Мастер Трав VI

Глава 1

Мы двинулись вперед и я сразу заметил, что кое-что изменилось. В прошлый раз здесь было больше движения: гнилодарцы сновали между землянками, кто-то возился у каналов, дети бегали. Сейчас же…как будто всё замерло, застыло. Даже тишина какая-то странная, будто всё вокруг в ожидании чего-то. Аж неприятно в животе заурчало.

— Пи… — как-то тихо пискнул Седой и уселся мне на плечо.

— Всё нормально, — успокоил я его и благодаря этому и сам стал спокойнее, — А где все?

Последнее было адресовано уже Рыхлому.

Он не сбавил шага.

— Кто где, — пожал он плечами, — Часть решила переместиться поглубже в деревню, часть ушли. Некоторые не согласны с Шипящим, но хотят найти другое место — они еще вернутся, но ушли.

Я задумался. Шипящий всколыхнул это болото, словно напомнив гнилодарцам, что жить можно не только в этом месте, не только в этих болотах. Вот только…как я понимаю, такие места изначально были выбраны не случайно, а потому, что у многих гнилодарцев Дары комфортно чувствуют себя именно тут. Тот же Гнус — где ему еще взять такие тучи комаров? Для них подобные болота — просто идеальное место для размножения. Так же и у остальных.

— Шипящий не один пришёл, с ним кто-то ещё. — вдруг сказал Рыхлый.

— Кто именно? Еще один Гиблый?

Эти слова мне не понравились совсем. Шипящий сам по себе был достаточной проблемой, а неизвестный гость в компании змеелова не сулил ничего хорошего.

— Не знаю. — Рыхлый качнул головой. — Чужак. Сильный. Это всё, что я могу сказать. Мои черви не любят приближаться к тому месту, где эти двое остановились.

— А то, что его змеи вот так ползают это…нормально?

— Он никому не навредил и не навредит. Гнус следит. — успокоил меня Рыхлый.

Мы шли быстро, почти бежали по узким тропинкам между землянками. Насекомые Гнуса по-прежнему кружили надо мной чёрным облаком, и сейчас их присутствие странным образом успокаивало.

Я чужак, — вдруг мелькнула мысль, — И поэтому внутри такое напряжение. Когда я был тут в первый раз, то не знал, что Шипящий ходит сюда так спокойно. А теперь он тут, прямо сейчас, и его змейки спокойно ползают по деревне. Это неприятно, потому что я не знаю на чьей стороне гнилодарцы. Понятно, что они на своей стороне, вот только хотелось бы, чтоб эта сторона совпадала с моими целями, как у Морны и Рыхлого.

— А точно проблем от Шипящего не будет? — уточнил я.

— Не будет, — кивнул Рыхлый, — Для тебя наша деревня вообще самое безопасное место. Видел, что Гнус сделал со змеей Шипящего?

— Да.

— Если тебя это успокоит, он может убить Шипящего за мгновение, и тот тоже это знает, поэтому глупостей делать не будет.

Рыхлый остановился у своей землянки и откинул полог.

— Заходи.

Я медленно вошел и очутился в полумраке. Внутри было темно и пахло сырой землей, травами и чем-то кисловатым — то ли лекарствами, то ли болезнью.

Быстро нашел Лорика. Мальчик сидел на низкой лежанке, скрестив ноги. Не лежал, как в прошлый раз, а именно сидел. В руках он держал миску, из которой ел что-то похожее на кашу. Это уже явный прогресс.

— Привет, Лорик.

Он посмотрел на меня чуть заторможенным взглядом, а затем как-то вяло кивнул.

— Он немного молчалив, — сказал Рыхлый, входя за мной.

И в тот же миг мальчик отложил в сторону миску и показал Рыхлому пальцем в угол:

— Они меня слышат. Почти. Еще не слушаются, но слышат… И я их слышу…

Я проследил за его пальцем. В углу землянки копошилось с десяток улиток. Они не двигались к мальчику, но… да, они явно реагировали на его присутствие. Рожки поворачивались в его сторону, а раковины слегка покачивались.

— Лорик, — Рыхлый присел рядом с сыном, — что я говорил?

— Не напрягать Дар, — вздохнул мальчик. — Знаю. Но я и не напрягаю! Они сами…

— Сами, — хмыкнул Рыхлый, но в его голосе не было злости.

Я, тем временем, снял с плеча корзину и начал выкладывать бутылочки на небольшой столик, или даже скорее подставку, у стены.

— Вот, — сказал я Рыхлому. — Эти отвары сильнее прежних — я немного улучшил рецепт, добавил кое-что новое. Жар после приёма будет намного меньше.

Рыхлый поднялся и подошёл ко мне. Его взгляд скользнул по бутылочкам.

— Спасибо.

— Наварил много, так что хватит больше, чем на неделю, если по два давать.

— Понял.

Он протянул руку к ближайшей бутылочке, явно собираясь дать сыну прямо сейчас порцию отвара.

— Подожди. — остановил я его.

Я полез в корзину и достал другую бутылочку. Эта была меньше остальных, но я знал, что она ценнее их всех. Мой первый удачный эликсир.

— Это, — я откупорил бутылочку, — мощнее в несколько раз, чем те отвары.

Рыхлый аж открыл рот от неожиданности.

— Это… как? Когда?

— Это не отвар — это уже эликсир. Другой способ обработки ингредиентов. Намного сложнее делать, требует больше сырья и времени. — Я повертел бутылочку в пальцах. — Но это должно по-настоящему приостановить разрушение. Не вылечить, но приостановить.

— Ты уверен?

— Насколько можно быть уверенным в чем-то подобном — да.

Рыхлый перевёл взгляд с бутылочки на сына, потом обратно.

— У тебя… только одна порция?

— Пока да. Ближайшую неделю буду думать, как сделать еще…нужно больше сырья и времени.

Гнилодарец кивнул и взял бутылочку из моих рук.

Мы подошли к Лорику. Мальчик посмотрел на нас с любопытством.

— Лорик, — Рыхлый присел рядом с сыном. — Это лекарство. Выпей.

Мальчик взял бутылочку, откупорил и принюхался. Его нос сморщился.

— Пахнет странно.

— Пей, — мягко, сказал отец. — Это поможет: будешь пить — сможешь снова управлять своими друзьями.

— Подожди… — снова приостановил я Рыхлого.

Мне нужно было знать состояние Лорика до того, как он выпьет эликсир и после, чтобы понимать эффективность.

Я осторожно прикоснулся к нему и активировал Анализ. После сегодняшних экспериментов с вытяжками голова и так гудела, но это было важно.

Знакомая боль прошила виски и голова закружилась. Я старался не подать виду.

[Состояние духовного корня: Критическое.

Множественные трещины с активным расширением. Прогрессирующая деградация духовного корня.

Физическое состояние: Слабое истощение. Начальная стадия мутаций (замедлена).]

С предыдущего Анализ изменилось только физическое истощение, тогда оно было сильное, сейчас слабое и мутации, которые сейчас были замедлены. Да, это, конечно, прогресс, но этого мало. Нужен больший эффект.

— Теперь пей, — кивнул я мальчишке.

Тот посмотрел на отца и опрокинул содержимое в рот. Проглотил одним глотком, скривился и вернул пустую бутылочку.

— Горько и очень пахнет, а еще странно.

— Знаю.

Минуты тянулись медленно. Я следил за лицом мальчика, пытаясь уловить любые изменения. Рыхлый стоял рядом, напряженный как струна.

Прошло минут пятнадцать в полной тишине ожидания.

— Подействовать может не сразу, — сказал я не выдержав. — Иногда нужно время, чтобы…

Я замолчал на полуслове.

Лорик изменился. Не внешне, — его лицо осталось прежним, бледным и худым, — но что-то в его глазах… Они расширились, зрачки на мгновение стали почти чёрными, а потом вернулись в норму.

— Я… — мальчик запнулся. Его голос стал тише, почти шепотом. — Я чувствую их.

— Что? — Рыхлый наклонился ближе. — Что ты чувствуешь?

— Их. Всех.

Я понял, о чём он говорит, раньше, чем увидел.

Улитки.

Со всех сторон землянки — из углов, из-под тюфяков, из щелей в стенах — выползали улитки. Десятки улиток. Они двигались целенаправленно, не хаотично, как раньше. Ползли к Лорику, оставляя за собой блестящие дорожки слизи.

— Лорик! — Рыхлый схватил сына за плечи. — Перестань! Тебе нельзя напрягать Дар!

Мальчик моргнул, словно выходя из транса. Улитки замерли на полпути, некоторые начали разворачиваться обратно.

— Но папа, я просто…

Лорик неохотно кивнул. Его плечи поникли, но в глазах все еще горела та искра, которую я заметил раньше. Только теперь она была ярче. Он на мгновение почувствовал себя здоровым.

Рыхлый замер, и я понимал его реакцию. Он попросту боялся, что своими действиями Лорик просто угробит весь эффект от эликсира. Однако в его глазах, — когда мы пересеклись взглядами, — я увидел благодарность и теперь уже настоящую надежду.

-Спасибо Элиас, — выдохнул он, еще раз взглянул на мальчика, который посадил улитку на палец и довольно улыбался, — Ты не представляешь, что сделал.

Я хотел сказать ему, что это только небольшое замедление болячки, но не стал. Просто присел перед Лориком и как бы невзначай коснулся его.

Я не стал доверять внешним проявлениям, и провел еще один Анализ. Я хотел знать, как именно эликсир повлиял на мальчишку. За сегодня это был последний анализ, шестой.

[Состояние духовного корня: Умеренно-Критическое.

Множественные трещины с активным расширением. Прогрессирующая деградация духовного корня (временно замедлена)]

Вот оно! Состояние из критического стало умеренно-критическим, а деградация корня была временно замедлена. Эффект эликсира очевиден. Он работал, и работал как надо.

— Да… — тихо сказал я и поднявшись отошел от Лорика.

Рыхлый кивнул мне в сторону выхода.

— Пойдём, Элиас. Поговорим снаружи.

Мы вышли из землянки.

Воздух снаружи был влажным и прохладным и особенно это ощущалось после духоты внутри. Рыхлый отошел на несколько шагов, посмотрел на болота впереди и затем повернулся ко мне.

— Сколько? Сколько я тебе буду должен?

Я покачал головой.

— Мы ведь договорились, Рыхлый, не о деньгах, а об услугах. Мне еще понадобится твоя помощь. Тем более одного раза принять эликсир Лорику мало — это нужно делать постоянно, чтобы весь эффект не сошел на нет.

— Я это понимаю. Как понимаю, что состояние духовного корня сразу отражается на Даре, а раз он резко смог, пусть и ненадолго использовать Дар…

— То ему стало лучше, — закончил я за него. — Да, это так.

Мы помолчали с минуты, в время которой Рыхлый видимо обдумывал уже не призрачную, как было раньше, а вполне реальную надежду на излечение сына. Теперь он мне верил окончательно. Я это чувствовал.

— По поводу помощи, — прервал я молчание, — Знаешь…ты показал мне черных пиявок и у меня возникла одна мысль.

— Какая? — спросил Рыхлый повернувшись ко мне лицом.

— Те чёрные плакальщицы, возможно ли их… погрузить внутрь?

— Внутрь? — гнилодарец нахмурился. — Внутрь чего?

— Внутрь тела. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Снаружи чёрные прожилки хвори можно убрать через живососов Лиры, мы это уже делаем. Но хворь есть и внутри, куда живососы добраться не могут. А пиявки…

— Понял. — Рыхлый потер подбородок. — Наверное это возможно…но только если использовать совсем крошечных…

— У тебя такие есть, я видел.

— Мысль интересная.

Рыхлый задумался, глядя куда-то в сторону.

— Это будет непросто, но я думаю через них смогу ощутить черную хворь и найти нужные места. Но я такого никогда не делал.

— Сможем попробовать сегодня? — спросил я.

— Грэм согласится?

— Куда он денется, — хмыкнул я.

Но торопил я Рыхлого не просто так. Мне нужно было понять, разумна моя затея или это очередной тупик. Стоит ли вообще надеяться на пиявок, или придется искать другой путь? Прожилки снаружи Лира уберет, без сомнений, но меня волновали эти внутренние, которых не видно, но которые есть.

— И еще кое-что, — решил я напомнить Рыхлому. — Лучшее, что ты сейчас можешь сделать для Лорика — это раздобыть ингредиенты для того эликсира, о котором я говорил раньше. Для восстановления духовного корня. В его эффективности я уверен больше, чем в чем-либо другом. Мой эликсир, скорее всего, сможет просто остановить разрушение, но не сможет восстановить корень.

— Помню. — Рыхлый кивнул. — Я уже попросил кое-кого из наших поискать часть из тех ингредиентов.

— Это хорошо, — кивнул я.

На мое плечо вдруг что-то село. Я скосил глаза и увидел небольшого клопа. Знакомого клопа.

— Лира, — сказал Рыхлый.

— Похоже на то, — согласился я.

— Тогда пошли. Значит, Морна уже ждет.

Мы двинулись по тропинке между землянками. Седой то спускался в корзину, то поднимался обратно мне на плечо. По пути мы прошли мимо шатра Шурши Восьмиглазой.

Сама Шурша сидела снаружи на низком табурете. Рядом с ней по земле и по стенкам шатра ползали сотни пауков разных размеров, от крошечных до крупных. Она что-то бормотала себе под нос и плела очередную нить.

Когда мы приблизились она подняла голову. Ее основные глаза, обычные, человеческие скользнули по мне с узнаванием — она меня не забыла.

— Травник… Что, принес еще зелий?

Я кивнул.

— Хорошо-хорошо. — Ее руки ни на секунду не прекратили плести. — Зелья — это хорошо. У нас дети болеют. Не то чтобы сильно, как всегда, но… воздух стал хуже. Гниль подступает, им станет хуже. Странные дела творятся… Нехорошо всё это… Нехорошо… Мои дети в беспокойстве.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но Рыхлый тронул меня за локоть, и мы пошли дальше.

— О чем она? — спросил я, когда шатёр остался позади. — Какая гниль?

— Шурша не всегда говорит понятно, — уклончиво ответил Рыхлый. — У нее… особое восприятие мира. Через пауков. А они чувствуют то, чего мы не замечаем.

Дошли до землянки Морны мы быстро. Она выглядела так же как и в прошлый раз: крупнее и чище остальных, с пологом у входа.

Рыхлый остановился.

— Я буду у себя, — сказал он. — Но если что — мои черви рядом.

Он указал на землю под нашими ногами. Она едва заметно шевелилась.

— Понял.

— И Гнус тоже тебя прикрывает.

Я поднял голову.

Тучи насекомых кружились над нами — комары, мошки, какие-то мелкие мухи… Они не приближались, держались на расстоянии, но их было так много, что на мгновение показалось, будто само небо шевелится.

— Спасибо, — сказал я Рыхлому.

Он кивнул и ушел, растворившись между землянками.

Я постоял еще секунду, собираясь с духом, потом откинул полог и вошел внутрь.

Обстановка была такой же, как и в прошлый раз: несколько тюфяков и шкур на полу, большой стол в центре землянки, заставленный склянками и мисками. Чуть в стороне догорал костер в выложенном камнями очаге. Под него в потолке сделали дырку, чтобы дым выходил. В прошлый раз этого не было. Видно, что теперь они обосновались тут надолго.

Лира сидела у костра, вытянув руки к слабому огню. Рядом с ней жужжали три крупных жука, и когда я вошел она подняла голову, но ничего не сказала. Только кивнула.

Малик забился в угол у стены, обняв колени и уставившись в пустоту. Его глаза были открыты, но смотрели куда-то сквозь меня, сквозь стены землянки, куда-то очень далеко. Майя была единственной, кто выглядел счастливым. Она сидела в противоположном углу и что-то тихонько напевала. Пчелы кружились вокруг нее, садились на волосы, на плечи, на вытянутые ладони. Казалось, девочка совершенно не замечает мрачной атмосферы вокруг.

Морна…она выглядела плохо. Осунувшееся лицо, запавшие щеки, темные круги под глазами… Ее желтые глаза, обычно яркие и настороженные, казались потухшими, словно угли, которые забыли раздуть. Когти на руках отросли длиннее обычного, и это мне не понравилось.

Она подняла на меня взгляд.

— Что, плохо выгляжу?

Я покачал головой.

— Не плохо, просто… уставшей.

Ее взгляд скользнул по моей корзине.

— Принес?

— Принес, — кивнул я.

Я подошел к столу и начал выкладывать бутылочки. Одну за другой, ровными рядами. Это успокаивало, смотреть на плоды своей работы.

— Это хорошо, — вздохнула она, — Отваров сейчас не хватает.

Морна вздохнула. Глубоко и тяжело.

— Садись, — она указала на место у костра. — Нам нужно поговорить.

— Про Шипящего? — уточнил я.

— Про всё. — ответила она.

Спасибо всем, кто все еще читает эту историю. Мне очень приятно и мотивирует меня держать темп выкладки. Не забывайте добавлять новый том в библиотеки, чтобы не пропускать обновлений. Ну и оставляйте свои комментарии и ставьте лайки, это тоже суперважно для меня ))

Глава 2

Я сел у костра, как она и предложила. Жар от углей приятно согревал, хотя внутри землянки и так было душно и влажно. Седой спрыгнул с моего плеча и устроился рядом, настороженно поглядывая на Лиру и ее жуков. Ему было тут некомфортно — не только в землянке, а вообще во всей деревне. И я его в чем-то понимал. Приятным это место было не назвать.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросил я. — О ситуации с гнилодарцами? Или о чем-то другом?

Морна помолчала, глядя в огонь. Отблески пламени плясали в её жёлтых глазах, создавая ощущение, что там внутри заперт огонь.

— Ситуация стала сложнее, — наконец сказала она. — Намного сложнее, чем была вначале.

— В каком смысле?

— Шипящий и Гиблые сделали ход. — Она потерла виски от усталости, и я не мог отвести взгляда от ее удлиннившихся когтей. — Сильный ход. И теперь мы можем только ждать, какое решение примут остальные.

— Остальные?

Она замолчала. Огонь потрескивал, Майя продолжала тихонько напевать в своём углу, а Малик так и сидел неподвижно, уставившись в пустоту. Лира повернула голову в нашу сторону, но ничего не сказала — только ее жуки зажужжали чуть громче.

— Да, — продолжила Морна после паузы, — Остальные гнилодарцы, вернее часть их в раздумьях. И всё потому, что Шипящий привел с собой кое-кого. Он называет его Целителем.

Я замер.

— Целитель? Я думал они настолько редки, что их услуги стоят огромных денег, — так мне Грэм говорил, — и вдруг целитель…тут? В деревне?

— Так и есть, — поморщилась Морна, — Только он точно не простой целитель, если вообще он. Он какой-то… темный, и я чувствую, что в нем что-то не так — он сказал, что может лечить треснувшие Дары.

Я задумался, звучало это не очень хорошо. Даже не так — звучало это попросту подозрительно, ведь всё это время никаких целителей, способных лечить треснувшие Дары, как будто не было, а тут вдруг появился, да еще и в очень удобный момент — когда Шипящий, видимо, понял, что гнилодарцы не спешат сниматься с насиженного места.

— Значит, он лечит треснувшие Дары? — уточнил я, — А есть какие-то подтверждения этому? Или это просто слова?

— Не просто слова. Он уже вылечил двоих — парня и девушку. Им стало лучше, и они снова смогли управлять своими питомцами.

Она умолкла, давая мне время осмыслить.

Я понимал, что если это правда, то это меняло всё. Странно, что Рыхлый не сказал об этом. Да и когда он сказал про сильного чужака, это прозвучало так, будто он в первый раз его, чувствует, через червей. Ладно, потом его об этом спрошу. Сам расскажет.

— Как ты понимаешь, — ее голос стал глуше, — такая демонстрация действует очень сильно. Особенно на тех, кто сомневается. И подталкивает их к решению…которое нужно Шипящему.

Морна, конечно же, была права: для людей с треснувшими Дарами, для тех, кто годами жил с болью и страхом превратиться в чудовище, подобный лекарь — идеальная приманка. И даже не просто приманка, а целый спасательный круг, за который хватаешься, не думая о последствиях.

— У меня есть сомнения, — сказала Морна. — Я думаю, это уловка.

— Почему?

— Слишком просто. — Она сцепила руки, и когти царапнули друг о друга с неприятным звуком. — Я думаю, это временный эффект, связанный с Даром этого… «целителя». Возможно, он на время латает чужой Дар своей энергией — как заплатка на дырявом котелке.

— Он Гиблый?

— Не знаю, — покачала головой Морна, — Он носит черные перчатки до локтей. Они такие тонкие, словно вторая кожа, и он никогда не снимает их. Невозможно узнать, есть у него метка или нет.

— Как он выглядит? — уточнил я, понимая, что хочу знать, как выглядит этот мужчина — мало ли, вдруг наши пути пересекутся?

— Худой мужчина. Про перчатки ты уже слышал. Кожа бледная, почти белая, и возле глаз черные прожилки…как от хвори твоего деда. Но не похоже, что ему это мешает.

— Но доказательств того, что эффект временный нет? — уточнил я.

— Нет. — Морна криво усмехнулась. — Тем более, что те, кто принял лечение, быстро ушли из деревни вместе с Шипящим. Это было в прошлый раз.

Удобно. Очень удобно. Показать результат — и сразу увести «исцеленных» туда, где никто не увидит, когда эффект начнет сходить на нет.

— Если бы подобное лечение было возможно, — продолжила Морна, — я бы хоть раз среди друидов увидела или услышала о таком методе. Да и я знала не только их — я видела многих, и настоящего целителя тоже, и у него совсем другая жива…белая, обнадеживающая…приятная…

Морна прикрыла глаза, словно вспоминая что-то приятное.

— А тут…совсем другое чувство. Противное.

— Подожди, но ты же сама говорила, что друиды и не были заинтересованы в лечении, — напомнил я. — Детям Коры нужны были другие вещи. Им было удобно, чтобы вы оставались такими…какими были.

Она кивнула.

— Да, я так говорила, и это так — они не были заинтересованы. Но я много видела того, что не предназначалось для моих глаз. — Ее взгляд стал отстраненным, словно она смотрела куда-то в прошлое. — И я не видела решения. Настоящего решения. Только мощная алхимия, которой друиды не владеют, могла дать излечение или остановить болезнь. Алхимия, а не целитель. А такой алхимии нет ни у друидов, ни у Гиблых.

— А ты уверена, что нет? — спросил я.

Морна удивленно подняла брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Я на своем примере вижу, — медленно произнес я, подбирая слова, — что травники могут варить кое-что пристойное даже без наставников и гильдии. Неужели за столько лет Дети Коры так ничему и не научились? Неужели нет способов добыть знания? Они ведь не одно поколение живут там, в глубине, если я верно тебя понял.

Морна задумалась. Ее желтые глаза сузились и заработала мысль.

А я, тем временем, запоздало понял, что, возможно, не совсем прав. У меня есть система, которая дает точные описания растений и их свойств, а самое главное — во время каждой варки система дает советы и оценивает качество. Так что я точно знаю, что сварил неправильно. Другие же должны двигаться на ощупь. Годами. Десятилетиями. Теряя ингредиенты, время, и иногда здоровье. И проверить результаты своей варки они могут только на ком-то. Нет, возможно у них есть способы определять качество отвара, как делают это в гильдии алхимиков, но всё равно всё это сильно усложняет процесс.

Тем не менее…

Я пришел к выводу, что друиды наверняка обладают какими-то знаниями, иначе они не существовали бы так долго. Фанатики фанатиками, но чтобы выживать в глубинах Зеленого Моря, нужно что-то большее, чем просто слепая вера. А раз они обладают знаниями, то могли поделиться ими и с Гиблыми, и с Измененными за достойную плату. Впрочем, это меня уже увело не туда. Сейчас речь о странном целителе.

— Возможно ты прав, — наконец сказала Морна. — И у них есть что-то. Но даже если и так — они никогда не делились этим с такими, как я. Да и не о том речь.

— А останутся ли вообще в деревне те, кому будут нужны мои отвары? — Я кивнул на стол, заставленный бутылочками.

— Об этом не волнуйся. — Морна чуть расслабилась. — Останется достаточно. Ты видел лишь малую часть деревни, она гораздо многочисленней, чем ты думаешь. Всегда найдется кому продать. Но, конечно, теперь часть уйдет. После таких демонстраций — точно. Эх.

Морна тяжело вздохнула и пошевелила когтем уголь.

— Не помешал бы сейчас такой человек, как Могильщик.

— Он мог бы на что-то повлиять?

— Повлиять? Не знаю… Но он умел находить решения.

— А ты что будешь делать? Тут для тебя безопасно?

Морна покачала головой.

— Безопасно-то безопасно, но…я всё равно буду искать новое место для всех нас.

Морна повернулась и указала на Малика, всё еще сидящего в углу неподвижной куклой.

— Ему с его Даром камней непросто в этой болотной среде — ему нужна твёрдая земля. Камни. А тут… — Она покачала головой. — Тут ему плохо, видишь?

Я посмотрел на мальчика. Его глаза по-прежнему смотрели в никуда, но теперь я заметил, как мелко дрожат его пальцы. Словно он тянется к чему-то, чего здесь нет. На его коленях лежала дюжина камней — видимо, теперь прислушивался он к ним.

— А Майя любит пчел, — продолжила Морна. — Но тут они не выживают — эти места для них не подходят и ей от этого…не очень хорошо.

Майя взглянула на Морну, на меня, но ничего не сказала. Просто продолжила что-то напевать, и пчелы кружились вокруг неё облаком. Но выглядели они какими-то…вялыми.

— А Лира? — спросил я.

— А мне нормально. — ответила девочка и на время остановила свои игры с насекомыми, — Меня Гнус теперь учит, мне тут нравится. Я могу контролировать еще больше насекомых, и они ещё послушнее. Гнус хороший.

На этих словах лицо Морны чуть помрачнело. Почти незаметно, но я успел увидеть. Не нравился ей Гнус. Хотя после того, как он помог Грэму, мое отношение к нему сразу поползло вверх.

— Да, — медленно произнесла она. — Лира единственная, кому тут хорошо. Даже мне самой тут не очень.

Она поднялась со своего места и подошла к столу. Порылась среди склянок и мисок, а потом положила передо мной стеклянную бутылочку. Небольшую, с остатками какой-то мутноватой жидкости на дне.

— Что это?

— Остатки эликсира. — Морна села обратно. — Того, что я пью, чтобы… мое превращение не заходило дальше.

Я взял бутылочку, и поднес ее к свету костра. Скорее всего, это тот эликсир, который я анализировал еще тогда, в ее доме, и рассказал его состав.

— Скоро мне нужен будет новый эликсир, — сказала Морна. Ее голос стал глуше. — Вот только раздобыть его сейчас невозможно — все алхимики заняты и завалены работой, поэтому стараются не принимать заказы со стороны. Их завалила работой гильдия и эти заказы первоочередные.

— Даже свободные травники?

— Они тоже в такие моменты работают на гильдию — никто не хочет ссориться с ней, поэтому…

Морна вздохнула.

— Ты хочешь, чтобы я сварил его? — покачал я бутылочкой перед своими глазами.

— Да, хочу. Даже если он будет худшего качества, чем обычно. — Морна смотрела на меня, и в ее желтых глазах была небольшая надежда, — Но рабочий — уже это мне поможет.

Я задумался. Рецепт я знал, технически мог попробовать, но…

— А ингредиенты?

Морна хмыкнула на этот раз коротко, невесело.

— Именно поэтому я так и выгляжу.

Только теперь я по-настоящему разглядел ее. Она была не просто уставшая, а скорее изможденная: грязь под ногтями, царапины на руках, засохшая кровь на рукаве…да и одежда вся грязная. Все-таки полумрак скрыл эти детали.

— Последние дни я делала вылазки, — пояснила она. — Чтобы добыть нужные ингредиенты. И… спасибо, что тогда ты сказал состав этого зелья — без него я бы просто не знала, что искать.

Я кивнул, принимая благодарность.

— Но я никогда подобного не варил, — честно сказал я. — И без запаса на неудачные варки будет сложно. Это не отвар сделать.

— Это я учла. — Морна чуть расслабилась. — Всего взяла с запасом. С приличным.

— А как успехи с поиском состава для зелья восстановления корня?

Ее лицо помрачнело.

— Для моего эликсира добыть растения в несколько раз проще, чем те. — Она покачала головой. — Но как только мне полегчает, я займусь поисками — сейчас было просто не до него. Видишь, мне тяжело справиться с…самой собой.

Я смотрел на нее и увидел то, чего не замечал раньше. Руки Морны слегка подрагивали, но дело было совсем не в усталости — это выглядело так, будто она едва сдерживается чтобы не запустить эти когти куда-нибудь, или в кого-нибудь. Глаза ее стали еще желтее и ярче, совсем как у дикого зверя, а ноздри постоянно раздувались, словно пытаясь втянуть как можно больше воздуха. Да, видимо скоро у нее будут те самые приступы, о которых она рассказывала еще у себя в доме. Удивительно, но прямо сейчас я не ощущал к ней никакого влечения. Либо...она не пыталась на меня влиять, либо же я был настолько погружен во все дела и заботы, что каких-то моральных сил на все остальное не было. Возможно просто накопилась какая-то внутренняя усталость.

— Сколько у меня времени? — прямо спросил я.

Хотя вернее конечно было спросить сколько у нее времени.

Морна задумалась, встала и прошлась по землянке, а потом села у стола и ее когти скребнули по нему, оставляя тонкие царапины.

— Где-то четыре дня, — наконец сказала она. — Может, пять. Но лучше рассчитывать на четыре.

— А ингредиенты уже все есть?

Она молча кивнула на большую плетеную корзину, стоящую у стены.

— Я всё приготовила.

Теперь я понимал, почему Рыхлый говорил, что Морна спрашивала обо мне — ей нужно было сварить эликсир. Срочно. И я был единственным, кто мог это сделать.

Она что, настолько верила в мои способности? Или у нее просто не было выбора, и вера тут ни при чем? Впрочем, мне и самому будет полезно сварить что-то новое, поработать с другими ингредиентами и попытать сил в варке чего-то более сложного.

— К нам идут гости. — неожиданно тихо сказала Лира.

Девочка повернулась к выходу, и ее жуки мгновенно изменили траекторию полёта — теперь они кружились между ней и пологом, создавая живой заслон.

— Точнее, — добавила она, — Гость. Я его не люблю.

Морна тут же напряглась всем телом. Я видел, что мышцы ее окаменели, когти выдвинулись еще сильнее, а из горла вырвалось тихое рычание. Она была готова ринуться в бой в любую секунду. Помнится, в похожем состоянии она меня хорошенько так придушила. Я вздрогнул, вспоминая тот момент. Неприятно, конечно. Я чуть отодвинулся от входа, а Седой спрыгнул на пол и тихо пополз ко мне под защиту.

Я правда, понимал, что тут, в деревне, никто не навредит ни Морне, ни мне. Почему-то верилось в силу Гнуса, который держит всё под контролем. Виа и Душильник в корзине лежали всё так же неподвижно. Но если что, я приготовил их к бою.

— Ну и кто это? — спросила Морна дочь.

— Сейчас увидишь, — хмыкнула та, — Кое-кто Дряхлый.

И после этих слов Морна сразу расслабилась.

Прошло буквально десять секунд — и полог землянки кто-то отодвинул в сторону.

В проеме стоял… старик. Вот только его кожа была серо-коричневой и покрытой сетью глубоких трещин.Из некоторых трещин сочилась зеленовато-жёлтая жидкость, и от неё исходил запах прелых листьев, влажной земли и чего-то еще, что я не мог определить так сразу. Левая рука старика висела буквально высохшая до кости и выглядела… мертвой.

— Хельм? — В голосе Морны было удивление. — Почему ты вдруг пришел?

— Да так, — ухмыльнулся старик, обнажив черные зубы. — Захотел увидеть кое-кого, кого разрешил впускать, по твоей просьбе.

Значит, это он — тот, кто дал разрешение на мои визиты в деревню. Один из Старейшин, о которых упоминал Рыхлый.

Старик шагнул внутрь и жуки Лиры моментально расступились перед ним, создавая проход.

— Тепло тут у вас, — сказал Старейшина и уселся возле костра, практически возле меня.

Запах сгнившей листвы идущий от старика ударил в нос. И что же это за Дар такой у него, с таким внешним видом?

— Я — Хельм, один из Старейшин.

— Вообще-то тебя зовут Трухляк. — невозмутимо поправила его Лира.

Такому имени я уже не удивился, очевидно, оно связано с его способностями, вот только какими?

— Да, так меня тоже зовут. — Он пожал плечами. Вернее, попытался, потому что мёртвая рука не шевельнулась. — Впрочем, тому, кто одной ногой в могиле, всё равно на имена.

Он протянул мне руку. Живую, правую. Правда, выглядела она не намного лучше всего его тела, но я протянул свою.

Его кожа оказалась сухой и прохладной, как древесная кора. Пожатие было неожиданно крепким.

Совсем неожиданно он наклонился ко мне и втянул носом воздух.

— Занятно пахнешь, — хмыкнул он. — Необычно.

Я не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.

— Значит…от твоих отваров сыну Рыхлого стало получше? — наклонил голову Хельм, — Так, Элиас?

Я насторожился. Видимо, даже те небольшие улучшения, которые произошли с сыном Рыхлого не прошли незамеченными. Случайность или нет?

Я взглянул на Морну, но она была спокойна, насколько это возможно.

— Выходит, что так, — сказал медленно я, изучая глазами Хельма и пытаясь понять, что он от меня хочет. Ведь пришел поговорить он именно со мной, а не с Морной.

Глава 3

Хельм смотрел на меня своими мутными глазами, в которых, несмотря на их какой-то болезненный вид, читался острый, цепкий ум. Я видел, что меня изучают как под микроскопом. Такое ощущение у меня возникло впервые. Впрочем, я тоже не отводил взгляд, а смотрел на тело старика и на то, как из трещин на его коже продолжала сочиться та самая зеленоватая жидкость, и запах прелой листвы становился всё отчетливее. Интересно, его духовный корень тоже треснут, раз пошли такие изменения в теле?

— Я наблюдал за мальчиком Рыхлого, — пояснил он, — За Лориком. Видел, как ему становилось лучше после твоих отваров. Это… неоспоримо.

Я напрягся. Вот как? Наблюдал и видимо знал, что Рыхлый дает какие-то новые отвары сыну. Можно ли вообще что-то скрыть от кого-то в этой деревне? Теперь я понял, что нет, невозможно. Не с такими способностями у гнилодарцев, которые в большинства своем словно созданы для того, чтобы подсматривать и подслушивать.

— И?

— Мне стало интересно увидеть молодого травника, отвары которого покупает Морна. А отвары, я тебе скажу, неплохие.

К похвале я остался совершенно равнодушен.

— Стараюсь, — коротко ответил я.

Меня волновал другой вопрос: он сейчас говорил про отвары обычные? Или те, которые я дал Рыхлому недавно, улучшенные?

— Ты сказал, что наблюдал за Лориком, — продолжил я разговор, прервав короткое молчание, — Ты за каждым ребенком в деревне так наблюдаешь?

Хельм хмыкнул и звук получился какой-то странный, будто внутри у него были не обычные легкие, а что-то засохшее и трескучее. У него явно необычное строение тела. Я мог бы больше узнать о нем с помощью Анализа, но на сегодня все мои лимиты были исчерпаны.

— Дел у меня не так уж и много, так что иногда приглядываю за детьми. Кто-то ведь должен.

Что-то мне подсказывало, что Хельм сильно лукавил. Я вспомнил слова Рыхлого о том, как тяжело живется детям гнилодарцев и что не все заботятся о своих подопечных так, как Морна. И если бы за ними так наблюдали, то и помогали бы, а значит и жизнь у них была бы лучше.

— Я слышал, что детям тут приходится несладко, — осторожно сказал я. — И что не все такие заботливые, как Морна. Неужели есть кто-то еще, кто беспокоится о будущем детей?

Хельм замолчал, но ненадолго. Огонь в очаге потрескивал, Лира возилась со своими жуками, украдкой бросая взгляды на нашу троицу, а Малик в углу так и сидел неподвижно, уставившись в пустоту.

— Будь побольше таких, как Морна, — наконец произнес Старейшина, — возможно, у детей была бы жизнь и получше. А так…делаем мы не слишком много.

В его голосе не было осуждения. Только усталая констатация факта.

— Хельм один из немногих, кто покупает твои отвары, Элиас, — неожиданно вмешалась Морна. — Так что его волнуют дети.

Я повернулся к ней, потом обратно к старику.

— Именно, — кивнул тот. — Но из Старейшин я один такой. Остальные слишком… погружены в себя.

«Погружены в себя» — за этой фразой явно скрывалось что-то большее. Может, другие Старейшины настолько глубоко ушли в свои Дары, что потеряли связь с реальностью? Или просто не считали нужным заботиться о ком-то, кроме себя? Возможно ли такое? Думаю вполне, учитывая как сильно Дары могут менять людей и влиять на них.

— А еще, — добавил Хельм, — Я хотел узнать и увидеть как ты относишься к деревне, к таким, как мы.

Его глаза смотрели прямо в мои и пронзали насквозь. Этот старик пришел спрашивать, а не просто посидеть у костра и поболтать.

— Значит, хочешь знать как я отношусь к гнилодарцам? — уточнил я, — Я отношусь к ним как к людям, которым могу помочь, и одновременно с этим что-то заработать.

Он кивнул, удовлетворенный ответом.

— Да, пока то, что я могу варить, довольно ограничено, но со временем я смогу больше.

— Сможет, — подтвердила мои слова Морна.

— А я? — спросил в свою очередь я, — Мне тут безопасно находиться? С учетом всего и…различных чужаков.

Он конечно же сразу понял, кого я имею в виду — Шипящего и тех, кто приходит с ним.

— Угрозы со стороны гнилодарцев для тебя нет, — ответил Хельм и хитро улыбнулся.

«Со стороны гнилодарцев», — мысленно повторил я. Он не сказал что тут «вообще нет угрозы», а сказал именно так. Значит, он знает об интересе Шипящего ко мне и не может обещать, что тот меня не тронет даже тут. Но тут есть Морна и Гнус. Конечно, надеяться на защиту других такое себе, но особого выбора у меня не было.

Старик словно прочитал мои мысли.

— Целитель не всем по нраву, — добавил он. — Но раз его методы работают… как мы можем ему отказать?

Я промолчал. Что тут скажешь?

— Тем более, — продолжил Старейшина, — мы никого не принуждаем тут жить, и никогда не удерживали. Для многих наша деревня — перевалочный пункт. Место, где можно побыть в безопасности и потом искать себе другое место. Не все живут постоянно, как Старейшины и другие старики.

— То есть вас не беспокоит отток гнилодарцев из деревни? — прищурился я с интересом.

Хельм пожал плечами. Вернее, попытался — мертвая рука снова не шевельнулась.

— Кто-то уходит, кто-то приходит — это ничего не меняет. Мы просто живем. И тут каждый выбирает свой путь: если они хотят уйти, то пусть уходят. Это их выбор.

Он сделал паузу и его мутные глаза вдруг стали острыми и цепкими.

— Главное, чтобы этот путь не грозил уничтожением деревне. Вот если они решат, что это место можно или нужно уничтожить…им мало не покажется.

Хельм следил за каждым выражением моего лица, как оно менялось на его реплики. Оно не менялось. По сути, весь этот разговор — проверка. Он хочет понять, кто я такой и чего от меня ждать. Представляю ли я угрозу или могу быть полезен. И чего я хочу сам.

Я напрягся. В корзине лежали Виа и Душильник. Если Хельм может ощущать мутантов, или каким-то другим образом поймет, что у меня в корзине очень даже подвижные растения — это будет не очень хорошо. Не критично, но…неприятно. Возможно, стоит оставлять их за пределами деревни — там, с Грэмом, или даже еще дальше. Но сегодня выбора не было. Весь путь мы проделали вместе с Рыхлым и все корзины отправились сюда.

Ладно, заметка на будущее.

Старейшина потянулся к куче деревяшек, которые Морна приготовила для костра. Взял одну — обычную, ничем не примечательную ветку, — и за секунду она рассыпалась трухой в его пальцах. Просто… рассыпалась. Словно была не деревом, а прахом, который только и ждал прикосновения, чтобы вернуться в землю.

Вот откуда прозвище Трухляк, вот только что это за способность? Что он может кроме этого?

— Дар Хельма — «Гниющий», — вдруг подала голос Морна, — Разложение растений, животных…всего живого, он может за пару мгновений превратить дерево в труху, а труп — в удобрение.

— Именно поэтому его зовут Трухляк, — добавила Лира откуда-то из угла.

– Именно так, — подтвердил Хельм, стряхивая остатки трухи с ладони. — Ну, «за пару мгновений» — это ты, конечно, Морна, преувеличила — не так быстро. Старею…но кое-что всё еще могу, да.

Я смотрел на эту труху, и в голове крутились разные мысли. Уж не антипод ли он Дарам, подобным моему Симбионту? Я выращиваю растения, а он их может растворить за секунды. Или же его Дар работает как-то иначе? Ведь какие-то ограничения точно должны быть.

— Хороший Дар, — сказал я.

Хельм поднял брови. Вернее, то, что от них осталось — две полоски потрескавшейся кожи.

— Можно удобрять почву разными…составами…много чего можно придумать.

Старейшина смотрел на меня пару секунд, а потом загадочно улыбнулся.

— Всякий Дар полезен, — сказал он.

Хельм поднялся со своего места. Движения его были медленными, осторожными, словно он боялся случайно задеть что-то своей живой рукой. Затем он порылся в складках своей одежды и достал небольшой предмет — деревянный диск размером с мою ладонь. На его поверхности был вырезан символ — жук с расправленными крыльями. Дерево было странное: необычно темное, почти черное, и оно будто поглощало свет от костра.

— Это пропуск, — сказал Хельм, протягивая диск мне. — Из нетленного дерева.

— Нетленного? — переспросил я, беря его в руки.

Дерево было теплым, но не от тепла руки Хельма — оно было теплым само по себе, словно в нем текла своя собственная жизнь, даже несмотря на то, что из него вырезали кружок.

— Даже мой Дар не может его разложить, — пояснил Старейшина. — Потому и нетленным назвали.

— А пропуск куда? — уточнил я, хотя, конечно, уже догадывался.

— В нижнюю деревню, чтобы пускали без проводников. Сейчас тебя без Морны или Рыхлого никто не пустит, а так сможешь проходить. Неудобно, когда привязан к другим людям, мало ли что. Вот не будет Морны или Рыхлого, а тебя дальше входа не пустят… А ты, может, по делу пришел.

Я мысленно хмыкнул. Интересный ход, не знаю зачем это ему, но делает он такое неспроста.

Старейшина направился к выходу. У самого полога он остановился и хитренько улыбнулся.

— Думаю, мы поладим.

И вышел. Полог за ним качнулся и замер.

Я сидел, вертя в руках деревянный диск. Символ жука казался почти живым в отблесках костра.

Какое-то время Морна молчала, видимо ждала, когда Хельм уйдет достаточно далеко от дома, а потом уже сказала:

— Если Хельм пришел сам, значит ты ему нужен. Он никогда не приходит просто так.

— Что он за человек? — спросил я, не отрывая взгляда от пропуска.

— Он сотрудничает со всеми.

Я поднял голову.

— В смысле?

— В прямом, — ответила знахарка. — С Шипящим, с темными алхимиками — со всеми. Он умеет находить общий язык. И с целителем будет сотрудничать, если необходимо.

— Значит, он знал, что ты это мне скажешь.

— Конечно знал. — ответила Морна.

— И не видит в этом ничего такого?

— Такой уж Хельм. Говорю же, сотрудничает со всеми, с кем возможно и везде ищет свою выгоду.

Слово «свою» она выделила.

— Даже с гильдией? — не удержался я от иронии, — Ну, сотрудничает.

— Даже с ней. — кивнула знахарка.

Я удивленно уставился на Морну.

— Ты верно заметил про землю, — продолжила она. — Он поставляет сверхплодородную почву гильдии алхимиков — умеет ее делать. И не только ее — его дар очень необычен и полезен.

Морна помолчала, подбирая слова.

— И именно из-за полезности Дара его влияние на Старейшин очень большое. Именно он может сделать всё вокруг непроходимыми болотами при нужде. И наоборот — уплотнить землю, укрепить. Не знаю как он это делает, но может.

— Это сильный Дар, — признал я.

— Именно.

Я снова посмотрел на диск в своих руках.

— Он назвал это место нижней деревней. Не слышал такого названия от тебя.

— Так и есть, — кивнула Морна. — Старейшины делят деревню на нижнюю и верхнюю. Остальные таких названий не используют. Я тоже — для меня это одна деревня.

Она тяжело вздохнула и потянулась к небольшому мешочку на поясе. Отсчитала монеты и положила их передо мной.

— За отвары. И… я очень надеюсь на тебя, Элиас.

В ее голосе была усталость. Видимо поиск нужных ингредиентов действительно отнял у нее много сил.

Я собрал монеты, спрятал пропуск Хельма за пазуху, потом взял корзину с ингредиентами, которую Морна приготовила для зелья. Оценил вес — она была тяжёлой, значит, она действительно собрала с запасом, а затем закинул за спину свою корзину с мутантами.

— Мои дела тут закончены, — сказал я. — Лира готова сейчас помочь Грэму? Или.

Девочка вскочила со своего места так быстро, что её жуки на секунду потеряли строй.

— Да! Готова!

Морна кивнула.

— Лира сходит сама. Я… останусь тут. Сил нет.

Я видел, как она то напрягалась всем телом, то обмякала, словно из нее выпустили весь воздух. Когти то выдвигались, то втягивались. Очевидно ей было плохо, и это, видимо, было связано с нестабильностью Дара без зелья.

— За зельем кто придет? — спросил я уже у выхода.

— Рыхлый придет.

Я кивнул и откинул полог.

Снаружи было светло, насколько вообще может быть светло в этих болотах. Туман немного рассеялся, и я мог видеть землянки вдалеке, каналы с мутной водой, кочки…даже парочку детей, играющих на краю болотца.

Седой тут же выскочил из корзины и уселся мне на плечо. Его маленькое тельце дрожало — он явно был рад покинуть это место. Я даже не заметил как он спрятался, когда вошел Хельм. Значит, может быть незаметным, когда хочет?

— Пи-пи, — сообщил он мне.

— Знаю, знаю. Скоро уйдем.

— Я готова, — выскочила вслед за мной Лира.

Я кивнул и еще раз заглянул за полог, где возле Майи сидела Морна, обхватив колени и дрожа всем телом. Девочка ей что-то рассказывала.

Ладно, пора.

Мы с Лирой двинулись к землянке Рыхлого. Девочка шла рядом, ее жуки кружились вокруг нас, создавая живой щит. Комары Гнуса по-прежнему висели над головой чёрным облаком. Он меня охранял или…или просто следил.

Рыхлый ждал нас снаружи своей землянки и его лицо было задумчивым.

— Привет, Лира.

— Привет-привет, — ответила девочка и зашагала к землянке.

— Как прошла встреча с Хельмом? — спросил гнилодарец.

— Интересно… — протянул я и достал деревянный диск-пропуск.

— Хм…пропуск, значит.

Рыхлый враз стал серьезнее и нахмуренее.

— Пропуск — это важно, — сказал он тихо. — Это значит, что Хельм готов сотрудничать.

— Но он ничего не предложил, — уточнил я.

— Пока не предложил, — поправил меня Рыхлый. — Пока. Хельм ничего просто так не делает. Можешь пересказать, что он спрашивал и говорил?

Я быстро пересказал Рыхлому разговор. Ничего секретного в нем я не видел.

— Понятно, — кивнул гнилодарец, — Ему, видимо, не очень нравится, что ты связан с Морной и…со мной. Возможно, через время он сам тебе предложит что-нибудь.

— А с чего такая заинтересованность? — удивился я.

— Молодые травники и алхимики очень важны для нас, — ответил Рыхлый. — А в особенности те, кто готов сотрудничать.

— Одного Хабена не хватает? — немного иронично спросил я.

— Не хватает, и не хватит. Один алхимик никогда не сможет обеспечить мощными зельями всю деревню, даже если на это у нас будут деньги.

Я кивнул. Конечно, я это понимал. Более того, кроме гнилодарцев, у того же Хабена заказов из поселка и от Охотников тоже хоть отбавляй — не зря он пытался убедить меня стать его помощником.

— Да, я понимаю, просто это было…неожиданно. Тут и Шипящий со своей змейкой и сразу Старейшина.

— Папа, — вдруг раздался голос из землянки.

Я уже подумал, что мальчик зовет на помощь, но он пошел и через мгновение уже стоял в проеме чуть пошатываясь.

— Молодец Лорик, — довольно похлопала его Лира, вышедшая из землянки следом, — Я же говорила, что сможешь.

— Да, я уже чувствую себя лучше, — выдавил улыбку мальчик. — Улитки снова слышат меня, а я — их.

Рыхлый смотрел на сына, и в его глазах было что-то такое…личное.

— Нам пора, — сказал я, обращаясь к Лире.

Лира обняла Лорика коротко, по-детски — и побежала ко мне.

— Идем! Я готова лечить.

Рыхлый вздохнул.

— Лорик, иди внутрь. Я скоро вернусь.

— Хорошо. — кивнул мальчишка и исчез в землянке.

Мы же втроем двинулись обратно. К Грэму.

Мысли вернулись к пропуску из нетленного дерева. Вот что точно нужно будет проанализировать. Интересно, откуда берется подобное дерево и какими еще свойствами обладает? Уж если Дар старейшины не может его разложить, то скорее всего оно из глубин Зеленого Мора.

Обратный путь через Гниющий Коридор показался короче. Может, потому что я уже знал его, несмотря на всю лабиринтообразность коридоров? А может потому что рядом были Рыхлый и Лира, и насекомые расступались перед нами, как вода перед лодкой. В любом случае, шли мы молча и быстро. Было о чем подумать.

Грэм ждал там, где мы его оставили — у островка Гнуса. Старик сидел и что-то тихо говорил, а рядом с ним неподвижной фигурой застыл слепой страж деревни, чуть покачиваясь на своем плетеном кресле.

— Твой идет. — коротко сказал Гнус.

— Вижу-вижу.

— Ты хотел сказать слышу? Их слышно за тысячу шагов.

— И это тоже, — согласился Грэм, поднимаясь.

Седой уцепился за мое плечо и тихо сидел там. Все эти тучи комаров и насекомых его сильно нервировали. Он же не знал, что нас не тронут.

Лира тут же подбежала к Гнусу.

— Я готова! Можно начинать?

— Можно-можно. Начинай, я буду смотреть.

Из уст слепого стража слышать подобное было…непривычно. Однако я знал, что через своих насекомых он прекрасно видит всё вокруг.

Грэм закатал рукав, обнажая руку с черными прожилками. Они стали бледнее и тоньше, чем были раньше, и почти убрались с предплечий. И всё это — результат предыдущих сеансов и, по большей части, заслуга Гнуса.

Лира сосредоточилась и через минуту с жужжанием над болотами пронеслись несколько десятков живососов.

— Помни, что я тебе говорил, — негромко сказал Гнус. — Не принуждай, а направляй.

— Помню, — кивнула девочка.

За эту минуту Грэм успел разжечь небольшой костер из сухой травы и веток. Когда живососы закружились вокруг девочки, огонь уже ярко пылал и Гнус подкидывал туда веток.

— Начинаю, — с серьезным лицом сказала Лира и первый живосос сел на руку Грэма чуть выше предплечья. Хоботок существа погрузился, проткнув ослабленную хворью закаленную кожу в месте «прожилки» и почти сразу существо потемнело. Черная хворь в секунду начала «сжирать» нового носителя. Однако Лира была уже опытной: она быстро направила зараженное насекомое в огонь, где-то исчезло в небольшой вспышке.

— Неплохо-неплохо, — похвалил Гнус. — Уже увереннее. Вовремя оборвала связь. Ты почти не почувствовала отката?

— Почти, — выдохнула Лира. — Чуть-чуть только.

— Молодец, продолжай.

Девочка от похвалы просияла и продолжила. Второй живосос. Третий. Четвертый.

В этот раз она работала сосредоточенно, закусив губу.

По итогу она остановилась на восьмом живососе и при этом из ее носа не пошло ни капли крови.

— Достаточно, — объявил Гнус.

— Но я могу ещё…

— Достаточно, — повторил он тверже. — Ты хорошо поработала.

— Ладно, хорошо. — довольно сказала Лира, но я видел, что она всё же немного подустала хоть и делала вид, что нет.

Я хотел было поделиться с ней живой, но.тут был Гнус и Рыхлый. Они же не дураки и что-то поймут, как поняла в свое время Морна. Так что девочка осталась без подпитки. С другой стороны, сейчас она и не валилась с ног от перенапряжения как в первые сеансы лечения.

— Спасибо, Лира, — сказал Грэм, опустив рукав, — Без тебя бы уже помер.

Мы попрощались с Лирой и Гнусом, который уже начал ей что-то объяснять, и двинулись прочь, вместе с Рыхлым. Он решил нас немного провести.

— Тоже хочу кое-что попробовать, — достал он из сумки баночку демонстрируя ее нам.

Я даже не заметил, когда на нем появилась большая вместительная сумка.

В стеклянной баночке плавали чуть укрупнившиеся черные плакальщицы.

— Это те самые пиявки? — уточнил Грэм, прищурившись.

— Да, они.

— Никогда таких не видел, — честно признался старик.

— Сложно выловить, — немного гордо сказал Рыхлый, — Да и находятся такие места вплотную к Хмари.

Однако пробовать сразу Рыхлый не стал, мы отошли достаточно далеко от деревни и вокруг уже не было никаких болот и влажности. Тут был обычный лес.

Гнилодарец выбрал подходящее место, расчистил место под костер на небольшой полянке, быстро развел его и уселся.

— Садись, — сказал Рыхлый Грэму, указывая на место перед собой. — Это не будет полноценное лечение. Я хочу понять, как именно хворь будет действовать против плакальщиц.

Он поставил перед собой баночку и осторожно взял одну из пиявок:

— Эти твари питаются таким, от чего другие дохнут, и в том числе я про живу.

Я вспомнил описание системы и ее слова о том, что черные плакальщицы могут переваривать различные искаженные типы живы. Но черная хворь…это другое? Или нет?

Он поднес пиявку к руке Грэма и та мгновенно присосалась, словно только этого и ждала.

Я же внимательно наблюдал за тем, как пиявка начала высасывать живу. И, очевидно, высасывала она не только ее, но и кровь. Единственная проблема была в том, что в отличие от живососа на пиявке банально не было видно прожилок от черной хвори, потому что она и так была угольно черной.

Но что удивило меня еще больше, так это то, что пиявка не погибала. Как только она высосала достаточно хвори по мнению Рыхлого, он пересадил пиявку на небольшую палочку и положил перед костром. Однако не спешил сжигать.

Прошло десять секунд…двадцать…тридцать…а пиявка все так же вяло шевелилась, не подавая признаков того, что черная хворь ее пожирает.

— Она ведь не погибла? — спросил я с легкой надеждой. — Чёрная хворь ее не убивает?

— Еще как убивает, — серьезно возразил Рыхлый, — Просто она борется… и я ей помогаю.

Я вдруг вспомнил, как помогал Виа преодолеть черную метку, которая попала в нее. Видимо, Рыхлый делал сейчас то же самое.

С такими же напряженными глазами следил за процессом и Грэм.

Глава 4

Мы втроем смотрели на пиявку затаив дыхание, словно от того, что случится с ней зависит…всё. Она лежала перед костром, чуть шевелясь — не активно, а как-то вяло.

Несколько минут мы молчали, только Рыхлый был напряжен и брови его были нахмурены. Еще через минуту пиявка начала дергаться из стороны в сторону.

— Черная хворь пытается захватить контроль. — процедил Рыхлый, утирая пот со лба.

Очевидно, он пытался удержать контроль над пиявкой. Не знаю как он это делал, но потом, при возможности, стоит расспросить подробнее. Если, конечно, всё увенчается успехом. Возможность помогать существу, зараженному хворью была важна сама по себе.

Еще через пару секунд дергания пиявки прекратились, и я было подумал, что она погибла, но спустя десять секунд она шевельнулась, а Рыхлый выдохнул с облегчением.

— Ну что? — спросил Грэм. — Что всё это значило?

— Плакальщица переборола черную хворь. — коротко сказал Рыхлый.

Грэм рот открыл.

— Нет, черная хворь еще внутри, — поправил сам себя гнилодарец, — Но я чувствую, что теперь туго приходится ей, а не пиявке.

Старик в задумчивости почесал лоб.

— К чему это всё? Почему просто не использовать её и не сжечь?

— Ты не понимаешь, — отмахнулся от слов Грэма Рыхлый, — Сначала она переборет небольшое количество хвори, а в следующие разы для нее это будет проще.

— Хм…

— Кроме того, есть еще один вариант применения пиявки, которая приобрела устойчивость к черной хвори. — подал голос я.

Грэм и Рыхлый удивленно повернулись ко мне.

— Это как со смертельным ядом, который смертельный лишь до тех пор, пока нет противоядия. Так и пиявка: если у нее выработается устойчивость к хвори, значит, есть что-то в ее теле такое, что борется с ней. А значит…ее можно попытаться использовать как ингредиент зелья.

— А ведь точно, — согласился Рыхлый, — Я как-то об этом не подумал.

— Во всяком случае, если пиявки будут выживать, я бы подобное попробовал, — закончил я мысль, — Потому что это может стать не менее эффективным способом борьбы с хворью.

— Ладно, вы, наверное, идите, — Рыхлый сел на землю прямо возле пиявки, по прежнему держа наготове палочку, чтобы подтолкнуть зараженную тварь к огню. Пока, однако, этого не потребовалось.

Грэм вздохнул и поправил заплечную корзину, которую так и не снял.

— Это может затянуться. — добавил Рыхлый. — Если пиявка не справится окончательно, я её уничтожу. Но пока… пока она как будто выживает. Вопрос лишь в том, будет ли хворь распространяться дальше внутри неё.

— А если не будет?

— Тогда в следующий раз осторожно попробуем откачать хворь изнутри самой мелкой пиявкой.

Грэм кивнул.

— Хорошо, так и поступим. Мне сегодня в любом случае намного легче, спасибо Лире.

Я задумался. Уже очевидно, что пиявки явно обладали какой-то устойчивостью к черной хвори, которой не было у обычных насекомых. Это очевидно по самому факту борьбы, и даже неважно какой у нее будет исход.

— Рыхлый, — спросил я, — ты ведь чувствуешь черную хворь в пиявке? На что это похоже?

Он помолчал, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Похоже на… — Он нахмурился, подбирая слова. — Словно спрут, который пытается захватить контроль и пожрать. Щупальца тянутся во все стороны — ищут, за что зацепиться.

— И ты помогаешь ей с этим спрутом справиться?

— Через нашу связь, да. Направляю, подсказываю… — Он слабо улыбнулся. — Странно звучит, когда говоришь о пиявке, но да, помогаю.

Рыхлый махнул рукой в сторону леса.

— Идите, я справлюсь.

Мы еще раз взглянули на пиявку и баночку с остальными особями, на костер и явно уставшего Рыхлого и, попрощавшись, двинулись обратно домой.

— Думаешь, у него выйдет? — спросил Грэм, когда мы отошли достаточно далеко. — Откачать хворь изнутри?

Он хотел услышать от кого-то другого, что надежда есть.

— Если пиявки не будут разрушаться, то возможно. — Я перешагнул через корень. — Но даже если будут… Рыхлый всегда сможет убрать ту хворь, которая вылезет наружу — а это уже что-то.

Грэм молчал. Шел рядом, глядя под ноги, и молчал. А потом неожиданно сказал:

— Я спросил не просто так. Я опасаюсь.

Я повернул голову.

— Чего?

— Что хворь перестанет вылезать наружу. — Его голос был глухим. — И что она начнет скапливаться внутри, будет копиться и однажды попытается захватить сразу весь духовный корень. Она ведь обладает каким-то примитивным разумом и если поймет, что обычный метод «захвата» не проходит, попытается изменить способ распространения.

Я аж застыл от осознания, что Грэм абсолютно прав. Я об этом пару раз думал, но выбросил из головы, потому что лечение раньше «агрессивным» не было, и опасения были лишними. Теперь же после каждого сеанса лечения хворь могла повести себя по-другому.

— Главное, чтобы ты не перенапрягался, — сказал я вслух. — Не давал ей повода ускориться. Кроме того, я усовершенствую грибную выжимку, что-то с ней придумаю, Рыхлый научится высасывать хворь изнутри, а Лира — снаружи… Всё будет хорошо. Мы справимся.

Грэм хмыкнул, но ничего не ответил.

Какое-то время мы шли молча, пока я не вернулся к событиям в деревне:

— В деревне сегодня был Шипящий.

— Знаю.

Я удивлённо посмотрел на деда.

— Гнус рассказал, пока ты был у Морны, — пояснил он. — И про змейку, которую убил. Сегодня он был болтлив.

— Тогда ты знаешь и про целителя?

— Про этого… как его… — Грэм поморщился. — Да, знаю, Гнус о нем тоже говорил.

— И что он говорил? Ну, про целителя — он тоже считает, что тот обманывает и что нет никакого лечения на самом деле?

— Об этом он не говорил, — покачал головой старик, — Зато говорил другое — что не чувствует в нем жизни.

— В смысле?

— В прямом. Сказал, что не чувствует в нем жизни, как в других людях. Что в нем есть что-то мертвое. И добавил, что он с таким Даром никогда не сталкивался. Никогда.

От таких слов холодок прошел по спине.

— Что это значит? — спросил я больше себя, чем Грэма.

— Не знаю. Гнус не объяснил, но он ему не доверяет.

— И что он собирается делать? Проследить за этим человеком?

— А я откуда знаю? — пожал плечами Грэм, — На подобные вопросы Гнус всегда отвечает, что он просто страж и что его задача охранять деревню, не больше.

— «Его задача»…звучит, будто его кто-то заставил это делать.

— Не заставил, он сам на себя возложил эту обязанность. Он решил так жить и живет — может поэтому деревня до сих пор цела.

Я вспомнил слепого стража, его тучи насекомых и его спокойный голос. Человек, который добровольно стал стеной между деревней и всем остальным миром. Не потому, что его попросили или заставили, а потому, что он сам так решил.

— Кстати, — я достал из-за пазухи деревянный диск с жуком. — Хельм дал мне это — пропуск в нижнюю деревню.

Грэм остановился. Посмотрел на диск, потом на меня.

— Ты встречался с Хельмом?

Значит Гнус рассказал Грэму не всё.

— Да, мы разговаривали и он дал мне это, а потом ушел.

— Элиас…

— Что?

— Он хитрый, намного хитрее Шипящего.

— В каком смысле?

— Шипящий действует грубо, а Хельм… Он работает через услуги и долги, а это в каком-то смысле хуже. И еще запомни одну вещь: чем слабее одаренный, тем он изворотливее. Тому, кто силен, нет нужды в увертках.

Такая себе позиция, но мысль понятная. Зачем что-то выдумывать, плести интриги, если ты можешь просто прийти и решить вопрос силой. Быстро.

— Ты хочешь сказать, что Хельм слабый?

— Да, — кивнул Грэм.

— Но его Дар кажется полезным, мне Морна о нем рассказала.

— Полезный — да, но силы от него не прибавляется. Ты думаешь почему Хельм держится за деревню? Потому что он не выживет даже на краю Глубин, не говоря уж о тех местах, что идут дальше.

— Морна говорит, что он помогает детям, — заметил я.

— Ага, «помогает», — хмыкнул Грэм, — Чтобы потом их использовать. Не обманывайся.

Я вздохнул. Честно говоря, перехотелось разговаривать об этом всем.

Он указал на диск в моей руке.

— Этот пропуск, а не подарок — своего рода задаток.

— Задаток?

— Скоро последует просьба. — Грэм посмотрел мне в глаза. — Принимая подарок, ты принимаешь обязательство. Так у них заведено.

Я хмыкнул.

— Разве это подарок?

— В его глазах — да. Он считает, что это он оказывает тебе услугу, а не наоборот.

Я вспомнил подарок Рыхлого — корнечервя. Но там никакой просьбы не последовало. Скорее я сам захотел помочь Лорику.

— Посмотрим. Я всё равно буду что-то делать, только если это совпадает с моими целями.

— Только так и надо, — кивнул Грэм, — Да, гнилодарцы сейчас и тебе, и мне полезны, но что будет дальше мы не знаем. Как и то, как далеко зайдут проделки Шипящего.

Я убрал диск обратно за пазуху. В любом случае, мне интересно узнать, что от меня хочет Хельм.

— Есть ещё кое-что, — сказал я. — Морна попросила меня сварить для нее эликсир.

— Какой эликсир?

— Тот, что сдерживает ее припадки. У неё заканчиваются запасы, а новый заказать сейчас негде — все алхимики завалены работой от гильдии.

— Она знает рецепт? — сначала спросил Грэм, а потом хлопнул себя по лбу, — Ну конечно, ты наверняка его для нее определил, так ведь?

Я нехотя кивнул.

— Опять ты показал больше, чем должен был.

— Это было давно.

— Тем более, — заметил Грэм, — Ладно.

Неприятно было признавать правоту старика.

— Зачем теперь об этом говорить?.. все уже случилось.

— А затем, чтобы такое не повторилось в другой раз.

— Не повторится. — уверенно сказал я.

— Там ингредиенты? — кивнул Грэм на корзину Морны.

Заметил он ее сразу, но при Рыхлом решил, видимо, не спрашивать.

— Да.

— Скажи, Элиас, разве ты варил подобное раньше? — с напором спросил Грэм.

— Нет.

Грэм вздохнул.

— Вот именно, что нет. Нет никакой гарантии, что у тебя что-то выйдет.

— Морна это знает.

— И всё равно будет надеяться, что у тебя всё выйдет. Элиас, ты берешь на себя больше, чем тебе сейчас по плечу.

Я не стал спорить, ведь он был прав. Просто коротко ответил:

— Я справлюсь.

Мы шли дальше, и я наконец смог заняться тем, что откладывал весь день.

Виа.

Моя хищная лоза лежала в корзине, свернувшись тугим клубком. Все это время из-за Рыхлого, я не мог дать ей много живы для того, чтобы она продолжила эволюционировать и охотиться. Но теперь.теперь можно.

Я мысленно потянулся к ней и через секунду она, выскользнув из корзины, обвилась вокруг моей руки. Я сразу начал вливать в нее живу.

Виа жадно впитывала энергию, и её щупальца едва заметно подрагивали от удовольствия. Она получила два процента для эволюции и ее начал захлестывать дикий голод, который она захотела тут же утолить.

ОХОТА.

Соскользнув с моей руки она метнулась куда-то вбок. Я чувствовал через связь, как она быстро, целеустремленно движется. Искала добычу, чтобы поглотить и направить энергию на эволюцию.

Я же занялся восполнением живы, то есть Поглощением.

Седой наконец-то тоже проявил активность и, высунувшись из корзины, за всем наблюдал, изредка прыгая на дерево и планируя обратно в корзину.

— Сюда, — сказал Грэм, сворачивая с тропы.

Мы пришли к поляне Мертвых деревьев — тому самому месту, которое я нашел случайно, следуя за вороватым смолячком. Мне нужна была живица и Грэм об этом знал.

Я достал из сумки нож и принялся складывать липкие лепешки живицы в огромные листья, которые сорвал по пути заранее.

— Зачем тебе столько? — спросил Грэм, помогая мне.

— Хочу сделать бутылочки. — Я сковырнул особенно крупный кусок. — Прозрачные и крепкие. Деньги тратить не хочется, вот я и подумал, почему не из живицы? Она когда застывает, становится крепкая, и от огня не плавится.

Дед покачал головой.

— Живица действительно крепкая, но глина и стекло — это глина и стекло. Их ничто не заменит. Думаю не зря алхимики не используют ее, вполне возможно она как-то влияет на свойства отваров и эликсиров.

— Возможно так и есть, — признал я, — Но пока я не попробую, не узнаю.

— Да я не против, просто говорю, что ни разу не видел, чтобы использовали. — пожал плечами Грэм, — А обычно если что-то не используют, значит на то есть свои причины.

— Возможно.

Мы быстро набрали необходимое, на мой взгляд, количество живицы и я быстро прошелся по поляне, осматривая деревья. Хотелось найти еще одного смолопряда, но увы. Либо их тут просто больше не было, либо они хорошо прячутся.

Глядя на живицу, я понял довольно очевидную вещь, но которая как-то проплывала мимо моего внимания. В теории из живицы можно сделать не только бутылочки, но и более сложные вещи. Трубки, например — те самые, которые пришлось бы заказывать у гончара и объяснять ему какой формы они мне нужны. А так, если удастся придать живице нужную форму, то я получу во-первых прозрачные трубочки, и смогу более точно наблюдать за процессами, а во-вторых никто кроме меня самого не будет видеть тех конструкций алхимических аппаратов, которые я буду делать.

Подумай я об этом раньше, не пришлось бы ждать работы гончара и вообще что-то ему объяснять. Ладно, что было, то было.

Я оглядел поляну. Живицы здесь было достаточно, старые деревья буквально истекали ею. Но если бы сюда начали ходить хотя бы пять человек регулярно, запасы быстро бы иссякли. Может и хорошо, что она никому особо не нужна?..

Следующей остановкой была роща Едких дубов. Надолго мы тут не задержались — просто собрали сок в кувшин и двинулись дальше. Вслед нам летели десятки игл недовольных ящериц. Их была по-прежнему тьма, и они облепили все деревья. За время пока мы добирались до рощи, Виа успела реализовать первый процент эволюции, убив довольно много мелких животных, и после небольшой передышки продолжила охоту, а мы двинулись к Хрустальному Логу.

Там нас встретили несколько десятков светящихся ожиданием янтарных глаз. Мурлыки наблюдали за нами издалека, но видно было, что узнали и помнили прошлое угощение. Седой тут же активизировался и вскочил мне на плечо.

Это место по-прежнему поражало своей красотой. Светящийся кристальный лишайник на стенах ущелья, родник с чистейшей водой, наполненной особой, «водной» живой.

Я наполнил бурдюки водой, пока Грэм следил за торговлей, а затем двинулся проверять мох и пересаженные растения. Мох, очевидно, прижился, а вот живосборники пока не показывали каких-то изменений, поэтому я просто подпитал их. Потом сорвал еще синих водорослей, чтобы добавить в эликсир Лорику, после чего вернулся наверх, к Грэму и Седому, которые заканчивали торговлю.

Седой восседал на камне рядом с кувшином едкого сока, изображая из себя важного купца. Его бывшие сородичи-мурлыки подлетали, приносили свой «товар» и получали взамен глоток-другой драгоценного сока.

Торговля сегодня была скудной: несколько блестящих камешков, осколки кристаллов и пара блестящих, словно их полировали, серебряных монет. Но среди всего этого нашлись и любопытные семена — три штуки, светящиеся изнутри слабым зеленоватым светом. Что это — ни я, ни Грэм не знали. Всё остальное Седой, под одобрение старика, забраковал, так что часть стаи осталась без сока. Ничего, в следующий раз будут активнее искать ценные вещи.

Впрочем и то, что они принесли мне точно пригодится.

После я проверил рассаженные вокруг Хрустального Логу душильники и они меня порадовали. Все они, кто больше кто меньше, разрослись и поглощали соседние растения. Прикоснувшись к каждому из них я поделился живой. Они попытались меня атаковать, но при касании к ним я использовал уже проверенную ментальную команду-слово, и это заставило их подчиниться. Подпитав душильников я двинулся вместе с Грэмом дальше. Теперь можно было идти домой.

Усталость уже ощущалась и всю обратную дорогу я использовал Поглощение. Нужно было восполнить всё то, что я потратил на Виа. Часть этой энергии я направлял в Сердечник — пульсирующее семя в маленьком горшочке, которое нес в корзинке. Маленький прожорливый засранец требовал постоянной подпитки, и я ее ему давал.

Дорога домой прошла без приключений. Виа успела наохотиться и поднять второй процент эволюции за сегодня, и это было неплохо.

Дома нас уже привычно встретил радостный Шлепа и старый волк Трана. Но я хотел только одного — сесть и передохнуть.

Увы, работа была еще не закончена, предстояло много дел.

Вымывшись от лесной грязи вместе с Грэмом, я занялся растениями и нашими корзинами, а он пока готовил еду.

Я выложил всю живицу, отдельно поставил корзину с ингредиентами Морны и пошел в сад.

Там я привычно напитал каждое растение живой, в том числе двужильники и вязь-траву. Большую часть Тран забрал, но осталось всё равно довольно много экземпляров, которые он тогда счел недозревшими. За это время они, правда, уже подросли и, думаю, их тоже можно уже продавать. Проверил я и смолопряда: он оставил на черном дереве пять новых капель янтарной смолы.

— Похоже, ты прижился, — сказал я ему.

Существо не ответило, продолжая делать свое дело — выделять драгоценную смолу.

Я собрал капли и спрятал их к остальным запасам. После пересадил сердечник обратно в ведро, где он мог делиться своей энергией с другими растениями. Пока занимался всем этим, Грэм успел приготовить еду.

И очень кстати — я чертовски проголодался и живот постоянно напоминал мне об этом.

После еды я занялся ингредиентами для эликсира Морны.

Я выложил их на стол и начал перебирать. Морна всё хорошо подготовила — каждый ингредиент был в большом количестве. Это был огромный плюс. Значит, у меня есть время на эксперименты, пробные варки и ошибки. Думаю, тут хватит на десятки пробных варок. Не будь у меня системы, такого количества ни одному алхимику не хватило бы для тестовых варок. Они работают вслепую, методом проб и ошибок, теряя драгоценное сырье на каждой неудаче. А я вижу процент качества, вижу ошибки и могу корректировать на ходу. И всё равно в успехе я не был уверен. Эликсир Морны был многосоставной. Семь ингредиентов: корень серебряной полыни, масло семян ночного паслёна, сушеный лунный гриб, корень валерианы дикой, корень белой мандрагоры, пыльца ночной фиалки и сок серебряного шиповника. Причем сок шиповника и масло паслена были в больших бутылочках. Ошибиться там было невозможно, — запах был соответствующий. Пыльца ночной фиалки была в полупрозрачном сосуде и, похоже, это был «покупной» ингредиент, как и некоторые другие. Еще раз перебрав компоненты я отложил их в сторону и задумался. Торопиться с экспериментами над эликсиром Морны я не собирался — такое нужно делать на свежую голову.

Зато меня захватила одна идея, пришедшая в голову только сейчас, когда я еще раз посмотрел на ненасытный сердечник в деревянном ведре в окружении растений.

Кристаллы…

Я быстро собрал все кристаллы, что имелись у меня, — получилось две небольшие кучки, — и начал перебирать их, подыскивая подходящие размеры и формы.

Мысль была простая: что если сделать вместитель для живы не из цельного кристалла, а из кусков — спаять их живицей, увеличив общий объем?

Этим и занялся. Для начала создал совсем небольшой составной кристалл. Намеренно сделал так, чтобы большую часть конструкции занимала живица, а не кристаллы — хотел проверить, как это повлияет на свойства. Конечно, она будет пропускать живу, вопрос лишь в том, с какой скоростью.

Пальцы были все в липкой живице, но через минут семь у меня в руках был липкий кругляш с кристаллами внутри, образующими что-то вроде каркаса. Я вытер с рук живицу и получившийся шар поднес к огню. Он был совсем небольшой, поэтому затвердел довольно быстро и мне не пришлось долго ждать. К сожалению, Анализ сегодня я применить не мог. Правда, мне это и не нужно было — проверю опытным путем.

Я направил в шарик живу, постепенно заполнив его до краев, а после стал наблюдать за ним.

Держал в пальцах, чтобы ощущать малейшие изменения, и почувствовал интересное. В местах стыков живицы энергия просачивалась наружу — не так сильно, как через обычное отверстие в кристалле, но ощутимо.

Живица удерживала живу, но через какое-то время начинала словно излучать ее обратно. Причем медленнее, чем в том кристалле, с дырочкой.

Выходит какое-то время живица таки держит живу, но потом отдает. Но в случае с треснувшим кристаллом он почти не отдавал живу, когда был запечатан. Для того дырочку и пришлось сделать. Выходит, в моем случае «монолитные» треснувшие кристаллы сразу более плохой вариант.

Внутри разгорался интерес. Получается, я могу из кристаллов и живицы собрать этакого франкенштейна, который будет долго излучать живу и идеально подойдет для сердечника?

Я довольно улыбнулся. Это было бы хорошо, но сейчас я не могу потратить столько осколков кристаллов на такое — они мне нужны для варки. А вот чуть после создать такой составной кристалл просто необходимо.

Воодушевленный всем этим, я взялся за следующую задачу.

Сосуды.

Я приготовил место, тазик с водой и всё необходимое для создания формы. Взяв в руки живицу, я ненадолго задумался. Живица по мягкости напоминала пластилин, только более плотный и вязкий. Но суть от этого не менялась — из нее можно было вылепить что угодно (пока она в такой форме, конечно).

Сначала попробовал слепить небольшую простую трубку. Вышло грубовато, но когда она застынет, можно использовать. А вот с бутылочкой пришлось помучиться: то, что казалось простым, оказалось более сложным. Одно дело гончарный круг и податливая глина, а другое — прилипающая к рукам живица.

Поэтому первая бутылочка вышла…убогой. Пожалуй, самое подходящее слово.

Я поставил ее перед собой и понял, что нужно ее смять обратно и слепить заново. Похоже, меня ждет долгий, муторный и…приятный процесс.

Я смотрел на разложенные на столе ингредиенты для эликсира Морны, на котелок в очаге, на самодельную трубку и бутылочку из живицы.

Как-то само собой так вышло, что и жизнь Лорика, и жизнь Морны, пусть в меньшей степени, зависят от меня — от того, как быстро и умело я буду варить.

Я откинулся на спинку стула и вздохнул.

Перед варкой эликсира Морны мне нужно будет сделать не просто ментальный отвар, а именно эликсир, чтобы эффект был в разы сильнее. Да, для этого придется собрать много компонентов для того, чтобы сделать вытяжки, но я хотел максимально подготовиться к этой варке.

На Морну слишком многое завязано.

А потом я задумался, а только ли в в этом дело? Только в ее полезности? Или в чем-то еще?

Ведь если рассудить здраво, то Рыхлый не менее полезен.

Я отмахнулся от всех мыслей и просто продолжил работу над бутылочками и трубочками. И все тревоги и мысли, о гнилодарцах, о черной хвори, о будущем и о странном целителе отошли куда-то прочь. Была только живица, мои руки и форма, которую я пытался ей придать.

Глава 5

Я мял живицу в пальцах, пытаясь придать форму простой трубки, но она то прилипала к коже, то расползалась в стороны, отказываясь держать форму. Нет, кое-какую трубку я мог сделать, и одна такая уже у меня была. Сейчас она сохла. Именно поэтому я хотел сделать что-то более…совершенное.

— Так дело не пойдёт, — пробормотал я, разглядывая очередной бесформенный комок, в который смял неудачную попытку лепки. — Ладно, похоже, без этого не обойтись.

Я надеялся справиться просто руками, но не вышло. Значит нужен каркас — что-то, что задаст форму изнутри и не даст живице терять её так быстро.

Я отложил живицу, взял кинжал и вышел во двор. Седой дремал на крыльце, свернувшись клубком, а Шлепа внимательно следил за всем вокруг, в том числе и за мной взглядом.

— Сейчас вернусь, — кинул я Грэму и направился к Кромке.

Там я подобрал с десяток уже засохших прутьев и веток разной длины и толщины, а потом срезал более молодые и гнущиеся прутья для более сложных, витых трубочек. Вернувшись с этой охапкой домой я начал медленно ровнять их, строгая кинжалом. Подготовив гладкую палочку, я обмазал ее живицей, стараясь распределить ее равномерно по всей длине. Закончив, поднес всё это к огню в очаге. Живица моментально начала «схватываться» и крепнуть. Я медленно поворачивал палочку над огнем, прогревая ее со всех сторон. Насыщенный, густой, почти осязаемый запах смолы заполнил комнату. Но дышать таким было даже приятно.

Через минут пять внешний слой трубочки схватился, и живица превратилась в довольно жесткую оболочку. Пришлось сбегать за перчаткой из кожи саламандры и уже в ней продолжить опыты — огня она не боялась. Постепенно сухая ветка внутри живицы начала тлеть, а затем и вовсе гореть. Это-то мне и было нужно.

Я дождался пока она прогорит до конца и, простучав, вытряхнул всю труху наружу. Пришлось, правда, потом помочь тонким и гибким прутиком и вытолкнуть все, что осталось внутри. На удивление, к застывшей живице не прилипли куски дерева все отвалилось. Результат меня устроил, поэтому я сделал еще несколько уже более длинных трубок с небольшими изгибами и таким же образом их «обжег». Я уже представлял, какие трубочки и для чего мне будут нужны, но больше всего мне, конечно, хотелось сделать витую трубочку. одно дело вытолкнуть дерево из более менее прямых трубок, и совсем другое из более сложных, витых. Там такой метод не подойдет.

С прямыми я более-менее наловчился, а тут пришлось помучиться. Для витых использовал молодые и гибкие побеги. Принцип был тот же, только возни в десять раз больше. Которая еще и в общем-то ожидаемо закончилась неудачей. Вытолкнуть или вытянуть ветку не вышло, она сломалась на полпути. Да она была еще и свежая и не хотела нормально гореть, так что итогу получил желанную витую трубочку, с одним нюансом. Внутри осталось дерево. Конечно, если долго держать ее в огне, то и она сгорит, но это дело на на один час. А я именно что хотел, сделать быстренько все.

Быстро не вышло.

Закончив с трубочками, я вышел наружу и продышался свежим воздухом. Сразу стало легче. Затем я начал отмывать руки от налипшей живицы, на что ушло прилично времени, она все не желала отлипать, а после вернулся в дом. Там уже к тому времени запах все этой гари немного выветрился. А мои трубки–заготовки лежали у очага, застывая окончательно. Ладно, пока с ними на сегодня все. Похоже, потом придется найти достаточно количество воска и лепить форму из него. Так вышло бы даже быстрее, чем я возился сейчас, да и формы вышли бы более совершенными . Ладно, не подумал об этом сразу, сам виноват. В следующий раз так и поступлю. А теперь идем дальше.

Я направился к столу с семенами сорняков, которые собрал еще пару дней назад и на которых затем тренировался развивать Пробуждение и Дар. Неиспользованных осталось предостаточно, чтобы продолжить тренировку.

Я сел. Семена лежали передо мной аккуратной горкой.

Но прежде чем начать, я закрыл глаза и мысленно «пересчитал» свои текущие связи. Связь с Виа была мощная, тягучая, словно толстый канат. Даже на расстоянии я чувствовал ее присутствие где-то в Кромке, где она продолжала охотиться. Сегодня я позволил ей остаться там. Связь с душильником была грубее, примитивнее, но тоже ощутимой. Он сейчас дремал в корзине у двери. А корнечерви ощущались как два тонких, почти незаметных волоска. Отец и сын копошились где-то в глубине сада, делая свое дело.

Четыре связи — четыре постоянных «жильца» в моём сознании. Остальное я уже оборвал.

Итак, что мне нужно сделать?

Рыхлый говорил, что его учили расширять пределы. Что каждый раз, когда он думал, что достиг потолка, его заставляли идти дальше. И это работало.

Что ж, посмотрим, работает ли это для меня.

Я взял первое семя — крошечное, размером с маковое зернышко, — и потянулся к нему Даром. Связь установилась легко, почти без усилий. Появилась пятая нить в моем сознании — тоненькая, едва ощутимая. Никаких неожиданностей — это количество для меня было уже привычным.

Теперь дальше.

Шестая связь образовалась так же просто. Две новых связи — и я почти ничего не почувствовал. Семена были слишком маленькими и слишком простыми, чтобы создать серьезную нагрузку.

Теперь седьмое семя — и вот это уже было моим пределом. Раньше.

Я выбрал еще одно крошечное семя и начал формировать связь.

И вот тут…

Голову стиснуло давлением, словно кто-то надел на череп железный обруч и начал медленно и неумолимо его затягивать.

Семя сопротивлялось. Не само по себе, — оно было слишком простым и маленьким для этого, и у него еще не было как таковой Воли, которая может появиться когда-нибудь, — сопротивлялся мой собственный Дар, словно говоря: «Хватит, больше не влезет».

— Влезет, — процедил я сквозь зубы. — Надо когда-нибудь начинать.

Давление усилилось. Что-то теплое потекло из носа, я машинально вытер и на секунду открыл глаза. Пальцы стали красными.

Ничего страшного, я снова закрыл глаза и продолжил протягивать нить к семени от своего Дара.

Еще одна теплая капля упала на мою руку — и связь установилась.

Я с облегчением выдохнул, снова открывая глаза. Теперь у меня было семь нитей, семь крошечных присутствий в моем сознании. Виа и Душильник ощущались как валуны среди песчинок, но все они были там — все под контролем. Да и в плане контроля семена пока не проявляли никакой Воли. Потому и были удобным учебным материалом.

[Дар: 62,5% (+1%)]

Системное сообщение порадовало. Путь это один процент, но это неплохо, даже очень неплохо. Но мне нужно больше.

Про кровь Рыхлый предупреждал, да и ее было всего лишь несколько капель от перенапряжения. Ерунда.

Я встал, прошёлся по комнате. Голова гудела, но терпимо. Давление никуда не делось — просто стало фоновым, привычным.

Хорошо, значит, можно продолжать.

Я взял в руку восьмое семя. Наверное, самое крошечное из всех, которые у меня были. Я потянулся к нему Даром и невидимый обруч на голове, который ослаб, сжался снова и сильнее прежнего.

Кровь снова закапала из носа, уже интенсивнее. Я чувствовал, как она стекает по губам, но не останавливался в своей попытке наладить восьмую связь. Семя было простым и не требовало многого — только место в моем Даре и сознании. Нужно было только впихнуть его — и всё. Я словно проткнул семя, и теперь осталось только протянуть ниточку ко мне.

И тянулась она тяжело, со скрипом, и с усилием.

Чем ближе нить была к Дару, тем плотнее сжимало голову, и тем больнее становилось.

Еще чуть-чуть…

Еще…

Связь установилась с тихим щелчком, словно замок наконец-то защелкнулся.

Восемь.

[Дар: 63,5% (+1%)]

Ещё процент. Уже лучше.

Вот только от вспыхнувшей головной боли захотелось завыть. Я стиснул стол руками и это чуть помогло. Затем начал дышать глубоко и медленно, привыкая к боли и странному ощущению натяжения внутри.

Я вспомнил слова Рыхлого: «Меня учили так: каждый раз, когда думал, что больше не могу — заставляли пробовать еще».

И я видел, что этот метод работает. Да, пришлось перейти на совсем крошечные семена, но оно того стоило. В моем сознании было уже восемь связей.

В идеале, конечно, нужно было бы отпустить всех — и Виа, и Душильника, и корнечервей– и начать с чистого листа, с десятков крошечных семян. Так прогресс шел бы быстрее. Но я не мог.

Связь с Виа строилась долго. Мы прошли вместе через многое: ее подчинение, эволюцию, бои… Разорвать это сейчас означало потерять всё, а восстановить быстро не получится. Да что там, это будет уже невозможно! Я понимал, что Виа не прирученный питомец, и как только связь разрушится — она уйдет.

С душильником та же история. Корнечерви и вовсе незаменимы для сада и едва я оборву связь, кто знает куда они пойдут.

Так что расширяться я могу только так — добавляя новые семена поверх старых связей.

Я сел обратно за стол и закрыл глаза.

Минут десять-пятнадцать сидел просто привыкая к новым ощущениям и новой боли. Она, кстати, никуда не делась.

Я понимал, что связи с растениями один из самых важных аспектов моего развития. Они моя защита, атака и выживаемость в будущем, и чем больше их будет, тем больше шансов у меня защищать себя в лесу без посторонней помощи в виде Грэма.

Итак…девятое семя.

Я взял его в руку и немного нерешительно потянулся Даром. Я чувствовал, что на пределе, но было также и ощущение, что запас еще есть, и можно втиснуть еще одну связь.

Едва Дар коснулся семени, мир вокруг меня качнулся.

Перегрузка, — понял я.

Однако не отпустил, а продолжил тянуть нить связи к себе.

Тяжело.

Семя пыталось выскользнуть, ну или это контроля моего Дара не хватало. Не знаю. Но я не отпустил, держал крепко-крепко.

Хрусть.

Что-то щелкнуло и снова закапала кровь. Сначала закапала, а потом потекла тоненькой струйкой. Я не обратил внимания. Пусть, я почти…

Я стиснул зубы и продолжил.

Не выпущу.

Еще пара секунд — и я почувствовал резкое облегчение внутри Дара и одновременно с тем еще большую боль в голове.

Девятая связь.

Я ощутил девять нитей в своем сознании, натянутых до предела, как струны.

[Дар: 65,5% (+2%)]

И снова после преодоления предела Дар показал рост, да еще и сразу на два процента, что, в принципе, логично — чем выше нагрузка, тем больше рост. Возможно, начни я делать так раньше, то уже вплотную приблизился бы к следующей ступени Дара, а так…пока придется поработать.

Рыхлый был прав. Боль это просто сигнал, что барьер близко. А это значит, его можно пробить, что я сейчас и сделал.

Я сидел чуть покачиваясь на стуле и утирая кровь. Но сейчас меня больше волновала пульсирующая головная боль, чем кровь.

— Элиас?

Шагов вошедшего Грэма я не услышал. Да оно и немудрено — сквозь такую боль и звон в ушах я слышал только свои мысли.

Я открыл глаза. Грэм стоял в проеме, и его лицо было встревоженным и удивленным одновременно. Он смотрел на забрызганный кровью стол.

— Что случилось? — голос деда был напряженным.

— Ничего, — я вытер лицо рукавом, и кажется еще больше размазал по себе кровь. — Просто тренируюсь.

Грэм прищурился и в глазах его промелькнула какая-то новая мысль.

— Так вот зачем ты расспрашивал Рыхлого про его Дар и тренировки? — протянул он.

Я не стал отпираться.

— Да, именно для этого. — кивнул я.

Он молча подошел и сел на стул напротив. Ничего не сказал, просто смотрел на меня, на кровь и на семена, которые чудом остались чистыми.

— Мне нужно стать сильнее, — сказал я наконец, объясняя. — И двух растений мне для этого мало. Но для большего количества мой Дар еще недостаточно развит, и этим нужно заниматься. Вот я и решил этим заняться. Рыхлый рассказал про их способ развития, и я подумал, что он может подойти для меня. Принцип ведь должен быть одинаков? Ну, я так подумал. Так что я сейчас расширяю пределы.

— Расширяешь пределы… — задумчиво повторил он, — И сколько уже ты можешь контролировать…растений?

— До сегодня — шесть растений, — честно ответил я, — Но я оборвал связь с остальными и контролировал только четыре. Сегодня же мне удалось достичь девяти. Потому и кровь пошла — слишком много для меня.

Я указал на крошечные семена, с которыми наладил связь.

— Понятно… — протянул Грэм, — Вот эти крошечные семена?

— Ага.

Грэм хмыкнул и потер подбородок, задумчиво глядя семена.

— Знаешь, — сказал он после паузы, — когда ты только пробудил Дар я боялся. Боялся, что это будет бесконтрольной мощной силой, которую невозможно остановить, если она наберет ход. Ну и боялся, что ты потеряешь контроль и себя вместе с ним, что станешь чем-то другим. Не собой.

— Увидел бесконтрольную силу? — улыбнулся я, — Теперь могу контролировать на пару семян больше.

Грэм покачал головой.

— Да, теперь я вижу, что этот Дар не настолько отличается от других. Да, ты развиваешься в разы быстрее остальных Одаренных, но я не вижу легкости и простоты, как и не вижу огромной силы. Пока ты ничем не отличаешься от обычного Одаренного, просто…с необычными способностями.

Я усмехнулся.

— То есть ты больше не боишься, что я стану как Валериан?

Грэм фыркнул.

— Судя по тому, что я вижу — тебя ржавозуб убьет одним чихом, если тебя не прикрыть.

Я рассмеялся. Грэм тоже.

И странное дело, за время этого разговора давление в голове стало чуть меньше, хоть и не исчезло полностью. Но словно я начал к нему привыкать. Девять связей будто… обустроились, нашли свое место.

Грэм поднялся.

— Метод может и рабочий, но, думаю, тоже надо знать…меру, — он указал на кровь, — Скоро в тебе крови не останется, так что может пора… приостановиться?

И вышел.

Через открытую дверь я видел, как он достает вяленое мясо саламандры и бросает кусок Седому. Мурлык радостно пискнул и вцепился в угощение. Потом Грэм швырнул горсть семечек из своего вечно полного мешочка Шлепе и гусь важно принялся их подбирать.

Обычная картина. Почти семейная.

Вздохнув, я вернулся к семенам.

Десятое оказалось пределом.

Я понял это, когда земля ушла из-под ног не метафорически, а буквально. Мир качнулся, накренился, и я едва успел схватиться за край стола, чтобы не упасть. В голове гудело так, словно туда забрался целый рой пчел, которых никак не удавалось прогнать.

Но связь держалась! Все десять связей были на месте и не рвались.

[Дар: 67,5% (+2%)]

Я осторожно опустился на стул, стараясь делать это так, чтобы голова была неподвижной.

— Кажется, слегка перебор… — выдавил я, неохотно признавая правоту Грэма:

надо было остановиться на девятом и отдохнуть. Но захотелось круглой цифры.

Ладно, просто глубоко дышим. Вдох…выдох…вдох…выдох.

Стало чуть лучше.

Сердцебиение успокоилось, а мир переставал вращаться.

Минуты через три такого медленного и спокойного дыхания гул в голове стих до терпимого уровня.

— Хорошо…хорошо… —Вздохнул я.

Так, надо срочно что-то выпить. Может…отвар?

Я медленно поднялся и так же медленно достал отвары из тех запасов, которые оставлял Грэму и себе.

Откупорил крышечку и одним мощным глотком выпил весь.

Эффект пришёл почти сразу: жар разлился по телу, смывая усталость и боль. Гул в голове стих, а слабость от потери крови начала проходить.

— А полезная штука… — признал я, глядя на отвар саламандры, который сам не принимал до сих пор. Не было нужды.

Даже если эффект временный, он того стоит!

Я осторожно прошелся по комнате, привыкая к ощущению десяти нитей в голове. Еще вчера шесть казались пределом, а сегодня уже десять. Пусть и пришлось для этого потерять немного крови.

Еще и прибавка к Дару на целых шесть процентов. Определённо, оно того стоило.

После я проверил бутылочки с кровью саламандры. Когда мы вернулись домой с Грэмом после посещения деревни гнилодарцев, угли в очаге были холодными, и пусть мы быстро все разожгли, но у меня мелькнула мысль, что и кровь и сок крапивы могли испортится.

Как только я откупорил бутылочку, то понял, что полностью прав — кровь саламандры испортилась. Проверил остальные бутылочки — та же история. Запах изменился и она покрылась неприятной плотной коркой.

Сок огненной крапивы тоже.

— Черт…неприятно, — вздохнул я.

Похоже, придётся снова идти в Проплешину и за соком, и за кровью.

Я вздохнул и отставил испорченные запасы в сторону.

Сейчас мне, несмотря на паршивое самочувствие (эффект отвара был временный), нужно было сделать кое-что еще — семена сорняков ждали своей очереди.

Я вытер стол от крови, умылся и принялся за эту вечернюю тренировку.

Пробудить несколько сотен семян до того, как лягу спать.

Монотонная работа, почти медитативная.

Взять. Сосредоточиться. Почувствовать спящую жизнь внутри. Разбудить. Отпустить.

Следующее.

И следующее.

И следующее.

Десять связей в голове все еще ощущались туго натянутыми струнами, но я пытался их не замечать, привыкать.

[Дар: 68,5% (+1%)]

[Пробуждение — 8% (+1%)]

После сотого семени дар поднялся еще на процент.

Сегодня определенно хороший день. Хороший прогресс.

Утро началось с боли.

Голова раскалывалась так, словно кто-то всю ночь бил по ней молотком. Десять связей, которые вчера казались вполне терпимыми, сегодня ощущались как десять раскаленных игл, воткнутых в мозг.

Я лежал на лежанке, боясь пошевелиться.

— Элиас? — голос Грэма донесся из прихожей. — Ты там живой?

— Условно, — прохрипел я.

— Тогда вставай, нечего дрыхнуть. Еда вон готова уже.

Я заставил себя подняться, далось это тяжело. Медленно пройдясь по комнате, проверил и новые, и старые связи. Они никуда не делись — все десять по-прежнему были на месте: корнечерви копошились в саду, Виа где-то охотилась в Кромке, душильник дремал в корзине (а что ему еще делать, если его выпустить он весь сад сожрет), а шесть крошечных семян… просто были и лежали на столе.

Главное — не позволить связям разорваться. Да, башка трещит, но боль — это рост и прогресс.

Завтрак помог справиться с болью, да и тренировка тоже. Когда тело устает, голова болит меньше. Или ты просто перестаешь замечать эту боль.

Потом я принес воду и в одну из ходок осознал довольно очевидную вещь — я ни разу не купался в реке. Хотя там, чуть ниже по течению, есть места, где можно спокойно окунуться.

Так что после того, как я принес необходимое количество воды, я минут на пять окунулся в эту обжигающе холодную воду. Это было освежающе и приятно.

Проплыл немного вдоль берега, смывая с себя пот и усталость и выбрался обратно, отряхиваясь от воды. Головная боль стала еще меньше.

Кажется, привыкаю.

Когда я вернулся домой, то увидел Трана.

Пришел он ненадолго, просто осмотреть оставшиеся растения, и если они созрели, выкопать их.

Оказалось, можно уже забирать, поэтому мы все втроем выкапывали растения и складывали их в несколько больших корзин. Как и в прошлый раз, Грэм помог Трану донести их.

Я же остался дома.

Время заняться главным.

Я стоял в комнате и семь ингредиентов для варки эликсира Морне лежали передо мной аккуратным рядком.

Еще раз мысленно их перечислил: корень серебряной полыни, масло семян ночного паслёна, сушеный лунный гриб, корень валерианы дикой, корень белой мандрагоры, пыльца ночной фиалки и сок серебряного шиповника.

Я не собирался варить — еще рано. Сначала нужно понять, с чем я имею дело, прочувствовать и проанализировать растения. Благо, сегодня я могу провести шесть анализов и их придется потратить именно на эти ингридиенты.

[Анализ: Корень серебряной полыни

Свойства: Выводит токсины и чужеродные субстанции из организма. При передозировке вызывает обезвоживание и слабость.]

Ясно, дальше.

[Анализ: Масло семян ночного паслёна

Свойства: Подавитель мутаций. Замедляет неконтролируемые трансформации тела и Дара. Работает как «тормоз» для процессов изменения.]

Вот этот ингредиент точно интересный. Подавитель мутаций…звучало перспективно, если учитывать мою возможность улучшать растения до предела. Мутации — это бич гнилодарцев, и в особенности детей, которые с ними не могут бороться. А тут один из компонентов напрямую их может замедлять.

Третий….Четвертый… Пятый…

Каждый Анализ отнимал силы и усиливал головную боль, но информация того стоила.

[Анализ: Корень белой мандрагоры

Свойства: Мощный стабилизатор Дара. Укрепляет связь между носителем и его способностями. При неправильной дозировке вызывает галлюцинации, потерю контроля и временную слепоту.]

Значит вот тут нельзя ошибиться в дозировках, ибо можно получить серьезные побочки. Впрочем, мне-то чего бояться? У меня есть система с ее оценкой и Анализом, а вот обычные алхимики…им ориентироваться не на что, только на свой дар и опыт.

Шестой анализ — пыльца ночной фиалки.

[Анализ: Пыльца ночной фиалки

Свойства: Связующий элемент. «Сшивает» свойства других растений в единое целое.]

Тут тоже все понятно, и такой ингредиент мне бы тоже не помешал. Правда и тратить его на мои пока простенькие отвары и даже эликсиры — явное расточительство.

Я взглянул на седьмой ингредиент и неожиданно решил попробовать применить анализ. Ощущение было смутное, как и мысль, но надо проверить.

Я прикоснулся корню валерианы и применил Анализ.

Да, ноги подкосились и я едва удержался на них, но Анализ произошел.

Седьмой за сегодня!

Я замер, осознавая это. И причина была очевидна. Увеличение связей и рост Дара косвенно затронули Анализ.

Да, седьмой анализ ударил сильно и минут десять я приходил в себя после него, но теперь я точно знал, что в моем арсенале семь его применений. Во время этого короткого отдыха я снова использовал отвар восстановления и это помогло ускорить восстановление. После него я смог продолжить работу.

Я вернулся к столу и прикоснулся к ингредиентам Даром.Просто попытка наладить контакт, почувствовать и прислушаться.

Порядок был такой: сначала прикосновение Даром, а затем брал в руку и подносил к уху пытаясь уловить вибрации, тот самый резонанс, который помогал мне теперь перед варкой подбирать листья мяты и восстанавливающей травы по совместимости. То, что Грэм называл чутьем травника.

Полынь ощущалась холодной и чистой. Хорошо, теперь понятно какой у нее тип живы. Дальше пошел лунный гриб. Тут было сложнее, ощущалось что-то земляное и медленное.

Я медленно двигался, слушая. Закончив с одиночными «прослушиваниями», начал искать совместимость. И быстро нашел.

Полынь и лунный гриб. Когда я держал их вместе, их «голоса» пусть и не совпадали, но звучали очень близко. Хорошо, они подходят друг другу.

Я начал перебирать комбинации, отмечая, какие ингредиенты «резонируют» друг с другом, а какие нет. Расслабляющее занятие.

Удалось даже выстроить «тестовый» порядок добавления ингредиентов. Не наугад, а по резонансу.

Конечно, это была только теория. Проверить ее можно лишь варкой. Но хоть какая-то логика — лучше чем ничего.

Пока я занимался этим, Грэм успел вернуться.

Теперь нужно было выйти уже мне.

— Дед, — сказал я, отходя от стола, — Мне нужно уйти за некоторыми растениями, одному.

— Куда?

— На луга. И к краю Кромки.

— Схожу с тобой.

— Не обязательно. Я не собираюсь заходить вглубь — только край.

Он подумал-подумал, и всё же кивнул.

— Хорошо. Если только с краю, иди. Только со своими…растениями.

— Конечно.

Грэм не стал спрашивать какие именно растения мне нужны на лугах и Кромке, но ощущалось, что после вчерашнего разговора он доверяет мне еще больше.

А мне нужно было очень много растений, и всё для того, чтобы создать вытяжки для ментального отвара. Улучшенного.

Эликсир Морны требовал полной концентрации и, абсолютной ясности мышления. Ментальный эликсир (я надеялся, что получится именно он) даст мне это — если я смогу его создать. А для этого нужны ингредиенты. Много ингредиентов.

Глава 6

Корзина привычным весом легла на спину. Душильник свернулся на дне, а Седой устроился сверху, недовольно поглядывая на меня янтарными глазами. Видимо, хотел еще поспать, все-таки он не любит проявлять днем активность. А может это из-за возраста?

— Пи-пи, — сообщил он, видимо, о чем-то очень важном.

— Да-да, знаю. Давно думаю о том, что пора снова продолжить обучать тебя командам.

А мысленно добавил, — твою дрессировку.

— ПИ! — возмутился он.

— Вот именно из-за этого «пи» и думаю, — вздохнул я, — Вон, волк Трана поумнее тебя будет.

Думаю, мурлык был не согласен, но ничего не ответил.

Грэм стоял на крыльце, скрестив руки на груди. На мне были кожаные доспехи из ржавозуба, перевязь с метательными кинжалами да перчатки из кожи саламандры. Всё это Грэм заставил меня натянуть под предлогом того, что даже на краю Кромки может быть опасно и может выскочить какая-то шальная тварь. Я с ним спорить не стал, потому как тоже уже понял — сейчас опасность может быть везде.

— Далеко не заходи. — еще раз сказал он, — Без меня тебя любая тварь плевком убьет и твоя лиана не поможет — просто не успеет.

— Да понял я, понял! Только луга и край Кромки, соберу нужные травы — и обратно.

Грэм кивнул.

Я двинулся к калитке, Шлепа проводил меня взглядом и потопал по своим делам.

Я взглянул на ловца. К его длинным и обвивающими полтора метра забора усикам налипло много мелких насекомых. Скорость его роста меня полностью устраивала. Что ж, в случае чего, мутанта из него я всегда успею сделать. Но прежде нужно будет взять часть его стебля и заставить пустить корни, а потом уже как отдельное растение подвергнуть мутации, чтобы знать какой «монстр» меня ждет.

Еще раз посмотрел на остальной сад-огород, который не мог не радовать. Пятерка живосборников выделяла янтарные капли, и я попросил Грэма их собрать пока меня не будет, иначе жужжальщики всё пожрут.

Ладно, пора. Еще налюбуюсь своими растениями.

Я со средней скоростью пошел в сторону Кромки, намереваясь идти параллельно ей.

К сожалению, день сегодня выдался на редкость жаркий, поэтому уже через сотню шагов пот начал стекать по спине. Доспехи неприятно давили, а солнце припекало так, словно решило проверить, сколько я так выдержу.

— Хорошо хоть волосы не мешают, — пробормотал я, проводя рукой по едва отросшему ежику на голове.

После закалки огненным соком волосы, — короткие и жесткие, как щетина, — только-только начали пробиваться. Еще несколько сеансов закалки головы соком огненной крапивы — и можно будет перейти к чему-то посерьезнее.

К счастью, скоро я смог идти в тени деревьев, так что неудобств от жары чуть поубавилось. А вот идти одному было…непривычно: я привык к присутствию Грэма рядом, из-за чего постоянно возникало ощущение, что чего-то, вернее, кого-то не хватает.

Ладно, я не совсем один.

Я потянулся к связи с Виа и ощутил ее где-то слева, в полусотне шагов. Она скользила вдоль Кромки, не углубляясь в лес, но и не выходя на открытое пространство. Она охотилась и следовала за мной.

Я прикрыл глаза и пересчитал свои связи, проверяя не порвалась ли нить с кем-нибудь от перенапряжения. Нет, все были на месте.

Виа ощущалась толстым канатом, пульсирующим голодом и предвкушением. Душильник — грубой веревкой, сонной и вялой. Я знал, чего он хочет — чтобы я пересадил его куда-нибудь в заросли и он всё там высосал. С этим придется немного повременить. Корнечерви — два тонких волоска где-то далеко в саду. И шесть крошечных семян, которые я держал в кармане — едва ощутимые искорки. Решил взять их с собой, так как боялся, что связь на таком расстоянии просто разорвется.

Голова, конечно, гудела каждый раз, когда я давал команду Виа — это было напоминание о том, что я на пределе. Но именно поэтому и нужно продолжать: чем больше мутантов я смогу контролировать, тем больше станет моя боеспособность.

Я потянулся к одному из семян, проверяя связь. Гул усилился. Потом к другому. Еще сильнее. К третьему… это было похоже на попытку дать им всем команду одновременно.

— Черт, — выдохнул я, когда в висках кольнуло.

Седой обеспокоенно пискнул.

— Ничего, просто тренируюсь.

Я продолжил идти, методично переключаясь между связями: проверка, удержание, отпускание и снова проверка. Голова гудела, но я терпел и привыкал к ощущению давления в голове. Я был уверен, что оно пройдет, нужно только время. Мне ведь необходимо было не просто добавлять связи, а использовать их, нагружать, заставлять работать. Тем самым я увеличу уровень взаимодействия и затем смогу добавить еще семян. Надеюсь, что смогу.

Параллельно я тянул живу из окружающих растений. Поглощение стало почти рефлексом. Каждый куст и мало-мальски крупное растение, мимо которого я проходил, отдавало мне крупицу энергии. Не много, я старался не истощать растения полностью, но достаточно, чтобы постепенно наполнять духовный корень. Наклониться, прикоснуться Даром и поглотить — и так раз за разом.

Мы уже достаточно отдалились от поселка и я подозвал к себе Виа. Прикоснувшись к ней, я передал лиане большую порцию живы. Десять единиц — этого хватило на то, чтобы процент ее эволюции увеличился еще на два процента. И сразу после этого она заскользила по земле обратно на охоту. Несколько раз приходилось приказывать Виа замереть, потому что иногда мимо нас проходили группы сборщиков. Первыми были трое молодых парней с корзинами, в сопровождении приручителя с волком. Они покосились на меня, но ничего не сказали. Я тоже промолчал. Лица мне были незнакомы.

Чуть позже встретилась еще одна группа — четверо, с седым охотником во главе. Тот кивнул мне, и я кивнул в ответ.

Все они почти сразу углублялись в Кромку и дальше уже шли каждый своим путем, я же шел по краю.

Дальние луга открылись передо мной через час ходьбы — широкое пространство, усеянное полевыми цветами и травами. Здесь росла ясень-трава с серебристым отливом и лунный звон с крошечными колокольчиками цветов. Правда, все они находились в разных участках, а морозник рос где-то чуть дальше, уже в Кромке. Виа охотилась, а душильник я запустил в небольшие заросли. Думаю, пока я собираю растения, он утолит свой голод.

Я достал нож и принялся за работу. Ясень-трава.

Первый куст оказался слабым, я почувствовал это, едва прикоснувшись Даром: у него был вялый резонанс и тусклая жива — такой даже срезать не хотелось. Я продолжил поиски.

Второй был лучше. Третий — еще лучше.

Я методично обходил луг, проверяя каждое растение. Сначала прикосновение Даром, затем секунда концентрации, и оценка резонанса. Слабые я пропускал, а сильные аккуратно срезал, оставляя корни в земле.

Для вытяжки нужно было очень много сырья. Если для обычного отвара хватало горсти листьев, то для вытяжки нужно было в десять, а то и в пятнадцать раз больше. Очень удачные экземпляры я выкапывал и складывал в корзину.

В саду теперь места для посадки более, чем достаточно: после того как Тран забрал последнюю партию двужильников и вязь-травы, освободилось несколько грядок. Можно будет высадить лучшие экземпляры ментальных трав, вырастить их, улучшить Даром и получить достаточно сырья для постоянной варки эликсира. Но это всё имеет смысл только в том случае, если схема с вытяжками сработает и на ментальных отварах. Конечно, сейчас я работаю с обычными, неулучшенными растениями, эффект от которых будет слабее, чем в случае с эликсиром крови саламандры, где были почти все улучшенные ингредиенты. Но я все же рассчитывал на более мощный ментальный эффект, чем был раньше.

Я вспомнил деревянный диск, который оставил дома, — пропуск от Хельма, — нетленное дерево с выгравированным жуком.

Интересно, что старик попросит взамен?

После предупреждения Рыхлого и Грэма всё выглядело уже не так благожелательно, как в самом начале. Но что от меня может хотеть Старейшина, который «сотрудничает со всеми»? Варить зелья для деревни? Так это я и так делаю. Помогать детям? Тоже делаю, пусть и косвенно. Что-то ещё?

Я покачал головой, отгоняя мысли. Узнаю, когда придет время. Сейчас — просто сбор растений.

Через час блужданий по лугам корзина была уже полна ясень-травы и лунного звона. Теперь можно двигаться за морозником, а после — домой.

[Уровень взаимодействия: 79% (+1%)]

[Потенциал эволюции: 26%]

Да, Виа реализовала еще два процента эволюции и, скорее всего, снова незначительно прибавила в размерах. Или появился новый отросток-щупальце.

Я подошел к границе деревьев уже с потяжелевшей корзиной и остановился.

Иди сюда, — мысленно позвал я Виа.

Через минуту она выскользнула из подлеска. Толстая изумрудно-черная лоза с семью плотными и крепкими щупальцами, покрытая мелкими шипами.

Сегодня я мог потратить еще часть своей живы и дать ей возможность реализовать еще один процент эволюции. Максимумом пока было три процента в день. Ничего, по капельке-по капельке — и она станет чем-то новым и еще более смертоносным.

Я протянул руку, и она обвилась вокруг моего запястья. Быстро влив живу, я снова отпустил ее на охоту.

[Уровень взаимодействия: 80% (+1%)]

[Потенциал эволюции: 27%(1% нереализованный]

Еще чуть-чуть — и наша связь достигнет ста процентов. Что тогда произойдет — я не знал, но должен быть какой-то качественный скачок.

Минут через десять поисков на краю Кромки я нашел морозник, растущий в тени, у корней деревьев. С ним выбирать не приходилось, брал всё, что попадалось по пути. Два десятка совсем мелких кустиков вместе с землей выкопал и положил в корзину. Буду развивать.

За два часа я собрал достаточное количество растения и направился обратно. Виа уже успела закончить охоту, переварить мою живу и я забрал ее в корзину. Тоже самое сделал с душильником, который успел сожрать четыре куста, соседствующих с ним. Возвращаться в корзину он не хотел, но кто его будет спрашивать?..

Седой был самый ленивый — он всё это время дремал в корзине, удобно примостившись на растениях.

Обратно я шел по тем же лугам вдоль Кромки, стараясь держаться в тени деревьев.

На лугах то тут, то там я наблюдал девушек, которые собирали кто цветы, кто более-менее полезные растения, вроде восстанавливающей травы. Видимо, сейчас и она резко понадобилась алхимикам и они решили подзаработать какую-то копеечку.

Впрочем, я особо внимания на них не обращал, шел себе, истекая потом из-за кожаных доспехов.

— Элиас!

Одна из девушек подняла голову, а следом встала и сама, направившись ко мне с корзинкой в руке.

Я только мысленно вздохнул. Эйра. Та самая рыжеволосая девушка, бывшая любовь Элиаса. Снова встретив ее, я не мог не признать, что она действительно красивая. Но я не мог не провести сравнение с Морной. Два абсолютно разных типа красоты: тут правильная, мягкая, а Морна хищная… другая. Про остальное и говорить не о чем.

— Привет, — кинул я ей, и двинулся дальше.

— Подожди, дай-ка рассмотреть. — шагнула она поближе и обошла меня кругом, как покупатель на рынке, оценивающий товар.

Я остановился. Не потому что хотел разговаривать, а потому что иначе бы это выглядело откровенно…некрасиво. Не в моих глазах, а в глазах тех девушек, которые наблюдают за нами чуть издалека. Не то, чтобы меня это сильно заботило, но все же…

— Ну и видок у тебя, — хмыкнула она. — Лицо опухшее, желтое какое-то… Болеешь, что ли?

— Закалка.

— А, ну да, конечно. — Она фыркнула. — И голова бритая. Что, вши завелись? Или решил, что так страшнее выглядишь?

— Тоже закалка.

В таких случаях односложный ответ самый лучший, да еще и показывающий незаинтересованность в дальнейшем продолжении диалога. Не до всех, правда, доходит.

— И эти доспехи… — Она скривилась глядя на меня, — Выглядишь как пугало огородное, не для тебя они. Да и зачем? Думаешь, на лугах тебя кто-то съест?

Она звонко рассмеялась, а я только взглянул на нее и спокойно ответил:

— В Кромке сейчас небезопасно.

— Только для таких слабаков, как ты.

На это я ничего не ответил. Мне-то нечего и некому доказывать.

— А ты, я смотрю, всё так же собираешь цветочки. — перевел я взгляд на ее корзинку с цветами. — Похвальное постоянство. Время идет, а Эйра не меняется.

Эйра вспыхнула. Ее глаза зло сузились.

–Что ты этим хочешь сказать?

— Ничего такого. Может, девушке в твоем возрасте заняться чем-нибудь… посерьезнее? Учитывая, что природа Даром тебя не обделила? Или никуда не берут?

— Без советов пустышек разберусь, что и как мне делать. За собой бы следил.

А потом как ни в чем не бывало перевела тему:

— Кстати, а почему ты перестал приходить к нам? Что, я тебе больше не нравлюсь? Скучно стало? Вроде в вечной любви клялся, или уже забыл, а?

Я только устало вздохнул. От сборов растений, постоянного Поглощения и десяти связей вкупе с жарой голова у меня снова раскалывалась, и эти детские игры были просто смешны.

Я пошел дальше, мимо нее.

— Эй! — крикнула она мне в спину. — Ты куда?! Мы не договорили.

Я не обернулся.

— Да что-то скучно стало, — ответил я, не останавливаясь.

Неожиданно я ощутил как на мое плечо легла чья-то рука. Эйры. Она догнала меня.

— Ты изменился, — сказала она, прищурившись. — Раньше ты краснел и заикался, когда я с тобой разговаривала. А теперь…что, кого-то нашел себе и храбрости понабрался?

— Люди меняются, Эйра. — коротко ответил я и вывернулся, сбросив ее руку. — Некоторые даже прозревают и понимают, что тратили время не на тех.

— Значит, нашел «тех»? Или все дело в том, что пробудился Дар? А? И сразу смелый стал?

— Может и стал, — пожал я плечами, — А как там Гарт? — резко сменил я тему.

Разговор только начался, а уже успел наскучить.

При упоминании Гарта лицо Эйры изменилось. Что-то промелькнуло в ее глазах, что-то настоящее, не наигранное.

— Гарт тяжело ранен.

— Не знал, — сказал я честно. — Что случилось?

— Тварь из глубин. — Она смерила меня взглядом с головы до ног. — Можешь не боятся, тебе это никогда не будет грозить, ты же даже в Кромку не ходишь.

Не ходил, — мысленно поправил я.

— Ты никогда не будешь сражаться с тварями, только растения собирать, поэтому за свою шкуру не волнуйся.

Я почесал голову. Что тут скажешь? Чем моложе женщина, тем более нелогично она себя ведет. Сама же сказала, что в Кромке небезопасно только для таких слабаков как я, и рассказывает о том, что Гарт ранен. И скорее всего ранен он был где-то на границе Кромки.

Ситуацию разрядил Седой. Он неожиданно выскочил из корзины и яростно запищал в ее сторону.

— Что, зверька нашел под стать себе? — заметила Эйра, — Тебе подходит.

Понятно было, что она имеет в виду «воровское» прошлое Элиаса.

Я в свою очередь посмотрел ей в глаза, от чего она неожиданно стушевалась. И я догадываюсь почему. Она не увидела в моем взгляде ни малейшей симпатии к себе.

— Ладно, иди-иди.— махнула она как-то растерянно. — Отварчики вари.

— И да, — бросил я следом, — Этот зверек лучше многих людей, а Гарт…надеюсь, он выкарабкается.

На этом наш сумбурный разговор к счастью закончился. Однако я понял одну вещь: почти весь месяц я избегал общения со всеми этими людьми, — прошлым Элиаса, — но ведь скоро всё может измениться. Когда мы отдадим долги, Грэму станет еще лучше, а от меня отстанет Марта, я буду всё больше контактировать с этим «прошлым» и подобные ненужные и бестолковые разговоры будут происходить. К ним нужно быть готовым.

Но по воспоминаниям Элиаса я знал, что Эйра привыкла быть центром внимания и Гарта, и прежнего Элиаса. Они оба вертелись вокруг нее: один удачно, другой — не очень. А теперь один лежит раненый, а другому она без разницы. И очевидно ей это неприятно. Но зато совершенно очевидно, что на здоровье Гарта ей плевать, иначе бы она была не тут, с другими девушками, а сидела бы возле него. Но это мои мысли, как и что там у них происходит я ведь не знал. Может они и вовсе расстались за это время.

А вот что Гарта ранили — это плохо. Не потому что я испытывал к нему хоть какую-то симпатию, а потому что это означало, что ситуация действительно усложняется. Вряд ли молодых охотников отправляли в действительно опасные зоны, а значит тварь вылезла там, где ее не ожидали.

Я вздохнул и ускорил шаг.

Когда добрался до дома, то заметил обеспокоенно ходящего взад-вперед по двору Грэма. Да уж, похоже понервничал он, пока меня не было.

Увидев меня он сразу как-то расслабился.

— Долго тебя не было. — сказал он.

— Много нужно было ингредиентов, пришлось далековато заходить.

Я вошел внутрь и скинул корзину. Седой проворно выскочил из нее и взобрался повыше на забор.

— И как там возле Кромки, безопасно?

— Спокойно. — Я поставил корзину у двери. — Пару групп сборщиков видел. Никаких опасностей, даже малейших. А…ну еще Эйру встретил.

— Эйру? — Грэм заинтересованно приподнял бровь, видимо помня о влюбленности Элиаса. — И что она?

— Ничего особенного. Так, поболтали да разошлись. А из нового она сказала, что Гарт ранен.

Старик хмыкнул.

— Знаю уже. Пока тебя не было Тран заходил отдать деньги с продажи двужильника и вязьника, тогда и рассказал про Гарта. Тварь из глубин порвала его на патрулировании Кромки, на самое границе. Он едва выжил — вовремя залили всё целебными эликсирами. Его отцу пришлось потратиться.

Я аж приоткрыл рот.

— Всё так серьезно?

— Трану я верю, так что да, серьезно. Не думаю, что такие вещи преувеличивают. — Грэм покачал головой, — Видишь ли Элиас, проблема молодых охотников в том, что они слишком полагаются на закалку или укрепление, забывая, что это работает только против привычных тварей. В глубинах тебе нужно быть предельно осторожным и просто не допускать ударов по себе — не стоит испытывать закалку на прочность.

Он умолк, а потом добавил:

— Если ты, конечно, не охотник высшего ранга.

Как Джарл, — мысленно добавил я и через секунду тоже самое тихо произнес старик.

— Как Джарл.

— А о Джарле…новостей нет? — спросил я Грэма.

Тот покачал головой.

— Ясно. Тран еще что-то рассказывал? — спросил я.

— Да так, по мелочам. Больше ничего важного. Он и зашел то, просто деньги отдать да волка покормить.

— Ладно, — вздохнул я, — Пошел мыться, а то зажарился в этой броне.

Я быстро скинул кожаную броню и с огромным удовольствием окатил себя несколькими ушатами холодной воды — то что нужно после такой жары.

После этого я затащил корзину внутрь и начал сортировать собранное.

Морозник в одну кучку, ясень-траву — в другую. Лунный звон положил отдельно, в тень, чтобы не завял. Лучшие экземпляры я вынес наружу и, взяв лопатку, быстро посадил, полил водой и дал достаточное количество живы. Теперь можно приступать и к созданию вытяжки.

Неподалеку от Хмари

Джарл крался через болото.

На нем остались только протертые штаны и рубаха — всё остальное он бросил еще два дня назад, когда понял, что скорость важнее защиты. Одежда была покрыта болотной грязью и соком растений, которыми он натер себя, чтобы убить запах. Человеческий запах. Запах Охотника. Он бы его выдал и не раз.

Осталась только верная боевая секира, да перевязь с метательными кинжалами.

Крадучись по болоту, он вдруг вспомнил, как Грэм учил его бросать эти кинжалы. Давно, ещё когда он был мальчишкой.

«Не рукой бросаешь — всем телом. Рука только направляет».

Ведь было время, когда он смотрел на Грэма как на сильнейшего, смотрел снизу вверх. Но то время безвозвратно ушло, потому что он стал сильнейшим, даже среди большинства отделений гильдии.

Джарл сжал челюсти и прогнал воспоминание. Не время для этого. Охотник, думающий о чем-то, кроме своей цели, кроме охоты — мертвый Охотник. А мертвым он быть не хотел.

Он нырнул в мутную воду и медленно, бесшумно поплыл, едва создавая рябь на поверхности. Твари пытались присосаться к нему: болотные пиявки, водяные черви и какая-то мелочь с острыми зубами.

Не могли. Всему виной Закалка — результат десятилетий тренировок и боли. Их челюсти скользили по его коже, не в силах пробить.

Джарл не просто так углубился практически в Хмарь. Он несколько дней выслеживал одного Гиблого, которого давно хотел убить — Змееголового. Учителя Шипящего. Того, кто участвовал в нападении на его отца.

Шипящий, собственно, сам того не зная и навел его на след своего учителя. Джарл мог бы убить его тогда, в первую же встречу, но не стал. Слишком рано. Смерть Шипящего всколыхнула бы всё вокруг, и Змееголовый узнал бы о том, что рядом есть Охотник, да и остальные Гиблые бы поняли, что чужак близко.

Терпение — это всё. Охотник должен быть терпеливым. Не важно сколько времени уходит на добычу, главное — чтобы она была убита, чтобы охота была завершена. А именно так и видел Джарл Змееголового — добычей.

Топь расширилась. Джарл выбрался на кочку и замер, оценивая обстановку.

Змеи.

Они были повсюду. Сотни, может, тысячи. Они обвивали деревья, плавали в воде, ползали по берегу… Разных размеров и цветов. Ядовитые, удушающие и просто опасные.

Логово Змеелогового. Вне всяких сомнений.

Он нашел это место еще вчера, но готовился к схватке. В любой бой нужно идти полным сил, особенно в такой бой.

Змееголовый был тут, и он уже видел фигуру вдалеке.

Шагов триста, не меньше, да по топям, по кочкам. Змеи уже заметили его, как и сам Змееголовый, который сидел на поваленном дереве, окруженный своими питомцами. Старый, сгорбленный, с кожей, покрытой чешуйчатыми наростами.

Гиблый.

Джарл медленно поднялся. Его огромная фигура вынырнула из воды болота и Гиблый повернул голову. В тот же миг из воды, шагах в двадцати, взмыла огромная, толщиной с бревно, змея.

Джарл моментально ее узнал — сереброшкурая гадюка, ядовитейшая тварь Глубин. Ее пасть раскрылась, обнажая клыки, каждый из которых был длиной с ладонь. Похоже, Гиблый решил покончить с ним одним ударом.

На лице охотника не дрогнул ни один мускул. Он ждал. Ждал, когда она сама рванет на него, и она не подвела, рванула первой.

Время вокруг Джарла словно замедлилось и он метнулся наперерез в мощном прыжке, оттолкнувшись от небольшого плотного участка земли.

Рывок.

Самое страшное умение любого Охотника. Мир вокруг смазался. Его глаза видели, что хвост твари очень медленно мчится к нему, собираясь отшвырнуть.

Слишком медленно, — мелькнула мысль Джарла.

Бой настоящих Охотников — это бой на предельных скоростях, на пределах тела.

Рывок Джарла многие называли молнией, потому что это было ускорение, доведенное до предела. Ему понадобилось одно точное движение, один удар. Секира описала дугу и словно не ощутила сопротивления тела огромной твари.

Голова змеи отделилась от тела и упала в болотную воду с глухим плеском.

Джарл приземлился уже за ней.

Вдалеке закричал Змееголовый — это был крик боли, ярости и отчаяния. Смерть главного питомца — это как потеря руки. Нет, хуже — невыносимая боль, которая оглушает приручителя надолго. И чем сильнее тварь, тем сильнее связь, и тем сильнее боль. Так что Змееголовый сейчас испытал наверное самую сильную боль в своей жизни, Джарл знал это и именно на это рассчитывал.

Конечно, в то же мгновение всё пространство вокруг него закишело змеями, которые кинулись на него, пытаясь укусить, проколоть его закаленную кожу, обвиться вокруг ног и рук. Они прыгали в голову, закрывая обзор и выгадывая мгновения для своего хозяина.

Не поможет.

Джарл даже не обратил внимания на повисших на нем змей — он просто рванул вперед, прямо к Змееголовому. Там тьма змей вновь попыталась его остановить. Бесполезно — их челюсти скользили по закалённой плоти, не в силах причинить вред. Укрепление работало постоянно. На всякий случай.

Змееголовый попытался бежать.

Не успел.

Огромные мышцы Джарла напряглись, вздулись, выжимая из себя предельные силы, и секира с тихим свистом, несущим за собой смерть, оборвала жизнь Змееголового. Его голова отлетела в сторону, а тело рухнуло прямо возле того бревна, на котором он сидел.

Змеи вокруг замерли всего на мгновение, а потом бросились врассыпную. Часть из них просто упала замертво, не выдержав шока от разрыва связи.

Джарл стоял над трупом, он даже не запыхался. Самый верный способ борьбы с любым приручителем — это ближний бой, где у него нет ни единого шанса против Охотника. Такой бой никогда не может быть долгим, он всегда будет скоротечным.

Джарл посмотрел на свою руку, ощутив неприятное покалывание. Две крошечные точки в коже.

— Прокусили таки… — разочарованно вздохнул Джарл.

Значит, у Змееголового была особь, которая может прокусывать закалку Охотника его ранга вкупе с укреплением. Вот только найти эту змею среди тысяч не представлялось возможным. И он это прекрасно понимал.

Джарл почувствовал, как яд медленно, очень медленно ползет по его руке. Сильный яд, раз рука онемела, но не смертельный — не для него. Сковывающий руку холод ограничился предплечьем, дальше не пускал мощный организм Охотника уже начинавший бороться с ядом.

У Джарла была так называемая полная закалка от ядов. Он потратил годы, чтобы обрести ее, понимая, что охота за Гиблыми — это всегда угроза смертельного яда. И от этой охоты он не собирался отказываться, пока не будет истреблен последний Гиблый.

Охотник наклонился и одним движением своего оружия отрубил руку Змееголового — ту, на которой была метка Гиблых. Черное клеймо в виде Чернодрева было доказательством, что он убил еще одного Гиблого. Так что он знал, - на его руке скоро прибавится ещё одна зарубка. Ещё один Гиблый, который больше никогда не навредит никому.

Затем Джарл подобрал голову Гиблого, взглянул на мертвое, почти полностью змеиное лицо, покрытое плотным слоем чешуи, и выбросил в сторону. Он не испытывал никаких эмоций. Всё внутри давно перегорело. Это было просто как обычная работа по выпалыванию сорняков.

Поглядев на огромную сереброшкурую змею, он схватил ее за хвост и потащил за собой. Вот ее шкура ценная. Даром, что не выдержала удар его секиры. Так мало что способно его выдержать. Не зря ведь он недавно взял новую ступень — ту, о которой большинство даже и не знало — Единый с Даром. Ту, что следовала за так называемым «Высшим Рангом».

Однако яд в крови означал, что Джарлу придется вернуться в безопасное место, — в поселок, чтобы дождаться, когда тело переборет яд само и приобретёт устойчивость к нему. Охотиться в таком состоянии он не собирался — не тут, возле Хмари. Сейчас он будет ослаблен, пусть даже лишь на часть своей силы. А ослаблен, — значит уязвим. Джарл еще раз окинул взглядом огромную змею и решил быстро снять с нее шкуру. Не тащить же всю тушу через глубины.

Глава 7

Я разложил собранные травы на столе и задумался.

Три кучки: ясень-трава с серебристым отливом, лунный звон с крошечными колокольчиками цветов и морозник с его характерными темными листьями. Всё это — основа для ментального эликсира. Того самого, который даст мне ясность мысли для варки зелья Морны. Во всяком случае, я очень на это рассчитывал. Но была одна проблема: головная боль после прошлого применения отвара была… незабываемой. И если я собираюсь варить усложненный вариант отвара, у которого эффект ясности мысли ожидается мощнее, то логично ожидать и усилившихся побочек. Поэтому сначала нужно разобраться с этим неприятным побочным эффектом.

— Так, — пробормотал я, — Что у нас есть из того, что может подойти?

Янтарная роса от живосборника и смола от смолопряда — оба катализаторы, усиливающие свойства зелий. Но что если они могут не только усиливать основной эффект, но и… смягчать побочный?

Проверить можно было только практикой.

Я сходил за серебряной мятой (которая входила в состав) и начал варку обычного ментального отвара, в который собирался вносить точечные изменения, как делал с отваром восстановления. Первая варка была тестовая — просто еще раз заставить руки и мозг вспомнить как варить ментальный отвар. Собственно, результат был без изменений — обычный ментальный отвар, с мощным побочным эффектом. Это нам не подходит.

После я добавил янтарную росу от живосборника.

Что ж, качество отвара выросло, а вот с побочками ничего не случилось — какие были, такими и остались.

Хорошо, теперь добавлю смолу гусеницы. Может хоть тут что-то изменится.

Вода в котелке начала нагреваться, ингредиенты отправились туда один за другим и скоро над котелком закружился приятный, освежающий запах напоминающий ментол. Даже просто вдыхая его сознание немного прочищалось.

Когда отвар был готов, я провел оценку, интересовала меня только строка с побочками.

[Примечание: Побочный эффект в виде сильнейшей головной боли незначительно снижен.]

«Незначительно». Что ж, уже что-то.

В целом идея сработала, но оставался еще третий вариант — совместить, как я уже делал, янтарную росу со смолой, и получить усиленный катализатор. Это я и сделал, благо для этого не требовалось много времени.

Получив катализатор, я продолжил варку.

По ее итогу, я получил сообщение системы.

[Создан улучшенный рецепт: Отвар Ясного Сознания

[Алхимия: (+1%)]

[Оценка: Качество: 71%. Хорошее.]

Примечания: Побочный эффект головной боли значительно снижен.]

А это уже другое дело! «Значительно снижен» — с этим можно жить, на основе этого уже можно пытаться сделать эликсир. Я понимал, что добиться большего снижения боли можно только новыми и долгими экспериментами, комбинируя и добавляя новые растения, и этим я тоже займусь, но уже после того, как закончу с эликсиром для Морны, потому что в сроках я ограничен.

Значит, теперь можно начинать создание вытяжек — того, что как я теперь уже знал, превращает обычные отвары в эликсиры.

Первым делом вышел во двор и перенес дрова, которых у нас, благодаря Грэму, было всегда с запасом. Сегодня мне нужно будет их особенно много. Требовалось держать ровный и постоянный огонь на протяжении долгого времени, потому что мне нужна не одна вытяжка, а все четыре — это очень много времени.

Грэм только бросил на меня взгляд, а сам продолжил тренировки. Без живы, просто тренировки с топором и кинжалами: медленные движения, удары, выпады и броски кинжала из неудобных позиций. Пусть метательные кинжалы, очевидно, и вспомогательное оружие, но этот навык Грэм довел в свое время до совершенства, если судить по той точности, с которой он разил противников в бою.

Я затащил дрова внутрь и разложил их у очага, после чего достал свой самодельный перегонный аппарат, критически осмотрел его, понюхал и вынужден был признать, что запах с предыдущих вытяжек остался. Увы, но всё-таки нужно будет заказать у гончара новые детали и уже не спешить, а дать ему возможность покрыть всё это добро глазурью. Но это потом, завтра утром схожу к нему, деньги на это у меня есть.

После подготовки рабочего места промыл все ингредиенты и положил их в тазик с небольшим слоем воды из Хрустального Лога. Почему-то я был уверен, что это замедлит их увядание. Решил начать с вытяжек именно этих растений, а мяту оставить напоследок, так как они уже и так понемногу теряют свойства, а свежей мяты я могу сколько угодно сорвать в саду.

— Начнём с ясень-травы, — решил я вслух.

Спокойно и неспеша измельчил сырье, положил в ткань и загрузил в колбу. Залил обычной водой. Анализ я проводить не мог — закончились возможности, — поэтому проверить влияет ли вода из Хрустального Лога на свойства эссенций я смогу только с мятой. Ее эссенция уже подвергалась Анализу, а значит последующие Анализы почти не будут потреблять сил и я увижу разницу.

Дождался когда огонь станет относительно ровным и начал перегонку. К сожалению нельзя не признать, что перегонка — откровенно скучный процесс, который требует постоянного внимания, контроля и подкидывания дров. Да и замену холодной воды никто не отменял.

Я сидел у очага, следя за огнем. Пар поднимался из колбы, проходил через изогнутую трубку, конденсировался и капал в приемный сосуд.

Капля.

Еще капля.

Еще.

Прошел час, может, больше.

Наконец я снял приемный сосуд и посмотрел на результат: полчашечки жидкости, из которой эссенции наберется едва ли пол столовой ложки.

Я взял один из грубовато слепленных из живицы полупрозрачных сосудов, и всю эссенцию перелил туда. В чашке осталась ароматная вода, возможно ее тоже можно куда-то использовать, но я пока не знал куда. Для этого нужно было провести Анализ, а у меня был лимит. Так что я перелил «воду» в одну из старых бутылочек из-под отвара и закупорил. Когда будет возможность — проанализирую.

А вот цвет эссенции был действительно завораживающий: бледно-голубой, с серебристыми искрами, которые мерцали, когда на них падал свет.

А запах…

Я осторожно поднес сосуд с эссенцией к носу и вдохнул.

Холод, но не физический, а ментальный. Словно порыв зимнего ветра прошел сквозь мои мысли, оставляя за собой кристальную ясность и покалывание тысячи крошечных иголочек, щекочущих сознание.

— Ну и вонища! — раздался голос Грэма от двери.

Я обернулся. Старик стоял на пороге, морщась так, будто я варил тухлую рыбу.

— Это эссенция ясень-травы. — гордо сказал я, поднимая бутылочку.

— Запашок у нее, конечно, — покачал головой Грэм, — Пожалуй…снаружи побуду.

Я хмыкнул, но вынужден был признать: ясень-трава действительно обладала не сильно приятным запахом, в отличие от той же серебряной мяты. Это просто я пока варил, то привык к запаху, да и сам им пропитался, оттого и не обращал на него внимания.

Ладно, поехали дальше. С ясень-травой покончено, теперь задача не менее сложная — вымыть аппарат. Эх…

Я вышел на улицу и сразу ощутил свежесть воздуха и разницу с той удушливой атмосферой в доме, где сидел последний час.

Когда мыл аппарат еще раз убедился в мысли, что завтра точно пойду к Бергу. Глина по прежнему впитывала запахи и саму эссенцию, и даже то, что я предварительно смочил ее, не особо помогло. Всё это — лишние примеси, которые точно снизят качество итогового продукта.

Следующим я перегонял лунный звон.

Процесс становился уже привычным, и чтобы занять себя я перечислял в уме тот бесконечный список растений, который запомнил в тесте системы. Время сразу потекло пободрее, потому что мозг начал работать.

Капля за каплей, сосуд наполнялся и когда я увидел получившуюся эссенцию, собравшуюся на поверхности, то замер. В отличие от ясень-травы, запах тут был иной. Зайди сейчас в дом Грэм, то и сам бы подошел понюхать то, что вышло.

Я наклонился. Этот конденсат был другим: золотистым, тягучим, с запахом меда и еще чего-то звенящего?..Словно запах, а вернее эссенция имела звук. Когда я ее собирал, то убедился, что мне не послышалось. Эссенция издавала тонкий, чистый звук, на грани слышимости. Видимо, не зря растение называется лунным звоном.

Третья перегонка. Морозник.

И вот тут, пожалуй, было сложнее всего. Конденсат шел тяжело и медленно. Растение очень неохотно отдавало свою эссенцию и капли падали с большими интервалами. Запах тоже был необычным и даже неприятным — горький, с металлическим привкусом, который я ощущал даже не нюхая, а просто находясь рядом.

Оставалась мята.

Через полтора часа на столе стояли четыре бутылочки с эссенциями внутри, с надписями угольным карандашом, чтобы не перепутать. Впрочем, не думаю, что эти запахи можно перепутать, но так хоть была какая-то иллюзия порядка. Может у меня скоро будут сотни бутылочек и скляночек с разнообразными эссенциями и зельями.

Я взглянул на количество эссенции в бутылочках. Должно хватить с избытком. Не думаю, что у меня уйдет вся эссенция, даже с учетом тестовых варок.

Осталось только сделать необходимое количество янтарного катализатора. Это был быстрый процесс, поэтому через минут пять у меня в небольшой мисочке находилась готовая густая золотистая жидкость.

Теперь сама варка.

Я выставил перед собой четыре сосуда с эссенциями, воду из Хрустального Лога, катализатор и начал.

Первая попытка.

Добавил эссенции в том же порядке, что и в исходном отваре, только с дозировкой пришлось работать «на глазок». Вернее, у меня была узкая чашечка с насечками, которую я использовал в прошлый раз, но это, конечно, не мензурка с насечками, и точность ее, мягко говоря, сомнительная.

[Создан объект: Слабый Эликсир Ясного Сознания

[Алхимия +1%]

[Варка 34% +2%]

Оценка: Качество 48%. Несбалансированность состава. Слишком много охлаждающего ингредиента]

Ясно, значит морозника нужно меньше. Он единственный, кто подходил под описание охлаждающего ингредиента.

Вторая попытка. Уменьшил морозник и качество выросло незначительно, лишь на пять процентов, но теперь система отметила недостаток лунного звона.

В следующую попытку я его добавил, но на этом всё не закончилось.

Потом пришлось уменьшать количество мяты. Она хоть и стала основой отвара, но заглушала остальные ингредиенты. Все-таки она прошла две эволюции и уже перестала быть обычной мятой.

Где-то на шестой попытке я кое-что ощутил.

Закрыл глаза и прислушался к тому, что происходило в котелке — совсем как в тот раз, когда случайно открыл резонанс растений.

Вода в котелке пела свою тихую песню. Эссенции добавляли свои голоса: холодный шёпот ясень-травы, золотой звон лунного звона и низкий гул морозника. Сначала я просто слушал, а потом понял, что могу понять, когда они гармонируют, а когда диссонируют. Только как именно это использовать? Сейчас уже поздно, эликсир создан.

Новая попытка. Эссенции заканчивались. Оставалось на одну, максимум две варки — нужно было создать максимум.

Я полностью сосредоточился. Мир вокруг перестал существовать — только котелок, эссенции и тихая музыка варки, которую я сегодня уловил впервые.

Больше катализатора и больше воды из источника. Точный момент для каждого добавления.

[Создан объект: Слабый Эликсир Ясного Сознания

Качество: 69% (Хорошее)

Эффект: Значительное ментальное восстановление. Временное увеличение мыслительных способностей. Улучшение концентрации и усвоения информации.

Побочный эффект: сильная головная боль и откат через 5 часов после применения

[Варка 36% +2%]

Побочный эффект никуда не делся, но я уже знал — без моих модификаций он был бы еще намного хуже.

Я разделил эликсир на две порции: одну налил себе в чашку, а вторую вылил в бутылочку и закупорил. Еще пригодится.

После всей этой бесконечной работы вышел наружу проветриться и подышать свежим воздухом. Усталость уже ощущалась, сидеть возле огня и дышать вытяжками было утомительно.

— Закончил? — спросил Грэм, который уже закончил тренироваться, и судя по свежему поту на теле, закончил только недавно.

— Увы, всё еще впереди. Это была только подготовка. — устало вздохнул я.

— Ладно, схожу пока в Кромку, живы наберусь.

Я кивнул, наблюдая за тем как Грэм с топором и Шлепой шагает к Кромке. А ведь походка его стала намного увереннее, и спина разогнулась.

Проводив его взглядом, я ополоснулся прохладной водой из корыта и посмотрел на Седого. Он, развалившись и свесив лапы вниз, самозабвенно дрых на заборе и пока, похоже, просыпаться и не собирался.

Уже прошло полдня, а значит надо спешить. Вернее, не спешить, конечно, — в варке особо не поспешишь, — но и откладывать на завтра смысла не было. Ингредиенты ждали, Морна ждала, а время утекало. Это она сказала, что у нее есть четыре дня, но кто знает, может их у нее только три. Проверять не хотелось.

Пора начинать.

Я вымыл котел, убрал всё лишнее с рабочего места и разложил перед собой все семь компонентов для эликсира укрощения зверя: корень серебряной полыни, масло семян ночного паслёна, сушеный лунный гриб, корень валерианы дикой, корень белой мандрагоры, пыльца ночной фиалки и сок серебряного шиповника.

А теперь…ментальный эликсир.

— Ну, — сказал я сам себе, — поехали.

Выпил эликсир одним глотком.

Эффект пришел почти мгновенно. Мир обрел резкость, которой раньше не было. Каждая деталь — трещинка на столе, пылинка в воздухе, завиток пара над очагом, — всё стало кристально четким и моментально отпечатывалось в сознании.

Мысли ускорились. Не хаотично, но упорядоченно — как караван, выстроившийся в идеальную колонну.

Я смотрел на семь ингредиентов и видел их не как отдельные компоненты, а как части головоломки, которую нужно разгадать.

Итак, резонанс. Я уже проверял его раньше: полынь и лунный гриб звучали похоже, мандрагора и валериана тоже.

Значит, порядок добавления должен следовать резонансу? Или нет?

Нужно проверить. Начинать, конечно, следовало с микроварок, потому что сейчас задача простая и одновременно сложная — определение правильной последовательности добавления ингридиентов.

Рядом я приготовил небольшую досочку и угольный карандаш для записи последовательностей.

Первая попытка.

Полынь, лунный гриб, валериана, мандрагора, паслен, шиповник, пыльца.

[Оценка: Качество 12%. Критическая несовместимость ингредиентов.]

Странно, я ведь следовал парному добавлению растений с резонансом, а он оказался хуже некуда. Может, в некоторых эликсирах резонансная совместимость ингредиентов не работает? Или работает как-то не так?

— Интересно…

Вторая попытка: изменил последовательность мандрагоры и валерианы.

[Оценка: Качество 15%]

Чуть лучше, но все равно мусор.

Третья, четвёртая, пятая…

Рядом на доске появлялись надписи с каждой комбинацией и результатом каждой варки.

1. П-ЛГ-В-М-Пс-Ш-Пл = 12%

2. П-ЛГ-М-В-Пс-Ш-Пл = 15%

3. П-М-ЛГ-В-Пс-Ш-Пл = 11%

Скоро стало очевидно, что резонанс не работал. Или работал не так, как я думал, а значит в случае этого конкретного эликсира можно о нем забыть. Это было неожиданно и одновременно логично. Было бы странно, если бы вся алхимия сводилась к одному принципу, который я случайно понял.

Начну всё как с чистого листа.

Десятая попытка. Пятнадцатая. Двадцатая.

[Оценка: Качество 18%]

[Оценка: Качество 21%]

[Оценка: Качество 23%]

Пока система даже не определяла это варево как эликсир укрощения зверя — то есть эффекта в том, что я варю, просто не было.

Я закрыл глаза и прислушался. На этот раз не к резонансу, а к воде — к тому, как она реагирует на каждый добавленный ингредиент, принимает его или отторгает. Может это поможет?

Двадцать пятая попытка.

Наконец-то, видимо благодаря эликсиру ясного сознания, кое-что почувствовал. Словно вода говорила: «Это сейчас, а это потом, а это вообще в конце».

Я ухватился за это ощущение и… вышло — таким образом у меня вышло угадать лишь один ингредиент. Потом это тонкое ощущение воды и ингредиентов ушло, но это было уже не важно, ведь даже это позволило качеству скакнуть на целых пять процентов.

А еще через три варки я наконец-то увидел долгожданное.

[Порядок добавления близок к оптимальному]

Я откинулся назад и позволил себе глоток воды. Горло пересохло от концентрации и напряжения. Возможно будь у меня еще больше запаса ингредиентов, я бы попытался достичь «оптимального» порядка добавления, но я был ограничен даже при микродозинге. Поэтому пришлось довольствоваться этим.

После короткого отдыха пришло время определений пропорций.

Это была самая монотонная часть, но и самая важная.

Я достал весы. Каменные гирьки, откалиброванные по весу медных монет, не идеально точные, но лучшее, что у меня было.

Отмерил минимальные порции каждого ингредиента и записал вес.

Первая варка с новым, практически оптимальным порядком.

[Оценка: Качество 34%. Переизбыток мандрагоры]

Я тут же уменьшил мандрагору и продолжил.

[Оценка: Качество 36%. Недостаточное количество шиповника]

Добавил шиповника.

Качество подросло еще на процент, и так раз за разом.

Казалось бы, когда я поправил одно, другое, третье, то система вновь указывала на какой-то ингредиент, который в предыдущих оценках не замечала, или считала уже оптимальным.

Каждое изменение я отмечал записью на дощечке.

Я понимал, что половина запасов Морны уйдет просто на подбор. Может даже больше половины, но иначе никак. Честно говоря не представляю, чтобы я делал без оценки и без системы. Теперь понимаю, почему гильдия имеет такую власть и влияние — у них сотни алхимиков могут достичь идеальных пропорций, последовательности и поделиться опытом, а алхимик-самоучка действует наугад, вслепую. Ожидаемо качество его продукции всегда будет хуже и нестабильнее.

Однако скоро я закончил с пропорциями. Я понимал, что никаких семидесяти или выше процентов мне не достичь — это невозможно. Я не знал, как именно обрабатывают ингредиенты при варке этого эликсира, при какой температуре и каком огне они добавляются. Я мог оперировать только количеством и последовательностью.

За окном солнце уже садилось и я понимал, что надо успеть до ночи.

Когда закончил с пропорциями, за окном была уже глубокая ночь.

Голова гудела пока еще не от боли, а только от напряжения. Эффект эликсира держался, но я чувствовал, как он начинает ослабевать.

Нужно продолжать.

Я посмотрел на оставшиеся ингредиенты. Их хватит максимум на три полноценных варки. В несколько последних варок я решил добавить янтарного катализатора и немного кристалла. Как я и ожидал, это пошло эликсиру на пользу и дало несколько процентов. Вот уж действительно универсальные ингредиенты!

Я вышел наружу снова подышать вечерним воздухом.

Грэм уже вернулся и сидел с улиткой живосветом рядом. Она тускло сияла и ползала возле старика, который положил ей мха. Видимо, взял в Кромке. Седой уже начинал пробуждаться к своей ночной жизни и вылизывал свою шерстку. Шлепа спал. Идиллия, если не знать, что в Грэме сидит хворь.

— Как сходил? — спросил я, — Кого-то встретил?

— Да так, — отмахнулся Грэм, — Не было настроения ни с кем разговаривать, да и у тех, кого встретил, видимо, тоже.

Я кивнул. Всё, проветрился, а теперь обратно за варку.

Первая полноценная варка.

Я работал медленно и точно, будто ментальный эликсир позволил аккумулировать полученный за эти часы опыт. Каждое движение было выверено, каждая пропорция отмерена идеально, насколько это было возможно. Котелок булькал, ингредиенты растворялись смешиваясь и превращаясь во что-то новое. Запах менялся от резкого травяного к чему-то другому.

Я добавил янтарный катализатор, затем щепотку измельченного кристалла живы, а после самое главное — мою живу, которая всё это активировала и превращала в алхимический эликсир. Без нее всё это не было бы эликсиром. Да собственно...к моему разочарованию эликсиром то, что я сварил и не стало.

[Создан: Улучшенный Отвар Укрощения Зверя

Качество: 50% (Умеренно-хорошее)

Эффект: Временное подавление звериных инстинктов и неконтролируемых мутаций

Длительность: 5 дней

[Варка 38% +2%]

Но длительность… Пять дней вместо месяца, который был у эликсира Морны, который я проанализировал… Это было проблемой. Но и название было не эликсир, а отвар. Неприятно, но все равно эффект у него был достаточным.

Я посмотрел на результат: темно-фиолетовая жидкость, густая, с маслянистым блеском. Ее было меньше, чем я ожидал — отвар словно «уселся» в процессе варки и уменьшился в объёме по сравнению с исходными ингредиентами. На микродозинге такого не наблюдалось или же…просто объемы были такие, что я этого просто не заметил. Того, что было в котелке хватило на две бутылочки.

Вторая варка.

Голова уже болела. Еще не сильно, но уже ощутимо. Я понимал, что это первые признаки отката, но игнорировал боль, сосредоточившись на процессе.

Те же действия и пропорции, та же точность.

[Качество: 51%]

Третья варка.

Боль усилилась. Виски сдавило, словно кто-то медленно закручивал тиски.

Руки слегка дрожали. Я заставил их успокоиться. Не хотел переносить варку и принимать повторно ментальный эликсир. Хотел закончить всё одним махом.

[Качество: 50%]

Я смотрел на шесть бутылочек, выстроившихся на столе. Шесть порций улучшенного отвара укрощения зверя и каждая на пять дней.

Тридцать дней — этого должно хватить. Должно дать Морне время найти новые ингредиенты, а мне — улучшить рецепт.

Голова раскалывалась. Боль пришла внезапной и оглушающей волной.

— Черт…

Я попытался встать и мир качнулся. Пол ушёл из-под ног.

Говорите, просто сильная головная боль?

Кажется у меня и у системы разное понятие о ней.

Последнее, что я запомнил — это шесть бутылочек на столе и странное чувство удовлетворения, несмотря ни на что.

Я смог сварить всё это за один день. Неплохо потрудился.

Глава 8

Сознание возвращалось медленно, словно я всплывал со дна глубокого омута.

Первое, что я ощутил — боль. И не просто обычная головная боль, к такой я уже привык, а что-то сродни раскаленному обручу, стянувшему череп. Подобное я ощущал, когда перенапрягся и сумел протянуть связь к десятому семени. Но я ведь уже это прошел и привык к такому количеству связей.

Я попытался открыть глаза и не смог. Веки будто налились свинцом, а каждый удар сердца отдавался в висках молотом кузнеца.

Мысли возвращались медленно и скоро пришло осознание, что это боль от ментального эликсира, который я вчера создал. Да уж, неплохо меня накрыло. В прошлый раз было слабее. Похоже, над побочками нужно еще как следует поработать, потому что это не дело — просыпаться с такой болью.

Я нащупал рукой лежанку и понял, что Грэм перенес меня, после того как я отключился после варки.

Несколько минут я лежал, просто привыкая к пульсирующей боли. И теперь размышлял, а стоило ли оно того? Помогло ли оно мне в варке эликсира Морны? Может и без него я бы получил такой же результат? Может его нужно использовать только когда я копаюсь в памяти Элиаса, его эффект был действительно заметен?

Ладно, что сделано — то сделано.

Я нашел в себе силы открыть глаза и пошевелиться. С трудом принял сидячее положение и как-будто полегчало. Движение — это жизнь, значит надо больше двигаться.

Сделал несколько шагов по комнате, игнорируя боль и привыкая к утреннему свету, который бил из окошка. Глазам первое время было больно, но через пару минут полегчало.

Я вздохнул, облокотился о подоконник и прикрыл глаза. Что-то было неладное с моими связями: я потянулся к ним и едва не застонал вслух. Десять… нет, не десять. Они ощущались как раскалённые провода, протянутые сквозь мозг: Виа — более толстый, остальные потоньше, — душильник поменьше и еще два корнечервя. Но кого-то не хватало.

Семена…я начал их пересчитывать. Одно…второе…третье…четвертое. И всё. А должно быть шесть.

Похоже, что две связи оборвались, когда я потерял сознание. Вот как… Выходит, связи — это не просто «установил и забыл», их нужно удерживать постоянно, под нагрузкой. А слабые рвутся первыми, особенно когда ты в отключке после перегрузки. Может из-за этого головная боль такая сильная — из-за спонтанных разрывов связей? Оборви я их сам, возможно всё прошло бы легче. Ладно, буду знать.

Отошел от окна, присел на стул, и, потирая виски и оглянувшись вокруг, сразу заметил кое-что странное. Комната была…чистой. Не то, чтоб она раньше была прямо грязной, но сейчас я видел, что всё было выметено, вымыто и где-то даже еще вода после мытья не высохла.

Я вышел из комнаты и направился к очагу — убрано было везде. Стол, за которым я вчера варил эликсиры, сиял, будто его надраивали песком. Все мои бутылочки, склянки и инструменты аккуратно разложены по полкам. Котелок был вычищен и стоял у очага. Сам я давненько проводил уборку, и похоже Грэм решил это исправить. А еще на стуле лежали мои доспехи из ржавозуба — те самые, которые я вчера не успел как следует вымыть. Они также были вычищены и, похоже, чем-то натерты до матового блеска. Рядом лежали метательные кинжалы, наточенные так, что, казалось, ими можно бриться.

У каждого бывает день, когда хочется всё убрать до идеала, и похоже, именно такой день сегодня был у Грэма. Ну а спал я так крепко, что звуки уборки меня не разбудили.

— Проснулся наконец.

Грэм стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, при взгляде на всю эту чистоту.

— Я вижу…стало чище. — заметил я. — С чего вдруг решил?

— Делать было нечего. Ты дрых как убитый, даже не шевельнулся, когда я тебя на лежанку тащил. А мне… — он помолчал, подбирая слова, — давно пора становиться снова полезным, хоть в чем-то. Да и жить хочется в чистом доме. Тем более, что теперь он наш. Не всё же на болячку спихивать.

— Спасибо, доспехи теперь как новенькие.

— Да они такие и есть, — пожал он плечами, — А вот с кинжалами немного повозился.

Пока я расхаживался, Грэм открыл полочки, на которых теперь стояли все отвары и бутылочки, и протянул мне одну из них.

— Держи.

В моих руках оказалась бутылочка с восстанавливающим отваром — моим же отваром, из тех запасов, что я оставлял для нас.

— Выглядишь паршиво, — констатировал Грэм. — Пей.

— Не только выгляжу, но и чувствую, — ответил я и, откупорив бутылочку, выпил ее одним глотком.

Жар разлился по телу, смывая часть боли. Не всю– голова всё ещё гудела, — но терпимо. Железный обруч на черепе слегка ослаб.

— Лучше? — хмыкнул Грэм.

— Да. Намного.

— Тогда пошли, еда уже готова.

У меня аж рот открылся от удивления. Грэм раньше никогда не готовил так рано.

Стоп, а с чего я решил, что сейчас рано? Скорее всего уже позднее утро.

На кухне меня ждала еда: жесткое вяленое мясо саламандры, которое нужно было жевать минут пять, прежде чем проглотить, корнеплоды, запеченные в углях, и — неожиданно — глиняная кружка с каким-то травяным чаем.

Ели молча.

— Спасибо, — кивнул я, благодаря за еду.

На полочке я заметил шесть бутылочек — те самые, которые не успел убрать со стола до потери сознания.

— Получилось? — спросил Грэм, кивнув на эти самые бутылочки.

— Качество не очень, — признал честно. — Больше похоже на отвар, чем на эликсир. Но работать должно. Просто… намного хуже, чем в том эликсире, который мне Морна показывала.

— Если работает — это уже хорошо, учитывая, что ты варил это в первый раз.

Так-то, конечно, Грэм был прав. А еще он не задавал никаких вопросов. Никакого «Как ты это сделал?» или «Как это вышло за день?». Просто принял. Это было своеобразное проявление доверия после нашего разговора. Он тем самым показывал, что верит и не сомневается, что я делаю то, что нужно, и мне не нужен никакой контроль. Хотя, думаю, он все-таки ожидает, что я буду сам с ним делиться тем, что узнаю о своем Даре.

— Спасибо, дед, — сказал я снова.

Он только хмыкнул и поднялся убирать посуду.

Я же вышел во двор. Прохладный утренний воздух освежал голову и от него тиски, сдавливающие её, стали еще слабее. Вместе с восстанавливающим отваром, это серьезно снизило последствия и я смог нормально смотреть на сад и на лес вдали. Шлепа важно расхаживал по двору, периодически бросая на меня оценивающие взгляды. Седой дремал на заборе, свесив хвост и лапы.

Я вернулся взглядом к саду и он выглядел… хорошо. Даже очень хорошо! Живосборники блестели янтарными каплями –пора их собирать. Восстанавливающая трава с кристаллическими прожилками тянулась к солнцу. Вьющийся ловец на заборе успел опутать еще полметра расстояния, и в его усиках застряло немало мелких насекомых.

Жужжальщики кружились вокруг лучших экземпляров живосборника, так что я быстро отогнал их веточкой и привычно начал обход сада. Это помогло прийти в себя и окончательно проснуться. Подпитка и прикосновение Даром стали уже автоматическими, мне не нужно было прилагать усилий, думать или сосредотачиваться. Может поэтому от подобных действий Дар почти перестал расти? Благо, тот неплохо рос и от другого.

После, я вновь проверил связи. Виа охотилась где-то в Кромке: я ощутил ее голод и предвкушение, и мысленно отправил команду не уходить далеко. Она откликнулась коротким импульсом согласия.

Душильник дремал в корзине. Корнечерви копошились в глубине сада: эти создания не могли сидеть на одном месте, им необходимо было постоянное движение.

Затем я вытащил из кармана крошечные семена, с некоторыми из которых связь разорвалась. Несмотря на всё еще пульсирующую головную боль, я собирался наладить связь обратно.

Ну что ж. Попробуем снова.

Первое семя поддалось слишком легко, я даже не ощутил того сопротивления, которое было вчера: нить протянулась, связь установилась — и всё. Никакой крови из носа или напряжения.

Второе — то же самое. Да, голову чуть сдавило обручем напряжения, но на этом всё. А ведь вчера десятое семя чуть не убило меня.

— Значит, привык… — пробормотал я, прикоснулся к каждой нити связей, будто пробуя их на крепость, и понял, что еще для одного семени место есть.

Словно за ночь, — или под действием ментального эликсира, — мои возможности расширились, а границы отодвинулись.

Голова все еще пульсировала болью, и разумный человек остановился бы.

Но разумный человек не стал бы вчера тянуть десятую связь до потери сознания. Я вернулся в дом и достал еще одно семя из мешочка — самое маленькое из всех. По сути, крошечную точку на ладони.

И потянулся к нему Даром.

Обруч на голове сжался, боль полыхнула за глазами и что-то тёплое потекло из носа. Но семя поддалось.

Одиннадцатая связь — тоненькая, едва ощутимая ниточка среди остальных, но уже моя.

Я вытер рукой и позволил себе улыбнуться.

[Дар: Симбионт — 70,5% (+2%)]

Неплохо, даже очень неплохо. Хорошее начало дня.

После этого, довольный, но с усилившейся головной болью, отдающей в правый глаз, я обошел весь сад. Проверил нет ли ржавой живы на растениях, внимательно посмотрел какие растения будут скоро эволюционировать, какие еще топчутся на месте и вернулся во двор. Ополоснулся холодной водой из корыта, быстро обмылся и заварил себе мятного чаю. Сегодня не планировал никаких варок — просто обычные дела.

Утро было уже позднее, так что можно и на рынок. К Бергу.

Грэм уже вышел на крыльцо и как-то довольно и гордо осматривал свои владения.

— Мне нужно к гончару, — сказал я ему.

— М?

— Ну, к Бергу, у которого я в прошлый раз заказывал разные «детали».

— А что, эти уже сломались? — насмешливо заметил Грэм.

— Да нет, просто из-за того, что глина непокрытая, она всё впитывает, — пояснил я, — И там остаются запахи из предыдущих вытяжек. Я боюсь, что это тоже может влиять на качество. Поэтому хочу попросить его не спешить и покрыть всё как следует глазурью.

— Разумно, — признал старик. — Хорошо, давай. Потом нам еще к Проплешине идти — мясо саламандр всё сожрали, да и сок для закалки тебе уже нужен, тот окончательно испортился. В общем, чем раньше сходим, тем лучше.

Я кивнул и вернулся в дом. Быстро надел чистую рубашку, еще раз ощупал бритую голову и, подхватив кошель и корзину, пошел на рынок.

Берг был на своем месте, под навесом. Сегодня у него, похоже, было тоже хорошее настроение (это передается что-ли?). Он что-то насвистывая осматривал глиняный сосуд.

— О! Молодой Элиас. — увидел меня гончар, — Что в этот раз? Снова бутылочки?

— Нет, снова…кхм…заказ.

— О! Кстати, как та конструкция, сработала?

— Да. Только из-за того, что я поспешил, возникли проблемки.

— Что, необработанная глина впитывает запахи? — словно прочитал мои мысли Берг.

— Именно. — кивнул я.

— Ну, значит, нужно покрыть глазурью. Это дольше и дороже.

— Я заплачу.

Гончар рассмеялся.

— Когда будет готово? — спросил я.

— Дня через три-четыре. В этот раз у меня много заказов, придется подождать.

Я кивнул и уже собирался уходить, когда Берг вдруг сказал:

— Погоди-ка, хочу кое-что показать.

Он исчез в глубине мастерской и вернулся с деревянным ящиком. Внутри лежали странные вещи — сосуды необычных форм, которые явно не предназначались для обычного использования. Похоже, он пытался повторить то, что видел у алхимиков.

— Делал просто так, — сказал Берг, заметив мой взгляд. — Для души. Иногда руки чешутся попробовать что-то новое. Одно и тоже утомляет, а так...будто немного прикасаюсь к старой мечте...

Он вздохнул, а я начал перебирать содержимое протянутого ящика.

Изогнутые колбы, плоские чаши с желобками, сосуды с двойными стенками и толстостенная чашка с узким отверстием сбоку. Идеально подходящая для фитиля. Добавить регулировщик огня — и всё, готово. Но это я могу и сам добавить потом, тут гончар не нужен.

Я замер.

Спиртовка! Точнее, ее прообраз — то, что я сам собирался заказать или сделать.

— А это ты сам придумал? — я указал на чашку.

Берг пожал плечами.

— Да, я много чего придумывал, когда был молод. Но без Дара, чутья, таланта, всё это бессмысленно. Что толку от того, что ты сделал приспособление для ровного огня, если не можешь оживить отвар?

Впервые я слышал выражение «оживить отвар», но сразу понял, о чем он. Всё дело в живе, которую я, или другой алхимик, направляли в отвар в нужный момент и в нужном количестве. Иногда это действие просто повышало качество, а иногда без этого компоненты просто не работали как надо. Так что в чем-то Берг был абсолютно прав.

Я взял чашку в руки: толстые стенки, устойчивое дно, отверстие для фитиля именно там, где нужно. Если заполнить ее горючей жидкостью…впрочем, гончар и сам это понимал. Это не какое-то открытие, но сократит мне время.

— Мне нужно несколько таких, — сказал я. — Разных размеров. Сможешь сделать?

Берг оживился.

— Конечно! А зачем так много?

— Ну…буду пробовать и экспериментировать. Я тоже думал о том, что ты говоришь, — о ровном огне, — это большая проблема, из-за этого разброс в качестве отваров слишком высок. А это ты… продаешь?

Берг задумался, а потом сказал:

— Другому бы не продал, но может они тебе помогут в твоем…пути.

Что мне нравилось, гончар не задавал лишних вопросов — всё только по делу. Думаю мы сработаемся. Брал я товары до этого и у других, но всё они были какие-то…не такие. Другие. У этого же человека была мечта, и это словно изменило его навсегда.

— В общем, приходи через три-четыре дня.

Я дал ему денег за два десятка бутылочек и все те колбы, которые он создал, и двинулся на рынок — нужно было взять еще еды. Честно говоря, взял он мало, особенно если учитывать, что все его придумки мне пригодятся. Да, это было не бог весть что, но та же спиртовка уже хорошо обработанная и готовая выдерживать температуры уже хорошее подспорье для меня — не придется ждать, и уже на днях испытаю ее.

На рынке я быстро закупил еды: копченое мясо, корнеплоды и немного сушеных фруктов. Корзина потяжелела. Вдобавок взял растительное масло, которое использовал при разделении грибной вытяжки — старое уже закончилось.

И уже на выходе из торговых рядов я заметил мальчишку — мелкий, лет семи-восьми, худющий, босой и в драной рубахе. Он делал вид, что выбирает что-то то тут, то там, но его от раскладок отгоняли, видимо ожидая, что он хочет что-то украсть. По его виду, так и могло показаться. Но я уже его видел и знал, что именно он следил за мной. А по чьему поручению — это уже другой вопрос.

Сначала я хотел подойти и ненароком поинтересоваться, как оно — работать на Марту, хорошо платят? Посмотреть на реакцию и понять, она его наняла, или Хабен? Такой мелкий вряд ли хорошо владеет собой, и всё быстро станет понятно. А потом взглянув на него еще раз понял, что мальчишка и так испуган, и, похоже, сам не в восторге от того, что приходится выполнять такую работу. Я задумался. Скорее всего это дитя кого-то из крестьян, которого Марта или Хабен прижали и заставили работать. Пообещали пару медяков или пригрозили неприятностями.

Я вздохнул.

Пусть следит. Ничего плохого мне от этого не сделается, пока от мальца никаких проблем нет. Так что я просто пошел дальше, не оглядываясь и делая вид, что ничего не заметил.

Пусть думает, что невидим — так будет проще. В принципе я и так знаю, кто именно следит, а так спугну его, он донесет Марте и она вместо него поставит кого-то другого. Хотя подобной слежки я, честно говоря, не понимал.

Дома после того, как выложил всё купленное на стол, я пошел проверить грибницы. Пеплогрибы и спорники подросли и размножились. Еще чуть-чуть — и уже можно экспериментировать, наберется достаточное количество. Все-таки росли грибы не так быстро, как хотелось бы. Да и тот самый навык, который я открыл случайно, — «понимание царства грибов» — до сих не вышло развить. Банально не нашлось времени сесть и посидеть возле грибов, понаблюдать за их медленной жизнью.

Ладно, возможно нужно просто выделить хотя бы минут по двадцать в день для этого. Думаю, такое количество времени при желании я найду.

Потом я двинулся проверить как там смолопряд. Прозрачная и пульсирующая янтарными прожилками гусеница лениво ползала по своему куску мертвого древа, явно довольная жизнью. Рядом с ней блестели капли — семь штук. Семь капель смолы за сегодня. Неплохо.

Я быстро и аккуратно собрал смолу в маленькую мисочку. Теперь, когда я знал о комбинированном катализаторе, вернее о том, что его, судя по всему, можно добавлять в любой отвар, эликсир или зелье, то смолопряд стал еще ценнее. Янтарная роса плюс его смола — и качество любого отвара подскакивает вверх.

Вернувшись в дом, начал собирать корзину для Морны. Шесть бутылочек с отваром укрощения зверя — главное. Однако собрав их понял, что не хочу передавать только их, мне нужно еще что-то на продажу, чтобы компенсировать расходы, которые были сегодня.

Так что следующий час я посвятил варке. Удалось сделать три порции по шесть бутылочек каждая. Восемнадцать штук — уже что-то. Отвары, конечно, были самые обычные, — для саламандровых нужна свежая кровь, которую мы сегодня добудем, — но она уже пойдет в варку для сына Рыхлого.

— Снова видел мальчишку, — сказал я Грэму, выходя наружу.

— Того, что за тобой шпионит?

— Да.

Грэм хмыкнул.

— Разберусь сам, а ты к нему не лезь. Только всё испортишь.

— И как именно собираешься разбираться? — с легким подозрением спросил я.

— Увидишь, — коротко ответил он. — Не волнуйся, ничего с ним не случится. Просто потолкуем немного.

— Ладно, — не стал спорить я.

После корзины для Морны я подготовил ещё одну, пустую, для пересадки новых растений. Грэм же взял себе большую и крепкую, видимо, для тушек саламандр.

Я понимал, что мне нужно будет расширять «ассортимент». Ментальный эликсир показал, как важно иметь специализированные зелья: что-то для снятия головной боли, что-то для мышечного восстановления, что-то для духовного корня, что-то для… да много чего! Осталось только найти, выкопать и пересадить необходимые травы. Ну и еще потом улучшить, но это в идеале.

— Рыхлый, — коротко сказал Грэм.

Я обернулся, а потом опустил взгляд на землю. Да, мои корнечерви даже не успели почувствовать чужаков на нашей земле.

А они были. Дюжина червей активно пытались привлечь к себе наше внимание.

— Кажется вовремя мы начали собираться. — заметил Грэм, тоже заканчивая сборы.

Я кивнул. В общем-то осталось захватить инструменты — и я был готов. Взяв, лопатку, кинжалы, натянув кожаный доспех и закинув в корзину перчатки я остановился у калитки.

Грэм всё запер, подхватил топор и двинулся следом за мной.

Седой увидев, что мы собирались и забыли про него, недовольно пискнул и прыгнул с забора, планируя, прямо на корзину. И чуть не промахнулся, так как был слишком сонный, и только в последний момент уцепился коготками.

— А я думал, что всё веселье проспишь.

— Пи!

Черви ползли впереди, показывая путь. В этот раз место встречи было другое. Рыхлый ждал нас у поваленного дерева и выглядел он озабоченным даже больше обычного.

— Морна послала, — сообщил он, — Спросить как продвигается варка, потому что ей стало хуже. Раньше, чем она ожидала.

— Я всё приготовил, — сказал я и указал на корзину с отварами. — Успел.

— Это хорошо, очень хорошо, — с облегчением ответил Рыхлый.

— Какие новости? — подал голос Грэм.

Рыхлый тяжело вздохнул.

— Ещё трое ушли с Шипящим. После того, как Целитель их… «вылечил». Хуже всего, что ушел Клык… Полезный был человек, много для деревни делал. Но решил, что там ему помогут, что его кости перестанут бесконечно расти и их не нужно будет постоянно стачивать.

— А ты сам видел, как этот целитель лечит? — спросил Грэм.

— Видел, издалека. Целитель снял перчатку с одной руки, и знаешь, Грэм, я такого никогда не видел. Кожа была черной, как уголь. Натурально как кусок обожженного дерева, даже прожилки такие же. А его пальцы, я не заметил, чтобы они двигались. В общем, я бы сказал, что он обманывает, но сам видел результаты на других и это…заставляет ему верить.

Я задумался: если Рыхлый, который ему не доверяет, говорит такое, значит, менее «преданные» деревне точно не устоят перед соблазном.

— И ещё. Я послал червей проследить за ним.

— И?

— На определённом расстоянии от деревни я потерял контроль за ними — моя связь просто оборвалась, словно что-то глушило её.

— Это тебя насторожило, — констатировал Грэм.

— Конечно, со мной подобного никогда не бывало.

Рыхлый помолчал, а потом его лицо немного оживилось.

— Но есть и хорошие новости — пиявка выжила.

— Та, которой скормили Чёрную хворь? — уточнил я.

— Да. Она ее переборола.

Это было очень важно.

— Значит… — начал я.

— Значит, нужно остальных пиявок так же «напитать», — кивнул Рыхлый. — Дать им время переварить, приспособиться, и только потом начинать лечение. Тогда они смогут высасывать хворь безопасно.

Грэм потёр подбородок.

— Звучит воодушевляюще.

— И ещё. — Рыхлый посмотрел на меня. — Лорику лучше. Тот эликсир… словно отодвинул болячку — ненадолго, но отодвинул. Спасибо.

— Мне нужно несколько дней, — сказал я. — Прежде чем смогу сделать что-то подобное снова. Был занят эликсиром для Морны.

Я передал ему корзину с шестью бутылочками для Морны и остальными восстанавливающими отварами. Рыхлый быстро спрятал их в сумку. Благо, она была достаточно вместительной.

И тут я вспомнил кое-что, вылетевшее из моей головы.

— Рыхлый, а ты можешь сделать небольшой крюк с нами? У тебя есть время?

— Есть, — кивнул он, — А что нужно? И далеко?

— Да нет, час ходу, — ответил я.

Грэм вопросительно посмотрел на меня, не понимая о чем речь.

— Есть одна поляна — особое место, — там жили жужальщики и росли живосборники, сейчас их уже пожрали твари из Хмари, но дело в другом. Там под землей что-то…движется, какой-то живой источник энергии — я это почувствовал. В общем, я хочу это существо поймать и посмотреть что оно такое, потому что у меня ощущение, что это что-то ценное. Проблема только в том, что возможностей для поимки у меня нет. А вот у тебя — есть.

Рыхлый довольно улыбнулся.

— Короче, нужно поймать что-то, что находится в земле?

— Именно.

— Без проблем.

Я выдохнул. Я боялся, что он откажется, но если рассуждать здраво, никаких шансов поймать тот источник энергии у меня нет. Да, я мог бы в лучшем случае выследить его с помощью корнечервей, но поймать в земле — нет. Потому что существо могло легко уйти вглубь или в сторону — и пиши пропало.

Тут нужен был человек с Даром как у Рыхлого.

Грэм немного неодобрительно на меня посмотрел и покачал головой.

Но что поделать, сами мы ту тварь не поймаем. Если она, конечно, не удрала с той поляны.

Глава 9

Рыхлый шел впереди, его черви то и дело выныривали из земли спереди и по сторонам, словно проверяя путь. Грэм замыкал нашу маленькую процессию с топором наготове, пристально осматривая всё вокруг. А я… я шел посередине, одновременно борясь с головной болью и пытаясь не отстать. Видно было, что гнилодарец собирается быстро помочь и вернуться обратно. В наш прошлый совместный путь к деревне он шел медленнее. Возможно, он не хочет оставлять Лорика одного, зная, что там ходят различные темные личности, которым нет доверия.

Минус пути с Рыхлым был очевиден: я не мог поглощать живу из растений или отправить Виа на охоту. Думаю, гнилодарец контролирует всё в большом радиусе вокруг нас, и ничего не уйдет от его червей незамеченным, даже Виа. Но без Рыхлого добыть тот сгусток энергии я не смогу. Так что, мне оставалось только идти и постепенно привыкать к боли от одиннадцати семян, которая сейчас усилилась. Может и не надо было добавлять это чертово одиннадцатое семя, а оставить все как есть, и дать себе и мозгу отдохнуть? Ладно, что уж тут говорить. Сделал так сделал.

Впрочем, время я зря не терял. Мысленно перебирал все одиннадцать связей одну за другой, проверяя их прочность. Я заметил, что каждый раз проделывая это, связь словно укреплялась. И хоть мне не очень была нужна крепкая связь с семенами, — они были больше для тренировки, — я решил пусть будет — может, даст небольшой рост Дара. От таких манипуляций уровень взаимодействия с семенами быстро вырос до десяти процентов.

Каждый раз когда я тянулся к одному или другому семени, гул в голове немного усиливался. Это означало дополнительную нагрузку, а нагрузка — это рост.

— Плохо выглядишь, — заметил Рыхлый, обернувшись. — Последствия варки?

— И это тоже, — не стал скрывать я, — Сварил один… «отварчик», а он оказался с последствиями.

Грэм с Рыхлым дружно хмыкнули.

— Это пройдет, — добавил я, — Оно того стоило.

Какое-то время шли молча. Лес шелестел, птицы перекликались в кронах, я шел тихо, а Рыхлый вообще будто плыл над землей. Грэма вообще слышно не было, будто и не идет здоровый дед где-то сзади. Вокруг были обычные звуки Кромки, если не считать того, что теперь в любой момент мог выскочить очередной гость из глубин.

— А ты же чувствуешь всё там, где находятся твои черви? — спросил я, нарушая царившее молчание.

— К чему вопрос?

— Ну, думаю, сумеешь ли почувствовать ту тварь на поляне, куда мы идем.

— Не сомневайся. — ответил уверенно Рыхлый, — Почувствую.

— А если будет сопротивляться?

— Тогда будет еще интереснее. — ухмыльнулся гнилодарец.

Мы прошли в тишине несколько минут.

-Каждый мой червь — как палец в темноте. — неожиданно сказал Рыхлый, — Один мало что даст, но когда их сотни, тысячи, складывается картина. Вроде как… — он пощелкал пальцами, подбирая слово, — …карта, живая карта всего, что происходит под ногами — вибрации, давление, влажность…

— И ты чувствуешь всё это через связь с ними?

— Не всё. — покачал он головой, — Только то, на что направляю внимание. Иначе бы свихнулся давно — слишком много информации.

Если Рыхлый через своих червей строит подземную карту местности, то может и я смогу так? Я уже об этом думал, но подходящих растений кроме корнечервей, — которые являлись своего рода гибридом, — у меня не было. Но если представить тридцать корнечервей, которых я выпускаю перед собой в лесу, то по сути я смогу искать и находить много чего, как это делает Рыхлый. Например видеть-чувствовать такую же «подземную карту», о которой говорит Рыхлый. Правда, для подобного мне нужно не одиннадцать связей, а намного больше — не менее тридцати-сорока. Прогресс идет, и еще вчера десятая связь чуть не убила меня, а сегодня одиннадцатая далась почти легко. И это хорошо — граница медленно, но верно отодвигается. Интересно, когда Дар перейдет на следующую ступень и духовный корень пустит ростки, это повлияет на расширение количества связей и на применение Анализа? Судя по тому, что каждая новая связь двигает развитие Дара, все процессы взаимосвязаны.

Грэм, как-то незаметно для меня обогнавший нас и теперь шедший чуть впереди Рыхлого, внезапно остановился и поднял руку.

— Стоп.

Мы замерли.

Впереди, шагах в пятидесяти, мелькнули фигуры — группа сборщиков с корзинами за спиной. Рядом с ними маячил силуэт охотника с копьем. Нас они если и заметили, то виду не подали и пошли дальше.

Рыхлый тут же отступил назад.

— Рыхлый? — вопросительно спросил Грэм.

— Да я и сам хотел предложить, — вздохнул он, — Пойду чуть сзади.

— Это если сам хочешь, — ответил Грэм, — У меня проблем от этого уже не будет.

— Пойду-пойду, — отмахнулся Рыхлый. — Я знаю, что тебе всё равно, но лишних проблем на пустом месте делать не стоит. Я же знаю «ваших».

Он сморщился на слове «ваших» и я понял, что он имеет в виду всех в поселке.

Я же присмотрелся к подлеску и понял, что мы делаем петлю и сейчас находимся довольно близко к Янтарному.

В общем, мы шли впереди, а Рыхлый шагах в двухстах сзади. Нам с Грэмом встречалось еще пять групп сборщиков, идущих вглубь, и у всех было по одному сопровождающему охотнику или приручителю.

Лишь когда мы отошли довольно далеко от Янтарного и нам перестали встречаться люди, Рыхлый нас нагнал.

Дальше шли уже втроем.

Мы стояли у поляны и выглядела она…печально. Особенно если знать, как она выглядела в самом начале — цветущая, с сотнями жужжальщиков и других насекомых. Тогда тут кипела жизнь, а теперь был…мрак. Жуки-хваталы частично ушли, но оставили после себя опустошенную зону. Осталось всего лишь несколько уцелевших кусков с цветущими растениями, в остальных местах земля была изрыта, многие растения вырваны с корнем, а от ценных растений остались жалкие клочки. Но даже так, я видел, что новая жизнь уже пробивается из земли: новая, ярко-зеленая трава и небольшие цветочки — ростки живосборников. Слишком насыщенной была тут земля, чтобы оставаться бесплодной. Думаю еще пару недель — и тут всё снова зацветет. При условии, что подземный сгусток живы не покинул поляну.

— Тут? — спросил Рыхлый.

Я кивнул.

— Думаешь, источник всё еще здесь? — уточнил Грэм.

— Думаю да, раз растения снова начали расти.

Над уцелевшими участками кружились редкие жужжальщики. Совсем не то количество, что было раньше. Я проводил их взглядом. Все-таки хорошо, что мы застали лучшие времена этой полянки и успели как наловить жуков, так и пересадить достаточное количество живосборников и живицы-травы.

Рыхлый присел на корточки, положив ладонь на землю. Его лицо сосредоточилось.

— Объясни ещё раз, — попросил он. — Что именно ты чувствовал?

— Подвижный источник живы под землей. Он перемещался: я ощущал, как энергия смещается с места на место.

Рыхлый закрыл глаза. Черви начали выползать из-под земли — десятки, сотни мелких созданий расползались по поляне, ныряя обратно в почву.

— Мои мелкие уже ищут, — сказал он, не открывая глаз. — Если это существо всё еще здесь, то мы его найдем.

Я кивнул и отошел чуть в сторону, чтобы не мешать. Хотя не знаю, чем я тут мешаю?..

Грэм встал рядом, опустив топор и молча наблюдая за работой гнилодарца.

Я тоже смотрел как в некоторых местах земля вспучивается, а затем опускается обратно.

Время текло медленно. Минута…другая…третья…

Потом Рыхлый открыл глаза, и на его лице появилась хищная улыбка.

— Нашли.

Он встал и указал на участок земли шагах в двадцати от нас, ближе к центру поляны.

— Там. Глубоко, но мои его чуют. Он… странный, пульсирующий. Мои мелкие говорят — вкусный.

— Вкусный? — переспросил Грэм.

— Для червей всё, что связано с живой — вкусное. — Рыхлый хрустнул пальцами. — Ладно, начинаем.

Он развёл руки в стороны, и земля вокруг поляны ожила. По всему периметру, образуя неровное кольцо, земля вздыбилась горбами. Сквозь нее прорывались крупные черви — не те мелкие разведчики, которых Рыхлый послал искать, а настоящие гиганты. Те самые, которыми он убил кабана, когда мы шли в деревню гнилодарцев.

— Эта тварь внизу начала паниковать. Она начнет искать выход, но мои черви везде. — пояснил Рыхлый. — Нужно убедить ее, что черви близко к поверхности, и по глубине можно удрать.

Через секунду двадцать Рыхлый сказал:

— Удирает.

В тот же миг земля на поляне задрожала от бесконечного движения червей, а на лице Рыхлого появилось удивленное выражение:

— Быстрая… проскользнула!

Однако, похоже, это наоборот его подстегнуло.

По тому, где особенно вспучивалась земля стало понятно, где идет погоня.

На лице Рыхлого появился азарт.

— Шустрая, зараза, — пробормотал Рыхлый сквозь зубы. — Уходит вниз… Нет, не уйдешь!

Кольцо начало сужаться. Черви двигались синхронно, как пальцы сжимающейся руки. Земля между ними ходила ходуном.

Вскоре оно сжалось до метра в диаметре. Охота заканчивалась.

— Элиас, быстро туда, будешь хватать! — крикнул Рыхлый.

В тот же миг земля в небольшом бурлящем кольце взорвалась фонтаном.

— Хватай! — заорал мне Рыхлый. — Быстро!

Из разрытой земли торчало нечто… странное. Живой корень-клубень размером с кулак, покрытый тонкими волосками-отростками. Сквозь грязь просвечивало золотистое сияние, пульсирующее как сердцебиение.

Он извивался, пытаясь зарыться обратно, но десятки червей держали его со всех сторон.

— Хватай! — снова крикнул Рыхлый. — Долго не удержу!

Я упал на колени и схватил существо обеими руками в перчатках из кожи саламандры.

И сразу же ощутил мощь. Чистую, концентрированную энергию, бьющую из этого комка земли и света. Словно схватил кусок солнца. Хорошо, что схватил в перчатках!

Так, похоже нужно сразу прикоснуться Даром — это, очевидно, растение по типу корнечервя.

Едва я потянулся к нему, как существо ударило, но не физически, а ментально.

Волна яростного сопротивления обрушилась на мой разум, пытаясь оттолкнуть, сбросить, уничтожить чужое присутствие. Чем-то это напомнило нашу схватку с Виа, только я тогда был вообще не подготовлен, не знал, что делать и выпутался лишь чудом.

От ментальной атаки существа голова взорвалась болью, а она и так болела!

Я стиснул зубы и потянулся к связям. Все одиннадцать нитей зазвенели от напряжения.

Я сразу понял, что моих ментальных сил не хватит и я не удержу все связи. А если я не подчиню это растение, то просто потеряю его. Оно с такой силой рвалось из рук, что я боялся его выпустить.

Однако рядом приземлился в прыжке Грэм. Он обхватил перчатки своими огромными руками, надежно фиксируя существо, рвущееся на свободу.

— Давай-давай, — тихо сказал он.

Я кивнул, мысленно благодаря старика за своевременную помощь. Борьба шла и внутри, и снаружи.

Через секунду существо отбросило мою попытку наладить связь Даром.

Решение пришло мгновенно, потому что оно было всего лишь одно — я оборвал связи со всеми семенами. Семь связей лопнули как слишком туго натянутые струны.

На меня нахлынуло громадное облегчение. Тиски боли отпустили голову и я еще раз прикоснулся Даром к существу. Теперь у меня были силы и запас для создания новой связи.

Это было как пытаться оседлать бурю: воля существа оказалась сильнее, чем у Виа и Душильника вместе взятых. Оно не хотело подчиняться, оно вообще не понимало, что такое «подчинение» — только свободу, движение и бесконечное странствие под землей. Всё это я почувствовал в одно мгновение. Более того, я не мог «уловить» его Волю.

Я вцепился в существо Даром не так как обычно, а сильнее — потому что оно снова пыталось меня вытолкнуть. Я не хотел бить его «ментально», но пришлось.

ТИХО!

Клубень в руках дернулся.

ТИХО!

Ага, куда там! Существо, осознав каким-то образом, что его хотят подчинить, начало еще яростнее сопротивляться и бить меня прямо по мозгам. Даже Виа так не могла!

Я почувствовал, как из носа хлынула кровь после этого удара, и я едва не потерял связь с Виа.

Ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Я собрал всю мощь и сделал как в последнее время делал с деревьями, у которых брал живу.

Ментальный приказ и удар всей волей без остатка.

ПОДЧИНИСЬ!

Существо дернулось и я ощутил, что удар ошеломил его. Надо было продолжать.

ПОДЧИНИСЬ!

Я бил жестко и мне это не нравилось, потому что в этом существе чувствовалось даже больше осознанной воли, чем в Виа. Но если я не сломаю, не подчиню его, то просто потеряю.

Ментальные удары последовали с такой частотой и скоростью, что даже я перестал их считать. Их было много, очень много. И после каждого из них сопротивление становилось всё слабее и слабее, пока клубень в моих руках не перестал дергаться и прекратил свои попытки высвободиться.

— Можешь опускать, — сказал я Грэму.

Тот осторожно отпустил меня. Едва старик это сделал, я понял, что руки мои дрожат и почти онемели, так крепко он их сжимал все это время.

Но это было еще не всё. Я сломил волю существа, но не наладил настоящую связь.

Немного приоткрыв перчатки я увидел, что сотни его небольших ростков, обвивающих клубень, начинают движение.

А дальше произошло неожиданное.

Капля моей крови (которая еще не перестала идти) капнула на существо.

Меня будто пронзило током.

Я еще не успел окончательно наладить связь, как она возникла сама. Яркая, мощная и сияющая линия-струна протянулась к моему сознанию и по толщине она превышала связь с душильником.

А еще я понял, что мне тесно — новая связь выталкивает другие связи. Ей не хватает места.

Я почувствовал, что прямо сейчас потеряю связь либо с душильником, либо с корнечервями и надо что-то срочно делать.

Выбор был очевиден.

Я в ту же секунду разорвал связь с душильником и приказал Виа скрутить его. Я знал, что без контроля он сразу станет агрессивным.

[Создана новая симбиотическая связь:

Существо: Семя-Скиталец

Редкость: Невероятная.

Уровень взаимодействия: 17%]

Я тяжело дышал, но понимал, что теперь уже существо никуда не денется — оно подчинилось. И всё благодаря моей крови. Возможно не сломай я его волю, то капля крови бы и не помогла, но очевидное отрицать сложно — кровь почему-то сильно облегчила создание связи. Почему так? Разве в схватке с Виа та не разодрала мне шею до крови? Значит, сначала нужно сломать волю, а затем дать кровь и это резко поднимает уровень взаимодействия?

Я приподнял существо к себе, всматриваясь. Не одна капля крови, две. Капнуло две и оставили след на ее поверхности. И прямо сейчас, когда я наклонился капнула третья. И ничего, связь не усилилась. Значит…значит это одноразовое мероприятие.

Ясно, буду знать. Вернее не так, эту теорию с кровью нужно проверить. Но…потом.

Попытался встать, но ноги неожиданно подкосились. Спас Грэм ухвативший меня под локоть.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально. — прохрипел я, только сейчас осознав, какое давление снова появилось в голове. Этот клубень занял столько места, что впихнуть хоть еще одну связь было уже невозможно.

— Ну и что это за чудо? — заглянул мне в перчатки Рыхлый.

— Не знаю, — покачал я головой. — Но что-то ценное, без сомнений.

— Вижу по твоему лицу, — хмыкнул гнилодарец, — И по крови из носа тоже.

Я ничего не ответил. Да и Рыхлый, прикрыв глаза, занялся своими червями. Через секунду он отпустил их, и они рванули в разные стороны, а еще через десяток секунд земля на поляне стала неподвижной.

— Сейчас… надо кое-что сделать, — проговорил я и пошел к корзине, — У меня тут есть подходящее местечко для него.

Доковыляв до своей корзины на трясущихся ногах, я сразу увидел, что Виа не справляется со всеми щупальцами душильника и он вырывается наружу. Я быстро закрыл телом два торчащих щупальца, чтобы Рыхлый их не увидел. А потом запоздало понял, что уж Рыхлый о части моих способностей и так если не знает, то догадывается. Впрочем, это не значит, что знает он все. Я недолго думая схватил душильник за отросток и мысленно отдал приказ так, как привыкать отдавать чужим растениям, с которыми у меня нет связи.

ОТДАЙ!

Сопротивление.

ОТДАЙ!

Второй удар вышел еще мощнее первого и через секунду поток живы из растения хлынул в меня. За пять-шесть секунд я в прямом смысле высосал душильника почти до дна. Оставил лишь столько, чтобы он окончательно не высох. Все-таки я не хотел терять этот экземпляр, пусть и наше взаимодействие утеряно. Но…иначе его никак не успокоить. Пока в нем много живы он будет сопротивляться. Я спрятал его щупальца обратно в корзину и приказал Виа сторожить его.

— Элиас? — обеспокоенно спросил Грэм.

— Всё нормально, заканчиваю — сказал я и достал корзинку с сердечником. Кристалл в земле (который я положил возле растения перед выходом) уже почти отдал всю живу и надо было снова напитывать это прожорливое растение. Впрочем, у меня есть кое-что получше.

Я отпустил клубень в землю и позволил ему зарыться в нее. Места хватило впритык.

Сняв перчатки я наконец-то вытер со лба пот и кровь, и наконец-то выдохнул с облегчением. Головная боль никуда не ушла, но теперь хотя бы семя-скиталец не сопротивлялось.

Тихо. Спокойно. Я не враг.

Молчание.

Спокойно.

Еще с десяток подобных успокаивающих команд — и существо как будто подзатихло.

А еще я влил в него большую порцию живы, чтобы показать…кхм…свои добрые намерения.

Поток энергии хлынул в золотистый клубень, и…

Существо замерло.

Сияние стало немного сильнее, а потом уменьшилось. Но живу семя-скиталец поглотило всю.

[Уровень взаимодействия: 19%]

Да, значит работает всё так же, как и с другими растениями: кормишь, приказываешь и налаживаешь связь.

Я взял корзинку и вернулся к Грэму с Рыхлым.

— Вроде всё… Рыхлый, не знаю как тебя благодарить, это существо — оно мне пригодится.

Рыхлый смотрел на существо в моих руках с неприкрытым интересом.

— Не убежит от тебя? Ты вон с Грэмом его еле удержал.

— Постараюсь удержать. — вздохнул я — Нужно только подобрать ему потом вместилище побольше и земли добавить.

Мысленно же я каждую секунду контролировал нового симбионта.

Рыхлый помолчал, а потом спросил:

— Кстати, как там корнечерви? Прижились?

Я посмотрел на него.

Конечно, он знал. Его черви уже были в нашем саду — не раз и не два.

— Прижились, — кивнул я. — И они уже разделились — их теперь двое. Вроде даже удрать не пытались.

— Еще бы, — заметил он, — Из такого-то сада. Что ж, это хорошо.

— Ты сам-то, — спросил Грэм гнилодарца, — Не видел такого существа?

— Нет, — покачал головой Рыхлый, — Оно не отсюда — оно из Глубин, это точно. Даже мои черви не могли его удержать, с дюжину оно обожгло своим…”сиянием».

— Извини, что задело твоих… — начал было я.

— Пустяк, — оборвал меня Рыхлый. — Я тебе должен, ты дал Лорику время.

Я молчал, что тут скажешь? Это было правдой. Кроме того, это Грэм с Рыхлым не знали, что за существо в моих руках, я же прекрасно это знал, благодаря системе. Точнее, знал название и редкость. Остальное, видимо, узнаю только проведя Анализ.

Рыхлый посмотрел на разоренную поляну, на редких жужжальщиков, кружащих над уцелевшими кустиками, и вздохнул.

— Пожалуй, пойду уже в деревню.

Грэм протянул ему руку и Рыхлый как-то немного замявшись пожал ее.

Я сделал то же самое, ощутив его необычную кожу. А ведь наша первая встреча была совсем не радужной, а теперь…и я ему помогаю, и он мне.

Все отвары были уже у Рыхлого, поэтому он только кивнул нам с Грэмом и двинулся прочь.

Мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся из виду.

— Честно говоря, — нарушил молчание Грэм, — Я был раньше о нем другого мнения. Теперь же…могу сказать только, что он лучше многих из поселка.

Я кивнул, потому что был такого же мнения.

— Ладно. — Грэм похлопал меня по плечу. — Кровь вытри нормально, и пошли уже к Проплешине — мясо само себя не добудет.

— Да, — кивнул я. — Пошли…

А сам взглянул на семя-скиталец в кадочке. Я бы и хотел провести сейчас Анализ, чтобы узнать все свойства пойманного существа, но чувствовал, что нужно подождать, иначе головная боль станет невыносимой.

Одно я сделал точно правильно — позвал Рыхлого. Без него этот клубень поймать было бы невозможно. Только сейчас из корзины вылез Седой, делая вид, что вообще спал и тут ничего не происходило.

Глава 10

Мы двинулись к Проплешине, оставив разоренную поляну позади. Семя-Скиталец в кадочке-корзинке, которую я снова поместил на шею, пульсировало теплым золотистым светом, и я чувствовал каждое его «биение» через нашу новую связь. Это было… странно — совсем не так, как с Виа или корнечервями. Те в чем-то ощущались как продолжение меня самого, были послушные и понятные. А это существо напоминало дикого зверя на привязи: вроде бы и не рвется, но в любой момент готово удрать. Даже в связи с душителем было больше уверенности.

Да… Семя однозначно было другим. И то, что оно занимало кучу места в сознании, вытесняя прочие связи, было абсолютно логично — другого уровня симбионт. А если судить по названию «семя», то оно ведь еще должно вырасти? Насколько оно мощным станет тогда?

— Ну и как тебе этот клубень? — хмыкнул Грэм, поинтересовавшись, — Стоило того?

— Конечно стоило, хоть существо мне до конца непонятное, — ответил я ему, шагающему чуть впереди. — Правда, удерживать его тяжело, но думаю, я справлюсь.

Грэм обернулся и, окинув меня взглядом, усмехнулся.

— Вначале кровь под носом вытри, «справлятель».

Я машинально провел рукой под носом и замер, уставившись на красные разводы на пальцах. Опять кровь пошла, а я даже не заметил этого. Все-таки перенапряжение никуда не делось. Я сейчас на пределе.

— Ничего, — буркнул я, вытирая кровь рукой, хотел было сделать это подвернувшимся широким листом, но передумал, — Уже привык. Раз идет кровь — значит, Дар растет.

Грэм покачал головой.

[Рост дара: +1%]

От неожиданности я остановился. Система отметила рост, значит я вышел за пределы того, что достиг с одиннадцати связями. Интересно. Еще бы это не сопровождалось кровотечением, вообще идеально бы было.

Сделав глубокий вдох-выдох, я двинулся дальше. Головная боль никуда не делась, просто притупилась, отступила на задний план. Зато теперь, когда первый шок от поимки (и короткого ментального сражения) прошел, я начал по-настоящему осознавать, что именно держу в руках.

Система указала, что редкость невероятная. Даже семя золотого ореха, которое я взял у мурлык такой ценностью не обладало. Стоп, так это выходит, что у меня теперь есть возможность вырастить этот самый орех!

Мысли потекли медленно, выстраиваясь в логическую цепочку. Итак…сердечник древний, который сейчас лежал в одной кадочке с моим новым симбионтом, — это, по сути, стационарный источник. Он поглощает живу, накапливает ее и распространяет вокруг себя импульсами, насыщая почву — идеальный «сердечный клапан» для любого сада.

Вот только у него есть ограничение: он неподвижен и привязан к месту, а любая пересадка для него небольшой шок. Кроме того, без подпитки он помрет. А Семя-Скиталец…

Я посмотрел на золотистый клубень, который уже начал выпускать тонкие корешки в землю кадочки. Он двигается, путешествует под землей, находит источники живы и… что? Высасывает их? Переносит энергию? Я прикоснулся к сердечнику и ощутил, как ему вдруг стало хорошо рядом со скитальцем. Потому что скиталец постоянно выпускал энергию вовне мощным равномерным потоком. А именно это и нужно сердечнику — они идеально подходят друг другу.

Вместе они могут превратить любой участок земли в идеальный сад. Более того, прислушавшись к скитальцу, я понял, что и он впитывает те небольшие импульсы — вот уж где настоящий симбиоз!

Чуть дольше понаблюдав за обоими растениями я понял, что они будто успокаивают друг друга.

Однако скиталец занимал всё еще слишком много ментального пространства. Из-за этого я даже шел осторожнее и медленнее обычного. Грэм тоже замедлился.

Я еще раз взглянул на этот клубень, — как мне нравилось его уже называть, — и на его мягкое пульсирующее сияние, пробивающееся даже сквозь слой налипшей земли. Он полезнее корнечервей, не боится переноса и не привязан к месту. Ну а скорость, с которой он двигался под землей…это что-то с чем-то, Рыхлый еле успевал за ним своими червями, да еще и еле удержал.

Возможности открываются очень большие!

Я невольно улыбнулся.

Ладно, переключив всё свое внимание на нового симбиота я забыл о той, кто тоже его требует — Виа. Наконец-то мы отошли достаточно далеко от места встречи с Рыхлым и можно было ее выпускать.

ВИА.

Я потянулся к связи с лианой и ощутил её нетерпение. Всё это время она сидела в корзине, караулила обессиленного душильника и ждала. Теперь — можно.

Я прикоснулся к ней и перелил в нее достаточное живы для открытия следующего процента эволюции.

ОХОТА. ИДИ.

Лиана выскользнула из корзины так быстро, что я едва успел заметить мелькнувшую изумрудную тень. Через секунду она уже исчезла в подлеске, и я почувствовал ее радость: охота для нее — всё! В этом смысле ее жизнь — это поглощать, увеличиваться, развиваться и снова поглощать. Интересно, сможет ли она развиться в что-то более разумное и мыслящее? Или вся ее эволюция — это просто повышение боеспособности и размеров?

Скоро узнаю.

Параллельно я начал Поглощение. Наконец-то! Я потратился на Виа и сейчас нужно было восполнить эту недостачу. Шли мы всё равно небыстро, так что я осторожно прикасался к мелким кустам и различным растениям. Боюсь, что в таком состоянии небольшое дерево я просто не осилю.

Жива потекла в меня тонким ручейком, и головная боль чуть отступила.

Грэм шел впереди даже не оглядываясь. Он знал, чем я занимаюсь и не мешал, а разговаривать, видимо, настроения не было.

Минут через двадцать я ощутил всплеск эмоций от Виа: азарт, бросок, удар и добыча. Что-то мелкое — может ящерица или крупный грызун. Лиана начала поглощать, и я почувствовал, как ее сила растет.

Еще через полчаса — вторая добыча. Потом третья. Места становились всё более дикими и, естественно, мелкое зверье тут встречалось чаще.

[Потенциал эволюции: 28% (+1%)]

Уведомление от системы было приятным. Эх, я только успел накопить живы взамен той, что потратил, как снова нужно отдавать её Виа. Я подозвал ее к себе и перелил почти шесть единиц живы в нее. Она довольно впитала ее всю без остатка.

[Потенциал эволюции: 29% (+1% нереализованный)]

К тому моменту, когда впереди показались первые признаки Проплешины — потрескавшаяся земля и редкая выжженная трава, — я ощутил знакомые изменения: повысившаяся температура воздуха и легкие порывы сухого горячего ветра.

Да уж, я успел забыть насколько это местечко неприятное.

Чуть вдали виднелись склоны обрыва и холм, возвышающийся над долиной.

Я помнил как там внизу было неуютно моим мутантам, но и оставить их наверху я не мог — в случае какой-то схватки они могут пригодиться. Засунув руку в корзину, я осторожно проверил душильника — он был недееспособен и еще отходил после того, как я откачал почти всю живу из него. Надо сказать, получилось у меня это быстро и эффективно. Раньше я бы так не смог. И это радовало.

В этот раз Грэм не спешил спускаться вниз. Мы сначала взобрались на холм и застыли. Старик приложил руку козырьком от солнца, которое щедро лилось на возвышенность, и смотрел что там в долине. Прошлая схватка с ржавозубом заставляла быть осторожными — мало-ли какая еще тварь прибилась в это теплое место?

— Сначала обойдем, — сказал Грэм, останавливаясь у края склона, когда мы спустились с холма — В прошлый раз мы толком не осмотрелись. Нужно знать, что тут изменилось. Спешить нам некуда.

Я кивнул.

Мы двинулись вдоль края Проплешины, и я с удивлением понял, что она гораздо больше, чем казалась в первый раз. Тогда мы спустились в одном месте, дошли до кипящих озёр и вернулись тем же путём. А теперь…

Проплешина раскинулась перед нами огромной чашей с неровными краями. В некоторых местах склоны были почти отвесными — там спуститься было невозможно. В других — более пологими, но покрытыми россыпями острых камней и трещинами, из которых поднимался пар. Да уж.

— Вон там, — указал Грэм на противоположную сторону, — тоже можно спуститься. Но там, похоже, горячее. Видишь, как воздух дрожит?

Я присмотрелся. Действительно, над тем участком воздух плыл маревом, искажая очертания камней.

— Ты можешь не выдержать, — задумчиво сказал старик, — Так что спускаемся там же, где и в прошлый раз — там уже тропа протоптана.

Мы обошли Проплешину по кругу и вернулись к знакомому месту — к тому самому склону, под которым мы приняли бой с ржавозубом, а потом медленно и с трудом тащили его наверх.

Грэм долго всматривался вниз, принюхивался и прислушивался. Потом удовлетворенно кивнул.

— Чисто. Пошли!

Спуск начался.

Я решил снова использовать это место для небольшой тренировки, ведь Укоренение требовало постоянной практики. В тот день, когда мы тащили ржавозуба, я неплохо поднял его, так что сегодня навык давался проще, но мне всё равно было далеко до Грэма и настоящего владения укоренением.

Спустились мы довольно быстро и встали на краю проплешины. Я сразу ощутил жар в воздухе.

— Забыл… — вдруг сказал я, — Забыл взять тряпку.

— Хорошо, что у тебя есть я, — хмыкнул Грэм, полез в корзину и кинул мне сухую тряпку и бурдюк с водой, — Думать надо.

— Знаю, — ответил я, быстро намочил тряпку и дал воды своим мутантам и сделал пару глотков сам.

Сразу стало полегче. Седой с опаской выглянул наружу. Помнит видимо, что тут его неплохо так покусали. Правда и сам он дал неплохой бой.

Несколько минут я стоял и привыкал к жару, Грэм же успел сделать небольшой обход вдоль обрыва к чему-то присматриваясь. Я еще раз взглянул на скитальца, который почти целиком спрятался в землю и задумался. Голова немного отпустила, почему бы все-таки не провести анализ?

Анализ.

Я осторожно прикоснулся к скитальцу. В голове возникло неприятное ощущение давления, в глазах на пару секунд потемнело, но… никакой крови! Кажется, я начал восстанавливаться. Это хорошо, впрочем, с момента, приручения, скитальца прошло уже прилично времени.

[Объект: Семя-Скиталец

Тип: Симбиотическое растение (подвижное)

Редкость: Невероятная

Описание: Уникальная форма жизни, сочетающая свойства растения и животного. Семя-Скиталец способно перемещаться под землей на значительные расстояния, следуя за потоками концентрированной живы. В дикой природе выполняет роль «разведчика» и «переносчика»: находит богатые энергией участки и может транспортировать собранную живу к месту своего «гнездования».

Особенности: Способен обнаруживать подземные источники живы на расстоянии до 200 шагов. Уникальное свойство «Перетягивание»: растение не генерирует живу, а перераспределяет её. Зона вокруг него (10–12 шагов) буквально расцветает, но более широкая зона (до 50 шагов) обедняется. Накапливает живу в центральном клубне и может отдавать её по команде владельца; может регулировать интенсивность забора: от мягкого (почти незаметного для окружения) до максимального (выжигает всё живое в радиусе 50 шагов, но даёт колоссальную концентрацию энергии в центре).

Предупреждение: Требует постоянного ментального контроля. При ослаблении связи попытается вернуться к свободному существованию.]

Я мысленно перечитал всё это дважды. Значит, на расстоянии двухсот шагов он может ощущать различные источники живы? А вот это уже суперполезно.

Хотя предупреждение «Требует постоянного ментального контроля» не сильно радовало. Вот почему он занимает столько места в моем сознании: это не временное явление — это его природа. Но оно того стоило.

Возможно на следующем уровне Дара, я все-таки смогу его подчинить полностью и контроль уже не потребуется.

Я сделал несколько шагов вперед, да и Грэм, видимо, уже всё осмотрел и был готов двигаться дальше. Кстати наши следы были заметны и борозды на склоне, где мы тащили ржавозуба никуда не делись. Затем мы с Грэмом дошли до места, где убили ящера, и там были засохшие пятна на каменистой почве.

При виде этого места на меня нахлынули воспоминания: рев ящера, свист его хвоста и боль в перенапряженных мышцах, когда я швырял камни с усилением. Виа, душащая тварь, и Грэм, вгоняющий кинжалы в разинутую пасть. Чудом справились.

Грэм тоже смотрел на это место. На его лице появилось странное выражение: не совсем улыбка, но что-то близкое.

— Хорошая была встреча, — сказал он наконец. — Решила много проблем. Повезло нам тогда.

Я кивнул. Действительно решила. Яйца ржавозуба и его кожа позволили окончательно собрать денег для возврата долга.

— Пошли, — Грэм двинулся дальше и снова шел впереди.

На моем лице была мокрая тряпка, а на руках перчатки из кожи саламандры. И как бы мне не было жарко, я понимал, что это место потенциально опасное.

Глубины Проплешины встретили нас знакомой картиной: потрескавшаяся земля, из трещин поднимался пар, а кое-где булькала кипящая вода. Жар обволакивал меня со всех сторон. Думаю, скоро в моих доспехах станет совсем невыносимо.

— Даже не думай снимать доспехи, — не оборачиваясь сказал Грэм, — Мы тут ненадолго, так что потерпишь.

— Понял-понял, — вздохнул я.

Сам Грэм, впрочем, шёл без всякой защиты: что без мокрой тряпки на лице, что без плотной кожаной куртки.

Первым делом мы направились к зарослям огненной крапивы, и мне как раз пригодились перчатки. Сразу стало намного легче срезать стебли: я мог без опаски придерживать рукой любые места, не опасаясь жара или уколов. Крапива была хороша: сочная, с ярко-красными прожилками и полная огненной живы. Было даже ощущение, что она с прошлого раза стала гораздо насыщеннее. Интересно…может ли быть, что затухающий источник вновь разгорелся?

Я бросил взгляд на крапиву и, скривившись, вспомнил те жалкие экземпляры, которые были у меня дома. Растения, конечно, выжили, но остались хилыми, бледными и явно страдающими от недостатка огненной живы.

Грэм, тем временем, работал рядом, помогая.

— Элиас, — позвал он негромко. — Иди сюда, покажу кое-что.

Я подошёл, стараясь ступать тихо.

Грэм указал на россыпь камней справа. Там, среди трещин, копошилось что-то странное.

— Трескуны, — сказал он. — Раньше их тут не было. Из Глубин пришли.

Я присмотрелся к крупным насекомым, размером в несколько пальцев и похожих на кузнечиков, на которых указывал Грэм. Интересно, что панцирь у них был не зелёный, а тёмно-бордовый, почти чёрный, и покрыт сетью светящихся оранжевых трещин. Словно раскаленные угли, подернутые пеплом. Я насчитал не меньше тридцати штук.

Словно ощутив наши взгляды, они сразу затрещали, громко и неприятно. Грэм быстрым движением поймал одного трескуна и протянул мне. Остальные тут же перепрыгнули на соседние камни.

— На, посмотри. Вообще они кусаются, но у тебя перчатки, не прокусят.

Насекомое билось в моих пальцах, щелкая челюстями, а оранжевые трещины на панцире пульсировали, словно маленькие вены.

— Алхимики их используют. Было дело, наловил несколько полных корзин, так они одну чуть не спалили. Пришлось немного их намочить, чтоб не буянили. — поделился воспоминанием Грэм.

Я кивнул. Интересно в чем именно используют? В каких-то зельях, или просто как что-то вспомогательное? Знать бы свойства этих насекомых, сразу стало бы понянее.

Прислушавшись к самочувствию я понял, что силы на еще один Анализ, а может и два есть.

Вот и хорошо, как раз проверю на этом трескуне.

Анализ.

[Объект: Трескун Огненный

Тип: Насекомое (глубинное)

Редкость: Необычная

Описание: Колониальное насекомое, обитающее в зонах высокой концентрации красной (огненной) живы. Собирается в стаи по 20–50 особей.

Особые свойства: Задние лапки содержат «огненные железы», вырабатывающие концентрированную красную живу. При раздавливании железы выделяют вещество, моментально возгорающееся и способное поддерживать горение даже на камне.]

Да это же то, что нужно! Источник огня, да еще и небольшой источник огненной живы. Теперь я посмотрел на трескунов совсем другим взглядом. Если развести подобных насекомых, можно собирать огненную живу и использовать для выращивания растений с огненным типом живы. Думаю, любой гнилодарец с Даром подчинения насекомых сможет их разводить.

Или не сможет? …

Я вдруг задумался — вряд ли они смогут жить вне этой зоны, вне Проплешины.

Будет как с огненной крапивой. — они просто зачахнут и огненной живы в их лапках просто не останется. Ладно.

— Отпускай, от одного всё равно толку не будет, — заметил Грэм.

Я разжал перчатку и трескун с недовольным трещанием прыгнул к своим сородичам.

Мы же собрали еще крапивы и двинулись дальше. Срезав еще одну охапку крапивы Грэм снова указал мне на новую тварь, которой не было в проплешине в прошлый раз.

— А вот это — пеплоед.

Существо ползло по камню, прямо возле небольшой лужицы, от которой шел пар. Это был слизень — широкий, с ладонь размером, пепельно-серого цвета. Его тело было покрыто толстым слоем чего-то похожего на застывшую корку.

Я подошел ближе, присел на корточки и активировал Анализ, осторожно касаясь слизня кончиками пальцев в перчатке.

[Объект: Пеплоед Серый

Редкость: Обычная

Описание: Медлительное существо, обитающее в вулканических зонах и в местах выхода красной живы. Питается минеральными отложениями и вулканической пылью. Тело защищено слоем затвердевшей жаропрочной слизи.

Особые свойства:Слизь пеплоеда при застывании образует тонкую, чрезвычайно жаропрочную пленку. В теле моллюска накапливаются редкие минералы. Высушенный и истолченный пеплоед даёт порошок, усиливающий огнеупорные свойства мазей и покрытий.

Несъедобен. Ядовит]

Ещё одно полезное существо: как его пленка, так и способность накапливать минералы в теле. И хоть прямо сейчас он мне не был нужен, но на будущее я запомнил это существо.

— Я пойду дальше, к озерам — там саламандры. А ты оставайся здесь — дальше тебе идти не стоит. — сказал Грэм, выпрямляясь, — Ты, скорее всего, не выдержишь жара.

Я хотел было возразить, но в этот момент горло сдавило, и я закашлялся. Жар, несмотря на мокрую тряпку, все-таки добирался до лёгких. Да еще и мои растения. Я уже три раза их смачивал водой и подпитывал живой. И…Седой. Вот уже кто страшно потел, но держался. Честно говоря, я бы оставил его на краю Проплешины, но я боялся, что его просто сожрут. Даже в той схватке с огненными осами ему пришлось непросто, а это явно далеко не самые опасные хищники тут.

— Ладно, — кивнул я между приступами кашля. — Буду ждать.

Грэм забрал свою корзину и двинулся к дальним озерам, где поднимались клубы пара.

Я же отошел назад шагов на сто — туда, где жар был не таким удушающим. Кашель постепенно утих.

Сел на относительно прохладный камень и проверил связи. Семя-Скиталец успокоилось. На удивление из всех симбионтов оно испытывало наименьший дискомфорт. Я прикоснулся к душильнику…

— Эх, душильник…извини, пришлось кем-то пожертвовать. Но ничего, я тебя скоро восстановлю, ты еще мне пригодишься.

Седой, выбрался из той же корзины и уселся рядом со мной, недовольно фыркая. Да, ему здесь явно не нравилось.

— Потерпи, — сказал я ему. — Скоро уйдём. Мне тоже тут не нравится.

— Пи! — возмутился он, явно не веря моим обещаниям.

— Я тебя хоть раз обманывал?

— Пи…

— То-то и оно, не было такого.

Несколько минут я сидел немного расслабившись, хоть и поглядывая по сторонам. Но воздух во многих местах Проплешины плыл, и точно увидеть что там, вдали, было невозможно. Странно, а ведь в прошлый раз такого не было. Значит, тут определенно становится жарче. Седой вытребовал себе воды и пришлось часть ее потратить на него, умыть ему мордочку и дать пару глотков. Ничего, скоро мы отсюда уйдем.

Земля во многих местах как была потрескавшейся, так и осталась. Я вспомнил, как из подобных мест на меня напал один углеход. Но тогда он не смог прокусить мою кожу. Сейчас этих черных змеек я не заметил — прятались, наверное.

Посмотрел в сторону, куда ушел старик. Ничего не видно. Сегодня воздух плыл очень сильно, искажая восприятие.

Я сделал глубокий и медленный вдох и буквально на секунду прикрыл глаза.

И тут же услышал шорох.

Рефлекторно вскочил с камня, выхватывая кинжал.

Прямо на меня бежала ящерка. Маленькая, не больше ладони, но даже на такой скорости я залюбовался ее красотой. Полупрозрачная кожа янтарно-золотистого цвета, сквозь которую виднелись тёмные прожилки — каналы, по которым текла красная жива, пульсирующая тёплым светом. Словно маленький живой фонарик.

А еще через долю мгновения до меня дошло — она бежит! Но от чего-то?

Выстрелившее из трещины в земле длинное щупальце я сначала принял за углехода, но тут же осознал свою ошибку. Щупальце было метра полтора в длину. Да и цвет его был совершенно другим — бордово оранжевым.

Ящерка уклонилась, а затем из трещины шагах в трех от меня выстрелило еще одно щупальце, уже в мою сторону.

Я в секунду отпрянул, одновременно посылая мысленный приказ:

ВИА! СЮДА!

Щупальце ударило в камень там, где я только что сидел. Брызнула каменная крошка.

Удивительно, но страха не было. Не знаю, придавала ли мне смелости броня или Грэм, который должен быть где-то неподалеку. Не знаю.

Ящерка петляла, а из земли выстреливали еще щупальца.

Три.четыре…пять.

Так, а это уже нехорошо.

Некоторые были толще и медленнее, они выползали из земли как гигантские черви, извиваясь и шаря по воздуху в поисках добычи.

Так, мне нужно срочно к месту, где нет этих чертовых трещин.

Я подхватил корзину и рванул в сторону.

Однако в тот же миг еще одно щупальце выстрелило из очередной трещины.

Да откуда же столько вас!

Щупальце соскользнуло с моей брони, но я не бездействовал. Я схватил кинжал покрепче направил в него живу.

Усиление!

Удар наотмашь и лезвие рассекло бордовую плоть, и щупальце отлетело в сторону, разбрызгивая тёмную, дымящуюся жидкость. Легко!

Похоже, плоть этой твари очень горячая, но усиленного удара она не выдерживает. Это хорошо. Шансы у меня есть.

Я отпрыгнул в сторону и побежал. Мокрая тряпка чудом держалась на лице, не сползая. Хотя сейчас возможно она больше мешала.

Еще одно щупальце попыталось ухватить меня за ногу.

Я вывернулся.

За всем этим я забыл про ящерку. А вот она про меня — нет. Ящерка метнулась ко мне и.вскарабкалась по ноге, спине и устроилась на плече, дрожа всем телом. Маленькие коготки вцепились в мою броню. Она не пыталась атаковать, выглядело так, будто она искала спасения. Вот только это именно за ней гнались спруты, видя в ней очень лакомую добычу. А еще от этой твари шел сильный жар, как он куска угля.

Даже сбросить я ее не мог — не было ни времени, ни свободных рук. Да еще и один из этих огненных спрутов (так я его мысленно окрестил) выбрался наружу.

Пособирал крапивушки, называется.

Виа обвилась вокруг моей руки, готовясь вступить в бой по моей команде. Седой юркнул обратно в корзину, понимая, что бой не его весовой категории.

И где же Грэм, когда он так нужен?

Через секунду я громко прокричал.

— ДЕЕЕЕЕЕЕЕДДД!

Проплешина не настолько велика, чтобы он не услышал мой крик. Мне нужно только потянуть время и не подохнуть. Конечно, оставался шанс, что Грэм прямо сейчас сражается с какой-нибудь огромной тварью, но шум подобной схватки до меня донесся бы. Так что...пришлось рискнуть.

Виа! Убери!

Через секунду Виа попыталась схватить ящерку и отбросить. Вот только эта юркая тварь была быстрее.

Дерьмо!

Спасибо всем, кто не забывает ставить лайки. И тем кто поддерживает и комментирует, это все мотивирует держать темп выкладки)