Мастер Трав V

Глава 1

Насекомые продолжали кружиться вокруг нас живым облаком. Тысячи крохотных тел, крыльев, жал и хоботков. И всё это было опасно, очень опасно. Такое количество сожрет нас и не заметит, думаю это и Грэм понимал.

Жужжание было таким плотным, что превращалось в монотонный гул, от которого закладывало уши. Хотелось их закрыть, но я пытался не показывать страха, хотя он был. Стоял неподвижно, как статуя. Даже дыхание старался делать неглубоким, медленным. Один комар сел мне на шею, а потом второй на тыльную сторону ладони. Третий устроился на виске, прямо у линии волос. Но они не кусали, просто… сидели и шевелили усиками, словно принюхивались. И их становилось всё больше. Возможно Гнус просто провоцировал меня или Грэма убить его «питомцев».

— Гнус — один из сильнейших гнилодарцев в этих краях, — негромко сказал Грэм, и посмотрел куда-то вдаль, будто видел Гнуса, или знал, что тот нас слышит. — Он управляет всеми кровососущими в округе. Комары, слепни, мошка — все его.

Я скосил глаза на очередного черного комара, севшего на запястье. Тварь была размером с фалангу пальца, с длинным хоботком.

— Поэтому он и охраняет эту часть территории, — продолжил Грэм. — Каждый комар, который садится на кожу — это его щупальце. Он определяет Одарённый перед ним или нет, насколько он опасен, каковы его намерения.

Я медленно выдохнул.

— Даже страх чувствует, — добавил дед. — Боишься ты или нет, агрессивно настроен или миролюбиво — он всё чувствует. Не знаю как, но умеет.

Теперь многое становилось понятнее: это не угроза, а своеобразная проверка. Гнус контролирует периметр через своих кровососов, как паук контролирует паутину, и сейчас изучает нас, хотя…если он знает Грэма, то к чему это всё?

Интересно, что он «считывает» с меня? Чувствует ли мой страх и напряжение? Скорее всего да. И что ему передают его насекомые?

Пристальное внимание этих тысяч насекомых было неприятно.

— Гнус! — громко сказал Грэм. — Хватит, прекрати это, ты же знаешь кто я, а это мой внук. Мы просто пришли продать кое-что, не более того.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем…

Крупный слепень, с мой мизинец размером, отделился от облака и целенаправленно полетел к корзине, к Седому и сел ему прямо на нос.

— ПИ-И-И! — мурлык запищал в панике, дернулся, готовый сорваться с места. Похоже, нос — это его чувствительное место, раз его реакция такая испуганная. А может он уже встречался с такими слепнями и заканчивались такие встречи неприятно.

— Успокойся, — сказал я ровным голосом Седому, –- Всё хорошо.

Не знаю, понял ли меня Седой, но дергаться перестал.

Грэм, прищурившись, смотрел на ту сторону этого болота. Я проследил за его взглядом и неожиданно увидел движение.

Над топью раздался хриплый смех и в тот же миг все насекомые как по команде разлетелись кто куда и открыли нам свободный обзор. И теперь, возникший словно из ниоткуда, возле крупного куста на небольшом островке сидел в плетеном кресле человек. По сути, нас разделяло шагов сто, которые нужно было преодолеть.

— Показался. — пробормотал Грэм.

— Забавный мурлык. — проскрипел голос Гнуса над топью и он странно, словно эхом, разносился вокруг. И от этого было немного не по себе.

— Пошли, — бросил мне Грэм и мы двинулись вперед.

Я ступал в те же места, в те же участки земли, что и Грэм, потому что понимал, ступи я в сторону — просто провалюсь. Под ногами чавкало, но почва держала. Видимо, тут была проложена какая-то скрытая тропа — камни и плотные корни под слоем грязи. Ступал и на то и на то.

Расстояние до сидящего гнилодарца мы преодолели довольно быстро и я скоро смог рассмотреть подробнее. Устроился Гнус удобно: сидел в широком плетеном кресле, чуть покачиваясь, и дымил каким-то куском тлеющего дерева. Дым поднимался лениво, окутывая его фигуру призрачным ореолом. Странно, но как он появился? Ведь когда мы шли, то никого не видели. Или же он был тут? Просто насекомые своими тучами скрывали его? Не пойму. Тут точно была какая-то хитрость. Однако Грэм не был удивлен, значит, знал об этом. Потом спрошу его.

Сам Гнус выглядел как-то даже обычно: тощий мужчина лет тридцати с на удивление тонкими чертами лица и длинными седыми волосами. А одежда…не одежда, а поношенный балахон. А вот руки его были единственным, что привлекало внимание — они были в тысячах крошечных укусов, словно он скармливал питомцам свою же кровь.

Мы приостановились возле него и он поднял взгляд. Там, где должны были быть глаза, находились два затянувшихся шрама. Старые, давно зажившие. Веки были впалые, словно под ними ничего не было.

Гнус был слеп.

Он словно почувствовал мой взгляд и неожиданно сказал:

— У меня тысячи глаз, мальчик, и ничто не укроется от моего взора. Ничто.

Я промолчал. Что тут скажешь?

Грэм хмыкнул.

— А ты, Грэм, зря пришел. — добавил Гнус и покрутил в пальцах дымящий чем-то сладковатым кусок дерева. Меня даже немного замутило от этого запаха.

— Почему зря? — прищурился старик.

— Потому что Лютому тут не рады. — резко сказал Гнус.

— Не тебе решать.

— Решать не мне, верно, но те, кому решать… уже решили — никаких охотников на наших землях, в связи с последними событиями.

— Это какими? — уточнил Грэм.

Молчание.

Гнус не ответил. Просто продолжил дымить своей деревяшкой, словно вопроса не было.

Видимо и Грэм знал, что если этот человек не ответил, то и не ответит. Поэтому не стал ничего говорить.

— А как он донесет товар? — спросил Грэм. — У нас четыре корзины.

— Ему потом помогут. А сейчас пусть сам. — равнодушно ответил Гнус.

Я посмотрел на деда. Он стоял неподвижно, только желваки ходили на скулах. Ему очень не нравилось, что ему закрыли дорогу в деревню. Но он, тем не менее, смолчал. Мне тоже происходящее не нравилось, но думаю я скоро узнаю в чем дело у Морны — уж она-то знает, почему никаких охотников не хотят видеть в землях гнилодарцев.

— Всё в порядке, — сказал я негромко. — Я справлюсь.

Я перехватил вторую корзину — ту, что была у Грэма, в свободную руку. Теперь у меня была заплечная за спиной и две обычных в каждой руке. Тяжело, но терпимо, останется только перенести вторую заплечную корзину и всё.

— За заплечной вернусь потом, — добавил я.

— Иди, — сказал он. — Я подожду здесь, поболтаем со старым знакомым.

— И вовсе не старым, — хмыкнул Гнус, — Старик тут только один, да еще и полудохлый. А ты, парень, иди за чёрным комаром.

Это было уже мне.

Гнус поднял руку, и один из комаров, — огромный, чёрный, размером почти с мой кулак, — отделился от облака и завис передо мной. Жужжание его крыльев было громкое и раздражающее, как и у любого комара.

— И не вздумай никому показывать больше, чем нужно. — бросил мне напоследок Грэм.

Я кивнул. Это предупреждение я понимал прекрасно.

Комар издал низкое жужжание и полетел вперед, а я шагнул вслед за ним.

Седой тихо пискнул в корзине, но похоже ему уже было спокойнее.

Комар вел меня уверенно, словно знал каждую кочку, каждый островок твердой земли. Сначала мы прошли через несколько небольших топей, причем насекомое показывало куда мне ступать, зависая над этим местом. Да уж, что-что, а проводник из него действительно неплохой.

Я ступал осторожно, внимательно глядя, куда опускается нога. Седой притих в корзине, Виа тоже вела себя тихо, но это лишь потому, что я скомандовал ей не двигаться. Морна знает о моей питомице, а вот другие — нет. И нужно продолжать держать это в тайне.

Воздух становился всё тяжелее, запах гнили усиливался, смешиваясь с чем-то кислым и резким. Я старался дышать ртом, но это мало помогало.

А потом впереди выросли заросли, невысокие, — метра два, может чуть больше, — но невероятно плотные. Переплетенные ветви, корни, лианы… всё это срослось в единую живую стену, сквозь которую так просто не пробиться.

И конечно же, только одна тропинка вела через эту живую стену. Идти с корзинами будет неудобно, но я влезу. Всё намекало на то, что идти придется именно туда.

Так и случилось.

Комар нырнул в проход.

Я помедлил секунду, вглядываясь в полумрак живого тоннеля, и вошёл.

Жди меня впереди какие-то неожиданности, Грэм бы предупредил. Но я сразу сам себя одернул — да он же не знал, что его сюда не пустят, может и забыл сказать что-то важное!

Внутри царил полумрак. Воздух пах перегноем и грибами, он был влажный и тяжелый, и от него становилось тяжело дышать.

Под ногами чавкало и каждый шаг сопровождался мерзким хлюпаньем, словно я шёл по чьим-то внутренностям. Комар летел прямо передо мной, и не зря, потому что этот один проход начал разделяться сначала на два, а потом и вовсе на три прохода. Такой себе небольшой лабиринт.

Но самое неприятное было не это.

Стены шевелились, я видел «их» — тысячи мелких существ, копошащихся в переплетении ветвей и мха. Жуки с панцирями цвета ржавчины, многоножки, извивающиеся между корнями, белые, жирные личинки, слепо тычущиеся в разлагающуюся древесину и черви, выглядывающие из-под мха…

Я не сомневался, что каждое из этих существ было чьими-то глазами и ушами. Кто-то как и Гнус изучал и наблюдал за мной. И вроде бы это место должно служить заслоном от врагов, вот только если вспомнить рассказы Грэма, подобное уничтожалось просто — выжигалось алхимиками и одаренными огневиками, было бы желание. Впрочем, от тварей или случайных отрядов охотников оно защитит.

Мне было не по себе в таком замкнутом пространстве, наполненном таким количеством различных тварей. Но я понимал одну простую вещь: если бы меня хотели убить — убили бы ещё на подходе. Гнус справился бы с этим за секунды, достаточно было бы приказать своим кровососам…

Но меня спокойно пропустили.

Я продолжал идти, стараясь не смотреть по сторонам. Не обращать внимание на шевеление стен, влажные шорохи, ощущение сотен взглядов, сфокусированных на моей спине.

Комар летел впереди, изредка оборачиваясь, если комары вообще могут оборачиваться, словно проверяя, не отстал ли я.

Коридор тянулся и тянулся. Мне уже казалось, что прошла вечность, хотя на деле, наверное, не больше пяти минут.

А потом впереди забрезжил свет.

Выход.

Я ускорил шаг, стараясь не выглядеть так, будто убегаю. Последние метры, последний поворот — и я выбрался на ту сторону.

— Наконец-то, — выдохнул я, когда покинул этот «Гниющий Коридор» — так я мысленно окрестил это место.

Свежий воздух ударил в лицо, и это было по-настоящему приятно.Конечно, он был относительно свежий — по сравнению с этим Гниющим Коридором даже болотная вонь казалась ароматом роз.

Я сделал несколько глубоких вдохов, приходя в себя. Теперь понятно было зачем нужен комар — даже этот длинный коридор пройти не заблудившись я бы не смог. Как только очутился снаружи, стал чувствовать себя увереннее и спокойнее.

И тут мой взгляд наткнулся на неожиданно знакомую фигуру.

Рыхлый.

Он стоял неподалеку от выхода из коридора и вокруг его ног, как обычно, копошились разномастные черви: толстые, тонкие, бледно-розовые и грязно-серые.

— Страшно было? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Нет, скорее…непривычно и неприятно. — честно ответил я.

Рыхлый хмыкнул.

Я огляделся. Мы стояли на небольшом островке твердой земли, только сейчас я понял, что придавало мне уверенности — именно твердая почва под ногами.

Впереди, вдали, виднелись очертания строений — то ли хижин, то ли землянок. Отсюда так и не скажешь. Нужно подойти поближе.

— Ожидал увидеть Морну, — сказал я честно.

— Морна просила встретить, — ответил Рыхлый. — Но сама ушла на время.

Куда ушла — он не уточнил, а я не стал спрашивать. Всё равно не ответит.

— Грэма, как я понимаю, не пустили, — заметил он.

— Да, Гнус сказал, что охотникам тут не рады.

Я вздохнул. Одна проблема — как теперь лечить Грэма, если его не пускают в деревню? Лира и её живососы были критически важны для продолжения лечения. Правда, скорее всего я усложняю. Ничего не мешает вывести Лиру к месту, где охраняет Гнус и дать ей возможность лечить Грэма, а потом проводить обратно.

— Да…так и есть. Гляжу он дал тебе Кусаку в проводники.

— А? Ты про этого? — мой палец указал на черного комара.

— Да, он. Любимый его комар. — подтвердил Рыхлый. — Ладно, пошли.

Рыхлый и двинулся по тропе, а комар Гнуса по прежнему жужжал где-то рядом, правда, уже не вел меня, доверил это Рыхлому.

Я пошёл следом, осторожно ступая по скользким камням и корням.

— Есть правила, — начал Рыхлый, не оборачиваясь. — Которые тебе следует знать, если не хочешь нажить себе проблем.

— Слушаю.

— Первое. Если вдруг начнешь с кем-то разговаривать, не спрашивай, откуда кто пришёл — у всех тут своя история, и не всегда она… приятная. Большинство не любят о ней вспоминать.

Я кивнул.

— Второе. Не предлагай «помощь» без просьбы — это воспринимается как жалость, а жалость — это оскорбление. Третье. Не трогай чужих питомцев, будь то насекомые, черви или что-нибудь ещё. У каждого гнилодарца своя связь со своими существами и вмешательство в эту связь… неприятно. Не все из нас…терпеливы, некоторые могут отреагировать весьма агрессивно.

— Понял.

Рыхлый остановился и повернулся ко мне.

— И ещё, — он понизил голос. — Если увидишь… измененные тела, то не пялься. Просто взгляни и отведи взгляд, будто ничего особенного не увидел.

— Понял?

— Да.

Вроде бы Рыхлый говорил банальные и понятные вещи, но очевидно, раз он предупреждает, значит были случаи.

— Некоторые, как я, нормально на это реагируют, — продолжил Рыхлый. — А некоторые буквально бесятся, ощущают себя… другими. Не всем по нраву тут находиться.

Я кивнул, обдумывая его слова. «Измененные тела» — это, видимо, те гнилодарцы, чьи Дары сильнее всего исказили их внешность. Как Морна с её когтями и клыками, только… хуже?

— А тебе по нраву, — неожиданно спросил я. — тут находиться?

Рыхлый остановился и повернулся ко мне.

— Да, — сказал он просто. — Я, в отличие от других, принял свою природу и не вижу в ней ничего плохого. Черви — часть меня, а я — часть них. Так устроен мой Дар и это нормально. И то, что другие видят в нем что-то противное, не моя проблема, а их.

Я молча кивнул. Что тут скажешь — я тоже считал, что он прав.

— Некоторые, кто торгует с другими одаренными, и видит жизнь не тут, а в посёлках… они хотят быть там, быть нормальными. — сказал он, перешагивая через топкое место. — и в этом их проблема. Они и так «нормальные», просто другие этого не понимают.

Я чувствовал в его словах легкую горечь от того, в этой ситуации никаких изменений ожидать невозможно. Пожалуй, Рыхлый был самым нормальным из всех, кого я встречал вообще. Это сложно объяснить, но чувствовалось в нем что-то другое. Словно этот человек принял собственную судьбу и просто живет эту жизнь ничего не ожидая, а просто делая всё возможное.

— Кстати, как мой подарок? — спросил он.

— Корнечервь?

— Он самый.

— Пока что не удрал никуда, — ответил я, следуя за Рыхлым, — Значит его устроил наш сад.

— Это хорошо. Значит, прижился.

Мы продолжили путь. Тропа петляла между кочками и лужами, иногда ныряя под корни деревьев, иногда поднимаясь на небольшие возвышенности. Деревьев собственно не было, остались только огромные пни, торчащие то тут то там.

— Скажи, почему ты относишься ко мне…вот так. Я же понимаю, что другие, скорее всего, будут смотреть на меня иначе. Возможно даже ненавидеть.

— Я — не другие. — ответил Рыхлый, а потом все же объяснил, — Твой Дар ведь не совсем обычный, я это чувствую.

Я ничего не ответил.

— Такие как я, старые гнилодарцы, чувствуют подобное.Ты пахнешь иначе. Земля под тобой откликается по-другому. Мои питомцы реагируют на тебя не так, как на других, а любой гнилодарец часто слушает «мнение» именно своих питомцев. Потому что они скажут больше, чем любой разговор с человеком.

Вот как…

— Подожди, ты сказал старые гнилодарцы, но тебе на вид лет сорок, не больше.

Да, это была неловкая попытка увести разговор в сторону, но Рыхлый, похоже, был не против.

Он рассмеялся искренне, от души.

— По меркам гнилодарцев я прожил достаточно долго, чтобы считаться старым. И вот что я тебе скажу: чем старше гнилодарца ты видишь — тем осторожнее должен быть.

— Почему?

Рыхлый не ответил, только плечами пожал. Объяснять эту фразу он не собирался.

Между островками твёрдой земли я заметил неглубокие канавки, заполненные мутной водой, и в этой воде что-то светилось.

— Водоросли, — пояснил Рыхлый, заметив мой взгляд. — Ночью окраина деревни мерцает…очень красиво. Ну и незаметно не подойдешь.

Я присмотрелся. Водоросли в мутной воде реагировали на движение: когда Рыхлый прошёл рядом, они вспыхнули ярче, обозначая его присутствие.

Живая сигнализация.

— Нашел одно любопытное создание, — неожиданно сказал Рыхлый, — Оно может помочь твоему деду. Пиявка из глубин «черный плакальщик» — редкая, поймать почти невозможно, даже с моим Даром.

— Но тебе, как я понимаю, удалось? — уточнил я.

— Удалось, но она пока одна. Они очень тяжело разводятся, даже для меня. Нужно подождать, пока выведу дюжину особей и тогда можно будет попробовать.

— Спасибо, Рыхлый, — сказал я, — Я, честно говоря, не думал, что ты что-то найдешь.

— Ну, ты ведь понимаешь, что мне будут нужны ответные услуги, — ответил гнилодарец.

— Понимаю.

Пока мы говорили, то прошли небольшую топь, которая отделяла лабиринт от первых строений деревни. Топь заканчивалась и начиналась твердая поверхность.

Строения впереди были чем-то средним между хижинами и землянками. Полузарытые в землю постройки из переплетенных корней, обмазанных глиной и укрытых слоями мха. Как будто гнилодарцы намеренно хотели показать, что они отличаются от обычных одаренных.

— Это окраина, тут живут самые…кхм…слабые…чужаков дальше окраины не пускают. Ты тоже чужак, поэтому…только эта часть.

Я кивнул, всматриваясь в строения, и меня не покидало ощущение… чего-то. Словно внизу, где-то дальше, под этими болотами, и под вот этой окраиной скрывался ещё один уровень, ещё одна часть деревни — более закрытая, более защищённая.

Нужны разведчики, — подумал я. — Маленькие, незаметные симбионты. Виа слишком крупная, слишком заметная. Нужно что-то совсем другое… Эту мысль я отложил на потом.

— Чуть позже познакомлю тебя с парочкой наших, — сказал Рыхлый. — Которые… нормально настроены. Ну и с сыном заодно. Ты там говорил, что можешь помочь…определить…

— Могу. — кивнул я.

Выходит, Рыхлый живет на окраине? Он же сказал, что тут только самые слабые.

— Морна и ее дети тоже тут живут? — уточнил я.

— Да, — кивнул Рыхлый. — Вон их дом.

Его палец указал на дом, стоящий особняком и крупнее прочих

Мы двинулись в ту сторону, а мне на плечо сел клоп. Тот самый клоп, который провожал нас в первый поход к Морне. Значит Лира тут и она уже меня заметила и узнала.

Спасибо всем, кто все еще читает эту историю. Мне очень приятно и мотивирует меня держать темп выкладки. Не забывайте добавлять новый том в библиотеки, чтобы не пропускать обновлений. Ну и оставляйте свои комментарии и ставьте лайки, это тоже суперважно для меня ))

Глава 2

— Элиас!

Лира выскочила из дома, и клоп, сидевший на мне, тут же взмыл и приземлился ей на запястье. У этого дома-землянки не было двери — просто проход, прикрытый тканевой завесой. Но там царила полутьма, поэтому разглядеть что-либо было невозможно.

Я взглянул на Лиру. Девочка выглядела радостной, но также было видно, что она устала: то ли не отошла от помощи Грэму, то ли их переезд сюда ее вымотал.

— Привет, Лира. — кивнул я ей.

— Я тебя ещё в лабиринте заметила, — сказала она, поглаживая клопа. — Там тоже был мой жучок.

Я кивнул, понимая очевидное: если Лира видела меня через своего жучка в том гниющем коридоре, то видели и другие. Все те гнилодарцы, чьи питомцы копошились в стенах. Сотни глаз, принадлежащих десяткам хозяев. И возможно часть из них были дети.

— А где Морна? — спросил я, остановившись у дома, который вблизи оказался ниже, чем казался издали.

— Ушла к Дряхлым. — ответила Лира.

Я повернулся к Рыхлому и тот едва заметно усмехнулся.

— К Дряхлым? Это кто еще? — название звучало забавно.

— Так дети называют Старейшин, — пояснил он. — Название как-то прижилось. Правда, в глаза ни один взрослый так их не посмеет назвать. Но детям можно.

— А они где живут? Ну, Дряхлые?

— В ту часть деревни тебя не пустят, я уже говорил.

Я кивнул.

Что ж, логично. Чужак остаётся чужаком, сколько бы отваров он ни притащил, а я тут вообще первый раз. Может со временем и удастся наладить какой-то контакт. В этом плане на Грэма рассчитывать не приходилось — я же вижу, что гнилодарцы лучше реагируют на меня, чем на него.

— Ладно, — я подхватил корзины. — Тогда подождём внутри.

Лира отодвинула тканевую завесу, пропуская меня вперёд.

Внутри было сумрачно и тесно. Дом Морны в Кромке был большим, обжитым, там были сотни ее вещей, бутылочек, там пахло ею, там были удары когтей на деревянных стенах — следствие ее вспышек ярости. Тут же… была пустота. Нет, кое-какие вещи лежали на полу, но это было временное место, и это ощущалось. Стены тут были из переплетенных корней, а полом служила утоптанная земля, застеленная плетеными циновками. И посредине стоял стол — огромный пень от какого-то древнего дерева, отполированный временем до гладкости. Судя по его размеру, дерево было поистине исполинским. И, думаю, это еще неплохой дом.

Я начал выкладывать бутылочки на стол-пень. Лира тут же подключилась, аккуратно расставляя их рядами. Её движения были точными и привычными — видно Морне она тоже помогала в подобном.

Рыхлый стоял внутри и тоже начал помогать доставать бутылочки.

— Почем у тебя Морна берёт отвары? — неожиданно спросил Рыхлый.

Я застыл, задумавшись, а потом внимательно посмотрел на него. Вот только лицо его было абсолютно непроницаемым.

— Хочешь брать в обход Морны? — улыбнулся я.

— Нет, — он пожал плечами. — Просто интересно.

Ага, «просто интересно», конечно.

— Зависит от качества отвара, — ответил я, продолжая выкладывать бутылочки. — Чем выше качество, тем выше цена. Чем ниже — тем ниже.

Рыхлый хмыкнул.

— Это правильный ответ, Элиас, такие вещи другим действительно знать не нужно.

Я молча кивнул. Он прощупывал меня? Проверял, насколько я болтлив, насколько готов делиться информацией о своих делах с Морной? Тогда это было довольно прямолинейно.

Краем глаза я заметил движение в углу комнаты. Малик сидел на низкой скамейке и перебирал камешки. Мелкие, гладкие, он поднимал каждый к уху, словно прислушивался к чему-то, а потом откладывал в сторону с разочарованным вздохом.

— Больших камней тут нет, — тихо сказал он, не поднимая головы. — А голоса маленьких очень слабые.

Я посмотрел на него внимательнее. Бледный, тихий, с потухшим взглядом. Но… у него ещё было время. Его состояние было плохим, но не критическим.

В другом углу сидела Майя. Вокруг неё жужжали пчёлы — маленький рой, кружащийся беспокойно, то и дело садящийся ей на плечи и руки.

— Это место им совсем не подходит, — сказала она, заметив мой взгляд. — Но я не могла их не взять — и так почти все там остались, хотелось хоть часть взять с собой, они ведь и так недолго живут.

Я кивнул, мысленно отмечая кое-что важное. Гнилодарцев с Дарами к управлению насекомыми было много — это очевидно. Гнус с его кровососами, Лира со своими жуками и клопами, Майя с пчёлами… Но каждый из них, похоже, выбирал определённый вид насекомых и специализировался именно на нём. Только Лира, судя по всему, ещё не определилась. Она управляла разными насекомыми: и клопами, и стрекозами, и живососами. Возможно, это было связано с возрастом или с особенностями её Дара.

Когда мы закончили раскладывать бутылочки, в дом вошла Морна. Хотя, вернее тут было бы сказать, — ввалилась.

Она буквально упала на подстилку на полу, даже не снимая плаща. Её волосы были растрепаны, под глазами залегли глубокие тени, а движения выдавали крайнюю усталость. Не было той хищной грации и опасности, какие я наблюдал обычно — просто чистая усталость.

Она подняла взгляд, и казалось только сейчас увидела меня и Рыхлого, и молча кивнула. Хотя я был уверен, что заметила она нас еще до того, как вошла.

Потом ее глаза скользнули по рядам бутылочек на столе-пне.

— Хорошо постарался, — сказала она хрипло.

Я промолчал.

Рыхлый пошел к выходу.

— Подожду снаружи.

— И червей своих забери, — бросила Морна ему в спину.

Он ухмыльнулся и вышел.

В землянке повисло молчание, которое прерывалось только жужжанием пчел Майи.

— Морна, ты не знаешь, почему не пустили Грэма?

Она тяжело, устало вздохнула, и села, опираясь спиной о стену.

— Произошла стычка. Парочка молодых Охотников убили гнилодарца на границе Кромки.

— А причина?

— Причины не нужны, — Морна потерла виски. — Сейчас Охотники злые и недовольные — просто выместили злость.

Я нахмурился.

— Значит, это и есть реакция гнилодарцев? Закрыть деревню для всех охотников?

— Многого и не надо, — она подняла на меня взгляд. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками были усталыми, но в них горел знакомый хищный огонёк. — Были определённые договорённости, и раз принято такое решение… значит, случаи стычек были не единичны.

Я задумался, вряд ли гнилодарцы сами искали стычек. Во всяком случае не в их положении совершать подобное. Впрочем, я ведь почти ничего о них не знаю. Как можно судить?

— Ладно, — Морна поднялась на ноги, хотя это далось ей явно с трудом. — Давай считать.

Она подошла к столу и начала пересчитывать бутылочки. Ее пальцы ловко скользили по ним, словно помогая считать.

Потом её взгляд упал на кувшины.

— Это что?

— Слишком большое количество бутылочек несколько проблематично, — объяснил я. — Проще использовать кувшины. И… было бы хорошо, если бы часть сосудов мне возвращалась.

— Дело в деньгах? — уточнила она, — Хочешь сохранить часть денег?

— Не в экономии дело. — возразил я, — Они стоят не так много — всё дело в заметности. Чем меньше я появляюсь на рынке и покупаю бутылочки, тем меньше вопросов у алхимиков. Марта и так сует свой нос везде, куда можно и нельзя.

Морна помолчала, потом кивнула.

— Попробую возвращать часть из тех, что использую сама. Но остальные вряд ли отдадут — гнилодарцам тоже нужны сосуды.

— Даже часть — уже было бы хорошо.

Она продолжила считать.

— И еще: одна корзина осталась с Грэмом. Его Гнус не пустил, так что он теперь сидит там.

— Заберу, когда пойдём с Лирой его лечить, — Морна снова повернулась к столу. — Сколько там, в корзине?

Я назвал количество бутылочек. Морна кивнула и достала кошелек. Золотая монета легла мне в ладонь.

— Это сразу за всё. — сказала она.

В целом, я и сам так прикидывал. Одна ходка к Морне с пятьюдесятью бутылочками давала треть золотого. А тут столько, сколько я бы нёс три ходки.

Я взял деньги и не стал торговаться.

— Это всё? — спросила она.

— Ну, с отварами да, — кивнул я, — Но еще остается лечение Грэма.

Мы одновременно посмотрели на Лиру, которая продолжала играться со своими «друзьями».

— Хорошо. — кивнула Морна. — Лира, далеко твои живососы?

Лира задумалась.

— Нужно время. Они не любят болота, так что я переместила их туда, подальше.

Морна указала глазами на выход и я, подхватив пустые корзины, выбрался наружу.

Рыхлый сидел снаружи в позе лотоса. Вокруг него земля буквально бурлила, десятки червей выныривали на поверхность и снова уходили вглубь, создавая причудливые узоры.

Он обернулся на звук наших шагов.

— Морна, я хотел взять Элиаса ненадолго, хотел ему кое-что показать. Вы вроде закончили свою…торговлю.

— Мы еще не закончили, — отрезала Морна, а потом уже мягче добавила, — Но время у вас есть, потому что Лира пока не готова.

Я поставил корзины, а Рыхлый поднялся, отряхнул колени и пошел вперед. Ну и я вслед за ним.

Мы двинулись к самой окраине деревни, если это можно так назвать. Шли по краю почти впритык к топям, которые примыкали к хижинам и землянкам.

— Хочу познакомить тебя с сыном и показать заодно парочку… людей.

Я кивнул, мне и самому было интересно. Потому что пока я видел только Рыхлого и детей Морны — это были все гнилодарцы, с которыми я контактировал. Даже тут. Землянки находились достаточно далеко друг от друга, и я толком не мог рассмотреть людей, живущих там.

Некоторых мы прошли не останавливаясь — видимо не с ними меня собирался знакомить Рыхлый. Мы прошли мимо женщины, которая по колени погрузила ноги в странное небольшое озерце прямо у своего дома. Её руки заканчивались не пальцами, а чем-то вроде клешней, покрытых хитиновыми пластинами. Она погружала их в воду, словно от этого ей становилось легче.

Я отвел взгляд, вспоминая предупреждение Рыхлого не пялиться. Взглянул и отвернулся, будто ничего особенного.

Еще одним частично измененным был мужчина, сидящий возле пня у своей землянки. Его спина была покрыта чем-то, напоминающим панцирь жука — темным, блестящим, с сегментами. Он чесал его о пень, издавая скрежещущий звук.

Мы быстро прошли мимо, да и не хотелось мне всматриваться во всё это — будто подглядывал за чужой жизнью. Хотя, надо сказать, никакого отвращения они во мне не вызывали — я смотрел на них как на людей, которым просто вовремя не оказали помощь, не стабилизировали духовный корень. И возможно тогда бы ничего подобного не случилось бы.

— Сюда, — Рыхлый свернул к чему-то, больше всего похожему на шатёр из паутины. Тут не было никакой землянки, только длинные толстые палки, вбитые в землю и покрытые чем-то вроде белой ткани, на которой чернели тысячи мертвых насекомых.

Но как только я шагнул поближе, то понял, что шатер действительно из паутины! Тысячи, десятки тысяч нитей переплетались, образуя стены, крышу, и даже что-то вроде занавески у входа. Всё это мерцало в рассеянном свете, создавая эффект то ли тумана, то ли призрачного свечения.

— Шурша! — позвал Рыхлый и из-за этого белого полога показалась женщина.

Тонкая, гибкая, с длинными пальцами — неестественно длинными, словно с лишними суставами. Ее кожа была бледной, почти прозрачной, и под ней виднелась сеть синеватых вен, пульсирующих в странном ритме.

Волосы у нее были угольно черными, до самого пояса, и в них везде, буквально везде, были запутаны нити паутины. Серебристые и тонкие, они мерцали при каждом движении головы.

Одежда на ней была идеально белой, из какого-то очень тонкого, но непрозрачного материала. Платье или может туника? Это было что-то среднее.

А глаза у нее были странные: светло-серые, немигающие и очень большие.

— Это Шурша Восьмиглазая, — представил женщину Рыхлый, — А со мной Элиас.

Женщина издала непонятный звук, который представлял собой нечто среднее между шелестом и смехом.

— У меня нет стольких глаз, Рыхлый, не придумывай.

Но я заметил: по бокам её головы, почти скрытое волосами было что-то… Зачаточные образования, похожие на закрытые веки, по два с каждой стороны.

Она уловила мой взгляд и вдруг… открыла их. Черные, блестящие, как у паука.

Рыхлый почесал затылок с явным смущением.

— Сейчас нет, а потом, может и будут. — сказал он.

— Может и будут, — кивнула она.

Я только сейчас заметил, что ее неестественно длинные пальцы находились в постоянном движении, и между ними скользили нити паутины. Она медленно и методично скатывала их в аккуратный моток. А по её рукам, плечам и волосам ползали сотни пауков. Крошечные, они непрерывно плели свои нити, и Шурша собирала их с той же естественностью, с какой ткачиха собирает шерсть с веретена. Видимо они к ее коже не прилипали. Еще одна особенность мутации?

— Шурша создаёт очень ценную одежду, и не только одежду. — сказал Рыхлый. — Ее изделия ценятся за пределами…деревни.

Шурша улыбнулась. Её губы растянулись шире, чем у обычного человека, открывая мелкие, острые зубы.

Она продолжала скатывать паучьи нити в моток, а её движения были завораживающими! Пальцы двигались слишком быстро, слишком точно, и с нечеловеческой грацией.

— А это кто? — спросила она, указывая на меня.

— Я — Элиас, — ответил я, не открывая взгляда от процесса плетения.

— Имя я услышала, — сказала Шурша, — А что он может? Зачем он тут?

Тут я почувствовал, как что-то падает мне на плечо. Маленький паучок — один из тех тысяч, что копошились повсюду в этом паутинном шатре. Может, она тоже, как и Гнус может через своих паучков чувствовать эмоции и настроение других людей?

— Травник, — ответил Рыхлый. — Который готов с нами… сотрудничать.

Шурша кивнула, не прекращая своего плетения.

— Молодой, как для опытного травника.

— Опыт — дело наживное, — ответил я.

— Ладно, — сказал Рыхлый. — Мы пошли, Шурша.

— Иди-иди Рыхлый, я его запомнила, можешь не волноваться.

Я кивнул Шурше, и мы двинулись дальше.

— Запомнила? — спросил я Рыхлого, когда мы отошли подальше, — Что она имела в виду?

— Ее паучки тебя запомнили, и она теперь тебя не будет…кхм…трогать.

— А могла бы? — прищурился я. — Трогать.

— Могла бы — ты же чужак. Шурша очень опасная: у нее есть настолько ядовитые пауки, от которых и опытный Охотник умрет за пару мгновений, и никакое противоядие не спасет.

— Почему же она тогда на краю деревни? — удивился я, — Ты говорил, что тут только слабые… А если у нее такое питомцы, то она не может быть слабой.

— Шурша очень миролюбиво настроена…к своим. Не любит сражения, ходить вглубь… Ей по нраву сидеть и плести на одном месте. И такие вещи, которые она плетет, очень дорого стоят. И дело даже не в том, что это очень тонкая работа, а в том, что вещи из паучьей паутины невероятно прочны. Возможно в дальнейшем ты сможешь с ней наладить торговлю.

Я кивнул.

Мы прошли мимо группы детей. Я невольно засмотрелся на то, как они играются. Один заставлял слизней выстраиваться в ряд и мелкие, блестящие существа послушно ползли друг за другом, образуя идеальную линию.

Другой командовал жучками: те строили что-то вроде крошечного домика из веточек и комочков земли. А другие на них коварно нападали и всё разрушали.

Третий…

Я остановился.

Третий заставлял болотную тину обхватывать ноги другого мальчишки. Грязная вода поднималась из лужи, формируя что-то вроде щупалец, и обвивалась вокруг голеней хохочущего ребёнка.

Это был Дар воды. Причем судя по тому, что я знал из воспоминаний Элиас — сильный Дар. Никакой не «гнилой» — обычный, нормальный Дар воды, которому, по всем законам этого мира, не место среди гнилодарцев.

Но…этот мальчишка родился тут, скорее всего у родителей-гнилодарцев. И он здесь и останется. Никто не заберёт его в другое место, не предложит ему лучшей жизни. Да и вопрос…нужна ли ему лучшая жизнь, и считает ли он жизнь где-то там, лучшей?..

Пока ты закрыт в своем небольшом мирке, тебе тут и хорошо.

Мы пошли дальше, и теперь я видел, что даже окраина деревни довольно большая.

— Нам сюда, — неожиданно сказал Рыхлый и мы свернули к землянке, возле которой сидел человек.

С виду обычный жилистый парень, в одних потертых штанах, вот только у него сильно деформировано выпирали скулы и надбровные дуги, а костяшки пальцев росли вперед на пару сантиметров, образуя что-то вроде шипов, который он срезал кинжалом.

Мы остановились и он застыл, прекратив свое занятие.

— Как оно, Клык? — спросил Рыхлый.

— Да задолбали уже, — сплюнул он, — Каждый день одно и тоже. Ты бы знал, как я это ненавижу.

— Могу себе представить, — хмыкнул Рыхлый.

— Не можешь, — покачал головой Клык, — Тебе с червяками удобно, никаких проблем, а вот я…

Парень вздохнул.

— Клык, это Элиас, хотел вас познакомить.

Клык поднялся и протянул свою руку. Я пожал ее, ощутив под кожей костные наросты. Твёрдые, острые и неровные.

Когда парень ухмыльнулся, я понял, отчего такое прозвище — все его зубы были словно клыки. Обычными были только глаза, коричневые и уставшие.

— Травник значит? — спросил он, принюхиваясь.

— Да. — ответил я.

— Что ж, — плюхнулся обратно Клык, — Ну, считай познакомились…

И продолжил стачивать свои наросты.

Рыхлый мотнул головой, мол, пойдем.

Мы быстро отошли и Рыхлый сказал:

— Не в духе, обычно он поболтливее. Ну да ладно.

— А это у него что за наросты…?

— Клык может работать с костями. В прямом смысле: сращивает переломы, из костей животных любопытные штуки выращивать — в общем, он много чего может. Вот только у него большая проблема…его собственные кости разрастаются бесконтрольно.

Я посмотрел на него.

— И что это за Дар? Костник?

— Так это называется, да, — Рыхлый кивнул. — Такого с радостью бы держали в любом городе — он залечит любой перелом лучше целителя. Но увы…

Он не договорил, только вздохнул.

Я понял. Эти наросты слишком явное и видимое проявление «треснувшего» Дара. Полезный, ценный Дар, который мог бы сделать его богатым и уважаемым лекарем, пусть и в узкой области, одновременно метил его как изгоя.

И я понял еще кое-что.

Рыхлый специально показывал мне именно таких гнилодарцев. Полезных, с ценными способностями — тех, кто мог бы… сотрудничать. Вопрос только для чего это ему? Одно дело если бы сотрудничали только я и он, а тут что-то совсем другое.

Дом Рыхлого оказался небольшой землянкой. Аккуратной, чистой, с утоптанным земляным полом и стенами, укрепленными переплетенными корнями. В этом плане он не сильно отличался от землянки Морны.

Внутри было… уютно. Насколько вообще может быть уютно в землянке посреди болота.

— Лорик? — вошел первым Рыхлый, — У нас гость.

Я шагнул вглубь землянки и увидел мальчика лет пяти-шести. И сразу понял, что всё плохо. Кроме нездоровой худобы и темных глубоких кругов под глазами было кое-что похуже. Наросты — на его руках кожа была неровной, бугристой, словно под ней что-то росло и пыталось вырваться наружу. У других детей я такого не видел.

По его ноге ползала улитка — маленькая, с полупрозрачной раковиной. Потом я заметил еще с дюжину, но уже с темными раковинами.

«Треснувший» Дар управления улитками. Это Рыхлый мне сообщил еще в прошлую встречу.

— Можно? Я немного попробую помочь. — спросил я Рыхлого и присел возле мальчика, который не обращал на меня никакого внимания, поглощенный только своими улитками.

Рыхлый кивнул.

Я положил ладонь на руку мальчика и использовал Анализ.

Информация хлынула в разум, и…

Плохо дело, — подумал я.

[Состояние духовного корня: Критическое.

Множественные трещины с активным расширением. Прогрессирующая деградация духовного корня.

Физическое состояние: Сильное истощение. Начальная стадия мутаций.]

Да уж…духовный корень Лорика был в гораздо худшем состоянии, чем у Малика. Отвары, которые я делал помогали Лире, у которой не было повреждений, но для Лорика их было бы недостаточно. Это всё равно что заклеивать пластырем рану, требующую швов. Как-то инстинктивно я направил ему совсем немного живы. Лечить его таким способом я не собирался. Я не настолько доверяю Рыхлому. Одно дело Морна, которая уже знает о моих способностях и типе дара, а совсем другое — Рыхлый, который, возможно, лишь догадывается. А может и нет.

Когда я убрал ладонь, Рыхлый посмотрел на меня, и впервые за всё время знакомства я видел на его лице настоящую эмоцию — страх отца за своего ребёнка.

— Ну что? — его голос дрогнул.

Я убрал руку и улыбнулся Лорику.

— Всё хорошо.

Тот как-то странно посмотрел на меня, словно не понимая, почему ему вдруг стало лучше. Однако ничего не сказал, и продолжил играть со своими улитками.

Я поднялся.

Обманывать Рыхлого я не собирался, поэтому как только мы очутились снаружи, то остановился и тихо сказал:

— На самом деле, я не хотел говорить при Лорике, — я повернулся к Рыхлому. — Но дела не очень.

Он молчал.

— Даже у Малика лучше состояние, — продолжил я. — Таких простых отваров банально недостаточно. Они помогают Лире, поддерживают Малика, но Лорику уже не помогут — этого мало.

Рыхлый не спрашивал как я узнал его состояние, и за это можно было сказать ему только спасибо. Он не лез туда, куда не надо и просто слушал.

— После твоих отваров… — Рыхлый говорил медленно, словно выдавливая слова. — Я видел, что сыну становилось лучше.

— Временный эффект. Повреждения духовного корня так сильны, что этого уже недостаточно.

Рыхлый стиснул кулаки.

Земля вокруг нас вдруг ожила. Черви — десятки, сотни — вырвались на поверхность и начали бешено месить почву. Бесконтрольно, хаотично, реагируя на эмоции хозяина.

— Рыхлый, я же не говорю, что ему нельзя помочь, я просто описываю что…почувствовал.

Черви вокруг нас тут же замерли.

— Я как раз собирался сделать что-то помощнее этого отвара. Я застопорился на нём, и мне пора двигаться вперёд. Поэтому, возможно, скоро я смогу сделать что-то, что действительно притормозит болезнь твоего сына. Когда ты упомянул, что твой сын…болен, я думал, что у него состояние хотя бы как у Малика.

Рыхлый кивнул, и на его лице появилась тень надежды. Слабая, но настоящая.

— Пошли, — он двинулся вперед. — Отведу тебя обратно. Спасибо, что посмотрел на него.

— Это несложно. — ответил я и последовал за ним.

Несколько минут мы шли молча, и вдруг Рыхлый сказал очень тихо:

— Будь осторожен.

Я покосился на него.

— В смысле?

— Несколько дней назад Шипящий приходил в деревню и с тех пор тут… не совсем спокойно.

Я передернулся. Шипящий! Опять он!

— Он говорил со Старейшинами, — добавил Рыхлый. — Я точно не знаю, что именно он предлагал, но догадываюсь что. Ничего хорошего предложить он не мог.

Рыхлый снова надолго замолчал, а мои вопросы просто игнорировал.

Только когда мы подошли к дому Морны он сказал:

— Возможно Морна тебе не говорила, но гнилодарцы не…не едины… Какая-то часть хочет уйти поглубже в болота, подальше от охотников и от всего этого. А другая часть…

Он замолчал.

— Другая, Элиас, хочет договориться с теми, из Хмари.

— Я так понимаю, речь не о друидах. — всё же уточнил я.

— Друиды не живут в Хмари, — возразил Рыхлый, — Там живут только Гиблые.

Я кивнул и стоял неподвижно, переваривая услышанное. Гнилодарцы могут расколоться — часть уйдет глубже в болота, часть примкнет к Гиблым…

Вспомнились сразу терки с охотниками и мелькнула мысль, что может именно эти тайные контакты с Гиблыми стали настоящей причиной нападения охотников. Не просто «злость» и «выместили». Кто-то узнал и решил, что гнилодарцы переходят на другую сторону, или что-то знают. Однако пока что отсюда, судя по деревне, никто уходить не собирался. Впрочем, я ведь видел только ее окраины. Меня удивляла откровенность Рыхлого. Он мог мне этого и не рассказывать, но рассказал.

— Спасибо, — сказал я Рыхлому. — За предупреждение. Буду…тут осторожнее.

Он кивнул и пошёл прочь, а земля под его ногами продолжала едва заметно шевелиться.

А я пошел к дому Морны. Все-таки я тут за лечением Грэма, а остальное потом. Интересно, а Морна знает об этом? О Шипящем? Может она потому к Старейшинам и ходила, потому что узнала об этом?

Глава 3

Мы шли обратно втроём — я, Морна и Лира. Рыхлый остался в деревне. В руках у меня были пустые корзины и с три десятка пустых бутылочек, которые раздобыла Морна, за что я ее конечно поблагодарил. Виа и Седой тихо сидели в корзине. Мурлыку вообще весь этот поход был похоже не по душе, как и болотистые места где жили гнилодарцы. И я его в этом плане прекрасно понимал.

Лира без опаски бежала чуть впереди нас, то и дело останавливаясь, чтобы понаблюдать за очередным жуком в гнилом коридоре. Это место было для нее родным и понятным, а тысячи насекомых наоборот внушали уверенность, а не беспокойство, как мне. Её беззаботность резко контрастировала с напряженным молчанием, повисшим между мной и Морной.

— Так что тебе показывал Рыхлый? — наконец спросила она, когда мы сделали очередной поворот в коридоре.

Голос звучал небрежно, но я уловил в нём нотку настороженности. Словно она боялась, что он показал или сказал чего-то лишнего — того, чего мне знать не стоило. Или возможно она боялась, что я начну сотрудничать именно с ним? Не знаю, кто ее разберет, эту Морну.

— Познакомил с парочкой гнилодарцев. — невозмутимо ответил я.

— С кем именно? — сразу уточнила она.

Я пожал плечами, и в этом моменте решил сказать правду.

— С Шуршой и Клыком, а что?

Морна замедлила шаг.

— Да ничего, просто стало интересно. Рыхлый так просто знакомить не будет. А вообще — странный выбор.

— Почему странный? — удивился я. — Они показались мне… интересными людьми.

— Людьми? Не гнилодарцами? — хмыкнула Морна.

— Да, людьми. — ответил я.

Мы прошли ещё несколько шагов в молчании. Земля под ногами неприятно чавкала.

— О чём вы говорили? — снова спросила она.

И что ей так интересно? — мелькнула мысль, — Это вообще-то некрасиво, спрашивать о таких вещах, если только…если только она не хочет меня о чем-то предостеречь в отношении Рыхлого.

— Рыхлый рассказывал последние новости. — невозмутимо ответил я, ни капли не соврав.

Морна резко остановилась и застыла передо мной, Лира исчезла за поворотом впереди. Прямо над нами жужжал черный комар — Гнус наблюдал за нами.

— Какие новости? — спросила знахарка.

Я посмотрел в эти хищные желтые глаза.

— Разные. — Я выдержал паузу. — Может, и тебе есть что мне рассказать? А то, я так смотрю Рыхлый откровеннее тебя, хоть я и встречаю его только второй раз.

Я почувствовал, как Морна напряглась. Ведь Рыхлый предупредил меня не просто так. Вопрос был в том насколько Морна в курсе происходящего? И насколько она готова делиться информацией? Она не могла не знать про Шипящего, про Старейшин. Но не знаю почему, но было ощущение, что Рыхлый знает не только больше Морны, но и больше всех.

Повисла тишина, в которой отчетливо слышался неумолчный гул насекомых в этих живых стенах вокруг нас.

— Нет, Элиас, если бы было что-то, что касалось тебя или Грэма, я бы сказала.

Я кивнул.

— Вот и хорошо, надеюсь так и будет.

Я смотрел ей прямо в глаза, пытаясь понять, что там за ними вообще, какие там мысли.

Морна отвела взгляд первой. Её челюсть напряглась, и острые клыки на миг показались из-под верхней губы.

— Пошли, — бросила она. — Грэм ждет.

И двинулась вперед, уже не оглядываясь.

Я смотрел ей в спину и чувствовал, как внутри закипает раздражение.

Она знала! Знала о Шипящем, о возможном расколе деревни, о том, что часть гнилодарцев может примкнуть к Гиблым и прямо сейчас молчала. Да, пусть мы с Грэмом не можем отказаться от помощи Лиры, но это значит, что мы могли бы найти другое место для обмена и встреч. Не тут.

Я вдруг осадил себя. Возможно я зря наговариваю и накручиваю себя. За Шипящим уже идет охота, как и за другими Гиблыми. Кромка вообще сейчас бурлит от количества охотников, и раз стычки произошли с гнилодарцами, значит и тут неподалеку могут быть охотники. Возможно не так тут и опасно, как я думаю. Раздражение тут же схлынуло. Возможно дело в том, что Рыхлый очень осторожный из-за того, что не самый сильный гнилодарец, а Морна… Морна ощущала себя совершенно иначе, будто опасности для нее не существует, и вот из-за этого и не воспринимала многие угрозы, которые следовало бы учитывать.

Чёрный комар Гнуса, — Кусака — летел впереди, указывая путь. Лира замедлилась и снова шла вместе с нами.

— Раздражает, — проворчала Морна.

— Кто?

— Комар этот. — Она кивнула на комара. — Вечно маячит перед носом, будто я сама дорогу не найду.

Лира хохотнула и сказала:

— Мама просто не любит Гнуса.

— Лира!

— Что? Это же правда!

— Хорошо, не люблю. — буркнула Морна, когда мы свернули за очередной поворот и неожиданно выбрались наружу.

Я с облегчением вдохнул относительно свежий воздух и сразу увидел Грэма. Тот сидел на небольшом островке твёрдой земли, рядом с Гнусом. Между ними горел маленький, но жаркий костёр. У ног Грэма лежала аккуратная кучка хвороста, явно заготовленная заранее.

Похоже, напряжение между этими двумя куда-то ушло.

Морна зашагала вперед и первой оказалась у корзины с отварами. Она легко подняла ее, будто та ничего не весила, и заглянула внутрь.

Грэм вопросительно посмотрел на меня.

— Мы уже рассчитались, — махнул я ему.

Старик поднялся, разминая затекшие ноги.

— Ну что, готов? — спросила Морна.

— Я готов, а Лира?

— Я готова! — уверенно сказала Лира, подошла к костру и немного погрела руки. Да уж, я старался на это не обращать внимания, но эта влажность и в целом место явно не лучшее место для жизни. Но у гнилодарцев, видимо, выбора не было, раз они живут тут.

— Сейчас. — пробормотала Лира и закрыла глаза. Я видел, как её губы беззвучно шевелятся — она призывала своих живососов.

Прошла минута. Две.

— Всё, начинаем, — наконец сказала она.

Над болотом появились крошечные точки — дюжина живососов, летящих к нам плотной группой. Через десяток секунд они уже кружились вокруг Лиры, ожидая команды. Гнус повернул голову в их сторону. Его пустые, затянувшиеся шрамами глазницы казались ещё более жуткими в свете костра.

— Любопытно, — протянул он.

Грэм молча стянул рубаху.

Черные прожилки на его руках и груди выглядели определённо лучше, чем неделю назад. Они были тоньше и бледнее. Но было время, когда в некоторых местах их вообще не было.

Первый живосос опустился на предплечье Грэма.

Я наблюдал, затаив дыхание. Видел, как крошечное существо впивается в кожу, как его прозрачное тельце начинает темнеть от поглощенной хвори. Все это я видел уже не раз, поэтому ничего нового тут не было.

Живосос наполнился хворью до предела и всё его тело было почти черным. Лира резко вскинула руку и насекомое полетело к костру. Она явно направляла его силой воли, заставляя двигаться против инстинктов.

Живосос упал в огонь и вспыхнул.

— Хм, — Гнус приподнял бровь.

Второй живосос. Третий. Лира бледнела с каждым разом, на её лбу выступили капельки пота. Она уже заставила четвертого высасывать черную хворь, как вдруг Гнус поднял руку.

— Подожди.

Лира замерла, глядя на него с удивлением.

— Что?

— Неправильно делаешь. — качнул он головой.

— Что? — девочка нахмурилась. — Но я всегда так…делала…

Гнус не дал ей договорить. Я почувствовал что-то — едва уловимое изменение в воздухе. И в ту же секунду живосос, который должен был подчиняться Лире, резко изменил траекторию и влетел прямо в костёр.

— Как?! — Лира уставилась на Гнуса с открытым ртом. — Как ты перехватил контроль?!

Слепой гнилодарец усмехнулся.

— Ты ещё маленькая девочка, а я пользуюсь Даром давно.

Морна шагнула вперёд.

— Гнус, может не будешь мешать нам?

Он остановил ее жестом.

— Ты можешь меня не любить, Морна. Но не лезь в те вещи, которые касаются других Одарённых. — Его голос был спокойным, но в нем звенела сталь. — Её Дар тебе не понять. И ты её ничему научить не сможешь.

Неожиданно для меня Морна промолчала. Да, я видел как она стиснула кулаки, но она сдержалась. Дело в силе Гнуса? Или она знала, что это не то место, где нужно показывать свой характер? Непонятно.

— Послушай меня внимательно, девочка. Ты устаёшь не потому, что заставляешь насекомое умирать, а потому, что переживаешь вместе с ним эту маленькую смерть.

Лира побледнела ещё сильнее. Но не от его слов, а просто потому, что четыре живососа — это, видимо, был в этом состоянии для нее предел. Сегодня она явно не в форме. Я даже пожалел, что мы заставили ее идти сюда.

— Я… я не понимаю…

— Поймёшь. — Гнус наклонился к ней. — Смерть — это привычный и закономерный ход вещей. У насекомых жизнь короткая, очень короткая. Ты должна уметь их отпускать — рвать связь.

Он поднял руку и сделал резкое движение, словно обрывал невидимую нить.

— Рвёшь связь за миг до конца и всё — никакой боли и усталости.

Лира медленно кивнула, впитывая каждое слово.

— В детстве я тоже не любил отпускать своих друзей, — добавил Гнус тише. — Но пришлось научиться.

Лира открыла рот, пытаясь понять его слова.

— И ещё, — продолжил Гнус. — Не нужно силой направлять живососа в огонь: ты тратишь энергию на принуждение, на борьбу с его инстинктами — это глупо.

— А как тогда? — спросила девочка.

— Достаточно скорректировать направление крыльев. — Гнус пошевелил пальцами, демонстрируя. — Чуть-чуть. Он будет думать, что летит в одну сторону, а на самом деле — в другую, потому что крылья будешь контролировать ты. Зато никакого сопротивления, никакой траты сил. Ты как бы…обманываешь его.

Лира кивнула.

— Попробуй, — сказал Гнус. — Но не на живососах, возьми что-нибудь попроще.

— Но я не хочу убивать их… — неожиданно сказала Лира.

— Понимаю, — кивнул Гнус, — Вот только это неизбежно, тебе не нужно к ним привязываться. Они твои…инструменты, они твоя сила, но они — не ты, понимаешь? Это просто твои маленькие слуги.

Лира кивнула, хотя в глазах ее была по-прежнему какая-то нерешительность. Не хотелось ей просто так убивать насекомых.

— Лира, так нужно. — резко сказал Гнус, — Иначе ты не станешь сильнее.

Лира неуверенно взмахнула рукой и небольшой жучок взмыл в воздух. Я видел, как Лира сосредоточилась, как её пальцы едва заметно шевельнулись…

— Главное — успей отпустить и не заставляй, — добавил Гнус.

Жук полетел к костру, но не по прямой, а по плавной дуге, словно его несло ветром. Видно было, что Лира пытается понять как воздействовать на крылья и не заставлять жука лететь в огонь. И у нее это получилось: жук неожиданно сменил направление и направился прямо в костер.

— Разрывай! — сказал Гнус.

И в тот же миг жук влетел в пламя, а Лира открыла глаза.

— Вот видишь, Лира, ничего сложного.

Она задумалась и почесала голову.

— Мне это не нравится.

— Тебе это и не должно нравиться. Твои насекомые будут погибать постоянно, это неизбежно, и ты должна перестать переживать каждую их смерть. Ты не представляешь, как смерть сотен насекомых влияет на нас. Это всплеск, который делает нам больно, и к этому привыкнуть невозможно, потому что пока между тобой и насекомым есть связь — ты будешь это чувствовать. Единственный вариант — вовремя разорвать её, поняла?

— Поняла, — кивнула Лира.

— Тогда давай еще раз.

Пока Лира тренировалась, Гнус занялся делом.

Я не успел понять, как это произошло. Просто в какой-то момент три живососа оказались под его контролем. Они одновременно опустились на руку Грэма, одновременно начали поглощать черноту, одновременно наполнились до предела, а потом одновременно влетели в огонь.

Всё это заняло секунды: ни усилия, ни напряжения — это был абсолютный, безупречный контроль над насекомыми и над своим Даром. Другой уровень.

Следом он еще раз сделал тот же самое.

А я задумался. Ведь я просил Морну узнать у гнилодарцев, может ли кто-то из них помочь Грэму — кто-то со способностями как у Лиры, и вот Гнус, который с легкостью это делает. Так в чем дело, она настолько его не любит, что не хотела просить, или дело в чем-то другом? Да, я понимаю, что он, видимо, не может покидать это место, но мы ведь обсуждали тогда вариант, что мы с Грэмом придем сюда…

— Спасибо, — сказал Грэм, удивленно глядя на свою руку.

— Не за что. Эта черная хворь действительно неприятная вещь. — Гнус пожал плечами. — Я, кстати, не думал, что есть такой любопытный способ избавиться от чёрной хвори.

— Это Элиас придумал.

Гнус повернулся в мою сторону. Его пустые глазницы словно сверлили меня насквозь.

— Мои комары уже почувствовали, что он… отличается. Значит, у него еще и мозги есть.

Я похолодел. Грэм тоже напрягся — я видел, как вздулись жилы на его шее.

— Его кровь насыщена травами намного больше, чем у других травников, — продолжил Гнус. — Сильный Дар.

Я мысленно выдохнул. Травы — он почувствовал только травы. Но… когда меня успели укусить? Я машинально начал осматривать руки и шею, в поисках места укуса.

Гнус рассмеялся:

— Укусов моих комаров ты не ощутишь, мальчик. Никогда.

Это было неприятно — знать, что в любой момент его питомцы могут взять твою кровь, и ты даже не почувствуешь.

— Я вижу, что ты хочешь спросить Грэм. Нет, я не буду тебе помогать.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Просто потому, что не хочу. — ухмыльнулся он, — Раз помог, так сразу на голову сесть хотят.

А потом он уже серьезно добавил:

— Лире нужно развивать свой Дар — только преодоление позволяет овладеть им в полной мере.

Он кивнул в сторону Лиры, которая сосредоточенно гоняла очередного жука.

— Это будет для нее отличной тренировкой и сделает её сильнее. Моя помощь вам не нужна, у вас уже есть маленькая помощница. И вам польза, и ей.

Морна что-то неразборчиво и очень недовольно прошипела. Гнус ее проигнорировал и продолжил тихо давать советы девочке.

Я наблюдал за процессом, попутно отмечая результаты. Благодаря Гнусу сегодняшнее лечение оказалось намного эффективнее предыдущих. Прожилки на руках Грэма побледнели почти до конца, а некоторые и вовсе исчезли.

— А как именно у вас работает Дар? — спросил я, когда выдалась пауза. — У тех, кто управляет насекомыми?

Я наблюдал за ними, и не совсем понимал нюансов. Как они подчиняют насекомых? Могут ли делать это издалека, или нужно прикосновение, как мне. Или же они просто подчиняют всю живность в определенном радиусе? До этого момента я как-то этим вопросом не задавался, а тут, оказавшись в окружении людей с подобными Дарами, вдруг почувствовал себя резко…уязвимым.

— А что еще тебе рассказать? Может, где я прячу свои сокровища? — спросил с насмешкой Гнус.

— Мне просто интересно.

Он замолчал, словно обдумывая, стоит ли отвечать. Потом всё же заговорил, медленно, подбирая слова:

— Принцип на самом деле у всех похожий: если нужно управлять большим количеством насекомых, есть определённое… поле — область, которую ты можешь контролировать. Чем сильнее Дар — тем шире это поле.

— А если нужно послать одно насекомое далеко?

— Тогда это словно очень длинный поводок. — Гнус показал рукой, будто разматывая невидимую верёвку. — Один конец у тебя, другой — у питомца. Чем длиннее поводок, тем слабее контроль. Ну и от силы самого Дара зависит — у всех он разный.

— Понял. — кивнул я.

— Я тоже это знаю, — вдруг отвлекалась Лира. — Меня этому учил старый Могильщик, ещё до того, как он ушёл из деревни.

Гнус помрачнел.

— Могильщик… — пробормотал он, словно что-то вспоминая, — Этот старик и меня когда-то учил. Мерзкий у него, конечно, был характер.

— Ничего подобного! — возмутилась Лира. — Он добрый! Просто… ворчливый немного.

Гнус не ответил.

Я мысленно отметил: потом нужно расспросить Лиру о Могильщике поподробнее. И вообще о здешних обитателях. Чем больше я буду знать — тем лучше. Хотя…зачем Лиру? Возможно Грэм и так всё про всех знает.

Гнус вызвал еще несколько живососов — уже, похоже, своих — и еще раз высосал черную хворь.

— Все, с вас хватит, — сказал он.

Грэм же натянул рубаху и поднялся. А я подумал, что надо бы использовать Анализ и понять, сколько за этот большой сеанс ушло процентов черной хвори, потому что Гнус за несколько минут сделал то, на что у Лиры ушло в прошлый раз полдня, и то с моим восстановлением.

Сейчас же мне хватило один раз поделится с ней живой, осторожно, невзначай — и всё. Ей было достаточно.

— Спасибо, Гнус, ты очень помог, — сказал Грэм.

Слепой гнилодарец только махнул рукой.

— Идите. И… — он помедлил, — будьте осторожны. Времена сейчас неспокойные.

Мы попрощались и двинулись в обратный путь. Морна стояла с моей корзиной, Лира продолжала управлять насекомыми, а Гнус ей что-то подсказывал. Странно, что Морна сразу не попросила его научить всему девочку. Или дело в другом — она не хотела, чтобы Лира слишком часто в таком возрасте использовала Дар и боялась, что от использований он треснет?

Когда мы отошли достаточно далеко, я решил поделиться информацией от Рыхлого:

— Дед, Рыхлый сказал некоторые важные вещи.

— Например? — не оборачиваясь спросил Грэм.

Теперь, когда мы шли с пустыми корзинами, то прибавили скорость.

— Он сказал, что несколько дней назад в деревню приходил Шипящий.

Грэм резко остановился.

— И что этой падали было нужно тут? — прорычал он.

— Рыхлый сказал, что Шипящий говорил со Старейшинами.

Повисло молчание.

— Рыхлый считает, что Шипящий хотел убедить часть гнилодарцев примкнуть к Гиблым. –продолжил я, — И видимо он считает, что это вполне возможно, но говорит, что деревня, скорее всего, разделится: часть останется, а часть уйдет.

Лицо старика окаменело. Я видел, как напряглись его скулы и как сжались кулаки.

— Это очень плохо, — сказал он наконец.

— Пока не похоже, чтобы они куда-то собирались, — попытался я успокоить его. — Деревня выглядит обычно: никакой суеты, никаких сборов. Правда, я видел только окраину…так что…

— Часть действительно останется, но дело даже не в этом, — кивнул Грэм. — Если Шипящий делал им предложение…

Грэм тяжело вздохнул.

— Гнилодарцев можно недооценивать. Они кажутся слабыми, разобщёнными, жалкими, но это только кажется. Их Дары… — он покачал головой. — В лесу невероятно сильны. Ты сам видел Гнуса, а теперь представь сотню таких, работающих вместе.

Я представил и это выглядело внушительной силой.

— Если Гиблые сумеют подчинить их себе, и дать им, скажем так, …цели…идеи… — продолжил Грэм, — то вместе с Изменёнными это будет уже внушительная сила. Очень внушительная.

— Ну мы в любом случае повлиять на это не можем, — сказал я, — Если они примут такое решение, кто их остановит?

— Ты прав, — неожиданно согласился Грэм, — Никто, это их решение. Но всё это может тогда плохо закончиться.

Он умолк.

Мы шли дальше, обходя топкие места. Грэм расспросил меня о том, что я видел в деревне, куда меня пустили и с кем познакомили. Я коротко пересказал: Шурша, Клык, дети с разными Дарами, паутинный шатёр…

— Ещё меня напрягает, что все замечают, что мой Дар… другой, — добавил я. — Не такой уж обычный.

Грэм вздохнул.

— В случае с гнилодарцами главное — не наткнуться на того, кто может использовать эту информацию во зло. В остальном… — он развёл руками, — ничего изменить нельзя.

— Ты раньше говорил, что никто не может определить тип Дара вот так просто, кроме ищеек.

— А никто и не может, — ответил Грэм, –Они просто тонко чувствуют Дары, не знаю почему. И те, кто встречал много других Одаренных сразу ощущают, что ты немного…отличаешься. Поверь, таких не так и много.

— Но Гнус…

— Гнус просто ощутил запах трав. И не забывай одну вещь: Гнус вообще никогда не покидает деревню. Никогда.

— Почему? — спросил я.

— Потому что он защищает деревню, и считает, что без него не справятся.

— Ясно…

Мы шли дальше, а Грэм молчал.

— Слушай, а кто такой Могильщик? — спросил я, вдруг вспомнив слова Лиры.

— Могильщик… — вздохнул Грэм, — Да тут никакой тайны нет… Это просто очень старый гнилодарец…он был главным тут еще до того, как образовался Совет Старейшин. Он сам управлял деревней, а потом резко отошел от дел, а сейчас и вовсе покинул ее.

— Почему?

— Откуда мне знать, — Грэм пожал плечами. — Я его видел только пару раз и ни разу не разговаривал. Больше слышал о нем.

Он замолчал, и я видел, как его взгляд затуманился, словно он погрузился в воспоминания о давних временах.

Я не стал его отвлекать.

Мои мысли уже были заняты другим. Мальчишка Рыхлого — Лорик — нуждался в срочной помощи. Простых восстанавливающих отваров ему недостаточно. Нужно что-то более мощное — что-то, способное действительно затормозить разрушение духовного корня. Тот мощный эликсир, который я приносил Морне — было невозможно сделать, пока она не добудет ингредиенты. А раз она пока о них не заикалась, то их еще нет. Кстати интересно, куда она перенесла все свое добро? Потому что в землянке я его не увидел.

Я вздохнул. Мне нужно придумать что-то другое, что-то свое. Для начала нужно заменить часть ингредиентов в восстанавливающем отваре и сделать намного более мощный вариант, который был бы в разы эффективнее. Это минимум. Желательно разработать и подобрать несколько составов. Принцип их создания мне уже понятен. Нужно только время для экспериментов. Ничего, такими темпами долг я выплачу, и останется только проблема черной хвори.

Гнус сидел неподвижно, как статуя.

Костер уже погас, превратившись в кучку тлеющих углей. Морна и Лира ушли недавно, но он даже не шевельнулся.

На его пальце сидел комар. Один из тысяч, но теперь особенный, потому что в его крошечном брюшке хранилась капля крови. Кровь мальчишки-травника.

У Гнуса была целая коллекция таких образцов. Кровь каждого, кого он встречал, он пробовал на вкус через своих питомцев. Это было… полезно. Кровь многое рассказывала о человеке, он это понял давно и даже научился читать кровь.

Кровь этого Элиаса была необычной. Насыщенной травами — это да, это он сказал вслух. Но было и кое-что ещё. Что-то, чего он не смог сразу понять и сейчас он пытался определить, что за странность в крови, которая не дает ему покоя. Прислушался к крови и неожиданно нахмурился.

Комар на его пальце вёл себя странно. Его лапки подергивались, крылья мелко вибрировали. Внутри крошечного тельца что-то происходило, что-то неправильное.

Гнус сосредоточился, пытаясь понять, что именно. Его сознание погрузилось в комара, слилось с ним…

И он увидел.

Изнутри комара прорастало что-то зелёное. Тончайшие побеги, похожие на корешки, оплетали внутренности насекомого. Они тянулись из капли крови мальчишки и буквально пожирали комара изнутри.

Гнус попытался вмешаться, остановить это, но было поздно. Зелёные нити в мгновение уничтожили его питомца, превратив в пустую оболочку.

Комар упал с пальца Гнуса и рассыпался в прах как и побеги проросшие в нем.

Слепой гнилодарец долго сидел неподвижно, осмысливая случившееся.

Он встречал много Даров, но такого не встречал никогда. Но он понимал, что произошло — эта кровь таким образом защитила сама себя.

Это был не просто сильный дар травника — это было что-то совершенно другое. Вот только что?

Глава 4

Мы шли обратно уже знакомой тропой, и я невольно отметил, как изменилось мое восприятие этих мест. Еще недавно каждый шаг по этому пути, между этих деревьев и зарослей казался шагом в неизвестность, а теперь я узнавал отдельные деревья, примечал знакомые повороты и чувствовал, где почва тверже, а где лучше обойти.

За один раз я вполне запомнил дорогу. Во всяком случае, мне так казалось сейчас, может когда я пойду к гнилодарцам во второй раз, то запутаюсь. Седой, окончательно пришедший в себя после болот, сидел в корзине за спиной и то и дело высовывал мордочку, принюхиваясь к лесному воздуху. После затхлости гнилого коридора и болотных испарений даже обычный запах прелой листвы казался чем-то невероятно свежим, и похоже не только мне. Скоро я смог выпустить Виа, которая требовала активности.

— Дед, — начал я, когда мы миновали особенно густой участок подлеска, — мне нужно кое-что найти, прежде чем мы вернемся домой.

— Что именно? — Грэм шёл впереди, привычно сканируя тропу взглядом.

— Растения — более мощные аналоги того, что я использую в восстанавливающих отварах. Помнишь, ты говорил мне про золотуху и живицу-траву? Вот они-то мне и нужны.

— С чего вдруг сейчас? — спросил, приподняв бровь, старик.

— Потому что я осмотрел сына Рыхлого и, честно говоря, там всё плохо. Боюсь, что те отвары, которые я продаю Морне слишком слабы. Я должен придумать что-то мощнее.

— Ясно, — кивнул с пониманием Грэм, — Тогда пойдем, есть пара мест, где мы сможем это найти. Живица-трава и золотуха действительно посильнее будут, чем обычная восстанавливающая трава.

— Далеко?

— Крюк небольшой. — Грэм кивнул в сторону от основной тропы. — Пошли, раз уж надо. Главное, чтоб они еще росли в тех местах, я там давненько не был.

Мы двинулись дальше и через время свернули чуть в сторону. В это время я расспрашивал Грэма о травах-заменителях других компонентов состава восстанавливающего отвара. Ведь мало найти замену восстанавливающей травы, надо еще и мяту заменить каким-то более сильным аналогом, а затем и лунный мох, и тогда может и выйдет что-то на порядок мощнее. Идея была простой: если сохранить принцип восстанавливающего отвара — те же базовые компоненты, ту же структуру взаимодействия — но заменить каждый ингредиент на более мощный аналог, то на выходе должно получиться что-то похожее, но более эффективное. У меня есть жилка железного дуба и я собираюсь найти еще подобные жилки — это уже дает надежду на улучшение. Вопрос только в том, как эти более сильные компоненты будут взаимодействовать друг с другом: резонанс может измениться, баланс сместиться и вместо нового рецепта я получу…пшик!

Но попробовать стоило.

Мы продолжали идти. Седой, осмелев, выбрался из корзины и запрыгнул на ближайшее дерево. Его движения были всё ещё немного неуклюжими, так как его крылья не до конца восстановились, но он уже мог планировать с ветки обратно в корзину, чем активно и пользовался.

— Пи-пи! — радостно пискнул он, приземлившись после очередного прыжка.

Я невольно улыбнулся. А ведь еще совсем недавно он лежал полумертвый, избитый и с переломанными конечностями, а теперь скачет как ни в чём не бывало. Правда, стоило это исцеление нам золотого.

— Дед, — спросил я минут через десять дороги, — а почему Гнус никогда не покидает деревню? Ты сказал, что он защищает её, но кроме него должны быть и другие гнилодарцы-защитники. Да и не думаю, что с его тьмой насекомых отсутствие зрения такая уж большая проблема.

— Ты прав, дело не только в этом. — Грэм перешагнул через поваленный ствол. — Дело в его гнездах, которые располагаются вокруг деревни. Гнус не может далеко уйти, потому что потеряет связь с большей частью своих питомцев. Он не один год создавал огромные колонии своих кровососущих тварей именно в этих болотах и, видимо, уже тогда не собирался покидать деревню. Он хотел сделать деревню очень защищенной именно благодаря своему Дару. Уйти куда-то — значит, стать резко слабее, потому что взять их всех с собой он не сможет. А может…его держит еще что-то, о чем я не знаю.

Я кивнул. Это как будто бы объясняло некоторые вещи.

— А ты, видимо, Гнуса знаешь больше остальных?

Грэм кивнул, не оборачиваясь.

— Достаточно. — подтвердил Грэм, — Ему можно… не то чтобы доверять, но и удара в спину от него ждать не стоит — он не примыкает ни к кому. Его интересует только защита своей территории.

— А те насекомые, что мы видели…

— Это лишь малая часть. — Грэм усмехнулся. — У Гнуса много «спящих» гнёзд, которые он держит в резерве, не показывает никому. То, что ты видел — может, десятая часть от его истинной силы.

Я присвистнул.

— И он контролирует всё это одновременно?

— Его поле контроля — самое большое из тех, что я встречал, ни один гнилодарец не способен на такое. Во всяком случае я не видел.

— А ещё… — я вспомнил кое-что важное. — На нём нет изменений — никаких мутаций, как у других гнилодарцев. По крайней мере на видимых частях тела.

— Заметил? — Грэм одобрительно хмыкнул. — Да, его духовный корень в порядке. Гнус — один из немногих гнилодарцев, кто остался человеком. Полностью.

Теперь понятно, почему он говорил Лире не привязываться к насекомым: чем сильнее трещина в духовном корне, тем глубже одарённый погружается в свой Дар, и тем больше теряет человечность. Морна с её звериными чертами, Шурша с дополнительными глазами, Клык с костяными наростами — все они в какой-то степени уже не совсем люди.

А Гнус сохранил себя, контролировал Дар, а не наоборот. И видимо поэтому говорил Лире обрывать контроль, и помнить что насекомые, это всего лишь насекомые, у которых короткий срок жизни и к ним не стоит привязываться — уж он точно знал, о чем говорил.

— А Могильщик? — спросил я. — Если он так долго был главным у гнилодарцев, его сила должна быть… ещё больше, чем у Гнуса?

Грэм пожал плечами.

— О Могильщике мне почти ничего не известно. Я его видел всего пару раз, издали, и никогда не разговаривал. А далеко не о всех вещах гнилодарцы рассказывают, даже если ты с ними…поладил.

Я кивнул, но мысленно отметил: если этот гнилодарец дожил до такого возраста и при этом руководил целой общиной — значит, скорее всего, его духовный корень тоже в порядке. Иначе он давно бы потерял контроль или превратился во что-то… нечеловеческое.

— Там, в деревне, — я решил поделиться ещё одним наблюдением, — я видел мальчишку с Даром воды. Настоящим, не «гнилым».

— Бывает. — не удивился этому Грэм, — Дети гнилодарцев иногда рождаются с нормальными Дарами. Дары не передаются по наследству — это решает природа, какой будет Дар у человека…из-за этого, конечно, много проблем.

— И что с ними делают? С нормальными Дарами, их ведь можно…переместить отсюда.

— Ничего не делают Элиас. — Старик вздохнул. — Оставляют в деревне. Кто их примет в посёлках? Да и не станут гнилодарцы отдавать своих. Не все родители как у Лиры или Малика…

— Кстати, а где их родители?

— Сгинули, — махнул рукой Грэм. — Это всё, что я знаю от Морны.

— Ясно, — кивнул я.

— Есть исключения… — неожиданно сказал Грэм, — кузнечный Дар или огненный — такие редки и ценны. Ребёнка с таким Даром действительно можно пристроить в помощники к мастеру-кузнецу. Но остальные…

Он не договорил, не нужно было.

Мы вышли на небольшую поляну, где солнечный свет всё-таки пробивался сквозь кроны. Здесь было влажнее, чем на основной тропе. Рядом журчал ручей, и воздух пах сыростью и прелой листвой.

— Вот. — Грэм указал на заросли у воды. — Живица-трава. Даже никуда не делась, всё так же растет…

Я присмотрелся. Невысокие растения с мясистыми тёмно-зелёными листьями, покрытыми тонким слоем блестящей влаги. Они буквально светились изнутри, хоть и слабо, едва заметно. Думаю после моих улучшений, это свечение станет еще сильнее, а сами растения выше и крепче. Хорошо, что у меня небольшая лопатка с собой, я без нее в лес теперь не выхожу — слишком много растений может попасться, которые нужно выкопать и перенести домой для пересадки.

Однако и второе растение было тут же.

— А там дальше, — Грэм махнул рукой, — золотуха. Видишь, с жёлтыми прожилками?

Я увидел кустики повыше, с листьями, пронизанными золотистыми линиями, словно кто-то нарисовал на них тонкие узоры.

— Оба растения мощнее восстанавливающей травы, — пояснил Грэм. — Но в отличие от восстанавливающей травы, которая растет вне леса, эти обычно не приживаются в садах. Да еще и редкие, при том что свойства не дотягивают до намного более распространенных растений, растущих чуть за Кромкой.

— Понятно, — кивнул я и достал лопатку.

— Опять пересаживать собираешься?

— Конечно, — ответил я и присел на корточки, — Я могу сделать эти растения лучше, чем они есть. Да, у других они погибнут, но не у нас.

Минут пятнадцать я выкапывал по пять экземпляров каждого растения, стараясь осторожно извлечь, не повредив корневую систему. Тут оставалось еще по два-три куста каждого растения, их я оставил — пусть растут. По пять штук мне вполне хватит, а дальше, если будет нужда, я сам размножу их.

Когда я закончил, мы двинулись обратно к основной тропе. По дороге я присматривался к подлеску, выискивая ещё кое-что — маленькие, неприметные растения, которые могли бы стать основой для экспериментов.

Мне нужны были разведчики: маленькие, юркие, способные проникать туда, куда Виа не пролезет. Корнечервь — отличный пример, но он привязан к почве. А если создать что-то подобное, но мобильнее?

Пока ничего подходящего не попадалось. Я расспрашивал Грэма о каких-то мелких и агрессивных растениях, но он так с ходу не мог вспомнить подобные, да еще чтоб они были в Кромке. Поэтому действовал наугад, выкопав около дюжины растений, свойств которых Грэм не знал, но которые мне чем-то приглянулись. Как минимум для экспериментов по созданию мутантов подойдут.

Пока занимался этой работой, думал о возможном расколе среди гнилодарцев. Если это случится и часть уйдет к Гиблым, то это действительно будет плохо. Вот только радовало одно: я знал точно, что Морна с ними не уйдет, потому что там, у Гиблых, ее ждет Чернобрюхий, а значит нужда в отварах и более ценных зельях у нее все еще будет. К тому же у нас останется помощь Лиры. Скорее всего даже ослабевшая и потерявшая часть населения деревня гнилодарцев всё равно будет безопасным местом, за счет таких как Гнус или Восьмиглазая.

Это немного, но успокаивало. Слишком хрупким стал привычный мир Кромки и Янтарного.

Виа всё это время охотилась, и уже дважды возвращалась. Пришлось делиться с ней живой, потому что она снова подняла процент эволюции. Теперь, после того как она поглотила часть черной живы, изменения стали уже не так заметны. Возможно, нужен был более значительный скачок в эволюции, чтобы произошли новые улучшения.

Обратный путь проходил на удивление спокойно. Мы даже не заметили никаких растений, покрытых ржавой живой, что очень радовало — хоть эту часть леса она пока не затронула.

Постепенно мы приближались к тому месту, где я оставил душильника. Ожидаемо, даже за это время он успел сожрать пару крупных растений и с десяток помельче. Уже подходя я ощутил, что наша связь-поводок не так уж и надежна, и что если этот мутант разрастется еще сильнее то нужно будет заново его подчинять. Что ж…в таком случае нужно забрать его с собой.

Я поставил корзину и дал ему команду перебираться в нее. Он, пусть и неохотно, но выполнил приказ. Сегодня буду дома повышать уровень взаимодействия, и лишь когда доведу его до приемлемого, разрешу душильнику продолжать рост и эволюцию.

На протяжении всего пути домой я постоянно использовал Поглощение, так как знал, что понадобится много живы. Виа и так сожрала её слишком много для своей эволюции — всё-таки за обратный путь она подняла два процента. Еще один процент — и это предел на сегодня.

Вскоре мы дошли до дома и в душе что-то приятно кольнуло, когда его увидел. Особенно после посещения деревни гнилодарцев — вот там я бы точно жить не смог.

Волк Трана привычно лежал у калитки, а Шлепа грелся на солнышке у двери дома.

Мы вошли домой и первым делом начали отмываться. После болот наша одежда и кожа пропитались затхлым запахом, от которого хотелось избавиться как можно скорее. Благо, воды хватало — я успел наносить. Седой решил тоже поучаствовать, подпрыгивая у края корыта, пытаясь забраться в воду. Очевидно плавать он не умел, так что пришлось ему помочь. Мокрым он выглядел довольно забавно. Да уж, зато глаза стали как будто еще больше и жалостливее.

После мытья мы быстро перекусили кашей, корнеплодами и небольшим количеством вяленого мяса. Грэм устроился на крыльце в тени, прикрыв глаза.

— Посижу немного…далековато сегодня ходили…отвык.

Я кивнул и отправился проверять сад, а мысли мои вернулись к Гнусу.

Взглянул на свое запястье, где меня укусил комар гнилодарца, и после мытья эта крошечная точка стала видна. Это напомнило мне о том, что я уязвим, и любой гнилодарец с достаточно сильным Даром мог бы одолеть меня в прямом столкновении. Не говоря уже об охотниках. Что я могу в данный момент противопоставить тысячам насекомым, которые налетят на меня? Ничего. Я даже не знаю как бы с таким справились охотники. Надо спросить у Грэма, потому что я представляю только один способ борьбы с такими как Гнус — это избавиться от Одаренного, управляющего тучами насекомых. Другого способа как будто бы нет. Но у того же Гнуса огромная область контроля, ты до него просто не доберешься — помрешь раньше.

Сад встретил меня привычным жужжанием. Жужжальщики кружились над растениями делая свою работу, ускоряя рост своей пыльцой. А ведь была мысль собрать их пыльцу и использовать для точечного и концентрированного воздействия на конкретные растения, да руки так и не дошли. Я пригляделся и понял, что жуков как будто стало больше на целую дюжину. Интересно, это они размножились? Или к ним просто прилетели другие, из леса?

Я направился к росткам изгороди Морны. Они успели вытянуться еще на целую ладонь. Да и не мудрено, с моей-то подпиткой. Если так пойдет и дальше, то через неделю у меня будет настоящая живая стена вокруг сада.

Корнечервя я нашёл возле куста мяты и ощутил его состояние — почти готов к отпочкованию. Буквально завтра у меня будет два помощника вместо одного.

Вязь-трава и связник проросли хорошо, у них были уже крепкие стебли, начавшие формировать первые настоящие листья. Развитие шло стремительно.

А вот Сердечник Древний, который я оставил в доме….я прямо чувствовал, что с ним что-то не так! Метнувшись к горшку, где он был посажен, я прикоснулся к нему пальцем и использовал Дар, пытаясь понять, что именно не так. Растение пульсировало не слабо и ровно, как раньше, а сильно и неритмично, словно искало что-то, нуждалось в чём-то.

Жива! Ему нужно больше живы, намного больше, чем может дать земля в горшке! Я думал, если подпитаю его до выхода, то этого хватит. Не хватило. Не зря в описании системы говорилось о постоянной подпитке. Это не пустые слова, я сейчас это ощутил.

Поначалу это было незаметно, пока он только начинал проклевываться, но с каждым часом, с каждым днем ему будет требоваться всё больше подпитки живой, и она должна быть постоянно.

Я быстро дал ему живу и неожиданно в голову пришла мысль: раз ему нужна постоянная подпитка, то его можно пока носить всегда с собой. Я нашел небольшую корзинку, приделал к ней веревку и повесил через плечо. Неудобно, но в дальнейшем, если сердечнику будет требоваться жива каждые десять минут, то другого варианта, как держать его с собой, и брать в Кромку или на другие перемещения, я не вижу — слишком он ценен, чтобы его терять. Тем более, что он уже пророс и обратного пути нет.

После этого я занялся новыми растениями, которые накопал в лесу. Возможно они станут ключами к улучшенному отвару. Подготовил для них ямки, переместил в землю, распрямил корни, прикопал и полил. Ну а после обработал Даром и дал достаточно живы. Теперь им нужно только развиваться и всё.

Следующие несколько часов прошли в работе. Я подпитал все растения, предназначенные для продажи Трану. Занялся долечиванием тех, что ещё не восстановились после нападения жорок — некоторые всё ещё были слабыми, с поврежденными стеблями, которые нехотя зарастали. Еще некоторые растения требовалось довести до улучшения. Я заметил еще два куста мяты, которые, похоже, перешли на новый этап эволюции. Восстанавливающая трава в этом плане чуть запаздывала. Однако я отметил почти четыре куста, которые уже были крупнее своих собратьев и изумрудные прожилки на их стеблях пульсировали почти так, как должно быть у редких растений. Возможно уже завтра они тоже перейдут на новый этап, и это будет интересно — какое новое свойство они обретут?

После этой работы по саду решил немного потренироваться, так что выбрал место и начал практиковать укоренение. Закрыл глаза, сосредоточился, направил живу вниз, через ступни, в землю…

Связь установилась почти сразу. Я чувствовал почву и она словно становилась продолжением меня. Мне даже показалось, что из этого навыка лично я смогу извлечь нечто большее — как будто я могу не только использовать его для большей устойчивости, но и совместить со своими навыками, вроде Чувства Жизни.

Я сделал еще шаг, использовал укоренение, сделал еще шаг и…потерял его.

Так, еще раз, заново. Попробовал сделать шаг, не разрывая связи. Получилось. Хоть и не идеально.

Ещё шаг, ещё…

Через полчаса я уже мог медленно ходить, сохраняя укоренение. Правда, хватало меня на четыре очень медленных шага, после них все сбивалось и приходилось искать ощущения по новой.

И я это делал — повторял и повторял до того момента, как не решил, что хватит. Что живы потрачено достаточно и она еще пригодится мне для других дел.

Грэм всё это время то ли действительно спал, то ли просто молча наблюдал за мной.

В любом случае, одного укоренения было мало. Более важным навыком было укрепление — техника, позволяющая создать защитный слой живы под кожей. Если освоить её, то можно выдерживать удары, которые иначе пробили бы насквозь.

Я сел на землю, сосредоточился и направил живу к коже руки. Попытался распределить её ровным слоем, как описывал Грэм… «как масло по хлебу». Конечно же сразу не получилось — иного я и не ожидал. Жива скапливалась в одном месте, рассеивалась, утекала… вела себя совсем не так, как при усилении. Но раз старик сказал, что это возможно делать и до открытия каналов живы — значит возможно. Надо только пытаться.

Я тихо и молча сидел с закрытыми глазами концентрируясь исключительно на своих ощущениях и живе. Тут нужно было не смотреть, а чувствовать. Эх, чувствовать-то я чувствовал, а вот результата не видел.

Прошёл час. Я был измотан, покрыт потом и немного раздражен.

Этот час я только и делал, что пытался направлять осторожный поток живы прямо под кожу, как вдруг…почувствовал что-то другое. Поскольку я был сосредоточен на своих ощущениях, то сразу заметил изменения — рука словно стала чуть тяжелее, плотнее.

Я открыл глаза и посмотрел на ладонь. Кожа едва заметно светилась.

— Получилось? — раздался голос Грэма с крыльца.

Я обернулся. Старик смотрел на меня с интересом.

— Да. — Я выдохнул. — Кажется, да! Во всяком случае выглядит похоже.

Я закрыл глаза, прислушался к себе и продолжил.

Весь следующий час ушёл на то, чтобы повторить успех и понять принцип. Дело было не в какой-то особой технике, а в контроле. Недостаточный контроль над живой — вот что мешало.

К сожалению можно было признать одно: один удачный раз был скорее случайностью, потому что за весь следующий час мне удалось поймать это ощущение еще два раза, прежде чем я выбился из сил и понял, что моей концентрации банально не хватает. Она закончилась, а без нее дальнейшая тренировка бесполезна — пустая трата времени.

Одновременно с этим система отметила повышение контроля живы, он вырос аж на три процента за эти два с половиной часа мучений.

Я решил сделать перерыв и отдохнуть мозгами и не думать ни о чем важном — просто на что-нибудь посмотреть. И таким объектом выбрал тот самый кусок коры Древа Живы, который где-то стащили мурлыки.

Осторожно начал водить пальцем по узорам, пытаясь понять их смысл, их структуру…я понимал, что эти узоры важны, что не просто так друиды пытаются разгадать их смысл. А может уже частично и разгадали. И это то, что и я должен буду узнать тоже.

Пока водил пальцем вдоль узоров чуть не уснул, настолько погрузился в бесконечное повторение пальцем этих узоров. В какой-то момент просто закрыл глаза и застыл в неподвижности.

Наверное поэтому и не заметил, как подкрался Седой. Он, видимо, подумал, что я уснул, и решил воспользоваться моментом и вытащить из моей руки кусочек коры. Я проснулся даже не от этого: просто коготки у Седого были острыми и он нечаянно царапнул меня по коже, когда пытался вытащить кору. Царапнул до крови. Мои ладони ведь до сих пор был не закалены.

— Эй! — Я дернулся. — Ты чего, старый ворюга, опять за старое?

— Пи! — возмутился Седой.

Отдавать ему кусочек коры я, конечно, не собирался. Я видел следы зубов мурлык на ней и понимал: дай ее Седому — он просто догрызет ее.

— Иди-иди, — отмахнулся я от него.

— Пи! — недовольно ответил он и развернулся.

Я же заметил, что немного крови из царапины попало на кору и впиталось как в сухую губку.

Именно в этот миг меня словно пронзила молния от макушки до пят.

Я только раскрыл рот, хватая воздух. Это продлилось всего мгновение и меня отпустило.

Я смотрел на табличку, на свою кровь, впитавшуюся в кору и чувствовал… что-то. Связь и отклик. Ничего подобного раньше не было.

Положив ладонь на табличку, я начал осторожно и медленно вливать в неё живу. Вот только это я хотел «осторожно и медленно», а кусочек древа считал совершенно иначе: он вдруг начал резко тянуть из меня энергию таким мощным потоком, что я даже не сразу успел его остановить. А когда сумел, что оказалось непросто, оказалось, что половина моего резерва просто опустела.

И в тот же миг я провалился внутрь.

Это было похоже на симуляцию системы. Тьма, в которой горели ярко-ярко узоры. Полностью целые узоры. Пять узоров, я узнал их — именно они были на этом кусочке коры. Только тут целые — такие, какими они были изначально, до того как время и зубы мурлык оставили на них свой след.

И конечно же я не мог не прикоснуться к одному из узоров, который словно увеличился в десятки раз и стал огромным.

Едва я его коснулся, как меня пронзило понимание: узор не был словом, не был буквой — он словно описывал и одновременно показывал какое-то явление полностью, целиком.

Только какое?

Я попытался ухватиться за него и увидел образ — крошечное семя, которое превращается в небольшой росток, потом в небольшое деревце, а затем в огромное древо до небес.

РОСТ.

Сознание отыскало самое упрощенное и подходящее слово к увиденному на мгновение из этого узора. А потом меня резко выбросило обратно.

Я открыл глаза и понял, что дышать тяжело, я весь в поту, а все силы словно резко откачали из меня.

Что я видел? Просто рост от семени до огромного древа? Или что-то большее?

Нет, это было другое. Это был узор, который словно кодировал и показывал как управлять ростом.

Только кроме самого обозначения символа-узора я ничего не понял. Но я ощутил, что там скрыто больше, намного больше, просто я не смог понять и уловить. Я был не готов к этому внезапному погружению и не знал, чего ожидать.

Но я понимал теперь почему друиды так ищут куски Древ Живы и ищут живые тексты из-за Хмари — они пытаются понять как этим управлять. Они знают, какую власть может дать подобное знание.

Я посмотрел на руки и они подрагивали, будто я целый день работал лопатой.

Одно лишь погружение выкачало столько сил, сколько я собирал час с помощью Поглощения.

При этом я понимал, чтобы погрузится дальше и глубже в узор нужно еще больше живы. Намного больше. Я даже не представлю сколько ее должно быть, чтобы хватило полноценно изучить всего лишь один узор. Я и так тщательно выбираю куда использовать живу, а тут появилось еще одно место, которое в потенциале может сожрать весь запас. Или...или это было единоразово?

— Все нормально? — раздался голос Грэма, вырвавший меня из задумчивости.

Я тряхнул головой и попытался дышать спокойнее.

— Да, все хорошо.

Но если бы все было так просто, то эти друиды бы уже обладали невероятной силой, а этого не происходит, значит…значит где-то и в чем-то есть подвох. Только вот в чем?

Глава 5

Кусок коры лежал рядом, а узоры в нем уже не вспыхивали никаким золотым светом, словно это я выкачал всю энергию из него, а не наоборот. Что ж, теперь я точно знал, что Древа Живы — больше, чем просто вымахавшие до небес чуда природы — то есть они, конечно, оставались им, но теперь возникало ощущение, что к этому приложил руку человек (ну, или кто-то разумный). Я это узнаю, когда изучу больше узоров-символов и увижу, что кроме «расти» там есть еще что-то — по одному Символу выводы делать рано. «Узором» это уже язык не поворачивался называть.

Возможно эти символы нечто того же порядка, что и законы физики в моем родном мире, только тут это законы, управляющие живой.

Я прикрыл глаза, вызывая в памяти увиденное и мысленно воспроизводя символ. Символ отпечатался четко, словно выжженный на внутренней стороне век: плавные линии, переходящие одна в другую, и они были как-то совершенны в своей завершенности. Это была не буква, и не иероглиф, а скорее формула, сжатая до предела, до одного Символа. И тем не менее я не мог доверять своей памяти: сейчас я помню — потом нет.

Я открыл глаза и огляделся. Взял небольшую палочку и подошел к тому месту, где всегда тренировал письмо.

Первая линия — плавная дуга снизу вверх. Вторая — ответвление, как корень, уходящий вниз. Третья…

Я рисовал медленно, сверяясь с образом в голове. Каждый изгиб, каждый поворот должен был быть точным. Это не просто картинка, это целая структура: ошибешься в одном месте — и всё потеряет смысл.

Когда закончил, встал и посмотрел на него с высоты своего роста. Были некоторые сомнения, так как наш мозг любит обманывать и иногда нам кажется, что мы всё сделали верно, в то время как на самом деле всё иначе.

Выглядело всё правильно и цельно. Но…конечно же, ничего не происходило. Я не особо надеялся, но мало ли, вдруг бы символ ожил?.. Однако, похоже Символ без живы — это просто рисунок.

Я вспомнил, как впервые учился варить отвары. Мало было просто набросать ингредиенты, даже зная необходимый порядок — нужно было понимание. Чувство того, как ингредиенты взаимодействуют, как жива перетекает между ними, и как меняются их свойства, когда они оказываются вместе в котелке. Навыки не работают без понимания, а оно появлялось от сотен и тысяч варок.

А это, в свою очередь, что-то куда более фундаментальное, чем навыки.

Я снова посмотрел на Символ Роста и задумался.

Вот, допустим, мне удастся заставить его работать — что дальше? Что именно произойдет, если Символ Роста активируется? Просто бесконтрольный рост всего вокруг? Или того, до чего он сумеет дотянуться? Или же его нужно начертать именно на том, что хочешь подвергнуть росту? А что если вдруг пойдет абсолютно бесконтрольный рост? Если растения начнут ускоренными темпами расти, или хуже того, становиться мутантами? Ведь переизбыток живы создает мутантов, я видел это своими глазами: душильник, изумрудный вьюнок, кровавая колючка… Все они мутировали из обычных растений, когда я влил в них слишком много энергии. И не сказать, что потребовалось так уж много, достаточно было преодолеть незримую отметку, после которой обычное растение превращалось в хищника.

Что если Символ означает именно неконтролируемый РОСТ, неограниченный ничем?

Друиды искали не один Символ, они искали много. Думаю, раз я с одного кусочка коры получил несколько Символов, то они, живущие в глубине и имеющие доступ к Корням Древ, точно имели больше. А уж умели они пользоваться ими или нет — это уже совсем другой вопрос. Но если они выживали в Глубинах и обладали большим пониманием как взаимодействовать с растениями, чем все другие — то они точно чем-то умели пользоваться.

Вдруг меня осенило: к Символам и кусочкам коры могут прикасаться Даром только травники или как я — Симбионты, вот почему друиды ищут таких Одаренных. Возможно от Силы Дара зависит как много увидит смотрящий?

Ладно, очевидно одно — без живы Символ не работает, что логично. Даже дерево не активировалось, пока не поглотило мою живу и мою кровь — в этом плане можно не бояться.

Я присел на корточки и снова начал рисовать Символ.

Один…другой…третий…

Скоро возле меня земля была испещрена Символами, я вбивал его в свое сознание и тело, совсем как обычный алфавит. Я рисовал его снова и снова, пока рука не запомнила движения, пока символ не стал чем-то автоматическим, и я выводил его одним движением. Но песок так же ненадежен, как и моя память — нужно что-нибудь понадежнее, чтобы записать это.

Я поднялся и вернулся в дом. У меня были самодельные угольные карандаши, осталось подобрать небольшую дощечку. Найдя подходящую я вернулся наружу и в точности повторил на ней Символ. Я старался передать каждый изгиб, каждое утолщение линии и переход. Также я постоянно сверялся и Символами на песке и со своей памятью.

— Что делаешь? — спросил Грэм, поглядывая на символы.

— Пытаюсь понять, что это за узоры, — ответил я, — На том куске коры.

Грэм подошёл ближе и хмыкнул:

— Хм. Пустое дело.

— Почему?

— Потому что те же друиды пытаются разгадать их.

— Так может у них получилось, — возразил я.

— Ну-ну, — с сомнением покачал головой Грэм, — Не только друиды пытались разгадать. Думаешь, Алхимики и ученые из столицы не посылали отряды для добычи целых кусков Древ для изучения?

— Посылали?

— Посылали, еще как. И не удивлюсь, если посылают и сейчас. И что-то я не слышал, чтобы кто-то что-то разгадал.

— Я не видел, чтобы у нас кто-то отправлялся туда.

— Потому что делают это через более крупные города, примыкающие к Зеленому Морю — например через Граничный или Ясногорск. Там можно найти побольше свободных Охотников, да и Древа располагаются чуть ближе.

Я задумался и взглянул на Символы. Значит, не одни друиды понимали, что за Древами и узорами скрыто нечто большее, чем случайные линии.

— Только время зря потратишь, — добавил Грэм и отошел. — У нас сейчас забот по горло, тебе еще развиваться и развиваться, так что времени на такие увлечения нет.

Я только молча кивнул. Может по своему Грэм и прав, но точно не в долгосрочной перспективе, потому что он не знает, что я могу проникнуть вглубь куска коры и прикасаться к Символам. Я чувствовал его значение, пусть на долю секунды и не до конца. Рассказывать сейчас о чем-либо Грэму смысла не имело, у него свое отношение к этим Символам на коре, которое можно изменить только рабочей демонстрацией, вот только вопрос, зачем нужна эта демонстрация? Я пока такого смысла просто не видел.

Я убрал табличку в дом, а потом вернулся к куску коры: вот уж что точно нельзя потерять, так это его.

И тут мне в голову пришла мысль.

Мурлыки! Седой и его бывшая стая — они же где-то нашли этот кусок коры. Что если показать им эту кору и как-то объяснить, что мне нужно ещё, как это было с монетами? Нужно только найти куда мигрировала сбежавшая от иглохвостов стая, и можно снова попытаться наладить контакт. Если, конечно, запастись достаточным количеством сока. Эти иглохвосты, конечно, всё усложнили, но ничего.

Ладно, это всё потом. Грэм прав — сейчас были дела поважнее.

Я отложил кору и начал готовиться к экспериментам. Когда выкапывал золотуху и живицу-траву, то срезал достаточное количество листьев для того, чтобы уже сегодня провести десяток тестовых варок. Пошел в дом и выложил их на стол в мисочки с водой. По приходу я об этом забыл и они чуть подвяли, но не критично. Потом я достал жилку железного дуба. Вчера у меня не было возможности его проанализировать, а хотелось знать его свойства не из уст Грэма, а от системы.

Провел пальцем по этой неровной металлической жилке, ощущая ее гладкость… Казалось, ее ковал какой-то умелый кузнец, только не успел завершить. На деле же это была просто прихоть природы, создающая необычное.

Анализ.

[Жилка Железного Дуба]

Редкость: Необычная

[Свойства: Универсальный впитыватель: усваивает до 90% полезных веществ из сопутствующих ингредиентов. Повышенная плотность (более сложная обработка в сравнении с другими частями железного дуба)]

Я задумался. А ведь я об этом забыл! Корень впитывает и потом отдает, но, конечно же, во время этого процесса он неизбежно теряет часть полезных свойств от поступающих ингредиентов, а жилка…девяносто процентов — это очень много! Она сохраняет почти всё.

Странно, даже не то, что Грэм об этом не сказал, а другое — что такой ингредиент по словам старика не слишком-то востребован. Может, это из-за повышенной плотности, из-за чего сложно реализовать эту способность жилки? Если корень требовалось как следует поварить, то что говорить про эту жилку, по сути чистый металл?

Похоже еще один ингредиент, с которым нужно поэкспериментировать.

Я вышел наружу. Нужно было снова сходить за лунным мхом на речку, но что-то заставило меня приостановиться.

Невольно засмотрелся на сад и улучшенные растения, которые сверкали на солнце кто прожилками, кто отливающими серебром листьями. Но привлекли мое внимание не они, а жужжальщики. Они сегодня необычно кучно кружились вокруг одного растения — живосборника. У меня была дюжина таких, но жуков приманивал именно этот экземпляр. Странно, с чего бы это?

Я подошел к нему и присел. Странно, что я не заметил этого раньше. Наверное потому, что прожилки были такими тоненькими, толщиной с волос, и по всему стеблю живосборника пробегали янтарные прожилки, которых раньше на нем точно не было. И на остальных экземплярах их тоже пока еще не было.

— Значит, ты первый… — пробормотал я, прикоснувшись к нему.

Вот что привлекло жужжальщиков — растение перешло на новую ступень и стало для них более привлекательным, чем остальные. Листья его стали незначительно крупнее, и основными изменениями пока были именно прожилки.

Хотя стоп! А это еще что?

Присмотревшись к листьям, я заметил крошечную капельку, которая собралась под одним из них и небольшой жужжальшик пытался присосаться к ней.

— Кыш! — отогнал его рукой, — Это, похоже, мне пригодится.

А вот это уже было интересно.

[Анализ: Живосборник Янтарный (Эволюционировавший)]

Редкость: Необычная

[Новые свойства — Янтарная Роса: растение выделяет капли концентрированного сока, в котором накапливается переработанная жива.]

Это нам надо, это мы берем.

Улыбка от осознания этой небольшой удачи сама растянулась на лице. Система не подсказывала как именно применять росу, но очевидно, что спектр применений должен быть очень широкий.

Осторожно прикоснувшись к янтарной капле, от чего она сразу прилипла к моему пальцу, я провел Анализ.

Все-таки лучше знать конкретные свойства.

[Янтарная роса: Капля содержит живу в биодоступной форме, легко усваиваемой другими организмами. Может использоваться как усилитель алхимических составов или для прямой подпитки ослабленных растений и других организмов.]

Что-то подобное я и ожидал. Штука полезная, вопрос лишь в количестве. Пока у меня слишком мало живосборников: я и пересадил их лишь потому, что хотел увидеть, во что они могут эволюционировать. Выходит, не прогадал. Значит, нужно выкопать их из леса и пересадить, да побольше.

Если верить описанию, то эта капелька росы должна быть намного эффективнее чем то, что я передаю растениям.

Я взглянул на остальные живосборники.

— Скоро приедут ваши братья, — сказал я и внимательнее присмотрелся к каждому живосборнику. Три было обычных, не похоже, чтоб их ждала скорая эволюция, а вот еще два, судя по размеру листьев, толщине стебля и кое-где пробивающихся прожилках, готовы перейти на следующую ступень. А пока у меня есть один эволюционировавший экземпляр.

Не сомневаюсь, что на эти чудесные капельки будет много желающих, от мурлыка до жужжальщиков. Может, они уже часть капелек уже схомячили. Интересно, капли появляются в случайное время, или только по утрам?

Нужен небольшой сосуд для этих капель.

— Пи!

Я вздохнул.

— Ну кто бы сомневался! Чуть где сладеньким запахло, ты тут как тут.

— Пи!

Это, видимо, означало «дай».

Огромные глаза мурлыка смотрели на палец, к которому прилипла капелька. Жужжальщики тоже кружились возле него.

Я вздохнул. Подходящего сосуда я не нашел, а пока найду, так точно каплю растеряю.

— Ладно, на. — протянул я палец.

Через секунду капля янтарной росы была благополучно слизана радостным Седым.

— ПИ! — взмахнул он радостно своими крыльями и пополз прочь, понимая, что у меня больше ничего не осталось.

— Эгоист неблагодарный. — вздохнул я, — Ладно, будем считать, что это такое «спасибо».

Я быстро собрал корзину и нож для похода на реку за лунным мхом.

Кажется, пора попробовать его пересадить, вот только нужно подобрать какой-нибудь булыжник и постоянно поддерживать нужный уровень влажности.

Вернувшись домой, я разложил перед собой ингредиенты.

Живица-трава, золотуха, улучшенная серебряная мята, лунный мох и корень железного дуба.

Первая попытка была простой: заменить восстанавливающую траву на живицу-траву, оставив остальные компоненты без изменений. Я сразу прислушивался к растениям, и как будто живица вполне подходила, во всяком случае так мне казалось. На деле же всё обернулось «пшиком». Как это уже случалось во время варок, то, что в обычном виде подходило друг другу, во время варки повело себя иначе и вступило в конфликт.

Сначала всё было хорошо: я начал варку и, один за другим, стал добавлять ингредиенты в нужном порядке, и как только добавил живицу-траву, так сразу почувствовал неладное. Весь мой недолгий опыт кричал, что что-то не так.

Я начал перебирать ингредиенты, снова прислушиваться к каждому из них и по очереди подносить их к живице. Однако и это не помогло: я не мог выявить что именно конфликтовало, поэтому по очереди добавлял к живице лунный мох и мяту, и на мяте всё стало ясно — именно с ней «конфликтовала» трава. Не хотелось сразу менять мяту, поэтому вместо живицы попытался сварить отвар с золотухой. И история повторилась. Улучшенная мята подавляла её свойства, словно более сильное растение пыталось задоминировать слабое.

Я откинулся назад на стуле, размышляя.

Проблема была в балансе: улучшенная мята стала слишком мощной для этих ингредиентов. Да, потом я эти новые ингредиенты смогу усилить, но даже после этого не факт, что мята не будет продолжать их подавлять. Наверное, впервые я задумался, что нужно иметь обычные экземпляры каждого вида, а не улучшенные, с которыми возможности «конфликта» не будет.

Сегодня идти на луга за обычной мятой не хотелось. Тем более, мне даже стало интересно, что будет, если заменить уже саму мяту на что-то другое. По сути теперь я понимал, что остальные три ингредиента работают вполне хорошо.

Хорошо, что у меня были растения, которые я пересаживал из леса для отваров ментального восстановления. Самыми близкими к мяте по свойствам были бархатник серый, прохладница и белоцвет лесной — всё это можно было попытаться использовать как замену.

Путем переборки я выяснил, что к золотухе подходит прохладница.

[Алхимия+1%

Создан новый рецепт: Малый живительный отвар

Качество: 65%

Эффект: Ощутимое восстановление сил, ускоренная регенерация живы (эффект незначительный)]

Вот, еще одна причина экспериментировать с уже знакомыми составами, пытаясь менять свойства — рост алхимии. Впрочем, у меня за счет подбора немного прибавилось понимания того, как можно комбинировать составы. Искать подобное — верный метод. Качество думаю, можно будет повысить процентов на пять, но свойства не сильно изменятся. Я бы сказал они будут равны обычному восстанавливающему отвару.

Я продолжил эксперименты, мне было интересно создать отвар с живицей-травой и подобрать уже к ней подходящее растение.

Путем переборки я выяснил, что подходит белоцвет лесной, причем подходит очень хорошо. И похоже именно из-за этого вышло что-то более любопытное.

[Алхимия+1%

Создан новый рецепт: Отвар Ясного Ручья

Качество: 68%

Свойства: Восстанавливает физические силы, эффективен при усталости средней и умеренно тяжелой степени. Мягко снимает ментальное напряжение и тревожность благодаря белоцвету в составе. Ускоряет естественную регенерацию живы. Нормализует циркуляцию живы в теле.]

Я застыл. Да, качество было что у одного, что у другого отвара достаточно высоким как на первые попытки, но всё потому, что я словно менял детали в уже готовой схеме. Создай я что-то с нуля, всё было бы совсем иначе.

Внезапно мне стало понятно, что у отвара Ясного Ручья гораздо больший потенциал, чем у остальных рецептов: если в восстанавливающем отваре было два улучшенных ингредиента превосходного качества, то тут было два обычных растения — живица-трава и белоцвет. И если их довести до эволюции, то этот отвар может показать намного более высокое качество.

На все эти варки ушло почти два часа. Но это были не скучные и монотонные два часа, как бывало последнее время, нет — сейчас был какой-то азарт и мозг как будто ожил, начал работать и думать.

Когда закончил, вышел наружу и сразу заметил повышенную активность возле живосборника.

— А ну разлетелись! — подбежал я и разогнал жужжальщиков.

Причина была понятна: растение снова выделило еще одну янтарную каплю.

В секунду я метнулся в дом, взял глиняную мисочку и осторожно забрал эту каплю туда.

Седой был тут как тут.

— Нет уж, тебе сегодня хватит, — отрезал я малейшие попытки воздействовать на меня этими огромными янтарными глазами, –Ты свое получил, это для дела.

— Пиииии…

Я пожал плечами, а Грэм, сидящий на крыльце и бросающий кинжалы в ограду, хохотнул.

У меня мелькнула одна мысль: то, что янтарную росу можно использовать для подпитки как растений, так и животных, да и себя — это понятно. Но что насчет варки? Окажет ли она хоть какое-то воздействие?

Я решил проверить на обычном восстанавливающем отваре — по нему было легче отследить результаты.

Это была чистая интуиция. Когда именно добавлять каплю я не знал, но решил добавить в самом конце, вместе с использованием своей живы. Почувствовал, что так будет правильнее всего.

На мгновение отвар в котелке приобрел слегка желтоватый цвет, а потом тонкие янтарные ниточки впитались в корень железного дуба и что-то в отваре изменилось. Я чувствовал это как по запаху, так и по цвету. Причем и то, и другое явно изменилось в лучшую сторону.

Рецепт не стал другим, да и алхимия не выросла. Это был все тот же восстанавливающий отвар, вот только его качество выросло на пять процентов.

Да, порция отвара была небольшой и наверное только поэтому всего две капли подействовали. Но это не важно — эффект был, и сильный! Янтарные капли действовали как усилители в алхимическом процессе. По крайней мере так было в случае с восстанавливающим отваром, будет ли так с другими — скоро узнаю. Но всё это обнадеживало.

Итак, у меня теперь был постоянный источник этой Росы, так что нужно сделать одну ходку в лес вместе с Грэмом и принести еще несколько десятков живосборников. Благо я знал, где находится поляна, на которой мы ловили жужжальщиков. Главное, чтобы с ней ничего не случилось. Не думаю, что янтарная роса так сильно действует на сильные отвары, скорее всего такую прибавку она дает только таким простым как восстанавливающий, но от этого она менее ценное не становится.

Я задумался. Без сомнений, отвары для Морны и для продажи гнилодарцам через Рыхлого, если такая и будет, должны оставаться стандартными. Слишком высокое качество привлечет внимание. Учитывая то, что Хабен уже изучал мои отвары и имел выходы на гнилодарцев, то тоже самое он может делать и дальше. У меня и так было достаточно высокое качество для самоучки, а с добавлением капель оно станет заметным.

А вот отвары для себя и для сына Рыхлого — совсем другое дело, там нужно максимальное качество. Рыхлый будет молчать, ему нужен результат, а не сплетни. Если я дам ему отвар который реально поможет Лорику, он станет еще более надежным союзником и его можно будет просить о большем. Например, об ингредиентах для Большого Эликсира Укрепления Духовного Корня, которые были редкими. Добыть их я не мог, как и купить. Морна, учитывая ее проблемы с Чернобрюхим, опасалась выходить теперь за пределы Кромки. А вот у Рыхлого и других гнилодарцев такой проблемы нет.

Я перелил отвар в бутылочку и вышел в сад. Теперь на очереди растения Трана. Надо их повторно подпитать.

Осторожно прошелся по всем растениям и отметил, что даже за полдня они вытянулись вверх на пол ладони. Неплохо! Ещё пара дней такими темпами — и можно будет собирать урожай.

Я влил в каждое из них порцию живы, чувствуя как растения жадно впитывают энергию. Они откликались охотно, почти благодарно. Сейчас они активно росли, так что живы было нужно много.

— Растите, — пробормотал я. — Растите быстрее.

После пришло время дрессировки Душильника. Нужно было повышать уровень уровень нашего взаимодействия.

Мутант сидел в корзине, свернувшись клубком щупалец. При моем приближении он зашевелился, выпуская несколько отростков наружу.

— Так, — сказал я, опускаясь на землю. — Давай поработаем.

Рядом устроилась Виа, готовая вмешаться в любой момент. Ее присутствие успокаивало: я знал, что если душильник выйдет из-под контроля, она остановит его. Да, такой вариант я не откидывал в сторону — мало ли, что может случиться.

Седой, разумеется, тоже приковылял посмотреть. Устроился на безопасном расстоянии и уставился на нас своими огромными глазами.

— Тебя тоже буду тренировать, — сказал я ему. — Придёт время.

— Пи? — он склонил голову набок.

— Потом, — отмахнулся я и сосредоточился на душильнике.

Первая команда — обвить мою руку.

Щупальца потянулись ко мне, осторожно обвивая запястье, предплечье и локоть. Ощущение было… странным — не неприятным, но и не комфортным. Словно тебя обнимает что-то холодное и влажное. От Виа было совершенно другое ощущение. Этому же мутанту я не доверял.

Крепче. — скомандовал я.

Хватка усилилась.

Ещё крепче.

Щупальца сжались сильнее и я почувствовал, как кровоток в руке пережимается и она постепенно немеет.

Стоп! Ослабь.

Не сразу, но душильник подчинился и хватка ослабла. Я почувствовал, как восстанавливается кровоток в пальцах.

Снова. И снова. И снова. С каждой командой уровень взаимодействия рос, я чувствовал это, как чувствовал связь с Виа. Душильник начинал понимать мои приказы быстрее, а реагировать точнее.

Я гонял его, заставляя то обвить мою руку как защитной перчаткой, то отпустить, то обвить и при этом выпустить несколько щупалец в воздух.

Делал всё это в доме, так как не очень хотелось, чтобы кто-либо слишком любопытный наблюдал за такими манипуляциями.

Я мысленно представлял, чего хочу: плотное переплетение щупалец вокруг руки, образующее защитный слой — как кожаная перчатка, только из живого растения. Затем я посылал команду и душильник начинал формировать перчатку. Да, вот именно на этапе формирования начались проблемы. Он хотел просто обвиваться, а мне нужно было полностью закрытое и плотное покрытие. Увы, у него пока еще не хватало подвижности щупалец и уровня взаимодействия.

Но с другой стороны я видел, что когда он повторяет одни и те же движения и команды, они получаются с каждым разом всё лучше и лучше.

Это радовало.

Через час я сделал перерыв. Уровень взаимодействия удалось довести до семнадцати процентов, что я считал довольно быстрым темпом.

Я скомандовал душильнику спрятаться в корзине и он переполз туда, недовольный и уставший. Вот его, в отличие от Виа, такая подвижность выматывала. Впрочем, я вознаградил его небольшой порцией живы.

Сегодня был день экспериментов. На днях ко мне пришла идея — что если скрестить свойства разных мутантов? Душильник умел поглощать жизненную силу других растений, кровавая колючка имела парализующий яд. А если соединить их, то может выйти что-то еще более смертоносное?

Я уже выложил перед собой и те, и другие семена, намереваясь пробудить их, заставить мутировать, а затем высадить в землю, как меня прервали.

— Грэм, Элиас!

Голос был знакомый.

Пришел Тран.

Я тут же задвинул корзину с душильником под стол, к остальным мутантам, приказав не трогать их и вышел наружу.

Грэм уже встретил приручителя и открыл калитку, приглашая войти.

Увидев меня Тран протянул руку и я ее пожал.

— Ну что, как двужильник и вязь? — спросил Тран, пробегая глазами по нашему саду, — Знаю, рано, конечно, спрашивать, но интересно.

— Растет. — ответил я, — И пока весьма неплохо.

Тран удовлетворенно кивнул, новость его явно порадовала. А вот потом он резко посерьезнел:

— Я, собственно, пришел для другого… — понизил он голос, и это заставило Грэма напрячься.

— И для чего же? — уточнил старик.

— Узнал кое-какую неприятную новость… Мира услыхала от какой-то из своих знакомых, а в плане сплетен, ты знаешь, Грэм, она всё слышит. Так вот, прошел слух, что Марта собирается прийти к вам.

Грэм прищурился.

— С чего такая честь? — в голосе звучала издевка.

— Проверка. — сказал Тран. — На предмет запрещенных растений, запрещенной варки — всего такого.

— А это законно? — неожиданно спросил я. — Вот так вот просто взять и…проверить.

— Вполне, — ответил Тран, — Если Марта подала запрос в гильдию на проверку, и получила разрешение, то она может проверить того травника, которого ей необходимо. А ты вроде как теперь травник.

Я застыл. Неприятно конечно, но если убрать мутантов, то у нас в доме нет ничего запрещенного.

— Как скоро? — уточнил Грэм.

— Сегодня. — коротко ответил Тран.

А я понял, что моих мутантов нужно срочно отправлять в лес.

Только Марты с ее проверками нам не хватало! Лучше б Хабена проверяла.

— Спасибо, что предупредил, Тран, — сказал Грэм, — Но скрывать нам нечего.

Я посмотрел на Грэма и только подивился, как на его лице не дрогнул ни один мускул. А я то думал, что этот человек врать не умеет.

Глава большая, и тут много варки ( относительно конечно). Но так надо.

Не забывайте оставлять свои комментарии и жать лайки.

Глава 6

Зато Тран сразу выдохнул с облегчением. Видимо, он все-таки боялся, что мы что-то используем не то. Или наоборот — то.

— Это хорошо, — кивнул приручитель. — Значит ее проверка не имеет смысла, и она хочет-не хочет, а будет вынуждена отстать от вас. Ты же знаешь, Грэм, у всех в саду есть «что-то такое». Даже у меня в саду есть парочка растений…кхм…на которые можно смотреть по разному. Сейчас, правда, после налета жорок ничего не осталось, но при желании…

Грэм кивнул.

— Знаю…

Я же покачал головой, не соглашаясь со словами Трана. Не думаю, что если Марта уцепилась за меня, то даже не найдя ничего резко отстанет — не похожа она на такого человека. Хотя казалось бы — к чему меня трогать? Я что, нарушаю монополию гильдии на какие-то отвары? Такого за мной нет, даже Хабен это признал. Возможно в дальнейшем у меня появились бы зелья и эликсиры, которые запрещены гильдией, но для такого нужно приходить с проверкой через несколько месяцев, а то и полгода, а не сейчас. Даже странно, что она решила прийти сейчас, вместо того, чтобы просто перекрыть мне кислород другим способом — одним из тех, о которых говорил Хабен.

Возможно, она рассчитывала запугать меня официальной проверкой и заодно увидеть своими глазами, что именно я выращиваю и варю? Она ведь понимала, что всё, что у меня есть, я могу держать только здесь, в доме и в саду — больше негде.

В любом случае, нужно было подстраховаться и предупреждение Трана было кстати.

— Спасибо, что предупредил, Тран, — сказал я. — Пусть у нас и нет ничего такого, но мы хотя бы будем ждать эту…женщину.

Грэм хмыкнул и тоже кивнул, как бы благодаря.

— И еще, — сказал я, — У меня тут кое-что есть на продажу, возможно получится неплохо выручить за это денег.

— А? Как солнечные ромашки?

— Ну, не настолько ценное, — покачал я головой, и пошел в дом.

Вышел сразу, захватив корзинку, в которую вложил лунник, два женьшеня и лунную фиалку. Их я прикрыл тряпкой — солнечный свет для этих растений был вреден. Женьшень вложил не столько для того, чтобы продать, а чтоб к приходу Марты ничего ценного не оставалось. Но я хотя бы узнаю цены на то, что выращивал несколько недель — не верю, что они ничего не стоят.

Лунную слезу я оставил себе: там был такой крошечный росток, что даже Марта не опознала бы в нём ничего особенного.

— Вот, — я протянул корзинку Трану. — Посмотри, что можно выручить.

И перечислил всё, что тут было. Впрочем, это было лишним.

— Да-да, я знаю все эти растения, Элиас, — улыбнулся он, — Ты что, всё это сам так быстро вырастил?

— Да нет, женьшень и лунники уже были у меня, но подыхали, — встрял Грэм, — Элиас сумел их выходить, так что они стали похожи на то, что можно продать.

Тран кивнул и основное его внимание захватили лунники.

— Они как будто уже готовы к продаже. — сказал он и потом прикрыл их тряпкой. — По цене постараюсь узнать сегодня. А как те семена, что я тебе давал? Вязь-трава и связник?

— Думаю, через пару дней будет, что показать, — кивнул я, — Если ничто их неожиданно не сожрет.

— Это да, — вздохнул Тран, — Мой сад до сих пор в разрухе и это сильно расстроило Миру. Его еще долго придется восстанавливать.

Что меня порадовало, так это то, что он не заикнулся о том, чтобы я помог ему с садом. Потому что делать этого я бы не стал — так откровенно светить способностями вне своего дома нельзя.

— Цены на вязь траву и двужильный связник уже полетели вверх, — добавил он, беря корзину в руки, — Думаю, через три-четыре дня они и вовсе будут запредельными.

— Было бы неплохо, — качнул головой Грэм и я был с ним согласен — нам сейчас любая серебрушка будет кстати.

— Тоже на это надеюсь, — сказал Тран.

— А что по другим семенам? — спросил я, — Ты говорил, что возможно найдешь еще какие-то?

Тран недовольно вздохнул.

— Не один я такой…кхм, «умный».

— Это-то понятно, — хмыкнул Грэм, — Гильдия, наверное, выкупила всё, до чего дотянулась — она-то за ценой не постоит.

— Да, — согласился приручитель, — А я несколько ограничен в деньгах. Но патрулирование Кромки дает свои плоды.

— Стало хуже? — посмотрел на него Грэм, — Или так же, как последние два дня?

— Не стало. Основных тварей мы, все-таки, вычистили и, похоже, другие поняли, что участок возле Янтарного лучше обходить стороной.

Эти слова несколько успокоили, хоть что-то приятное во всей этой ситуации.

— Ладно, я там принес своему старичку мяса, надо покормить.

Тран взял корзинку и вышел наружу. Там он оставил в корзине кусок мяса, на который все это время облизывался волк, но без команды не решался приступать к трапезе.

— Можно. — тихо сказал приручитель, волк тут же выхватил из корзины мясо и начал жевать, почти довольно зарычав.

Пока Тран кормил своего питомца, я думал о том, чтобы он побыстрее ушел прочь. Хоть Грэм и сказал, что нам прятать нечего, но, конечно же, это было не так. Все мои мутанты могут подпадать под список запрещенных растений. Я сам его не видел, Грэм, может, видел, но особо не заморачивался.

— Всё, ушел. — сказал он, оставляя крупную кость волку, — Как выясню, сколько предлагают за твои растения — дам знать.

Мы с Грэмом попрощались с Траном и он неторопливо пошел прочь.

— Нужно убрать моих… «питомцев». — повернулся я к Грэму.

— Да уж, не помешало бы на всякий случай.

Следующие полчаса прошли в лихорадочной беготне: сначала я загрузил душильника в большую корзину. Он недовольно зашевелился, выпуская щупальца, но подчинился команде затаиться. Потом Виа. С ней было проще — она сама хотела в лес, так что у нее будет отличная возможность поохотиться. Мелких мутантов, — изумрудный вьюнок, кровавую колючку и мутировавший кусок изгороди Морны, — я тоже взял в корзину. Не знаю, умеет ли Марта определять мутантов просто взглянув на них, но лучше не рисковать. Взял я также лопатку и кинжал.

С каждым мутантом я уходил в разные стороны. Душильника я отнес к густым зарослям и дал команду затаиться — среди кучи кустов и деревцев он был почти незаметен. Виа оставил тут же, неподалеку. Мелочь раскидал по кустам, чуть подальше по Кромке. Для них выбирал места, где их не будут подавлять другие растения. Все-таки этих мутантов я не хотел терять — они были не настолько сильными как душитель, который выживет где угодно. При этом я старался выглядеть так, будто наоборот, собираю растения. Выкопал также несколько кустов ментальных трав — они мне действительно пригодятся. Набрал каменнолиста. Со стороны всё выглядело как обычный поход за ингредиентами — во всяком случае везде, где оставлял мутантов забирал по парочке растений. Они мне в любом случае пригодятся для дальнейших экспериментов. Я помнил слежку дружка Гарта и теперь меня не покидало ощущение, что за мной может следить когда угодно. Хотя, скорее всего, это было не так: и Гарту, и его дружкам было сейчас не до меня.

Когда возвращался домой с корзиной полной «добычи», и без мутантов, то понял, что возвращаюсь очень вовремя — к дому уже шла Марта.

Тем не менее, я успел первым. Вошел внутрь, поставил корзину и, взглянув на Грэма, стал ждать.

— Элиас, — тихо сказал Грэм, который словно специально для грядущего разговора вынес стул, положил на колени топор, а за пояс заткнул дюжину метательных кинжалов.

— Что?

— Не влезай в разговор. Вообще ни слова. — резко сказал дед, — Говорить буду только я, ты просто смотришь, понял?

— Эм…

Я растерялся. Такой подход мне не понравился, но возможно Грэм знает, что делает?

— Ладно, но что ты собираешься говорить?

— С такими как Марта, — старик смотрел на то, как женщина в сопровождении одного стражника и еще одного паренька с значками гильдии алхимиков уже подходила к нашему дому, — Нужно не защищаться, а атаковать. Не тот человек.

Я вздохнул. Уж как Грэм атакует я помнил по разговору с Траном и стражниками. Надеюсь, сейчас не будет такого же.

Я стоял рядом со стариком, поставив корзину с растениями возле ног. Седой обеспокоенно взобрался мне на плечо, А Шлепа нервно вышагивал по двору.

Марта медленно и неспеша подошла к ограде и тут же раздалось низкое рычание — это волк Трана оскалился, и шерсть у него на загривке встала дыбом.

— Тихо, — скомандовал Грэм, и зверь неохотно замолк, продолжая сверлить гостей жёлтыми глазами. Те немного поубавили прыти: я видел как паренек из гильдии то и дело поглядывал на волка, стоя за стражником. Да уж, этот не часто выбирается в лес за ингредиентами.

— Ты что-то хотела? — спросил Грэм, даже не поднимаясь и не приветствуя Марту.

Марта лишь хмыкнула в ответ, остановившись перед калиткой. Ее взгляд медленно прошелся по саду, по грядкам, по дому… Мне совсем не понравился этот изучающий и оценивающий растения взгляд.

— Я так вижу вы уже знали, что я приду. А ты, Элиас, куда-то ходил и что-то прятал? — она сверлила меня взглядом.

Внутри меня все похолодело, но я успокоил себя — это всё слова. Мутанты в лесу, и даже если их кто-то найдет, в чем я сомневаюсь, то это просто ничейные мутировавшие растения.

— Больно надо от тебя что-то прятать, — фыркнул Грэм, — Если ты пришла по делу, так сразу с него и начинай.

Марта достала из-за пояса свернутый лист бумаги и развернула его.

— У меня есть разрешение от гильдии, — её голос звучал официально, почти скучающе. — Осмотреть дом Грэма и изучить алхимическую деятельность Элиаса на предмет запрещенных растений и запрещенной алхимии.

— Вот как? — наклонил голову Грэм, якобы удивленный этой бумажкой, а потом почесал затылок и взглянул на сопровождающих Марты.

— Может отпустишь этих мальчиков погулять? — предложил Грэм, — А мы с тобой поговорим.

— Они свидетели законности моих действий, — отрезала Марта. — Мне нечего от них скрывать, и они запоминают всё, что вы говорите.

— В самом деле?

Грэм медленно поднялся со стула и сделал несколько шагов вперед. Я по его напряженной позе и топору в руке понял, что ничего хорошего не выйдет из этого разговора. Дед остановился в двух шагах от калитки.

— Скажи мне, Марта, что главе местного отделения алхимиков нужно от одного начинающего травника? — взгляд у Грэма сейчас стал по-настоящему тяжелым.

Однако на Марту это не произвело никакого впечатления.

— Моя задача — проверить, не делает ли он чего противозаконного. Ходят слухи, что он слишком много варит и куда-то продаёт. Скорее всего гнилодарцам.

— Не слышал, чтобы варить и продавать гнилодарцам было запрещено.

— Не запрещено, но нежелательно. Кроме того, мне нужно знать, что именно он варит.

— Вот как… — Грэм хмыкнул. — Тебе нужно.

Он помолчал, глядя на неё сверху вниз. Только сейчас я заметил, что после последнего сеанса лечения спина Грэма распрямилась и он стал будто выше, хотя он и так был высоким. И сейчас он был на полторы головы выше Марты.

— Марта, ты знаешь меня, а я знаю тебя. Скажи, неужели не нашлось дел поважнее, чем проверка Элиаса? Это действительно так важно именно сейчас?

Грэм выделил слово «сейчас».

Я же просто стоял в напряжении не зная, придется ли сдерживать Грэма если он выкинет какую-то глупость, или нет.

— Не тебе указывать, на что должны быть направлены мои усилия, — холодно ответила Марта. — Я сама знаю.

— Знаешь?

Грэм шагнул ещё ближе к ограде. Волк снова зарычал, но тихо, предупреждающе, словно чувствуя настроение старика.

— Тогда почему очаги ржавой живы до сих пор не уничтожены твоими алхимиками, а? Информацию о них Тран передавал в гильдию. Почему очагов стало больше, а алхимики, которые должны выжигать их, даже не почесались?

Марта на мгновение смутилась, а затем нахмурилась.

— Очаги уничтожены.

— Да? — Грэм смотрел на нее не мигая. — Когда через две недели в Кромке будут огромные просеки мертвого леса — будешь повторять это про себя, убеждая себя, что все очаги были уничтожены. Впрочем, какое тебе дело, так ведь? Когда ты сама в последний раз выходила в лес? Когда выбиралась из своей лавки?

— Пустишь или нет? — отрезала Марта. — Нечего мне зубы заговаривать. Я не для разговоров сюда пришла.

— Ты вообще не думала, когда сюда пришла, — прорычал Грэм и его пальцы крепче сжали топор.

— Ты о чем?

— Ты прекрасно знаешь о чем, дорогая. Элиас мне рассказал о твоей «помощи»: когда мне нужно было простенькое противоядие — ты отказала. Хотя я умирал.

— Не умер же, — бросила Марта.

— Не твоими заботами.

Грэм остановил взгляд на стражнике и ученике.

— Запомните, ребята. Когда вам понадобится помощь — она стрясёт с вас всё до последней монеты. А то, что даст, вам даже не поможет.

На лице стражника мелькнуло недоумение. Ученик открыл рот, собираясь что-то сказать в защиту Марты, но ему не дали.

— Дарис, — резко оборвала его Марта. — Не говори ни слова, ясно? Стоишь и молчишь.

Парень сразу захлопнул рот.

— Ты пришла проверять паренька семнадцати лет, — продолжил Грэм. — У которого Дар пробудился три недели назад. Три недели, Марта! Много запрещенного он мог бы научиться варить за три недели?

Вопрос повис в воздухе, словно показывая всю нелепость ситуации.

Я после этих слов тоже понимал, что ситуация в целом абсурдна. Даже для стражника и ученика это должно было выглядеть странно: глава местного отделения алхимиков лично явилась проверять новичка, который едва начал осваивать ремесло.

— Не обязательно варить, — ответила Марта. — Он мог просто хранить это по чьему-то приказу. Передавать что-то. Ты сам знаешь как это бывает Грэм, не нужно всё сводить к одной варке. Тем более за Элиасом уже есть грешки и совсем не мелкие проступки.

— Ах, по чьему-то приказу… — протянул Грэм, а потом буквально взорвался.

— Так что ж ты, такая справедливая и честная, не проверяешь Хабена? А? — взревел Грэм, — Неужели ты не знаешь, что он торгует запрещенным? Что ведёт дела с гнилодарцами? Почему я не помню ни одной проверки в его лавке? Когда она была?

Марта отступила на шаг.

— Я знаю почему, — Грэм не давал ей опомниться. — Потому что его прикрывают! И люди посерьезнее из твоей же гильдии сказали закрывать на это глаза. Я прав?

— Всё не так…

— Если всё не так — так что ж ты ошиваешься тут, а не проверяешь того, кто действительно годами занимается запрещенным? И об этом знают многие!

— Уж твои-то собратья точно знают, — кинул Грэм следом молодому стражнику, — Не раз получали на лапу от Хабена.

Стражник побледнел.

Марта открыла рот, собираясь ответить, но Грэм не дал:

— Ты пришла сюда, Марта, но кое-что забыла. Так я напомню: я старый охотник в ранге Мастера. И мне убить тебя и этих двоих — что раз плюнуть. Два мгновения — и вы все тут будете лежать с пробитыми головами. Ты же меня уже похоронила, верно? В таком случае что мне терять?

Повисла тишина.

Стражник побелел как полотно. Дарис попятился.

А я молча следил за развитием ситуации, не понимая к чему, собственно, ведет Грэм и почему просто не пустить Марту обыскать наш дом, в котором она, по-сути, ничего запрещенного и не найдет. Всё что нужно я уже вынес.

— И тебе очень повезло, что мне есть что терять. Видишь ли, Марта, я помню как ты и другие алхимики продавали мне то, что никак не могло мне помочь. Но, тем не менее, вы всё равно мне его продавали. Вы ничем не лучше самоучек: много рассказываете о своем мастерстве, но что-то помочь ни мне, ни дочери Трана не смогли.

— Не всё лечится, — процедила Марта. — И чёрная хворь тоже не лечится, это все знают.

— Да?

Грэм поднял руку:

— Тогда почему тут нет черных прожилок, если это не лечится? Ты видела в каком я был состоянии.

Я застыл не совсем понимая, почему он перевел разговор на черную хворь. То есть я понимал, что он хочет показать, что он не так беспомощен как раньше, и его не стоит списывать со счетов, но Марта, конечно же, зацепилась за другое.

— Это гнилодарцы? — прищурившись, спросила алхимичка.

— Тебя это не должно волновать. Смешно презирать тех, кто понимает в растениях больше, чем ты.

Я видел как перекосилось лицо Марты от этих слов. Вот это было для нее настоящее оскорбление.

— Что там у тебя написано? — бросил он взгляд на бумагу, — Что ты имеешь право обыскать мой дом?

— Да, что я имею право обыскать дом Грэма.

Старик усмехнулся широко, почти весело.

— А это не мой дом, идиотка! — выплюнул он ей в лицо.

— В смысле?.. — непонимающе захлопала глазами Марта. Впервые за всё время разговора она выглядела удивленной, даже оскорбление проглотила. Да что там, я тоже был удивлен! Я все это время считал, что дом принадлежит Грэму.

— Это дом Джарла, — продолжил Грэм, и вернулся на свой стул, — Я тут живу по его милости, пока не выплачу долг. Но по всем законам дом принадлежит ему. И бумаги тоже все у него.

Рот Марты открылся.

— Джарл пропал…и поэтому… — начала она.

— Ага, пропал. Но я не слышал, чтобы его объявили погибшим, а до тех пор дом считается его. Ты понимаешь, что это значит?

Марта кивнула.

Вдруг подал голос стражник:

— Госпожа Марта, если дом не принадлежит ему, то выходит…

— Помолчи, — процедила Марта, — Я знаю, что выходит.

— Ну давай, добейся того, чтобы тебе разрешили обыскать дом Джарла, — ухмыльнулся Грэм, — Но что-то сильно сомневаюсь, что у тебя это получится.

Только теперь я понял: никто не даст Марте разрешения на обыск дома Джарла в его отсутствие. Но даже если бы он был тут, в деревне, он бы просто не позволил ей проводить обыск.

— Даже если Джарла объявят погибшим, — добавил Грэм, — тебе придётся иметь дело с гильдией охотников. Потому что дом перейдет им вместе с моим долгом. А пока….я тут просто страж дома.

Марта стиснула зубы так, что желваки проступили на скулах — её бумажка с печатью была бесполезна.

— Вот так, Марта, — Грэм махнул рукой в сторону тропы, — А теперь вы все трое убирайтесь прочь! А то я решу, что вы собираетесь обворовать дом Джарла и применю оружие. Ну что мальчики, всё запомнили?

Марта развернулась. Стражник и Дарис поспешили за ней.

— Марта!

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Я запомнил, что ты мне отказала, такого я не забываю.

Марта ушла, не сказав больше ни слова.

Грэм тяжело выдохнул.

— Наконец-то эта сука ушла.

Только сейчас я заметил, как побелели костяшки его пальцев на рукояти кинжала. И как мелко подрагивала его рука.

Седой на моём плече тихонько пискнул.

— Дед, — спросил я негромко, — дом действительно не принадлежит нам?

Грэм кивнул.

— Только так Джарл согласился на две выплаты. Помнишь, я к нему ходил, когда рассказал про Шипящего? Вот тогда я и попросил той отсрочки. Мы и порешили: сначала десять золотых, потом остаток. До полной выплаты дом его.

Вот как…выходит, еще совсем недавно несмотря на долг дом был у Грэма. И Марта не была идиоткой, она просто не знала про новое соглашение Грэма.

Я кивнул. Нас пронесло.

Но один вопрос не давал покоя:

— Почему ты просто не пустил ее внутрь? У нас ведь ничего такого нет. Мутантов я убрал, запрещённых растений нет…это бы хоть на время сняло все вопросы.

Грэм помрачнел.

— Потому что я не забыл, что она мне отказала. А еще возможно она пошевелится наконец-то насчет Хабена.

— А она точно сюда не сунется? — уточнил я. — Ну, без разрешения?

— Не сунется, потому что с Джарлом ничего не понятно. Не лучший момент, чтобы выбивать разрешение.

— А зачем тогда мне было всё это выносить, если ты изначально решил ее не пускать в дом?

— Да мало ли как бы повернулся разговор? В таких вещах лучше подстраховаться.

Я кивнул, соглашаясь, и посмотрел на тропу, где скрылась Марта со своей свитой.

Сегодня мы выиграли. Но что-то подсказывало мне, что это только начало. Эта алхимичка от нас не отцепится.

Впрочем, дел у меня хватало. Марта или не Марта, мне нужно развивать мутантов, просто делать это нужно осторожнее и почаще оглядываться. Подгадил же этот Гарт…сам не смог, так нашел идиотку, которая смогла.

Марта была взбешена всей этой ситуацией. Во-первых — это идиотское разрешение. Кто мог знать, что дом действительно теперь не на Грэме? А во-вторых этот старый охотник унизил ее перед учеником и стражником, и это ранило больнее всего. И за такое хотелось отомстить прямо сейчас: например, вылить несколько флаконов алхимической кислоты ему прямо в лицо. Но она знала, что это были только эмоции, а им нельзя давать выход. Контроль у алхимика прежде всего. Вспыльчивый алхимик — плохой алхимик, а она была отличным алхимиком.

Да, он бросал ей в лицо обвинения в том, что она закрывает глаза на Хабена и ничего не делает с ржавой живой. И если в отношении Хабена оно было полностью справедливым (она ничего не могла сделать и ее саму это дико бесило, ведь свои же вышестоящие члены гильдии связали ее по рукам и ногам), то вот ржавая жива…это надо было проверить. Это действительно важно, если, конечно, этот дурной старик не придумал это. Она точно знала, что с десяток очагов ее алхимики уничтожили. Но что если есть еще несколько, просто нужно внимательнее поискать? Хотелось, правда, спросить у старого охотника где именно он их видел, это бы всё упростило, но обращаться с таким вопросом после всего, что он ей сказал, было выше ее гордости.

А еще эта угроза… Она видела, что Грэм полностью серьезен и действительно мог бы убить их всех. Это на мгновение ее испугало. Вообще вся эта проверка прошла не так, как она планировала. Черная хворь…она вспомнила прожилки, которые раньше покрывали руки Грэма. Теперь же невозможно было спорить с тем, что прожилки почти ушли. Это ли не доказательство того, что Грэм нашел какой-то способ лечить черную хворь? Но какой?

Невеселые мысли прервал уличный мальчишка, вбежавший в лавку. Если бы это был случайный мальчишка, его бы прогнал прочь ее охранник, которого она так опрометчиво сегодня оставила в лавке, но вошел ее мальчишка, которого она уже не раз посылала по разным поручениям. Как бы она не ненавидела Хабена, а этот способ использовать мальчишек она взяла у него. Раньше к такому она никогда не прибегала., но…времена меняются.

— Ну? — взглянула она на него таким холодным взглядом, что тот аж вздрогнул, поняв, что Марта сегодня не в настроении.

— Госпожа Марта, я проследил за тем пареньком, как вы и просили. — вытянулся он перед ней.

Марта понимала, что если Элиас и Грэм узнают, что она собирается к ним наведаться, то быстро вынесут все запрещенное в лес, а там уже ничего не докажешь. Но это было не столь важно, она не столько собиралась ловить их с запрещенным, сколько знать, что именно и кому именно они передают. Поэтому мальчишка дежурил все утро напротив дома Грэма, спрятавшись в Кромке. Она допускала, что информация о том, что она получила разрешение на проверку Элиаса дойдет до Грэма. Все-таки люди тут не умеют держать язык за зубами.

— Тебя заметили? — уточнила она.

— Нет. Хотя он был осторожен, но я прошелся следом по всем местам, где он был.

— Что он делал?

— Он перекладывал какие-то растения из корзины и делал вид, что выкапывает другие. — на лице мальчишке растянулась довольная ухмылка, — Но меня таким не проведешь.

Настроение Марты сразу поползло вверх.

Ах, значит, вышел с корзиной в лес и действительно что-то прятал?

— Ты запомнил места? — спросила Марта.

Мальчишка только хмыкнул, почувствовав, что настроение госпожи стало после его новостей лучше.

— Конечно.

— Тогда пошли. — встала Марта, — Покажешь.

Добрались они до первого места быстро. Марта понимала, что дорога каждая минута.

— Тут? — уточнила она.

— Тут. — уверенно сказал мальчишка.

Вот только…в этом месте было пусто!

— Ты уверен, что это именно то место? Ты ничего не перепутал.

Мальчишка от ее взгляда аж начал заикаться. Но она знала, что он не перепутал — тут были следы от растений, которые кто-то выкопал.

Глава 7

Я смотрел на Грэма, который уже успокоился после ухода Марты. Он сидел на своем стуле, положив топор на колени, и в его позе читалось что-то новое. Это было не просто облегчение от того, что нежеланная гостья убралась восвояси. Нет, это было другое — жажда жизни. После того как он сказал Марте, что они его зря похоронили, кажется он сам для себя принял то, что идет на поправку.

— Ну что, Элиас, — Грэм повернулся ко мне, довольно улыбнувшись, — Видал, как она побледнела?

— Видал.

— То-то же. — Он довольно хмыкнул. — Никогда не недооценивай старых охотников. Старый — значит выжил там, где остальные сгинули. Старые всегда опаснее молодых.

Я кивнул, признавая его правоту, но внутри всё равно поселился червячок сомнения: Марта ушла уж слишком легко. Да, формально теперь у неё не было оснований для обыска — Грэм её переиграл. Но такие люди не сдаются после первой неудачи, я видел это в ее взгляде и понял, что она так просто не успокоится. А еще я помнил слова, которые она бросила, что я успел спрятать что-то в лесу. Случайно она их сказала или нет, но у меня там есть мутанты, пусть и разбросанные кто где, так что лучше еще раз подстраховаться. Конечно, связать их со мной нельзя, однако и мне не хотелось потерять их. Мелькнула мысль прямо сейчас пойти, убедиться, что всё в порядке и вернуть их домой. Но останавливало то, что слишком подозрительно будет выглядеть, если я сразу после ухода Марты рвану в лес. Мало ли кто еще наблюдает.

— Пойду в сад, — сказал я Грэму. — Надо кое-что проверить.

Он кивнул, всё еще пребывая в благодушном настроении. Давненько я не видел его таким довольным — да что там, никогда не видел! Грэм снова ощутил, что в его руках есть сила, и что с ним пришлось считаться.

Я отошел к грядкам и присел на корточки, делая вид, что осматриваю растения. А сам потянулся к своим симбиотическим связям. Возникла одна интересная идея, которую захотелось тут же опробовать.

Через несколько секунд я ощутил все свои связи: Виа, душильник, кровавая колючка и мутировавшая лоза из изгороди Морны. Все на месте, все живы — я чувствовал их как слабые огоньки на периферии сознания, не так ярко, как когда они рядом, но достаточно отчетливо. Думаю, подобное ощущение в виде огоньков — это следствие навыка Чувство Жизни. Раньше я чувствовал их несколько иначе.

Проверил связь с каждым и убедился, что могу отдавать приказы каждому. Вот только я чувствовал, что для моих новых мутантов выполнить указания на таком расстоянии будет затруднительно, так как наш уровень взаимодействия еще недостаточно высок. Однако он повышался прямо сейчас: в момент, когда я пытался дотянуться до них и достучаться, взаимодействие с каждым из них выросло на процент. Ну, кроме Виа — для нее подобное уже не было чем-то новым.

Именно лиана и была мне нужна, на ней будет вся работа. Мутанты — не обычные растения: они крепче и выносливее. Когда я выкапывал их и пересаживал, они почти не страдали от этого — для них вырваться из земли не смертельный приговор, а лёгкое неудобство.

Так почему бы не превратить эту ситуацию в тренировку?

Я сосредоточился на связи с Виа. Она была дальше всех, но наша связь была и самой крепкой. Семьдесят шесть процентов — это немало.

Виа. Двигайся.

Сопротивление. Расстояние давило на связь, делая ее тоньше и слабее, но я помнил, как в прошлый раз подобные «дальние» команды укрепили нашу ментальную нить и надеялся на это и сейчас.

Двигайся. К мелким.

Я не мог сформулировать это словами даже мысленно, поэтому дал скорее образ, направление и ощущение двух других моих мутантов — изумрудного вьюнка и кровавой колючки.

Виа откликнулась, хоть и неохотно. Она не понимала, что от нее хотят, а мне было надо ее направить в ту сторону, где были мелкие мутанты. Я не мог точно указать ей расстояние и направление, но я мог ощутить благодаря связи движется она туда или не туда.

Не туда.

Еще одна попытка.

Виа дернулась в сторону.

Не туда.

А ведь такой проблемы не было, когда она следовала за мной. Через нашу связь она чувствовала мое местоположение, поэтому могла без проблем охотиться и возвращаться ко мне. А сейчас…сейчас всё было иначе.

Наконец она взяла верное направление и я мысленно увидел как ее точка медленно приближается к ближайшему мутанту.

Пот выступил у меня на лбу. Управлять симбионтом на таком расстоянии было непросто: каждая команда требовала усилия, словно я пытался докричаться до кого-то через толстую стену. Еще одно напоминание о том, что я сам пренебрегал развитием нашей связи в этом ключе.

Я чувствовал, как она медленно и осторожно движется.

Ближе. Ещё ближе.

Вьюнок и колючка не двигались, они были слишком слабы для самостоятельного перемещения. Но я ощущал их присутствие как две неподвижные точки, и когда Виа приблизилась достаточно близко, то я понял — пора!

Первым была мутировавшая изгородь. Теперь предстояло самое сложное.

Я попытался передать ей образ: схватить изгородь, выдернуть ее из земли и перенести.

Виа замерла и я почувствовал её замешательство через связь: она не понимала, что именно нужно хватать. Для нее там был десяток растений, которых она не различала.

Тогда я сменил тактику.

Двигайся, — приказал я изгороди.

Приказ пробился с шестой попытки, но когда пробился, то это повысило уровень нашего взаимодействия на три процента.

Я ощутил сначала слабое шевеление изгороди, потом чуть сильнее. Она не понимала, что от нее хотят, но начала двигаться. Это мне и было нужно.

Виа среагировала на движение мгновенно: её щупальца метнулись к источнику движения и обвились вокруг стебля изгороди. Заставить ее хватать что-то движущееся было легче и понятнее.

Тяни вверх.

Я почувствовал недовольство вьюнка, ему было некомфортно вне земли, но я приказал ему не реагировать, и ни в коем случае не провоцировать Виа. На таком расстоянии ощутив сопротивление, она могла просто начать высасывать из него все соки.

И он подчинился.

Неси. Дальше. Глубже в лес. — Этот приказ был уже лиане.

Виа двинулась, волоча за собой вьюнок. Я не видел этого, но чувствовал: расстояние между мной и вьюнком увеличивается.

Когда она прошла достаточно далеко, я скомандовал остановиться и опустить добычу.

Всё.

Я открыл глаза и понял, что весь взмок. Рубашка прилипла к спине, а виски пульсировали от напряжения.

Но это сработало!

Я только что управлял симбионтом на расстоянии, заставляя его выполнять сложные манипуляции — это был совершенно новый уровень контроля. И его следует еще больше повышать, ведь если моя сила в моих мутантах, — а так оно и было, — то и управление ими должно стать почти интуитивным, без раздумий и без усилий.

От таких манипуляций даже уровень взаимодействия с Виа вырос на два процента, и всё из-за сложности и дальности команд.

Я немного передохнул и снова потянулся мысленно к Виа. Теперь остальные мутанты.

Ещё один. Рядом.

Следующим мутантом стала кровавая колючка.

На этот раз всё пошло легче. Виа уже поняла, что от неё требуется — в отличие от других мутантов, у нее присутствовало некое подобие более развитого сознания, в то время как у них я подобного пока не замечал. Когда я приказал колючке шевельнуться, лиана тут же схватила её и понесла в другую сторону, подальше от первоначального места.

А вот с душильником вышло сложнее: на таком расстоянии он снова начал проявлять признаки неподчинения, и чуть было не затеял схватку с Виа, но я наконец-то достучался до него и он смирился с тем, что его переносят в другое место. Правда, через связь я чувствовал что-то вроде недовольства.

Когда я закончил, голова гудела как колокол, но беспокойство немного отступило — теперь мои мутанты были рассредоточены и спрятаны в разных частях Кромки. Причем там нигде нет моих следов.

— Эй, Элиас!

Я вздрогнул. Грэм смотрел на меня с крыльца.

— Ты там уснул, что ли?

— Задумался немного, — ответил я, поднимаясь.

Теперь, закончив с мутантами, мне сразу стало спокойнее. К тому же я еще и улучшил управление ими. Похоже, нужно такое делать несколько раз в день — отдавать приказы не просто рядом с собой, а на большом расстоянии, когда требуется сверхусилие, чтобы докричаться до растения. Ладно, теперь нужно заняться делами попроще и побанальнее. Для начала найти совсем небольшой сосуд, — и желательно не глиняный, — для капель янтарной росы. Я вернулся в дом и начал рыться в запасах посуды Грэма: глиняные бутылочки, кувшины, миски… Большинство грубой работы, с неровными краями и микротрещинами, а ведь то, что я буду собирать с живосборников было невероятно ценным, так что для янтарных капель это всё не годилось. Наконец я нашёл одну бутылочку чуть лучшего качества, у которой глазурь была ровнее, горлышко — уже. Не идеально, но сойдёт на первое время. Как только появятся деньги, нужно купить что-нибудь поприличнее.

Я отнёс бутылочку в сад и поставил рядом с эволюционировавшим живосборником. Янтарных капель пока не было — видимо, еще не время. Сказал Грэму, чтоб следил и если что, сразу поместил каплю в бутылочку, потому что зная жужжальщиков, зазеваешься — и останешься без капли.

Оставив Грэма, который повернул стул прямо в сторону живосборника, чтобы следить за ним, я пошел к грибницам.

Проверил и спорник, и пеплогриб, они росли быстро, но не так, как я бы хотел. Те запасы, что дала нам Морна уже закончились, а новые грибы еще не дотягивали по размерам до сорванных. Думаю, и из этих можно выжать всё то, что нам необходимо, но проще дать им еще два дня, чтобы они напитались и стали толстыми и большими.

После проверил грибы, которые пересадил из леса позавчера и присвистнул — вот уж кто вымахал быстро! Эти уже можно было срывать. Целая колония бледно-серых шляпок покрывала теперь почти всё дно ямы. Эх, лучше бы так росли спорники…, но имеем то, что имеем. Зато теперь я могу провести эксперимент, который задумал недавно.

Я осторожно срезал кусок спорника и перенёс его прямо в яму к новым грибам. Зная его агрессивность посмотрим, сможет ли он использовать их как энергию и пищу для своего роста. Если это ускорит его развитие, то это будет идеально. Сам-то я не мог живой воздействовать на него, так что надежда была только на альтернативные методы.

После этого я вернулся к живосборнику и обнаружил, что под одним листом уже появилась новая маленькая, но яркая янтарная капля. Жужжальщики уже кружились вокруг нее, распихивая один другого.

— Не для вас эта капля, — хмыкнул я и осторожно собрал ее в бутылочку, после чего задумался.

На чем же проверить эту каплю? Большинство моих растений и семян и так росли без проблем. Туго было только с одной — с лунной слезой.

Крошечный росток, едва проклюнувшийся из земли, это было уникальное растение, которое я едва не потерял, пока пытался его пробудить. А если янтарная роса действительно ускоряет рост и усиливает усвоение живы…

Я присел рядом с горшком, где притаилась лунная слеза, и активировал связь с растением, чутко контролируя каждое изменение.

Капля упала на тонкий стебелёк — всё, что проросло за эти дни, — и росток… вздрогнул, а через секунду жадно впитал всю каплю.

Я почувствовал это через связь: волна энергии прокатилась по растению от корней до кончика стебля. И это сильно отличалось от моментов, когда я давал ему свою живу — другая реакция и моментальное усвоение. Росток начал тянуться ввысь, словно получил не только живу, но и порцию лунной энергии.

Как будто частично эта капля компенсировала недостаток лунной энергии. Вот только длилось это очень недолго: секунд тридцать я ощущал усиленный рост, который затем резко прекратился.

Я замер, обдумывая увиденное.

Капля — это немного, но и лунная слеза сейчас крошечный росток. Я предполагал более мощный эффект, но видимо не стоит забывать о ценности растения: чем оно ценнее, тем больше энергии ему требуется для развития и раскрытия своих уникальных и как правило мощных свойств. Тут та же история: если бы это была не лунная слеза, то с большой вероятностью эффект был бы более длительный и мощный.

Либо нужно больше капель, либо есть предел, сколько растение может усвоить за раз. Как и с живой: перелей — и создашь мутанта, или убьёшь. Ничего, как только у меня будет больше эволюционировавших живосборников, я смогу проводить эксперименты с разными растениями и отварами чаще, и выясню все полезные свойства янтарной росы.

После этого я позвал Грэма снова помочь мне с найденными корнечервем семенами. Они все были в мисочках, разделенные.

Грэм сел у стола и весь следующий час мы сортировали эти кучки. Некоторые семена я узнал сам, часть опознал Грэм. Причем над некоторыми ему пришлось хорошенько посидеть, задумавшись.

Когда осталось больше половины неопознанных семян, Грэм откинулся на спинку стула и вздохнул:

— Может, опытный травник бы узнал все, но я не настолько хорош в этом. Некоторые семена так похожи друг на друга, что не разберешь, пока не вырастишь их с десяток раз. Уж тогда точно не ошибешься. А так…их вообще мог ветер занести или они каким-то другим образом попали в землю.

Я кивнул, тут конечно Грэм был прав. К сожалению, сам я тоже был ограничен в Анализе, поэтому опознание семян приходилось откладывать на потом, тем более, что в этот раз их действительно много. В первый раз я сам вырыл их из земли, но там я знал, что искал, воспользовавшись памятью Элиаса и его знаниями о том, где именно росли ценные растения у Грэма в саду. Корнечервь же искал везде и притаскивал всё подряд.

После этого я решил потренироваться в навыках. Как боевых, так и обычных.

Солнце уже начинало садиться, Кромка и лес окрашивались в алые цвета, и только древа возвышались над всем, отбрасывая огромную тень на лес под собой, так что нужно было спешить. Живосвет сидела на корыте с водой и спокойной мигала слабым светом — обманчивая беспомощность, как она может вспыхнуть мы уже видели в случае с жорками, которых она прогнала — вот кто настоящая защитница сада.

Первым делом я снова собрал семена сорняков: ползучую горечь, костяной репей и цепкую горечавку — всё, что росло вокруг сада и требовало постоянной прополки. Больше четырёх сотен мелких семечек, каждое из которых несло в себе крошечный заряд живы — всё это мне нужно было для вечерней тренировки.

Я собрал семена в мисочку и занес внутрь. Займусь ими перед сном.

Следующим стала тренировка укоренения, все-таки боевые навыки мне необходимы. Владение оружием — это одно, а тот же рывок, уплотнение и укоренение — совсем другое. Они нужны каждому одаренному.

Сегодня я воочию увидел, как беспомощен может быть обычный алхимик перед даже старым Охотником на примере Марты. И не думаю, что тот же Хабен или другие травники намного сильнее ее в этом плане — в лучшем случае они прошли закалку кожи и всё. И ведь замечание Грэма било в точку: Марта не ходила в лес, не добывала растения, как и другие травники — за них это делали другие. Меня ждет другая судьба и другая жизнь, мне точно не дадут спокойно сидеть в доме и варить, да и сам я с каждым выходом в лес всё больше понимал, что без этих выходов жизнь не та. Мне хотелось туда, даже несмотря на опасности, хотелось видеть эти новые полянки с неизвестными растениями, выкопать их, пересадить в сад и позволить растению эволюционировать, чем я уже и занимался.

Я вздохнул, закрыл глаза и направил живу вниз, через ступни в землю. Связь установилась быстрее, чем вчера. Один шаг, сохраняя контакт, второй, третий… Это была не первая тренировка укоренения, так что всё было знакомо. Принцип я понимал, оставалось только приучить тело и себя к этому навыку. И я это делал.

Шаг…еще шаг…

Скоро мне удалось не сбиваясь сделать семь шагов. А потом заново, снова и снова.

Грэм внимательно наблюдал за моей тренировкой и давал короткие дельные советы.

Через полчаса я мог сделать уже восемь медленных шагов не теряя укоренения. Прогресс! Но самое главное, что даже от этой тренировки повысился уровень управления живы на полтора процента.

После наступило время уплотнения и это было намного сложнее. Я сел на землю, вытянул руку перед собой и начал тонким слоем, равномерно распределять живу под кожей ладони. Жива скапливалась, утекала и рассеивалась.

Я поначалу злился после каждой неудачной попытки, но потом взял себя в руки и успокоился — это просто тренировка и как раз на ней не нужно нервничать, а вместо этого выжимать из себя максимум концентрации.

Вечер предстоял насыщенный: после тренировки ждали четыре сотни семян, которые я должен пробудить и прорастить и Марта с ее претензиями осталась где-то там, далеко.

Следующее утро началось с приятной боли в мышцах и еще более приятного осознания прогресса.

Я лежал на своей лежанке, глядя в потолок, и мысленно перебирал вчерашние достижения, если их, конечно, можно так назвать. Управление живой — плюс семь процентов: два процента дали тренировки с укоренениями, еще три уплотнение и еще два процента проращивание четырех сотен семян. Благодаря последним Дар тоже подрос на два процента, и это не считая роста уровня взаимодействия с каждым из моих мутантов-симбионтов. Неплохой итог для одного вечера!

Пока лежал, сразу занялся делом — потянулся к своим мутантам.

Виа была на месте, затаилась где-то в глубине Кромки, душильник — тоже, он зарылся в кучу опавшей листвы. Вьюнок, колючка и изгородь-мутант были там, куда их перенесла Виа. Все живы и здоровы.

А теперь…тренировка взаимодействия.

Следующие полчаса, просто лежа с закрытыми глазами, я посылал своим мутантам простые команды: шевельнуться, замереть, вытянуть отросток и втянуть его обратно. Каждая команда требовала усилия, но с каждым разом давалась чуть легче. Ну и по полтора процента взаимодействия со всеми растениями, кроме Виа тоже были приятным бонусом.

Когда встал, Грэм уже что-то готовил. Не вспомню, когда он так делал за эти недели? Утром точно ни разу. Да, среди дня он бывало готовил еду нам. Но сейчас все было по-другому, он что-то насвистывал и с улыбкой чистил корнеплоды.

Ели мы молча, если не считать Седого, который вполз на соседний стул и храпел. Он получил немного меда Морны и его тут же разморило.

А вот Грэм меня удивил еще больше, когда спросил:

— Покажи мне как ты это делаешь ту усиленную грибную выжимку.

Это было… неожиданно. Хоть Грэм и признавал эффективность этих грибов, но как-то особого рвения самому готовить выжимку я за ним не замечал.

— Сейчас покажу, — кивнул я.

Я достал спорник бледный и пеплогриб, показал как нарезать, как отжимать, как смешивать в правильной пропорции, как использовать масло, чтобы отделился весь яд. Грэм смотрел внимательно, запоминая каждое движение.

Когда выжимка была готова, он взял чашку, выпил залпом и лишь поморщился.

Я, тем временем, занялся обычными утренними делами: тренировкой тела (без этого, увы, никуда), усилением (мое спасение в критических ситуациях), а еще я тешил себя надеждой освоить рывок. Я увидел насколько это эффективный навык, когда Грэм атаковал Измененного, и хотел научиться хотя бы ослабленному варианту рывка.

Грэм гонял меня как обычно, но я заметил, что сам он тоже двигается активнее, словно сбросил несколько лет. Да и сам он делал разминку и упражнения вместе со мной.

Потом пошла утренняя подпитка растений. Сердечник я уже подпитывал, так что теперь пришла очередь других. Я обошел весь сад, вливая живу в каждый куст, каждый росток. Семена Трана уже превратились в крепкие стебли с первыми настоящими листьями. Ещё день-два — и можно будет собирать урожай.

И тут я почувствовал: что-то не так с корнечервем!

Я мысленно, через связь подозвал его к себе и приказал выбраться на поверхность.

Я ощутил сопротивление. Он не хотел. Или… не мог? Нахмурившись, я подошёл ближе к тому месту, где ощущал его присутствие и присел на корточки.

НАВЕРХ.

На этот раз команда была сильнее и мощнее. Обычно я такие на этом создании не использовал, не было нужды.

Земля зашевелилась. Медленно и с трудом, корнечервь выбрался наружу.

И я увидел, что от его тела отделялся второй корнечервь — маленький, бледный, едва сформировавшийся, но уже живой.

Отпочкование началось.

Я чувствовал, что уже сейчас нахожусь на грани своих возможностей: пять связей давили на сознание ощутимым весом, и шестая, наверное, будет уже неподъемной. Но.попробовать стоило.

Во-первых я дал несколько порций живы основному корнечервю и он уже сам распределил ее как надо. Ждать полного отпочкования пришлось недолго, буквально десять минут.

Когда отросток отпал от корнечервя, я ощутил его физическое облегчение через связь.

Вот тогда я решил наладить её со вторым, только отпочковавшимся корнечервем. Если я не налажу связь сейчас, пока он только отпочковался, потом будет поздно. Он уползёт, затеряется в земле и я его не найду.

Я протянул руку и коснулся новорождённого корнечервя. Это было легче, чем я ожидал.

Ему не нужно было сопротивляться, потому что он ещё не умел, и не нужно было подчинять, потому что он сам тянулся к первому же источнику тепла и живы — ко мне.

Связь установилась почти мгновенно и тут же голову не сильно, но ощутимо сдавило.

Шесть связей. Шесть нитей, тянущихся от моего сознания к разным существам в разных частях леса и сада — это было много, но терпимо. Как только я это осознал, сразу стало легче.

Я выдохнул и убрал руку. Новый корнечервь неуверенно пошевелился и начал зарываться в землю рядом со своим «родителем».

[Создана новая симбиотическая связь.

Корнечервь (малый)

Уровень взаимодействия: 7%

Дар +3%]

Я аж завис от этого уведомления. Вот как! От новой связи вырос Дар аж на три процента.

Создание новых связей толкает Дар вперёд, что логично, если подумать. Каждая новая связь — это расширение, растягивание духовного корня. Больно, неудобно, но… эффективно.

Что если можно создать много маленьких, неагрессивных симбионтов? Не боевых, а просто… для расширения Дара? Корнечерви идеальны для этого — они сами идут на контакт, не требуют подчинения, легко размножаются…будет ли это тоже заставлять Дар расти? Конечно, мне уже с шестью симбионтами тяжело, что будет дальше? Однако попробовать стоит как только привыкну к ощущению нового симбиота и повышу уровень взаимодействия.

Я отошел от теперь двух корнечервей и выдохнул. Да, когда поднялся, то ощутил груз нового симбиота еще сильнее. Сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Привыкну.

Попустило минут через двадцать, во время которых я просто сидел на крыльце и вдыхал свежий утренний воздух, который приятно холодил легкие и понемногу прояснял голову.

Теперь можно провести еще один небольшой эксперимент, который еще вчера хотел сделать.

Я взял черенок изгороди Морны — один из тех, что остались после высадки — и отрезал стебель ловца. Сделал небольшой надрез на черенке и в него тут же подсадил ловца.

Оба растения ощущал Даром и понял, что черенок начинает отторгать чужеродное растение.

Я ему не дал. Тут же пустил поток своей живы в место соединения и начал насильно сращивать.

Я буквально ощущал, как ловец пытается врасти в черенок и как тяжело ему это дается. Я напитал его еще больше живой и процесс пошел активнее. Они начали сливаться в месте стыка и через несколько минут ничто не напоминало о том, что это были два разных растения — надреза не было, он затянулся.

Но то, что произошло дальше было неожиданно: черенок изгороди, более крупный и агрессивный, начал поглощать ловца, делать частью себя. И еще через несколько минут от большого щупальца ловца остался только тонкий отросток, полностью подчиненный воле основного растения.

Интересно. Очевидно, при сращивании доминирует более сильное растение, и дело не в размере, а именно в самой воле к жизни — в этом плане душильника никому не переплюнуть. Я посмотрел на изгородь и решил подождать, что будет с этим ростком ловца — он начнет расти или останется крошечным, а затем и вовсе отомрет?

В любом случае, если сращивание работает вот так, то это огромный потенциал для создания растений гибридов. Я сейчас, правда, работаю с простейшими растениями, у них и свойств-то полезных нет, но всё равно.

От дальнейших опытов оторвал пришедший Тран.

— А, Тран, — Грэм поднялся со своего стула. — Заходи.

Выглядел Грэм сейчас необычайно дружелюбно, и это к Трану-то! Для приручителя это тоже было неожиданностью, и он удивленный вошел.

— Как прошла встреча с Мартой? — спросил он сразу о главном.

Грэм хмыкнул.

— Ушла с тем, с чем пришла — с пустыми руками и поджатым хвостом.

На лице Трана появилось облегчение.

— Это хорошо. Я… волновался.

— Зря волновался, — отмахнулся Грэм. — Лучше скажи, что по ценам?

Тран кивнул и повернулся ко мне:

— Узнал насчёт лунника и женьшеня.

— И?

— Лунник — идеален. Говорят, давно не видели такого качества. За оба готовы дать золотой.

Золотой. Я не знал, достаточно ли это высокая цена, но судя по взметнувшимся бровям Грэма более чем.

— А женьшень?

— За один — десять серебряных, за второй — пять. Говорят ещё не дозрели, долго будут расти. Но экземпляры понравились.

Пятнадцать серебряных за женьшень, плюс золотой за лунники… итого — полтора золотых. Много, очень много. Но и на эти растения я потратил чуть больше двух недель постоянной подпитки Даром. Вся проблема в этом чертовом времени, которого не хватает.

— А фиалка? — спросил я. — За нее что, ничего не предлагают?

Тран словно только этого и ждал и выпалил гордо.

— Двадцать серебряных.

Я от неожиданности аж почесал голову.

Я понимал, что женьшень можно еще подпитывать и растить, но он рос действительно очень медленно. Столько времени у нас нет. Если Джарл вернется через два дня, мы должны будем ему отдать сумму. Если не вернется…что ж, тогда нам поблажек, скорее всего, никто не даст, так что деньги нужны сейчас.

— Если это лучшая цена, — сказал Грэм, — Продавай.

Тран кивнул.

— Есть ещё новости, — добавил он. — Вместо Джарла временно назначили Барика.

Грэм нахмурился.

— Барика? Этого молчуна?

— Его самого. Говорят, других кандидатов не было — никто не хочет занимать место Джарла, пока не ясно… — Тран замялся.

— Пока не ясно, жив он или мёртв, — закончил за него Грэм.

— Да.

Повисло молчание.

— Уже никто не надеется, что он вернётся, другие ведь вернулись, — тихо сказал Тран. — Все понимают, что это не обычная охота, на которой он задержался — он преследовал Гиблых и зашел очень далеко. Случиться могло что угодно.

Грэм не ответил, просто отвернулся в сторону, стиснув зубы. Он понимал, что Тран прав, как понимал, что сам спровоцировал Джарла на всю эту охоту.

— Ладно, — Тран встряхнулся. — Это пока всё. Как продам, занесу деньги.

Он вышел за калитку, потрепал своего волка по голове, тот с грустью смотрел ему вслед, а потом опустил голову и совсем по-человечески вздохнул.

Мы тоже смотрели вслед Трану, а потом я вдруг сказал:

— Мне нужна огненная крапива.

Старик удивленно поднял брови.

— Зачем?

— Закалка. — Я показал на свои руки, и на те места, которые ещё не прошли обработку. — Ты сам говорил, что она менее агрессивна, чем сок едкого дуба. Сейчас я не могу все эти места покрывать соком едкого дуба, но закалку нужно продолжать, пусть и такую…облегченную.

— Я, вообще-то, так сразу и предлагал. — хмыкнул Грэм.

— Знаю. — Я пожал плечами. — Но тогда я хотел всё побыстрее, а сейчас я понимаю, что во многих….кхм…местах, не выдержу сразу сок едкого дуба.

— Конечно не выдержишь, — хмыкнул Грэм.

— Но кроме этого, мне нужно накопать живосборников — ты сам видишь, какие он дает «капли».

— Да, видел, — кивнул Грэм.

О свойствах этих капель я сказал ему еще вчера, и, что удивительно, он раньше о подобном не слышал. Похоже эволюционировавшие живосборники либо были редкостью, либо никто вообще не натыкался на подобные экземпляры. Весьма вероятно, что в более глубоких областях леса он просто не выдерживал конкуренции с другими, более агрессивными растениями.

— Ладно. — Дед поднялся. — Тогда собирайся. Только учти, что места где растет огненная крапива…особенные.

— В смысле?

Грэм ухмыльнулся.

— Там очень горячо.

Глава вышла позже обычного, долго сидел, потому что вышла самая большая глава за все время. И в нее все равно не влезло пару кусков. Опять же...даже не знал где тут что разбить.

Не забывайте оставлять свои комментарии и жать лайки.

И по поводу растений в предыдущей главе. Там возможно у кого-то возникли недопонимания. Но мне казалось, там понятно ( в эпизоде с Мартой) что по тому, что растения были выкопаны ( мальчика сказал Марте, что Элиас выкапывал растения) Марта и поняла, что в этих местах точно был Элиас, а значит мальчишка не напутал с местом, куда ее привел. То есть речь именно о ямках, которые оставил после себя Виктор. Теперь вроде должно быть понятно.

Глава 8

Сборы не заняли много времени.

Я взял лопатку, кинжал, одну корзинку поменьше — для срезанных листьев и веток, и другую, заплечную, побольше — куда можно было складывать выкопанные экземпляры любопытных растений, если такие нам попадутся. Во всяком случае огненную крапиву я точно собирался выкапывать. Грэм же вооружился основательнее: все метательные кинжалы перекочевали к нему на перевязь, а топор привычно лег на плечо.

— А мне? — я кивнул на кинжалы.

— Тебе толку от них пока не будет, — отмахнулся Грэм. — Ты ещё усиленный бросок толком не освоил. Промахнешься — потеряешь оружие, так что лучше полагайся на своих… «питомцев». А в моих руках от них хоть польза будет.

Тут спорить было сложно, ведь времени на новые тренировки бросков у меня так и не появилось.

А дальше Грэм сделал то, чего обычно перед выходом в лес не делал: он достал несколько своих старых объемных фляг и наполнил водой из корыта. Одну, вторую, третью…

— Зачем столько? — спросил я.

— Там жарко, — коротко ответил он. — Очень жарко — без воды долго не протянешь.

Потом он вытащил из сундука несколько старых тряпок и бросил мне одну.

— А это зачем?

— Когда будем на месте, завяжешь на лицо и смочишь водой — так легче дышать будет. Воздух там… — он помедлил, подбирая слово, — очень сухой и обжигает горло, если не защититься.

Я кивнул и сунул тряпку за пояс. Потом взял корзинку, которую еще вчера приспособил под сердечник, и повесил на шею. Крошечное пульсирующее растение недовольно шевельнуло корешками, когда я его потревожил, но быстро успокоилось после порции живы. И хоть от него я и не ожидал особой подвижности, но его ростки и крошечные корешки ее проявляли. Да и в целом он рос быстро, главное было не оставлять его без подпитки.

— Берёшь его с собой? — Грэм приподнял бровь.

— Помрет без меня, — ответил я, — Это семя постоянно требует подпитки, я это чувствую, как только слишком долго без нее, так сразу начинает увядать.

Грэм почесал голову.

— Хлопотное растение.

— Зато полезное.

Я ещё раз мысленно проверил связь с корнечервями. Оба были на месте: старший деловито копошился где-то в глубине сада, новорождённый затаился рядом с ним. Видно было, он еще не совсем понимал что делать в этом мире, однако уже начинал понемногу рыть землю. С «малышом» связь была еще слабой, всего семь процентов, но он откликался на команды, и пока этого достаточно. Пусть немного попривыкнет к саду, а потом я начну повышать связь. Смущало одно: обычно при избытке живы начиналась эволюция, но у корнечервя произошло отпочкование. Значило ли это, что он уже такой, какой есть, и возможностей для улучшения уже нет? Похоже, что так.

Я вздохнул и посмотрел на сердечник. Нужно было придумать для него какой-то способ автономной подпитки, чтобы не зависеть от моего постоянного присутствия. Пока в голову приходили пустые кристаллы живы — те, которые треснули, и скорее всего будут пропускать живу. Но будет ли она в них вообще задерживаться? Мне как раз нужно, чтобы они её пропускали. Я думал о том, чтобы напитать их потом и положить рядом с сердечником, чтобы они отдавали ему свою живу в мое отсутствие. Вопрос лишь в том, насколько быстро они теряют живу, которую в них запихиваешь.

Когда вернусь, обязательно попробую поработать с кристаллами, до сих пор я никаких экспериментов с ними не проводил, а пустых-то у меня уже целая дюжина. Впрочем, сейчас главное — довести сердечник до состояния, когда он даст семена. Или плоды. Или… как там вообще размножаются подобные растения? Скоро увижу.

— Готов? — Грэм закинул на плечо большую заплечную корзину. Не ту маленькую, что обычно брал для сбора трав, а большую и глубокую, да еще вдобавок взял несколько плотных мешков.

— Нужно так много крапивы? — спросил я.

— Это не для травы. — хмыкнул Грэм, — Это для добычи.

Я застыл.

— Поохотиться собираюсь в тех местах, хочу снова почувствовать себя живым. Теперь силы есть.

— Эм…дед, только давай без использования навыков. То, что после боя с тем измененным хворь не пошла по телу — это мы просто вовремя всё успели сделать. Если ты будешь перенапрягаться в лесу, то всё лечение пойдет насмарку.

— Я что, по-твоему, идиот? — фыркнул Грэм. — Для мелких тварей мне хватит того, что есть — рук, глаз и кинжалов. — Он похлопал по перевязи. — Давненько не разделывал хорошей добычи.

В его голосе была почти детская радость — странно было слышать такое от него. Но я понимал, что после недель немощи, когда чёрная хворь высасывала из него жизнь по капле, снова почувствовать себя охотником… это было для него важно. Может, даже важнее, чем сама добыча.

— Ладно, — кивнул я. — Идём.

— Пи!

— Ну куда ж без тебя, — хмыкнул я глядя на то, как мурлык спланировал прямо в корзину. С каждым разом он делал это все ловчее и ловчее.

Шлепа провожал нас громким гоготом, а волк Трана грустным взглядом. Похоже, ему лучше когда дома кто-то есть.

Кромка встретила нас привычным сумраком. Солнечный свет пробивался сквозь кроны, рисуя на земле пятна золота, но чем глубже мы заходили, тем гуще становилась тень.

— Слушай, дед, а ты сможешь заметить, если за нами будут следить? Что-то у меня подозрение, что Марта может…попытаться это сделать.

— И так это делаю, — ответил Грэм ухмыльнувшись, — Постоянно слежу за тем, что вокруг. Подобраться к старому охотнику не так-то просто, можешь не волноваться.

— Ладно-ладно…

Первым делом мы направились к месту, где сейчас находилась Виа. Она уже поохотилась, поэтому была сытой и довольной. Когда мы были уже близко, она рванула навстречу и радостно, — во всяком случае мне так это ощущалось, — обвилась вокруг моей руки. И я почти сразу почувствовал себя защищеннее.

Потом я забрал душильника, который по-прежнему пытался проявлять характер, но подчинился команде затаиться в корзине. Следом пошёл изумрудный вьюнок — связи с ним у меня так и не было, поэтому он был там же, где я его оставил. После мы забрали кровавую колючку и мутировавшую изгородь.

— Всё? — спросил Грэм.

— Всё, можно идти.

Пошли в этот раз вправо от поселка. Шли по подлеску, где я ни разу не был. Зато тут было намного больше сборщиков, охотников и просто групп, чем в части Кромки у нашего дома. Мы обошли всех, ни с кем не поздоровались, а Грэм так вообще молчал. Лишь когда отошли достаточно далеко, то он будто немного успокоился и начал рассказывать о месте, куда мы направлялись. Я же запоминал дорогу. Эта часть Кромки была намного больше левой, у которой стоял наш дом.

— Охотники называют такие места «жилами», — начал он наконец. — Это точки, где энергия Древа Живы меняется и проступает в таком измененном виде на поверхность. Обычно жива зеленая, если она лесная, и золотая, если очень чистая и спокойная. А там, куда мы идем… Помнишь, ты рассказывал про группу сборщиков из Гранитного?

— Да.

— Вот они упоминали очень похожую область возле блуждающих гор — Пепелище. Это место чем-то похоже на него — такая же странная зона, но в миниатюре.

Я кивнул.

— В огненной Проплешине, куда мы идем, жива выходит горячей — «красной», как её называют старики, хотя конечно никакого красного цвета в ней нет. Она не ядовитая, и не ржавая — просто очень обжигающая и горячая.

Я призадумался. Если подумать, что символы на древах берут чистую живу и превращают ее в золотистую, которая распыляется везде вокруг, то есть места, где жива превращается и в что-то другое — как в том же Каменном Поясе и Пепелище. И вопрос только в том — там это тоже сделано намеренно или такое хаотичное состояние живы как раз таки норма, а вот древа живы напитанные Символами — нет? И могут ли Символы отвечать за трансформацию живы из одного «вида» в другой?

— Растения, которые выросли на такой живе, — продолжал Грэм, пока я молча обдумывал информацию, — приобретают огненные свойства: жгучесть и теплоёмкость. Огненная крапива — одно из таких. Она мягче едкого дуба в десятки раз, но глубже проникает из-за жара, который сохраняется в ней довольно долго. Да и животные там тоже меняются под ее воздействием. Ну или они просто переместились туда, где им лучше.

Что ж, интерес во мне старик точно пробудил. Я помнил, что когда он рассказывал о зонах Кромки, то упоминал и огненную проплешину, но я тогда как-то не обратил на нее особого внимания, да и он не рассказывал о ней подробно.

— Когда мне было лет десять, — добавил Грэм, — я часто сюда ходил за шкурами углеходов и за мясом саламандр.

— Углеходов? — переспросил я, так как название было незнакомо, а память Элиаса молчала.

— Змеи такие — черные, с красными чешуйками вдоль хребта. Они прячутся в трещинах и камнях, и у них с саламандрами вечная борьба. Их шкура — лучший материал для перчаток, если работаешь с горячим: не плавится, не горит, и очень гибкая. Кузнецы любят её, да и алхимики тоже.

В голосе Грэма звучала ностальгия. Он говорил легко, почти весело — так, как я ещё никогда от него не слышал.

— Эти твари, — что углеходы, что саламандры, — в принципе-то не опасны, — продолжил он рассказ, — Но для нас, мальчишек, было важно тренировать ловкость и скорость. Иногда мы на спор ловили их голыми руками…обжигались, конечно, даже несмотря на закалку. Даже устраивали игры, кто дольше продержит в руке горящую саламандру.

Я посмотрел на него. Это был другой Грэм — не ворчливый, умирающий старик, а бывалый охотник, вспоминающий лучшие дни. А ведь мы еще не выгнали из него и половину хвори, насколько же тогда станет ему лучше?

Между его рассказами я подходил к небольшим деревцам и поглощал живу, одновременно тренируя ментальные приказы растениям. За час пути я успел восстановить почти двадцать единиц живы — это было очень быстро, намного быстрее, чем раньше. И ради этого мне не приходилось наклоняться над каждым кустиком, деревья давали ощутимо больше живы. Конечно, духовный корень всё равно начал побаливать от переработки такого количества живы, но это было…терпимо.

Заметили дерево покрытое ржавой живой мы одновременно.

— Мда… — протянул Грэм.

Я был согласен с ним. Впервые мы видели настолько крупное растение, которое поразила жива — это был высокий и раскидистый старый дуб. Все его листья отливали ржавчиной, будто резко наступила осень, а вот ствол буквально начало разъедать. Кора отслаивалась чешуйками, обнажая древесину, изъеденную чем-то изнутри. Корни, выступающие из земли, были покрыты бурым налетом. Земля вокруг дерева выглядела мёртвой — ни травы, ни мха… только серая пыль.

Я не рискнул подойти ближе и подозвал Виа, которую несколько раз отпускал на небольшие прогулки, обратно. Я не был уверен, что если она заразится ржавой живой, то с ней ничего не случится. Черная метка была уже ослабленной, а тут как раз болячка, которая нацелена на растительный мир.

— Целое дерево, которому уже ничем не помочь. — вздохнул Грэм. — Надеюсь, Марта вняла моему предупреждению и пошевелится наконец со своими алхимиками. Раз мы наткнулись на него, то и другие должны были. Уж ржавая жива ни для кого не должна быть новостью.

— Может…сказать все-таки в гильдии? Ну, указать место, где мы видели.

— Скажем, через Трана, — ответил Грэм. — Обязательно.

Впрочем, что-то подсказывало мне, что Марта сейчас занята совсем другим — выискивает способы отомстить за унижение от Грэма, а не выжигает очаги ржавой живы. Хотя, может я зря так, и она действительно большой профессионал и думает не только о своей уязвленной гордости, а и о благе леса и людей, которые живут вокруг него. На мгновение аж самому смешно стало от этой мысли.

Мы обошли зараженное дерево по широкой дуге и двинулись дальше, высматривая другие очаги. Благо, их пока не было.

Пока мы шли, я не терял времени даром.

Каждые двадцать шагов — укоренение. Направить живу вниз, через подошвы в землю, ощутить связь с почвой… и не потерять ее при следующем шаге. Это было гораздо сложнее, чем стоя на месте: земля под ногами постоянно менялась — то корни, то камни, то ямки — и каждое изменение рвало едва установленную связь. Но сейчас я быстро восполнял живу через Поглощение, поэтому ее хватало на такую мини-тренировку.

Три шага с сохранением укоренения. Четыре. Пять… потерял.

Снова. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… потерял.

Еще раз.

— Неплохо, — бросил Грэм, не оборачиваясь. — Как для начинающего.

Каждые пятнадцать-двадцать минут я проверял своих мутантов. Короткий мысленный импульс — отзовись. Виа откликалась мгновенно, она была рядом, скользила где-то в подлеске и изредка искала добычу в зарослях. Душильник отзывался с небольшой задержкой, но стабильно. Колючка и изгородь реагировали намного слабее, но тоже слышали.

Так я и чередовал Укоренение, Поглощение и команды своим мутантам.

Поглощение за полтора часа выросло на полтора процента, а уровни взаимодействия с каждым из растений на четыре. Ну, кроме Виа — с ней всего лишь на полтора. Еще одна причина брать всех мутантов с собой и не терять время зря.

Несколько раз я передавал по несколько единиц живы Грэму, и он на удивление не спорил с этим, а просто кивая принимал ее. Сейчас, в условиях изменения Кромки, наши жизни зависят именно от него.

Где-то через час я начал замечать изменения. Сначала цвет — листья на деревьях постепенно теряли насыщенную зелень, приобретая рыжеватый, медный оттенок, словно кто-то провёл огромной кистью, подкрашивая лес в осенние тона.

Потом я начал обращать внимание на температуру — кроме самого воздуха стала теплее земля. Я проверил это прикоснувшись к ней, и она словно немного парила. И это при том, что мы всё время шли в тени. И наконец-то запах воздуха — он стал другим, с легким привкусом чего-то минерального, как возле горячего источника.

— Это все влияние Огненной Проплешины, — сказал Грэм, заметив мой взгляд. — Чем ближе, тем сильнее будет ощущаться.

Я кивнул, посильнее втянув в себя воздух, привыкая к нему.

— Старики называют ее Жаровня, на карте обычно отмечают как Рыжую Кромку. Мы, кстати, уже подходим. Видишь холм? Вот там она начинается.

Я присмотрелся. Впереди, сквозь изрядно поредевший лес, виднелся пологий склон невысокого холма. Деревья вокруг него росли как-то странно: их стволы были искривлены и отклонены, словно они годами пытались отползти прочь от этого места. Мы подошли ближе, и я почувствовал как температура повышается еще сильнее. Тепло поднималось от земли ощутимыми волнами. Подлесок вообще исчез, а вместо привычных папоротников и мха землю покрывала низкая, жесткая трава рыжеватого оттенка. Стало светло, потому что деревья больше не закрывали солнце.

Мы взобрались на холм. Грэм хотел мне показать Жаровню с высоты и я аж присвистнул. Среди леса, в низине открывалась длинная и широкая долина, где почти не росло никаких деревьев — только различная мелкая растительность. А главное, то тут, то там бурлили лужи и изредка вырывались снопы явно горячей воды — прямо гейзеры, только в миниатюре. Земля внизу была иссохшейся, с глубокими и толстыми трещинами, в некоторые из которых и нога целиком влезет. Если, конечно, неосторожно ступать.

— Спускаемся. Как видишь, Проплешина немаленькая, — сказал Грэм, — Вширь — тысяча шагов, в длину — в несколько раз больше. Под ней проходит огненная жила, поэтому весь этот участок леса, сколько себя помню, всегда таким был.

Я кивнул и осторожно сошел с холма, однако нам еще предстояло преодолеть крутой склон. Проплешина и ее бурлящие лужи начинались именно там. Словно лес, да и сама земля отгородились от этого места, выдавили его.

— Одарённые с Даром Огня часто приходят сюда, — добавил Грэм, когда мы спускались, осторожно придерживаясь за засохший кустарник на склоне. — Здешняя жива для них как… ну, как для тебя лесная жива. Только им такое место помогает лучше ощутить свой Дар, развить его, почувствовать сродство с огнем. Это очень полезно, возле обычного костра такого не ощутишь.

— В этой части Кромки только одно такое место? Ты упоминал только его.

— Тут, возле Янтарного, одно, а те, что есть дальше, уже к нашему поселку не относятся, — Грэм помедлил и вдруг усмехнулся. — Кстати, та девица, на которую ты раньше слюни пускал… как её… Эйра. Небось тоже изредка сюда ходит, учитывая её Дар Огня.

Я поморщился. Воспоминания Элиаса об Эйре были… неприятными. Я, честно говоря, и позабыл о ней. Как позабыл бы и о Гарте, да он сам напомнил о себе.

— Я что-то тут вообще никого кроме нас не вижу. — ответил я.

— А это уже, Элиас, из-за того, что это место ослабло — Жила, выдохлась. Раньше тут был такой жар, вдохнуть нельзя! А теперь сам видишь… Возможно потому, что она стала слабее, сюда редко приходят наши кузнецы. Хотя им полезно бы…

Я кивнул.

— Что-то не помню, чтобы Эйра спешила куда-то устраиваться, — заметил я, уж это я знал из воспоминаний Элиаса, — Ни в гильдию, ни в помощники кузнецу.

— Ну… — протянул Грэм, — Возможно все дело в том, что ее Дар не так уж и хорош. В кузнецы в помощники идут те, у кого действительно неплохой Дар. Главное там — стабильность Дара и объем духовного корня. Думаю ее отец бы не отказался от помощи. Но такие как Эйра скорее будут помогать в гильдии алхимиков — там больше любят молоденьких девушек. Да и им не нужно портить лицо, дышать гарью и гробить здоровье в кузне. Хотя я встречал за жизнь и парочку женщин-кузнецов. Выглядели они правда…не так как Эйра.

Грэм вздохнул.

— А в гильдии алхимиков ей что делать? — спросил я.

— В смысле «что»? — удивился Грэм, — Помогать таким алхимикам как Марта. С мощным Даром ее бы точно взяли в столицу и сделали настоящего огневика, а значит Дар у нее не настолько мощный. Те, кто послабее, как отец Эйры, и кто любит ремесло — идут в кузнецы, а вот те, кто ни туда, ни туда — идут в гильдию. Даже женщина с слабым даром огня может быть полезна. Как ты думаешь, Марта регулирует огонь и его интенсивность? Понятно, у нее есть и обычные приспособления, но для мощных зелий всегда используется помощник с соответствующим Даром. Тот мальчишка, ее ученик, он именно за это и отвечает — ты что, не заметил его почерневшие пальцы?

Я отрицательно покачал головой. На парнишку я тогда вообще не обратил внимания.

— А надо было, — покачал головой Грэм, — Такие пальцы чаще всего у работающих с Даром Огня — они забывают о том, что они вовсе не неуязвимы к огню, и всегда лезут руками слишком…глубоко. При этом волдырей или ожогов ты у них не увидишь.

— Запомню. — кивнул я. — И это вся польза от огневиков? Просто стабильный огонь?

Сам я уже раздумывал, что для моих небольших экспериментов скоро сделаю небольшую спиртовку. Да, для больших варок она не подойдет, но для небольших и качественных — самое то. Тот самый контролируемый огонь, которого добиться на больших объемах невозможно. А вкупе с самодельным термометром это будет уже набор начинающего алхимика.

— Конечно нет, Элиас, — спрыгнул Грэм и мы ступили на край Проплешины, — Огонь Одаренных другой, он позволяет создавать более мощные эликсиры и зелья и повышать их качество. Я не знаю как это работает, но обычно алхимики, — те, у кого есть такая возможность, — подбирают под себя слабеньких огневиков. От них ведь немного требуется — поддерживать огонь и всё, причем обычно несильный.

— Вот как… Значит, их зелья лучше в том числе и из-за таких вот помощников? Дело не только в личном мастерстве?

— И в нем тоже, не недооценивай. Пусть я и сказал, что Марта не лучше самоучек, но ты же знаешь, что это не так — она отличный алхимик, и тому же Хабену до нее далеко. Просто она… дрянь! Вот и всё.

Грэм сплюнул и его слюна, упавшая на высохшую почву, тут же зашипела и испарилась.

А я почувствовал жар под ногами.

Мы спустились.

Я взглянул вдаль и увидел как воздух дрожит и мерцает, искажая очертания дальнего края проплешины. Пахло сухой землей, раскаленным камнем и чем-то сладковато-горьким.

И повсюду всё было рыжее: рыжие листья, рыжие стебли, рыжая земля… даже камни, выступающие из почвы, имели характерный медный оттенок.

Я взглянул на ближайший куст и, приглядевшись, различил небольших жуков с медно-красными панцирями, которые неторопливо ползали по листьям, поблескивая на солнце.

— Медноспинники, — сказал Грэм, перехватив мой взгляд. — Безобидные жуки, которые жрут огненную крапиву. Они единственные существа, которым от нее ничего не делается.

Прямо как мой мурлык, — мелькнула мысль. И вот ему, похоже, было не очень хорошо в этом месте. Он тяжело дышал и с опаской выглядывал из корзины. Впрочем, влияние этого горячего воздуха стал ощущать и я. Теперь стало понятно, зачем Грэм взял столько воды и тряпки.

А еще я чувствовал насколько же стало тут тяжело Виа и моим мутантам. Словно весь этот воздух душил их. Горячая среда просто не подходила для растений, привыкших к тени и влаге Кромки. Надо было их оставить наверху, вот только кто ж знал, что им даже в корзине будет плохо? Похоже, придется использовать захваченную воду и для них. Да и может надолго мы тут не задержимся.

— Пошли. — кинул мне Грэм, и взял в руку метательный кинжал, во второй он держал топор, — Немного поохотимся, а потом заберем огненную крапиву — совместим приятное с полезным.

Глава 9

Мы двигались медленно, осторожно выбирая куда ставить ногу. Земля под ногами была сухой и растрескавшейся, местами проваливалась под весом, и я быстро понял, почему Грэм не торопился — где-то земля была буквально задубевшей, а где-то рассыпалась. С чем это было связано — непонятно.

Уже через десять шагов я ощутил, как начал накатывать жар, его приносило оттуда, из глубин Проплешины. От некоторых порывов было ощущение, словно кто-то открыл заслонку огромной печи и направил поток горячего воздуха прямо в лицо. Каждый вдох давался чуть труднее предыдущего. Насколько же тяжело там, в середине?

— Не торопись, — бросил Грэм, не оборачиваясь. — Тут спешить нельзя. Перегреешься — свалишься, а тащить тебя обратно мне неохота. Дай телу привыкнуть к этому месту.

— Да я и не тороплюсь.

— И дыши тоже медленно. — добавил он.

А я только подумал, куда уж медленнее?

Но кивнул, и сосредоточился на дыхании: медленно и ровно, как при медитации. И стало чуть полегче.

Земля вокруг была покрыта сетью глубоких трещин. Некоторые из них были узкими, в палец шириной, другие же достаточно широкими, чтобы в них провалилась нога.

— Видишь вон те озерца? — Грэм указал куда-то вперед, где среди рыжеватых камней поблескивала темная вода. — Мы там в детстве купались. Целыми днями могли плескаться.

Я присмотрелся и действительно, среди потрескавшейся земли виднелись несколько углублений, заполненных водой. Над некоторыми из них поднимался пар. До них было шагов двести-триста, не меньше.

— Горячие источники?

— Были когда-то горячие, теперь уже просто теплые, — поправил Грэм. — Те, что ближе к краю. А вот те, что в середине… — Он махнул рукой в сторону центра Проплешины, где воздух дрожал особенно сильно. — Там только Одаренный с хорошей закалкой может купаться, а такой как ты мигом обварится. Эх, как будто вчера было…

Грэм покачал головой, тяжело вздохнул и двинулся дальше. Я ступал вслед за ним. Лицо его менялось, он вспоминал те моменты, которые пережил тут еще в детстве и молодости.

— Ныряли с валунов, которые подтаскивали туда: находили источник, который еще выдерживали, и ныряли. Кто дольше продержится в горячей воде — тот победитель.

— А это не опасно было?

— Опасно? — Грэм хмыкнул. — Конечно опасно, но мы выдерживали довольно долго в них. Все-таки все мы были уже с закалкой.

— Знаешь, Элиас, — продолжил он тише, — когда я был мальчишкой в Мертвых Землях, я и представить не мог, что такое существует. У нас там… — Он покачал головой. — Вода — это роскошь. А горячие источники — это что-то невероятное. Когда меня впервые сюда затащили другие ребята, я думал, что сплю. Горячая вода? Да я и на реку тогда смотрел как на самое настоящее чудо, а тут…

Я молча кивнул. Грэм редко говорил о своем прошлом.

— Так что цени то, что имеешь, — добавил он уже привычным ворчливым тоном.

Через еще десяток шагов я понял, что дышать уже по-настоящему тяжело, а глаза жжет. Пришлось прищуриться.

— Погоди, мне, похоже, нужна тряпка — тут уже тяжело дышать.

Грэм хмыкнул, но остановился.

Я достал тряпку, щедро намочил её и повязал на лицо и сразу стало легче — влажная ткань хоть немного охлаждала вдыхаемый воздух.

— А тебе? — предложил я Грэму.

Тот только отмахнулся.

— Мне не нужно. Привык. Для меня это место родное, тем более я же говорю, раньше тут было жарче в несколько раз. Название Жаровня неспроста этому месту дали.

Я пожал плечами — нет так нет. Вместо этого дал попить воды Седому и намочил ему мордочку, тот благодарно пискнул.

— Ничего, Седой, мы тут ненадолго.

— Пи!

Ему сразу стало легче.

Потом пришла очередь растений. Мутанты в заплечной корзине тоже страдали. Я чувствовал их дискомфорт через симбиотическую связь: жар давил на них, высушивал, заставлял сжиматься. Даже Виа, обычно такая активная, свернулась в плотный клубок и затихла. Причем дело было явно не только в жаре. Грэм ведь говорит, что тут жива другая, и похоже она совсем не подходит даже таким живучим растениям, как мои мутанты. По очереди я смочил каждое растение и дал живы, и только тогда им полегчало. Сердечник тоже требовал внимания, и я дал ему порядочную порцию живы, которую он с радостью принял. Мурлык повис в корзине уцепившись за внутреннюю часть и постоянно выглядывал своими огромными глазами наружу.

— А вот и огненная крапива, — указал Грэм на небольшие заросли впереди. — Между камней.

Я присмотрелся и увидел среди камней кусты с характерными зубчатыми листьями, только не зеленые, а рыжевато-красные. Рука легла на кинжал.

— Рано, — остановил меня Грэм, — Эти не годятся, они слишком близко к краю: листья бледные, волоски редкие — нам нужна та крапива, что дальше. Вот от нее будет толк.

Мы двинулись вглубь.

По пути Грэм вдруг остановился и указал на росшие на камнях возле небольших лужиц темно-бурые подушки мха, над которыми вился едва заметный дымок. Они выглядели так, словно тлели изнутри.

— Тлеющий мох, — пояснил Грэм. — Его используют в согревающих мазях. Для простых людей, конечно, Одарённым такое без надобности.

Я присел, внимательно осмотрел мох, а потом прикоснулся. Он действительно был тёплым на ощупь, не горячим, но ощутимо теплее окружающего воздуха.

— Можно немного взять?

Грэм пожал плечами.

— Бери, только руки будут как в саже, так что осторожно.

Я аккуратно срезал несколько кусочков и сложил в отдельный мешочек. Пусть мне как Одарённому согревающие мази ни к чему, но кто знает, что можно создать, комбинируя ингредиенты? К тому же возможно удастся вырастить этот мох дома. Зачем еще не знаю, но с мхами у меня пока туго. Тот речной лунный мох тоже давно пора выращивать возле себя, ведь его я тоже могу улучшить. Мне это казалось не столь важным, поскольку мох был как бы связующим ингредиентом, но если говорить о качестве, то всё имеет значение. Кроме того, разве сложно создать подходящие условия дома? Найти старое корыто, поставить туда булыжник в влаге держать мох. Собственно, так и сделаю, когда вернусь.

Мы шли дальше, и жар усиливался с каждым шагом. Пот тёк по спине, пропитывая рубаху, и кожаная куртка, которую я надел для защиты, теперь казалась раскаленной броней. Хотелось содрать её, скинуть вообще всю одежду, но… нет. Нельзя. Мы не на прогулке, несмотря на беспечный вид Грэма.

Я стиснул зубы и продолжал идти. Никогда не любил жару, а этот уже становящийся обжигающим воздух давил со всех сторон, проникал под одежду и заставлял пот литься ручьями.

— Вот, — Грэм наконец остановился. — То, что нужно.

Передо мной раскинулись густые заросли высотой мне по грудь. Огненная крапива во всей красе и её жесткие рыжевато-красные листья, покрытые мельчайшими полупрозрачными волосками, поблескивали на солнце, словно тончайшие стеклянные иглы.

Красивая, как ни крути.

— Смотри и запоминай, — сказал Грэм, доставая нож. — Резать нужно вот так, под углом — там где нет волосков, тогда всё сохранится в стебле.

Он продемонстрировал технику: одно быстрое, уверенное движение лезвием у самого основания стебля — и срезанный стебель упал на камни.

— Видишь волоски? По цвету определяешь зрелость крапивы: чем насыщеннее рыжий оттенок — тем лучше. Бледные не бери, толку от них мало. Эти тоненькие волосы заполнены горячим соком. Поэтому и резать нужно там, у основания, чтобы не задеть их, иначе весь этот сок выплеснется наружу, понял?

Я кивнул, потому что открывать рот и что-то говорить лишний раз не хотелось. Это Грэм тут себя чувствует «как дома», а мне уже тяжело, хотя я просто иду и дышу.

— Тогда начинай, а я пока тут немного осмотрюсь, мало ли…

Пока Грэм отошёл в сторону, я присел перед одним из кустов, прикоснулся и сосредоточился.

Анализ.

Знакомое покалывание в висках — и перед глазами появилась информация.

[Огненная Крапива (Зрелая)

Редкость: Редкая

Описание: Растение, произрастающее исключительно в зонах с повышенной концентрацией «огненной» живы. Листья и стебли покрыты полыми волосками, содержащими концентрированный термальный сок, впитавший в себя огненную живу.

Свойства: Глубокое Проникновение — сок при контакте с кожей вызывает глубокий прогрев тканей, проникая значительно глубже обычных жгучих веществ. Высушенные листья сохраняют свойства до трех месяцев при правильном хранении.

Особенности: требует почвы с температурой не ниже 40 градусов для выживания. Вне зон «горячей» живы погибает в течение 3-7 дней.]

Я задумался над полученной информацией.

Первой мыслью было ведь пересадить ее к себе, но где я возьму такую прогретую землю? То есть со временем и это можно сделать, но у меня сейчас нет банально ресурсов, времени и необходимости, а есть более первоочередные задачи. Но попробовать стоит: если хватит условного нахождения прямо возле очага в кадочке и подпитки моим Даром — это будет замечательно. Ну а если нет, так и ничего страшного. Но попытаться улучшить крапиву хочется.

— Дед, — позвал я. — Хочу попробовать выкопать несколько кустов.

Грэм обернулся и покачал головой.

— Без толку. Без горячей почвы она не приживется.

— Понимаю, но хочу попробовать. Интересно.

Он вздохнул.

— Я предупредил. Уже пытались до тебя, и не раз, но если тебе делать нечего — копай. Это сплошная морока, поддерживать такой жар, к тому же будь она хотя бы действительно редкой и полезной — это одно. А так… Кроме как на щадящую закалку больше ни на что не годна.

Я же достал лопатку и начал работать. Земля была жёсткой, сухой, вся в трещинах. Но именно тут она не рассыпалась, как в некоторых местах, где мы проходили. Тут наоборот, приходилось буквально выгрызать её кусок за куском. Но я упорно продолжал, ведь даже если растение не приживется целиком, можно попробовать пересадить листья и стебли к обычной крапиве. Сращивание — мой новый навык, и нужно экспериментировать.

Пока я копал, Грэм показал мне ещё несколько интересных растений.

— Вон тот куст — жаровник. — Он указал на невысокое растение с толстыми, мясистыми листьями красноватого оттенка. — Из него делают масло для согревающих мазей.

Я посмотрел, запомнил, и продолжил работать. Это растение тоже выкопал, уже после того, как в корзине была уже дюжина кустов крапивы. Без ожогов, конечно же, не обошлось: листья жглись, в них тоже были микродозы этого сока, который хранился в прожилках. Но на такое я даже не обращал внимания. Посмотрим, какое из растений приживется.

— А вот это, — Грэм подозвал меня и указал на темные, почти черные лианы, стелющиеся между камнями, — угольная лоза. Из нее веревки плетут, очень прочные. И горит она долго и очень медленно, если поджечь.

— Горит долго? — уточнил я, — В смысле прямо поддерживает огонь? Как свечка?

— Да, вроде того, — кивнул Грэм, — Она как-то удерживает в себе огонь.

А вот это мне точно нужно.

Я присел возле лозы и начал осторожно её откапывать. Почва тут была особенно жесткой, вся в глубоких трещинах. Но для лозы, видимо, было идеально. Приходилось работать аккуратно, чтобы не повредить корни…

Движение!

Я среагировал раньше, чем успел подумать. Из трещины прямо к моей руке метнулось что-то черное с красным, и я рефлекторно активировал уплотнение. Я сидел на корточках, поэтому отскочить бы не успел — только кинжал и укрепление.

Жива хлынула в руку и сформировала неравномерный, я бы сказал грубый, но все-таки защитный слой.

Зубы змеи ударили в предплечье и в секунду проткнули куртку.

Боль была, но не такая, как должна была быть при подобном укусе. Я почувствовал, как клыки пробили кожу, но неглубоко, словно наткнулись на что-то твёрдое и не могли продавить. Змея отпрянула, видимо удивлённая неудачей, и я наконец рассмотрел её. У неё было черное тело, длиной примерно в полтора локтя, с красными чешуйками вдоль хребта.

Змея!

Виа пусть запоздало, но среагировала. Лиана метнулась из корзины и после стремительного рывка обвилась вокруг змеи, крепко сжав. Та дернулась, но было уже поздно: щупальца Виа надежно обхватили тварь. Лиана тут же начала давить и сжимать змею и я никак не мог взмахнуть кинжалом, потому что иначе бы перерезал не только змею, но и Виа — так тесно и крепко они сплелись. Так что я дал ей возможность закончить всё самой.

Грэм был уже тут как тут.

— Вот как. — удивленно взглянул он на эту схватку, — Кажется твоя…кхм…твое растение побеждает.

— Еще бы, — хмыкнул я.

Уж в том, что Виа одолеет змею я не сомневался.

И только через десяток секунд, когда змея была высосана и перестала подавать признаки жизни, тогда Виа отползла от нее. Несмотря на явную радость от победы на охоте, ей все равно было некомфортно, так что она быстро спряталась обратно в корзину.

Грэм осмотрел мою руку, пришлось скинуть куртку.

— Ты что, укрепление использовал? — удивленно спросил он.

Я посмотрел на свою руку, на которой были небольшие проколы, немного крови и легкий ожог вокруг ранок.

— Как-то само вышло, — признался я. — Не думал, просто направил живу в руку — и оно сработало.

— И хорошо, что вышло: она пусть и мелкая, но может доставить неприятностей.

Я продолжил работу, правда, отошел от этих трещин и начал выкапывать крапиву с другой стороны. В мыслях крутилось, что укрепление показало себя. И это при том, что вышло оно неравномерным и не до конца осознанным. Вот что будет спасать меня в лесу!

— Это кстати и есть углеход. Их тут много, живут в трещинах. Обычно они не очень агрессивные, но возможно ты приблизился к гнезду — они любят их под кустами делать.

Я продолжил выкапывать крапиву и Грэм помогал мне. Кажется уже без лопатки и корзины выходить в лес нет никакого смысла. Теперь ни один поход в Кромку не обходился без того, чтоб я не притащил с десяток растений к нам в сад. Когда мы набрали достаточное количество крапивы, то двинулись дальше.

Я, честно говоря, тяжело дышал уже возле зарослей крапивы, а когда мы двинулись дальше, то и подавно.

— А там нам что нужно?

— Там саламандры, — ответил Грэм и показал туда, где над более крупными озерцами поднимался густой пар. — У них просто изумительное мясо и с хорошими восстанавливающими свойствами. И сил придает много — это тебе не обычная еда, это мясо пропитанное огненной живой.

Грэм мечтательно улыбнулся, словно вспоминая вкус этого мяса.

Еще через десяток шагов я почувствовал, как «красная» жива в прямом смысле давит на мой духовный корень. Это было не больно, а скорее странно и непривычно — словно кто-то дышал горячим воздухом мне прямо в грудь, прямо внутрь.

Я смочил повязку, намочил шерсть Седого и дал ему глотнуть.

Впереди начинались места с чёрными бурлящими лужами. От некоторых просто шел пар, другие время от времени выбрасывали вверх снопы воды, как миниатюрные гейзеры. Это была какая-то грязно-бурая жидкость.

Но скоро мне стало совсем тяжело.

Каждый вдох обжигал горло, несмотря на мокрую тряпку, голова кружилась от жары, а пот заливал глаза.

— Всё, — сказал Грэм, остановившись. — Дальше тебе нельзя — ждешь здесь.

Я даже не стал спорить, потому что ощутил, что еще несколько шагов — и мне просто станет дурно. Не знаю, что тут за испарения, но для неподготовленного человека они явно опасны.

— Я быстро, — добавил он. — Буду на виду. Охота не займет много времени, но ты всё равно не расслабляйся. И своего питомца держи наготове.

— Понял, — кивнул я, а Грэм пошел вперед, но уже совсем другой походкой: бесшумной и плавной. Охотничьей. Его словно подменили и вместо ворчливого старика двигался хищник, выслеживающий добычу. Собственно, он им и был — охотником.

Я сел на относительно прохладный камень и стал наблюдать. Передо мной открывался довольно обширный вид на десятки крупных озер и растений между ними, и туда шел Грэм. Воздух там искажался от температуры, так что очертания Грэма иногда плыли. Впрочем, не только его.

Да еще этот запах и жара…

Я глубоко вздохнул, сделал глоток из фляги и с удивлением заметил, что она почти пустая. Хорошо, что мы взяли несколько.

Из-за того, что воздух плыл, вскоре я мог различить только силуэт Грэма и его смазанные движения. Вот он метнул два кинжала, вот еще один и тут же рванул к добыче. Похоже, он убил каждым броском по твари, и тут же бросился подбирать добычу. Что-то пылающее, размером с мою руку. Он осторожно переместил убитых тварей обратно, шагов за двадцать от места, где их убил, и после двинулся дальше. Хоть я и следил за Грэмом, но и по сторонам не забывал посматривать — мало ли?..

Однако единственным «мало ли» оказались местные осы. Они были не обычные, а более крупные, тёмно-рыжего цвета, с необычайно длинными жалами, которые выглядели как раскаленные иглы — мне они сразу не понравились.

Они вылетели из ближайших трещин и зло жужжа начали кружиться вокруг меня.

Я отмахнулся от одной, другой, но они продолжали нагло жужжать вокруг меня, как бы говоря: “ Прочь с нашей территории!». Впрочем, это они зря, потому что у меня была Виа.

Лиана метнулась из корзины, быстро и точно схватив одну осу. Потом вторую. Третью.

Каждый раз ловкий бросок щупальца, хватка — и оса исчезала в переплетении лозы. Это неожиданно заставило ос отступить.

Я почувствовал через связь что-то похожее на довольство — Виа была рада охоте, даже несмотря на жару. Видимо оценив угрозу от Виа, осы переключились на более легкую цель, на…

— Пи-пи! — возмущенно пискнул Седой.

Он отчаянно отмахивался от ос, которые кружили вокруг его головы. Его маленькие лапки мелькали в воздухе, а пастью он безуспешно пытался поймать одну из ос.

Я накрыл корзину своей курткой, чтобы они отстали от него и осы отлетели, однако продолжая кружиться неподалеку.

Как только стало спокойнее, я открыл корзину и Седой осторожно выглянул наружу. Убедившись, что его никто не пытается укусить, он, что-то буркнув, спрятался обратно. Я принялся обследовать всё вокруг — может попадется растение, которое Грэм как обычно считает бесполезным, а мне приглянется.

Минут через двадцать Грэм вернулся. Его корзина была полной: больше десятка саламандр и столько же углеходов. Он двигался легко, почти пружинисто, и я заметил на его лице выражение, которого раньше не видел.

Радость. Чистая, простая радость охотника, вернувшегося с добычей — вот чего ему не хватало! Даже не важно насколько опасные твари, главное — что они были добыты им.

— Не покусали? — спросил он, заметив кружащих поодаль ос.

— Нет, лиана их отогнала.

— Это трещинницы — там они живут, оттуда и название пошло. Не скажу, что опасные, но назойливые твари.

Я только хмыкнул: если верить словам Грэма, так ничего ужасного тут нет. Но даже эти твари могут закусать обычного человека. Что трещинницы, что углеходы, особенно если их будет несколько.

— Жало у них тоже можно использовать — оно очень прочное, так что…подобрал бы.

Я взглянул на троицу мертвых ос и, осторожно взяв за крылышки, закинул их в корзину. Их жала действительно выглядели прочно. Ладно, попробую под что-то приспособить.

Грэм удовлетворенно кивнул.

— Пора возвращаться. — Он посмотрел на меня, на моё тяжёлое дыхание и на пот, заливающий лицо. — Вижу, что тебе тяжело, но знаешь… — Он чуть улыбнулся. — Вообще посещать это место — неплохая тренировка на выносливость и на дыхалку. Полезно, в общем. Правда идти далековато, но когда разгребем всё это дерьмо — надо бы.

Я был полностью согласен, но хотел одного — покинуть это место поскорее. Всё, что нужно мы уже взяли, и даже больше. Грэм набрал то, что мы будем, видимо, сегодня есть, а я взял кучу растений на пересадку.

Мы двинулись назад, но Грэм вдруг свернул в сторону.

— Хочу мельком взглянуть на одно место. — пояснил он.

Я послушно пошел за ним. Мои растения…держались и даже Седой, хотя его снова пришлось смочить водой.

Через минуту мы остановились у провала. Он напоминал что-то вроде глубокой каменной чаши, на дне которой было немного бурлящей воды.

— Высох, — тихо сказал Грэм. — Совсем высох. Эх…одно из моих любимых мест когда-то…

Он не договорил. Я увидел как он напрягся, а рука с топором приготовилась к атаке.

— Что-то не так? — мигом собрался я.

Грэм молча указал на противоположную сторону провала и там было несколько длинных борозд. И это были следы чего-то крупного.

— Тихо уходим, — произнес Грэм. — Не шумим.

— Понял.

Мы двинулись к склону, по которому спустились в Проплешину. Седой, словно почувствовав опасность, затих в корзине. Даже трещинницы, преследовавшие нас, казались теперь меньшим злом.

— Что это за тварь? — тихо спросил я.

— Какая-то разновидность ящера, — так же тихо ответил Грэм, не оборачиваясь. — Большого ящера. Есть пара догадок, и ни одной приятной.

Мы шли постоянно оглядываясь, но ни я, ни Грэм ничего так и не увидели. Точнее, ничего крупного. Да и я слабо представлял, где что-то крупное может тут спрятаться.

Может, это просто старые следы, а тварь давно ушла? Может, охотится где-то в другом месте?

Склон был уже близко. Еще пятьдесят шагов — мы начнем подниматься и вся эта жаровня останется позади.

С каждым шагом мне дышалось всё легче, а чем ближе было к краю, тем холоднее был воздух. Уж теперь мне было с чем сравнить.

Мы подошли к подножию склона, и я уже готов был выдохнуть с облегчением…

— А теперь замри, Элиас. — прозвучал ровный, но полный скрытого напряжения голос Грэма.

На склоне, по которому мы спустились, сидела тварь. Сначала я подумал, что это камень или выступ глины, потому что цвет ее был идентичный — ржаво-бурый, сливающийся с сухой землёй.

Но ящера выдавали глаза, которые следили за нами. А потом он шевельнулся и я осознал его размеры и оценил его лапы с длинными когтями и здоровую морду.

— Ржавозубый ящер, — тихо сказал Грэм. — Двигайся очень медленно. Может и отпустить… если только…

— Если только что? — так же тихо уточнил я, следуя за ним. Грэм медленно, очень медленно двинулся вбок, уводя нас прочь от ящера.

— Если только он не устроил тут гнездо.

Повисла тишина, и только немигающие глаза следили за нашими движениями. Я подумал уже, что пронесет, но тут…

— Пи-Пи!!!

Чёртовы трещинницы атаковали мурлыка и несколько из них пробрались в корзину.

И это послужило сигналом для ящера. Он рванул со склона.

Дорогие читательницы, поздравляю вас всех с наступившим праздником, и желаю счастья, любви и понимания ( ну и здоровья, конечно же, это само собой). И чтоб сбылось все, что хотелось )

Глава 10

Время словно замедлилось.

Я видел как массивное тело ящера, — длинное, метра четыре, и толстое, как несколько бочонков, — ловко скользит по сухой земле с невероятной для таких габаритов скоростью. Ржаво-бурая шкура почти сливалась с почвой, но желтые, с вертикальными зрачками глаза были всё время устремлены прямо на нас. Только сейчас я осознал его здоровенные размеры. С толку сбила эта маскирующая шкура.

— ЭЛИАС! В СТОРОНУ!

Легким движением руки Грэм оттолкнул меня в сторону так, что я пролетел шагов пять. Корзина вылетела из рук, а заплечную уже скинул я сам, когда свалился на землю, понимая, что она будет только мешать. Седой успел выскочить из нее и недовольно пискнуть. Трещинницы от него не отстали. И дался он им!

Сердце бешено колотилось в груди, и я успел только вскочить обратно и выхватить кинжал. Абсолютно бесполезный против такой твари. Как и его младшие собратья, этот ящер двигался виляющими движениями и крутой склон его совсем не смущал.

Грэм шагнул вперед навстречу ящеру, широко расставив ноги и издав громкий, почти звериный рык. А потом он и вовсе крикнул:

— Сюда, тварь!

Похоже, Грэм боялся, что существо выберет целью меня, поэтому криком попытался показать, что он более приоритетная цель.

— ЭЙ, ТВАРЬ! СЮДА СМОТРИ!

Грэм снова закричал, угрожающе взмахнув топором. Ящер дёрнул головой в его сторону и стремительно атаковал, целясь в ноги. Старик плавно, почти танцующе сместился с линии атаки твари, и ее челюсти клацнули в воздухе, никого не поймав. Но это был не конец ее атаки: хвост ящера мотнулся в сторону Грэма, но старик снова оказался чуть быстрее. Еще одним точным полушагом он сместился так, что хвост лишь рассек со свистом воздух.

Я заметил, что он не использует рывок или использует усиление, а двигается только на чистой технике и рефлексах. С Измененным он сразу пошел «с козырей», значит, тут рассчитывал справиться своими силами.

— Чёрт…

Мне нужно действовать и как-то помочь старику.

ВИА!

Лиана по команде выскочила из корзины обмотавшись вокруг моей руки. Я чувствовал ее предвкушение — она любила охоту. Но одной Виа тут мало, нужен и душильник.

НАРУЖУ.

Нехотя душильник подчинился и я взял его в руку — все его два десятка щупальцев могли пригодиться.

На руку. Обвейся.

Душильник послушался, обвив моё предплечье плотными кольцами и еще дюжина отростков свисали с моей руки, как странные пальцы. Даже за день он прибавил и в длине, и в количестве своих щупалец.

Ящер тем временем, кружил вокруг Грэма, пытаясь зайти то справа, то слева. Его хвост со свистом рассекал воздух, оставляя борозды в сухой земле.

Грэм держал между ящером и собой одно и то же расстояние, кружась вокруг него. В правой руке он держал топор, а в левой — метательный кинжал. Глаза его были прикованы к твари, таким сосредоточенным я его еще не видел. Возможно раньше ему такой ящер был на один зуб, но не сейчас, когда черная хворь подтачивает его силы и здоровье изнутри.

Ящер бросился снова и получил топором точно по носу. Не сильный удар, скорее тычок, но тварь отшатнулась, на мгновение потеряв ориентацию. Грэм ударил очень точно в небольшие ноздри твари и похоже это было одно из немногих уязвимых мест бронированного ящера.

Виа. К нему. Незаметно.

Лиана скользнула по земле, прижимаясь к камням. Я мысленно скорректировал ее движение так, чтобы она по кругу обошла ящера и заставила того отвлекаться на еще одного противника, пусть и маленького.

Ящер заметил движение. Его голова дернулась в сторону Виа, но он не придал ей значения — слишком мелкая добыча, а он был полностью сосредоточен на главной угрозе — на Грэме. Да и вряд ли он ожидал, что какая-то мелочь может пробить его защиту.

Защиту-то Виа, может, пробить и не могла, но неприятностей доставить — запросто.

Виа подбиралась ближе, пока ящер пытался достать Грэма. Хвост твари просвистел в опасной близости от лианы и ей пришлось отпрыгнуть. Потом массивная лапа ударила по земле, и Виа едва увернулась. Ей нужно было добраться до шеи. До головы. Но тварь не давала: каждый раз, когда лиана приближалась, следовал удар хвостом или лапой.

Значит, я был неправ, и ящер оценил лиану как достаточную угрозу. Вот только эти короткие движения уже давали Грэму чуть больше времени, чуть больше места для маневров и ударов.

Грэм метнул кинжал.

Лезвие сверкнуло в воздухе и отскочило от костяного гребня над глазом. Я заметил, что Грэм не вложил в бросок живу — экономил силы или…просто прицеливался.

Меня бесила собственная бесполезность, поэтому я подхватил с земли пару камней, потом еще парочку и швырнул в ящера с безопасного расстояния.

Второй камень, третий. И ноль реакции — тварь даже не повернула голову. Ладно, теперь попробуем чуть иначе.

Я осторожно сместился и оказался чуть за Грэмом. Пока он нанес два успешных тычка в нос и попытался задеть глаза, я размахнулся, сосредоточился и направил живу в плечо, потом в запястье, и потом в пальцы.

Бросок!

Делал то же самое, что и с кинжалами — усилил в момент броска.

Один…

Потом сразу последовал второй, еще когда первый не долетел, наконец-то третий.

Бам! Бам! Бам!

Один за другим, камни попали как в шею, так и в морду твари. И это заставило ее недовольно зашипеть и чуть повернуть голову. Усиленный удар она ощутила.

И Грэм не упустил момент. Три кинжала взметнулись в воздух — первый отскочил от чешуи, второй скользнул по костяному наросту, но третий вошел в глаз.

Неглубоко, — ящер дернул головой и лезвие вылетело, — но этого хватило. Тварь взревела, и в ту же секунду топор Грэма обрушился на её морду. Точно туда, где у неё были ноздри. Мощный прицельный удар — и тёмная, почти чёрная кровь брызнула в стороны.

Ящер был ослеплен на один глаз и ревел от боли.

КАМЕНЬ. ОБВЕЙ.

Команда была душильнику. Просто взять и бросить его в ящера я не мог — он просто не долетит, слишком легкий. А вот обмотавшись о камень — легко. Мутант послушался, обхватив увесистый булыжник своими отростками и теперь у меня в руке было что-то вроде живой пращи.

Я размахнулся и швырнул, добавив усиление в последний момент, чтобы точно долетело. А за мгновение до того, как камень врезался в морду твари, я послал приказ.

ОТПУСТИ. ОБВЕЙСЯ.

Душильник выпустил камень и тут же ухватился всеми своими щупальцами за тварь. Он обвивался всеми своими отростками, одна часть которых соскальзывала, но другая крепко хваталась за морду. Тварь замотала головой, пытаясь сбросить непонятную дрянь, но душильник был как осьминог: чтобы оторвать его, мало просто мотать головой из стороны в сторону.

Моментом снова воспользовался Грэм и почти вплотную метнул кинжал. Это было непросто из-за подвижности головы твари, но он попал. И в этот раз кинжал вошел глубоко.

— ИИИИИИ!

Тварь завизжала так громко, что у меня от ее рева заложило уши.

Грэм отскочил, потому что она резко рванула вперед. В тот же миг Виа улучила момент, прыгнула на костяную спину твари и поползла к её шее.

ВПЕРЕД.

Её шипы скребли по чешуе, не в силах пробить, но это было и не нужно. Главное — она могла крепко цепляться.

Шея. Обвей. Дави.

Через пару секунд лиана добралась таки до шеи. Я знал, что она не пробьёт эту плотную как броня кожу, но душить… душить она умела. Уж кому как не мне знать. Да и ее умение высасывать жизненные соки возможно сработает.

Лиана обхватила горло ящера и начала сжимать.

Сначала ящер ничего не почувствовал. Просто чуть активнее начал мотать головой и хватать пастью отростки душильника, который по моей команде пытался залезть в раненый глаз, вот только у него, в отличие от Виа, шипов не было.

Зато я чувствовал каждый откушенный отросток. По мне пробегала каждый раз судорога неожиданной боли, от которой я вздрагивал и застывал на месте.

Это было действительно больно — чувствовать как твоих симбионтов разрывают на части. Благо душильник хоть и потерял шесть отростков, — ящер откусил их, и отшвырнул в стороны, — но всё равно держался. Его так просто было не убить.

Куски лозы летели во все стороны, и каждый такой «укус» продолжал отзываться во мне острой болью.

А я продолжал швырять камни, усиленные броски шли один за другим. Отвлекал, не давая сосредоточиться, но понимал — скоро будет откат. Однако это было всё, чем я мог помочь Грэму. В ближнем бою меня хватит на один удар.

Грэм же бил топором снова и снова в одно и то же место на морде. Я видел как чешуя там уже треснула, и как проступает темная плоть.

Ящер замедлялся.

Виа душила его и твари не хватало воздуха. Это стало заметно по замедлившимся движениям и по тому как она стала неровно дышать. Но и сама лиана была на пределе сил, потому что не могла своими шипами проткнуть эту плотную как броня кожу и начать высасывать жизненные соки.

Ящер начал хватать воздух и уже не мог кусать душильник, который уже окончательно закрыл ему обзор.

Всё это вместе, как и удары Грэма, замедляло и истощало тварь, но не убивало. Как только Виа выдохнется, как и душильник, которого быстро покидали силы, тварь останется только с раной от топора и одним глазом. Этого на нас двоих хватит.

Так думал я.

У Грэма было свое мнение на этот счет.

Я видел, как он сделал два шага назад и, выбросив топор в сторону, схватил по кинжалу в одну и во вторую руки.

В очередной раз, когда ящер попытался лихорадочно втянуть в себя побольше воздуха и раскрыл пасть особенно широко, старик метнул кинжал.

Обе его руки вспыхнули от использования живы. Два кинжала, один за другим, почти слившись в одну сверкающую линию, влетели в разинутую пасть твари. Челюсти захлопнулись в тот же миг.

Несколько секунд ничего не происходило. Ящер просто застыл на месте, судорожно пытаясь вдохнуть воздух. Я видел как он хочет закричать, и не может. Не знаю, как далеко прошли кинжалы Грэма, но «пустяковым» подобное ранение было не назвать. Вопрос только в том, хватит ли двух кинжалов на этого ящера?

Тварь резко упала на бок и начала кататься по земле, корчась в агонии. Старик быстро подхватил топор двумя руками и рванул к ней.

— Отзывай! — крикнул Грэм.

Я дернул душильника — вернее то, что от него осталось. Изодранный, потрепанный, он всё же послушался и отцепился от морды ящера. Виа продолжала душить, чувствуя что враг ослаб.

А Грэм обрушил на тварь град ударов.

Топор взлетал и падал снова и снова по морде, по черепу и по тому месту, где уже была пробита чешуя. Ящер дергался, но уже слабо. Виа продолжала душить, не ослабляя хватки.

Наконец Грэм нашёл особо удачную позицию и несколько раз вогнал топор прямо в пасть твари. Раздался сначала хруст ломающихся зубов, а затем и треск пробитого черепа. Кажется для этого удара Грэму пришлось снова использовать Усиление.

Ящер дернулся в последний раз и затих. Виа наконец-то отпустила тварь.

Воцарилась тишина, которую нарушало только тяжелое дыхание. Мое и Грэма. Мои ноги подкосились от отката и я чуть не свалился на месте, чудом удержавшись. Да уж, ненадолго меня хватило. Десяток брошенных под усилением камней — и я ощущаю последствия. Еще и душильник, раны которого болят прямо сейчас и эта боль передается мне.

Старик недовольно сплюнул.

— Чёрт! Всё-таки пришлось использовать живу.

Я посмотрел на него. Он был весь в поту, грудь ходила ходуном, а руки… руки чуть подрагивали. Ясно, ему нужна помощь, а единственное, что я могу сейчас сделать — это поделиться живой.

Пошатываясь, я шагнул к Грэму и, прикоснувшись, начал передавать ему живу.

Грэм вздрогнул, но не отстранился. Уже через минуту-полторы его дыхание начало выравниваться, становиться медленнее и глубже.

— Спасибо, — буркнул он наконец и вытер пот со лба. — Так, конечно, полегче.

Виа, тем временем, забралась в пасть твари и начала восстанавливаться, поглощая то, до чего могла дотянуться.

— Твои… «питомцы» оказались полезны, особенно эта лиана.

— Будь она больше раза в три, тогда бы всё было намного проще, — вздохнул я, понимая, что Виа нужно ускоряться. Хоть она намного больше и сильнее, чем когда я ее встретил впервые, но настоящую опасность она будет представлять для крупных тварей только когда станет еще более толстой и длинной. Сейчас тот же ящер ее бы разорвал, дотянись он до нее пастью.

Я посмотрел на свои руки, которые дрожали то ли от страха, то ли от отката. Головокружение понемногу проходило. Кажется, в прошлый раз я дольше отходил от него. Сейчас я уже мог пройтись.

— Седой? — окликнул я и тут же из корзины показались огромные испуганные глаза.

Я заглянул в корзину и увидел почти десяток трещинниц, которые лежали перекушенными возле него. Не знаю, чем им так не понравился мурлык, но, похоже, пока у нас была своя битва, у него происходила своя, из которой он тоже вышел победителем.

— Пи… — пискнул он, выбираясь наружу и осторожно оглядываясь. И не заметить его искусанную жалами трещинниц мордочку и тельце было невозможно. Похоже он решил, что принять бой в корзине, а не снаружи будет лучше. Ладно, вылечим. Я дал ему немного живы, но это, конечно, дело не поправит — тут нужно будет обработать раны мазью. Вот думал о том, что выходить в лес нужно с ней, но так и не взял.

Грэм, тем временем, осматривался. Его взгляд скользнул по Проплешине, по дальним озёрам и остановился на чем-то, а в глазах мелькнула какая-то мысль.

— Мне нужно кое-что проверить, — сказал он.

— А если тут есть еще такие твари? — спросил я глядя на труп ящера.

Даже не верилось, что мы все вместе убили эту тварь. Ладно, по большей части, конечно, Грэм, причем решающими были именно те два броска кинжалов.

— Не думаю, только мелочь.

— А вдруг их пара, этих ящеров? Ты сам сказал, что тут возможно ее гнездо…

Честно говоря, если тут еще одна такая тварь, совсем не факт что Грэма, да и меня с моими мутантами, хватит на вторую схватку.

— Ржавозубые самки живут одни, — ответил Грэм. — А это самка, судя по размерам и месту, которое выбрала. Так что я уже не сомневаюсь, что тут она устроила гнездо.

— Это значит тут есть мелкие твари? — переспросил я.

— Может и есть. Сейчас проверю. А вот корзина мне понадобится.

Грэм взял корзину с крапивой и остальными собранными растениями и пошел вглубь Проплешины.

— Оставайся тут и никуда не уходи! Лучше займись своими растениями. — крикнул он мне и ускорился.

А я понимал, что несколько раз применить живу Грэм смог только из-за того, что мы за последнюю неделю сильно снизили количество черной хвори в его теле.

Ладно, в одном Грэм прав: растениями нужно заняться. Виа хоть и откармливалась от тела убитого ящера, но нуждалась в подпитке живой. Что я сразу и организовал. Много не давал, потому что чувствовал, жива и мне, и Грэму еще может пригодиться. Еще раз взглянул на ящера и понял, что по сути ни чешуек, ни пластин у него нет, это просто настолько плотная кожа. Интересно, а вот из нее ведь можно сделать что-нибудь защитное? Да, скорее всего тут нужен местный кожевник, который может и умеет обрабатывать ее, но очевидно из нее выйдет что-то попрочнее тех вещей, которые носим мы с Грэмом.

Я вздохнул и через связь ощутил душильник. Вот кого потрепало во время больше всех и кем нужно заняться в первую очередь.

Следующие минут двадцать я занимался сращиванием. Это была кропотливая работа — находить оторванные куски, прикладывать их к нужным местам, вливать живу, контролируя процесс через связь, и сращивать. Благо, принцип был мне уже понятен — опыт с живой корзиной из изгороди не прошел даром, и сейчас я всё делал быстрее, чем тогда.

К тому времени, как вернулся Грэм, душильник выглядел уже сносно, хоть и не таким, как раньше: часть отростков, похоже, ящер случайно или намеренно проглотил, так что теперь душильник стал покороче и остался с пятью совсем коротенькими отростками, остальные удалось приживить обратно. Уже хорошо.

Грэм вернулся довольным, будто еще недавно не на нас напала опасная тварь, и мы с трудом ее одолели.

— Что-то ты выглядишь прям довольным, — с подозрением заметил я, глядя на подходящего старика.

— И есть почему, — ответил он и поставил возле меня корзину.

— Что там? — спросил я, поднимаясь.

— А ты посмотри.

Грэм поднял большой кусок тлеющего мха, а я заглянул внутрь и увидел три большие яйца, размером со страусиные, с ржаво-бурой скорлупой. Причем они были в прямом смысле обмотаны огненной крапивой.

— Я же говорил, — добавил Грэм, — что эта тварь может защищать место, только если устроила гнездо. И не ошибся.

А вот это интересно.

— А обмотал их зачем?

— Не только обмотал, но и обмазал соком, — сказал Грэм, — Видишь, крапива долго остается достаточно горячей и выделяет тепло — для таких яиц самое оно. Других вариантов сейчас у нас нет, поэтому так. Хотелось бы сохранить их до поселка. И накрыть тлеющим мхом не помешает.

Грэм вернул мох на место, прикрыв яйца.

Я кивнул, принимая объяснение. Звучало…логично.

— Если ты говоришь, что они чего-то стоят, может…сначала отнесем яйца в посёлок, а потом вернёмся за ящером с подмогой? Тот же Тран…

Грэм повернулся ко мне, и в его глазах сверкнуло что-то опасное.

— Не произноси больше такого, — прорычал Грэм. — Это МОЯ добыча. И мы её несём сами.

Я замолчал.

— Яйца — это хорошо, — продолжил он уже спокойнее. — Но ящер важнее. Пока нас не будет, его сожрут падальщики — такая туша тут не задержится.

— И как ты собираешься эту тварь…тащить?

— Медленно.

Он ухмыльнулся.

— Ты будешь помогать усилением, живой. Двигаться будем короткими рывками.

— Но как мы её вытащим наверх? — Я посмотрел на склон. Как затащить подобную тварь туда я, конечно, представлял, но для этого потребуются все силы Грэма. Я огляделся. Впрочем, тут есть места с более пологим склоном, так что можно выбрать другое место для подъема.

— Ну…я кое-что захватил.

Грэм подошёл к своей брошенной корзине с убитыми саламандрами и достал оттуда толстенный моток верёвки.

Мои брови поползли вверх, я даже не видел что он его взял.

— Когда ты успел? Ты же ни разу с собой не брал веревку.

— Ну я же вышел на охоту, — хмыкнул он. — А не растения собирать. Я ожидал добычи….хоть и не такой.

Я покачал головой.

— Самое сложное — втащить тварь наверх, — добавил Грэм. — Дальше уже справлюсь, поверь. Мои мышцы еще кое-что могут.

Мы выбрали наиболее пологий участок склона и перенесли туда корзины, в которые собрали всё, что рассыпалось еще до драки. А потом вернулись к туше.

— Вспомню-ка я молодость, — глубоко втянул воздух Грэм, и ухватился за хвост ящера обеими руками.

Я видел как напряглись его тело, мышцы и вздулась жилка на лбу.

Хотел ухватиться за бок твари и помочь, но Грэм коротко бросил:

— Тут сам.

И я не стал лезть.

Грэм справился. Развернул тварь и потащил к тому склону, который мы выбрали для подъема.

Тащил он не спеша, явно не используя живу — только чистая сила мышц.

Через десять минут мы были на месте и Грэм скинул с себя всё, оставшись только в штанах. Зато я смог видеть, насколько же мало черных прожилок осталось на нем, если сравнивать с двухнедельной давностью.

Только сейчас я по-настоящему понял, насколько же он мощный, даже в старости, даже ослабленный хворью.

Когда мы дошли до нужного места, я стал в этой сухой земле делать небольшие ступеньки, чтобы и мне и Грэму было удобно упираться ногами и ничего не скользило. Благо, земля тут была не такой жесткой и сухой как в самом низу и за пару ударов получалась кривая-косая выемка-ступенька.

Пока я возился со ступеньками, Грэм обмотал верёвку под задние ноги ящера и перекинул ее через плечо, обвязав вокруг себя. Седой был рядом и ползал по склону вверх вниз. Виа ждала наверху. Я послал ее туда, чтобы мы не прошляпили опасности оттуда, пока будем заняты подъемом. Ну а душильник заслуженно отдыхал в корзине.

— Будешь помогать, — сказал дед. — Используй усиление и в руки, и в ноги когда скажу. По ровной поверхности справимся легко, самое тяжелое — сейчас, так что не скупись. Да, будет больно от отката, но придется потерпеть.

— Понял.

Грэм взобрался вверх, уперся в ступеньку, схватил тварь за хвост и потянул на себя.

Я же толкал вверх тут же используя усиление в ноги и руки.

Тварь сдвинулась. На полшага. На шаг.

Я ощутил как горят сначала руки, а потом и ноги.

Ничего, справимся. Я вообще Грэма вытащил на себе из глубины, а сейчас мы оба в неплохой форме.

Но я понял одно — будет тяжело. Очень тяжело.

Однако у меня было Поглощение и возможность передавать живу Грэму, как и пополнять собственные запасы.

— Давай! — рыкнул Грэм.

Я толкнул снова.

Подъем начался.

Спасибо, что продолжаете читать и ставить лайки) Это приятно.

Глава 11

Я лежал возле холма, раскинув руки в стороны, и смотрел в небо. Каждая мышца в теле болела, а каждая кость — ныла. Вдох давался с трудом, потому что легкие всё еще горели от этого перенапряжения.

Рядом, привалившись спиной к камню, сидел Грэм. Его грудь тяжело вздымалась, пот стекал по лицу, но в глазах горело что-то очень довольное. Победное. Потому что мы затащили эту тварь наверх, и надо сказать без моей помощи у него бы не вышло.

Рядом с нами лежала туша ржавозубого ящера.

Мы справились! Я не знаю, сколько времени занял подъем, — время слилось в сплошную полосу боли, напряжения и коротких передышек, — но, думаю, прошло не менее получаса. Я использовал усиление раз десять, не меньше. Каждый раз толчок, рывок, несколько шагов вверх по склону. Каждый раз откат, от которого темнело в глазах. И это не считая укрепления! Где-то после третьего рывка я начал его использовать, потому что иначе бы просто свалился вниз — склон становился чуть круче. А когда тащишь здоровенного ящера, то «чуть» — это слишком много.

Так что как только я почувствовал, что не могу удержаться и использовать усиление для помощи Грэму, то начал вспоминать как тренировал укоренение. И это сразу помогло: ноги словно врастали в сухую землю, давая точку опоры, и я мог не боясь использовать всю силу своего тела, добавляя в конце усиление. В общем, каждый толчок становился эффективнее.

— Неплохо, — бросил тогда Грэм между рывками. — Додумался.

Я ничего не отвечал, потому что всех моих сил хватало лишь на то, чтобы хватать ртом воздух и, напрягаясь всем телом, облегчать подъем Грэму.

Сейчас я лежал и вспоминал этот подъем как страшный сон. Однако и он сделал меня сильнее: укоренение выросло процентов на шесть за весь подъём — неплохой результат для получаса мучений. Впрочем, основная нагрузка легла на Грэма: он тянул, я толкал. Он направлял, я помогал. В четырех местах склона, где можно было упереть ящера в камень, я поднимался к Грэму и делился с ним живой, причем сейчас ее уходило много — без этого он бы не справился. Даже с его силой и опытом тащить такую тушу вверх по склону в одиночку и без постоянной подпитки живой было невозможно.

Я взглянул на ящера, на Грэма, на себя, и задумался — а дотащим ли мы нашу добычу достаточно быстро? Время в Кромке шло быстро, опасных тварей тут теперь хватало, даже несмотря на постоянную работу охотников. И чем дольше мы тут, тем большей опасности подвергаемся. Хоть Грэм и говорил, что ящер один, и второго не будет. Но ведь не только от ящера может исходить опасность, достаточно другой мощной твари и на нас, истощенных схваткой и подъемом этого хватит. Я задумался над тем, что можно сделать. Да, оставался вариант с условными волокушами, но я прекрасно знал, сколько времени уйдет на то, чтобы сделать их нормальными, особенно если опыта в подобном не было. Да и эти яйца, которые нужно доставить домой как можно скорее… И ведь предлагал же Грэму, чтобы я сбегал за помощью, но он отказался наотрез и сказал, что одного меня вообще не отпустит!

Еще раз посмотрев на ящера я понял почему: если в лесу мне встретится подобная тварь, то никакая Виа или душильник меня не спасет. С другой стороны без меня Грэму тоже будет туго: Виа и душильник в случае чего могут отвлечь внимание врага и дать ему время на то, чтобы нанести финальный удар, как это было с ящером. Да и я мог дать ему живы. Если же он останется один… я не хотел об этом думать, но случиться может что угодно.

Я вообще был за то, чтобы оставить убитого ящера тут и двинуться обратно, спасая только яйца, которые если сохранятся, то будут стоить даже больше всей этой туши. Только…это же Грэм, и в некоторых вопросах упрямство в нем неискоренимо.

— Дед, — я повернул голову, — сколько может стоить такой ящер?

Грэм на пару мгновений задумался. Его взгляд скользнул по туше, от массивной головы с разбитой мордой до толстого хвоста.

— Не меньше трёх золотых, — наконец ответил он. — Может и больше. Всё зависит от того, сколько в последние недели таких тварей притаскивали другие охотники. Если притащили хотя бы дюжину, то цена будет меньше, если не притаскивали вообще, то заплатят очень хорошо.

Я выдохнул. Три золотых! Это… много, очень много. И это за один раз. Да солнечные ромашки стоили меньше! Теперь понятно, почему Грэм не хочет бросать тварь. Этот ящер может завесить на покрытие трети нашего долга. А собрать остальную сумму будет уже несложно.

— Почему так дорого? — спросил я. — Он же не самая сильная тварь.

— Ты прав, тварь не самая сильная, но поверь, убить ее обычному охотнику непросто, нам еще повезло. Видишь, тварь хоть крупная, но без шрамов на коже — никаких следов от когтей и схваток.

Я присмотрелся к её спине и бокам, и те действительно были чисты.

— А это значит, что тварь молодая и почти не сражалась, — пояснил он, — Опытные особи еще быстрее чем она, а ведь даже с ней было непросто. Кроме того, не начни твоя лиана душить ее, она бы ни за что не подставилась под такой удар и не открыла бы пасть. И вот учитывая это представь, как нам было добраться до ее внутренностей? Брюхо у нее тоже довольно жесткое, хоть и помягче, чем в остальных местах. Нет, Элиас, нам очень повезло, что это была молодая особь.

— Понял, — кивнул я.

С такой точки зрения я на это не смотрел.

— А цена такая не потому, что тварь встречается нечасто. Ржавозубый ящер обитает только в глубинах, в таких вот огненных местах, где выходят наружу огненные жилы. Охотники никогда специально за ними не ходят — слишком далеко, слишком жарко и слишком много мороки. А вот шкура… — Он похлопал по боку ящера. — Видишь, какая плотная? Лучший материал для кожаных доспехов: прочная, гибкая и жаростойкая. Кузнецы и оружейники с руками оторвут.

Я кивнул, переваривая информацию. Теперь стало понятнее.

— А яйца? — вспомнил я про корзину, которая стояла чуть в стороне.

Грэм хмыкнул.

— Яйца — это если повезёт. Сначала нужно, чтобы они уцелели, а потом — чтобы добрались до посёлка в целости. Затем ещё найти покупателя, который знает, что с ними делать. Поэтому сохранность именно ящера сейчас важнее.

— И сколько они могут стоить?

— Ну, если всё сложится… — Грэм почесал подбородок. — Золотой за штуку. Может, полтора, если яйца крупные и здоровые. Нужен приручитель, который любит подобных существ. Тот же Тран вообще никогда не любил ни ящериц, ни змей — только волков. В общем, думай не об этом, а о том, как дотащить тушу в целости и сохранности.

Я молча кивнул. Нужно стать еще сильнее именно для таких вот ситуаций. И я о чисто физической силе, которая никогда лишней не бывает. Я подозвал к себе Виа и задумался о бое и о том, как все прошло.

Виа и душильник показали себя в нем отлично. Да, душильник пострадал: потерял несколько отростков, был изжёван и потрепан, но он выжил. И, что важнее, он был действительно полезен. Его атака на морду ящера, попытка залезть в глаз, постоянное отвлечение внимания — всё это давало Грэму драгоценные секунды в скоротечном бою.

А Виа… Виа была великолепна. Её удушение в конце-концов сработало, хоть и не сразу и не быстро. Да, сил полностью задушить ящера ей не хватило, но сильно перекрыть доступ к воздуху она смогла. И то ли еще будет, если она станет сильнее и эволюционирует. Лиана уже сейчас грозное оружие.

Если задуматься, то в в дуэте с Грэмом я мог убивать тварей, которые одному старику были бы не по плечу. Да, мои мутанты — это дополнительные руки, дополнительное оружие и дополнительные возможности. Грэм атакует, я поддерживаю. Он наносит урон, я отвлекаю и сковываю. И приятно было осознавать, что теперь в бою от меня есть толк, пусть и через мутантов, однако они — проявление именно моего Дара, то есть меня.

— Ладно, — Грэм поднялся, потянувшись. — Хватит валяться, пора двигаться.

Я тоже встал, покачнувшись. Голова еще кружилась после откатов, но теперь уже было вполне терпимо.

— Мне нужно восполнить живу, — сказал я. — Иначе от меня толку будет мало.

Грэм кивнул и начал разминаться, готовясь к следующему рывку. Так тяжело, конечно, уже не будет: одно дело просто тащить тушу вперед по листве, и совсем другое — поднимать её вверх по склону. Но…всё равно будет непросто.

Я подошёл к ближайшему деревцу и положил ладонь на кору.

ОТДАЙ.

Жива потекла в меня тёплым потоком. Я взял немного, позволив духовному корню переварить порцию, и пошел дальше. Взял живу из нескольких кустов, потом еще из одного деревца и так раз за разом. Жива восполнялась довольно быстро и духовный корень начал вновь заполняться. Правда, понемногу — в нем возникало напряжение, которое всегда преследовало меня во время интенсивного и быстрого Поглощения. Но выбора не было.

Накопив достаточно живы я вернулся к Грэму, и передал большую порцию живы. Старик довольно вздохнул и сказал:

— Пора.

Путь домой начался.

Грэм взялся за хвост ящера и потянул. Веревка тут уже была не нужна и он ее кинул мне.

Туша медленно, с сухим шорохом поползла по лесной подстилке. Благо, длины хвоста хватало, чтобы Грэм закинул его на плечо, крепко ухватившись двумя руками, и, не оглядываясь, попер вперед. Тут мои руки и помощь только бы мешали. Я мог только нести корзины, использовать Поглощение и отдавать живу Грэму. Седой сидел на моей заплечной корзине и обозревал всё вокруг. Виа я выпустил вперед на разведку, а душильник сидел в корзине.

По ровной поверхности тащить ящера, конечно, было легче, чем вверх по склону, но всё равно — четыре метра ржаво-бурой туши, сотни килограммов мертвого веса… Это было непросто даже для Грэма, но он справлялся даже не замедляясь. Шаг…еще шаг…еще.

Старый охотник шел ровно и ритмично, и я вновь понял, что недооценил его и его тело. Сейчас он не использовал никакого усиления — только мощь своих натренированных мышц. Я же в это время быстро восполнял живу, чтобы в нужный момент передать Грэму. Как я понимал, поступающая в его тело жива работала как и у меня — использовалась для снятия усталости и увеличения выносливости. При этом он не получал отката от усиления.

Мы двигались рывками. Грэм тянул минут пять-семь, потом останавливался, я касался его плеча и вливал в него всё, что успел накопить. Он кивал, и мы продолжали.

— Дед, — спросил я во время одной из остановок, — может у ящера есть какие-то особо ценные части? Которые можно забрать и уйти налегке?

Грэм покачал головой.

— Ящер ценен весь. Шкура — главное, но и остальное тоже стоит неплохих денег. Даже кости тоже в дело пойдут. Нет, тащим целиком, без вариантов. Это наш шанс…мой шанс.

Я кивнул и промолчал. Тут нечего сказать. Глядя на Грэма я видел, что движения его были отработанными и экономными. За свою жизнь он, скорее всего, перетаскал кучу тел подобных тварей, и это было для него привычным делом. И хоть он сейчас не тратил живу на активные умения, но во время боя с ящером он их использовал, и это сказалось. Минут через двадцать, когда Грэм в очередной раз остановился передохнуть, я заметил последствия этих ударов: на его правой руке, чуть выше запястья, появились две новые чёрные прожилки. Тонкие, едва заметные, но их раньше не было.

Черная хворь отвоевала кусочек канала.

Я стиснул зубы и ничего не сказал. Грэм и так это знал — скорее всего чувствовал. А я… я просто должен был работать быстрее. Варить больше грибной выжимки. Найти способ ускорить лечение.

Ничего непоправимого пока не случилось.

Где-то через час пути я заметил кое-что интересное: душильник, который я нес в корзине, начал меняться. Несмотря на повреждения, на потерянные отростки и «изжеванные» концы, он не просто восстанавливался, а отращивал новые отростки. Маленькие, тонкие, но многочисленные. Там, где раньше было пять щупалец, теперь проклевывалось семь, а где было три — появлялось пять.

Словно он сделал выводы из боя и понял, что чем больше отростков, тем лучше, и тем больше шансов удержать добычу, задушить врага и выжить.

Это было… неожиданно. И многообещающе.

Я задумался о своих мутантах.

Виа была моим главным оружием: сильная, быстрая, с хорошей регенерацией, с каким-никаким подобием разума и, соответственно, инициативой. Душильник пока был поддержкой, отвлечением и контролем. Но что насчёт остальных?

Кровавая колючка была… бесполезна. Слишком слабая, слишком медленная. Её единственное преимущество — парализующий яд, но пока это всё было в зачаточном состоянии. Возможно стоит оборвать связь с ней и развивать ее простой подпиткой, а вместо нее создать ещё одного душильника? Или двух? Эти растения показали свою эффективность.

Я мог контролировать шесть симбионтов одновременно, но приходилось выбирать, что нужнее. Мутировавшая изгородь определенно обладала большим потенциалом, поэтому рвать с ней связь я не хотел. Корнечерви тоже необходимы, они улучшали почву, чистили ее от подземных паразитов и разыскивали мне семена. Мне нужны оба.

Да, похоже, когда вернусь домой сделаю еще одного душильника, а колючка побудет немного свободной.

Несколько душильников, атакующих одновременно, будут проблемой для любого врага.

Трижды за время пути я останавливался, чтобы подпитать сердечник. Маленькое растение в корзинке на моей шее требовало постоянного внимания. Без регулярных порций живы оно начинало увядать, я чувствовал это. Приходилось отвлекаться от Поглощения для Грэма и тратить несколько единиц живы на сердечник. Седой, тем временем, уже успокоился. После боя с трещинницами он выглядел гордым. Его мордочка распухла в нескольких местах — жала этих тварей оставили следы — но он справился, перекусил почти десяток ос и защитил себя. Теперь он то и дело выпрыгивал из корзины, взлетал на ближайшее дерево и планировал обратно. Иногда приземлялся на тушу ящера и победно попискивал.

— Пи-пи!

— Да-да, ты герой, — буркнул я. — Слезай оттуда.

И он слезал.

Виа уже полностью восстановилась. Она нажралась ящера еще там, внизу, на Проплешине, и теперь была полна сил. Я чувствовал её через связь: довольную, сытую, готовую к новой охоте и…к новой эволюции. Вот только запустить этот процесс я не мог: вся жива уходила на Грэма, на поддержание его сил и компенсацию усталости, на меня самого — чтобы не свалиться от истощения, и на сердечник — чтобы он не погиб.

Виа придется подождать с развитием. Мелькнула мысль, что будь у меня сейчас несколько восстанавливающих отваров — хороших, качественных, с улучшенными ингредиентами — и мне, и Грэму было бы намного легче. Он мог бы выпить один и восстановить силы без моей помощи. Я мог бы выпить другой и продолжать поглощение без остановок. Выходя в Кромку я должен брать с собой запас для себя и для старика. Это не считая мази, которую я снова забыл.

Пока я так ходил от дерева к кусту и просто к растениям, то старался не терять бдительности. Я помнил глотуна, который без предупреждения Грэма мог бы меня…слопать.

Потому когда неожиданно прозвучал знакомый свист, я был внутренне готов бою.

Шипокрылы!

В прошлый раз меня спас Грэм, сейчас я успел сам. Едва прозвучал свист, как я отскочил в сторону, к дереву, и, подняв голову, тут же нашел этих тварей. Впрочем, Грэм тоже подсказал:

— Слева! — крикнул старик, бросая хвост ящера и хватаясь за кинжалы.

Я действовал на инстинктах.

ВИА! ДЕРЕВО! СЛЕВА!

Лиана взвилась по стволу ближайшего дуба и исчезла в кроне. Через секунду я почувствовал через связь: она нашла цель, моментально задушила её и двинулась к следующей. Мне не требовалось контролировать каждый ее шаг — она сама понимала, что нужно уничтожать врагов дальше.

Теперь душильник!

Я схватил камень, обмотал его мутантом, — это уже становилось привычным движением, — и швырнул вверх, где виднелись несколько шипокрылов.

Бросок был неточным, но душильнику это было неважно. Он отцепился от камня в полёте и ухватился за первое, что попалось — двух шипокрылов, сидевших на ветке.

Твари заверещали, пытаясь вырваться.

Бесполезно. Уж если душильник кого схватил, то без приказа не отпустит. Щупальца душильника, в том числе и новые, молодые, обвили обеих шипокрылов и начали сжимать. Я чувствовал его удовольствие через связь. Он учился и становился лучше.

Пока я контролировал мутантов, в воздухе сверкнули два кинжала Грэма и через секунду два шипокрыла упали на землю, пронзенные насквозь.

Виа в кроне дерева схватила еще одного.

Этого оказалось достаточно. Остатки стаи с паническим писком рванули прочь, исчезая в листве. Эта битва была им не по плечу.

— Неплохо-неплохо… — сказал Грэм, выдергивая кинжалы с шипокрылов и вытирая их об листву.

Я кивнул, подзывая душильника обратно. Он неохотно отпустил шипокрылов, упал на землю и пополз ко мне.

— Они нападут ещё раз?

— Шипокрылы? Нет, после такого вряд ли… — Грэм снова взялся за хвост ящера. — Но другие могут. Мы тащим очень большой кусок…мяса. Запах разносится далеко, все хотят полакомится.

Словно в подтверждение его слов, послышалось хлопанье крыльев и высоко в кронах появилась троица падальщиков.

— Эти не нападут? — спросил я.

— Падальщики умные. Они подождут пока мы уйдём или пока кто-то другой нас убьёт. — Грэм хмыкнул. — Не переживай, до поселка уже недалеко.

Мы продолжили путь.

Неожиданностью для меня стали волки. Но не для Грэма.

— Гляди-ка, — он указал топором на заросли слева. — Давненько не видел обычных зверей.

Я присмотрелся и понял, что он имел в виду.

Эти волки были… маленькими. В сравнении с теми волками, которых я видел, и со старым волком Трана, который нас охранял они казались почти домашними. А все потому, что это были именно что обычные обитатели Кромки без каких-либо способностей или усилений — животные, которые не подверглись влиянию Зеленого Моря, и для которых другого места существования кроме как безопасной Кромки просто не было.

Стая была из семи-восьми особей. Они почуяли добычу и решили рискнуть. И…очень зря.

Первый волк бросился на Грэма и умер, не успев даже приблизиться. Топор описал короткую дугу и раскроил ему череп. Чистое, экономичное движение. Никакого усиления, никакой живы — просто мастерство и идеальная работа ног.

Два кинжала полетели следом и ещё два волка упали, пронзенные. Думаю, с теми волками, возле корня Древа Живы, такое бы не прошло — кинжалы бы не пробили их плотную измененную шерсть.

Я тоже не сидел без дела.

ВИА!

Лиана метнулась к четвертому волку, который пытался обойти нас слева и выбрал своей целью меня. Щупальца лианы обвились вокруг его горла раньше, чем он успел среагировать. Послышался резкий хруст и затем тишина — хватка у Виа была невероятной. Она могла придушить ящера с толстенной кожей, что ей обычный волк?..

Душильник же я швырнул, в пятого волка. Тот завизжал, пытаясь содрать с себя странную тварь, которая душила его сразу десятком тонких щупалец. Не тут-то было! Душильник и сам вошел во вкус и обвивался вокруг морды, тыкая в глаза, в уши и в пасть.

Остальные три волка замерли на месте только теперь осознав, что в скоротечной схватке потеряли больше половины стаи. Добыча оказалась с зубами, поэтому они просто развернулись и побежали.

— Неплохо, — повторил Грэм. — Совсем неплохо. Учишься контролировать своих питомцев.

— Учусь, — не спорил я.

И эти две небольшие схватки были действительно полезны.

Я взглянул на это небольшое поле боя, где лежало пять убитых волков. Три Грэмом, и два — моими мутантами. А раньше я мог только смотреть за этим.

Остаток пути прошел без происшествий. Падальщики продолжали кружить над нами, но не приближались. Других хищников мы не встретили, вполне возможно потому, что уже приближались к поселку, и все-таки территория вокруг него была неплохо зачищена охотниками.

Когда впереди показались стены поселка, я ожидал, что мы направимся к дому, но Грэм повернул в другую сторону.

— Куда мы?

— Я на шкурню, — коротко ответил он. — А ты быстро иди домой.

— А? Я думал…

— Яйца, Элиас! Не теряй зря времени. Разожги огонь, и осторожно поставь яйца рядом, у самого края. Но внимательно следи за ними, чтобы они грелись, но не дай боги не жарились. Иначе мы потеряем деньги.

— Хорошо, — кивнул я.

И пошел со всем добром домой, в том числе и тушками саламандр, которые Грэм не позволил выбросить по дороге.

— Пи!

— Да, Седой, уже почти дома. Тяжеленький выдался денек. — вздохнул я.

Потому что вес корзины за спиной и корзин в руках ощущался.

Грэм тащил ящера через поселок и был доволен. Рубашка была обмотана вокруг пояса. За весь путь до Янтарного ему ни разу не стало холодно. Под такой нагрузкой пот не сходил с его тела. Впрочем, мимо поселка он прошел так, для виду. Дальше нужно было свернуть и пойти на шкурню, как он и сказал Элиасу.

Мышцы на спине и руках вздувались от напряжения, пот блестел на коже. Ему не было стыдно за свое тело, покрытое многочисленными шрамами и прожилками черной хвори. Он будто намеренно всем показывал, что болен и стар, но при этом тащит добычу, которую не каждый здоровый и молодой охотник утащит. Показательно тащит. Можно было попросить других помочь и не надрываться, но он бы ни за что так не сделал. Так было надо. Раньше он всегда таскал все сам, каждого добытого зверя, и поступать сейчас иначе, значило показать, что он…изменился.

Сегодня был оживленный день, да, собственно, все последние дни из-за расширения Хмари стали оживленными, поэтому Грэм видел много знакомых лиц.

Ему уже давно было тяжело, особенно сейчас, без подпитки Элиаса. Жива расходовалась быстро, потому что каналы, забитые черной хворью, работали плохо и приток живы к мышцам был затруднен.

Но он шел ровным шагом, пусть и с тяжелым дыханием. На него оборачивались, кто-то присвистнул, кто-то даже окликнул, но сейчас всё внимание Грэма было впереди.

Главное дойти до Шкурни, дойти без остановок, которые бы показали, что ему тяжело.

Когда он вышел за пределы поселка и по дороге двинулся к Шкурне, которая располагалась неподалеку от каравана торговцев, за ним увязалась кучка крестьянских детишек. Они бежали следом, что-то крича и показывая пальцами на ящера.

Он и хотел бы расслышать, что они говорят, но в ушах звенело, поэтому их выкрики слились в какой-то шум. Еще и это послеполуденное солнце добавляло жару.

Хотелось вытереть пот со лба, с глаз, но это значило остановиться, отпустить тушу… Нет, этого не будет.

Но он уже видел вход. Вот…еще шаг…шаг…

Ровно…не спеша.

Он видел охотников, некоторые были с добычей, некоторые пришли купить себе что-то. И вот их взгляды уже потешили самолюбие Грэма. Он видел как они на него смотрят.

С уважением.

Охотники уважали только силу. Да что там, он сам был таким пока не постарел, пока не ослабел. Но остатки этого старого, въевшегося в него мировоззрения остались. И именно они заставили сделать этот глупый, с точки зрения логики поступок. Просто чтобы с ним тоже считались, чтобы не сбрасывали со счетов. Репутация — это всё, и Грэм это знал. Потерять ее легко, вернуть — почти невозможно.

Но ему не нужно было ничего возвращать, все и так знали кто он такой и его силу в прошлом. Он просто напоминал им о ней. Не словами — делом, добычей. Поступком.

Шкурня встретила его привычным запахом крови и кишок и он, чуть свернув, пошел к Боргу Секачу, главному раздельщику Шкурни — тому, к кому раньше Грэм и носил всегда свою добычу. Борг был здоровым, бывшим Охотником, и руки у него были не меньше, чем у Грэма, а спина и вовсе в полтора раза шире. Правда, он был ниже.

Увидев Грэма, волокущего ящера, Борг вышел ему навстречу и не смог скрыть ошеломления во взгляде, что вызвало ухмылку у Грэма. Разве не ради этого всё?

С шумом он скинул свою ношу и ящер развалился прямо перед огромной разделочной доской Борга, а Грэм наконец-то распрямил спину и ощутил колоссальное облегчение. Наконец-то эта пытка закончена. Наконец-то он может выдохнуть и отдохнуть.

— Мать честная… — Борг уставился на ящера, потом на Грэма. — Где ты откопал ржавозубого ящера? Ты что, ходил в Глубину? С твоей то…кхм…

— Там, где откопал, уже нет, — хмыкнул Грэм и оперся на доску. — Водички не найдется? Слегка вспотел.

Борг молча ушел к себе и вернулся с целым кувшином. Грэм выпил все залпом, не отрываясь.

После изнурительного пути это было…божественно!

Он поставил пустой кувшин и посмотрел на Борга.

— Неплохую тварь ты поймал, — сказал Борг, обходя ящера по кругу, — Кожа чуть ли не в идеальном состоянии.

— А то, — заметил довольный Грэм.

— Похоже, деньги у тебя сегодня будут, Грэм.

— Ты сумму говори, Борг, — отрезал Грэм.

Борг расхохотался.

— Ох, старый ты пень… Ладно, давай считать.

Глава 12

Я смотрел вслед Грэму ещё несколько секунд. Его сгорбленная фигура, тянущая за собой четырехметровую тушу ящера уже привлекала внимание. Да и могло ли быть по-другому?

Какой-то крестьянин остановился у обочины, разинув рот. Двое мальчишек бросили свои игры и побежали следом, что-то восторженно крича. Женщина с корзиной белья замерла на полушаге, а потом качнула головой не то с осуждением, не то с уважением. Хотел мысленно сказать «старый дурак», но сам себя остановил — не дурак. Я понимал его лучше, чем хотел бы признать. В таком месте, как Янтарный, репутация — это всё. Пусть это достаточно крупный поселок, а не деревня, но здесь все всех знают. Каждый шаг на виду, каждый поступок обсуждают, как обсуждал Гарт с другими меня и мой проснувшийся слишком поздно Дар. Собственно, что такое репутация хуже некуда я ощутил на себе, и такого больше не хотелось, она и так лишь понемногу начала меняться в лучшую сторону, правда, пока с отдельными людьми.

В любом случае, Грэм привлек внимание, как того и хотел. Повлияет ли это на что-то? Не знаю. Вспоминая его два молниеносных броска кинжалом я задумался, а смогут ли так молодые охотники? Такие, например, как Гарт — он ведь не самый слабый среди молодых, это мягко говоря. Смогут они так идеально рассчитать, почувствовать момент и успеть им воспользоваться? Что-то я сомневался. И дело даже не в физической силе или управлении живой, думаю, в этом плане большинство охотников находятся на сопоставимом уровне — всё дело в навыках, которые приобретаются только в лесных сражениях со зверьми, которые прошел Грэм. Такому не научиться на тренировках — это надо пережить.

Я качнул головой и двинулся к дому. Ноги гудели, а в висках пульсировала тупая боль от бесконечного поглощения и передачи живы. Духовный корень ныл, словно перетруженная мышца. Постоянная подпитка Грэма, затем восполнение собственных запасов, а до того использование усиления в бою и при подъёме неплохо меня вымотало, хотя в день, когда Грэм с Морной убили Измененного, мне пришлось потрудиться сильнее. Вот только старику в десятки раз тяжелее, но несмотря на это он выглядел по-настоящему довольным. Пусть это всё и шло в ущерб его здоровью, но он был готов на это. Как в тот раз, когда он для моей защиты выпил какое-то зелье усиления, благодаря которому и расправился с волками. Впрочем, за это он заплатил еще большим распространением черной хвори. Грэм такой и другим не будет.

Я двинулся домой скорым шагом, хотя усталость тоже была. Мое восстановление от живы не работало нормально, потому что я почти всё отдал Грэму, и надо было срочно восполнить ее, чтобы снять эту усталость. Правда, я не был уверен, что мой духовный корень был готов к тому, чтоб переваривать еще и еще живу.

Ладно, посмотрим.

Скоро я добрался до дома и первым увидел волка Трана. Тот лежал у калитки, положив морду на лапы. При моём появлении он поднял голову, принюхался и снова опустил её. Старый зверь явно скучал: его работа заключалась в охране, а охранять пустой дом было не слишком увлекательно. Один раз ему только дали повеселиться, когда он поохотился на насекомых, а сейчас он был как обычный скучающий сторожевой пес. Не знаю, возможно опасность миновала, но кто знает Марту? Даже если Гарт оставил меня в покое из-за занятости на охоте, то Марта может и попытаться пробраться в дом и взглянуть на то, что тут выращивается и как. Просто возможно делать это она будет не лично, а через кого-то. И такие попытки огромный волк Трана пресекал на корню одним своим видом. Зато едва я открыл калитку, на меня налетел Шлепа и закружился вокруг, хлопая крыльями и вытягивая шею. Проскользнув мимо, он выскочил наружу и недовольно и обеспокоенно загоготал.

Ясно, значит волнуется, что я где-то по дороге потерял Грэма.

— Да придет он скоро, придет, — успокоил я гуся и прошел внутрь и сел на ступеньки и поставил рядом все корзины.

— Ух…наконец-то спина отдыхает, — вздохнул я.

Шлепа подбежал ко мне и продолжил гоготать.

— Да жив твой хозяин, живее всех живых.

Гусь издал звук, который можно было интерпретировать как «ну ладно, поверю на слово», и наконец перестал носиться кругами. Хотя продолжал коситься на дорогу.

Седой, тем временем, выпрыгнул из корзины на землю и принялся яростно чесаться. Места укусов трещинниц распухли, а шерсть вокруг них слиплась. Да, надо пролечить его, а то еще заразу какую подхватит.

— Пи-пи-пи!

— Знаю-знаю. Сейчас займусь, как разберу всё это.

Самое важное сейчас — яйца.

Я быстро отпер дом и занёс корзину с драгоценным грузом — три крупных яйца в ржаво-бурой скорлупе, обмотанные огненной крапивой. То, что может стоить не меньше самого ящера по словам Грэма, если все они сохранят потенциал жизни. Поэтому нужно дать им нужную температуру — как на жаровне.

Быстро растопив очаг, я убрал загородку и положил яйца почти возле углей, оставив небольшое расстояние. Огненную крапиву, которой их обмотал Грэм не стал снимать, лишней не будет. Я видел, что это растение пока даже не собирается вспыхивать от близости к огню — для него это было всё еще нормальной температурой.

Ладно, а теперь яйца. Я конечно знал, что мой Дар не позволяет с ними контактировать, но попробовать хотелось — просто ради того, чтобы утолить любопытство. Я протянул руку и попытался коснуться яиц своим Даром, ощутить жизнь внутри, почувствовать пульсацию, как это делал с семенами и…

Ничего. Вообще. Словно я пытался прощупать камень или кусок мертвого дерева.

Я нахмурился и попробовал снова: сосредоточился, направил восприятие глубже… Всё равно ничего. Просто будто кто-то создал стену между мной и животным миром. По сути ведь Дар был ограничителем — он позволял развиваться только в одном направлении. Интересно, существовали ли универсалы? Те, кто мог вообще всё и у кого не было никаких ограничений? Грэм говорил, что Дар может быть один, и пока всё мною виденное подтверждало это. Правда, видел я не так уж много, но это уже другой момент.

Я вздохнул. Ну нет так нет. Просто хотелось узнать, есть ли в них жизнь или они уже погибли. Я осторожно поправил яйца, рукой попробовав не слишком ли поднялась их температура. Как будто всё было нормально. Для меня эти яйца были просто теплыми камнями в ржаво-бурой скорлупе. Тут нужен Тран.

Следующие полчаса я провел в суете.

Сначала я рассортировал добычу: огненную крапиву сложил в одну кучу, тлеющий мох в другую, угольную лозу, которую успел выкопать, просто отложил на подставку. Взглянув на огненную крапиву, которую я выкопал для пересадки, немного расстроился. Кусты выглядели неважно: листья поникли, а стебли обмякли. Жар Проплешины остался далеко позади, и растения явно страдали без него. А я мог дать им только жар очага, не более.

Тлеющему мху решил сразу сделать подходящие условия для жизни. Притащил небольшой плоский камень, выложил на него кусочки мха и поставил у самого очага, поближе к огню. Если этот мох действительно сохраняет тепло внутри себя, то рядом с огнём ему должно быть комфортно. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы мох выжил и начал расти. По крайней мере, я на это надеялся.

Мхи… Давно хотел заняться их выращиванием: лунный мох для отваров, тлеющий — для согревающих мазей. Если получится создать условия для обоих видов дома, то это сильно упростит мне жизнь.

Потом настала очередь Седого.

— Пи!

— Иди сюда.

— Пи-пи!

— Не спорь.

Мурлык попытался увернуться, но я был быстрее. Схватил его за шкирку и, несмотря на возмущенный писк, понёс к корыту.

— Пи-пи-пи!!!

— Тихо! Надо промыть, мало ли какую заразу эти трещинницы в тебя могли занести.

Он извивался, пищал, пытался укусить, но я держал крепко. Вода была прохладной — как раз то, что нужно. Я аккуратно промыл каждую ранку, смывая засохшую кровь и грязь.

Седой делал максимально страдальческий вид.

— Не драматизируй, — отмахнулся я и поставил его перед собой, чистого и мокрого. Теперь — самое главное.

Вытер его тряпкой, — отчего он выглядел взъерошенным, — и быстро сходил за мазью в дом.

Вернувшись, начал наносить мазь на каждый укус.

— ПИИИ!!!

— Знаю, щиплет. Терпи.

Мурлык дернулся так, что чуть не вырвался, но я удержал его, пока не обработал все места укусов. Конечно Седой меня пока не понимал, он знал по-сути только те несколько слов-команд, которым я его научил, но по моему, это маленькое существо отлично разбиралось в интонациях моего голоса и как-то понимало, чего я от него хотел.

— Всё, свободен. — сказал я, закончив.

Седой спрыгнул на землю, обиженно фыркнул в мою сторону и демонстративно отвернулся. Впрочем, уже через минуту он чесался гораздо меньше — мазь начала действовать. Виа я выпустил и она вползла в дом, и кажется просто.отдыхала. Душильник вместе с остальными мутантами я перенес и посадил возле крыльца. Все-таки несмотря на всю их подвижность, всем им нужна земля и вода.

Ну а после этого занялся добычей Грэма. Саламандры и углеходы лежали во второй корзине. Мертвые и холодные…, но прикоснувшись к ним я понял, что не совсем они холодные. Даже после смерти их тела сохраняли тепло — видимо, это свойство существ, живущих в зоне огненной живы. Разделывать их без Грэма я не рискнул, так как понятия не имел как это делается правильно, и не хотел испортить ценную добычу. Поэтому просто выложил тушки в тени, подальше от солнца. Думаю, он скоро вернется и расскажет всё о них: какие части ценные, какие можно готовить, а какие, возможно, и вовсе ядовиты. Однако на саламандре я провел таки Анализ. Выбрал самую крупную особь, — ярко-оранжевую, с красными пятнами вдоль хребта, — и сосредоточился.

Анализ.

Ощутил знакомое покалывание в висках и легкую, привычную вспышку боли.

[Огненная Саламандра (мёртвая)

Описание: существо, обитающее в зонах повышенной концентрации огненной живы. Адаптирована к экстремально высоким температурам. Кровь содержит незначительную концентрацию огненной живы в стабильной форме.

Свойства:Может использоваться для добавления в некоторые типы восстанавливающих эликсиров для незначительного усиление их свойств. Ускоряет метаболизм, улучшает кровообращение.

Побочный эффект: легкое повышение температуры тела на 2-4 часа.

Предупреждение: Кровь существа быстро теряет свойства при охлаждении.]

Вот значит как, при добавлении может дополнительно усилить свойства отваров? Это любопытно. Не просто кровь, а полноценный ингредиент! Возможно именно поэтому Грэм и хотел наловить этих тварей — он точно знал о таком свойстве их крови. Но больше меня смущала строка о том, что кровь быстро теряет свойства при охлаждении. Пока я чувствовал, что саламандры теплые, но сколько еще это продлится?

После Анализа я передумал, и перенес часть тушек саламандр к очагу. Подкинул в него дров и пошел заниматься огненной крапивой.

Я вынес выкопанные кусты наружу. Присел рядом и положил ладонь на ближайший куст. Живы во мне оставалось совсем немного, но я потянулся к своему скудному запасу и начал передавать.

Растение откликнулось, но слабо. И хоть оно приняло живу, однако ярко выраженного эффекта я не заметил. Обычно мой Дар действовал почти мгновенно и стоило только влить живу, как растения буквально оживали на глазах: листья расправлялись, стебли крепли, а цвет становился насыщеннее. А тут едва заметное улучшение. Листья чуть-чуть приподнялись. Может быть. Или мне показалось?

Проблема была очевидна: огненной крапиве нужен не только Дар — ей нужно тепло, и много тепла. Грэм ведь меня предупреждал.

Я огляделся. Ящик не подойдет, потому что если он будет слишком близко стоять к очагу, то рано или поздно загорится. Нужен глиняный сосуд. Я пару раз использовал треснувший кувшин, поступил также и на этот раз. Заполнил его землей, пересадил туда один куст крапивы, немного полил его и поставил у очага.

Я смотрел на крапиву и видел, что чем дольше она стояла у огня, тем больше оживала: листья постепенно выравнивались, а стебель наливался силой. Я прикоснулся к ней Даром и почувствовал, что эти условия — ровно то, что ей нужно. И хоть они, — эти условия, — были намного хуже чем там, в жаровне, где всё было пропитано огненной живой, но всё равно выжить крапива могла и тут. Вот только судя по всему ни о какой эволюции и улучшении можно было и не мечтать. Я влил в нее еще пару капель живы, и словно только под воздействием тепла огня она смогла ее правильно впитать.

Любопытно…

Ладно, еще посмотрим через время, что выйдет из этой крапивы. Рано пока делать выводы. Но то, что это «проблемное» растение — уже очевидно. Как и сердечник. Правда, у него хоть есть огромный потенциал, ради которого вся эта возня имеет смысл, а тут…поддерживать огонь в нашем отсутствии невозможно, а дома мы не всегда. Стоит очагу остыть — и растения снова начнут увядать.

Я посмотрел на тлеющий мох на камне у огня. Вот на него надежды было больше: если получится его размножить, если он приживется, будет хорошо.

Выйдя наружу, я критически оглядел оставшиеся кусты крапивы. Их было много, больше десятка. А места у очага хватало максимум на два-три.

Что ж, значит все остальные пойдут на закалку, как изначально и планировалось.

Я проверил сердечник, который теперь далеко от себя не убирал, и понял, что он как обычно требует еще живы. Вот только у меня и те крохи, что были, закончились.

Пошел за ограду и начал понемногу высасывать ее из сорняков и растений чуть покрупнее. Минут через пять у меня накопилось небольшое количество живы, которым можно было поделиться с сердечником.

Вернулся и отдал ему, и это утолило его голод. Сердечник в целом показывал неплохой рост: за пару дней он заметно увеличился, выпустил новые листочки, хотя до полноценного растения ему было еще далеко.

Я посмотрел на себя, на руки, ноги и лицо и пошел смывать всю эту грязь. Те же руки до сих пор были черные от тлеющего мха и всё это надо быстро отмыть. Я добрался до корыта и наконец-то смыл с себя всю грязь, пот и пыль Проплешины. Вода была прохладной, а ощущалась так и вовсе холодной после жара огненной зоны. И это было божественно.

Только когда я вытерся и ощутил себя чистым, до меня дошло, насколько я голоден. Желудок не просто урчал, он буквально выл, требуя еды немедленно. Пока я занимался делом, это всё было на втором плане, теперь же выбралось на первый. И раз я так хочу есть, то каким голодным будет Грэм после того, как дотащит ящера до Шкурни? Он потратил вообще все свои силы на этот рывок из Жаровни до поселка.

Так что готовка стала следующим пунктом. Готовил то, что уже привык — корнеплоды, из которых делал что-то вроде рагу. Да, собственно, мне было даже не важно что есть — главное побольше. Это потом, когда Грэм вернется, он приготовит как надо мясо саламандр, а сейчас бы чем-то простым утолить голод. Вдобавок я в чуть меньшем котелке поставил вариться кашу. Лишним не будет.

Пока еда булькала на огне, я решил провести ещё один эксперимент — мысль о пустых кристаллах живы не отпускала.

Сначала вышел за забор и снова занялся Поглощением — живы было катастрофическим мало, но для эксперимента много и не нужно было.

Набрав достаточно живы, я вернулся, вытащил пустые кристаллы и разложил их на столе.

Некоторые, конечно, были просто осколками, бесполезными обломками, которые даже теоретически не могли удержать энергию, но могли пойти в отвары и зелья. Но несколько…результат торговли с мурлыками, — сохранили форму. Треснувшие, да, но более-менее целые.

Я взял один такой кристалл — небольшой, размером с ноготь большого пальца, с тонкой трещиной, проходящей наискось, — и напитать его живой было несложно. Прикоснувшись пальцем к трещине и мысленным усилием послал туда поток живы, как это делал, когда использовал усиление или укрепление. Правда, в этот раз понадобилось дополнительное усилие, чтобы вытолкнуть живу из тела, но когда я понял принцип, жива послушно потекла в кристалл.

Часть ее, увы, терялась рассеиваясь в воздухе, я это чувствовал, а часть попадала внутрь и кристалл из мутного-тусклого начал обретать зеленоватый цвет. Любопытно, значит кристалл будет отражать цвет, в зависимости от типа цвета дара?

Довольно скоро кристалл заполнился и жива почти начала вытекать обратно. Конечно же заткнуть пальцем ее не вышло. Но мне как раз и нужно было, чтобы жива вытекала наружу.

Я положил кристалл на землю, рядом с сердечником в корзинке, и стал ждать, мысленно отсчитывая время.

Минута. Две. Пять.

Свечение кристалла становилось всё слабее. Десять минут — и он погас полностью. Пустой, как и был. А впитал он в себя полторы единицы живы. Негусто. Разряжался он к сожалению слишком быстро. Быстрее, чем я ожидал. Но идея была хорошей: создать «автономный источник питания» для сердечника, чтобы не зависеть от моего постоянного присутствия. Но скорость утечки…

Нужно либо найти кристалл без трещин — а такие стоят денег, которых у нас пока нет, — либо найти способ замедлить утечку.

И тут мне в голову пришла мысль. Живица! Смола, которая обладает консервирующими свойствами — почему бы не использовать ее?

Что если покрыть треснувший кристалл живицей? Она должна запечатать трещину и замедлить утечку живы. Мне ведь не нужен идеально герметичный накопитель, даже наоборот, нужен именно «протекающий», но медленно. Чтобы жива выходила постепенно, подпитывая сердечник в моё отсутствие.

Идея казалась… рабочей.

Нужно будет набрать живицы и проверить.

Еда была почти готова. Запах рагу и каши наполнял дом, и мой желудок урчал всё настойчивее, а Грэма всё ещё не было. Но я не собирался есть без него.

Я вышел в сад проверить, как там мои растения. Подпитать их сейчас я не мог, прежде нужно восстановить живу, но проверить, пройтись и прикоснуться Даром хотелось. Жужжальщики кружились вокруг эволюционирующего живосборника и, скорее всего, пока нас не было, полакомились парочкой капель янтарной росы. Остальные растения их интересовали намного меньше. А ведь сегодня мы в том числе за живосборниками и шли, и не только за ними, но как-то уже стало не до того. Когда я остановился возле грядок с восстанавливающей травой то и не сразу заметил, что кое-что изменилось. Вернее, изменился один куст травы. Я присел возле него и начал всматриваться: изумрудные прожилки, словно покрытые крошечными кристалликами…они пульсировали и тянулись от корней к вершине.

Эволюционировала, — мелькнула мысль.

Еще недавно я отмечал про себя, что четыре куста восстанавливающей травы крупнее других и готовы со дня на день перейти на следующую ступень. И вот первый куст перешел.

У меня оставался один Анализ на сегодня, и я без сомнений использовал его именно на этот куст.

Анализ.

[Восстанавливающая Трава (Улучшенная)

Редкость: Уникальная

Стадия развития: Пробужденная

Описание: Восстанавливающая трава, прошедшая первую стадию магической эволюции. Кристаллические прожилки в листьях служат естественными накопителями живы, значительно увеличивая концентрацию активных веществ.

Свойства: Повышенная совместимость с другими ингредиентами при варке. Повышенная концентрация восстанавливающих веществ.]

Я медленно выдохнул. Описание отличалось от тех, что были у других растений, и не было строки про потолок эволюции, это значило что трава изначально обладала более высоким потолком развития, чем мята. Но самое главное, это ее новые свойства. Совершенно очевидно, что с ними я смогу создать новые варианты отвара. А если совместить все улучшенные ингредиенты с кровью саламандры, с каплями янтарной росы, и суметь добавить в существующий рецепт еще какой-нибудь усиливающий компонент — это будет уже нечто большее? чем тот старый восстанавливающий отвар. Это будет то, что сможет помочь сыну Рыхлого. И ведь другие растения тоже не стоят на месте — я всех их улучшаю.

Из раздумий меня вырвали шаги. Тяжелые шаги уставшего человека.

Я обернулся и увидел Грэма, медленно идущего к дому. Хоть шел он еле-еле, но это была походка победителя. Топор был за поясом, а на усталом и измученном лице играла улыбка.

Я быстро вышел наружу и помог ему дойти. Теперь уже можно было ни от кого не скрывать свою слабость, поэтому он оперся о меня и позволил помочь.

Шлёпа радостно загоготал, увидев хозяина. Даже волк Трана поднял голову и коротко гавкнул.

Грэм уселся на крыльце, а я быстро принес ему воды, которую он выпил одним длинным глотком.

— Стоило ли оно того? — спросил я, присаживаясь напротив. — Так надрываться?

Хоть я всё понимал, но не спросить не мог.

Грэм поднял на меня усталый, но твёрдый взгляд.

— Стоило.

А потом его губы дрогнули, и он добавил:

— Видел бы ты рожу Борга Секача. Уже ради этого одного стоило.

Грэм покопался в штанах и, вытащив руку, раскрыл ладонь. На ней лежало пять желтеньких монет. Пять золотых.

Огромная сумма!

— Так много?

Грэм ухмыльнулся.

— Сейчас повышенный спрос на броню, на оружие, на алхимию… Всё нужно, всего не хватает. — Он сжал монеты в кулаке. — Броню постоянно пробивают, схваток много. Охотники гибнут, снаряжение портится. Хорошая шкура на вес золота, а ржавозубый ящер — это очень хорошая шкура. Я подозревал, что так и будет. Но тоже ожидал меньшей суммы.

— Пять золотых… У нас уже было семь с продажи ромашек и отваров. С ящером теперь двенадцать. И ещё полтора Тран обещал за лунник и женьшень.

— Именно, — Грэм довольно кивнул. — Тринадцать с половиной. А долг — пятнадцать.

Он положил монеты на стол и посмотрел на них долго и молча. Я понимал, о чем он думает. Три золотых мы соберем, это не проблема. Семена, которые дал Тран, растут как ценные, так и те, что скоро мы отдадим на продажу. Всё это вкупе с отварами для гнилодарцев окончательно закроет вопрос долга.

— Этим ящером и его яйцами, — сказал он наконец, — мы выплатим долги.

— Это если яйца уцелели… — поправил я его.

— Ты их поставил у очага? — спросил Грэм.

— Конечно.

Грэм тяжело выдохнул. Так, будто наконец-то отпустил все тревоги и всю тяжесть долга одним выдохом. Только теперь я понял, как сильно на него давил этот долг — сильнее, чем черная хворь. Для него вернуть долг значило доказать, что он держит слово и отдает долги даже тогда, когда серьезно болен, и что его слову можно верить.

— А теперь, — он с кряхтением поднялся, — пошли есть. Я голоден как волк.

В ответ мой желудок издал громкое, почти неприличное урчание.

— Пи-пи-пи! — тут же подал голос Седой подбегая к нам.

Видимо, это значило: «и мне тоже».

Глава 13

Рагу и каша съелись за считанные минуты. Седой устроился у меня на коленях и периодически получал свою порцию из моей миски. А я и не спорил. Ему сегодня здорово досталось от трещинниц. Не знаю точно, напал бы нас ящер если бы не писк Седого, но что-то подсказывает, что да. Да и все сложилось по итогу к лучшему. Шлепа же стоял за порогом и не заходил, в этом плане он был дисциплинированнее мурлыки. Однако он ждал, что Грэм и ему бросит семян из того мешочка, откуда кормил его всегда. Не думаю, что даже попытайся я, то вышло бы выдрессировать Седого как это сделал Грэм со Шлепой. Все-таки Седой слишком независимое и своевольное существо. Кстати, давно я не видел, чтобы он воровал. Просто негде, или он подворовывает по мелочам, пока мы спим? Он все-таки ночной хищник. Нужно так-то проверить. Кусочек коры древа был со мной и за него я не беспокоился, а вот за остальным стоило присмотреть.

Когда миски опустели, Грэм откинулся на спинку стула и блаженно вздохнул. Представляю, какое облегчение он испытывал! Для него этот путь, в отличие от меня, был длинным путем превозмогания и преодоления.

— Ну, а теперь очередь настоящей еды, — сказал он, поднимаясь. — Смотри и учись, будем разделывать саламандр — а то что это за еда, без мяса?

Я хмыкнул.

Грэм пошел наружу, покормил Шлепу и взял несколько тушек саламандр, — выбрал две самые крупные, — поставил рядом посуду, тазик с водой и принялся за работу. Подточил кинжал перед тем как начать и дальше начал разделку. Его движения были отточенными: быстрый надрез вдоль брюха, извлечение внутренностей, снятие тонкой, похожей на чешую кожи… Работа руками явно помогала ему расслабиться и прийти в себя после изнурительного дня. Он оставил чистое мясо и выложил его на широкую плоскую глиняную тарелку. Обычно мы ее не использовали, просто было незачем, и теперь вот она пригодилась.

— Саламандр нельзя жарить на открытом огне, — объяснял Грэм. — Иначе вся огненная жива выгорит и останется просто мясо. Нужны хорошие, ровные угли.

Грэм разгреб очаг, распределил тлеющие угли ровным слоем и уложил на них куски мяса. По кухне сразу поплыл приятный аромат.

— Главное — не пережарить, — продолжал Грэм. — Видишь, как края розовеют? Вот когда до середины дойдет — готово. Ни мгновением дольше. И не из-за вкуса, а просто потому, что свойства уйдут, а чем дубовее мясо саламандр, тем меньше в нем остается полезного.

Я наблюдал, запоминая, ведь скоро и мне придется делать тоже самое: разделывать их и готовить.

Через несколько минут Грэм снял мясо с углей и разложил по мискам.

— Ешь, пока горячее!

Первый кусок обжег губы, но я всё равно не смог остановиться. Мясо буквально таяло во рту, оставляя странное послевкусие, будто я съел что-то слегка перченое, но без остроты. И почти сразу я почувствовал волну тепла, прокатившуюся по телу изнутри. Усталость, которая давила на плечи последние часы, начала отступать. Чем-то это было похоже на первый раз, когда я выпил восстанавливающий отвар или мяту — тоже самое ощущение, только эффект в несколько раз сильнее.

— Как будто…работает, — сказал я.

— А то, — хмыкнул Грэм, с наслаждением пережевывая свой кусок. — Еще бы не работало — отличные саламандры, не старые. Вот у старых мясо…тьфу! Час будешь жевать и всё равно жестким останется, а вот такие молодые особи самое то. Раньше после хорошей охоты мы жарили саламандр прямо там, на Проплешине. Там были такие камни горячее углей, что прямо на них кидаешь мясо и готовишь… Усталость как рукой снимало. Эх…

Он замолчал, глядя в огонь, и я видел, как его лицо смягчается от воспоминаний. Сейчас он был просто стариком, вспоминающим лучшие годы.

— Мы могли сутки не спать, — продолжил он тише. — Охотились, жарили добычу и снова охотились. Молодые были, дурные… Самое лучшее время.

Я молча кивнул, машинально беря еще кусок — это мясо хотелось есть и есть, и похоже остановиться будет сложно. Тепло разливалось по телу, согревая изнутри и прогоняя остатки усталости. Анализ не соврал: кровь саламандры действительно ускоряла метаболизм и улучшала кровообращение. И хоть сейчас это была не кровь, а мясо, но принцип, похоже, был тот же, только слабее.

Через какое-то время мы вышли наружу и просто ели в тишине. Шлёпа угомонился и устроился у ног Грэма, а Седой свернулся на моих коленях и тихо сопел. Ему тоже перепало мясо саламандр и он был доволен. Может оно тоже ускорит его восстановление?..

Так сидеть было не просто приятно, а тепло на душе. И не из-за саламандр, хотя от них тоже — мы словно на какой-то период стали семьей. Во всяком случае Грэм точно подобное должен был ощущать.

— С долгами придется подождать. — сказал он глядя на солнце, которое через час уже начнет закатываться за горизонт.

— Из-за Джарла? — спросил я.

— Да, пока он не вернется возвращать долги некому, а гильдия не станет спешить — все до последнего будут ждать его возвращения. Так что пока его официально не объявят погибшим, долг мы должны ему, а значит и дом его.

— И до тех пор мы защищены от посягательств Марты. — добавил я.

— Но как только мы выплатим долг Джарлу, или гильдии, не важно, мы обязаны ее пустить. — заметил Грэм.

— Значит, в тот день, когда мы отдаем деньги, я убираю всех мутантов и всё подозрительное.

— Понятливый, — хмыкнул Грэм. Потом замолчал, глядя на меня долгим взглядом. — Знаешь, Элиас…

Он помедлил, подбирая слова.

— Я никогда не думал, что из тебя выйдет что-то… путное. Надеялся, конечно, но не верил особо. Однако последние недели всё изменили, много чего произошло. А лес он знаешь показывает кто есть кто, и чего стоит.

Я промолчал. Не знал, что на это ответить. Приятно было бы, будь я Элиас, а не тот, кто живет в его теле.

— Но… — Грэм тяжело вздохнул, — Проблема твоего Дара никуда не делась. И так слишком много видели его, и хорошо, что это Марта, а не кто другой. Но надзор рано или поздно приедет, и тогда тебе придется не отсвечивать, не быть на виду.

— Но…причин проверять меня нет!

— Это ты так думаешь, — покачал головой Грэм, — Вот взбредет Марте в голову, что тебя нужно обязательно проверить — и проверят. Да, может она захочет это сделать по-другой причине, не из-за подозрений в том, что ты симбионт, но может.

— Пока мне кажется к этому не идет.

— Пока нет, — ответил Грэм. — Возможно, стоило просто пустить эту дуру внутрь и это бы ее успокоило.

— Или наоборот заронило бы подозрения, — ответил я.

— Ладно, — поднялся Грэм, — Пойдем посмотрим, что там с яйцами.

Яйца лежали там, где я их оставил — у самого очага, обмотанные огненной крапивой. Угли после готовки медленно остывали, но, похоже, нужно будет снова подбавить дров, иначе температура опустится и будет слишком низкой.

Грэм присел рядом и осторожно взял первое яйцо, поднес его к уху и замер, прислушиваясь.

Тишина. Ну, по крайней мере это я так решил, потому что на его лице ничего не изменилось, и он ничего не сказал.

Потом он отложил его и взял второе.

Снова ничего. Третье яйцо, — самое крупное, — он держал особенно осторожно. Приложил ухо к скорлупе и…

Его лицо тут же изменилось.

— Это живое, — сказал он тихо. — Слышишь?

Он протянул яйцо мне. Я прижал его к уху и да, там было что-то — слабое, едва уловимое постукивание изнутри. Как будто крошечное сердце билось о скорлупу.

— Правда, — добавил Грэм, — остальные тоже могут быть живыми, просто слабых особей не всегда можно определить. А вот сильных — тех всегда слышно. И за сильных дают больше всего.

— Я не додумался до такого простого метода, — признался я, возвращая яйцо к очагу.

Грэм хмыкнул.

— Тебе простительно.

Он аккуратно уложил все три яйца обратно и поправил огненную крапиву вокруг них.

— Ладно, — сказал он, возвращаясь к столу, где лежали оставшиеся тушки саламандр. — Пора заняться остальными.

Я смотрел, как он берёт очередную тушку и начинает разделывать с той же отточенной уверенностью.

— Дед, мне нужна их кровь, — сказал я. — Хочу попробовать совместить с отварами и посмотреть на эффект.

— Что ж, тогда смотри внимательно, Элиас, буду показывать.

Он взял одну из тушек — ту, что лежала ближе всего к очагу и сохраняла тепло.

— Нужно надрезать вот здесь, — он указал на основание шеи саламандры. — Видишь эту железу? Если разрезать тушку пока она ещё тёплая, то кровь сама выйдет, а если холодная — кровь загустеет, и ты ничего не получишь.

Его пальцы двигались уверенно: короткий надрез — и из раны потекла ярко-оранжевая, почти светящаяся в полумраке нашей «недокухни», кровь.

— Вот для чего держать их у очага, — добавил Грэм. — Не просто так, а чтобы сохранить свойства.

Я быстро пошел и вымыл подходящие бутылочки. Следующий час мы сцеживали кровь: я подставлял бутылочки, а Грэм делал надрезы. Работа была монотонной, но странно успокаивающей.

— Если она тебе понадобится, — сказал Грэм между делом, — то все бутылочки придётся держать в очаге. И не просто в тепле, а в жару. Иначе свойства уйдут меньше чем за день.

— Буду следить, — кивнул я.

К концу у меня было двадцать бутылочек и один небольшой кувшин, заполненные оранжевой жидкостью. Много? Возможно, но лучше уж с запасом, ведь крови для экспериментов может понадобиться как мало, так и много — кто знает. Да и вряд ли мы с Грэмом в ближайшее время снова пойдем на Проплешину за саламандрами. Слишком это далеко, да и сама огненная Проплешина уже небезопасна. Впрочем, остались ли теперь безопасные места в Кромке вообще?

— Теперь крапива, — сказал Грэм, доставая несколько стеблей огненной крапивы из кучи.

Он взял пустую бутылочку и аккуратно проткнул одну из жилок на стебле. Ярко-рыжий сок начал медленно стекать внутрь.

— Тут ничего не надо выдавливать, — объяснил он. — Она сама выйдет. И если хранить у огня, долго не потеряет свойства, в отличие от едкого дуба. Но она и слабее намного.

Я задумался. Вот едкий сок, конечно, был теперь проблемой: когда я торговал с мурлыками, приходилось каждый раз собирать свежий сок, но он хоть был там же, где они обитали, а теперь….теперь если я собираюсь искать стаю, которая сбежала от иглохвостов, и восстановить торговлю, то мне нужен запас непортящегося сока, чтобы на месте с ними торговать, а учитывая как быстро сок портится это будет затруднительно. Так что нужно найти способ разбавить едкий сок, но как-то сохранить его основные свойства, чтобы он оставался по-прежнему привлекательным для мурлык.

Ладно, подумаю об этом потом.

Когда мы закончили с кровью и соком, я вышел наружу и застыл.

Солнце уже касалось верхушек деревьев, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Я только сейчас осознал, сколько времени прошло. Казалось, мы ушли на Проплешину совсем недавно, а на деле на всё про всё ушел почти целый день.

Вдали, на тропе, ведущей к поселку, виднелись цепочки возвращающихся охотников и сборщиков. Некоторые несли корзины, набитые добычей. Других сопровождали охотники гильдии — усталые, настороженные и с оружием наготове. А еще недавно все были намного беспечнее… Янтарный менялся как и Кромка.

Но если просто стоять и смотреть, то перед глазами будто предстает картина обманчиво мирной жизни, за которой скрываются ежеминутные сражения с тварями из Зелёного Моря, смерти, раны и потери.

Рядом присел Грэм.

— Красиво, — буркнул он, глядя на закат, а потом добавил: — Пора разделать остальных саламандр, пока они не испортились.Пойдем, Элиас, время не ждет.

Следующий час прошел в работе.

Грэм разделывал тушки саламандр и углеходов с той же отточенной уверенностью. Я помогал где мог и вскоре рядом со мной выросла целая стопка шкур змеиных, отливающих медью, и саламандровых, ярко-оранжевых.

Мясо Грэм подвесил на веревках под навесом, а затем достал из сундука небольшой мешочек и начал натирать каждый кусок какой-то смесью.

— Это что?

— Специально подобранные специи. Убивают всю дрянь. — Он работал методично, не пропуская ни сантиметра. — А мясо саламандры без крови очень быстро высыхает, так что можно заготовить впрок. Правда, часть свойств потеряется, но зато уже через пару дней оно будет готово.

Я смотрел на Грэма, втирающего в тушки саламандр специи и понимал, что ему просто хочется заниматься чем-то простым — вспомнить старые времена, когда он вот так же разделывал добычу после охоты и когда всё было просто и понятно: добыл — разделал — приготовил.

Поэтому я только кивнул и не стал ему мешать.

Сам же занялся садом.

Первым делом янтарная роса. Жужжальщики уже кружились вокруг эволюционировавшего живосборника, пытаясь добраться до капель, но их не пускал Седой. Пришлось мне отогнать их, переставить в сторону возмущенного Седого и осторожно собрать три небольшие капельки в бутылочку. Завтра они понадобятся для варки.

Потом я занялся быстрой подпиткой растений. Обошел грядки, касаясь каждого куста, и вливая небольшие порции живы. Немного — духовный корень все еще ныл после сегодняшнего дня — но достаточно, чтобы растения продержались до утра, когда я смогу провести полноценное Поглощение и восполнить запасы. Сейчас рисковать не хотелось.

Когда я вернулся к крыльцу, Грэм уже закончил с мясом и сидел, глядя на темнеющее небо.

— Готов? — спросил он.

Я на мгновение не понял, о чём он, а потом вспомнил.

Закалка. Я и забыл ради чего все затевалось. Изначально ведь мы за огненной крапивой и пошли, а всё остальное так, побочное. А вышло вон как…

— Придется немного подрезать волосы, — неожиданно сказал Грэм.

Я машинально провел рукой по голове. Старик прав: вся моя голова — уязвимое место. Лицо, шея, уши… Всё это до сих пор не проходило закалку. С едким соком не хотелось рисковать, но огненная крапива должна быть на порядок слабее и такое я выдержу.

Грэм достал кинжал, провел им несколько раз по точильному камню, убеждаясь в его остроте, и жестом велел мне сесть.

Работал он быстро и уверенно, явно не в первый раз. Волосы падали на землю клочьями, пока я не остался практически лысым.

— Вот так намного лучше, — удовлетворенно кивнул Грэм, убирая кинжал.

Я, конечно, с ним бы поспорил, но что поделать. Нужно.

Грэм достал бутылочку с соком огненной крапивы и начал втирать его в мою голову тряпочкой, равномерно распределяя, но это было только начало. Потом он намазал лоб, виски, затем щеки, подбородок нос…в общем всё, кроме глаз. Потом втер сок в подмышки, ладони и ступни — все те места, которые до сих пор оставались незакаленными.

Жжение началось почти сразу. Но другое, не такое, как от едкого дуба — менее острое, но более… глубокое? Словно тепло проникало под кожу, добираясь до самих мышц.

— Терпимо, — процедил я сквозь зубы.

Грэм хмыкнул.

— До едкого дуба ей далеко, но свое дело она сделает.

Он отставил бутылочку и вытер руки.

— Теперь отдыхай, завтра продолжим.

Отдыхать?

Я понимал, что ничего особенного сегодня уже не сделаю — слишком много сил потрачено, да и опустевший духовный корень очень устал. Но просто сидеть без дела глупость, ведь есть навыки, которые можно развивать даже в таком состоянии.

Я вышел в сад и опустился на землю возле грядок. Мои ступни были обмотаны тряпками — Грэм сказал, что через час-другой он окончательно впитается и можно снимать.

Пожалуй, самый медленно развивающийся навык — Чувство жизни. И я ощущал, что в нем скрыт гораздо больший потенциал, чем я сумел раскрыть на данный момент. Я закрыл глаза и сосредоточился, отпуская боль от новой закалки и начиная дышать медленно и глубоко. Это всегда помогало отрешиться от боли, помогло и сейчас. Правда, далеко не сразу, минут пять я привыкал к ощущениям от закалки, пытаясь не замечать эту боль.

И постепенно перед моим внутренним взором, сквозь темноту начали проступать десятки, сотни крошечных пульсирующих точек жизни — мой сад, мои растения. Некоторые — эволюционировавшие и улучшенные — светились ярче. Другие — обычные, ждущие своей очереди — тусклее.

Я увидел ненасытный сердечник, который требовал подпитки. Корнечерви копошились где-то в глубине сада, едва различимые, но живые.

Я погрузился в это состояние и не заметил, как наступила ночь.

Следующее утро началось с тренировки.

Грэм гонял меня как обычно: отжимания, приседания и бег вокруг дома.Конечно я знал, что не стану таким сильным как Грэм в молодости или Джарл, но мне это и не нужно. Главное — выжать из своего тела максимум, достигнуть предела собственного развития.

После тренировки я сидел на крыльце и осторожно трогал свое лицо. Кожа приобрела вспухший, желтоватый оттенок и выглядела… не очень приятно. Но я чувствовал, что заживление уже началось, и снова шло бысрее, чем ожидал Грэм.

— Быстрее, чем должно быть, — пробормотал старик, осматривая меня. — Опять.

Я пожал плечами. Ответ на вопрос почему так — я не знал. Возможно, это влияние Дара или постоянная подпитка живой, а может что-то еще… Утром я уже успел подпитаться от растений неподалеку от нашего дома и чувствовал себя почти хорошо. Вдобавок утром мы поели мяса саламандр и это тоже положительно повлияло на восстановление.

Утро начиналось хорошо, и пусть в этот раз ни одно растение за ночь не эволюционировало, но, думаю, через две-три подпитки некоторые получат достаточно энергии для рывка. Я еще раз взглянул на сад и прикрыл глаза, подставляя опухшее лицо холодному утреннему ветерку, который приятно щекотал кожу. Рядом храпел Седой — он как обычно нес ночное дежурство и отсыпался утром.

Я слышал, что кто-то идет, но глаза открывать просто не хотелось, поэтому я посмотрел кто там пришел только когда скрипнула калитка.

Это был Тран. Возле него уже скакал его старый волк, радостно приветствуя возвращение хозяина.

Грэм продолжал заниматься саламандрами — там работы было много. Вчера он успел подвесить и обработать лишь часть из них. На секунду я задумался: выглядело так, будто он готовился к дальнему походу. Через секунду я выбросил эту мысль из головы.

Приручитель вошел с широкой усмешкой на лице. Похоже, у него тоже было отличное настроение.

— Слышал о ящере, — сказал он вместо приветствия. — Даже видел! Борг повесил его и показывает всем желающим, приговаривая что вот таких нужно тащить ящеров, а не старых дряхлых ящериц.

Грэм довольно улыбнулся. Похвала была ему приятна.

— Ничего такого, — отмахнулся он, — Это даже за серьезную добычу считать нельзя.

— Ну-ну, — хмыкнул Тран, но не стал спорить, а потом его взгляд упал на мое лицо и он расхохотался.

— Элиас, выглядишь…

— Ужасно. — закончил я за него. — Знаю, но это необходимость.

— Прости, но выглядишь ты действительно забавно.

Я инстинктивно прикоснулся к лицу. Да, пожалуй, опухший и бритый я немного отличаюсь от старого Элиаса, но это временно.

— Заходи, — сказал Грэм приручителю, поднимаясь. — Дело есть.

— М?

— Увидишь сам.

Мы вместе вошли в дом. Было очевидно, что Грэм хочет показать приручителю яйца.

Тот впрочем, сразу их заметил и его глаза удивленно расширились.

— Это то, что я думаю?

— Не знаю, что ты там думаешь, — хмыкнул Грэм. — Но это яйца ржавозубого ящера.

Тран присел рядом с ними и осторожно прикоснулся к каждому, закрыв глаза. По его лицу было видно, что он на чём-то сосредоточился. Совсем как я, когда использовал Дар.

Через минуту он вынес вердикт:

— Два очень слабые. Будет чудо, если выживут и вылупятся. Третье довольно сильное.

— Сколько? — спросил Грэм.

— Здоровое точно не меньше золотого. — Тран потёр подбородок. — Есть у меня на примете один старый приручитель. Любитель ящериц. Давно искал что-то подобное. Насчет двух других не знаю, но тоже стоят прилично. Сегодня поузнаваю, пока пусть лежат у вас.

Он еще раз бросил взгляд на очаг и яйца, и сказал:

— К слову о деньгах. — Тран полез за пазуху и достал кошелек. Выложил на стол монеты и они приятно звякнули о дерево, а я понял, как же хорошо видеть на столе золото, а не медяки. Впрочем, серебрянные монеты тоже радовали взгляд.

— Лунник и женьшень продал. И фиалку. Полтора золотых, как и обещал. — пояснил он.

Грэм кивнул, взял монеты, покрутил в пальцах и положил обратно на стол. Туда тут же взобрался Седой и схватил золотой.

Тран хохотнул.

А я смотрел на монеты и понимал: долги закрыты. Окончательно. Даже если яйца ничего не принесут, того, что у нас уже есть, хватит с лихвой. Буквально одна варка — и даже с запасом будет. Странное чувство — знать, что больше нет долгов, что дом никто не отберет и что можно наконец сосредоточиться не на бесконечной варке восстанавливающих отваров ради денег, а на улучшении качества, на повышении навыков, на экспериментах и на болезни Грэма.

Это было… освобождение!

— А как вязь-трава и двужильник? — спросил Тран.

— Сейчас покажу. — кивнул я и повел приручителя в ту часть сада, где росли ряды этих растений.

Увидев их Тран присвистнул.

— Неплохо. Ещё день-два — и можно собирать.

— Примерно так, — кивнул я.

Тран помолчал, глядя на растения, словно что-то подсчитывая в уме, — возможно прибыль, — а потом спросил:

— Вам ещё нужен мой питомец?

Грэм ответил раньше, чем я успел:

— Если тебе не сложно — пусть ещё побудет у нас. Эти растения, — он кивнул на грядки, — и твоя доля тоже. Если какой-то придурок их попортит — все останемся без прибыли.

Какого придурка имеет в виду Грэм уточнять было не нужно — все поняли.

Тран кивнул.

— Тоже верно. Хорошо, пусть будет.

Попрощавшись, Тран ушел — видимо, заходил он просто отдать деньги.

Я смотрел ему вслед, вспоминая нашу первую встречу и как орал на него Грэм, и…всё, что случилось потом. Его дочь, сад, помощь его жены в обучении письму. Как всё повернулось, тогда бы и подумать не мог.

— Пи! — вырывал меня из мыслей Седой.

— Что такое?

— Пи! — мурлык дернул меня за штанину и зашипел на землю.

А я понял, что возле моих ног копошатся черви. С десяток, может больше. Они вылезли из земли и извивались, словно пытаясь привлечь внимание.

Грэм тоже заметил их и подошел.

— Кажется… — сказал он, — Кто-то хочет привлечь твое внимание.

— Рыхлый? — уточнил я.

— Конечно. — Грэм присел и наблюдал за червями. — Я не слишком хорошо знаю Рыхлого, но все гнилодарцы любят такой способ вызова на встречу. Видимо, он не хочет подходить к дому — может, небезопасно для него. Не знаю.

Я задумался. Рыхлый… После нашего последнего разговора я обещал помочь его сыну, но времени прошло всего ничего. Или он пришел с каким-то новым предложением, или с новостями от Морны. Уж просто так он бы точно не пришел. А может… с Морной что-то случилось, или с ее детьми?

Мысль неприятно обожгла всё внутри. Пусть с остальными детьми Морны я особо не контактировал, но за Лиру я беспокоился.

— И что мне делать? — спросил я Грэма.

— Идти за ними. — ответил он.

Я задумался.

— Ладно, возможно что-то срочное. Не стал бы он просто так использовать такой метод. В прошлый раз он сам пришел.

Я собрал корзину, положил туда своих мутантов, прикрепил кинжал на пояс и двинулся в Кромку.

— Я с тобой, — вдруг сказал Грэм, запер дверь, подхватил свой топор и пошел рядом.

— Я не думаю, что меня ждет опасность. — заметил я.

— Вот именно, что не думаешь. А ждать нужно всего.

— Ладно, убедил, — согласился я и мы вместе вошли под кроны деревьев.

Всё это время черви вели нас. Далеко идти не пришлось, буквально десять-пятнадцать минут пути по Кромке — и мы увидели вдали фигуру Рыхлого. Он находился чуть в стороне, сидя на небольшом пне и вокруг него тысячами червей бурлила земля. Похоже, он был явно не в духе.

— Чего хотел? — тут же бросил ему Грэм.

Рыхлый поднял голову. Лицо его было напряжено.

— Лорику хуже, — сказал он, — Ты был прав, Элиас. Простые отвары уже не помогают, нужно что-то помощнее. Я раздобыл несколько зелий, но этого мало. Ты говорил, что сможешь создать что-то помощнее. Ты сможешь?

Я застыл. Помощнее?

Да, я помню, что говорил Рыхлому об этом, но я не думал, что этот момент наступит так скоро!

Однако из уст само собой вырвалось:

— Смогу.

Отказываться от своих слов я не собирался.

Спасибо, что продолжаете читать. Не забывайте ставить лайки и комментировать) Это приятно и мотивирует.