистое существо застыло в воздухе, перестало жевать мох и медленно обернулось. На меня уставились два странных сгустка золотистого света.

Нет, — поправил я себя, присмотревшись. — Янтарных. Будто в эту мохнатую мордочку вставили два застывших кусочка чистейшего янтаря. Или живицы.

Скиталец под землей снова рванулся вперед, и я едва его удержал. Все-таки моя цель выкопать то, что он нашел, а не просто дать ему «нажраться» живы.

— Дед, поможешь откопать то, что нашел мой Скиталец? — спросил я.

Грэм еще раз внимательно оглядел овраг, задержал взгляд на парящем существе, а затем коротко кивнул.

— Помогу. Только прикройся своей этой… корзиной. Мало ли что это мшистое яблоко выкинет.

Я кивнул и мы начали осторожный спуск. Существо продолжало парить. Хотя когда мы подошли ближе я понял, что оно вовсе не парит. Из его пушистого тельца тянулись тончайшие, почти прозрачные щупальца, которыми оно опиралось о поверхность древа, словно водомерка на гладь пруда.

Да уж, более чем любопытное существо.

На моей правой руке была перчатка из кожи саламандры, так что если я окажусь поблизости, то провести Анализ смогу. Вряд ли через эту кожу сможет проникнуть яд или что-то другое. Эту перчатку взял только палец первородного огневика.

Я почувствовал, как внутри корзины заворочалась Виа. Моя лиана, чем ближе мы подходили, тем больше испытывала жгучее любопытство к этому созданию. Несмотря на то, что Виа еще не до конца оправилась от ожогов ядовитой слизью, я мысленно позволил ей высунуться из корзины. Пусть будет наготове.

Дополнительно я отдал безмолвный приказ душильнику. Он бесшумно выскользнул из корзины и обвил мою руку своими плотными отростками, готовый либо защищать, либо атаковать — тут уж как пойдет.

На краю корзины держался Седой. Мурлык недоуменно пискнул, уставившись на мохнатое создание впереди, словно спрашивая: «И что это за летающий обед?» Ну, если у Грэма есть опасения, что существо ядовитое, то уж Седой точно может сожрать его и не поморщиться. Этот пушистый поедатель всего ядовитого будет только рад небольшой порции яда.

— Ты что, хочешь к нему прикоснуться? — нахмурился Грэм, заметив как я осторожно ступаю и приближаюсь к дереву.

— Да. — кивнул я, — Собираюсь. Я в перчатке, так что ничего страшного не случится.

Грэм недовольно покачал головой, но знал, что спорить в таких ситуациях бесполезно.

— Тем более, — добавил я, — Тут очевидно, что его природа растительная, а значит есть неплохие шансы, что я смогу на него воздействовать Даром. Вдобавок, знаю как его подманить.

Старик хмыкнул, взял в свободную руку кинжал и осторожно снял свою корзину, поставив неподалеку.

— Увижу признак агрессии — сразу бью наповал. — предупредил он.

— Давай лучше если я скажу, что можно. — уточнил я, потому что мало ли, что Грэм может принять за агрессию.

Пару секунд старик думал, а потом согласился.

— Давай. Ох уж это твое любопытство… Мы вообще-то тут за тем, что нашел твой клубень.

— Сначала этот мшистый шар, а потом то. Возможно это связано. — ответил я и подошел на расстояние одного шага к существу.

Теперь я мог рассмотреть его поподробнее. Из пушистого, действительно покрытого мхом, или чем-то очень похожим, тела росли крошечные почки, а между ними прятались микроскопические цветочки, которые при каждом движении существа выпускали в воздух едва заметные облачка золотистой пыльцы.

Я протянул руку в перчатке вперед и, сконцентрировавшись, выпустил из ладони тонкий, но насыщенный поток чистой живы прямо в воздух. Я знал, что жива рассеется очень быстро, но надеялся, что этот моховичок почувствует ее и это привлечет его. Я помнил, как Кирос говорил о дочери Трана, что именно окрашенная ее Даром Приручителя жива привлекала мелких зверьков. А ведь для существ с растительной природой я, Симбионт, должен ощущаться как нечто вроде крошечного, ходячего Древа Живы. Моя энергия для них — чистейший нектар.

Я застыл, ожидая реакции.

Сначала ничего. Потом моховичок вытянул один тонкий щуп и начал шарить им в воздухе неподалеку от моей ладони и…кажется, остался доволен. Еще миг — и он заинтересованно пискнул и потянулся к моей руке.

Значит, сработало. Он почувствовал мою живу.

Существо втягивало энергию и я видел как его янтарные глазки вспыхивают сильнее от этой небольшой порции живы. Но стоило мне попытаться сократить дистанцию и коснуться его, как он тут же отскочил назад, к дереву.

Мне понадобилось еще пять попыток, чтобы оно снова успокоилось и, преодолевая осторожность и страх, вновь потянулось к моей живе, которой я потратил еще больше.

Ничего, мне не жалко. Существо слишком любопытное, чтобы его не проанализировать.

Однако еще несколько минут «кормления» показали, что слишком близко это существо не подлетит.

Тогда я пошел на радикальные меры. Я резко выбросил руку вперед, и душильник, повинуясь моему импульсу, выстрелил двумя щупальцами. Лозы молниеносно обхватили пушистый комочек и дернули его ко мне.

В ту же секунду я прикоснулся к мшистому боку.

Анализ.

[Существо: Мшистый дремлик. (стайное).

Редкость: Уникальное.

Тип: Растительный-симбиотический

Особенность: Коллективная Воля (малая стая).

Свойства: Питаются пыльцой магических растений, перерабатывают ее, и опыляют окружающую флору. Переработанная пыльца-концентрат (накапливается в мшистых боках) способна ускорять рост растений и раскрывать их потенциал.

Предупреждение: Могут выпускать опасную паралитическую пыльцу (при улавливании агрессии), а также сонную пыльцу. Способны летать на незначительном расстоянии от Матки (радиус полета ограничен).]

Дремлик в моей руке издал пронзительный, вибрирующий писк.

Я, конечно, думал, что тип существа растительный. Но растительно-симбиотический значило, что я могу сразу создать между нами связь.

В тот же миг, не медля ни секунды, я оборвал несколько связей с лесными душильниками, чтобы освободить место для нового симбионта и сразу обрушил свою волю на пойманное существо, пытаясь подчинить его, сделать своим.

Существо с такими способностями просто невероятная удача.

Но едва я ментально соприкоснулся с его разумом, как натолкнулся на глухую, непробиваемую стену. Я не мог продавить его волю. Вообще никак!

Я усилил напор и ударил ментальным тараном, от которого пусть и не сразу, но продавливались воли крупных деревьев.

И ничего.

Через секунду я понял.

Всё потому, что я пытался подчинить не одного крошечного зверька, а монолитный разум восьмидесяти двух особей одновременно. Он был словно сегментирован. Ячеистая стена, где если я давил, то принимали удар сразу все.

Так вот что Система имела в виду под «Коллективной Волей», — с холодком осознал я. Да, я видел ту надпись, но времени думать не было. Нужно было попытаться подчинить существо и если что…бежать.

Вот только мшистый дремлик, как назвала его система, уже подал голос и остальные его сородичи почувствовали попытку вломиться к ним в их коллективную волю.

И, конечно же, отреагировали.

А уже через секунду из глубоких темных дупел в исполинском стволе наружу выпорхнули десятки… нет, почти сотня точно таких же пушистых комочков. И они были настроены крайне агрессивно. Воздух наполнился треском и сердитым бульканьем.

Я понял, что даже если капну на дремлика Кровью Симбионта, мне не хватит ментальной мощи переварить всю стаю разом. Просто потому, что я с таким видом борьбы Воль я еще никогда не сталкивался. Это было что-то новое.

ОТПУСТИ! — Мысленно скомандовал я душильнику.

Когда из дерева вылетают сотни существ, и ты при этом держишь одного из их собратьев в щупальцах — это может породить агрессию.

Щупальца душильника мгновенно разжались. Освобожденный дремлик тут же выпустил из себя густое облако желтоватой пыльцы.

Я уже знал, что существо выделяет паралитическую и сонную пыльцу и тут же отскочил на шаг назад, задерживая дыхание.

Дремлик метнулся к своим собратьям. Вся стая зависла над стволом, недовольно стрекоча, но преследовать меня не стала.

Недовольный я встал в трех шагах от древа, наблюдая за стаей. Хорошо, стаю я вижу, но система указывала, что эти существа привязаны к матке. А где матка? Обычно матка прячется внутри и ее защищают остальные особи. Видимо, тут так же. Потому что никого выделяющегося размерами или расцветкой среди сотни дремликов я не вижу.

— Да не трогаю я вас, успокойтесь, — пробормотал я, делая еще один шаг назад.

Я заметил интересную деталь: ни один из дремликов не отлетел от ствола поваленного дерева дальше, чем на два-три шага — больше щупальца не позволяли. Хотя у меня сейчас уже создавалось впечатление, что в их «парении» над землей задействованы не только щупальца. Слишком уж они легко держатся в воздухе.

— Я смотрю, ты прямо чудеса дипломатии проявил, — хмыкнул Грэм, стоя чуть в стороне.

— Так надо было, — тяжело выдохнул я, — Нужно было понять, что это за существа и на что они способны.

— И понял? — с иронией спросил старик.

— Да, — кивнул я. — Полезные и опасные. Они выпускают пыльцу, от которой можно уснуть.

— Вот как? — приподнял бровь Грэм. — То-то ты дал деру.

Я не стал комментировать свое отступление.

— А еще, я погляжу, у этого пушистого есть много… кхм… очень нервных братьев, — заметил Грэм, глядя на всю эту стаю дремликов. — Может, не стоило его так бесцеремонно хватать? Если это была попытка наладить контакт, то она не удалась.

— Мне нужен был физический контакт для того, чтобы попытаться подчинить это существо. — честно ответил я.

— И как? Подчинил? — вновь с иронией спросил Грэм.

— А разве похоже? — хмыкнул я в ответ.

— Да не очень, — покачал головой старик.

Мы стояли и смотрели, как пищащие мшистые шарики выстраивают над древом защитную стену, видимо пытаясь нас запугать.

— Так что, где копать будем? — невозмутимо спросил Грэм, доставая из корзины небольшую лопатку, — Эти пушистики не выглядят как те, кто сможет прокусить мою закалку.

— Кожу не прокусят, а вот дышать этой пыльцой нельзя, — я указал на желтоватое облачко, медленно оседающее на траву. — Не знаю насколько она действенна, но лучше не рисковать.

Грэм прищурился, оценивающе глядя на пыльцу.

— Понял. А копать-то где конкретно?

— Сейчас покажу.

Теперь я дал волю Скитальцу и он тут же рванул к месту, где ощущал привлекающее его небольшое скопление энергии. И чем ближе мы подходили, тем активнее и безумнее вел себя Скиталец. Он достиг энергетического сгустка, и тут я понял: скопление энергии, которое я почувствовал через Скитальца, и было дремликами, но интересовали его, конечно, не эти странные создания, а то, что находилось под ними.

Мой подземный разведчик остановился у края исполинского ствола.

— Тут? — уточнил Грэм, втыкая лопату в землю. — Тут тоже чей-то древний палец зарыт?

Я покачал головой.

— Не знаю. Сейчас посмотрим.

Мы подошли довольно близко к ближайшим дремликам, но они уже перестали проявлять агрессию и издавать свой писк-бульканье и только наблюдали за нами. Думаю, если мы с Грэмом пересечем какую-то невидимую линию и дремлики сочтут нас опасными, то тут весь воздух наполнится этой паралитической пыльцой.

Грэм начал копать, а я сделал подшаг к толстой ветке дерева, которая торчала чуть в сторону и втыкалась в землю, и применил Анализ.

Анализ.

[Объект: Цветущий ствол (уникальный биом).

Редкость: Уникальная.

Описание: Древесина, ставшая носителем особой экосистемы, созданной симбиотическим видом мшистых дремликов на базе омертвевшего златожила.

Свойства: Древесина пропитана концентрированной пыльцой дремликов. Обладает очень высокой приживаемостью для любых черенков и семян. Подавляет любые виды гнили и паразитов.]

У меня перехватило дыхание. Нам кровь из носу нужно отпилить хотя бы кусок от этого ствола! Хотя бы веточку! Это же идеальная база для выращивания самых капризных магических растений!

Но мои мысли прервал резкий, болезненный ментальный рывок. Скиталец почувствовал Зов и начал погружаться всё глубже к источнику энергии, полностью игнорируя мои приказы остановиться.

Это мне уж совсем не понравилось. Так было в первый раз.

Да, Скиталец в принципе был своевольным и поначалу вообще плохо поддавался контролю, но сейчас наш уровень взаимодействия давно превысил 50% и такого случаться попросту не должно.

Через пару секунд он наконец-то углубился в землю настолько, что дотянулся до источника энергии. И в этот момент меня словно ударило током.

Чьи-то ментальные слова-приказы вонзались в сознание Скитальца.

[СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ… КОНТАКТ НЕУДАЧЕН…

…НОВАЯ ПОПЫТКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ.]

Это были чужие команды, пытающиеся перехватить управление моим симбионтом и легко пробивающиеся через нашу связь.

Я чувствовал, как каждое это слово оттесняет мою власть над Скитальцем и истончает нашу связь.

Я тут же перехватил лопату и начал помогать Грэму.

Времени нет, нужно поскорее добраться до источника Энергии.

Я стиснул зубы, направляя всю свою волю по каналу связи, пытаясь удержать Скитальца и не дать чужому разуму или его остаткам продавить его.

— Твою ж…дерьмо! — не выдержав, выругался я, чувствуя, как по виску катится капля пота.

Я не мог потерять Скитальца, он слишком ценен. Да что там, он бесценен! И это я еще не раскрыл все его возможности.

— Что такое? — мгновенно подобрался Грэм.

— Нужно быстрее копать, мой клубень влип в неприятности. — уклончиво ответил я.

Мы удвоили усилия. Грэм же вообще заработал как робот.

Дремлики над нами заволновались. Они не атаковали, но их стрекотание стало громче, тревожнее. Чем глубже мы копали, тем сильнее они беспокоились.

[СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ. КОНТАКТ НЕУДАЧЕН.

НОВАЯ ПОПЫТКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ.]

Еще чуть-чуть! Подожди, Скиталец, сейчас мы тебя отсоединим. Я не понимал, почему он просто не может уйти. Он словно впал в транс, потеряв даже ту часть инстинктивной воли, что у него была.

Раздался глухой стук. Лопата Грэма ударилась о что-то твердое.

Я упал на колени, разгребая землю руками. Скиталец копошился прямо тут, и всеми своими крохотными корневыми щупальцами присосался к гладкому куску окаменевшего дерева (что это не камень, стало понятно сразу) на котором была вязь странных Символов. И от этого куска уходили в разные стороны зеленые корни, причем тоже плотные как камень. Будто кусок дерева пытался высосать хоть откуда-то побольше живы, да только судя по его виду это у него не вышло.

Я попытался схватить Скитальца и оторвать его, но он словно прикипел к куску дерева.

[СЕМЯ-СКИТАЛЕЦ. КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН.]

Меня затошнило. Я физически через нашу связь почувствовал, как в примитивный разум моего симбионта начали загружаться чужие директивы.

[ПРИЕМ ИНФОРМАЦИИ.]

— Дед, хватай Скитальца! Отрывай его от этой штуковины! — крикнул я, — Моих сил не хватает!

Грэм отбросил лопату, схватил извивающееся семя двумя своими ручищами и с рычанием потянул на себя. Даже с силой охотника ему не удалось оторвать Скитальца. Да уж, моих сил точно бы не хватило.

Тем временем я положил ладонь на этот окаменевший кусок древа. Мне нужно было срочно понять, что это такое. Что это связано со Строителями уже было очевидно — слишком безупречной выглядела вязь символов.

Анализ.

[Объект: Резервный Узел Связи (контакт с Материнской сетью Древ разорван).

Статус: Спящий (временно активен).

Количество единиц энергии: 5 / 3000.

Состояние: Плохое. Повреждение внешних управляющих контуров. Повреждение контура дальней связи. Повреждение контура Слияния.]

Узел связи?

В миг стало всё понятно. У меня уже была догадка, когда я увидел во сне древо, от которого разлетались круглые сияющие точки, что это множество крошечных Скитальцев, у которых стояла задача находить источники энергии и места для посадки новых Семян. Правда, построена эта догадка была построена лишь на одном образе, который я увидел через кусок коры. Никаких доказательств, что всё было именно так, у меня не было. Теперь же я получил прямое подтверждение.

Я почувствовал, как Скиталец передает этому узлу образы мест, которые посетил. Один за другим.

— Почти… — крякнул Грэм, мышцы на его руках вздулись буграми. С влажным хрустом он оторвал Скитальца от камня. Несколько его корневых присосок остались прямо на узле связи.

Меня пронзило вспышкой боли от того, что Грэм оторвал его, но на этом всё. Скиталец продолжал рваться обратно к узлу Связи.

[КОНТАКТ СО СКИТАЛЬЦЕМ РАЗОРВАН. ПЕРЕДАЧА ИНФОРМАЦИИ НЕ ЗАВЕРШЕНА. ПОВТОРИТЬ КОНТАКТ]

— Уноси его! — сказал я Грэму, — Подальше.

Вот только проблема была в том, что Скиталец теперь сам рвался к Узлу связи. Если когда мы шли сюда, то это был просто интерес к источнику энергии, то теперь, после установления контакта, он не обращал внимание на мои ментальные команды и пытался выскочить из рук Грэма.

Это проблема.

У меня был один вариант прервать Зов, который посылал этот узел Скитальцу — самому повлиять на Узел Связи.

Если верить системе, это был изолированный узел связи, значит, мощи всей сети у него нет. На примере осколка сознания Стража я был уже научен тому, что справиться с единичным осколком можно. И даже с двумя реально — это доказал на своем примере Клык. Сейчас мне нужно заставить эту штуку как-то успокоиться и не звать к себе моего Скитальца. Возможно даже подчинить ее.

Я прикоснулся рукой и попытался через Дар достучаться до узла.

Ничего.

Ладно. Попробуем другое.

Я взял кинжал и капнул каплю крови. До сих пор везде, где я касался наследия Строителей срабатывала именно кровь, а не Дар.

Кровь упала прямо в центр окаменевшего узла и едва она впиталась, как мою голову прошило мощным ментальным голосом, лишенным всяких эмоций:

[ПОПЫТКА УСТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ.

СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА.]

Кровь сработала и сейчас.

Голос умолк, но я почувствовал, как через кровный контакт передо мной распахивается странное пространство внутри этого небольшого камня. Буквально на мгновение оно пульсировало сотнями спящих команд, алгоритмов и мертвых Символов (вернее, так их интерпретировал мой мозг). Некоторые были полустерты. Некоторые мертвы, словно выгоревшие так, что не разобрать за что они должны были отвечать. Но остались следы их присутствия в виде размытых контуров.

Но в тот же миг всё это скрыло словно мутным стеклом.

[ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН.

НЕОБХОДИМА ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТА.]

Я застыл. Я уже использовал кровь, а до этого использовал Дар, что нужно сделать еще?

Стоп, Дар я использовал до того, как установил связь, что если…

Я прикоснулся рукой к узлу связи, запуская поток живы и пытаясь прикоснуться к древу Даром.

[ИДЕТ СКАНИРОВАНИЕ СУБЪЕКТА.]

И в этот миг моя рука намертво прилипла к камню.

— Элиас! — голос Грэма хлестнул, как удар плети. — Живо беги! Слева! Оглянись!

Я с трудом оторвал взгляд от камня и повернул голову.

Из-за исполинского ствола, всего в паре шагов от нас, бесшумно выплывал шар. Огромный, метра три в диаметре, густо поросший цветущим мхом. Из него извивались десятки длинных, полупрозрачных щупалец. А в центре этой массы горели два огромных янтарных глаза, в которых светился абсолютно не растительный интеллект.

Матка. Вот уж прогадал с ее размерами. Думал она прячется внутри древа и ни за что не выберется наружу, но...оказалось нет. Она вышла защищать свою территорию от чужаков.

Я рванул руку и… ничего! Она прилипла. Совсем как Скиталец, которого смог оторвать Грэм. Вот только если у него остались оторванными коренья, то мне что, руку придется оторвать?

— Не могу, дед! — процедил я сквозь зубы, — У меня рука прилипла.

Я обернулся. Дед стоял в десяти шагах от меня, удерживая Скитальца.

[Сканирование: 7… 8… 9%.]

Узел не отпустит меня, пока не закончит. А Матка уже перевалила через ствол и медленно, неотвратимо надвигалась на нас. Вернее, на меня.

— Элиас, если ты оттуда не уйдешь, я начну рубить эту тварь, — Грэм перехватил Скитальца в левую руку и сжал. Я мысленно ощутил его боль.

В правую руку дед взял секиру.

— Стой! — крикнул я. — Не надо! Это существо не агрессивно. Если что — меня прикроет лиана и Душильник!

Старик сделал несколько шагов ко мне.

— Дед, говорю же, слушай меня. — максимально спокойным голосом сказал я, — Эта дрянь внизу скоро меня отпустит, а до того давай ничего резкого не делать, договорились? Это существо просто защищает свой дом. Ты своими движениями только подстегнешь ее к атаке.

И на удивление мой резко спокойный голос заставил Грэма застыть.

Нет, я, конечно, собирался давать отпор. Виа была уже на земле. Душильник на моей руке, а живая корзина выпустила щупальца.

— Если я вдруг потеряю сознание, вытащи меня за пояс, веревкой, чем угодно! Но ни в коем случае не дыши тем, что эта тварь выпустит из себя, понял?! — скомандовал я.

— Понял. Я помню про пыльцу, — мрачно ответил старик, не сводя глаз с Матки.

[28… 31… 36%.]

Сканирование продолжалось. Вот только недостаточно быстро. Щупальца Матки были уже в шаге-полутора от меня.

И эти движения были…совсем недружелюбными.

Я вздохнул.

Хорошо. Будем прикармливать это существо. Если тот дремлик клюнул на живу, то она тоже должна. Яблоко от яблони…

Я осторожно вытянул руку в сторону Матки и выпустил большой поток живы прямо в воздух.

Матка мгновенно отреагировала. Огромный шар замер, а потом щупальца осторожно начали прощупывать воздух, словно опасаясь подлянки.

Давай же! — стиснул я зубы, — Давай! Моя жива очень вкусная. Просто попробуй, тебе понравится.

Одно щупальце…а потом и второе очутились в полушаге от меня и зависли ровно там, где я выпустил живы.

Матка застыла.

Сработало!

[41… 47…52%.]

Я понемногу распылял живу, дозируя ее, чтобы оттянуть время. Нужно просто дождаться окончания сканирования! И пока что у меня получалось. Матка впитывала энергию, ее глаза, огромные, янтарные засияли еще больше, но… она продолжала приближаться. Ей хотелось большего.

Может она думала, что проще взять и высосать меня всего? Чего мелочиться?

Я сглотнул. А вот об этом я не подумал.

— Элиас… — напряженно предупредил Грэм. — Это уже опасно.

— Дед, я же говорю — оторвать руку я не могу. Еще минута — и оно само отпустит, а до тех пор мне нужно потянуть время. Я кормлю ее живой.

— Понял. — кивнул Грэм и сделал еще один шаг вперед.

Скиталец в его руке продолжал неистовствовать.

— Твой клубен обезумел, Элиас. Даже мне его тяжело удерживать.

— Еще немного потерпи. — процедил я. — Может, положить его в корзину?

— Элиас, в нем столько силищи, что он любую корзину в щепки порвет.

[ИДЕТ СКАНИРОВАНИЕ… 65… 69… 72%.]

Да давай! Побыстрее уже!

Я сделал вдох-выдох, сразу успокаивая накатившую панику.

Пока что Матка агрессии не проявляет, только любопытство.

И вот что интересно: это был первый раз, когда моя Система не заблокировала внешнее сканирование. Когда Целитель пытался прощупать меня, Система отсекла его мгновенно. То же самое было с Эйной. А Узлу сети она позволила.

Я выпустил еще одно облако живы. Матка впитала его и продолжала приближаться.

Если эта туша пыхнет пыльцой в упор, — сглотнул я, — учитывая ее размеры, мне конец. Закалка не спасет.

Щупальца Матки оказались уже в полуметре от моего лица.

Нужно что-то сильнее обычной живы.

Я извернулся, поднес свободную левую руку ко рту и со всей силы прокусил указательный палец. Боль отрезвила. Я вытянул окровавленный палец прямо навстречу тянущимся щупальцам. Кровь всегда помогала проскочить десятки процентов при установке контакта. А если с кем и устанавливать контакт, так это с маткой. Со стаей это бесполезно. Вот существо, которое управляет всем тут.

Матка, на мгновение оцепенела, а потом осторожно коснулась капли крови.

В это мгновение наши взгляды встретились.

Я увидел там, внутри, разум. Не примитивный, просто…другой. Конечно, до человеческого он не дотягивал, но Виа это существо переросло в самосознании точно.

Давить на него было бы глупостью. Это вызовет обратную реакцию.

Никакой попытки подчинения — просто дать Кровь и показать, что мы…схожи.

Одно из щупалец аккуратно слизало кровь с моего пальца.

Остальные застыли.

НЕ АТАКУЙ.

ВРЕДА НЕ ПРИЧИНЮ.

ДРУГ.

Я транслировал свои мысли и образы и не лгал. По связи лгать не получилось бы. Во всяком случае я такого пока не умел.

Матка внезапно застыла. Весь огромный шар перестал пульсировать. Янтарные глаза расширились, уставившись на меня в абсолютном ступоре.

Она уловила то, что я ей передавал.

Но, кроме того, ее ошеломила кровь. Она в ту же секунду поняла, что эта кровь делает ее сильнее.

А еще я уловил от нее другое. Признание силы.

Скрывать свои мысли-образы она не умела.

КРОВЬ…ВКУСНО…СТАРШИЙ.

И в эту секунду звенящей тишины Узел под моей правой рукой наконец-то щелкнул.

[СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.]

[Идентификация: Подтверждена

Статус: Носитель Дара (чистый) симбиотического типа.]

[БАЗОВЫЙ ДОСТУП ПОЛУЧЕН.]

Друзья. Еще не знаю когда выйдет следующая глава. Точно не ночью, возможно завтра будет в такое же время как и сегодня. Честно говоря, думал еще вчера вечером, что и эту не успею, но успел. Поэтому не загадываю.

Сообщу вечером что да как. Еще раз спасибо за комментарии и поддержку))