Мастер Трав VIII
Глава 1
Я прищурился. Эйна стояла слишком близко. Я чувствовал её дыхание и слабый запах каких-то незнакомых мне трав. Не отшатнуться, не отвернуться резко, а прищуриться — значит сделать так, чтобы свечение было заметно меньше. Если оно вообще еще есть. Но самое противное, что она улыбалась так спокойно, как человек, который уже всё для себя решил, и теперь просто наблюдает, как ты будешь выкручиваться.
Признать? Невозможно. Отрицать в лоб? Глупо — она же только что видела. Между этими крайностями оставалась узкая тропинка: сделать вид, что ничего особенного не произошло. Что свечение — это не свечение, а просто игра света на воде. Зрение ее обмануло.
— Глаза как глаза, — сказал я ровно, не отводя взгляда от ее отражения. — Игра света…да и вода мутноватая.
Я мельком ещё раз глянул в воду убедиться, что зелень ушла полностью, — оставалась слабая тень, не больше, — и взглянул на Эйну. Ее это, конечно, не провело. По взгляду было видно — она видела вспыхнувшие глаза, и уверена в этом. Но эту тему она почему-то решила не развивать, не сказала «ну-ну», и не прокомментировала мою реплику, а наоборот — она взглянула на корыто, на мои глаза, и сказала:
— Покажешь остальные растения?
— Конечно, — кивнул я отходя от воды.
Мы пошли в заднюю часть сада, за домом. Там как раз пустовали грядки, откуда Тран забрал маслянку.
— О, — наклонился Эйна, — Маслянка росла?
Я вздохнул.
Да уж, не доследил, пару увядших листьев валялись на земле. С другой стороны, маслянка была самым невинным растением из тех, что я выращивал.
— Да, было дело, — ответил я.
Она кивнула и пошла дальше, к черному бревну мертвого дерева.
— О, у тебя смолопряд! Какая прелесть! Где достал? Его непросто поймать.
— Да повезло, — пожал я плечами, — Встретил… в лесу.
— Везучий ты, — прищурила глаза она.
Я выдохнул сквозь зубы. Смолопряды и растения сейчас волновали меня меньше всего. Если бы я на ее месте увидел у одаренного травника вспышку зеленого цвета, чтобы я подумал?
Я замер. Да уж, точно не про симбиота. Нет, я бы подумал про…
Точно! Первая мысль была бы, что кто-то с сильным Даром травника пытается его скрыть. Гасит. Прижимает. По каким-то своим причинам прячет от чужих глаз. Может не хочет, чтобы гильдия заинтересовалась, или по каким-то другим причинам. А вот вторая мысль уже неприятнее, что человек попросту не контролирует свой Дар или что он у него треснувший и расколотый. Логично, что когда корень только начинает давать трещину, то и сила выплескивается рывками. По идее именно так это и должно выглядеть. Вспышки. Нестабильность. То гаснет, то полыхает.
И любой из этих вариантов для меня лучше варианта с симбионтом. Повезло еще, что вспышки зеленого цвета: будь он зелено-фиолетовый, как показал камень определения, вот тогда всё, пиши пропало.
Потом она присела у смородины и даже удивилась, что я пересадил такое простое растение к себе. Потом заинтересовалась лунным мхом.
— А зачем? Вроде бы он на любой реке растет, зачем выращивать?
— Чтоб не ходить каждый раз за ним, — невозмутимо ответил я.
К счастью или к сожалению, мой мох так и не эволюционировал, поэтому внешне не отличался от речного.
И сейчас Эйна как-то тянула время, спрашивала даже про сорняки. Про каждое растение, спустилась в грибницы, исследовала каждое мелкое растение у ограды, мы прошли по всему периметру. Седой пару раз планировал мне на плечо и зло шипел на травницу. Да уж, не нравится она ему. Эйна на это только мило улыбалась.
Я не думаю, что показывал больше знаний, чем любой начинающий травник, когда отвечал ей. И у меня сложилось впечатление, что она оценивала не мои знания, не растения, а меня самого.
— А как ты это делаешь? — спросил я, — Вот когда касаешься растений, я видел как у тебя жива из них перетекает в растения.
— О… — довольно улыбнулась Эйна, — Заметил.
— Сложно не заметить, когда ты так с каждым растением делаешь. — ответил я.
— Это особый навык, его могут использовать только…
Она замялась, а потом закончила.
— Такие, как я.
— Такие, как ты? С таким сильным Даром? — уточнил я.
От Грэма о таких навыках я даже не слышал.
— Именно. Чтобы использовать такое нужно очень хорошо чувствовать растения — лучше, чем рядовые травники. А это либо дано, либо не дано.
Я кивнул. Однако несмотря на вроде бы непринужденный разговор, внутри у меня все было в напряжении. Во-первых, я следил за тем, чтобы не было повторной вспышки, а во-вторых я подспудно ожидал новых вопросов о том, что она увидела.
Мы сделали круг и остановились у дома.
— Знаешь, — сказала Эйна, прищурившись. — Растения в этом саду все как будто простые… обыкновенные травы. Ничего редкого. Но я чувствую, что они на порядок лучше обычных. Прямо сильно лучше. Каждое.
— Кромка рядом, — ответил я, — Земля хорошая, да и я пытаюсь ухаживать за растениями.
Звучало, конечно, смешно, глядя на обрезанные листья.
Эйна не отреагировала на мою реплику, будто не услышала. Сложила руки за спиной и сказала уже совсем другим голосом — ровным, спокойным, без заискивания, без кокетства, без того «полевого цветочка», которым она прикидывалась последние полчаса.
— Значит Дар у тебя не такой слабый, как думает Марта. И Дар твой не в варке. Ну, оно и понятно, глядя на некоторые растения.
Я молчал.
Что тут отвечать?
Она словно просто проговорила свои мысли, и хотела, чтобы я их слышал.
Эйна выдержала паузу. Потом мягко улыбнулась, но теперь ее улыбка была какой-то совсем другой — не открытой и солнечной, а понимающей. Как у человека, у которого тоже есть что-то, о чем он не любит говорить.
— Ну, — сказала она тихо. — У всех есть то, что они не выносят на свет. Это нормально.
Она помолчала.
— Я надеюсь, у нас с тобой будет повод когда-нибудь поговорить об этом. Отдельно. В другой обстановке.
И взглянула мне прямо в глаза.
— Хорошо… — протянул я, нахмурившись, — Когда люди понимают друг друга. — А Дар…я только учусь им владеть. Слишком уж недавно он пробудился.
Эйна кивнула. Спокойно, без удивления, будто я подтвердил то, что она и так знала.
— Что такой хмурый сразу стал? — улыбнулась она. — Пока еще ничего не случилось.
«Пока».
— Янтарный — хорошее место, — вдруг сказала она, повернувшись к Кромке.
Стражник скучал, и уже сменил позу. Теперь он сидел и смотрел на волка.
— Надолго ты к нам? — спросил я.
— Возможно надолго…возможно нет…как сложатся обстоятельства. Я тут никого не знаю, сложновато будет.
— Уже знаешь, — прищурился я. — Вон Марту знаешь, Эрона…ну и меня с дедом.
Она рассмеялась.
— Это правда, кое-кого я все-таки знаю. Слушай, а сколько тебе лет, Элиас?
Вопрос был…неожиданным.
— Почти восемнадцать, — ответил я.
Грэм четыре дня назад как раз напомнил мне о дне рождения. И ведь действительно…осталось двое суток. Но вопрос в другом — зачем она вообще спрашивает про мой возраст?
И тут же ответ пришёл сам собой — Марта обронила: «Удивительно, что в тебе так поздно вообще проснулся Дар». Эйна не знает сколько мне лет и, наверное, прикидывает: если Дар проснулся, к примеру, пару месяцев назад, а уже дает такие вспышки и такой сад… что же это за Дар такой? И почему «поздно»? Поздние Дары почти всегда либо слабые, либо нестабильные. А слабым тут и не пахнет, значит нестабильный. Значит — то самое, что она и заподозрила.
В этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышел Грэм. За ним Эрон, последней — Марта. Мы с Эйной умолкли.
Старик выглядел…довольно. Эрон был невозмутим, а вот алхимичка… она была раздражена.
— Надеюсь, на этом всё, Марта? — громко сказал Грэм, спускаясь по ступеням. — Твои глупые хотелки закончились?
— Это не «хотелки», — сухо ответила Марта, спустившись, — Это обычная проверка. Кое-кто продаёт алхимию не тем людям. Причём, судя по тому, что я тут увидела… алхимия должна быть неплохой.
Она многозначительно глянула в сторону окна. Почему-то сразу подумалось, что она имеет в виду перегонные аппараты.
— Догадки, Марта, — улыбнулся Грэм. — Догадки.
Алхимичка повернулась к Эйне:
— Ну? Нашла что-нибудь?
— Растения истощены до предела, — сказала девушка. — Если они выживут, это будет чудом. Правда, я вижу земля тут, у Кромки, очень благодатная, а сад близко. Это даст шанс. Но не очень большой. А сами растения…обычные. Ничего подозрительного. Некоторые очень хорошие, слишком хорошие, — она перевела взгляд на живосборники. — Но место действительно удачное, может всё дело в этом.
Марта поджала губы. Видно было, что она ожидала другого.
В принципе Эйна действительно ничего не нашла, но заранее подстелила мне соломку, когда сказала про благодатную почву, повторяя мои слова.
— Считай, тебе повезло, Грэм, — процедила алхимичка, повернувшись, наконец, к старику.
— Лучше занимайся ржавой живой и метками, Марта, — отрезал Грэм. — Пользы будет больше. Помни свою основную задачу — помогать посёлку. А не сводить личные счёты.
— Нелегальная торговля с гнилодарцами — это не личные счеты. — ответила она.
— Марта, не стоит так резко говорить. — осторожно начал Эрон, — Все-таки ни ты, ни я не знаем, была ли какая-то торговля.
Я удивленно уставился на Эрона. Вот уже от кого не ожидал защиты. Взгляд Эйны наоборот был довольным.
— Я знаю. — ответила Марта.
— Все-таки твое знание не является доказательством, — мягко улыбнулся Эрон, — Несмотря на твой высокий статус и то уважение, которым ты пользуешься в поселке. Осмелюсь заметить, что если торговля и имела место быть, то всё, на что способен начинающий травник — это слабенькие отвары. Так стоит ли такое вообще внимания? Вот если бы речь шла об…эликсирах.
Марта прищурилась.
— От перегонных аппаратов до эликсиров один шаг, Эрон.
— Ага, — Эрон совершенно невозмутимо кивнул. — Без учителя, без знания рецептов, без выверенных пропорций…это нужно быть гением. Звучит как сказка.
А потом посмотрел на меня.
— Без обид, Элиас, но ты не похож на гения. Новички, даже используя перегонные аппараты, никогда не смогут выверить точных пропорций. А значит качество их продукции всегда будет низким. Если вообще не выйдет мусор.
— Я и не обижаюсь, — пожал я плечами, — Я с восстанавливающим отваром намучился, а вы говорите эликсиры.
Марта смотрела на него уже другим взглядом — с подозрением и злостью. Она поняла, что он пусть сначала осторожно, но занял позицию, противоположную ее.
— Мы с тобой потом поговорим, — процедила она алхимику.
— Обязательно поговорим, — спокойно отозвался Эрон. — В Гильдии. О всяком разном. О действительно важных вещах, которыми должна заниматься та, кто управляет отделением.
Алхимичка резко развернулась и зашагала к калитке. Стражник встал и видно было облегчение на его лице. Эрон неспешно последовал за Мартой, на ходу кивнув Грэму.
Эйна задержалась. Чуть-чуть, на несколько секунд.
— Удачи, Элиас, Если будут вопросы по травам, заходи в Гильдию. Я там буду ближайшие дни. — сказала она с тёплой улыбкой. И, поправив поясок, добавила: — До свидания, Грэм.
— Угу, — буркнул Грэм.
А потом она вдруг приостановилась и прищурившись спросила:
— А когда именно у тебя день рождения?
Я замер, а потом честно ответил:
— Через два дня будет.
— Ну и отлично, — улыбнулась она снова,
— Тогда…загляну. Может и в саду чуть-чуть помогу.
После этого развернулась и пошла вслед за остальными. Легкая, как тростинка, с распущенными волосами, которые ловили утреннее солнце.
Грэм смотрел ей вслед с открытым ртом.
— Что с ней? — буркнул он, когда калитка за компанией закрылась. — Она же мне грубила.
Я тяжело выдохнул и сел прямо на ступеньку.
— Кое-что случилось, дед.
Грэм сразу посерьезнел.
— Что? Что уже случилось?
Я помолчал, подбирая слова.
— Эйна мельком увидела, как мои глаза были… ярко-зелеными.
— Они вспыхнули? — Грэм уточнил понизив голос. — Сильно?
— Нет. не вспыхнули, — покачал я головой, — Эйна видела уже момент, когда они проходили, уже потускнели. Но были все еще…ярко-зелеными. Не такие как обычно.
— Как ты это допустил? — жестко спросил старик. — Ты же говорил, что всё под контролем.
— Всё и было под контролем, но случилась…неприятность. — вздохнул я, — Возле тайника с лианой пробегала тварь с меткой — с черной живой. И она остановилась возле тайника. Похоже, она каким-то образом почувствовала лиану, ну а та — ее. И это заставило Виа среагировать: она хотела атаковать тварь, но я знал, что если бы это произошло, то она бы не справилась с черной живой. Именно то, что я ее удержал, и заставило мои глаза засветиться. Да, я успел отвернуться и сделал вид, что в глаз что-то попало и пошел промывать их к корыту. Чтобы потянуть время. За это время я успел притушить глаза, но не до конца. Когда я заканчивал, то понял, что эта Эйна стоит буквально рядом со мной и смотрит в отражение. Я даже не услышал, как она подошла.
— Дерьмо! — ругнулся Грэм.
— Подожди дед, я вот что думаю. — поднял руку я, успокаивая Грэма, — Что самое худшее, что может подумать Эйна? У нее ведь у самой сияющие глаза. Будь я на ее месте, я бы подумал две вещи. Первое — что у парня сильный Дар, и он его специально гасит, прячет. Или второе — что Дар у парня нестабильный, расколотый и разрушающийся.
Грэм потер подбородок.
— Возможно ты и прав, — медленно сказал он. — Может она именно так и подумала. Но это не отменяет другой проблемы, Элиас.
— Какой?
— Она работает с Мартой, — ответил Грэм, — и если Марта об этом узнает, то сразу скажет, что ты опасен для окружающих. Скажет, чтобы ты не варил вообще, потому что неизвестно насколько вредны отвары будут с твоим расколотым даром. И либо ты просто прекратишь варить, и она отстанет от тебя, либо если ты продолжишь варить и скажешь, что у тебя всё в порядке с Даром, то она потребует проверки на камне определения. А проверку ты проходить не можешь, лучше меня знаешь почему.
Я задумался. Слова Грэма были справедливы и логичны: узнай Марта о том, что у меня что-то не в порядке с Даром, именно так бы она и поступила.
— Знаешь, дед, — сказал я после после недолгой паузы, — у меня ощущение, что она будет молчать, эта Эйна.
— Почему? — резко спросил Грэм. — С чего бы ей это делать?
— Она сама мне сказала. Не прямо, конечно, но достаточно ясно. Что Марте не стоит знать о… нюансах моего Дара. Она так и сказала: «У всех есть то, что они не выносят на свет. Это нормально».
Грэм открыл рот от удивления.
— Это она тебе сказала?
— Слово в слово.
Грэм помолчал.
— Дед, я думаю она прибыла сюда не по просьбе Марты. Сам подумай — с таким Даром травника как у нее, девушка должна сидеть в центральной Гильдии, а не у нас, в Янтарном. А она тут, у Марты на побегушках. И «помогает» нашей провинциальной алхимичке проверять подростка-травника. Звучит как бред. Так не бывает. К нам она зашла так, просто по пути. Она тут для другого.
Грэм прищурился.
— А знаешь, может ты и прав…
А потом он хлопнул себя по ноге.
— Вот оно что! Вот почему Эрон так резко изменил поведение! Это вообще не связано с тобой или мной — просто когда он понял, что у нас нет ничего запрещенного, и Марта ведет себя как дура, он использовал это и публично ее щелкнул. И не перед тобой или мной, а перед Эйной. И его слова про то, что должна делать Марта… Это я могу ее так тыкать, потому что мы не связаны, но он бы так просто не посмел этого сказать, потому что он у нее в прямом подчинении. Хах…я подумал, что Эрон просто встал на нашу сторону.
— Приди Марта на пару дней раньше, или на пару дней позже — сказал я, — проблемы с глазами вообще бы не было. Сегодня я прошел по самой грани. И если бы не Эйна, ее странная, неясная мне роль, ее собственные цели, которые она от Марты явно скрывает, всё могло бы пойти иначе.
— Что случилось, то случилось. — ответил Грэм. — Мы живы, Марта ушла ни с чем, а ты развиваешься. Уже хорошо.
— Марту что-то в доме заинтересовало? — уточнил я.
— Да, перегонные аппараты. Расспрашивала, кто делал. Ну я сказал, что один гончар.
— Сказал про Берга?
— Нет, какое ей до этого дело? Гончар и гончар. Спрашивала зачем мне эссенция мяты.
— А ты?
Грэм хохотнул.
— Сказал, что чай, говорю, делаю улучшенный, для здоровья, я ж старик больной. Ну показал ей обе эссенции, ну она и говорит: «Ясно теперь куда все листья подевались». Ну в остальном…посмотрела твои каракули на досточках, грузки, весы. Весы ее позабавили, говорит, точность у них никакая, с такими только отвары и варить.
Я вздохнул. Ну, в ее словах была своя правда. Весы давно пора улучшить и сделать точнее. Но как-то до сих пор справлялся. Что ж, вот и случилась проверка Марты. Но честно говоря, с Говорящим, с Целителем, гнилодарцами и метками как-то теперь не до Марты.
Я посмотрел на Кромку, над которой уже вовсю вставало утреннее солнце и понял, что день, несмотря ни на что, прекрасен. Он наступил, и я жив.
Я потянулся связью к Скитальцу и позвал его обратно в сад. Пора восстанавливать всё то, что сам наделал.
Я поднялся и пошёл к первой грядке.
Восстановление сада я начал с серебряной мяты. Положил ладонь на оголенный стебель, открыл канал теперь уже в обратную сторону и начал делиться и восстанавливать.
Жива потекла из моего корня в растение мягкой, тонкой струйкой. Без всплесков. Я научился ее дозировать намного точнее, чем раньше и стебель напитывался медленно, наполняясь изнутри. Желтоватый оттенок отступал, мелкие листья на самой верхушке, — единственные, что я оставил, — начинали оживать.
Я двигался по саду медленно, основательно. Каждое растение подпитывал отдельно. Каждое — со своей дозой. Восстанавливающую траву пришлось подкормить чуть мощнее — она тяжелее переносила истощение. Мята оживала охотнее.
Шлепа ожил: всё это время он вел себя тихо, а теперь ходил за мной по пятам, гагакая что-то очень осуждающее.
Седой поймал какого-то жука и игрался с ним.
Рассветница выползла прямо под прямые лучи солнца и сияла как лампочка. Кристалл внутри нее стал чуть меньше. Не знаю как ее развивать, но нужно спросить у Трана. Возможно, кроме кристалла есть еще способы вырастить из этой небольшой ящерки существо помощнее и пополезнее. Думаю приручители обладают такими знаниями.
Когда я закончил с серебряной мятой, у меня появилась мысль:
я зашел в дом, вытащил из-под лавки кувшинчик с водной фракцией восстанавливающей травы — той, что вчера сцеживал в отдельный сосуд. Раньше у меня просто не хватало времени и сил на нормальный Анализ — всё уходило на варку, дистилляцию, сад, Виа, гнилодарцев, Морну, эссенции, эликсиры, Грэма… — и просто потратить лишний Анализ на то, что у меня под рукой я просто не мог. Сейчас же уже второй день, когда я не тратил Анализ. Подходящий момент.
А ведь это не просто побочный продукт, а отдельное вещество со своими свойствами. Растворимая часть тоже работает, просто иначе.
Я прикоснулся пальцем к гидролату и активировал Анализ.
В голове чуть кольнуло, но слабо. Анализ за последние дни стал легче — то ли я привык, то ли Дар вырос. Может на следующей ступени он вообще не будет ощущаться? Было бы хорошо.
[Объект: Водная фракция (гидролат) восстанавливающей травы.
Основные свойства: Ускоренное восстановление повреждённых тканей растений (высокая эффективность). Стимуляция роста молодых побегов (отсутствует в эссенции). Заживление легких ран на живой ткани (включая мутантов-симбионтов). Слабый общеукрепляющий эффект для растений при наружном применении.
Сочетаемость: пригоден к смешиванию с другими водными фракциями. Возможны синергические эффекты.
Срок хранения: ограниченный (без катализатора — до 20 дней).]
Полезно — вот единственное слово, которое можно было сказать. Причем полезно везде, особенно для растений. Я проводил всего две-три дистилляции за всё время, поэтому гидролата ушло в никуда не так много.
Вот строка про восстановление растений была важной. Тот же душильник — он каждый раз после закалки соком железного дуба восстанавливается больше суток. С моей живой! Гидролат должен ускорить его заживление. А вот если будет закалка более агрессивными методами, его заживление будет идти еще дольше, с этим понятно.
Но заживляющие свойства гидролата — это значит, что можно спокойно поэкспериментировать с мазью, и посмотреть как изменятся или улучшатся ее свойства. Еще один полезный ингредиент. Так, а гидролат мяты, какие у него свойства?
Я взял сосуд с мятой и использовал Анализ.
[Объект: Водная фракция (гидролат) серебряной мяты.
Основные свойства: Ощутимый тонизирующий эффект (можно разбавлять в воде). Освежающее воздействие на кожу, также эффект ускоренной регенерации. Антисептик (слабый). Совместимость с другими гидролатами: высокая. Усиливает свойства катализаторов на основе живы.
Срок хранения: ограниченный (без катализатора — до 20 дней).]
То есть если я добавлю немного гидролата мяты в смолу смолопряда с янтарной росой, то катализатор станет ещё сильнее?
Это надо пробовать, это хорошо… Если водные фракции совместимы между собой, то можно их комбинировать. Гидролат восстанавливающей травы плюс гидролат мяты плюс ещё что-нибудь. Хотя бы посмотреть, что из этого выйдет. Может ничего, а может что-то любопытное. Благо, гидролат — не эссенция, и он получается в гораздо большем количестве.
Я налил в маленькую миску гидролат восстанавливающей травы, взял отдельно один из самых пострадавших стеблей — тот, что я слишком сильно «опустошил» утром, — и аккуратно полил землю вокруг корня. И параллельно протер стебель смоченным в гидролате лоскутом. Ну и дал своей живы, конечно, без этого никуда.
Эффект пошел сразу.
Намного быстрее, чем просто от моей живы. Стебель впитал гидролат моментально и словно потребовал еще. Я тут же натер его еще одной порцией. Она тоже быстро впиталась. И стебель уже наливался силой, выравнивался, а цвет его из тусклого начинал набирать яркость.
Грэм подошёл, посмотрел на мою возню.
— Чем поишь растения?
— Тем, что осталось от перегонки — решил попробовать и…оно работает!
Я продолжал обрабатывать одно растение за другим. Скиталец уже напитывал сад живой. Нужно быстро забрать из тайника сердечник, чтобы он тоже начал давать живу истощенным растениям. Не хочу позволить ни одному растению погибнуть.
Грэм же смотрел в Кромку с какой-то ностальгией что-ли. Что-то вспоминал. А потом вдруг сказал:
— А ведь через два дня у тебя день рождения, Элиас.
Я выпрямился и поморщился.
— Дед, это может раньше меня бы и порадовало, но сейчас вообще не до праздника.
— И тем не менее, — Грэм посмотрел на меня очень серьёзно. — Это важно. Я вообще думал, что не дотяну до твоего восемнадцатилетия, а оно вон как вышло. Я ещё жив. И ты жив. И дом у нас не отобрали. И Дар у тебя пробудился какой-никакой…жизнь идет не так уж и плохо. Болячка отступила. Нет, праздника-то может и нет, но отметить мы должны…
— Это выходом в лес что-ли? — пошутил я.
Грэм неожиданно рассмеялся.
— Так бы сказал охотник. Ладно, ты тут продолжай, а я схожу за водой, развеюсь… Посмотрю что там да как.
Я кивнул.
Грэм взял ведра и пошел от дома в сторону реки. И походка у него была легкая. Он даже покачивал головой словно что-то мысленно напевая.
Я смотрел ему вслед и думал. Да уж, восемнадцать лет… Праздник.
Как там сказала Эйна: «Если будут вопросы по травам — заходи в Гильдию. Я там буду ближайшие дни»? Правда, после этого она спросила про дату дня рождения и пообещала заглянуть. Что ж, это было и приятно и неприятно одновременно. Но...зачем все это? Она что-то хочет обсудить? Надавить? Шантажировать? Попросить что-то взамен за молчание? Или какие у нее цели?
Я не знал. Но учитывая день рождения, для нее это идеальный повод заглянуть «случайно» и может даже не для дела, а просто меня...прощупать. Может с маленьким подарком. С нейтральным разговором. Теперь уже когда нет рядом Марты и Эрона, которые могли бы что-то услышать она может быть...откровеннее.
Да уж, к тому времени контроль глаз должен быть абсолютным, чтобы не случилось как сегодня.
Виа рвалась на охоту и я ее выпустил. Глаза чуть вспыхнули, но сейчас это не страшно.
Ладно, нечего думать — надо сад восстанавливать.
Я наклонился к следующему растению и дал живу. Глядя на свое прикосновение и на передачу живу подумалось — интересно, а что у Эйны за навык такой?
Спасибо тем, кто продолжает читать эту историю. Только благодаря вам и вашей поддержке она и продолжает регулярно выходить (стараюсь, но без выходных увы, не получается пока). Не забывайте добавлять новый том в библииотеку и подписываться на цикл и автора. Ну и лайк ставить, если история все еще нравится.
Глава 2
Восстановление сада оказалось работой не на полчаса, и даже не на час. Прежде чем я закончил, прошло более двух часов. Всё из-за того, что пришлось делать несколько кругов восстановления всем растениям — одного было мало.
Первый круг я прошел бодро — мята, восстанавливающая трава… Жива текла из меня ровной струйкой, но к сожалению уровень контроля живы не рос, потому что такие «дозировки» и точечная работа давно стали привычными и давались без малейших усилий. Растения на каждую такую подпитку благодарно отзывались, расправляя оставшиеся листочки и наливаясь цветом. Ну а гидролат восстанавливающей травы творил чудеса: стебли впитывали его жадно, как пересохшая земля впитывает первый дождь, и вкупе с моей живой это создавало идеальный тандем. Я видел как в местах срезов начинают зарождаться новые почки. Невероятно красивое зрелище!
Недооценил я одного — того, насколько много нужно живы и гидролата всем этим растениям для восстановления. Тут росли не обычная серебряная мята и восстанавливающая трава, а растения, прошедшие уже две эволюции благодаря мне же. А значит и количества живы, солнца, воды и питательных веществ им нужно было почти втрое больше, чем обычным растениям. А тут еще и такие повреждения… Всё шло на рост, на восстановление, и растения буквально требовали еще.
И я, конечно же, давал.
Я обошел сад во второй раз, потом в третий. К концу третьего круга в духовном корне у меня осталось так мало живы, что в ушах стоял звон, а перед глазами иногда проскальзывали серые пятна. Да, два часа безостановочной работы давали о себе знать, но это было необходимо. Пусть у меня есть по две бутылочки эссенции мяты и травы, но мне нужно еще. А для этого надо, чтобы растения вновь быстро восстановились и я смог продолжить перегонку для последующих опытов и варок.
Грэм в это время успел натаскать воды с запасом и заменить старую. И был доволен этим. Потом он начал уборку, выметая и отмывая всё, что нужно. Странно было слышать все эти звуки уборки, ведь обычно по дому хозяйничал я, а Грэм либо готовил, либо точил деревяшку или нож. Вернее, так было раньше. Последнюю неделю он всё больше и больше включался в работу. Все-таки хворь отступила и теперь силы у него были. И он искал куда их применить. Да и думаю, что теперь, когда вопрос с Мартой был хотя бы на время закрыт, он успокоился.
Шлёпа гагакал рядом, и ходил за мной, переваливаясь с лапы на лапу. Седой забрался обратно на крышу и теперь следил за моими манипуляциями сверху с довольным видом — его грело солнышко.
Скиталец медленно перемещался по периметру сада, передавая фоновую живу растениям, и они ее тоже жадно вытягивали. Корнечервь — тот, что покрупнее — ворочался под верхним слоем грядки. Не думаю, что это сильно играло роль в восстановлении сада (земля и так была им обработана), но пусть, хуже не будет.
Сердечник…, а вот сердечник я ещё не достал из тайника. Без Скитальца рядом ему сейчас плохо, а оба они нужны были тут, в саду, чтобы я не выжигал собственные внутренние запасы. Сердечник умел намного лучше распределять живу, которую получал от Скитальца, чем тот: он работал тоньше и незаметнее, но…эффективнее.
Я остановился, выпрямился и потер поясницу. И тут до меня дошло кое-что важное, о чем я совсем не подумал.
Эйна!
Если она зайдет через два дня — а я почти не сомневался, что зайдёт ровно в мой день рождения, потому что повод идеальный, — то увидит мой сад уже совсем не таким, каким он был сегодня утром. К завтрашнему вечеру растения снова распустят крепкие глянцевые листья, а серебряная мята будет такой, что ее не спутает с обычной даже слепой травник. У Эйны со зрением, как я уже выяснил, всё в полном порядке.
Но возвращать сад в утреннее «погорелое» состояние во второй раз тоже глупость. Это и сил отнимет, и уже может действительно серьезно ударить по растениям, а ничего не делать и пустить Эйну в сад означает дать ей разглядеть всё то, что я бы хотел скрыть.
Значит, встречаться с ней нужно не здесь, не во дворе и не у дома. Лучше всего у Кромки. Там деревья, тропинка, спокойная обстановка… Никакой эволюционировавшей мяты и восстанавливающей травы, никакого ловца и Виа в двух шагах — ей будет не за что зацепиться.
Зато там есть куча других растений, о которых можно поговорить. Но, думаю, разговор пойдет не о них, и будет он не совсем приятным.
После я отправился за сердечником. Его я спрятал неподалеку в Кромке и путь туда-обратно за ним занял не больше десяти минут. Вернулся и сразу пересадил его в центре сада, напитал живой (у него уже начиналось истощение) и послал к нему Скитальца. Пусть начинают работать вместе.
[Дар: 93%]
За время пока обходил сад несколько раз, Дар не сдвинулся ни на долю процента. Логично, в общем-то: он просил настоящих испытаний или цельного, концентрированного действия — вроде того, что было у меня с железным дубом или со Слиянием. А восстановление сада — это для него теперь перегонка живы из себя в зеленые стебли. И всё. Да, до поры до времени это работает, но чем проще становится это делать, тем меньший эффект оно оказывает на Дар.
Я подошёл к Грэму, который как раз вытряхивал из ведра остатки воды на тряпки и расстилал их сушиться на солнце.
— Дед, — сказал я, — мне в Кромку надо. За тайником. Всё, что я туда натащил.
Грэм взглянул на солнце, прикинул что-то про себя и кивнул.
— Сходи. Времени с ее ухода прошло достаточно, никто за ними назад не вернется. Только осторожно. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — И накинь броню. На всякий.
Я кивнул. И едва я начал натягивать на себя плотную куртку из кожи ржавозуба, как прямо мне на плечо спикировал с крыши Седой.
— Пи!
— Конечно-конечно, — фыркнул я, — Куда без тебя.
Я взял корзину, большой кинжал на пояс, связку метательных кинжалов и двинулся в Кромку забирать свои сокровища обратно.
Кромка встретила меня привычным уже теперь гулом растений. После Слияния я всё еще слышал их «голоса», хоть уже и более приглушенно, чем в первый день. Пока пользы от такого умения не было, но возможно потом, когда я научусь его контролировать, или применять для дела всё изменится. Седой важно сидел в корзине, обернув хвост вокруг себя, и изредка пищал — то ли требовал, чтобы я шел быстрее, то ли просто комментировал происходящее. Давненько он таким разговорчивым не был. Чувствует, что-ли, что сегодня мы пойдем к его сородичам?
Сначала я зашел к ближнему тайнику — туда, где сидели мутанты. Изумрудный вьюнок и кровавая колючка прижились в земле, выпустили по парочке свежих усиков и явно были не против остаться тут пожить. Я аккуратно подкопал их обоих вместе с землей и пересадил в корзину. Затем наведался к зарослям, где оставил душильника. Тот спал, обмотавшись вокруг трухлявого пня. И все растения вокруг были высосаны досуха.
Ни мгновения не сомневался, что их ждет такая участь — такое уж растение душильник. Я отделил его от пня и опустил в корзину. Седой тут же подался назад и зашипел, недовольно прижав уши.
— Тише, — буркнул я. — Это свой, потерпи.
— Пи…
Дальше — тайники с семенами и кристаллами. Я разрыл два пня, забрал все мешочки, перетряхнул их и аккуратно сложил под куртку. Подумал и решил, что пропуск Хельма из третьего тайника доставать не буду. Дома он мне не нужен, а в Кромке лежит безопасно — под пнем и слоем мха его никто не найдёт. Пусть лежит. Меньше неудобных предметов в доме — меньше неудобных вопросов. Да и ни к чему он мне, этот пропуск. В деревню гнилодарцев, скорее всего, меня пустят и так. Если, конечно, у них там за это время что-то радикально не изменилось.
И, наконец, последний тайник — Виа.
Я чувствовал ее еще за тридцать шагов: нетерпение, легкое раздражение, голод и, — самое неприятное, — засевшее воспоминание о крысе с меткой. Виа помнила и всё еще хотела с ней разобраться. Теперь, когда я был рядом, она не видела причин этого не сделать.
Но я мысленно ей сказал:
МЫ ТУТ НЕ ДЛЯ ОХОТЫ.
Да и та крыса, скорее всего, уже далеко.
Виа стремительно выскочила из тайника и часть своего тела обмотала вокруг моей руки. Вся она уже не помещалась на ней — слишком толстая и длинная. Но это был привычный жест доверия.
Я смотрел на нее и понимал, что она, по сути, не виновата в том, что произошло утром. Ее всплеск эмоций абсолютно нормальное для нее состояние. Подобное раньше я чувствовал через связь десятки раз, просто связь была другая, не такая глубокая. Что можно требовать от существа, у которого девять процентов самосознания?
Ничего. Только выполнения основных команд.
Домой я не торопился. Дар всё так же был 93%. Корень был практически пуст, а значит нужно заняться и поглощением, и хотя бы попытаться одновременно с этим немного заставить расти Дар. И как это делать я знал: нужны большие растения, большие деревья.
Я подошел к толстому дубу — обычному, не железному, просто крупному и старому, с глубокими бороздами в коре, — положил на ствол ладонь. Закрыл глаза.
«Отдай».
Сначала я почувствовал привычное сопротивление, но не злобное или враждебное, как у едкого дуба или у мутантов, а просто плотное и медленное. Дерево не понимало, чего от него хотят, для него это было как разговор на чужом языке. Вернее, требование.
Я надавил. Момент единения с дубом мне многое показал в том, что такое старые деревья. Не скажу, что я полностью их понимал, но мне кажется ключ к тому, чтобы заставить их реагировать я нашел. Знал как этот поток живы заставить свернуть к себе.
Ну и, конечно же, по мощи даже здоровое дерево не шло ни в какое сравнение с тем старым железным дубом, рядом с которым я чувствовал себя песчинкой.
«Отдай. Немного».
Сначала было непонимание, потом очень медленная реакция и лишь затем поток пошел. Тонкая струйка живы потекла в меня снизу вверх, через ладонь. Я держал ее, не отпуская. Дерево было огромным, и отдать мне горстку для него ничего не значило.
[Поглощение живы: +0,1% (36,1%)]
Но как только дерево почувствовало, что я беру слишком много, то сразу последовала ожидаемая реакция — оно начало сопротивляться, и тут пришлось в десятки раз сложнее. По голове словно начали колотить кувалдой. Я выдержал какое-то время, думаю, не больше минуты, и то просто для того, чтобы закалить свою ментальную устойчивость к подобным ударам. Потому что чем дальше я буду развиваться, тем чаще мне придется иметь дело с мощными растениями.
Взяв столько, сколько дали, я отошел от дерева.
[Дар: Симбионт (93,1%).]
Одна десятая. Смешно! Но рост…
Я подождал, пока пройдет головная боль, и продолжил.
Дальше пошло следующее дерево, и еще одно. Я переходил от ствола к стволу, выжимая каждое ровно настолько, чтобы не повредить его росту.
[Дар: Симбионт (93,2%).]
Я медленно выдохнул. Так, такими темпами до прорыва ещё много дней. И если я всерьез хочу выйти на следующую ступень ко дню рождения, то это нужно делать форсированно. Один большой рывок, как с железным дубом, иначе никак.
Только что со мной будет в этом случае? Какие последствия?
Что если после прорыва свечение в глазах останется на несколько дней? И не вспышками, — как случилось когда Эйна увидела мои глаза, — а вообще постоянно? Что я тогда буду делать? Дома сидеть и из окна не высовываться? А если оно останется вообще навсегда?
Вот это был бы худший исход.
И не только в Эйне дело. Скорее всего к нам с Грэмом ещё кто-нибудь заглянет. Тот же Тран, может даже с женой и дочерью, кто их знает. С Грэмом они как будто уже наладили отношения, да и кроме того, он должен занести деньги за продажу маслянки.
Может не форсировать Дар? Подождать два дня и только потом форсировать переход на следующую ступень?
Сейчас постепенно доведу его до предела и всё, приторможу на время. Тем более, что кроме свечения я не знаю какие еще последствия или влияние на тело окажет новая ступень. А они, как я понимаю, у каждого типа Одаренных свои.
Не переставая Поглощать живу, я отпустил Виа на охоту. Пусть, ей явно не терпится и я чувствую, как ей непросто сдерживать себя. Тем более незачем ее сдерживать в таких порывах, ведь она на это…обижается. Немного.
Пока я восстанавливал живу, Виа успела поймать несколько мелких животных и высосать из них жизненные силы.
Я же, накопив необходимое количество живы, подозвал ее обратно.
Скоро лиана, уже больше похожая на крупную здоровую змею с россыпью черных точек (зримое проявление устойчивости к черной живе) подползла ко мне.
Я опустился на корточки, прижал ладонь к её толстому стеблю и начал перекачивать энергию.
Жива пошла из меня в нее ровным, концентрированным потоком. Виа приятно и удовлетворенно задрожала. Я чувствовал, как она впитывает энергию, которая идет именно туда, куда и надо — на эволюцию. Мне нужно использовать каждый день, чтобы повышать эволюцию на три процента, потому что мне, честно говоря, очень интересно, что будет, когда она достигнет ста процентов.
[Эволюция Виа: +1% (21%)]
[+1% (22%)]
[+1% (23%)]
Ровно три процента. К сожалению, больше не позволял организм Виа.
Я остановился.
Теперь Виа хотела есть, очень много есть. Для эволюции ей нужны питательные вещества, которые она может получить только из живых существ.
ОХОТЬСЯ.
В тот же миг она сорвалась в заросли кустарника и двинулась туда, где чувствовала жизнь.
Я вздохнул. Сейчас у меня глаза светились, и нужно было даже теперешний момент использовать для тренировки. Я начал гасить канал прямо на ходу.
[Контроль проявления Глубокой Связи: +1% (24%)]
Работает!
Надо продолжать.
Я продолжал и поглощать живу, и в перерывах между этим гасить связь. И поднял еще два процента контроля.
Увы, с Поглощением и Даром рост был намного меньше — каждый раз лишь на долю процента.
Когда я в очередной раз отнял ладонь от дерева, то тяжело опустился возле него передохнуть. Было непросто. Я специально выбрал старую сосну и с ней пришлось повозиться.
И именно в момент этого короткого отдыха я и ощутил через Виа укол знакомой энергии — черная жива.
Ощущение у Виа было точно такое же, как у той крысы утром, которая пробегала мимо нее. Вот только тогда я сам заставил лиану не ввязываться в сражение, а сейчас я не собирался отпускать эту тварь.
Черные метки — это общая проблема.
ВПЕРЁД! БЕРИ!
Лиана метнулась вперед за тепловым следом существа.
И сам направился в сторону, где исчезла Виа.
Теперь, когда Виа ничего не ограничивало, и она была накачана живой под завязку, у существа с меткой не было ни единого шанса.
Виа сделала своё дело молниеносно: два рывка — и она обхватила и скрутила существо. Сейчас Виа становится слишком мощным и быстрым хищником, чтобы мелкое существо могло от нее убежать.
Однако пришлось ее остановить, чтобы она не начала жрать. А голод у нее сейчас был сумасшедший: эволюция требовала поглощать и переваривать.
СТОЙ!
Я быстро метнулся по направлению к Виа, где она, я чувствовал через связь.
Через три минуты я уже стоял на Виа, которая схватила очередную крысу. От прошлой она отличалась только размерами, а метка располагалась у нее там же — на спине.
ХОРОШО. ТЕПЕРЬ НАЧИНАЙ.
Я присел рядом, положил ладонь на Виа и открыл канал связи на максимум. Представляю, как сейчас засияли мои глаза.
ПРИКОСНИСЬ К МЕТКЕ. ТЯНИ.
Виа подвела один из своих шиповатых усиков прямо к лопатке крысы. Шип едва-едва прокусил шкуру, и в этот момент черная жива внутри метки дернулась и, прилепившись, перетекла в отросток Виа.
В отличие от прошлого раза, когда я лишь учил Виа поглощать черную живу, теперь у нас была Глубокая Связь и общее понимание того, как с ней бороться. Виа знала, что от нее нужно, так как прошлый опыт отпечатался в ней и сам процесс был уже знаком. Ну а я знал, как ей помогать.
ПЕРВЫЙ ЗАХОД.
Тонкий черный ручеек пополз по шипу внутрь Виа. Она вздрогнула.
Этого было мало. Я заставил ее ждать, пока еще больше черной живы перетечет в нее, и лишь тогда сказал:
АТАКУЙ!
В такие моменты она слушалась беспрекословно — понимала, насколько важно то, что мы делаем. Жива Виа и моя Воля как помощник начали атаковать черную живу. Кусочек за кусочком. Мы уничтожали ее, а из метки перебирались всё новые частицы, которые мы тоже уничтожали.
Всё это было знакомо, ничего нового. Метка вела себя так же.
[Устойчивость к черной живе повышена +4%]
Постепенно стало легче. Вскоре поток черной живы уменьшился и я позволил Виа действовать самой.
САМА.
Я почти отпустил контроль — только подстраховывал, не лез внутрь. Виа медленно, спокойно, по-хозяйски втянула остаток черной живы. И в этот момент я почувствовал не процент развития, а простую, тихую гордость за нее — «сама». Еще неделя-полторы — и она сможет справляться самостоятельно, а пока…я должен помогать.
[Устойчивость к черной живе повышена +5%]
Мы делали три захода, прежде чем побороли основную часть метки. В какой-то момент метка просто перестала перетекать в Виа. Она поняла (что-то в нее было видимо заложено), что ее уничтожают. Тогда Виа использовала то, что умела — начала высасывать кровь и жизнь крысы, и вместе с ней черную живу.
Как и в случае с Измененным у дома Морны, вместе с кровью в тело Виа попадали все эти запрограммированные частицы метки. И с ними Виа справлялась уже достаточно уверенно.
Когда она закончила, от крысы осталась высушенная шкурка и скелет. Всё. Остальное она сожрала.
К сожалению, все три процента эволюции закончились где-то на половине процесса, поэтому остальную черную живу Виа поглощала просто так. Устойчивость больше не повышалась. Но я решил, что надо уничтожить метку полностью, незачем отдавать ее Джарлу или алхимикам — у них и так есть один экземпляр для изучения. Наша же с Виа задача — сократить количество меченых тварей.
Побочным эффектом от того, что я перестал контролировать процесс поглощения, стал рост самосознания Виа.
[Самосознание Виа: +2% (8% → 10%).]
[Самосознание Виа: +1% (10% → 11%).]
А кроме этого отпустив контроль я пытался максимально погасить свои глаза. Это снова дало свои плоды в виде роста контроля проявления глубокой связи и в итоге он вырос аж на семь процентов.
[Контроль проявления Глубокой Связи: +7% (30%).]
— Молодец, — тихо сказал я Виа, когда мы закончили.
Оставался вопрос что делать с высосанным трупом крысы? Брать домой не имело смысла — теперь это просто труп и он ничем не отличался от любой другой дохлой крысы. Метки на нем нет.
Именно поэтому я и оставил ее лежать там, где мы ее поймали. Пусть.
Дальше мы двигались уже спокойнее. Виа была сытая и довольная, эволюция ее была приподнята, а самосознание выросло. Идеальное начало дня.
Я же продолжал Поглощать живу из деревьев и повышать контроль связи.
И из-за того, что всё складывалось слишком хорошо, мое внимание притупилось. Непростительная вещь в лесу. Я выбрал дерево покрупнее, с узловатыми выпирающими из земли корнями и уже хотел прикоснуться к нему рукой, как вдруг Седой пискнул и зашипел.
— Пи!
И я тут же понял, что это сигнал опасности.
Я едва успел повернуться вполоборота, как из-под разветвленных корней дерева прямо ко мне метнулось что-то быстрое и гибкое. Длинное, серо-бурое, в кольчатых сегментах.
Корнегрыз!
— Чёрт!
Я успел отпрыгнуть назад, но этого было недостаточно — тварь всё равно дотянулась до меня. Ее гибкое сегментированное тело зацепилось когтистыми челюстями за рукав моей куртки.
Дерьмо! Хорошо, что Грэм напомнил ее надеть на себя.
Руку будто плоскогубцами стиснули. Кожу пробить тварь не могла, но сдавила очень сильно.
Кинжал очутился в руке, но одновременно с этим я дал команду душильнику.
Он в мгновение выскочил из корзины и тут же обвился вокруг сегментированного тела многоножки и сжал его. У него хватка была не такая мощная, как у Виа, но было одно неоспоримое преимущество — количество щупалец. Десятки тонких отростков мгновенно облепили твари челюсти, голову и передние сегменты, парализуя их. Корнегрыз дернулся, пытаясь прокусить ближайший отросток. Что-то хрустнуло — один отросток он откусил. Боль прокатилась по моему телу импульсом, но я привык делить ее с душильником.
Как назло, Виа сейчас была шагах в сорока от меня. Охотилась.
ВИА! ОБРАТНО!
Я ударил кинжалом тварь, но она обвилась вокруг моей руки и не хотела отпускать несмотря на душильника. Одно хорошо — когда она своими челюстями пыталась перекусить щупальца моего симбионта, то сразу стало явно, что закаленные отростки — те, что я вчера обрабатывал соком железного дуба, — челюсти прокусывали с трудом. Закалка работала!
Я отбивался и тянул время. Седой отпрыгнул и шипел в сторонке. И правильно — не его это бой, перекусят и не заметят.
Сердце бешено колотилось.
Я отставил руку в сторону, чтобы тварь не смогла перекинуться на шею и рванул к Виа навстречу.
В этот раз всё произошло по-другому: я ничего ей не приказывал, а в момент опасности и страха почувствовал ее как продолжение собственной руки.
Я ухватился ею и попытался сдернуть корнегрыза с моей руки. Было ощущение, что я работаю третьей, очень сильной и длинной рукой. Виа обвилась своими щупальцами вокруг него и начала отдирать от моей руки. Тварь упиралась, но теперь, когда его сдерживали одновременно и Виа, и душильник, шансов удержаться у него не было.
Через десяток секунд этот живой клубок из растения и многоножки лежал на земле и боролся. Теперь корнегрыз пытался сбежать, понимая, что враг оказался ему не по плечу, а я…я пытался не отпустить эту опасную тварь.
Но Виа была уже намного сильнее. Ее хватка стала настолько мощной, что бронированные сегменты тела корнегрыза в какой-то момент не выдержали.
Я услышал, как у него внутри что-то хрустнуло. Один из сегментов треснул прямо под кольцом Виа и наружу пошла мутная жидкость.
Однако подыхать он не собирался.
Надо было помочь.
Я схватил кинжал и, прицелившись, ударил им по почти полностью обездвиженному корнегрызу. Прямо в его голову. С усилением.
Бам!
Кинжал оставил царапину, но соскользнул по хитину.
Еще раз!
Я добавил еще больше живы в руку, и теперь замахнулся точнее.
Бам!
Пошла трещина.
Еще раз!
Бил теперь уже в трещину, и поэтому кинжал вонзился глубоко и пронзил голову твари насквозь.
Она взвизгнула и через пару секунд подохла.
Я вытер пот со лба и посмотрел на руку. Тварь так крепко ее сжимала, что, думаю, дюжина синяков мне обеспечена.
— А теперь…герои…домой.
Приключений, пожалуй, на сегодня хватит.
Я посмотрел на тушку корнегрыза. А вот ее захватить стоило. Грэм, кажется, говорил, что она стоит серебряный-другой. А это нам не помешает.
Я взял перчатку, схватил тварь и положил в корзину.
— Пи! — запищал Седой, запрыгнув на нее.
— Не нравится сосед? — усмехнулся я. — Терпи. Серебряный того стоит.
Седой в корзину больше не лез.
— Чего так долго? — спросил Грэм, когда я переступил порог двора.
— Кое-кого встретил, — ответил я и поставил корзину к его ногам. Седой, тем временем, с моего плеча соскочил на землю и так и распластался, раскинув крылья-лапы в стороны.
Устал, трудяга.
Грэм же заглянул внутрь корзины, помолчал секунд десять и поднял на меня довольный взгляд.
— Корнегрыз. И не маленький. — констатировал он.
— Угу. — ответил я и скинул с себя тяжелую куртку, которая сегодня спасла мою руку.
— Твои поработали?
— Да, — кивнул я. — Я только добил.
Грэм покачал головой — не осуждая, а скорее с долгим, спокойным признанием.
— Сильнее становишься, Элиас.
— Не я, — Я мотнул головой. — Мои питомцы.
— А вот и нет. Ты. Потому что ты и твои питомцы едины, как у приручителей. Или как у гнилодарцев. Пора принимать их силу как свою, потому что ты тот, кто их ведет — тот, кому они подчиняются.
Я вдохнул. Да, Грэм был, конечно, прав, но кто будет отрицать, что хотелось бы быть как он или Джарл, у которых сила своя собственная, не заемная?
— Только из-за этой твари так долго? — с подозрением уточнил Грэм.
— Не только, — сказал я. — Мы поймали еще одну крысу с меткой.
Грэм мгновенно посерьезнел.
— Где она?
— Уничтожили. Лиана высосала из нее всю черную живу и там не осталось ни следа от метки.
Грэм почесал бороду.
— А крыса, от нее ничего не осталось?
— Только шкура да кости.
— Лучше бы ты ее сюда принес, — сказал он. — Я бы ее сжег и убедился сам, что ни следа метки не осталось. Ну или отдал Джарлу, он просил все к нему нести
— Я думал об этом, но решил, что не стоит. Метки в ней нет, как и жизни, так зачем? А нести Джарлу…лишние вопросы. И в отличие от них, у меня есть надежный метод уничтожения этих меток…ну а еще…это было полезно для лианы. Она становится устойчивее к черной живе.
Грэм хмыкнула и сказал:
— Вот с последнего и надо было начинать, — а потом добавил, — Ладно, отдохни, поешь, и пойдем в Хрустальный Лог, а затем в Проплешину, как и собирались и…по пути покажешь крысу. Я хочу убедиться.
— Как скажешь, — вздохнул я и присел на ступеньку. Небольшой отдых мне точно был нужен.
Пусть в схватке я принял участие только в конце, но рука…рука болела.
Я снял рубашку и взглянул на нее.
Опухла.
Ладно, нужно чем-то обработать — и в путь. Мне нужна кровь саламандр, потому что без нее я не могу сварить улучшенный отвар или эликсир. Да и мутантов в Хрустальном Логе нужно проведать. Даже интересно, те душильники, насколько сильно они выросли? Может они уже настоящие гиганты и выжрали всю местную живность.
Глава 3
Да, с рукой нужно что-то сделать. Я уже чувствовал, что без какой-либо обработки те места, где меня сжимал корнегрыз превратятся в крупные синяки. От такого мощного сдавливания ни куртка, ни закалка не спасли. Возможно закалка должна быть выше рангом, чтобы помогать от сжатий. Не думаю, что у Грэма остались бы даже следы от хватки этого существа. Так что это еще один повод продолжить закалку, тем более, что мое заживление и так идет быстрее, чем у других. Правда, последние дни было не до нее, но сегодня как раз будем набирать сок для торговли с мурлыками, вот и себе наберем.
Я зашел в дом, достал баночку с мазью, которую сам же делал пару недель назад, и, зачерпнув остатки, нанес на руку. Мази осталось откровенно мало — на сегодня хватит и всё. Давно пора сделать новую большую порцию, а это значит нужно и живицы набрать из мертвых деревьев, потому что дерево у меня в саду, на котором жил смолопряд, окончательно перестало давать живицу. Думаю, смолопряд скоро задумается о том, что проживать у нас ему уже не так комфортно и пора искать новое место. Значит, еще одна задача — взять новый кусок мертвого дерева из той зоны. Вне ее дерево довольно быстро теряло свои свойства.
Мазь жгла, впитываясь в кожу, и я чувствовал, как тепло пробирается под мышцы, к самим костям. Боль от припухлости постепенно притуплялась. Мазь начинала работать. А теперь надо заняться душильником. В схватке он потерял три щупальца, и нужно их восстановить. В пути было не до того, и я просто дал ему живы, но теперь хотелось попробовать кое-что новое.
Я вышел во двор, прихватив с собой емкости с гидролатом восстанавливающей травы и мяты, и маленькую бутылочку с янтарной росой. Душильник лежал в корзине рядом с корытом, свернувшись в плотный комок. Из него едва выглядывали обрубки трех щупалец: ровные срезы, оставленные челюстями корнегрыза, уже покрылись тонкой пленкой, но я хотел не такого заживления, а другого. Те щупальца, которые прошли закалку железным дубом не были откушены до конца, их я по пути «приживил» обратно. Вот что значит закалка. При нескольких последовательных и каждый раз более жестких закалках душильник мог превратиться в непробиваемую защиту и, одновременно, атаку.
Я взял миску и налил в нее немного гидролата восстанавливающей травы. Затем добавил гидролата мяты и в конце капнул одну каплю янтарной росы.
Едва янтарная капля попала в гидролат, по ней поверхности смеси прошла легкая, едва заметная зеленовато-золотая рябь источником которой стала капля росы, которая на моих глазах меняла и объединяла гидролаты в что-то другое. Причем она же и была центром изменений. Запах почти сразу изменился. К свежести мяты и запаху восстанавливающей травы добавилось что-то сладкое, медовое.
Я наклонился ближе и применил Анализ.
[Объект: Смешанный гидролат с катализатором (восстанавливающая трава + серебряная мята + янтарная роса).
Основные свойства: Биологический стимулятор роста и заживления (слабый).
Активизирует регенерацию поврежденных тканей растений. Ускоряет образование новых побегов. Усиливает приживаемость пересаженных и поврежденных частей.
Примечание: неоптимальные пропорции, эффект может быть значительно выше.]
Я выдохнул. Ну, примерно этого я и ожидал, просто потому, что эти типы ингредиентов уже были хорошо сочетаемы в отваре восстановления. Они хорошо синергировали, и то же самое вышло и с гидролатами. Правда, свойства тут были несколько иными, но идеально подходящими для лечения симбионта.
С пропорциями сейчас времени возиться нет, поэтому использую то, что получилось, а вот когда вернусь, то можно будет поэкспериментировать, чтобы вывести усиленный состав из смеси гидролатов и всегда под рукой иметь бутылочку с такой смесью для лечения симбионтов.
Пусть стимулятор по меркам системы слабый, но это именно что по ее меркам, в реальности это всё равно сильная штука.
Для начала проверил на серебряной мяте: подошел к кусту, отщипнул ножом с одного стебля кончик и сделал небольшой надрез. Капнул на срез чистый гидролат, а затем подошел к соседнему стеблю и сделал такой же надрез, но смазал его моей смесью. На первом срезе всё было привычно: край начал темнеть, а потом подсыхать, постепенно затягиваясь. Знакомый процесс. А вот во втором случае он пытался…отрасти, вырастить отрезанную часть. Я видел как потянулся тоненький стебель из места среза.
Да, разница очевидна!
— Ладно, душильник, — сел я возле раненого симбионта, — Теперь займемся тобой.
К сожалению, отростки, которые откусил корнегрыз, очень быстро потемнели и отмерли — то ли у него челюсти обладали каким-то «разлагающим» эффектом, то ли дело в чем-то другом. Я попробовал приживить их сразу, но у душильника возникло такое отторжение к этим откушенным частям собственного тела, что я понял — смысла брать усохшие и потемневшие отростки не было. Обратно их уже не приживить.
Я вздохнул.
Душильник, тем временем, развернул свои отростки, вытягивая ко мне обрубки. Я осторожно срезал с них корочку, обнажив раны, и капнул на каждую смесь.
Реакция последовала мгновенно: обрубок дернулся и начал чуть подрагивать. Я прижал ладонь к телу мутанта и направил в него тонкую струю живы. Через связь я почувствовал как пошел рост. Теперь душильник пытался вырастить на месте отрубленных щупалец новые. И я почувствовал кое-что еще: ему не хватало пищи.
Я поднялся и быстро пошел за забор, где выдернул с десяток крупных сорняков и вернулся к душильнику.
ЕШЬ.
Его щупальца тут же потянулись к добыче и начали ее высасывать. Вот теперь ему хватало всего: и стимулятор работал, и живы моей хватало, и строительного материала. Через секунд десять листья сорняков начали желтеть на глазах, а следом усыхали и толстые стебли. Симбионт высасывал из них всё, что мог.
Так же, как Виа нуждалась в живой крови и плоти, чтобы расти, душильнику нужна была растительная масса. Я раньше как-то об этом не задумывался и подбрасывал ему добычу разве что после охоты Виа. Но логика очевидная, и раз так, то на восстановлении эта подпитка должна сработать особенно сильно. Вскоре из мест срезов потянулись тоненькие, но полноценные отростки взамен откушенных. Они были бледные, почти прозрачные и шевелились, ощупывая воздух вокруг себя.
Невероятная скорость! Пришлось тащить еще порцию сорняков и добавлять еще больше стимулятора.
[Уровень взаимодействия с душильником повышен+2%]
Я смотрел на это и понимал: у меня в руках появилось то, чего сильно не хватало. Мутанты — мой главный ресурс. Любая закалка, любой бой, приводила к ранам, и кто знает насколько серьёзными они будут потом, когда враги в лесу станут мощнее и сильнее. Может раны станут такими, что обычные способы восстановления не будут работать эффективно. Теперь же, с подобными смесями восстановление будет идти в разы быстрее, а значит и закалять их можно агрессивнее и в бой кидать смелее понимая, что любое повреждение можно восстановить.
Интересно, а какой эффект будет если в этом составе использовать мою кровь? Но этот момент я оставил на потом, не хотел тратить весь Анализ — в лесу, возможно, он еще мне пригодится. А это подождет.
Я обошёл сад еще раз, теперь уже спокойно, проверяя итог восстановления. Постоял возле грядки с восстанавливающей травой и довольно хмыкнул. К завтрашнему вечеру всё будет в полном порядке, и возможно появятся и раскроются небольшие листочки. Может быть, даже к утру.
Корнечерви тоже работали: старший медленно пропахивал почву под изгородью, и его длинное сегментированное тело то выныривало, то снова скрывалось в земле. Младший крутился неподалеку, и через связь я чувствовал как они оба довольны. Просто рады работе. Этим они и жили — рыть, разрыхлять, перерабатывать. Это была их природа и предназначение.
Я вызывал крупного — того, кого подкормил своей кровью к себе и заметил кое-что странное — то, что уже однажды видел. У крупного корнечервя появился новый отросток. Та подкормка кровью вот так подействовала на него.
Я взглянул на размер отростка и, прикинув, понял, что до отпочкования и появления нового корнечервя остался день-другой.
Третий корнечервь — это хорошо, но я лелеял определенные надежды, что они смогут эволюционировать во что-то более мощное и универсальное. Пока же я вижу то, что использование лишней энергии и ресурсов уходит у них только на отпочкование и размножение.
Что ж, это тоже хорошо. Таких мелких работяг мне нужно много.
— Элиас! — окликнул меня Грэм с крыльца. — Идём? Ты закончил?
Я выпрямился и оглядел сад. Всё работало. Растения восстанавливались, питомцы делали своё дело. Можно было идти.
— Да, с основным закончил, — ответил я. — Остальное потом.
Эксперименты с гидролатом подождут, главное — комбинация для восстановления мутантов у меня уже есть, и этого достаточно. Выкопал сердечник и поместил его в небольшую корзинку, наполненную землей. Уходим мы далеко не на один час, а он чем больше становится, тем большее количество живы требует. Оставлять его не хотелось. Если бы я не брал с собой скитальца, то можно было бы и оставить, а так…оба пойдут вместе со мной.
Быстро натянул обратно куртку и штаны, — сегодняшняя встреча еще раз показала, что защита лишней не бывает, — взял перчатки из кожи саламандры и, забрав своих мутантов в корзину, пошел к выходу. Грэм уже взял три бурдюка с водой (очевидно для Проплешины), и два пустых — набрать воду с Хрустального Лога. Я видел как он закинул и сваренные несколько дней назад отвары и пару плотных тряпок.
В общем, мы были готовы.
Седой, поняв, что мы выходим, спланировал мне на плечо.
Шлепа гагакнул, проводил нас до калитки, и остался во дворе охранять.
— Сначала к тайнику, — сказал Грэм, когда мы вышли за калитку. — Хочу убедиться, что камень определения на месте.
— Хорошо.
Первая остановка была у самой Кромки, минутах в десяти от поселка. Грэм остановился возле большого булыжника с белой жилой. Я не раз проходил мимо него и даже не догадывался, что это место — тайник Грэма.
Грэм огляделся, осмотрел землю вокруг, ткнул носком сапога в мох.
— Не сдвигали, — удовлетворенно сказал он. — Никто и не приближался. Это хорошо…
Он наклонился, уперся обеими ладонями в булыжник и натужился. Камень был тяжеленный. Сухожилия на шее у Грэма натянулись, а на лбу выступил пот.
Я хотел было шагнуть и помочь, но…
— Не лезь, — коротко выдохнул он. — Тут ты не нужен.
Он уперся еще сильнее, его широкая спина напряглась и булыжник медленно, нехотя пополз. Под ним обнажилась небольшая ямка, а в ней — небольшой кожаный мешочек. Грэм поднял его, заглянул внутрь, удовлетворенно хмыкнул и сунул за пазуху.
— Раньше я этот камень одной рукой сдвигал, — проворчал он, утирая пот тыльной стороной ладони. — С усилением, конечно, но одной рукой. А сейчас вот как. Уже силы возвращаются, но не те, что раньше. Старость — она не уходит так просто, даже когда хворь отступает. Даже с усилением мне будет тяжело.
Он вернул камень на место, уложив его с тем же напряжением, не торопясь. Правда, думаю, если бы тут кто-то оказался, кто-то внимательный, он бы понял, что камень сдвигали. Впрочем, Грэму эта нычка нужна была буквально на пару часов. В остальное время он ее, похоже, почти не использовал.
Он еще раз взглянул на камень, на виднеющийся вдали поселок, вздохнул и мы вошли в Кромку.
Первым делом мы пошли к роще едких дубов. Для торговли с мурлыками, да и для моей закалки нужно было набрать достаточное количество сока. Виа я отпустил вперед, пытаясь поддерживать постоянно глубокую связь. То есть и идти, и смотреть через ее взгляд на мир, и при этом пытаться снижать заметность сияния глаз. Мир иногда наслаивался друг на друга: то, как видела тепловыми пятнами реальность Виа, и то, как видел ее я сильно отличалось. Одно накладывалось на другое, как два разных слоя. Мне даже понравился подобный эффект. Правда, такое было возможно только когда Виа была рядом.
— Глаза-то у тебя светятся, — заметил Грэм. — Заметно. И мигают постоянно.
— Сильно?
— Сильно. Намного сильнее чем у Эйны, но слабее чем тогда, когда тебя накрывало полностью.
Я кивнул.
— Работаю над этим.
Мне хотелось снизить эти вспышки и переключения до пусть сильного, но ровного сияния. Как аккуратное сияние Дара травника. Пока не получалось. В любых других местах, где меня не знают, именно ровное сияние глаз травника не вызовет никаких подозрений.
В роще едких дубов мы не задержались: я набрал едкий сок в кувшин, — дал обезумевшему от этого запаха Седому его полизать, — и словил в свою куртку десятки, если не сотни игл от ящерок. Они тут обжились и уходить никуда не собирались.
Железными жилками сегодня заниматься не собирался: на это нужно потратить не меньше часа и обследовать новые деревья. Хорошо хоть я сделал запас таких жилок.
После мы двинулись дальше. Я должен был показать Грэму место, где Виа уничтожила меченую крысу. Найти это место оказалось не так то и просто: примерные ориентиры я знал, но где именно и под каким деревом это произошло — оказалось не так-то и просто найти. Пришлось побродить минут десять, пока я не нашел ту тропинку и то дерево. Высохшая шкурка и обглоданный скелетик так и лежали под корнями.
Грэм присел на корточки. Достал из-за пояса перчатку и осторожно поднял останки. Повертел в пальцах, ища метку. И, конечно же, не нашел.
— Действительно, ничего не осталось, — сказал он наконец, — Ни следа метки.
— Я же говорил.
— Говорил. — Он отложил тушку обратно. — А теперь я сам убедился.
Грэм поднялся, отряхнув колени.
— Ладно, пошли дальше.
Вскоре Грэму предоставилась возможность наблюдать как именно Виа и я расправляемся с крысой — вернее, с меткой на ней.
Виа вновь засекла крысу с меткой: я ощутил через ее восприятия знакомое ощущение черной живы — маленькое черное пятнышко в тепловом пятне.
— Неподалеку меченая крыса. — сказал я Грэму. — Сейчас поймаю.
— Давай. — прищурился Грэм.
ВПЕРЕД. ХВАТАЙ. НЕ ЖРИ.
Виа кинулась в атаку, быстро догнала и схватила существо, а затем потащила его к нам. На удивление, она не пыталась сожрать и потянуть немного жизни из пойманной добычи. Видимо, учится себя контролировать. Это радовало.
Через минуту Виа выскользнула из кустарника и в ее средней части, обмотанная двумя витками, висела крупная серая крыса с тёмным пятном на лопатке.
Грэм подошел, посмотрел.
— Сделаешь то же самое? Уничтожишь метку?
— Конечно. Не тащить же ее в поселок.
Я опустился на одно колено, положил ладонь на Виа, открыл канал шире и начал процесс.
Всё было знакомо: сначала черный ручеек, перетекающий по шипу в Виа, а затем схватка внутри — кто кого пожрет.
Грэм стоял в трех шагах, скрестив руки на груди, и молча наблюдал: как я работаю с обычной черной меткой он уже видел, но то была метка на дереве, а тут на живом существе.
Сначала я немного направлял Виа, но как только почувствовал, что она начинает справляться, отпустил всякий контроль.
САМА.
Да, это заняло около получаса, — что на одну крысу, конечно, довольно долго, — но я позволял Виа вырабатывать навыки борьбы с черной живой. Пусть на сегодня она достигла предела эволюции, всё равно такие сражения ей полезны. И система это подтвердила.
[Самосознание Виа: +1% (12%).]
[+1% (13%).]
От такого длительного внутреннего сражения самосознание повысилось на два процента. И в лапах Виа скоро оказалась высосанная крыса, от которой осталась шкурка да кости.
— Медленно, конечно. Если сравнивать с алхимическим огнем.
— Это да, но моя лиана через неделю-полторы будет уничтожать их сама, без меня, алхимиков и без огня. Ее можно оставить в любой части Кромки и меченные крысы там не пройдут, они их уничтожит Это стоит потраченного сейчас времени. Через каждое сражение с этой дрянью она учится и развивается.
— Да, ты прав. Стоит потраченного времени, — согласился Грэм.
Я видел, что ему хочется взять крысу с собой, но он лишь отбросил ее ногой в сторону.
Мы двинулись дальше и теперь я делал то, что собирался сегодня — использовал Поглощение на пределе. Я выбирал крупные деревья, но не магические, а обычные старые и матёрые, — толстые дубы, развесистые сосны, узловатые вязы, — подходил, клал ладонь на ствол и давил своей волей.
ОТДАЙ.
Я не просил, я брал. Пусть дуб и показал мне другой путь, но тот путь требовал моей крови и совершенно другого единения, на которое сейчас времени не было.
Так что я заставлял эти старые деревья делиться.
Я уже понимал суть этого сражения: дерево живое, оно тебя слышит, и если ты упрямее, сильнее, то оно сдается. Не злится, не нападает, а просто отдает, потому что твоя воля сильнее и настойчивее. Так бывает у любых живых существ, у которых нет своей воли в человеческом смысле. С другой стороны, огромные деревья — это, конечно, воля, просто какая-то другая, не совсем понятная мне.
Но такая борьба, такой способ Поглощения требовал сил и некоторого времени. Зато давал свои плоды.
[Дар: Симбионт (93,8%).]
После первого такого сломленного дерева и пополненного духовного корня мне потребовался отдых минут пять-шесть. Лишь тогда я смог перейти к еще одному дереву.
[Дар: Симбионт (94,3%).]
И затем третьему.
[Дар: Симбионт (94,9%).]
Да, приходилось каждый раз выбирать дерево крупнее и сложнее предыдущего — в этом была главная проблема такого «прямолинейного» метода развития. Он сильно выматывал.
На четвертом дереве, — старом огромном вязе, — мне пришлось остановиться. Я держал на нём ладонь, давил, давил — а оно сопротивлялось. Я давил сильнее. В висках застучало, перед глазами поплыло и где-то на грани сознания я почувствовал теплую влажную каплю на верхней губе.
[Дар: Симбионт (95,5%).]
Я отнял ладонь и меня покачнуло. Перед глазами поплыли черные пятна, я отступил на шаг и едва не упал — Грэм успел подхватить меня под локоть.
— Сядь, дурак. — резко сказал он. — Свои силы нужно рассчитывать.
Он почти насильно опустил меня на корень. Из носа потекла кровь и я прижал к нему ладонь.
— Опять перенапрягся, — проворчал Грэм. — Сколько раз я тебе говорил, что до предела доходить не надо?..
— Силу можно получить только так, — ответил я, оторвав руку от носа. — Через напряжение, через боль и перенапряжение. Ты же сам это знаешь, дед. И так во всем, не только в закалке. Ты сам слышал Рыхлого и Гнуса о том, как развивается Дар — только через боль и преодоление. Просто не будет, за силу нужно платить. И пока что эта цена пустяковая, просто кровь из носа.
Я договорил и умолк.
Грэм посмотрел на меня сверху вниз и в его взгляде проскользнуло что-то новое, похожее на уважение.
— Правильные слова, Элиас, — сказал он. — Не ожидал их от тебя услышать.
— Пора…взрослеть. — ответил я.
А потом мой взгляд упал на капли крови. Несколько алых капель упали с моих рук на сухую листву под корнем. Ещё одна — на крошечную сухую веточку. Ещё одна — размазалась о камень.
Моя кровь.
Я медленно опустился на колени и начал собирать. Лист с пятном — в корзину. Веточку — в корзину. Камень тоже, потом помою.
Грэм наблюдал молча, не торопя, а когда я закончил, он спросил:
— А раньше ты так не делал.
— Потому что раньше я не задумывался о том, что моя кровь…ценна, и что она может меня выдать тоже, если она попадет не туда. — ответил я. — Эйна, Марта, Гнус… Любой из них если получит каплю моей крови, узнает обо мне больше, чем им надо знать. Я еще не знаю всех возможностей крови симбионта, но у меня стойкое подозрение, что она не так уж и проста.
Грэм думал секунд десять, а потом кивнул.
— Да, предосторожность лишней никогда не бывает.
Я поднялся. Голова еще кружилась, но уже терпимо.
Похоже, с крупными деревьями в ближайшие пару часов нужно повременить. Этот вяз был слишком силен.
К Хрустальному Логу мы вышли где-то через час, не меньше.
Давно тут не был. Я уже и забыл какой тут воздух — совсем другой, будто и не лес вовсе.
Мы приостановились наверху и взглянули на норы, где были мурлыки.
Пусто. Тишина. Ни один мурлык почему-то не вылез, даже глаза из темной норы не показывал.
Это было…по меньшей мере странно.
— Пи!
— Да, Седой, мне это тоже не нравится, — сказал я.
— Неспроста это, — тихо согласился Грэм. — Ладно, я слежу. Давай, делай что нужно. Набирай воду, проверяй свои растения и обратно. Наверх.
Грэм достал кувшин с едким соком и поставил неподалеку от нор. Может хоть так эти пушистые летуны появятся? Седой сидел на моем плече и нервничал. Я физически чувствовал его беспокойство.
Я же начал спуск. По стенам Лога светился, чуть сверкая от покрывающей его влаги, кристаллический лишайник. Красиво. И воздух…свежий, влажный. Дышать им было на удивление приятно.
Я положил ладонь на влажный камень возле источника и закрыл глаза. Не знаю почему, но захотелось убрать ту заслонку, которой я отгородился от голосов растений в лесу и в своем саду. Тут это казалось…излишним. Я решил тут не глушить эти голоса, а дать им прозвучать. Я чувствовал, что так правильно. И едва заслонка исчезла, как Лог зазвучал.
Очень тихо. Так тихо, что я задержал дыхание, прислушиваясь к этим звукам. Кристаллический лишайник издавал ровный, мелодичный звук, как от струны, по которой провели смычком и она тянет одну ноту. Это было чем-то новым для меня. Лунный мох звучал чуть выше тоном, серебристый, как флейта. А где-то в глубине, у самого родника почти незаметная звучала ледяная нить. Даже странно, что я ее услышал. Ее голос был совсем тонкий, прозрачный, как стеклянный колокольчик. И всё это звучало не мешая друг другу, не накладывалось, не перебивало, а дополняло.
Я слушал почти минуту и постепенно начал понимать. Растения в Логе не были случайными. Это место, где растения росли сами, никем не посаженные, никем не контролируемые — и именно поэтому каждое выросло на своем, единственно верном для него месте. Они не воевали друг с другом за свет, воду или живу — они дополняли друг друга, и поэтому их голоса были такими…
Я открыл глаза. В груди билось какое-то непривычное спокойствие, какого я давно не чувствовал. Словно передо мной ненадолго приоткрылась еще одна грань мира, которая, казалось бы, уже должна быть знакомой.
А ведь мой сад… мой сад так не звучал.
Я мысленно сравнил, и впервые честно признался себе: мой сад — это не гармония. Это гомон, базар. Растения у меня там скандалят между собой за каждый кусочек земли, за каждую каплю живы. Я их посадил как считал нужным, как удобно мне. А они хотели иначе. Они хотели другого соседства, других мест. Я об этом не задумывался и просто закармливал их живой, водой, подкормками и скитальцем. Конечно, они росли и эволюционировали, ведь я симбионт, и мой Дар позволяет игнорировать такие вещи как совместимость, о которой я как-то и не задумывался толком.
А ведь сад нужно перестроить. Мне нужно прислушаться и понять, кто с кем «дружит», кто кого подавляет, кто рядом с кем зацветает. И тогда, возможно, эволюция пойдет быстрее. Я был уверен, что даже с текущими растениями можно найти баланс и гармонию. Просто для нее возможно придется добавить еще с дюжину других видов растений, которые будут их дополнять.
Собственно, возможно именно поэтому те экземпляры мяты и восстанавливающей травы, которые я посадил тут в прошлый раз, погибли — они были лишние в Хрустальном Логе. А вот лунный мох…
Я подошел к месту, куда его пересадил. Лунный мох тут вписался идеально. Более того, даже одного взгляда на него хватило, чтобы понять — он изменился. Эволюционировал. Стал еще прозрачнее, словно крошечные сверкающие капли. Через его волокна можно было видеть камень, на котором он рос и одновременно сквозь сами волокна пробегали тонкие, едва уловимые мерцания. Серебристые искорки.
Анализ.
[Объект: лунный мох (эволюционная в кристаллическую форму).
Свойства: усиленный концентратор холодной живы. Способен накапливать живу длительное время.]
Я задумался. Кристаллы, вернее кристаллический лишайник, плюс родниковая вода, плюс сам камень на который я высадил мох — всё тут ему идеально подошло и он раскрылся.
Удивительно.
— Элиас? — позвал меня негромко Грэм.
— Да-да, я сейчас, задумался.
Я взял мох и, вымочив тряпку в источнике, положил его туда. В другую тряпку, тоже влажную, положил несколько пучков ледяной нити. Она тоже показала, что ее можно использовать как усилитель отваров и эликсиров.
Ну и, конечно же, наполнил два пустых бурдюка водой из источника. Для варки. Закончив, я поднялся наверх, где меня ждал Грэм, внимательно осматриваясь вокруг.
Но самое удивительное было то, что ни один мурлык не вышел на запах едкого сока.
— Их что-то пугает, — тихо сказал Грэм, — Сильно пугает. Иначе бы вылезли. Хотя бы один, хотя бы напищать на Седого, который зашел на чужую территорию.
Я посмотрел на Седого. Тот сидел у меня на плече, прижав уши и распушив хвост.
— Похоже… — взглянул я на норы, — Сегодня не базарный день. Ладно, пошли проверим моих мутантов.
— Пошли. — кивнул Грэм и спрятал кувшин с соком.
— Может они вообще покинули это место? — уточнил я.
— Нет, — покачал головой, — Мурлыки тут, я разглядел в норах их глаза. Они просто сильно напуганы.
Я кивнул.
Мы двинулись к месту, где я высадил мутантов — душильников, которые должны были стать со временем своего рода охраной этого места.
И на месте первого мутанта… не оказалось никого. Ни мутанта, ни следов, что его кто-то забирал — просто пустая земля, вокруг места где я высадил душильник и мертвые растения в радиусе нескольких метров. Он точно тут поработал.
— Хм, — сказал я.
Прошли дальше. Второе место. Тоже пусто.
— Дед, ты видишь тут человеческие следы? Кто-то тут был? Я не понимаю…я точно тут оставил их, да и мертвые растения тому подтверждения…
— Уползли? — предположил Грэм.
— Похоже на то. — согласился я. — Вот только куда?
Мы продолжили обход и не нашли ни одного душильника в местах посадки.
И вот тут Грэм вдруг положил мне ладонь на плечо, останавливая.
— Стой, — тихо сказал он.
Я замер.
Грэм поднял руку и указал пальцем чуть в сторону, на крупное, старое, стоявшее чуть в стороне от Хрустального лога дерево.
— Присмотрись к дереву, Элиас.
Я прищурился.
— Мертвое?
— А было живое в прошлый раз. — мрачно заметил Грэм. — Но я про другое.
По стволу мертвого дерева, обвиваясь вокруг него спиралью, тянулись длинные, толстые побеги. Темно-зеленые, лоснящиеся, с россыпью мелких присосок. Душильник…только какой-то огромный душильник. Каждое щупальце по толщине как Виа. Но самым поразительным было другое: этот душильник состоял из пяти. Теперь, зная куда смотреть, я видел пять средоточий, которые обычно служат у душильника своеобразным сердцем растения.
Один душильник пожрал другие и стал огромным.
— Значит…он всех поглотил. — тихо сказал я.
— Да. — кивнул Грэм. — Теперь я понимаю, почему мурлыки попрятались. Они уже встречались с этим. Видимо, не раз.
Я задумался. Возможно мурлыки чувствуют от него огромную опасность, и по идее он может такими щупальцами проникать в их норы. Правда был нюанс: душильник ест другие растения, а не животных. С другой стороны, душильники очень агрессивны, и уничтожают всё, до чего дотягиваются, даже если не едят это.
— Похоже, — вздохнул я, — Придется с ним разобраться.
Грэм перевел взгляд на меня.
— Ты что, собираешься его подчинить?
— Конечно, — ответил я. — А что еще мне с ним делать? Я его создал, дед, и либо я его подчиню, либо его придется уничтожить. Такая тварь способна легко убить неподготовленного человека. В конце-концов это я его сюда посадил и не предусмотрел такие последствия.
— А справишься? — прищурился Грэм.
— Вот и увидим. — вздохнул я, снимая корзину и ставя ее на землю.
Дорогие читатели, не забывайте ставить лайки, комментировать и подписываться на цикл и автора.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге