Мастер Трав IX

Глава 1

Грэм, тяжело дыша, подошел к лежащему без сознания Ржавому. Старик молча достал из-за пазухи моток своей крепкой веревки и принялся вязать узлы на запястьях гнилодарца.

Но не успел он затянуть их как следует, как произошло странное. Веревка прямо в руках Грэма начала темнеть, а затем и вовсе осыпалась на землю пылью.

— Вот дрянь, я и забыл, что у него такой Дар, — Грэм брезгливо отряхнул ладони от пыли. — И чем этого слизняка связать-то? Только хорошую веревку угробил.

— Я за ним присмотрю, — прогудел Нурл. — Не волнуйся, никуда он не денется.

Грэм кивнул и отошел от Ржавого.

А теперь ты, Кила, — перевел взгляд камнеголовый на коренастого пленника, — выкладывай.

— Вообще-то, — громко произнес я, привлекая к себе внимание всех собравшихся во дворе, — я не договорил. У этого тощего, Нельма, есть нечто вроде черной метки. Похожую дрянь мы вытаскивали из Клыка. А вот этот, Кила, — я кивнул на второго, — он чист.

Нурл кивнул, размышляя над моими словами.

Сбоку послышались шаги. Тем временем Арна, все еще ощетинившаяся своими шипами, подошла поближе. Я рефлекторно напрягся — мало ли, что ей в голову взбредет.

— Не бойся, — сказала она, заметив мой взгляд. — Я контролирую свои иголки. Они не выстрелят сами по себе.

— Надеюсь, — кивнул я, не сводя с нее глаз. Контролирует она, как же. В таком состоянии любой может сорваться.

Тем временем к пленникам, шурша своими почерневшими перьями, подошла Орла. Женщина-птица внимательно посмотрела на на них своими немигающими золотистыми глазами.

— Нурл, ты только осторожнее с ним, — предупредил Рыхлый, — Ты сам-то не убей их ненароком. Нам нужна информация, а не два трупа.

— Я полностью контролирую свою силу, — отозвался камнеголовый.

Я немного выдохнул. Ситуация, кажется, начала становиться поспокойнее, хотя бы временно. Я отступил на полшага, поравнявшись с Клыком.

— Спасибо, что прикрыл, — тихо сказал я Клыку.

— Я тебе должен. Если бы не ты, Элиас, я был бы уже мертв, — так же тихо ответил он. — Один Рыхлый со своими пиявками бы не справился. Я помню об этом, и никогда не забуду.

Я просто кивнул. Что тут сказать? Да, Клык становится союзником, а не посторонним гнилодарцем. Оно и понятно, когда вас связывает долг жизни. И это радовало.

Кила угрюмо молчал. Развязывать его пока никто не собирался — просто Нурл его усадил поудобнее.

В этот момент скрипнула дверь. Морна, бледная, покрытая моей зеленоватой мазью, медленно и болезненно спустилась с крыльца. Я тут же оказался рядом и подставил ей плечо. Она тяжело оперлась на меня, ее дыхание было прерывистым, но желтые глаза горели нескрываемой яростью.

— Зачем напали на него? — задал первый вопрос Нурл, кивнув на Грэма.

— Так вышло, — мрачно огрызнулся Кила, глядя исподлобья.

Нурл даже не стал замахиваться. Он просто поднял свой каменный кулак на уровень глаз пленника и пробасил:

— Не надо мне втирать эту чушь. Говори по делу, а то я тебе ногу сломаю, а потом руку…а потом еще что-нибудь. Ты меня хорошо знаешь, Кила. Я слов на ветер не бросаю, а чтобы сломать что-нибудь мне даже напрягаться не надо. Не устраивай тут допрос, лучше сам отвечай на вопросы. Тебе же лучше будет.

Кила сглотнул. Он перевел взгляд с кулака гиганта на Морну, затем на меня и тяжело вздохнул.

— Мы ждали ее, — нехотя выдавил он.

Морна рядом со мной мгновенно напряглась.

— А старик… — Кила кивнул на Грэма. — Ну, он забрал ценные вещи из тайника. Эликсиры. Мы решили, что не стоит их ему отдавать. Без них она бы быстрее сдохла.

Да уж, логика тут определенно прослеживалась.

Орла покачала своей длинной шеей, издав тихий, щелкающий звук. Я обвел взглядом задний план: и трусоватый Мокрец, и бледный Иглыш, и даже Шептун — все они стояли и внимательно слушали. И я понимал, что у нас может стать на четырех союзников больше.

— Ты знал, что в нем метка? — Рыхлый указал пальцем на лежащего без сознания тощего Нельма.

Кила смерил Рыхлого долгим, тяжелым взглядом.

— Знал.

— А это не те двое, что сегодня утром ушли с заднего двора? — спросил я.

— Не те, — подал голос Клык. — Это… другие.

Я кивнул.

— Именно потому, что я знал про метку, — вдруг вспыхнул и произнес Кила, — я ему и помогал!

— Поясни, — Грэм шагнул вперед, — Что это значит?

Кила зло сплюнул на землю, но массивный кулак Нурла, угрожающе опустившийся на его ногу, заставил гнилодарца говорить дальше. Видно было, что ему говорить тяжело, — всё же раны ему Грэм нанес нешуточные, — но он говорил.

— Потому что Нельм, если мы не сделаем то, что от нас требуют… подохнет! — процедил он, — А он мой друг, ясно вам? И я не хочу, чтобы он подох из-за того, что мы не выполнили приказ.

Ясно. Значит этот Кила знает как именно работает эта черная дрянь в его друге.

— Клык, — Нурл повернул голову к костнику. — Ты через это прошел. Может такая штука, как у тебя внутри была, убить? Он говорит правду?

— Может, — ровно ответил Клык. — Но только если ничего не делать. Мне как видишь…помогли.

— Кила, приказ от кого? — уточнил Рыхлый. — Ты сказал, что вы должны выполнить приказ. Чей?

— Приказ дал Целитель, но нужна эта тварь не ему. — ответил он.

Думаю, будь Морна в своей нормальной форме, за слово «тварь» гнилодарец отправился бы на тот свет.

— А кому? — спросил я.

— Чернобрюхому. Лучше живой, но мертвой тоже пойдет. — ответил тот.

Я стиснул зубы. Вот как! Значит Чернобрюхий так и не оставил попытки достать Морну. Сейчас так и вовсе идеальный вариант: она слабая и истощенная. Много ей не надо.

Морна рядом со мной застыла, словно каменная статуя, только ее дыхание стало еще более частым. Для нее Чернобрюхий был старой проблемой и…болезненным воспоминанием — частью той жизни в глубинах.

Внезапно со стороны лежащего Нельма послышался тихий стон. Тощий пришел в себя, причем последние слова друга он слышал. Он мутным взглядом обвел собравшихся и хрипло произнес:

— И что бы вы сделали на нашем месте? Да, мы должны были схватить эту тварь Измененную. И что? Чья жизнь ценнее, моя? Или ее? Для меня моя. Как будто любой из вас сделал бы по-другому.

— Что ж он сам не пошлет своих людей или своих мутантов? — спокойно спросил я, игнорируя его слова, — Почему Чернобрюхий действует через Целителя и вас?

— Потому что так удобнее, — Нельм закашлялся. — Зачем тратить своих, рисковать стаей, вылезая к поселкам, если можно приказать Целителю, а тот заставит таких, как я? Чужими руками жар загребать всегда проще.

Я же подумал, что возможно дело в другом: он уже потерял одного из своей стаи в попытке достать Морну и, скорее всего, не хотел рисковать еще и терять людей. А это уже как минимум значит, что именно в ресурсах своей стаи он ограничен и не может терять их направо и налево. Ну а то, что он сотрудничает с Целителем, было абсолютно логично и очевидно.

Повисло тяжелое молчание. Нельм не отпирался. Вообще. И это меня удивило: я-то думал, что сейчас начнется что-то вроде допроса, но нет. Нельм смотрел на нас с обреченностью приговоренного, и, похоже, говорил абсолютную правду.

— Хорошо, даже если вы не соврали, — нарушил тишину бас Нурла. — Это не оправдывает вас двоих. Во всяком случае тебя, Кила. Ты был свободен и мог просто уйти и не делать этого, в то время как Нельм…если его прижали, то, допустим, выбора у него не было.

— А ты что, Нурл, бросил бы своего друга, а?! — возмутился Кила, –Ради какой-то бабы-Измененной, которая даже не из наших?! Какое мне дело до Морны, если подохнет мой друг?! Тем более, какая разница — не мы, так найдут кого-то другого! Ее всё равно достанут!

Морна помрачнела еще сильнее. Самым паршивым было то, что слова этого предателя звучали логично. Для Килы жизнь друга стоила больше жизней всех остальных. А Морна действительно ему никто.

— Да нет, — Нурл презрительно скривился. — Таких дураков как вы попробуй еще найди.

Грэм, до этого момента стоявший молча, тяжело хмыкнул, а после медленно пошел ко мне. Я сразу понял, что дело…нехорошо. Давно он таким уставшим не выглядел. Я перестал поддерживать знахарку, а сам шагнул навстречу деду, подставляя плечо. Грэм навалился на меня всей своей массой.

— А местоположение тайника вы откуда узнали? — спросил я, помогая Грэму устоять на ногах и незаметно пуская в его тело тонкий, успокаивающий ручеек своей энергии. Он благодарно кивнул.

— Выследили, — безразлично ответил Нельм, — Это было не так уж и сложно.

— Значит, следить вы начали заранее? До нападения? — уточнил Рыхлый, прищурившись.

— Почти сразу как она переместилась в деревню, — подтвердил тощий.

— За ней кто-то еще следил? — уточнил Рыхлый — Или только вы двое? Вы кого-то еще заметили за всё это время?

— Только мы, — Нельм закрыл глаза. — Я бы заметил чужих. Моя мошкара всё видит.

Все молчали, растерянно переглядываясь. Гнилодарцы не знали, что делать с этой правдой. Всем стало очевидно, что к Грэму не только не может быть никаких претензий, но что он поступил еще и максимально мягко.

— Что ты скажешь, если я смогу помочь твоему другу? — я посмотрел прямо на Килу. — Раз уж ты так печешься о друге, то и отплатить за такое спасение должен быть готов.

Кила посмотрел на меня и задумался. Крепко задумался.

— Значит, ты и есть тот самый травник, да? — вдруг хрипло спросил Нельм.

— Что значит «тот самый»? — я напрягся.

— Ты ведь тоже интересуешь Целителя. Знаешь об этом?

— Не новость, — я пренебрежительно отмахнулся, хотя внутри, конечно, спокойным оставаться я не мог. Но и об интересе Целителя я действительно знал уже давно.

— Может за тобой уже такие же как мы охотятся, — добавил с какой-то скрытой радостью Нельм.

Кила молчал.

— Если такие же неудачники как вы, — процедил Грэм, опираясь на меня, — то шансов у них немного. Хорошая попытка запугать, слизняк. Жаль, не вышла. Если бы такие как вы полезли на моего внука, живым не ушел бы никто.

Нурл задумчиво потер свой каменный подбородок. Рыхлый стоял задумавшись. Морна же переваривала информацию.

— И что с вами делать? — спросил Рыхлый.

Вопрос был озвучен не для этих двоих, а скорее для всех остальных гнилодарцев.

— Ну, я бы убила, — выдавила из себя Морна, обнажив клыки. — Предателям один конец. Но, похоже, у вас тут ни у кого яиц на такое не хватит.

— Мы своих не убиваем! — тут же ощетинилась Арна, инстинктивно делая шаг вперед.

— Хорошенькие «свои» — они бы и тебя убили, если бы приказали. Это ты называешь «свои»? — выдавила Морна.

Арна промолчала, а я решил уточнить некоторые моменты наедине.

Я кивнул Рыхлому и Морне, показывая глазами на дверь.

— Пошли, — тихо сказал я им.

Мы втроем, — я Морна и Рыхлый — скрылись в относительной прохладе дома. Дверь за нами тяжело захлопнулась, отрезая шум двора.

— Слушайте внимательно, — я заговорил быстро, понизив голос. — Морна, Рыхлый, по поводу того, что у Нельма внутри — это абсолютная правда. Эта хрень его убьет, если Целитель только пожелает. Она отличается от той метки, что была у Клыка. Эта… карательная. В каком-то смысле у него действительно выбора не было, его жизнь и правда держат под угрозой. Вернее, не жизнь, а духовный корень. Но, думаю, если Целитель разрушит его духовный корень изнутри, он и помереть может.

Морна и Рыхлый переглянулись, их лица стали еще более мрачными.

— Мы не можем им доверять, Элиас, — глухо сказал Рыхлый. — Как только мы отвернемся, они снова ударят в спину.

— Я знаю. Поэтому я предлагаю вот что: отпускать их нельзя, это правда. Если убьете — то целитель просто найдет новых людей на ту же задачу, сейчас же он скорее всего не знает, что происходит. Плюс, мы не знаем где и как они встречаются, как они перед ним отчитываются. И, думаю, это он еще расскажет. Но это всё мелочи. Если нам удастся выудить из него черную живу, которой его контролируют, он будет нам…должен. Кроме того, у него не останется варианта: либо он станет нашим союзником, либо его убьет Целитель, который узнает, что тот снял метку.

— Либо он просто удерет куда подальше, — мрачно заметил Рыхлый.

— Либо это, — нехотя признал я. — Я предлагаю их обоих «погрузить» в сон. Глубокий сон. С помощью Шурши, если она сможет сделать такое своими паучками.

— После длинного доп…кхм…разговора, — сказал Рыхлый, — Они еще много чего не рассказали. И, думаю, знают они тоже немало. А по поводу Шурши…да, она такое может, так что держать их в подобном состоянии проблемой не будет.

— Вот и хорошо, — кивнул я.

Морна же молчала.

— Повторяю, я бы просто убила…но, похоже, в моем собственном доме сейчас решают всё без меня.

В голосе ее чувствовалось какое-то разочарование собственной слабостью.

Мы с Рыхлым переглянулись.

— Скоро тебе станет лучше, — сказал я, — И ты сможешь сама кому требуется отрывать головы.

Морна хохотнула и закашлялась.

— Рыхлый, — обратился я к гнилодарцу, — Мне нужны пиявки. Не вздумай использовать на этом Нельме их. Сначала мой дед, а потом он. Деду пришлось использовать навыки и живу, и ты сам видишь насколько хуже ему стало.

— Вижу. — кивнул Рыхлый.

— Только дома я смогу узнать в каком он состоянии, но пиявки всё равно понадобятся даже если ему не станет плохо. Нужно покончить с этой черной хворью, чтобы он после коротких схваток не валился с ног.

— Да понял я, Элиас. Сначала твой дед, — вздохнул он, — Понял.

Я вздохнул.

— Ладно, Элиас…возможно держать их без сознания не такой уж и плохой вариант. — признала вдруг Морна, — По крайней мере, они будут на виду и не смогут навредить. И их не придется убивать, хотя мне бы этого хотелось.

Мы вышли обратно наружу. Я захватил корзину и подозвал к себе Седого, который спрыгнул мне на плечо. Похоже, пора нам с Грэмом уходить и лечить его.

Перед домом ничего не изменилось. Нурл продолжал нависать над Килой, задавая уточняющие вопросы. Что он уже ему сказал я не знал, но Грэм всё слышал, так что сможет пересказать мне детали.

Рыхлый обвел взглядом остальных гнилодарцев.

— Ну что, достаточно услышали? — спросил он, глядя прямо на Арну. — А вы, остальные? Вы поняли, что здесь происходит?

Арна мрачно кивнула, отводя взгляд. Ее шипы медленно втянулись обратно под кожу. Ржавый уже очнулся, но схлопотал еще один удар от Нурла и снова отключился.

Я же подхватил Грэма, его корзину, дал еще порцию живы и сказал:

— Мы уходим, — сказал я, глядя на Морну и Рыхлого. — Я вернусь, когда сварю новые эликсиры и сделаю мази. Когда будет чем…лечить вас тут.

Я обвел тяжелым взглядом двор, задержавшись на Нурле и Арне.

— Надеюсь, вы тут не поубиваете друг друга до моего возвращения.

А затем посмотрел в глаза Рыхлому.

— Держи нас в курсе всего.

Гнилодарец молча кивнул.

Рыхлый подошел к краю двора, посмотрел в сторону леса, где в ветвях пряталась невидимая паучиха, и громко сказал:

— Шурша! Пусть немного поспят. Только чтоб проснулись потом.

В ту же секунду с невидимых нитей, натянутых над двором, сорвались десятки крошечных, почти прозрачных паучков. Они дождем опустились на Килу и Нельма. Кила успел только дернуться и открыть рот для ругательства, как паучки впились в его открытую шею. Гнилодарец обмяк мгновенно. Нельм, который и так едва держался в сознании, просто закрыл глаза и его дыхание стало ровным и глубоким. Они отключились.

Ну а мы с Грэмом развернулись и медленно пошли к лесной тропе, ведущей обратно в Янтарный. Я чувствовал, как тяжело дается старику каждый шаг, и понимал, что впереди у меня целые дни варки, готовки и алхимии.

Спасибо тем, кто продолжает читать эту историю.

Не забывайте ставить лайки. добавлять новый том в библиотеку и подписываться на цикл и автора, если история все еще нравится. Ну и конечно же ваши комментарии наверное самая большая поддержка))

Только благодаря вам и вашей поддержке она и продолжает регулярно выходить (стараюсь, но без выходных увы, не получается пока).

Глава 2

Обратный путь был вдвое длиннее обычного. Нам пришлось замедлиться, и это было неприятно. Лес, в котором я уже привык искать новые растения и обычно сразу выкапывать их, теперь стал местом, которое нужно покинуть как можно скорее. Причем покинуть так, чтобы ни одна тварь нас не заметила и не напала. Собирать любые, даже нужные растения времени не было.

Грэм тяжело опирался на мое плечо. Свободной рукой я нес его корзину (моя была за плечами), и постоянно давал ему понемногу живы, — всего лишь тоненький ручеек, — ровно столько, чтобы поддержать его тонус, но не истощить себя окончательно.

Вдобавок почти сразу я дал старику одну из бутылочек с эликсиром (нам я оставил несколько) и дал выпить. Двумя глотками Грэм всё проглотил и по его лицу пробежала волна облегчения. Да, эликсир — это не отвар, и уже даже для Грэма эффект будет ощутим. Сам я не хотел тратить на себя запасы, поэтому не стал использовать.

После использования эликсира шаг старика стал чуть ровнее и увереннее, но мы всё равно двигались медленно.

— Я могу и сам идти, Элиас, — проворчал Грэм, минут через десять нашего молчаливого пути. Видимо, к тому времени эликсир начал действовать как следует, — Спасибо, стало чуть полегче.

Я не стал с ним спорить или говорить, что лучше идти опираясь на меня и позволил ему шагать самостоятельно. Сам же это время использовал с пользой: мой собственный духовный корень был вычерпан почти до дна, да и Грэму я отдал почти всё, поэтому надо было через Поглощение быстро восстановиться. Что я и начал делать.

Сегодня я устал от бесконечных Анализов, в которых точно вышел за свои старые пределы, а в передаче живы отдал всё до конца. Вдобавок еще и внутреннее напряжение не покидало меня всё время, пока мы были в доме Морны. Теперь же стало чуть легче.

Пока использовал Поглощение, Седой начал прыгать с дерева на дерево.

Скиталец под землей перемещался чуть впереди нас.

— Дед, — нарушил я тишину, когда мы миновали очередные заросли, и я прикоснулся к ним, поглощая из них немного живы, — сколько навыков ты применил в той стычке? И какие именно? Мне нужно знать, насколько всё…кхм…плохо.

Грэм хмыкнул, не сбавляя шага.

— Рывок и Усиление… три раза. Этого хватило, чтобы уложить того здорового, с топором. Честно говоря, боец он так себе.

Я нахмурился, вспоминая картину, которую видел через тепловое зрение Виа.

— Подожди, ты использовал что-то еще, — твердо сказал я. — Я через лиану видел, как ты смог разом разогнать то облако насекомых, которое наслал тот второй, тощий. Я не знаю о таком навыке — что это было?

Грэм, приостановившись, посмотрел на меня.

— Заметил, значит? — он тяжело вздохнул, перешагивая через узловатый корень. — Да, есть такой навык.

— Ты не рассказывал.

— Ну…это по-сути просто импульс живы, который можно резко выпустить наружу — самая грубая, неотесанная версия выброса. Жрет просто прорву живы, но в моем состоянии только она могла мгновенно сбить этих тварей. Я не был уверен, что их жвала не прогрызут мою закалку, поэтому на всякий случай перестраховался.

Он помолчал и добавил:

— Да и лиану твою в тот момент еще не было видно. Я не знал, вступит она в бой или нет.

— Подожди, — уточнил я. — А я могу научиться такому навыку? Выброс живы вокруг себя… В условиях, когда вокруг столько гнилодарцев, управляющих всякой мелкой дрянью, мне такое тоже необходимо.

— Я потому и не рассказывал тебе раньше, чтобы ты не начал экспериментировать и не навредил себе лишний раз, — строго ответил Грэм. — Урон от этого импульса наносится не только насекомым, но и самому себе. Если закалка тела не должного уровня, можно просто разрушить кожу: она лопнет и разорвется от внутреннего давления… И повредит такой импульс не только кожу, но и то, что под ней: сосуды…мышцы…слишком опасно, Элиас. Дело не в скрытности. Да и у меня это была вынужденная мера, а так бы я не стал использовать.

Я замолчал, обдумывая слова деда. Выходит, принцип вот какой? Жива, не находя выхода через подготовленные каналы или специализированный Дар, просто взрывается сквозь поры? Это любопытно уже потому, что значит одно — вариантов использования живы в бою намного больше, чем я предполагал и чем упомянул Грэм. Возможно, о некоторых не знает и он. Похоже, всё упирается в навыки контроля живы, и в то, насколько твое тело может выдержать такую критическую нагрузку. И тут, конечно, Грэм прав — мое тело такого не выдержит. Пока не выдержит. Однако это еще один навык, который в теории я могу освоить.

— Я тебе рассказал про самые важные и эффективные приемы и показал основы. — сказал Грэм, — А по поводу этого выброса… пока не перейдешь всем телом на следующую ступень закалки, даже не думай пытаться повторить этот импульс.

— Да понял я, понял, — ответил я, продолжая отнимать энергию у растений. — И не собирался. Я хочу остаться в живых, а не взорвать себе внутренние органы.

— Хорошо, что понимаешь.

— А огневики? — вдруг спросил я. — Они ведь тоже так могут? Выброс ведь не должен зависеть от Дара?

— Да, они тоже так могут, но у всех он по разному работает, — подтвердил старик. — Пожалуй, выброс у огневиков самый…впечатляющий. Однако чтобы такое практиковать им нужно пройти неплохую огненную закалку: их жива просто воспламеняется вокруг тела… если, конечно, навык развит достаточно хорошо. А закалка нужна, чтобы не сгореть от своего же Дара и живы.

Всё это время Виа догоняла нас и испытывала боль от укусов жуков, которая передавалась и мне. И всё это время я копил живу именно для того, чтобы подлечить ее.

— Дед, минутку. Нужно приостановиться.

Старик оперся о дерево.

— Что там?

— Лиана, надо ее.подлечить.

Через минутку-другую из подлеска с тихим шорохом выползла Виа. Она двигалась быстро, но испытывала дискомфорт от каждого движения.

— Неплохо ее потрепало, — заметил Грэм, оглядывая испещренную крупными рваными ранами зеленую плоть лианы.

— Да, эти твари легко прокусывали ее тело. — ответил я.

Однако именно на такой случай, я теперь брал с собой бутылочку со смесью гидролатов. Едва Виа оказалась рядом, я достал ее и, не скупясь, потратил больше половины бутылки, обильно поливая смесью все поврежденные участки ее тела. Одновременно с этим я направлял на лечение порцию своей живы. Эффект оказался таким же, как и прежде: жуки гнилодарца не обладали какими-либо противозаживляющими свойствами, поэтому раны затянулись быстро, покрылись свежей корочкой, а боль почти сразу уменьшилась вдвое. Дискомфорт всё еще оставался, но скорее всего в течение часа-другого он и вовсе исчезнет.

Седой вновь запрыгнул на мое плечо, — видимо самому передвигаться ему надоело, — и уцепился за мою «броню». Скитальца я отпустил вперед и перестал контролировать — авось что-то найдет.

После мы с Грэмом двинулись дальше. Виа заскользила неподалеку.

Хуже всего было то, что я не мог адекватно оценить состояние Грэма. Мой лимит Анализа на сегодня был исчерпан подчистую — я потратил последние заряды на гнилодарцев во дворе Морны. Теперь придется ждать завтрашнего дня, чтобы увидеть точный диагноз и понять, насколько агрессивно шагнула вперед черная хворь после сегодняшнего боя. Приходилось ориентироваться только на внешний вид деда и его слова. Что, конечно, так себе ориентиры. С другой стороны, Грэм сказал, что применял три Усиления и Рывок с выбросом живы. Как будто это не должно быть смертельно. Нечто подобное он делал уже в схватке с Измененным и с ржавозубом, и в обоих случаях с последствиями мы справились. Хотя нет, с ржавозубом он использовал один усиленный бросок, а с Измененным — Рывок. И всё.

Я еще раз взглянул на Грэма, скользнув по открытым частям тела. Так, к сожалению, и не определить, черная хворь где-то проступила или нет. Надо снимать одежду, а делать это он будет уже дома.

Да уж…

— Дед, а о чем спрашивал Нурл пленников, пока я был в доме с Морной и Рыхлым? — спросил я.

— О том, где и когда их успел завербовать Целитель, — мрачно ответил Грэм.

— Он завербовал их обоих? — уточнил я. — Потому что я подумал, раз метка только на одном, то Кила присоединился чисто за компанию, из-за друга — как он и сказал, когда оправдывался.

— Ну, говорить можно что угодно, — хмыкнул Грэм, — Но да, он сказал, что присоединился за компанию, хоть и всё знал. Сказал, мол, лично его Целитель не вербовал.

Я задумался.

— Знаешь, я вот о чем подумал… Возможно Целителю нужны именно такие, как Нельм — с Даром управления насекомыми. Если вспомнить рассказ Рыхлого о том, как создавался этот Черный Туман, — с помощью тысяч крошечных меток на мошкаре, — то видимо именно на таких Одаренных он и делает главную ставку. Это его возможность где угодно создать управляемые зоны Черного Тумана. Теперь-то мы знаем, что это не предположение, он реально на это способен.

На удивление Грэм слушал внимательно.

— А еще, — продолжил я мысль, — раз он не ставит эту «закладку» всем подряд, как тому же Киле, значит… не может. Значит, процесс создания и внедрения такой «карательной метки» ресурсоемкий. Он тратит ее только на самых ценных и полезных для него гнилодарцев. Иначе было бы проще всем ее поставить и управлять ими — тогда вообще никакой возни с переманиванием не пришлось бы устраивать, а под видом лечения одного за другим подчинять гнилодарцев. Тем более Клык ведь говорил, что он брал энергию у корней, а изменения в тех, кого забрали, не были моментальными.

— Звучит… логично, — признал старик. — Но в таком случае он должен был бы попытаться завербовать и девочек Морны, и Гнуса.

— Так Морна ведь говорила, что он предлагал ей и детям «лечение», — напомнил я. — Но она отказалась, а вот Гнус…что-то мне подсказывает, что к нему он сунуться побоялся. Не зря они его отгородили Черным Туманом — боялись, что он изнутри перехватит над насекомыми контроль и сорвет все планы.

— Возможно так и есть, — ответил Грэм, — В любом случае, это лишь предположения. Однако как показали последние события, эту тварь из Глубин нельзя недооценивать.

Мы прошли еще с десяток шагов.

— А как теперь Нельм должен связываться с Целителем? Он говорил об этом? — уточнил я.

— Говорил. Когда его «дергают» за этот невидимый поводок, он должен выходить к границе Черного Тумана в Глубинах, — ответил старик.

Я на мгновение замер. Выходит Нельм — это одна из возможностей выследить Целителя?

— Получается, через Нельма можно выйти на Целителя? — тут же озвучил я свою мысль, — Подловить его, так сказать?

— Я об этом тоже подумал, — признал Грэм, — Когда он это сказал, я сразу понял, что это идеальный шанс для Джарла и его охотников — выследить Целителя, когда тот позовет своего цепного пса. Вот только нужно как-то очень осторожно всё это провернуть. Как видишь, гнилодарцы агрессивны, потому что напуганы, и могут наделать глупостей. Они и так мне не доверяют, как и тебе, а выход на Нельма нам нужен. Надеюсь, Рыхлый его не отпустит и не убьет, как предложила Морна.

— Надеюсь… — вздохнул я следом. Хотя оба, — и Кила и Нельм, — мне не нравились, и если они всё время будут находиться у Морны вместе с Ржавым, то приятного в этом будет мало, и я постоянно буду ожидать подлянки. Вдобавок мы еще не знаем, что скажет Ржавый — может он знает намного больше этих двоих. То, что он «замазан» — уже очевидно.

А сами гнилодарцы, — даже те, кто против Целителя и сидит у Морны, — с ним не справятся. Да и захотят ли они? Скорее всего, предпочтут сбежать, ведь несмотря на свои разрушительные Дары они не бойцы. Они — изгои. И за что им сражаться? Деревню они потеряли, дома больше нет. Даже внутри этой жалкой группки выживших нет единства, они разобщены и подозревают друг друга. Даже брат с сестрой поладить не могут.

Но для меня это был шанс. Я не мог полагаться на людей из поселка они с радостью сдадут меня Надзору при первой возможности (если, конечно, прознают про мой Дар), даже в Тране уверенности не было, в остальных и подавно. Зато здесь, на краю леса, у меня формировался свой собственный круг тех, кто зависим от меня и с большой вероятностью не предаст. Увы, полностью уверенным и в этом быть нельзя: в теории на каждого могут надавить и найти его слабое место. Но в любом случае Морна и ее дети, Рыхлый, Клык, Шурша в кустах, - им я доверяю, вдобавок теперь возможно Иглыш и даже Нурл могут быть полезны. Я помогу им выжить, решить проблемы с Дарами и буду поставлять разные усиливающие эликсиры и отвары, а они взамен будут добывать для меня редчайшие ингредиенты в Глубинах, до которых я сам не доберусь. Да что там, туда не доберется сейчас и Грэм с Морной — оба, так сказать, выбыли из строя на время.

— Дед, меня вот что еще беспокоит, — произнес я, чуть поразмыслив. — Если эти двое, — Кила и Нельм, — сбежали из деревни отдельно от группы Рыхлого и околачивались у тайника, то могли быть и другие.Такие же потерянные или меченые, бродящие по лесу.

— Вполне, — кивнул Грэм. — И об этом мы скоро узнаем. Джарл патрулировать Кромку не перестал. Я расскажу ему и об этих двоих пленниках, и о том, что часть гнилодарцев нашла приют у Морны.

Я резко остановился, удивленно глядя на деда.

— Ты уверен, что стоит сейчас говорить Джарлу об остальных? Ты же понимаешь, что он может просто схватить их и…допросить. Это будет самым простым вариантом. А они сейчас даже отпора не дадут — можно приходить и брать голыми руками.

Грэм хмыкнул.

— Ну ты не принижай их способности. А что до Джарла… Элиас, об этих беглецах всё равно узнают, причем скоро. И лучше, чтобы Джарл узнал о них от меня, а не наткнулся с патрулем на них где-то в Кромке.

— А если ты про них расскажешь, он их трогать не будет?

— Не будет, — ответил Грэм, — Он будет знать, что вот эти конкретные гнилодарцы, с такими-то и такими-то способностями полезны, и мы с тобой держим с ними контакт и трогать их не будет. Я уверен в этом.

— Как-то он слишком благожелательно к нам настроен в последнее время, — с сомнением заметил я. — Да и ты слишком ему веришь.

— Потому что мы давали ему правильную информацию, — усмехнулся старик. — Причем важную, и раньше других. И она подтвердилась. Это мы навели его на меченых крыс, это мы предупредили о Гиблых, и в итоге это привело к поимке Шипящего. Джарл не дурак и понимает, что сейчас ему нужны те, кто может «общаться» с гнилодарцами. А таких в поселке мало. А учитывая, что Хельм, который видимо торговал с Хабеном или кем-то другим ушел, то и эта ниточка исчезла. Остались только мы. Понимаешь, если просто схватить всех сбежавших гнилодарцев, то проблемы это не решит. Это понимаем не только мы с тобой, но и Джарл с алхимиками.

Мы наконец-то вышли из Кромки к нашему дому. К этому времени я заметил то, чего так боялся: на побледневшей коже груди Грэма, в вырезе рубахи отчетливо проступили три тонкие, пульсирующие черные прожилки. Хворь реагировала на истощение духовного корня и возвращала утраченные позиции. Волк Трана встретил нас равнодушным взглядом. Седой тут же перескочил на забор, а гусь обеспокоенно загоготал. И в этот раз его беспокойство было полностью оправданно. Скиталец тут же обосновался под живосборниками — это было его любимое место.

Я поставил корзины на пол, быстро пересадил сердечник поближе к скитальцу, а затем помог Грэму снять рубаху и куртку. Пора было взглянуть как сильно черная хворь распространилась.

Да, приятного было мало. На могучей, покрытой шрамами груди Грэма снова ясно проступили пульсирующие черные прожилки. Хворь, которую мы убрали с помощью Лиры и Гнуса, вновь пошла в наступление, воспользовавшись тем, что Грэму пришлось использовать каналы, забитые этой самой хворью.

Я усадил деда на лежанку, влил в него еще одну щедрую порцию своей энергии (пока шли я успел восстановить достаточное количество), и дал ему выпить еще одну порцию эликсира.

— Отдыхай, — сказал я, направляясь в сад, — Пойду сделаю выжимку. Тебе сейчас это нужно.

Он промолчал. Да, чувствовать себя слабым он не любил, да и кто любит? Но сейчас ему нужно сосредоточиться на том, чтобы не пускать черную хворь, пока я ему не помогу.

Мне не нужно было много времени. Пеплогриб и спорник бледный в грибницах разрослись и было откуда брать сырье. Я быстро, орудуя ступкой, ножом и маслом, сделал концентрированную грибную выжимку, отвратительную на вкус, но действенную, как показывала практика.

Я отдал эту смесь Грэму и он одним глотком, кривясь, выпил ее. Теперь оставалось ждать. Обычно это занимало от двадцати до тридцати минут. Спустя это время Грэма начинал одолевать кашель и ему приходилось напрягаться буквально всем телом и тратить все силы, чтобы вытолкнуть из себя эту дрянь вместе с кровью. Так было каждый раз.

Рядом со мной была Виа, и в очередной раз взглянув на нее я вдруг задумался. Раньше я боялся, что черная хворь попадет на Виа и убьет ее. Но теперь, после того как в ней выработалась определенная устойчивость к черной живе, а сама она стала сильнее, крупнее, да и вдобавок в ней появилось зачаточное самосознание, — ситуация немного изменилась. Теперь можно было рискнуть.

Сегодня утром я дал ей достаточно живы для того, чтобы открыть новых три процента эволюции, и на данный момент они были…неиспользованны. Но что если…?

— Дед, я вот что подумал, — прервал я молчание.

Грэм, до того лежавший с закрытыми глазами, приоткрыл их.

— Я хочу то, что из тебя сегодня выйдет, — черную хворь с кровью, — использовать на лиане.

— Зачем?

— Затем, что подобным образом она может выработать устойчивость уже к черной хвори, а не черной живе.

Грэм задумался.

— Даже если выйдет, в чем смысл? Пиявки Рыхлого могут высасывать именно зараженную живу, как и живососы, а твоя лиана — она ведь кровь жрет, разве нет? Она не питается живой.

— Напрямую не питается, — возразил я, — Но через кровь и плоть она ее может получать. Она так получила частицы метки Гиблых, которые попали в нее и начали…вредить. Тут, я думаю, то же самое: черная хворь тоже может ухватиться за нее и если она ее переборет, это даст ей устойчивость уже к черной хвори. С черной живой ведь получилось, так и тут может сработать.

Грэм почесал бороду.

— Ты предлагаешь, чтобы она высасывала из меня кровь и, возможно, немного черной хвори?

— Сейчас я ничего не предлагаю. Сейчас я хочу просто попробовать на том сгустке, что ты отхаркнешь — справится ли она вообще с таким. Возможно придется отрезать часть лианы, чтобы заражение не пошло дальше. Я хочу увидеть, возможно ли это в принципе.

Грэм думал несколько минут, а потом сказал:

— Ладно, но делать будем возле огня. Если что — сам отрубай кусок своей лианы и бросай его сразу в огонь.

Я кивнул.

Спустя несколько минут Грэм скрутился в жестоком приступе кашля. Он уже сидел на стуле у разожженного очага. Рассветницу я переместил подальше, не хватало еще ей случайно заразиться хворью.

Обычно я не смотрел на него в такие моменты, но сейчас осознал как же ему тяжело. Тело было скрючено, а черная хворь, даже ослабленная, совсем не хотела выходить наружу.

Я даже забоялся, что у него не получится, но…нет.

Через минуты три безостановочного кашля на подставленный мной кусок дерева выплеснулся темный, почти черный сгусток слизи и крови — хворь, вытесненная грибной выжимкой.

Обычно Грэм сразу бросал это в огонь, но сейчас я мысленно приказал Виа:

ПЕЙ.

Она нехотя подчинилась, но учитывая ее самосознание, наверное, на это еще и обижаться будет.

Шипы Виа впились в сгусток, и она начала всасывать его.

В то же мгновение меня словно ударило током. Через Глубокую Связь я ощутил как чужеродная, агрессивная структура проникла внутрь Виа. И если темная жива Целителя (в метках) пыталась подчинить и захватить управление, то эта черная хворь действовала иначе. Она пыталась расщеплять и убивать клетки моей лианы.

Я закрыл глаза, полностью уходя в сознание Виа, убирая все заслонки и используя глубокую связь на полную. Глаза вспыхнули зеленым, но сейчас это было не важно — сейчас была ситуация, когда я точно знал, что Виа сама, без моей помощи, без моей воли не справится. Я направлял ее, концентрировал здоровую зеленую живу вокруг агрессивных черных вкраплений и подпитывал живой. Мы давили частички черной хвори, проникшие вместе с кровью. Процесс честно говоря, не сильно отличался от того, что мы использовали против черной живы, только тут не было структуры, которую нужно было ломать. Виа должна была поглощать и давить своей волей черные частицы, которые очень быстро распространялись.

Это была ослабленная версия хвори, — всего лишь кусок, уже «подьеденный» грибной выжимкой, — но даже так это оказалось сложнее, чем я думал. И, похоже, свою роль устойчивость к черной живе тут все-таки сыграла. Через несколько минут борьбы черные частицы растворились в Виа, став пищей.

— Ну что? — спросил Грэм, тяжело дыша и глядя на чуть почерневшее на конце щупальце Виа. — Получилось?

[Потенциал эволюции: приобретено свойство — Устойчивость к Черной Хвори (Слабая) 5%]

— Вроде да, — я открыл глаза, стирая пот со лба. Я тоже успел устать за эти несколько минут борьбы, — Хворь была ослабленной, поэтому она справилась, но… начало положено. С черной живой у нее начиналось похоже: сначала тяжело, потом легче и легче.

Но этого мне было мало. Успех окрыляет, и когда я увидел, что со сгустками можно так поступать, то я решил, что можно пойти дальше и использовать Виа на руке Грэма.

Да, это был риск, но в крайнем случае мне придется отрубить и сжечь кусок Виа, который я потом с легкостью восстановлю.

Мои мысли, которые лиана уловила, ей совсем не понравились.

ЭТО СДЕЛАЕТ ТЕБЯ СИЛЬНЕЕ. — сказал я ей.

И это было правдой: устойчивость к черной хвори и, одновременно, черной живе даст Виа выживание в таких местах, где обычные растения погибают сразу. Вдобавок если Виа, пусть и опосредованно, научится поглощать черную хворь, это сделает нас менее зависимыми от Рыхлого и Морны с Лирой.

— Знаешь, дед… — медленно произнес я, — Я тут подумал…может стоит рискнуть и проверить ее на твоей руке? Вот на этой новой прожилке? Вдруг выйдет?

Грэм нахмурился, однако на удивление спорить не стал. Думаю, сцена того, как она сумела «переработать» сгусток его крови убедила его сильнее всяких слов.

— Ладно, только…

Он схватил в руку кинжал и придвинулся поближе к огню.

— Есть у меня чуйка, что сейчас всё пройдет не так уж хорошо. Но давай попробуем…чем боги не шутят, авось и сработает.

— Дед, если что, — сказал я ему, — Руби не раздумывая. Я могу потерять щупальце или кусок лианы, но не всю.

— Понял-понял, — кивнул Грэм, — Начинай уже.

ДАВАЙ.

Виа осторожно, одним щупальцем, прикоснулась к руке Грэма. Ее шипы-иглы вонзились точно в почерневшую вену. Весь вопрос был в том, получит ли она таким методом прямо через кровь частицу черной живы или нет.

Внешне ничего не происходило: Виа просто обхватила руку, а кожа Грэма стремительно бледнела от местной потери крови.

Секунда…другая… и кровь потекла в Виа, в ее тело. И вместе с кровью, я это сразу почувствовал, пришла черная хворь.

Я моментально нырнул в связь и стало ясно, что всё пошло не так, как я рассчитывал.

В Виа хлынул поток черной хвори. Это была не жалкая отхарканная слизь — это была чистая черная хворь, живущая в канале Грэма, и она обожгла Виа изнутри. Защитные механизмы Виа, только что получившие «малую устойчивость», были сметены за долю секунды. Черная дрянь начала стремительно сжирать щупальце изнутри, превращая зеленую упругую плоть в мертвую, сухую труху. Я бросил всю свою живу на помощь, пытаясь поставить барьер, но хворь жрала и ее.

То, что мы сделали минуту назад, поглощая сгусток, тут не работало. Выработанная устойчивость была слишком маленькой.

— Руби! — крикнул я, выныривая из связи.

Раздался чавкающий звук и отсеченное щупальце упало. Грэм тут же кинжалом отправил его в огонь.

Виа вскричала от пронзившей ее боли, а мою голову пронзило раскаленными иглами.

В очаге с тошнотворным шипением сгорало зараженное щупальце, вернее, та часть, которая не успела разрушиться под воздействием черной хвори.

— Вижу, — сухо сказал Грэм, — Не вышло.

— Да, — я тяжело поднялся, почесывая затылок. — Это моя ошибка, я поспешил. Она еще не готова к такой черной хвори.

Я отсел от очага, отдышался, быстро сходил за смесью гидролатов и тут же вылил ее на отсеченное щупальце. Виа сразу стало легче, но внутри нее возникло легкое недовольство. Еще бы, когда режут твои щупальца приятного мало.

ПОТЕРПИ.

После этого я обратился к Грэму.

— Пусть такой способ и не сработал, но это лишь сейчас. Потом, если неделю-полторы давать лиане ослабленные сгустки с черной хворью, ее устойчивость повысится и уже можно попробовать сделать так снова.

— Вижу ты не сильно расстроился.

— Нет. Раз со сгустком она справилась, значит мы на верном пути.

Грэм какое-то время сидел задумавшись.

— Да, если бы эта лиана смогла жрать черную хворь, это бы сделало помощь Рыхлого…ненужной.

— Не думаю, что Виа сможет откачать живу изнутри. Я хотел использовать ее как крайнюю меру…а в обычной ситуации откачивать все лишнее что вышло «наружу». Боюсь если она начнет откачивать, изнутри, она может угробить тебя.

Старик кивнул.

Я еще раз взглянул на Виа, на Грэма и на огонь, в котором сгорело щупальце.

А что, если помочь Виа, то есть перед укусом обильно обмазать щупальце Виа грибной выжимкой? Или заставить ее «всосать» экстракт в себя до того, как она укусит Грэма?

Виа — растение и грибная выжимка не должна оказывать на нее никакого вредного воздействия. Зато черная хворь, как только попадет внутрь лианы вместе с кровью, окажется в агрессивной грибной среде. Окажется в ловушке. Пожалуй, это точно стоит попробовать.

— Вижу по глазам, что-то придумал. — заметил Грэм.

— Да, есть одна мысль, — не стал скрывать я. — Но проверю ее чуть позже. Сейчас я пока займусь другим. Нужно сделать мази и эликсиры для гнилодарцев, а лиана…она должна чуть отдохнуть.

Грэм кивнул.

— Дед, сколько сеансов с грибной выжимкой ты выдержишь сегодня?

Старик задумался, а потом уверенно сказал:

— Четыре…но это предел.

— Значит, сначала сделаем три, а потом посмотрим в каком состоянии ты будешь, — подытожил я. — А пока отдыхай и копи силы.

— Ишь какой…раскомандовался. — буркнул Грэм, но, тем не менее, переместился на циновку. — Лучше еды сделай, голод невозможный.

— Сделаю. — ответил я и вышел наружу.

Воздух во дворе был свежим и прохладным. Я посмотрел на свой сад. Предстояло много работы. И варки, и просто создания мазей, но я знал, что делаю это не просто так, и что это поможет другим. Поможет гнилодарцам. Пусть и не все из них мне нравятся.

Я взглянул на Кромку. Где-то там была все еще слабая и раненая Морна и, погруженные в сон Шуршой лежали связанные Ржавый, Нельм и Кила. Ну а где-то еще дальше, в Глубинах, орудовал вместе с Гиблыми так называемый Целитель, за которым стоял Говорящий с Чернодревами.

А мое дело пока маленькое — сделать мазь.

Я вздохнул и направился в дом, смотреть что у меня хватает для мази, а что придется сейчас разыскивать на краю Кромки.

И где-то на краю сознания была мысль о том, что ведь у Элиаса завтра день рождения, а значит там будет встреча с Эйной.

Глава 3

Мясо саламандры шкварчало на раскаленной сковороде, наполняя дом густым, приятным ароматом. Жарить ее нужно было на сильном огне, всё-таки это существо привыкло к высоким температурам. Я переворачивал куски деревянной лопаткой, краем глаза наблюдая за Рассветницей. Ящерка блаженно развалилась на сердце пеплошкура прямо в очаге и сквозь ее просвечивающую чешую пульсировал мягкий внутренний свет, исходящий от кристалла. Пока что его размеры не уменьшились, или, во всяком случае, я этого не заметил. Да, пора было проводить с пеплошкуром эксперименты, впрочем как и с другими огненными ингредиентами. Пора бы…да только мне не дали такой возможности — все мои силы перекинулись на Рыхлого и других гнилодарцев. Так что всё то, что я планировал с огненными штуками теперь нужно отложить. А ведь сердце через время станет «хуже», потеряет часть сил. С другой стороны и продавать его не хотелось. Я вздохнул. Значит, сегодня сделаю побольше мазей и эликсиров — этого должно хватить для того, чтобы снять остатки последствий прохода через Черный Туман, а дальше…дальше буду заниматься своими делами.

Я прикоснулся к рассветнице. Буквально на пару мгновений, дольше было просто опасно — слишком горячей она сейчас была. Хотя закалка, конечно, незначительно уменьшала воздействие высокой температуры. Думаю, именно этим и объясняется то, почему так легко было находиться в Проплешине Грэму, и так туго приходилось мне.

— Скоро, мелкая, скоро, — пробормотал я, поглаживая ящерицу по довольной морде. — Пора тебя развивать дальше. Закончим с мазями и устроим тебе горячие источники.

Для этого, правда, придется идти в Проплешину, а это возможно только когда Грэму станет легче — слишком уж много и разного нужно этой ящерке. Сок огненной крапивы, правда, у меня был и, возможно, на первую маленькую ванночку ей хватит, или возможно я начну с того, что осторожно буду натирать ее чешую. Проверил кровь саламандры — она пока что была в порядке. Но не стоило затягивать, лучше большую часть использовать сегодня для варки эликсиров.

— Готово, — я убрал сковороду с огня и переложил на миску перед Грэмом дымящееся мясо.

Старик ел молча, но с аппетитом. Черная хворь вытягивала из него не только живу, но и обычные физические силы, так что пища была ему сейчас необходима в большем, чем обычно количестве.

Я ел вместе с ним.

— Я пойду в Кромку, на самый край, — сказал я ему, когда мы закончили есть, — Мне нужно собрать растений для мазей.

Грэм поднял на меня взгляд.

— А того, что есть в саду не хватит? Ты же пересадил довольно много.

— Я их не хочу трогать, — покачал я головой, — Они для того, что будет…для нас — улучшенный вариант. Им нужно дать время, — с неделю, — и возможно они станут на порядок мощнее и полезнее, а сейчас лучше использовать то, что можно собрать на краю Кромки. Основное с Морны и Иглыша я убрал, им уже должно быть легче. Нужно будет еще раз обработать их мазью такого же качества, как сегодня, — и уже дальше они, думаю, справятся.

Грэм кивнул и поднялся.

— Нет-нет, — сказал я, — Я один иду.

— Да я просто миски помыть собрался. — хмыкнул он.

Я улыбнулся. Кто его знает? Может и хотел пойти.

Еще раз осмотрел свои запасы. Да, увы придется идти и за энергетическим лишайником, и за живокостом, и за мать-и-мачехой — всё ушло на те порции мазей. А я ведь думал, что там будет даже с запасом. Ошибался. Правда, если я в этот раз сделаю столько же, то хватит, возможно, и на других гнилодарцев — вряд ли на Морну и Иглыша расход будет таким же. Вот только лучше наберу побольше, мазь нужна не только гнилодарцам, а и нам с дедом. Все-таки ее улучшенный вариант показал хорошие свойства. Эссенции… вот с чем у меня сейчас проблем не было: я выжал из своих мутировавших кустов до прихода Марты всё, что возможно. Однако меня не отпускала мысль, что если использовать в сырье в мази еще и обычную мяту в виде перетертых листьев, да еще и совместить ее с эссенцией, то может получиться другой результат. Поэтому собирался заглянуть на один из лугов, где когда-то накопал мяты.

Я подошел к корзине, где, свернувшись тугим кольцом, лежала Виа. Она отдыхала после опытов и…обижалась. Я это чувствовал. Место, где Грэм отрубил ей щупальце, зараженное хворью, уже начинало пускать новый побег. Но даже с моей помощью оно росло явно медленнее, чем в обычной ситуации. Похоже, черная хворь оставила какие-то незаметные мне последствия. Впрочем, ничего критичного.

НИЧЕГО. ВЫРАСТЕТ И ДАЖЕ БОЛЬШЕ. — успокоил я ее.

Я взял смесь гидролатов (скоро, похоже, придется делать новый запас, этого осталась треть) и полил снова ее раны как от жуков, так и от хвори. Виа чуть дрогнула, впитывая энергию, и её недовольство слегка притупилось.

Натянув свою кожаную броню, взяв кинжал и перевязь с метательными ножами я вышел из дома. Виа была в корзине, душильник я взял, но не для боя. Все-таки, сейчас я его не контролирую и в бою без прямых приказов он будет не так полезен. А вот забросить его в заросли, чтобы он поживился — это можно сделать.

Снаружи мой взгляд сразу наткнулся на дремлющего Седого. Он развалился на ступеньках, а Шлепа как-то уж очень подозрительно к нему подходил. Ладно, не буду им мешать — разберутся. Похоже, мурлык остается дома.

Скитальца решил всё же захватить, правда для этого пришлось оставить сердечнику небольшой спаянный живицей кристалл, который держал заряд примерно час, после чего запаса энергии растения должно было хватить часа на два-три. Но к тому времени я уже точно вернусь.

Мысленно приказал следовать скитальцу впереди, авось чего найдет.

Грэм проводил меня взглядом с крыльца и даже не дал никаких пожеланий.

Идти одному было непривычно. Когда рядом нет старого охотника как-то сразу начинаешь оценивать иначе собственные силы.

Впрочем, глубоко заходить я не собирался, а куда идти уже знал.

Заняло это минут двадцать и передо мной оказался небольшой ручей, где была влажная земля. Вот тут я и начал собирать мать-и-мачеху и живокост. Процесс был монотонный, а мошкара и комары, которых тут было тьма из-за влаги, постоянно меня атаковали. Приходилось отгонять их рукой.

При виде комаров вспомнился Гнус. Интересно…как он там? Вот уже кто бы не помешал в союзниках. Однако, этот гнилодарец до последнего словно бы пытался усидеть на двух стульях и сохранять нейтралитет — пытался «не выбирать» в ситуации, когда это невозможно. Но его можно было понять — все мы держимся за старое.

Вздохнув, я посмотрел как там душильник. Возле ручья были подходящие заросли не особо ценных трав, куда я его и «высадил». Там он сразу же начал всё пожирать — такова уж его суть. Я слишком долго его тормозил. Из-за страха потерять контроль над ним (в самом начале, когда я его заставил мутировать), я намеренно сдерживал его рост, держа на голодном пайке. Но теперь, когда мой Дар готовился к переходу на следующую ступень, этот страх стал неактуальным. Я с того времени сильно вырос в контроле и ментальных силах, которые закалились в схватках с различными типами растений во время поглощения. Собственно, учитывая, что я сейчас контролирую, причем уже без каких-либо видимых проблем, душильника-старшего, то можно не бояться, что этот душильник слишком быстро вымахает в монстра. Вдобавок, время сейчас было тяжелое и требовало резкого роста сил.

Виа тоже охотилась, пока я собирал травы. Ей это было необходимо: после охоты, — я это заметил, — она не просто сытая, но и довольная.

Закончив в одном месте, я двигался дальше. Мне нужно было больше растений, чем росло у этого ручья.

Следующий час я работал как заведенный: срезал живокост, который располагался во влажных местах Кромки, там же часто находил мать-и-мачеху, срезал энергетический лишайник и заодно набрал мелких трав, которые шли на создание отваров выносливости и ясности ума — они росли здесь же, в тени более крупных деревьев.

Внезапно по Глубокой Связи пронеслось знакомое чувство тревоги.

Виа.

Она почувствовала черную живу, которая была шагах в трехстах от меня.

АТАКУЙ.

Если раньше я бы задумался, то сейчас не сомневался ни мгновения.

Миг — и она обхватила своими щупальцами крупного грызуна и потащила ко мне. Взглянув на него, ожидаемо увидел метку. На удивление, она была меньше старых, которые мы находили на крысах. Может…меченые существа выдыхаются?

НАЧИНАЙ.

Я позволил ей действовать самой.

Виа не стала медлить. Её шипы вонзились в плоть грызуна и в нее хлынула кровь и одновременно черная жива. Я сразу ощутил чужое вторжение и попытку захватить Виа, но не стал вмешиваться.

Я наблюдал.

И Виа не подвела: она впустила в себя лишь часть черной живы и отстранилась от грызуна. И вот с этой частью черной метки она начала бороться. Она запомнила все наши прошлые «сражения» внутри себя и повторяла всё это сейчас. Успешно повторяла.

Она разбила черную метку на несколько порций, с которыми поочередно справлялась. Так что через пятнадцать минут грызун окончательно превратился в иссушенную мумию, а черная метка перестала существовать.

[Самосознание: Виа +1%]

Увы, поднять устойчивость к черной живе она уже не могла. Все проценты эволюции сегодня ушли на черную хворь и это было, наверное, даже поважнее. Но самым главным было то, что лиана училась и только что, по сути, самостоятельно уничтожила шпиона Целителя.

Ладно, можно идти дальше.

По пути постоянно использовал Поглощение, чтобы заполнить духовный корень по максимуму. К сожалению, даже такой интенсивный процесс уже не давал никакого прироста в процентах Дара и в самом навыке. Но это было и логично: сейчас для новых процентов мне требовалось делать что-то более сложное, чем раньше.

Кроме грызуна никаких приключений или опасностей в лесу не было. Единственное, что было важным — это Скиталец. Он ощутил какое-то далекое смутное эхо, заставившее его чутье сработать. И это было очень похоже на тот резонанс, который он издал, когда нашел осколок кости Реликтового Стража, создающего мертвую зону. Но сейчас это было намного слабее.

Я остановился и посмотрел в ту сторону, где он чувствовал это. Это было уже слишком глубоко для Кромки, чтобы идти туда без Грэма да и я не мог сейчас тратить на это время. Так что я мысленно отметил место, где Скиталец заметил «направление» и двинулся домой.

Когда вернулся домой, то сразу, ничего не откладывая, занялся работой. Почти половина дня, а то и больше, прошла, а я хотел покончить с мазями и эликсирами сегодня до наступления темноты. Я расставил котелки, ступки и миски, где собирался перетирать растения и приступил.

В этот раз я не собирался делать версию мази с Виа — все-таки нужно сначала узнать есть ли разница в заживлении или нет. А это я узнаю только когда увижу Морну.

Но при мысли о мази с частицами Виа я подумал и о другом варианте использования ее устойчивости. Если продолжать кормить Виа остатками черной хвори и довести ее устойчивость к ней до более высокого процента, то в теории её щупальца, высушенные и стертые в порошок, вместе с пеплогрибом и спорником станут еще более мощным отхаркивающим средством, чем просто грибная вытяжка. И это только один вариант подобного использования.

Когда я занялся живокостом, Грэм вдруг поднялся, причем довольно бодро и вышел на улицу.

— Я к Джарлу, — коротко бросил он, подхватывая топор.

Я оторвался от ступки. Черные прожилки под рубахой были не видны, но небольшая бледность кожи никуда не делась.

— А сам дойдешь?

Грэм недовольно фыркнул:

— Вообще-то, я с тобой и в намного худшем состоянии по лесам шастал. Занимайся своими травами, я скоро вернусь. Скажешь тоже…сам дойду…

Я посмотрел ему вслед, вышел к забору и убедился, что идет он ровно и уверенно, и только тогда вернулся к своим травам.

Процесс перетирания и смешивания растений был монотонным, но в чем-то приятным. Запах трав смешивался и под воздействие живы и живицы превращался в приятный аромат, наполняющий дом, и я с удовольствием его вдыхал. Он освежал и прочищал мысли. Как я выяснил еще вчера, дозы лучше было делать небольшие и тогда качество будет выше.

Через полтора часа смешиваний мази я сделал перерыв и переключился на другой вид деятельности — занялся варкой и душильником.

В Кромке я собрал достаточное количество трав для создания ментального отвара и первым делом сделал его. Мне нужно было снять усталость после всех использованных Анализов и, главное, ослабить «тугость» связей с симбионтами.

Я посмотрел на получившийся отвар и залпом выпил его. Он приятной прохладой прокатился по горлу и вскоре я почувствовал, как сознание начало прочищаться, а все связи ощутились чуть менее ослабленными.

Положив перед собой малый душильник я прикоснулся к нему и вернул нашу связь. Капнул кровью, потянулся Даром и тут же ощутил, что эта связь пока для меня предельная.

Голову привычно стиснуло железным обручем, а из носа упала капля крови. Но главное случилось — я снова его чувствовал, мог приказывать и…использовать возможности эволюции. Именно для этого я и пошел на возобновление связи. После ее разрыва эволюция симбионта никуда не исчезала, и я мог этим пользоваться, на время разрывая и в нужный момент восстанавливая связь просто для того, чтобы дать душильнику живы и совершать эволюцию. Сначала я передал ему нужное количество живы для активации эволюции, а затем достал из-под стола глиняную миску с остатками разбавленного сока едкого дуба — того самого, которым закалял вчера свои собственные шею и лицо.

Щупальца малого душильника условно делились на две части: обычные (недавно отросшие) и те, что я уже успел пропитать соком железного дуба. Сока железного дуба у меня не было, именно поэтому я рискнул использовать едкий дуб.

Я взял деревянную палочку и капнул каплю ослабленного едкого сока на обычное щупальце. Мутант дернулся. Плоть мгновенно почернела, пошел дымок — сок просто разъел её, нанося урон. Я быстро залечил место раны и дальше взял щупальце, прошедшее «железную» закалку, и теперь уже его намазал едким соком.

Разница была очевидна: щупальце, прошедшее закалку железным дубом, выдержало едкий сок. И хоть поверхность щупальца зашипела, но не проелась полностью, а повреждения были поверхностными — ровно такими, какие и нужны для закалки.

Да и система тут же отметила закалку. Ясно, значит достаточно один раз пройтись железным соком, и потом сразу использовать едкий.

Я продолжил процесс закалки. Снова приходилось делить боль с симбионтом, но делал я это с каждым разом все лучше и лучше. Получилось словно бы отстраняться от нее.

Едва я нанес сок на последнее щупальце, как вернулся Грэм.

Он тяжело плюхнулся на стул и взглянул на мои манипуляции с душильником.

— Закалку делаешь? — спросил он.

— Вроде того.

Старик кивнул.

— Ну что, рассказал Джарлу? — спросил я, откладывая в сторону миску с соком и перекладывая душильника в корзину. Почти сразу я разорвал связь, потому что сделал все что хотел. С тонким хлопком, который слышал только я, - нить связи порвалась. И сразу наступило облегчение.

Теперь можно было разговаривать. Я повернулся к старику.

— Рассказал, — Грэм вздохнул. — Он, конечно, был сильно недоволен тем, что у нас под боком образовался лагерь беглецов. Но с моими доводами согласился. Так что тех, кто сидит у Морны, трогать пока не будут. А вот остальную Кромку прочешут и хорошенько поищут других…беглецов.

— И что с ними будут делать? — уточнил я, — С беглецами.

— Ну…убивать их точно не будут.

— Я не это имел в виду.

Грэм вздохнул.

— Думаю, с некоторыми…поговорят. Джарл должен знать, кто они, что из себя представляют и насколько опасны. Если он посчитает, что за ними не нужен «присмотр», то отпустит.

— То есть опасных он будет держать в…тюрьме?

Грэм вздохнул.

— А какие у него варианты? Отпустить их? Будь на моем месте какой-то молодой охотник, то Кила и Нельм его бы убили. Вот тебе цена жалости к ним. Ты не знаешь, кто из них хороший, а кто плохой.

Я поджал губы. Так-то и Грэм, и Джарл были правы, но…всё равно мне всё происходящее не нравилось. Еще больше аргументов у тех, кто еще был нейтральным по отношению к охотникам возненавидеть их. И повод очевидный: наших хватают и держат в плену. Может, некоторые горячие головы и вовсе захотят освободить таких.

Вот только на это повлиять мы никак не можем. Вернее я. Грэм считает это правильной мерой, как и Джарл.

— Ладно… — вздохнул я, — А что по Шипящему? Из него что-то вытащили?

— Увы, он молчит даже под…кхм…

— Пытками? — закончил я за него.

— Пусть будет пытками, — ответил недовольно Грэм, — Эта змеюка упрямее и крепче, чем кажется. Вдобавок Джарлу приходится постоянно держать его под специальными зельями, ослабляющими Дар, чтобы он не призвал из леса своих ползучих тварей. Гнилодарцев непросто держать в плену так, чтобы они не навредили окружающим.

— Так-то Шипящий не гнилодарец, — заметил я.

Грэм помрачнел.

— Да, оговорился. Он просто предатель. Я имел в виду, что вообще любых одаренных с такими Дарами тяжело контролировать.

— Ты сказал, что Джарл использует какие–то зелья, ослабляющие Дар — я не знал, что есть такие зелья.

— Есть, но стоят они ого-го-го. Однако Джарл и Гильдия считают, что Шипящий — достаточно ценный пленник, чтобы тратить на него такие ресурсы.

Я задумчиво постучал пальцем по столу. Вот, оказывается, какие зелья бывают.

С другой стороны, учитывая, что у меня есть мешочки, изъятые из жуков, пыльца которых может забивать каналы и тоже косвенно ослаблять одаренного, создание зелий на их основе — логичная вещь. Возможно, делают их не из пылевика, а из чего-то другого, но суть не меняется. Одаренного можно резко и надолго ослабить и это неприятный факт.

— Ладно, тебе пора принимать выжимку, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас сделаю.

Через десять минут перед Грэмом лежала готовая порция выжимки. В этот раз я сделал в два раза больше, чем требовалось.

Рядом уже была Виа и мы стали ждать. Как только у Грэма начались «приступы» после выжимки, я нанес на щупальца Виа выжимку. Лиана послушно втянула смесь в свои поверхностные ткани.

Едва на дощечку упал почерневший сгусток зараженной крови, Виа сразу прикоснулась к нему щупальцами, и как только черная хворь попала внутрь, она столкнулась не с беззащитными тканями растения, а с концентрированной грибной выжимкой, которая уже ждала её внутри.

И это сработало! Грибы, которые всё еще находились внутри Виа, начали уничтожать вместе с лианой поступившую в нее черную хворь.

Процесс шел легко, почти рутинно. Мне даже не пришлось закрывать глаза и использовать Глубокую Связь, а мои глаза не светились зеленым. Я просто наблюдал как лиана самостоятельно переваривает смертельную заразу.

Грэм, понаблюдал за этим процессом, а потом сказал:

— А неплохо ты это придумал.

— Да. Так ей проще, надо было сразу так делать.

В течение следующих нескольких часов я крутился как белка в колесе: доварил еще несколько порций эликсиров (пришлось даже сделать быструю вылазку к реке, потому что закончился лунный мох). Грэм за это время провел еще три сеанса отхаркивания. Между каждым из них приходилось делать перерыв почти в час — слишком тяжело шел процесс отхаркивания.

После четвертого раза старик просто откинулся на стену, бледный как полотно.

— Это дерьмо… сильно истощает, — прошептал он. — Но знаешь… дышать стало легче. Будто камень с груди сняли.

Я отметил важную деталь: каждый последующий сгусток становился всё меньше и светлее. Словно чем меньше физических сил оставалось у Грэма, тем меньше хвори он мог вытолкнуть из себя.

И каждый из этих сгустков Виа послушно сжирала. Конечно, для вытягивания чистой хвори прямо из вен она была еще не готова, но прогресс был налицо.

За этими хлопотами прошел остаток дня, зато в его конце передо мной стояла большая порция готовой мази, и полтора десятка бутылочек с эликсиром. Конечно же сегодня нести их Морне никто не собирался: не в том состоянии сейчас Грэм, да и главное — уже было слишком поздно. Ночь опустилась на Янтарный тихо и незаметно.

А старик…старик спал тяжелым сном выздоравливающего. И это меня радовало.

Покончив с основными делами, я присел на циновку и взял в руку гладкий кусок кости Реликтового Стража, найденный Скитальцем.

От него веяло странным холодом.

Внезапно в голове всплыло воспоминание о том, как капля моей крови пробудила фрагмент коры Древа Живы. А что, если?..

Я взял нож и слегка кольнул палец. Капля моей крови упала прямо на срез кости и в ту же секунду реальность исчезла.

Меня выбросило из собственного тела. И если в случае с корой я видел гигантское сияющее Древо в первый раз или карту сети узлов во второй, то здесь не было никакого света — сплошная непроглядная тьма.

Я замер, не в силах пошевелится.

Я был дезориентирован, потому что мои органы чувств просто не работали — было только ощущение чужого присутствия.

Осколок Сознания. И от него шла колоссальная, невообразимая мощь. Но эта мощь не была цельной. Она была раздроблена на сотни и сотни осколков, раскиданных где-то далеко друг от друга. Но несмотря на это, между ними сохранялась какая-то связь, какие-то ниточки их объединяли, не позволяя окончательно распасться.

Я сразу понял, что всё это — частицы костей, которые хранят в себе осколки сознания Стража. А ведь я подумал, когда я прочитал сообщение системы после анализа кости, что слово, страж, обозначает какое-то безмозглое или во всяком случае полностью управляемое существо, но похоже что я ошибался. Но оно было разумным. Вне всяких сомнений. Просто сейчас оно не было Цельным.

В этой непроглядной тьме я вдруг ощутил как что-то массивное, но невидимое приблизилось ко мне. Меня, вернее мое сознание, словно «обнюхали». И это было странно.

А затем пространство содрогнулось от беззвучного, вибрирующего рычания.

СТРАЖ…НЕ МОГУ ЗАЩИЩАТЬ…СОЕДИНИ…

Я понял, что это сознание стража разумно, но оперирует лишь ограниченным набором концепций-слов, которые в него вложили.

СТРОИТЕЛИ?..ГДЕ ОНИ?

И вот это, последнее слово-мысль сопровождалось уже сочетанием абсолютного благоговения и одновременно страха.

Значит, эмоции в нем всё же есть.

А в следующее мгновение, не получив от меня ответа, он будто испугался.

И эмоция испуга была настолько мощной, что меня с силой вышвырнуло из видения.

Я резко вдохнул, распахивая глаза.

Наступило утро.

Время внутри текло совершенно иначе.

Я прокрутил все слова-мысли, сказанные стражем и если с первыми было всё понятно, то вот почему он называл своих «хозяев» Строителями было непонятно. Или всё дело в том, что я понял слово так, как было «удобно» моему сознанию? Мой мозг сам подобрал аналогии для образов Стража.

Я замер. Вот тебе и мертвый страж, вот тебе и кусочек кости подобранный случайно.

Глава 4

Я сидел на своей циновке, вертя в пальцах гладкий, отдающий неестественным холодом осколок кости Реликтового Стража. В голове раз за разом прокручивались те несколько слов-мыслей, которые мне удалось уловить в кромешной тьме чужого расколотого сознания. Хотя нет…это не мне удалось, это, скорее, Страж их «думал» очень громко — так, чтобы я услышал и понял. В любом случае, подумать было о чем.

ОБЪЕДИНИ…

Собственно, именно это я и собирался сделать с самого начала, как только Скиталец нашел один фрагмент и стало понятно, что он сможет найти другие, такие же кусочки. Но сейчас это стало чуть большим, чем просто любопытством — сейчас я точно знал, что сознание Стража не мертво, пусть и раздроблено. Вот только для этого мне нужен был Клык. Я кожей чувствовал, что сам, — не важно на какой ступени Дара я буду, не важно с знанием Символов Древа или нет, — но срастить вот такую мертвую кость Стража я не смогу. Не тот Дар. Для этого нужен человек с нужным талантом. И хорошо, что такой человек у меня был. И учитывая, что Клык теперь обязан мне жизнью, он точно не откажет в таком «эксперименте». Более того, для его специфического Дара работа с древней реликвией может оказаться настоящим вызовом. Ему самому должно быть интересно. Надеюсь…

Я вздохнул. Правда, для этого нужно было найти как минимум еще один кусочек кости. Сейчас Страж явно не может выполнять свои функции (в чем бы они раньше не заключались) из-за того, что его не только физически, но и ментально разбили на сотни фрагментов. Вот только где гарантия, что когда мы начнем собирать с Клыком этот «паззл», мы не получим нечто неконтролируемое? Возможно кусок древнего Стража просто попытается нас убить посчитав угрозой, откуда знать? Или же…при лучшем варианте развития событий он просто вернется к своим изначальным функциям защиты. Правда, от чего и кого он защищал — не совсем понятно. От физических угроз? Но для тех же Древ угрозой были Чернодрева, а не какие-то твари. Непонятно. Еще и «Строители» — именно так расколотое сознание Стража называло тех, кому подчинялось. Тех, кто, возможно, его создал.

Я нахмурился, продолжая крутить кость в руке. А почему, собственно, я решил, что Стражей кто-то создавал с нуля?

Память услужливо подкинула результаты системного Анализа той огромной кости, которую мы с Грэмом нашли на костяной тропе. Перед глазами четко всплыли строчки:

[Свойства: Кристаллизованная органо-минеральная структура с интегрированными управляющими контурами].

Интегрированными — значит, внедренными извне. Что-то стойко подсказывало, что это именно так.

Возможно те, кого Страж называет Строителями вовсе не создавали его, или вообще природу Зеленого Моря, — такие мысли у меня уже мелькали не раз, — они просто нашли способ подчинять ее. Точно так же, как этот Целитель внедряет свои «управляющие контуры» из темной живы в гнилодарцев и мошкару, заставляя их служить себе. Возможно Строители были не творцами, а… паразитами? Или же гениальными инженерами, которые перекроили местную экосистему под свои нужды?

Почему-то я подумал, раз Древа Живы покрыты загадочными управляющими Символами, то это дело их рук. Но если задуматься…возможно всё чуть иначе. Я уже размышлял о Мертвых Землях и подобных им частях этого мира, откуда, очевидно, высасывалась энергия, идущая на развитие Зеленого Моря. Возможно без этого таких «мертвых зон» вообще бы не было, и мир был бы гармоничнее в своем изначальном смысле. Ведь, по сути, любое вмешательство в природу, особенно вмешательство разумное, нарушает ее естественный ход и развитие. Все потому, что за каждым действием разумного всегда есть какая-то следующая цель. Главный вопрос, который стоит задавать в таком случае — «для чего?».

Возможно, такая «цель» была и у тех, кто подчинил Реликтового Стража. Вот только со своей функцией охраны он, очевидно, не справился, иначе бы не лежал разбитый на сотни осколков, разбросанных по всему Зеленому Морю.

Я снова посмотрел на осколок. Нужно было проверить еще раз. Убедиться.

Я взял кинжал, привычным, уже почти рутинным движением кольнул палец и капнул кровью прямо на кость.

Капля впиталась.

И… ничего.

Ладно…а что если живы дать?

Я толкнул в кость живу, она впиталась будто в губку, но…вновь ничего не произошло.

Но я не спешил, сидел так еще минут пять, прислушиваясь к ощущениям и кости, но ни чужого присутствия, ни вообще какого-либо отклика от кости не последовало. Кость оставалась просто куском мертвого Стража, будто так и должно быть. Но я то знал, что это не так. И вопрос еще вот в чем — она только на мою кровь так реагирует, или другие тоже знают, что эти частицы костей принадлежат чему-то всё еще мыслящему?

Очень надеюсь, что нет, потому что тогда никто не будет мешать мне в моих «сборах костей».

Через пять минут я вздохнул — похоже, кость повторно реагировать не собирается, а жаль. В момент первого «контакта» я оказался не готов: ощутив колоссальную, подавляющую мощь этого существа, я просто впал в оцепенение, а должен был действовать. Должен был пойти на ментальный контакт, попытаться передать мысль, образ или создать что-то вроде связи — как с симбионтами. Ну или хотя бы попытаться, хоть это и было опасно.

Возможно, каждый новый осколок обладает своим зарядом, который позволяет использовать кровь лишь единожды? Если так, то мне тем более нужно собрать их как можно больше. Скиталец нашел один, найдет и другие. Главное — обойти с ним как можно больше незнакомых мест Кромки.

Я положил кость в мешочек, рядом с корой Древа, и, размявшись, вышел из дома.

Утренний воздух был прохладным и сырым. Я подошел к корыту с водой, быстро ополоснулся, смывая липкий пот прошедшей ночи. Едва вода коснулась шеи и лица я поморщился — неприятный зуд и легкое жжение от вчерашней закалки едким дубом всё еще давали о себе знать. Кожа в этих местах слегка покраснела и шелушилась, но это было нормально. Так было каждый раз, я даже перестал на это обращать внимание. По сути, закалка была уже завершена, достаточно нанести еще мази и где-то за полдня всё заживет окончательно.

Я вернулся в дом и, взяв приготовленную вчера мазь, нанес ее тонким слоем на лицо, шею и остальные части тела. Эффект проявился почти мгновенно: жжение ушло, уступив место приятному холодку.

Да, когда ты сам можешь создавать мази и отвары — это, конечно, огромное преимущество, которое не купить никакими деньгами.

Выйдя в сад, я привычно проверил свои связи. Корнечерви были на месте: двоих старых я ощущал четко, они перепахивали землю за забором. Я подозвал их к себе и вместе с ними, за компанию вылез третий, недавно отпочковавшийся. Он тоже, похоже, активно окапывался рядом с ними и это хорошо, что он решил остаться, а не уйти куда-нибудь в свободное плавание. Сейчас у меня не было свободного места в голове, чтобы постоянно держать связь и с ним тоже. Правда скоро, как только я подниму Дар, думаю на него моих сил точно хватит.

Душильник-малый тоже был в полном порядке. Вчерашняя экстремальная закалка его щупалец едким соком прошла успешно: поврежденные ткани восстановились, став визуально чуть темнее и плотнее. Вот с ним, увы, связь я еще вчера создал и снова порвал. И похоже сегодня придется повторить процедуру для продолжения закалки.

Виа…ее раны от укусов жуков гнилодарца тоже затянулись окончательно. Тем не менее, я дал ее немного живы, что подняло ее «настроение», а затем протер ее тело смесью гидролатов. Это, в принципе, должно оказать положительный эффект на ее развитие. С Душильником-старшим, оставленным глубоко возле Хрустального Лога, связь была стабильной. Он крепко держал свою территорию и послушно ждал приказов. За прошедшее время он успел высосать несколько десятков растений и снова вернулся на свой «пост».

Не спеша и наслаждаясь наступившим утром, я двинулся осматривать сад. Все-таки каждый день — это праздник, если ты жив и здоров. Это нужно ценить. Я прикасался к растениям и давал небольшое количество живы — пора им уже снова распускать свои листья. Сегодня, возможно, придет Эйна (если она не забыла) и у нас будет разговор. Впрочем, надеюсь мой чуть оживший сад ее не заинтересует. Я видел, что на улицу уже вышел Грэм. Он направился к грибницам и молча уселся на крыльце. Я видел, как он начал делать грибную выжимку, как я ему показывал.

К тому времени как я успел закончить в саду и проверить все растения включая изгородь, ловца, ментальные и едкие растения (нужно будет сегодня создать для них особую «едкую» землю, а то вчера не успел) Грэм успел закончить грибную выжимку и принять ее.

Я же, завершив осмотр сада, сел рядом с ним.

— Как ты? — спросил я.

— Уже лучше, — глухо отозвался старик.

И не соврал. Ему даже с виду было лучше, чем вчера. Сеансы лечения, эликсиры и моя живы притормозили хворь.

Однако полагаться только на внешний вид было глупо. Вчера я не мог провести Анализ, но сегодня это просто необходимо было сделать, чтобы увидеть в процентах какова ситуация с черной хворью.

Я привычно положил руку Грэму на плечо и начал передавать живу. Одновременно с этим я активировал Анализ.

Я помнил последние проценты Анализа, и в сравнении с ними черная хворь за вчерашний день, воспользовавшись слабостью Грэма и нагрузкой на его каналы, отвоевала больше 8%. Это было очень быстро и очень много — намного стремительнее, чем я предполагал. Правда, видимо своевременное лечение застопорило ее. И это хорошо.

В целом, до того критического состояния, в котором Грэм находился до начала нашего лечения, оставалось еще 12%. «Запас прочности» был и всё находилось в пределах контроля, но тенденция мне совершенно не нравилась.Всего лишь один короткий бой — и вот на тебе, держи черную хворь.

— Ладно, дед, — серьезно сказал я, убирая руку. — Постарайся больше не использовать навыки. Вообще никаких Рывков и Усилений. Иначе каждый такой бой будет откидывать тебя к тому состоянию, в котором ты еле ходил.

Грэм недовольно хмыкнул, массируя грудь.

— Как будто у меня вчера был выбор, Элиас. Будь со мной мое нормальное оружие, — мой топор, — всё было бы гораздо проще, а так…с двумя ножами против одаренных, пусть и гнилодарцев, много не навоюешь.

— Выбор был, — ответил я, глядя ему в глаза, — Ты мог отступить и никто бы тебя не догнал. Два рывка — и всё.

— Не говори глупостей, — ответил Грэм, — Отступать там, где можешь победить — глупо.

Я вздохнул.

— Да и будь со мной мой топор, не пришлось бы даже особо усиление использовать. Проломил бы того гнилодарца.

— Немного осталось, — сказал я, — Накопим скоро на твой топор.

Грэм вдруг замолчал, посмотрел на свои мозолистые руки, а затем перевел взгляд на меня.

— Тебе сегодня исполнится восемнадцать лет, Элиас, — тихо произнес он. — Ты уже полностью взрослый, по всем меркам и понятиям. Обычно полагается что-то дарить именно на такую дату, но…никакого подарка у меня нет. Но всё равно…поздравляю тебя…потому что ты мог вообще не дожить до этого момента. Учитывая как близко ты был к смерти тогда, после удара громового цветка…ты жив, и это главное.

— Спасибо, дед. — ответил я и искренне улыбнулся.

Старик вздохнул.

— А по поводу подарка… во-первых, у меня есть броня из ржавозуба, она тоже стоит немало, а во-вторых, лучшим подарком будет если мы долечим тебя до конца и навсегда забудем про эту черную хворь. Поэтому…я надеюсь, Рыхлый начнет разводить своих пиявок как можно скорее и мы покончим навсегда с черной хворью. Пиявки Рыхлого справились с черной меткой внутри Клыка, справятся и с черной хворью.

Грэм молча кивнул.

— А теперь давай, за тренировку.

К тренировкам по утрам я привык, поэтому не ожидал, что будет тяжело.

Я ошибался.

В этот раз Грэм решил усложнить привычные действия и заставил меня бегать по периметру двора, держа в вытянутых руках здоровенный камень, а затем с этим же камнем на спине делать отжимания.

— Уже можно и нужно повышать нагрузки — сказал он, стоя надо мной, пока я из последних сил пытался выжать свое тело от земли. — А то ты что-то слишком легко стал переносить мои старые тренировки. Да и, честно говоря, ты уже расти перестал, мышцы к весу привыкли! Давай еще три раза. Дар-даром, а сила мужчине всегда нужна. Еще раз!

Когда я, тяжело дыша и обливаясь потом, наконец сбросил камень, то окинул себя взглядом. Грэм был прав. За последние недели благодаря постоянной подпитке живой мое тело действительно раздалось в плечах, прибавилось сухих, жилистых мышц, исчезла былая болезненная худоба. Но из-за того, что нагрузка стала для меня привычной, прогресс остановился и я застрял на одном уровне. И это при том, что меня каждую ночь успевала восстанавливать жива и на питание я тоже не жаловался. Да, выжимать больше из своего тела стоило. Не то, чтобы я перестал им заниматься, нет, я продолжал тренироваться каждый день, просто это не были тренировки на пределе сил как вначале.

После короткого отдыха я отправился к реке за лунным мхом. Утром я планировал сварить еще несколько партий эликсиров, благо остальные ингредиенты у меня есть. Каким-то невероятным чудом мне удалось ни с кем не пересечься, так что вернулся я быстро.

Дома я сразу же принялся за работу.

За два часа я сварил пять партий отличных восстанавливающих эликсиров. Аккуратно разливая зелья, я с досадой отметил, что глиняные бутылочки подходят к концу. Пора было снова идти на рынок и брать у Берга новую партию тары. Надо будет забрать те, что я оставил у Морны — думаю, их содержимое Рыхлый уже использовал. Хоть так компенсирую расходы.

Когда я закончил с очередной партией и вышел во двор передохнуть, уже наступало время обеда и Грэм сидел, пожевывая кусок мяса, а к нашему дому как раз подходил Тран.

Заметив нас с Грэмом, сидящих на ступеньках, он улыбнулся и направился прямо к крыльцу. Сначала, правда, кинул кусок мяса своему волку и потрепал его по загривку.

— Элиас, Грэм, — кивнул он нам.

— И тебе не хворать, Тран, — ответил ему Грэм. — Давно тебя не было видно.

— Да…– отмахнулся приручитель, — Постоянные патрули. Джарл требует всех, но…ладно, не об этом. Элиас!

Тран подошел ко мне и как-то неловко протянул мне мешочек.

— А? — удивленно взял я мешочек, наполненный, похоже, семенами.

— С днем рождения, Элиас.

Надо же, значит Тран помнит и знает. Впрочем, когда вы живете в одном поселке такое как раз-таки не знать странно.

— Что это? — подозрительно прищурился Грэм.

— Семена, — ответил приручитель, — Я долго думал что тебе подарить, Элиас…и…вот...

— Долго думал он, — фыркнул Грэм, — Сколько у тебя там денег, чтоб долго думать.

Тран на эту фразу даже не отреагировал.

— В любом случае, на кое-что ценное мне хватило. Я решил, что для такого травника как ты, лучший подарок — это редкие семена. Из них ты сможешь вырастить растения и продать их по намного большей цене. Все эти семена, все десять штук — очень ценные. Во всяком случае, у того, у кого я их брал, они стоили мне немало. Надеюсь, пригодятся.

Я же осторожно пощупал мешочек. Значит, десять семян? Это мне нужно. Лишних семян не бывает.

— Спасибо, Тран, — встал я и пожал ему руку. — Семена действительно пригодятся.

Тран довольно кивнул. Затем он окинул взглядом наш двор, сад, еще раз прищурившись посмотрел на Грэма и произнес:

— Я так понимаю, отмечать вы сегодня не будете?

Грэм покачал головой:

— Не до того сейчас.

— Тогда, может, вы сегодня зайдете к нам? — предложил Тран. — Посидите у нас в доме, а Мира приготовит что-то… вкусное. Отдохнете немного. Всяко лучше чем никак не…отметить. Все-таки важный возраст.

Грэм задумался. Он посмотрел на Кромку, на Древа вдали, словно ожидая оттуда нападения, потом перевел взгляд на меня, тяжело вздохнул и, к моему удивлению, сказал:

— Знаешь, Тран… может, ты и прав. Мы придем.

Лицо Трана просияло.

— Рад, что ты согласился, Грэм. А ты, Элиас… — приручитель посмотрел мне прямо в глаза. — Я действительно рад, что ты так изменился за эти месяцы. Стал… вот таким…как сейчас. И что Грэму теперь есть на кого положиться.

— Положишься на него, как же, — тут же проворчал Грэм, — Сразу чего-нибудь натворит. Глаз да глаз нужен.

Однако ворчал старик скорее для проформы, без злобы. Я лишь усмехнулся.

— Кстати, Кирос к тебе заходил? — спросил Тран, меняя тему.

— Да, заходил, — кивнул я. — Посмотрел ящерицу и рассказал, как ее правильно развивать.

Приручитель довольно кивнул.

-Правда, — добавил я, — Он честно предупредил, что это процесс очень долгий и очень дорогой.

— Именно так и есть, — согласился Тран, . — Обычно в подобном…кхм…улучшении мало смысла. Слишком много сил, времени и денег вкладывается в существо, которое даже в бою не помощник. Но… раз ты так решил, дело твое.

Он пожал плечами. Затем его взгляд упал на Седого, который как раз лениво вылизывал шерсть на заборе. Я заметил, как Тран хотел что-то сказать, — он ведь помнил, что я спрашивал и про усиление этого старого мурлыка, — но промолчал из тактичности. Видно понимал, что переубеждать меня бесполезно.

Где-то с минуту Тран просто стоял, разглядывая мой ухоженный сад, а потом его лицо резко посерьезнело. Голос стал тише и суше.

— Ночью кое-что произошло. Вы, скорее всего, еще не знаете. Я был в ночном патруле и вернулся только на рассвете.

Грэм мгновенно подобрался, вся его расслабленность мгновенно испарилась.

— Что опять там случилось? В Кромке что-то нашли?

— Не в Кромке, — мрачно ответил Тран. — У нас. В самом поселке. Шипящий… кхм… убит. Погиб. Не знаю, как правильнее будет…

— Как это?! — брови Грэма поползли наверх. — Он же был под усиленной охраной гильдии!

— Крысы, — коротко ответил Тран. — Вчера вечером они были слишком активны на окраинах. Их вроде как ловили, а затем уничтожали вместе с алхимиками, но… недоглядели. Это был отвлекающий маневр, пока мы их искали в Кромке они уже рыли… Как выяснилось сегодня, они прорыли нору прямо к подвалу, где держали Шипящего. И рыли они его, видимо, не один день.

Да уж, новость так новость.

— Его загрызли крысы? — удивленно переспросил я.

Даже для Шипящего это была слишком нелепая смерть — не мог он помереть от крыс. Даже ослабленный, но он был Одаренным с усиленной кожей и телом.

— Нет, Элиас, — Тран покачал головой. — Крысы были с черными метками. Они пролезли в камеру, залезли прямо на него облепили и… взорвались Черным Туманом. Обнаружили все это…слишком поздно.

— Паршивая новость, — процедил Грэм. — Я только вчера разговаривал с Джарлом про Шипящего. И, как я понял, они выбили из него далеко не всё. У него в башке было полно секретов про Глубины и про Гиблых. И теперь… они не узнают ничего. Нет, может они и успели за вчерашний вечер что-то из него выбить, но…

Я задумался. Могу только представить, как сейчас рвет и мечет Джарл. У него прямо под носом устранили важнейшего пленника.

— Да, Грэм, новость неприятная — сказал Тран. — Но я знаю, что успел натворить Шипящий, поэтому искренне рад, что эта тварь наконец подохла. И ты, думаю, тоже.

— Рад-то может и рад, — тяжело вздохнул Грэм и поднялся со ступенек. — Но то, что из него не вытянули достаточно информации — это огромная проблема. Тут вообще можно сказать повезло — когда мы еще сможем захватить живого Гиблого?

— Да, не скоро, — мрачно подытожил Тран.

Я же подумал, что возможно они неправы. Учитывая как стремительно развивается ситуация, может Джарлу и выпадет скоро возможность поймать кого-то из Гиблых.

— Ладно, Тран, — Грэм встал и хлопнул приручителя по плечу, спроваживая того. Видимо, хотел посидеть, подумать. — Спасибо за поздравление и… за новости. Мы зайдем к тебе во второй половине дня. Как раз взгляну на твою дочь, давно ее не видел.

Тран кивнул, попрощался и, еще раз кинув взгляд на нас, вышел через калитку и направился к поселку.

Как только калитка за ним закрылась, я повернулся к деду.

— Значит, вот оно что. Вот почему была такая активность меченых крыс в последние дни. Они не хаотично бегали по Кромке, у них была цель.

— Похоже на то, — согласился Грэм.

— Значит, Шипящего никто из Глубин спасать изначально не собирался.

А я ведь одно время думал, что его попытаются спасти. Как же я ошибался!

— Значит… — продолжил я, — Его сразу собирались устранить, чтобы он не заговорил.

— Ага, — кивнул Грэм, — И, надо сказать, спланировал это Целитель, — или кто бы это ни был, — очень хорошо.

Грэм презрительно махнул рукой в сторону центра поселка, где располагались здания гильдий.

— Идиоты, — сплюнул старик. — Даже охрану нормальную организовать не смогли. Подумали, раз Шипящий в поселке под охраной, да еще и ослабленный, то опасности не представляет.

Я посмотрел на стены поселка, затем перевел взгляд на Кромку и понял, что дед абсолютно прав. Война с Глубинами уже шла, просто в поселке этого еще не осознали. И свои секреты Гиблые будут охранять очень хорошо.

Вскоре Грэм зашел в дом и вернулся с двумя глиняными кружками горячего мятного чая.

— На, держи, — он протянул одну мне.

Он снова уселся на ступеньки. Чай приятно обжигал горло, успокаивая нервы. Мы сидели в тишине, глядя на исполинские стволы Древ Живы, которые раскинулись над Зеленым Морем. Момент был на удивление мирным, в противовес всему, что происходило вокруг.

Но едва я успел выпить половину кружки, как на дороге, ведущей к нашему дому, показалась новая фигура. Стройная, женская.

— О, — Грэм сощурился, вглядываясь вдаль, и хмыкнув. — А вот это, кажется, к тебе, Элиас. Ну хоть не Марта.

Я напрягся, проследив за его взглядом.

Это была Эйна.

Она, как и обещала во время проверки Марты, пришла через пару дней. Пришла ровно в мой день рождения, чтобы «поговорить наедине».

И что-то мне подсказывало, что приятного в этом разговоре будет мало. Я помнил как она себя вела тогда, и что в каком-то смысле она опаснее Марты, потому что чего хочет главная алхимичка я знал, а что нужно этой молодой девице — нет.

Глава 5

Я окинул двор быстрым взглядом, по привычке проверяя, все ли на своих местах. Улитка-живосвет тихо дремала возле лунного мха, высаженного на камне в небольшом корытце. Виа свернулась тугим кольцом в корзине в доме, рядом с ней был малый душильник, которого она, в случае чего, должна была контролировать. Скитальца я еще раньше отправил подальше от двора — мало ли какое чутье у Эйны, а скиталец все-таки в энергетическом плане заметен.

Я вздохнул. Всё было в порядке. Сейчас приходила не Марта, и что-либо прятать было не нужно, никто Эйну не пустит ничего проверять.

— Ты бы смыл с себя мазь, — вдруг негромко сказал Грэм, все так же оставаясь на ступеньках. — С девушкой все-таки… кхм… говорить будешь. И рубаху чистую натяни.

— Тебе же она не нравится.

— Это-то какое отношение к делу имеет? — удивился Грэм. — Я вон по молодости вообще всегда красавцем ходил, даже после любого похода. Это сейчас я…да…ну я старый, мне можно, а ты…

— Да понял я, понял. — кивнул я. — Сейчас переоденусь.

Грэм был красавцем? Может быть. Сейчас уже сложно сказать, слишком сильно болезнь и возраст повлияли на него.

По итогу с этим умыванием-переодеванием едва-едва успел. Я наскоро ополоснул лицо и шею холодной водой из корыта, стирая остатки мази вместе с этим ее назойливым холодком, провел мокрой ладонью по почти лысой и колючей от отрастающей щетины голове, и натянул чистую рубаху. К этому времени Эйна успела подойти к забору. Шлепа тут же тревожно загоготал, чуя чужака. Грэм всё так же спокойно пил чай.

Я вышел вперед и посмотрел на подходящую девушку. Да, когда она оказалась передо мной вблизи кое-что для меня изменилось. Когда я думал об Эйне в последнее время, я думал о ней как об угрозе и, честно говоря, не то, чтобы я позабыл как она выглядит, но в моем восприятии что-то изменилось. Будто я сам пририсовал ей каких-то змеиных черт во внешности, превратив в шпионку, которая меня хочет выдать кому-то.

Сейчас же всё было иначе, я даже растерялся. Эта девушка источала какую-то детскую непосредственность в том, как сорвала парочку цветов по дороге, как шла, не качая бедрами, — как женщина которая знает, как соблазнительно при этом выглядит, — а просто…чуть ли не подпрыгивая от радости того, что день хороший. Да и вообще — весь вид ее говорил о том, что она тут только затем, чтобы поздравить соседского парня с днем рождения. Не хватало только, чтобы она напевала какую-то песенку.

И это сбивало с толку.

— Привет, — кивнул я ей.

— Привет, — весело отозвалась она и тут же перевела взгляд за мое плечо. — И вам доброго дня, уважаемый Грэм. Как ваше здоровье?

— Жив пока, — коротко буркнул старик, не вставая, пристально разглядывая Эйну.

Эйна улыбнулась Грэму, и ничуть не смутившись, ее взгляд скользнул по моему ухоженному саду, по лениво развалившемуся у калитки волку Трана, по гусю, который недоверчиво на нее косился. Она словно бы ждала приглашения войти, но не торопила.

Но внутрь дома я ее пускать не собирался. Ни за что.

— Как насчет пройтись? — предложил я, выходя за калитку.

— Тоже хотела предложить, — кивнула она.

Что-то сомневаюсь, — мысленно заметил я.

Сегодня она была в другом платье. Светло-зеленое, с тонкой вышивкой из трав и цветов. Изящная работа, явно недешевая, да и материал какой-то…струящийся, не шелк, но что-то очень похожее. А еще на рукавах и по вороту были вышиты знаки Гильдии Алхимиков. И это контрастировало со стилем Марты — та ходила в строгих, темных одеждах.

— Красивое платье, — сказал я честно, — Тебе идет….к твоим глазам.

— Спасибо, — она довольно улыбнулась и провела ладонью по вышитому рукаву. — Я попросила вышить на нем значки Гильдии. Обычно у нас ходят в другом, но мне можно и так.

Мы медленно двинулись от забора. Мои ноги сами собой направились к Кромке. Не к поселку же и не к реке — я не хотел, чтобы нас кто-то видел. Но слова «мне можно» заставили напрячься. Случайно ли они слетели с ее языка или это был расчет? Она показывала мне свое положение? Намекала, что стоит выше обычных правил или это были просто слова женщины, довольной собой и своим нарядом?

Что-то я слишком много думаю, нужно всё воспринимать спокойнее.

Вот только совсем спокойным быть я не мог, потому что она была красива, особенно ее глаза. У меня, когда эмоции Виа прорывались через Глубокую Связь и контакт был слишком силен, зелень в зрачках вспыхивала жутковато, а у нее зелень была мягкой и сияющей. Органичной. Я невольно вспомнил желтые, вертикальные зрачки Морны, ее хищный, звериный взгляд, вспомнил других зверолюдей и поймал себя на том, что сравниваю. У Морны была дикая, надломленная красота зверя. У Эйны — чистая красота проявления Дара.

Когда мы уже отходили от забора, мне на плечо бесцеремонно спланировал Седой.

— Ой, это тот мурлык, — оживилась Эйна. — Старый и седой.

— Да, он и есть Седой. Так его и зову. — кивнул я.

Она потянулась погладить его, но Седой возмущенно зашипел, прижал уши и с оскорбленным достоинством старого вожака перелез на другое мое плечо, недовольно пискнув в ее сторону. Мол, не лезь, женщина, со своими поглажками.

— Не прирученный, — заметила Эйна, отдергивая руку, — Я думала, он меня запомнил.

Он-то запомнил, вот только чем-то ты ему не нравишься. — подумал я.

— Я одно время пытался выучить его командам, — пожал я плечами. — Но потом понял, что он и так умный. К тому же все говорят, что мурлыка приручить нельзя. Так что он… свободный. Приручать его не надо.

— А как он у тебя оказался? — глянула она на меня.

— Нашел его раненым и выходил, — ответил я честно. Тут лгать не было смысла. — С тех пор он со мной. Его неплохо подрали, и в лесу бы он не выжил.

— Понятно, — протянула Эйна.

Я заметил, что она не торопится заводить разговор о моих глазах. Но я понимал, что скорее всего, это «пока».

Мы постепенно подходили к краю Кромки.

— Ты уже была в Кромке? — спросил я, нарушая молчание.

— Да, ходила собирать кое-какие травы.

— Одна?

— А что? — она с насмешкой посмотрела на меня. — Разве Кромка опасна?

— Я уверен, что ты прекрасно знаешь, что она опасна, — ответил я спокойно, — И в курсе событий тут происходящих.

— Да…кое-что слышала, — прищурилась она, — А вообще…я могу за себя постоять.

Я посмотрел на ее тоненькую, хрупкую фигурку, особенно если сравнивать с Морной, и качнул головой. Либо она просто хвасталась, либо она действительно была сильнее, чем казалась.

— Закалку проходишь? — вдруг спросила она, кивнув на мою шею и руки. Видимо, смыл мазь все-таки не везде, да и шелушение и покраснение еще не во всех местах прошло.

— Да. Правда я еще только на первой ступени.

— Полезная штука, — одобрительно сказала Эйна.

— А ты?

— Две ступени. Дальше уже больно, — она поморщилась, словно вспоминая моменты закалки.

Два этапа. Значит и кожа, и мышцы с костями. Хотя я бы, конечно, разделил их, но Грэм упоминал их вместе. Возможно потому, что только вместе они могли раскрыть силу на полную. Получается, тело Эйны крепче моего. И это я еще не знаю, владеет ли она усилением и прочими приемами Охотников. Скорее всего, раз прошла закалку, то владеет. Деньги у нее, очевидно, были, как и положение в Гильдии, а значит ее ценили и понимали, что такой «кадр» должен уметь постоять за себя.

— Это сильно…особенно для травницы. — признал я.

— Поэтому и говорю, — серьезно сказала она, — Что могу постоять за себя даже в Кромке.

— Понятно, — только и сказал я.

Сказать про себя то же самое я не мог. Но все-таки она недооценивала опасности именно теперешней Кромки. Встреться ей ржавозуб, к примеру, чтобы бы она делала? Разве что убегала.

Какое-то время мы шли молча. Эйна то и дело останавливалась, указывая то на одно растение у края Кромки, то на другое.

— А это что? — она ткнула пальцем в невзрачный кустик с мелкими сизыми листьями.

— Горькая мятлица, — ответил я не задумываясь.

— А это?

— Лунный звон.

Я не стал делать вид, что не знаю этих растений, потому что не знать их я уже попросту не мог — это самые простые и известные. С каждым ответом я чувствовал на себе ее внимательный, оценивающий взгляд. Она проверяла меня. И, кажется, осталась довольна.

А потом неожиданно она остановилась и протянула мне небольшой мешочек.

Я посмотрел на него с подозрением.

— Что это? — спросил я, не торопясь брать.

— Подарок. Небольшой, — она улыбнулась. — Восемнадцать лет это все-таки уже взрослый возраст.

Я кивнул и осторожно принял мешочек. Не взять подарок я не мог, это было бы…некрасиво.

Внутри оказался кристалл. Я достал его и присвистнул про себя. Довольно крупный и чистый, он сиял мягким зеленым светом. По качеству он ничем не уступал тому кристаллу с золотой живой, который поглотил Седой.

— Очень хорошо подходит для развития травнического Дара, — сказала Эйна, наблюдая за моей реакцией.

Я повертел кристалл в пальцах. Ценная вещь. Слишком ценная для «небольшого подарка» человеку, которого она «мало знает».

— Не уверен, что могу принять такой ценный дар, — сказал я, протягивая кристалл обратно.

— Бери-бери, — она отмахнулась и шутливо спрятала руки за спину. — Если я что-то решила, то обратно уже не возьму. Для меня это…небольшие деньги, а для тебя — важная вещь, учитывая, что ты только начинаешь развивать Дар.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но не успел. Седой, до того дремавший на моем плече, молниеносно метнулся вниз, выхватил кристалл прямо из моих пальцев когтистой лапкой и начал вертеть его и пробовать на зуб.

— Вот, — рассмеялась чисто и звонко Эйна, — За тебя уже всё решил твой мурлык.

Я вздохнул, глядя на это безобразие.

— Он ворюга и тянет всё, что плохо лежит, так что…это его обычное поведение, — а потом я вздохнул, — За кристалл спасибо, конечно, но это неожиданно. И я не привык брать подарки… просто так. Обычно, когда так делают, чего-то хотят взамен.

Тем самым я пытался понять, озвучит ли она прямо сейчас то, чего хочет? Или нет? — Ну, это другие, а я же просто хочу помочь начинающему травнику, — весело ответила Эйна и тут же сменила тему. — А Марта от тебя, я так понимаю, отстала после той проверки?

— Отстала, — кивнул я, понимая, что возвращаться к теме кристалла бесполезно, поэтому продолжил тему Марты, — Она и в первый раз без причины прикопалась. Поводов для подобной проверки у нее не было.

— Совсем без причины? — невинно уточнила она наклонившись за очередным растением. Она сорвала листок, растерла его на ладони и втянула воздух.

— Во всяком случае, мне такая причина неизвестна, — ответил я невозмутимо. — Просто мы с Мартой сразу не поладили. Так что иногда людям не нужно каких-то особых причин, чтобы делать гадости.

— Хм… — Эйна задумчиво склонила голову. — А как же отвары и прочее, что ты продавал гнилодарцам? Вроде бы это было причиной, если мне память не изменяет. Марта о чем-то таком говорила.

Она такое говорила и при Эроне, так что отрицать было бессмысленно.

— Я не считаю это достаточно веской причиной, — спокойно сказал я, не вдаваясь в подробности. — Потому что тут, в поселке, и кроме меня были люди, которые занимаются тем же самым.

— Да? И кто же? — заинтересованно подхватила она.

Я посмотрел на нее и усмехнулся.

— Я не могу так просто называть имена, — ответил я. — Никаких доказательств у меня нет. А раз их не трогают — значит, и у Марты их тоже нет. К чему тогда понапрасну говорить об этих людях?

— Жаль, мне было бы интересно, — она чуть нахмурилась, но тут же лицо ее снова разгладилось. — А скажи, гнилодарцы — они какие? Страшные?

Я понял, что со мной играют. Прощупывают так же, как я прощупывал ее. Только она могла себе позволить задавать прямые вопросы, а я еще нет. Но, думаю, моя очередь тоже наступит.

— А у вас там нет гнилодарцев? — спросил я в ответ. — Ну, там, откуда ты.

— Есть некоторые поселения, тоже в Кромке, — она пожала плечами. — Но я никогда там не бывала. У нас с этим строже, как я понимаю, чем у вас. Да и в то время у меня не было какого-то особого интереса к ним.

— Понятно… — кивнул я, — Гнилодарцы…как тебе сказать. Одаренные как Одаренные. Просто такие, которым не повезло с Даром. Но Дар, как известно, не выбирают.

— Это уж точно, –- усмехнулась Эйна.

— Жизнь у них нелегкая. — добавил я, — Поэтому их можно лишь пожалеть.

Эйна кивнула, словно соглашаясь.

— Я слышала, в таких деревнях есть и те, у кого Дар расколот, — обронила она будто бы между прочим. — Вроде бы у вас тут как раз живет одна такая. Морна. Что-то вроде полузверя. Бррр. Ужасно ведь, наверное.

Я похолодел, но постарался не подать виду.

— Да, есть такая, — ответил я как можно ровнее. Хотя это «бррр» меня, честно говоря, задело. Да и… я теперь понимал, что всё, что будет сказано в сторону Морны, меня будет задевать. Хотел бы сказать, что не знаю почему, но я прекрасно знал.

Эйна заметила, как изменилось мое лицо.

— Что, такая страшная, что ты аж побледнел? Ну эта… Морна. — уточнила она.

— Нет, не страшная, — я качнул головой. — Мне просто жалко тех, у кого жизнь сложилась так…тяжело. Расколотый Дар — это ужасно. Думаю, ты и сама понимаешь это.

— Ты выходит ее видел? — спросила она.

Врать тут бессмысленно. То, что я торгую с Морной и гнилодарцами не секрет ни для Хабена, ни для Джарла, ни для Марты.

— Да, видел, — сказал я. — И не раз.

— А как это выглядит? Насколько она зверь? — продолжала допытываться девушка, и я ясно видел, что она наблюдает за моей реакцией, а не слушает слова. — А то я слышала, что кому-то такое очень даже нравится. Вроде к ней какие-то охотники даже захаживали.

Внутри всё неприятно сжалось от этих слов.

— Ну… — я сделал вид, что припоминаю с трудом. — Руки покрыты шерстью. И немного спина. Ну и глаза другие. Звериные. В общем…как я понимаю, это типичные проявления расколотого Дара.

— Ужас, — Эйна всплеснула руками с театральным отвращением. — Не хотела бы я быть такой… мохнатой.

И вроде ничего такого она не сказала, но стало на пару мгновений неприятно за Морну. Она сейчас лежала в своем доме, обожженная Черным Туманом, с оплавленной плотью вместо шерсти, потому что прикрывала Малика, который, по сути, даже не ее родной сын.

— Да, треснутый Дар — это проблема, — сказал я, имея в виду совсем не то, что она. — Особенно для тех, у кого нет возможностей и денег его вовремя залечить, а потом…потом уже поздно.

— Да, это печально, — легко согласилась Эйна. А потом, без всякого перехода, добавила: — А у тебя такие проблемы есть?

Повисло молчание.

— Проблемы? — переспросил я.

— С Даром, — уточнила она, цепко глядя мне прямо в глаза.

Ага, значит когда я предположил, что она подумает, что мой Дар нестабилен, то был прав. Что ж, это на данный момент наилучшее развитие ситуации. Кристалл, прогулка, разговоры о растениях, о Морне — всё это была лишь подводка к этому моменту. А гнилодарцев и Марту она использовала именно как переход к треснутым Дарам.

— Мне сложно сказать, — ответил я уклончиво. — Дар у меня пробудился поздно. А оттого он несколько нестабилен просто потому, что я не умею с ним как следует обращаться. Думаю, со временем это пройдет. Ничего…критичного.

— Думаешь, всё так просто? — она приподняла бровь. — Без приема специальных эликсиров и лекарств это может стать настоящей проблемой, даже если поначалу не ощущается так. Вначале все думают, что это так…мелочи, ерунда. Но это не так. Кроме того, если вдруг всё зайдет слишком далеко, то я не думаю, что такие средства есть тут, в Янтарном. Алхимия здесь, Элиас, на довольно невысоком уровне, если сравнивать со столицей.

— Я слышал, что при проблемах с Даром бывают определенные… протечки в духовном корне, — сказал я, осторожно подбирая слова. — А я подобного не ощущаю.

— Протечки действительно бывают, но их сложно ощутить сразу, особенно если ты только на первой ступени Дара. Поэтому это меня и беспокоит. Твои глаза…кхм…могли быть таким проявлением.

Я замер.

— Хочешь, я проверю? — неожиданно спросила Эйна.

— Ты? — я напрягся.

— Ну да. Проверю, есть ли у тебя трещины. Я такое умею.

Вот оно! Ей нужно было прощупать мой духовный корень. Прикоснуться, потянуться своей живой, заглянуть внутрь. И этого я допустить не мог. Кто знает, что чувствует чужой Одаренный, коснувшись Дара Симбионта. Тем более сильный Травник. Отличия он точно заметит.

— Не стоит, — сказал я. — Спасибо за предложение, но я действительно считаю, что у меня всё в порядке. Это лишнее, а если у меня возникнут какие-то проблемы, тогда да, я обращусь к тебе, но сейчас, думаю, всё в порядке.

— А силу Дара не хочешь узнать? — она не отступала. — Я могу попросить в Гильдии камень определения. Мне дадут. Да и тебе полезно будет. Ты ведь не проходил проверку Дара?

Я замер. Ну да, конечно, не хватало мне ещё камня определения. Та вещь, которую мне нужно обходить десятой дорогой. Ну а говорить, что у Грэма есть камень, который как гильдейский показывает цвет Дара я не мог. По словам того же Грэма камни, которые могут быть вне Гильдии, показывают лишь наличие пробужденного Дара, не более. Никаких цветовых деталей, или силы.

— А что это изменит? — спросил я. — Если Дар слабый, то я лишь еще больше расстроюсь. А если сильный, то это тоже ничего не изменит. Чуть гордости добавит и всё.

— Почему не изменит? — она хитро улыбнулась. — С сильным Даром тебе всегда будут рады в Гильдии. А разве это не отличный шанс для любого молодого травника? Многие мечтают попасть в Гильдию, потому что это ресурсы, возможности и знания.

— Меня никогда не возьмут в Гильдию, — ответил я. — У меня не самая лучшая репутация в поселке. А Марта меня так и вовсе…ну, если сказать мягко, не любит. Так что туда мне путь заказан. Как и другим травникам, которые работают в Янтарном.

— Ну, это пока Марта тут глава отделения, — неожиданно обронила Эйна. — Как только ситуация изменится, то и для тебя появится возможность попасть в Гильдию.

Я приостановился.

Ну вот, кажется именно ради этого и затевался весь разговор. Мы с Грэмом уже обсуждали то, что Эйна не просто так тут появилась, и что ее вес больше, чем просто у бывшей ученицы Марты. Вот только я не предполагал, что…настолько больше. Выходит, она сама метит на место своей наставницы? Но я ведь видел по тому, как ведет себя Марта, что она считает это место захолустьем для себя, а Эйна, похоже, наоборот, считает это место трамплином, возможностью для себя продвинуться в Гильдии. Если я, конечно, правильно понял, что она имеет в виду именно себя.

— Так ты для этого здесь, — медленно произнес я, глядя на нее. — Ты будешь вместо Марты? Поэтому сюда прислали травницу с таким… сильным Даром?

Эйна не ответила. Лишь загадочно улыбнулась, опустив взгляд на свой вышитый рукав со знаками Гильдии.

— Это значит «да»? — уточнил я.

— Это значит, что о таких вещах не говорят, — ответила она.

Я задумался.

— Какой у тебя уровень Дара? — вдруг спросил я, — Если, конечно, это не секрет Гильдии. Я ведь не могу так определить…я лишь вижу, что твои глаза сияют и всё.

Эйна довольно улыбнулась, и чуть хвастливо сказала:

— Я — Мастер. Самый молодой Мастер в Гильдии за всё время. Пиковый Мастер.

Я замер. Выходит, она на третьей ступени, в таком-то возрасте! Это неожиданно. А слова «Пиковый Мастер» говорят о том, что для перехода на следующую ступень (если она есть, Грэм как-то не упоминал об этом) всего ничего.

— Не веришь? — улыбнулась Эйна, а потом подняла руку и вдруг ее кожа словно стала прозрачной. Но на самом деле просто ее жива вдруг засветилась, стала зеленой и каналы, сияющие зеленым, проступили.

Правда, всего на мгновение.

— Невероятно, — честно признал я.

Эйна словно смутилась.

— Ну…без ресурсов ничего бы не вышло, но да, мой Дар действительно силен.

Я мысленно сделал себе пометку, что самолюбие у Эйны ого-го, пусть и подкрепленное ее статусом.

— Но Марта всегда может пойти вверх… — вдруг сказал я. — Не только вниз. Разное ведь может случиться.

Да, Эйна, видимо, рассчитывала, что Марту уберут отсюда, но ведь если та займет каким-то чудом должность «выше», то все планы Эйны будут обречены на провал — влияния не хватит. Однако я много не знаю из того, что функционирует в Гильдии. Возможно, молодой Мастер важнее, чем Марта.

— Это вряд ли. Ее управление не всем по нраву, как и длинный нос. — пожала она плечами. — Но это всё не важно. Я лишь говорю тебе, что если представить, что тут появится другая глава отделения, то она бы могла иначе посмотреть на некоторые решения Марты. В том числе на молодых и не очень травников.

«Молодых и не очень» — я мысленно отметил это. Речь не только обо мне.

— А еще, — продолжила она, и голос ее стал чуть тише, мягче, — новая глава могла бы очень благосклонно смотреть на помощь тем, у кого есть проблемы с Даром, ведь в Гильдии много разных эликсиров. Да, за них пришлось бы отработать, но разве это не важнее, чем треснувший Дар? Зачем тебе Дар, который не слушается и разрушает тело? А так — можно получить возможность развиваться и…излечиться.

Вот значит как… А я было уже придумал себе, что она догадалась о том, что я Симбионт, но ее цели были другие, совсем другие. И я в них — просто еще одна фигура в Янтарном.

Кристаллом Эйна показала свои намерения. Это были не пустые слова — она подкрепила их делом, дорогим подарком. А обещаниями эликсиров теперь пыталась завлечь меня. А ведь Марта на ее месте точно пустила бы в ход шантаж: пригрозила бы доносом в Надзор, обыском, расправой. У них были совершенно разные подходы — кнут и пряник.

Правда, девушка не знает, что никакое лекарство мне не нужно. Раньше бы я ухватился за возможность и попытался бы добыть лекарство для Грэма…но это раньше, до того как у меня у самого появились возможности его лечить. Теперь помощь Гильдии мне не нужна. Правда, знать Эйне об этом пока не стоит.

Что удивительно, заявляла об условиях и о планах Эйна так спокойно, что становилось ясно — она не сомневается в своих силах, и уже видела себя в кресле главы.

— Значит, позиция Марты отличается от позиции Гильдии в отношении других травников? — спросил я. — Раз существует вариант принятия других травников в гильдию? Раньше я думал, что Марта лишь…выражает общую позицию Гильдии.

— Я не могу говорить за всю Гильдию, — она чуть улыбнулась. — Только за новую главу.

— Это… — ответил я после паузы. — Интересная информация. О ней нужно подумать.

— Конечно, — кивнула Эйна. — Спешить тут некуда.

Мы развернулись и неспешно двинулись обратно к дому. Седой, наигравшись с кристаллом, снова взгромоздился мне на плечо, а сам кристалл я подобрал и убрал в мешочек.

— Кстати, — вдруг словно бы невзначай произнесла Эйна, глядя куда-то в сторону Древ. — А я слышала, что ты одно время сотрудничал с Хабеном.

Я застыл на полушаге.

— Сложно назвать это сотрудничеством, — ответил я, заставляя голос звучать ровно. — Скорее был мальчиком на побегушках: принеси то, подай это.

— Значит, знаешь его хорошо, — констатировала Эйна.

Я не ответил.

— К чему вопрос? — прищурился я.

— Да так… — она пожала плечами. — Я просто подумала, что если ты знаешь его хорошо, то мог бы передать ему мои слова. Что такие как он тоже понадобятся. Я, знаешь ли, сейчас…на виду. Марта такая… подозрительная, всяких посыльных для слежки использует. Не доверяет в общем. К тебе-то я могу придти и вопросов не возникнет, а вот к другим травникам…проблематично.

Ага, еще один вариант использовать меня. Это было…неприятно. Но это значит еще кое-что: Эйна действительно хочет когда станет главой вернуть всех местных, — «вольных» алхимиков и травников, — под крыло Гильдии. Но зачем ей это?

А потом я задумался. Я ведь толком не знал, как устроена Гильдия изнутри. Возможно, новый глава, приходя на место, набирает себе вес именно числом лояльных людей. И чем больше травников под ним ходит, тем сильнее его позиция. Может, у нее, у Эйны именно такая цель — собрать под собой всех, кого Марта в свое время оттолкнула и загнала в подполье. Превратить разрозненных одиночек в свою опору, верных ей людей, которых она вытащила и дала шанс прикоснуться к знаниям Гильдии. Тот же Хабен, я ведь помнил, с какой ненавистью говорил о Марте и о Гильдии в контексте того, что у него не было ни шанса туда попасть. А теперь шанс есть и Марту он ненавидит.

— Я… давно с ним не общался, — сказал я. — С Хабеном.

— Так может навестишь старого…кхм…знакомого? — она чуть нахмурилась, и в этом легком движении бровей снова мелькнуло недовольство.

— Дед его не одобряет. — заметил я как бы между делом.

Конечно, я могу отказаться, вот только…я же просто передам ему ее слова, вдобавок я давно хотел зайти к Хабену, и с помощью Анализа украсть у него дюжину рецептов. А еще сказать, что не могу принять его предложение об ученичестве.В контексте новостей от Эйны оно теперь кажется…бессмысленным.

— Возможно, — ответил я. — В ближайшие несколько дней мне в его лавке кое-что понадобится, что-то укрепляющее для деда. И я с ним поговорю.

Эйна довольно улыбнулась.

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

То, что она знала о моей прошлой «работе» на Хабена меня напрягало. Потому что это значило одно из двух: либо Марта рассказала ей всё, что знала обо мне, либо Эйна собрала эти сведения сама, своими методами, до того как явилась ко мне с невинной улыбкой и кристаллом в мешочке. В любом случае, она собрала очень много информации в короткий срок, и не только обо мне, а и о Морне, Хабене и, думаю, о других тоже. Продуктивно провела эти несколько дней, и не думаю что за сведениями она обращалась к Марте, значит…нашла свои выходы, что показательно. Возможно, помог Эрон.

Я вздохнул. Да уж, подумать есть о чем.

Мы подошли к калитке. Грэм всё так же сидел на крыльце, делая вид, что точит и без того острый кинжал, но я-то видел, что он внимательно наблюдает за нами краем глаза.

— Спасибо, что прошелся со мной, — сказала Эйна, останавливаясь. — И еще раз — с днем рождения, Элиас. — Она перевела взгляд на старика. — И вам всего доброго, уважаемый Грэм. Берегите себя.

— Угу, — буркнул дед. — И тебе не хворать.

А потом неожиданно прикоснулась к моей руке. Как бы случайно. Вот только…я почувствовал. Она попыталась меня прощупать.

[Заблокирована попытка сканирования тела.]

На мгновение глаза Эйны удивленно вскинулись, но потом она как ни в чем не бывало развернулась и легкой, почти невесомой походкой пошла прочь, в сторону поселка. Светло-зеленое платье с вышитыми травами развевалось на ветру. Я даже не успел никак отреагировать. Попытка внешнего сканирования? Такое же я помню, когда ко мне прикоснулся Целитель. И результат был такой же — он не смог пробиться скозь защиту системы.

Да… Разговор был и проще, и одновременно сложнее, чем я ожидал. Но вот это последнее…прощупывание. Она ожидала, что я не почувствую? Не пойму? И вот еще вопрос, если бы не защита, системы, чтобы она узнала от такого сканирования? Что Дар цел? Или что-то еще обо мне? Непонятно.

И все же…я понял одну неприятную для себя вещь: несмотря на то, что меня хотели использовать, мне было приятно с ней идти и разговаривать. Каким-то образом она умела убирать напряжение даже в самом непростом разговоре. Просто каким-то своим личным обаянием, которое, даже сложно понять в чем заключается. Может…она выбирала правильные слова и не давила когда не нужно. Но теперь я был уверен — своего она добиваться умеет и если она метит на место Марты у нее это точно выйдет. Но… разве это плохо? Что-то в ней было другим. Она отличалась от всех, кого я встречал в поселке и тех, кого знал Элиас. Дело не только во внешности, это что-то на уровне ауры, возможно это какое-то легкое воздействие ауры Мастера? Да и вообще…какие способности у одаренных такого уровня? С Охотниками понятно, я по Грэму и Джарлу представляю их способности, а Травники, что у них? Я не знал.

Я смотрел на удаляющуюся тонкую фигурку и думал.

Значит, вот он, самый молодой Мастер за всю историю Гильдии? Правда это, или она приврала? Да и сколько же ей лет? Спросить так напрямую я не могу, но с виду никак не больше двадцати двух-трех, но внешний вид не показатель. Та же Марта выглядит моложе своего возраста и в случае с травниками вполне вероятно, что Дар будет влиять на внешний вид, продляя его молодость. Что-то такое даже Элиас слышал. Было в его памяти такое.

— Ну, что хотела эта девица? — проворчал Грэм, когда я вошел во двор и присел рядом с ним.

Я выложил кристалл на ступень.

— Вот…подарок от нее.

— Не дороговат ли подарок? — прищурился Грэм.

Я вздохнул.

— Дороговат. А еще, похоже, она метит на место Марты.

Грэм пару секунд молчал, а потом сказал:

— О как…а силенок-то хватит?

— Она уже Мастер. — ответил я.

Грэм выругался.

Глава 6

— Ты уверен, Элиас? — Грэм отложил кинжал и недоверчиво уставился на меня. — Может она прихвастнула? В таком возрасте Мастером стать...кхм...не невозможно конечно, но очень сложно. Сколько ей? Двадцать один, двадцать два? Это и закалка, и техники и это полное развитие духовного корня, в это трудно поверить, даже Джарлу понадобилось больше времени и это при его то одаренности!

Он замолчал и просто покачал головой.

— Она сказала, — ответил я спокойно, — что она — самый молодой Мастер за всё время. Самый молодой Пиковый Мастер.

Грэм молчал.

— Вдобавок, — добавил я, — она показала мне вот что.

Я поднял свою руку и провел по ней ладонью, пытаясь показать, что увидел.

— Ее кожа на пару мгновений словно стала прозрачной. Жива внутри засветилась зеленым, и я увидел ее каналы, которые были прозрачные. Там были и толстые, и тонкие. Я не думаю, что обычный травник так может.

Грэм задумчиво почесал бороду и посмотрел вдаль, поверх забора, на исполинские стволы Древ.

— Да уж… дела, — протянул он наконец. — Значит, не врет.

— Не врет, — подтвердил я.

Старик тяжело вздохнул, переваривая услышанное.

— Если эта девка — пиковый Мастер, и ты говоришь, что она метит на место Марты, — сказал он, — То ее прислали сюда не случайно. Да-да, именно прислали, это точно не ее хотелки. За ней кто-то стоит — кто-то из верхушки Гильдии, из самой столицы. Без их благословения она бы так нагло себя не вела и не говорила бы открыто, что метит на чужое место.

Все было немного не так, но я не стал на этом заострять внимание.

— Значит, у нее уже есть разрешение на всё, что она делает, — кивнул я. А еще возможно Марту уже списали там, наверху. Может, все-таки то, что она совала нос в дела черных алхимиков и было причиной?..

— Именно, — Грэм мрачно сплюнул в сторону. — А это значит, что она опаснее, чем кажется. Девка с поддержкой сверху да с силой Мастера может...может наворотить дел.

— Или наоборот — улучшить дела. — заметил я.

— Что, уже очаровала тебя? — фыркнул Грэм, — Нет, Элиас…если какие-то изменения происходят, то от них всегда только хуже. Лучше никогда не бывает. Да и про глаза твои...она знает.

После этого он вздохнул и продолжил:

— Ладно, допустим с самой Эйной и ее целями теперь нам более-менее ясно. А что с тобой? Она ведь не для того с тобой встретилась, чтобы поделиться своими планами — она же наверняка хотела обсудить твои глаза. Так что она спрашивала? Давила на тебя? Угрожала?

Я улыбнулся. Давила? Если бы, эта девушка очень мягко стелила.

— Она подумала, что у меня треснувший Дар, — ответил я. — Что он нестабилен и я его не контролирую. И именно этим она пыталась меня заманить в Гильдию. Мол, у них там есть эликсиры и лекарства, которые залечат любые трещины в духовном корне. А я все затраты потом отработаю.

Грэм насмешливо хмыкнул:

— Отработаешь, как же. Лет пятнадцать будешь отрабатывать. Знаю я эти гильдейские «подарки»: сначала тебе сунут зелье, а потом ты до седых волос будешь на них горбатиться, еще и должен останешься.

— Видимо, так и будет, не сомневаюсь. Задаром никто ничего не даст. — согласился я.

— Но вообще-то, — Грэм поднял на меня взгляд, и в нем мелькнуло удовлетворение, — это хорошая новость.

— В плане? — спросил я.

— Пусть лучше она думает, что у тебя треснувший Дар, который ты не можешь усмирить, чем подозревает в тебе кхм…кого-то другого. — Он понизил голос на последнем слове, хотя рядом никого не было.

— Ааа… — протянул я, — Ты в этом смысле?

— Да, именно в этом, — продолжил Грэм, — Треснувший Дар — это беда, но беда понятная. А вот неправильные Дары…совсем другое дело.

Я кивнул. В этом он был абсолютно прав. Самый лучший вариант, который был возможен — это именно предположение Эйны о треснутом Даре.

— Но тут есть тоже свои проблемы. Она хотела посмотреть на мой Дар через камень определения — предлагала в Гильдии проверить.

Грэм снова плюнул в сторону, на этот раз с откровенным раздражением.

— Вот настырная девка-то! Камень ей подавай. Элиас, ни в коем случае! Значит и в гильдию лучше не ходи, я помню, она тебя приглашала. Мало ли, каким-нибудь образом подсунет тебе камень и все.

— Да знаю я, — отмахнулся я, — Не дурак, прекрасно представляю, что со мной потом будет. А еще она хотела сама «осмотреть» мой духовный корень. Видимо, тоже как-то может, но я сказал, что всё в порядке и пока такого не требуется. Так что…до момента когда она станет главой, не думаю, что она заведет снова об этом разговор. А вот потом…да. Но там уже я буду искать причины этого не делать.

— Ты так в ней уверен? — Грэм прищурился. — Что станет главой? Марта-то не дурочка — она цепкая, как клещ. Раз тут засела, значит, держится за свое место, и будет что-то предпринимать, чтобы эту девку убрать. Просто так кресло она не уступит.

— Вот и посмотрим, — пожал я плечами. — Их борьба нам только на пользу. Пока две алхимички грызутся между собой за власть в отделении, им будет не до маленького травника на отшибе. Они будут следить друг за другом, искать слабые места и плести интриги. А я в это время буду спокойно заниматься своими делами. Не думаю, что через день-два она свергнет Марту, вероятно процесс затянется и время у меня все-таки будет.

— Тоже верно, — кивнул Грэм.

— Ты там говорил про закалку, — вдруг вспомнил я слова Грэма про закалку и полное развитие духовного корня, — Она сказала, что прошла полную закалку второй ступени.

Грэм замер. Его рука с кинжалом остановилась на полпути. Он задумался, и на этот раз надолго.

— Вот как… — проговорил он медленно. — Две ступени. Кожа и мышцы с костями. — Он покачал головой. — Не знаю, что у нее за семья, но похоже в нее вложили немалые деньги. Очень немалые.

— Почему ты так решил?

— А ты сам подумай. — Грэм отложил кинжал и повернулся ко мне всем телом. — Сомневаюсь я, что эта девица портила себе нежную кожу соком едкого дуба, как ты. Или втирала в себя кристаллический лишайник, корчась от боли. Так делают тут, у нас, когда совсем нет денег и вариантов, а закалку делать нужно. А в столице, если она оттуда, такие агрессивные методы не используют, там используют особые эликсиры и специальные мази с дорогущими составами, благодаря которым боль в разы слабее и закалку вытерпеть можно довольно легко. Это, по сути, закалка для богатых. Гильдия столько в девочку вкладывать не будет, даже Одаренную — так щедро вложиться может только собственная семья.

— Но кости и мышцы… — начал я.

— Кости и мышцы — это в любом случае больно, — перебил он. — Тут никакими зельями боль до конца не уберешь, организм перестраивается изнутри. Так что какую-то долю мучений она всё же перетерпела. И это говорит о ее характере. Тебе еще предстоит закалять мышцы и кости, и поверь, кожа и рядом не стояла с той болью, которую придется испытать там.

Я вздохнул. Да, этот момент скоро наступит.

— Самое главное, что она намного сильнее, чем выглядит. Я бы вот так глядя на нее ни за что бы не подумал: тоненькая, улыбчивая, цветочки рвет… А под этим — закаленное тело и сила Мастера. Кто знает, что еще она скрывает?

Грэм задумался. Я был с ним согласен — тот, кто легко раскрывает свои возможности Мастера и связи явно имеет еще кучу секретов, о которых молчит.

Я взял со ступеньки свою остывшую кружку с мятным чаем и допил ее одним глотком. Прохладная жидкость прокатилась по горлу, и я почувствовал, как немного отпускает напряжение, скопившееся за время разговора с Эйной. И хоть мне поначалу казалось, что я достаточно расслаблен и веду себя непринужденно, сейчас я понял, что напряжение всё же было. Только ощутил я его лишь тогда, когда меня отпустило.

Да, Эйна опасна, но она не прямой враг. А может она даже союзник, который попытается меня использовать в своей игре. Это неплохой вариант.

Я поднялся и потянулся, разминая тело.

День только перевалил за середину, а дел было ещё невпроворот.

Зайдя в дом, я снова взял баночку с охлаждающей мазью. После умывания холодной водой остатки старого слоя сошли, и кожа на шее и лице опять начала привычно зудеть и стягиваться. Я привычным, почти машинальным движением нанес мазь тонким слоем, и блаженный холодок мгновенно унял жжение. Затем стянул чистую рубаху, в которую переодевался ради Эйны, и натянул старую, домашнюю, в которой не жалко было возиться с землей и травами.

Выйдя в сад, я по привычке прошёлся вдоль грядок, прикасаясь то к одному растению, то к другому, отдавая каждому небольшую порцию живы — так, понемногу, просто чтобы поддержать. Большую подпитку я планировал устроить позже.

Грэм наблюдал за мной с крыльца, а потом поднялся.

— Схожу за водой, пора, — сказал он, разминая плечи. — Ты же будешь варить?

— Буду, — кивнул я, не отрываясь от куста серебряной мяты. — Но мне еще нужно сходить к Бергу за бутылочками. Старые почти все кончились.

— Я сам зайду, — ответил Грэм. — По пути как раз.

Я обернулся и посмотрел на него.

— Дед, давай я лучше сам сгоняю за водой. Ты сейчас не в лучшем состоя…

— В порядке я! — повысил он голос, — В порядке! Спасибо грибам, они приостановили хворь. Хочу сходить за водой — значит схожу. Не хватало еще, чтоб за меня воду носили, будто я совсем уже немощный. Сиди и вари свои зелья, а я и воды принесу, и бутылочек куплю.

Я не стал спорить — знал, что бесполезно. Грэму важно было чувствовать себя нужным, способным и сильным. После того как болезнь приковала его к постели, к дому, а затем он пошел на поправку, вновь ощутить себя больным для него было, наверное, невыносимо. И сейчас он снова доказывал сам себе, что еще в форме. Впрочем, говоря по правде, его состояние сейчас было не таким уж и плохим, бывало и хуже. Да, хворь откатилась назад на двенадцать процентов, но эти проценты преодолеть вполне возможно, если только Грэму снова не придется сражаться.

В общем, Грэм подхватил ведра, закинул за спину корзину, взял кошелек и двинулся к поселку. Ну а я вернулся к своим делам, которых было много.

Доварить запасы эликсира для гнилодарцев — он понадобится тем, у кого состояние хуже всех: Морне, Малику, Иглышу и Лорику. И в идеале оставить им эликсиры с запасом. Сегодня, после обработки ран новой порцией мази, подпитки моей живой и использования эликсиров они точно должны пойти на поправку, и мое вмешательство уже не потребуется.

Но это только одна часть дел. Сегодня я встретился с Эйной, а значит уже завтра можно начинать переход к следующей ступени Дара — ничто меня больше не ограничивает. До похода Хабену еще несколько дней минимум, а значит время на то, чтобы адаптироваться и принять изменения (если они, конечно, будут) у меня есть.

Я остановился посреди двора и на мгновение замер, прислушиваясь к себе. Девяносто семь с половиной процентов. Мой Дар стоял на самом пороге следующей ступени. После слияния с железным дубом он рванул вперед так стремительно, что я и сам не ожидал. Теперь самое сложное было найти подходящий дуб в роще, с которым мне будет удобно пройти переход и который даст мне большое количество живы для открытия первых каналов живы.

Проблема в том, что в отличие от других Даров, ни Грэм, ни я не могли знать какие будут проявления Дара на следующей ступени. Более того, может те советы по «переходу», которые давал мне Грэм, в случае с Симбионтом окажутся вообще неактуальными. Именно поэтому нужно немного подготовиться. Мне нужны эликсиры восстановления лучшего качества, и их нужно не меньше дюжины.

Еще нужны мощные ментальные эликсиры, несколько бутылочек, которые я приму перед рывком, потому что если меня снова попытается затянуть в себя чужое, древнее, нечеловеческое сознание, то мне понадобится вся ясность рассудка, какую я только смогу выжать из себя. Я должен буду удержаться и остаться собой.

Вдобавок, неплохо бы еще сварить эликсир восстановления тела. Я делал однажды слабый отвар с подобными свойствами, который должен был ускорять восстановление мышц после повреждений, да он так особо и не пригодился — жива и так неплохо справлялась с этой задачей. Но тут он тоже не помешает.

Еще нужна парочка бутылочек отваров снимающих «ментальную боль» — я помню как меня накрыло после слияния с дубом и повторения такого что-то не хочется. Кстати этот отвар тоже нужно улучшить.

Да еще неплохо создать какой-то смешанный отвар, который будет совмещать функции и свойства сразу нескольких. Раньше я о подобном не думал, но почему бы и нет? Это, как минимум, для меня самого интересно.

Для этого всего придется сделать, возможно, не одну ходку в Кромку и набрать кучу растений для дистилляции. Но ничего, лучше подстраховаться.

Затем я взялся за то, до чего давно не доходили руки — сорняки. Они снова полезли по краям грядок, нагло и буйно, пользуясь тем, что я был занят другими делами, а другие растения были ослаблены. Что ж, вот и подпитка для меня. Я методично выпалывал их, выдёргивая с корнем, и тут же привычно вытягивал из них всю живу — не пропадать же добру. Каждое такое поглощение давало крошечную крупицу энергии, но по итогу набралось приличное количество живы. Духовный корень уже на удивление легко переваривал эту «агрессивную» живу сорняков. Возможно, на следующей ступени я вообще не буду прикладывать усилий для ее переработки.

Пока я «трудился» над сорняками, — испытывая какое-то особое удовольствие вновь очищая сад, — успел вернуться Грэм. Он поставил три десятка глиняных бутылочек на стол, вылил воду из ведер и снова отправился за водой.

Я же подозвал к себе корнечервей. Двух старших я ощущал четко: они неустанно перепахивали почву, делая её мягкой и плодородной. Они послушно подтянулись к поверхности, шевеля сегментированными мордами.

А следом за ними, к моему удивлению, из земли показался и третий — самый младший, недавно отпочковавшийся червь, с которым у меня не было связи. Я не звал его и не тянулся к нему Даром, но он как хвостик тянулся за своими «собратьями». А когда я подкармливал живой старших, он, неожиданно учуяв энергию, сам начал крутиться возле моей ладони, словно принюхиваясь, и… замер. Жива с моих рук притягивала его сама по себе, безо всякого ментального принуждения. И когда я дал ему немного ее, он стал сразу увереннее носиться возле моей руки, выпрашивая еще.

Да, любопытно. Значит получится держать возле себя этого мелкого даже без связи, без занятого «слота» в моей голове.

— Расти, малыш, — пробормотал я, отдавая ему немного живы. — Скоро ты тоже станешь частью семьи корнечервей, и будет вас больше десятка.

Я представил себе эту «стаю» корнечервей, в считанные дни обрабатывающих большие объемы земли и улыбнулся. Да, не помешает. Жаль только пока размножаются они не так быстро, но чем больше их будет, тем больше будет появляться «мелких»,.

Покончив с сорняками и червями, я перешел к самому приятному: я снова обошел весь сад, но теперь уже не скупился и каждому растению — серебряной мяте, восстанавливающей траве, золотухе, живице-траве — всем своим мутировавшим кустам и ментальным травам я давал щедрую, обильную порцию живы. Полное насыщение. После того как я «подсушивал» их перед приходом Марты и Эйны, им нужно было восстановиться, и теперь они почти с жадной благодарностью впитывали энергию, расправляя поникшие листья, наливаясь соком и оживая прямо на глазах. Теперь их ничто не сдерживало.

Закончив с садом, я подошел к корзине, где отдыхала Виа. Живы у меня было достаточно, так что я, не долго думая, передал ей почти треть теперешнего запаса. Это заняло минут пять. Лиана дрогнула, ощутив мощный поток живы и ее щупальца чуть напряглись, впитывая поток. Я чувствовал ее удовлетворение и довольство.

[Потенциал эволюции +3%]

Теперь если мы кого-то встретим, — например меченую крысу, — или найдем черную метку, то я смогу поднять ее уровень устойчивости черной живе. Или подниму ее устойчивость к черной хвори. Нужно решить, что важнее.

С душильником я решил повременить: проведу с ним эволюцию позже, когда вернемся — сейчас и так дел хватало. Тем более, для этого мне снова придется создавать и разрывать связь.

Пока я мыл все котелки, готовил посудинки и промывал перегонные аппараты, Грэм успел сделать еще две ходки. Я же занялся недолгой уборкой — все-таки мусор, пыль и прочая грязь скапливается постоянно. Да и во дворе нужно было прибраться.

Когда Грэм закончил носить воду, то взял из моих рук веник и сказал, что дальше уборкой займется сам. Я не стал спорить, а начал варить. Лунного мха на две партии варки у меня было.

Сегодня я не спешил и пока варил думал. С Эйной на время я…разобрался, вернее понял, какие у нее вообще мотивы и что она делает в Янтарном, ну а Марте будет скоро не до меня, так что хоть тут можно быть спокойным. Меня какое-то время трогать не будут.

Оставались гнилодарцы, мой Дар, разгадка Символов и поиск костей Стража. Последние две вещи меня, честно говоря, очень беспокоили, потому что было очевидно, что они — ключ к разгадке многих вещей, связанных с Древами Живы. Не зря друиды ищут различные таблички с живыми символами, как рассказывала Морна.

Шипящий мертв, но для нас с Грэмом он и так уже не был угрозой — свою змейку он присылал только раз. Его использовали и убрали. Использовали, чтобы наладить контакт с гнилодарцами и выбросили, когда он стал не нужен. Это лучшая демонстрация отношения Говорящего — пожалуй, буду называть его так, — к своим людям, которые для него просто инструменты, что не жалко и выбросить. Надеюсь, забрав гнилодарцев он немного успокоится, и оставит Кромку и Янтарный в покое.

Лунный мох закончился, и я вышел во двор чуть подышать свежим и горячим воздухом. Ветра сегодня почти не было.

— Ну что, к Трану-то идем? — спросил Грэм, уже закончивший уборку. Рядом с ним лежала метла и куча мусора. Двор и сад были чистыми. Кажется старик даже прошелся и вырвал те сорняки, которые я не заметил или не успел убрать.

Я взглянул на солнце. Времени было ещё достаточно — до похода к гнилодарцам успеем и в гостях посидеть. Главное, чтоб недолго.

— Идем, — кивнул я. — Только умоюсь и переоденусь обратно.

Грэм тоже привел себя в порядок: смыл всю грязь, натянул чистую одежду и был готов. Я же вновь смыл мазь и, переодевшись, встал рядом с ним.

Мы посмотрели друг на друга, оба хмыкнули и, заперев дверь, двинулись к Трану. Как непривычно было идти в гости, а не по делам, да еще и на собственный день рождения.

Седой, дремавший на заборе, при виде наших сборов оживился и решительно вспрыгнул мне на плечо. Видимо тоже собрался в гости. Я не стал его сгонять.

Мы отправились к Трану.

Во дворе дома Трана нас встретила Мира.

— Грэм! Элиас! — радостно воскликнула она, — А мы вас ждем и ждем. Всё уже готово.

Я взглянул на двор Трана, на волков, раскинувшихся то тут, то там в тени. Чуть в сторону были пустующие клетки. Видимо клетки нужны были только для новых зверей, с которыми еще не налажена связь, а эта волчья стая…она уже своя.

На нас они почти не реагировали. Все-таки мы уже приходили сюда, и наши запахи им были знакомы.

Двор был прибран, дорожки выложенные камнями и вели в сад, раскинувшийся вокруг дома. Всё было красиво и во всем чувствовалась женская рука — тот самый неуловимый, но везде ощущаемый уют, который она создает.

Я чуть прошел по двору, зашел в самое начало сада и начал присматриваться то к одному растению, то к другому… В прошлый раз я искал тут то самое «вредное» растение, и оценить сад более детально не мог. Сейчас хотелось. Тран, все-таки, совсем простые растения тут не держал, ведь это было источником его дохода. Как ни крути, выращиванием и продажей растений в Янтарном занимались многие, не только травники. Как, например, это делал Грэм. Другое дело, что качество этих растений обычно оставляло желать лучшего, да и погибали такие растения часто при пересадке. Так что часто выручить хорошую цену даже за редкое растение такие как Грэм или Тран не могли. Я вздохнул.

И тут вдруг до меня донесся из дома такой запах, что у меня невольно засосало под ложечкой. Это была свежая выпечка: аромат сдобного хлеба и чего-то сладкого. А я ведь сегодня толком-то и не ел.

Я с удовольствием втянул этот запах и понял, что Грэм уже вошел внутрь, а я стою возле растений один.

— Элиас! Ну где ты там ходишь? — крикнул из дома старик.

Я вздрогнул и еще раз окинул взглядом сад. Вдруг я заметил одно из растений — что-то в нем было знакомое, будто я его уже знал. А еще при взгляде на него у меня завертелась в голове одна любопытная мысль. Как-то это растение было связано с болезнью Грэма…

Однако Грэм позвал меня еще раз, и я вошел в дом.

Седой тут же спрыгнул на пол и потом взобрался по одной из балок прямо под потолок.

Запах еды привел меня к месту, где уже сидел Грэм. Что-то вроде гостевой комнаты, где уже стоял накрытый стол с различным блюдами. Мое внимание тут же привлекло тушеное мясо со специями — оно источало густой, насыщенный аромат. Да, аппетит у меня сейчас зверский.

— Садись, — кивнул мне Тран на свободный стул.

Сам он сидел возле Грэма и они тихо переговаривались. Рядом сидела маленькая Лина. Выглядела она теперь как совершенно здоровая, румяная, живая малышка с блестящими глазами и круглыми щёчками. Она с любопытством уставилась на меня.

А нет, не на меня — ее взгляд почти сразу устремился вверх.

Я оглянулся.

Да, Седой карабкался по потолочной балке. Именно он ее и заинтересовал.

Поняв, что замечен, он спланировал прямо на стул к девочке, а потом и вовсе переполз к ней на плечо.

— Ой! — пискнула Лина, но не испугалась, а, наоборот, тут же восторженно прижала мурлыка к груди, не обращая внимания на его попытки вырваться. — Какой мягонький!

Седой замяукал, заерзал, попытался вырваться из цепких детских ручонок, но как-то… не всерьез, без обычной злости. Лина тискала его, гладила, а он, для виду повозмущавшись, вдруг успокоился и позволил себя держать. Потом, играясь, понарошку прихватил ее зубами за палец — едва-едва, не кусая по-настоящему. Девочка с визгом отдернула руку, рассмеялась и отпустила. Он взобрался на спинку стула, сев позади нее как…царь. Вернее, как старый вожак, который осматривает свои владения и подданных.

— Вижу Лина поладила с твоим ворюгой, — усмехнулся Тран, наблюдая за этой картиной.

— Да, — удивленно ответил я. — Обычно он не так дружелюбен. Точнее, мало с кем он дружелюбен.

Вскоре мы принялись за еду. Правда, перед этим что Тран, что его жена поздравили меня с восемнадцатилетием и, надо сказать, они придавали этому гораздо больше значения, чем я сам.

На столе стояло тушеное мясо, исходящее паром, свежий хлеб, какие-то печеные коренья и моченые ягоды. Грэм ел медленно и со вкусом. Не как обычно — торопливо, на скорую руку, будто заправляясь топливом перед дорогой, — он наслаждался едой, которую готовил кто-то другой и готовил намного вкуснее его и меня. Я не мог это не признать. Все-таки, когда ты готовишь просто чтобы поесть, после тяжелого дня и с мыслями о чем-то другом, это не одно и тоже, когда ты готовишь с душой и так, чтобы сделать «вкусно» другим. Именно так готовила Мира и это чувствовалось в каждом блюде. Даже я расслабился и просто наслаждался, последовав примеру Грэма. Лина кормила Седого кусочками еды: на что-то он охотно бросался, тут же съедая предложенное, от чего-то (и довольно часто) ворочал носом и фыркал. В общем, Лина с Седым на удивление поладили.

Тран же сегодня был необычайно разговорчивым, что-то рассказывал негромко Грэму, какие-то старые истории, тот тоже делился чем-то. Старик сегодня выглядел менее суровым, чем обычно. В этой уютной, домашней атмосфере Грэм словно на время сбросил с плеч груз прожитых лет и будто на время этой трапезы отступила и черная хворь и постоянная тревога и эта вечная борьба за выживание и мысли о будущем.

Вот таким он, наверное, и был раньше, до болезни и всех этих бед — просто человек, который наслаждается хорошей едой, теплой компанией и спокойным разговором. В тот момент, когда я попал в этот мир, он уже был обозленным, нервным и ожидающим отовсюду удара в спину. И, наверное, не зря.

Я жевал мясо и невольно думал о других. О Лире, с ее роями насекомых. О Малике, что слушал голоса камней, и его возможных мутациях, которые нужно как можно скорее замедлить. О маленьком Лорике, сыне Рыхлого, у которого уже есть мутации, которые я хочу обратить вспять. О Иглыше, который был подростком и вообще не походил характером на взрослых гнилодарцев. Была в нем какая-то внутренняя доброта, в отличии от его сестры, которая, похоже, лучше его уже познала мир Одаренных и Зеленое Море. Она уже знала, что слабость непростительна. И, наконец, о Морне, у которой и детства-то и не было нормального, ее как скотину на убой взрастили друиды, чтобы отдать в стаю Чернобрюхого в обмен на тайны Древних, добытые из-за пояса Чернодрев. Возможно ли вообще срастить обратно ее корень? Не залатать, а полноценно срастить? Тот эликсир, рецепт которого я знал, «заклеивал» трещины, но ее ситуация была другая. Что ж, условия гнилодарцам я поставил, и теперь первое, что они должны сделать — это притащить мне всё то, что нужно для их же излечения. Вернее, излечения их соплеменников. Об этом и буду разговаривать с ними в эту встречу. Оттягивать нельзя. Мне нужно научиться варить сложный эликсир для восстановления духовного корня и с первой попытки у меня вряд ли выйдет.

Я отправил в рот кусок мяса и снова задумался. А ведь у них, у гнилодарцев, таких теплых, домашних, мгновений, — с запахом свежего хлеба и детским смехом, — было мало, очень мало. До этого они ютились в сырой, затхлой деревне посреди болот, среди таких же отверженных. А теперь они вообще израненные, гонимые и едва живые. Пусть частично по своей вине, но какая разница? До этого они были виноваты лишь тем, что родились не там и не с тем Даром. А мы его не выбираем…

Хотя вот у той же Морны были светлые моменты: когда она жила одна с детьми у нее всё было неплохо. За ней тогда не гонялся Чернобрюхий, в Кромке было относительно безопасно, они ели мед, грелись на солнце и наслаждались жизнью…

А потом мысль застыла. Глупость! У нее ситуация такая же как у Грэма: пока существует угроза ее срыва и продолжения мутации в зверя, ее жизнь не может быть спокойной. Пока духовные корни ее детей не вылечены, она может лишь наблюдать как они медленно превращаются или теряют контроль. Причем если раньше она могла охотиться, добывать и торговать, то теперь и эти возможности обрезаны текущей обстановкой в Кромке. Нет, спокойной жизни у них не было и пока не предвидится. Как бы самонадеянно это ни звучало, но только я мог помочь ее создать. Только когда излечу их Дары, остановлю мутацию Морны и вылечу Малика. Только тогда у этих детей появятся вот такие же тихие вечера — с тёплой едой и без страха. И мне, честно говоря, даже интересно, что будут представлять из себя Дары гнилодарцев с «целым» духовным корнем — без растрескиваний, потери контроля и мутаций. Они станут сильнее? Или наоборот — это обрежет их мощь?

— Элиас, — голос Миры выдернул меня из раздумий. — А когда ты снова начнешь приходить на занятия письмом? Ты ведь еще далеко не всё освоил. Ты только начал предложения самостоятельно складывать, и учиться тебе еще есть чему.

Я виновато улыбнулся. Действительно, занятия я забросил — было совсем не до того.

— Скоро, — честно ответил я. — Как только закончу некоторые дела. Последние недели выдались… очень напряженными. Да что там, думаю, тут они такие у всех.

— Это да. — вздохнула Мира, — Тран не вылезает с дежурств и патрулирования. Джарл и Гильдия всех заставили участвовать.

— Потому что так надо, — сказал Грэм чуть помрачнев.

— Хорошо, буду ждать, — сказала Мира, — Лине еще рано учиться, а мне нравится кого-то учить…передавать то, что умею и знаю.

Я кивнул.

Пока мы ели, я наблюдал странную сцену: Лина, осторожно погладив Седого, словно что-то ему пошептала, и он вдруг исчез под столом. Через десяток секунд он, когда о нем все забыли за разговором, вынырнул и схватил сладкое медовое печенье и…появился с ним уже у Лины. Она похлопала его по мордочке и разломила печенье. Половину съела сама, половину дала ему. Сначала я подумал, что это случайность, но это повторялось несколько раз. Тран в это время увлеченно разговаривал с Грэмом, вспоминая каких-то людей из своей молодости, которых уже не было с нами. Мира же была задумчива и ни на что не обращала внимания. А еще я думаю, она просто устала, наготавливая всё это.

Еда на столе вскоре закончилась и Мира разлила всем чай — какой-то неизвестный мне сбор трав, которым мы наслаждались минут десять, после чего Грэм мне кивнул, мол, пора.

Лина нехотя отпустила Седого, который наслаждался ее обществом и выбежала в сад. Я же посмотрел на Седого, еще раз на девочку, которая во дворе запрыгнула на одного из волков и уселась на него и…задумался. Прокрутил в голове как Седой игрался с Мирой и у меня возникла одна мысль.

— Тран, — вдруг спросил я, — А ты ничего не замечал странного в Лине?

Он вместе с Мирой обеспокоенно на меня обернулись.

— Ты о чем?

— Видел, как она поладила с Седым? — спросил я.

Он прищурился.

— И?

— Мурлыки, как ты сам говорил, очень…кхм…избирательны и их невозможно приручить силой.

— Так и есть. — признал он.

— Меня он принял лишь потому, что я ему жизнь спас и вылечил, — продолжил я. — Но Лина…у нее будто мгновенно с ним образовалась связь, понимаешь? Ты же видел как она посылала его за едой.

Тран задумался.

— Честно говоря…я не обратил внимания. — признался он.

— А я наблюдал, — ответил я, — Выглядело это почти так, как связь приручителя, как у тебя с волками.

— Ты думаешь, Элиас, что у Лины уже проявился Дар? — спросила Мира. — Как будто рановато…

— Дар не спрашивает, когда ему появляться, — вдруг вставил Грэм, — А по поводу мурлыка… Тран, ты же знаешь, что чем сильнее Дар приручителя, тем сильнее к нему льнут различные животные.

— Твоя правда, — признал Тран. — Я…да, расспрошу ее. Как-то всё это время Дар Лины меня вообще не волновал, меня беспокоило ее…

— Здоровье. — закончил за него Грэм.

— Именно.

После этого мы все вместе вышли в сад Трана. Лина лежала на спине одного из волков, а Седой вообще уселся на его морду, ничуть не боясь.

Теперь Тран уже присматривался к тому, что делает его дочь. А она….она просто уснула. Как если бы устала после применения Дара или просто от сытной еды. Тут не поймешь.

А я вновь вернулся мыслями к тому растению, которое меня заинтересовало.

— Тран, меня заинтересовало кое-какое растение.

— А? — спросил приручитель, — Какое?

Я повел его к месту, где росло растение, название которого я не мог вспомнить, и которое всплыло только сейчас, после еды.

[Горький остролист. Обладает сильными отхаркивающими свойствами.]

— Вот, горький остролист, я ведь не ошибаюсь?

— Да, оно, — удивленно сказал Тран, — А оно-то зачем тебе нужно? Я его сажаю только потому, что его возле кровавого горчаника нужно сажать, мне подсказали — так он лучше растет. Оно же не особо…ценное.

Я вздохнул.

— Кому как…вот мне бы оно пригодилось. Можешь сказать, где можно найти? Я не помню, чтоб оно нам с дедом встречалось.

Тран почесал голову.

— Есть одна полянка, где-то в середине Кромки. Грэм, знаешь речку-вонючку?

— Как не знать. — фыркнул Грэм, — Мы там на спор купались.

Я же подумал, что, похоже, купался на спор Грэм со своими сверстниками в самых странных местах.

— Вот там и растет. Но там, конечно, не очень безопасно. Появилось множество новых насекомых из глубин и мелких тварей.

— Разберемся. — кивнул Грэм.

— Можно я срежу одну веточку? — уточнил я.

— Да, конечно. — ответила за Трана Мира, и принесла мне небольшой нож.

Я быстро срезал веточку и понес ее в руке. Нужно было дома проверить. Я почему-то до этого момента не задумывался об отхаркивающих средствах. Если соединить их, грибную вытяжку и добавить порошок из щупальца Виа — всё это вместе точно должно облегчить отхаркивание черной хвори, ведь у Грэма куча сил уходит именно на это.

— Ладно, Тран, нам пора. Нам еще в Кромку идти. Спасибо Мира, было очень вкусно…давно так не сидел.

Я присоединился к благодарностям, забрал Седого, который не хотел слезать с головы волка, и, помахав всем на прощание, мы ушли.

— Что ты уже придумал с этим растением? — спросил Грэм, когда мы отошли.

— Да есть одна мысль, может помочь с черной хворью. Но надо проверить.

Грэм кивнул, уже даже не удивляясь.

Мы медленно побрели домой.

Глава 7

Едва мы зашли во двор, я тут же направился к грибницам. Решил не оттягивать с проверкой, чтобы сразу понимать, стоит рассчитывать на горький остролист и его эффект отхаркивания, или нет. Ведь ничто нам не мешает уже сегодня зайти в то место в Кромке, где он растет. Дед же присел на крыльце посидеть — все-таки наелись мы, наверное, так плотно, как никогда за эти месяцы, и всё это нужно было переварить.

Я набрал нужное количество грибов, сделал из них выжимку (пеплогриб отдельно, спорник отдельно, а после — совместил их). После взял кусочек щупальца Виа (что ей, конечно, не понравилось), а затем растер ее в ступке и смешал с грибной смесью. Только после этого я выдавил из веточки остролиста горьковатый сок и всё это перемешал. Жидкость получилась мутной, серовато-зелёной, с резким, бьющим в нос запахом. Пожалуй, запах был даже противнее, чем раньше.

Я капнул в нее немного живы и активировал Анализ.

[Смесь грибной выжимки с экстрактом остролиста и измененной тканью симбионта.

Качество: посредственное (31%).

Свойства: усиленное отхаркивающее действие, подавление спор(средне-слабое)]

Само качество подавления не изменилось, но свойство отхаркивания «прижилось», а это значит, что смесь можно использовать.

— Держи, — протянул я плошку Грэму, выходя наружу.

Старик подозрительно понюхал содержимое и тут же скривился.

— Воняет, как падаль. — Он отстранил плошку. — Элиас, я не для того сейчас столько хорошей еды съел, чтоб всё это назад выблевать. У Миры руки золотые, грех такую пищу переводить.

Я задумался.

— Но попробовать надо, — заметил я. — Оно может работать лучше обычной выжимки, к тому же нам уже до выхода к Морне нужно знать, работает оно или нет. Потому что если работает, то сегодня же или завтра придется идти к той речке-вонючке за остролистом. И собирать его в большом количестве.

Грэм скривился, а потом вздохнул.

— Ладно, хрен с ним.

Я похлопал его по плечу, но лишь для того, чтобы применить оценку.

Миг — и я увидел цифры черной хвори. Запомнил. Надо было понимать, сколько именно процентов потеряет хворь после такой измененной выжимки.

Грэм поморщился, но всё же опрокинул плошку в рот. Лицо его перекосило.

— Тьфу, гадость какая! — Он сплюнул. — Хуже твоих первых отваров, а это, я тебе скажу, надо постараться.

— Спасибо на добром слове. — хохотнул я.

Шутит… значит, в хорошем настроении.

Ждали эффекта мы в этот раз намного меньше, уже через десять минут Грэм начал кашлять и я сразу подозвал Виа. Хоть я утром и размышлял, что лучше, — продолжить повышать устойчивость к черной живе, или к черной хвори, — сейчас я всё решил. Хворь в данный момент важнее, потому что я целиком и полностью завишу от самочувствия Грэма. Без него я даже в глубину Кромки один не смогу выйти — не пустит. Раз пиявок Рыхлого нет (на которых я раньше рассчитывал) и раз он ещё не развел их в достаточном количестве, мне придется ускорять лечение собственными методами. А думал бы об этом раньше, рассчитывал бы только на себя, может уже и у Грэма процент хвори был бы в районе 20%, а не как сейчас.

Я напрягся, готовый придержать старика, но кашель был не таким мучительным, как обычно. Старик не сгибался пополам, не хрипел до синевы. Через пару хороших, глубоких приступов он сплюнул на подставленную досочку тёмный, почти чёрный сгусток — гуще и крупнее, чем выходило раньше.

Им сразу занялась Виа. Благо, проценты эволюции у нее были — утром она поглотила порцию моей живы.

Через минуту Грэм с облегчением выдохнул.

— Эх… — сказал он, утирая рот. — Полегче пошло, и намного раньше.

— Ну видишь, и еда Миры осталась на месте. — заметил я.

Он фыркнул и покачал головой.

Старик смотрел на Виа, которая медленно и самостоятельно «пожирала» остатки черной хвори. В этот раз дело пошло у нее чуть быстрее, а главное — никакой моей помощи не потребовалось. Я взял из руки Грэма плошку со смесью и, одновременно с этим, применил на нем Анализ.

Цифры изменились. Чёрная хворь отступила на ноль целых три десятых процента. Немного, — не больше, чем от обычных грибных выжимок, — но тут процесс пошел легче и быстрее, а значит и делать это можно чаще. С другой стороны, у меня уже были мысли, как усилить эту выжимку и тогда, возможно, ее эффективность резко возрастет.

[Устойчивость к черной хвори +2.4%]

Да, пока что из этой порции Виа спрогрессировала ненамного, но сейчас у нее на это ушло полтора процента эволюции. Значит сегодня можно еще повысить ее устойчивость, когда мы с Грэмом вернемся.

Покончив с первым «опытом» я вернулся к грибной выжимке. У меня была ещё одна мысль, которую никак руки не доходили проверить. Я снова сделал небольшое количество грибной выжимки, взял бутылочку с янтарной росой, капнул одну-единственную каплю и стал наблюдать.

Сначала ничего не происходило. А потом… выжимка будто ожила: капля катализатора начала растворяться в ней, и я ясно почувствовал, что грибная среда ее пожирает. Медленно, по чуть-чуть, но катализатор исчезал, а сама выжимка как будто становилась гуще и активнее. Я капнул живы и проверил Оценкой — сила свойства пожирания не изменились, всё такие же средние, но вот качество выросло на четыре процента. Вроде ерунда, но сам факт того, что и тут янтарная роса сработала как следует радовал.

Думаю, всё дело в том, что грибковые организмы сожрали каплю, и ее чистая энергия пошла им на развитие.

Я задумался, глядя на плошку. У меня были грибы со свойствами поглощения и уничтожения споровых организмов — те, что я знал и сумел добыть, и которые работали против черной хвори (спорник да пеплогриб), — но их было мало, и они были относительно слабыми. А что если создать целый сосуд с грибной выжимкой, куда я буду бросать новые и новые грибы — сильные, мощные, не обязательно со свойствами подавления — и буду смотреть, как они взаимодействуют? Да, возможно, это не усилит само свойство пожирания напрямую, но создаст более агрессивную и развитую грибную среду. Этакий маленький грибной котел. Изначально я хотел, чтобы спорник перенимал свойства у других грибов, но возможно это и не нужно.

— На обратном пути надо набрать грибов, — пробормотал я себе под нос. — Любых, можно даже ядовитых. Может с ядовитыми получится даже интереснее…

Если бросить в грибную среду ядовитый гриб, спорник либо погибнет от яда, либо переварит его, убив ядовитые свойства — в любом случае сразу станет понятно, рабочее направление или нет. Мог бы я это сделать раньше? Увы, я понимал что да, мог бы. Но я настолько привык что есть Лира и Рыхлый с его пиявками, которые должны вот-вот высосать всю черную хворь изнутри Грэма, что сам вообще перестал думать о том, как найти свои методы лечения. А ведь мог бы!

Я вздохнул. Что уж теперь об этом думать — что есть, то есть. Ситуация была совсем другая, нежели сейчас. Ладно, просто на обратном пути нагребу все самое «ядовитое», что только найду. Нужно будет захватить отдельную корзинку для таких грибов.

Следующие полчаса я занимался сборами. Грэм же расхаживался после «отхаркивания», выпил немного чаю, а я собирал мази и эликсиры, сделанные вчера и сегодня.Уж теперь-то хватит на всех, и еще и нам с Грэмом останется. Вдобавок собрал и корзину Грэму, положив все то, что он обычно брал с собой.

Взял с собой и два крупных кувшина с узкими горлышками, для соков едкого и железного дуба.

— Это еще зачем? — кивнул на них Грэм.

— Хочу зайти потом в Хрустальный Лог, — ответил я. — Закалить душильника в соке железного дуба. А во второй кувшин наберу едкого дуба, мурлык покормить, ну и себе на закалку взять — пора заканчивать с первым этапом.

— Тоже верно. — кивнул он.

С душильником Грэм не понимал, что каждый день простоя — это проценты эволюции, которые я не использую. Я на мгновение представил душильника с полной закалкой. Да, такое существо и с ржавозубом потягается через пару недель. Сейчас его главная проблема — это «хрупкость» щупалец, которые и нож может отсечь. Но потом…потом так уже не выйдет.

Я задумался о Душильнике-старшем. Гигант сидел возле Хрустального Лога и «держал территорию». С собой я его таскать не мог — слишком уж он был большой и медлительный, не то, что быстрая Виа. И чем крупнее он будет становиться, тем менее подвижным окажется. Зато как стационарный страж он был идеален. Нет, возможно я недооцениваю его скорость, и она не слишком отличается от пешего хода, но он ведь не сможет бесшумно перемещаться — это физически невозможно. А шум в лесу — это всегда проблемы.

А потом мой взгляд упал на собственные руки, на шелушащуюся кожу на запястьях, и я сразу подумал о другом: закалка кожи у меня почти завершена. Огненной крапивой я уже прошелся, разбавленным соком едкого дуба — тоже. Остатки кожи, — самые «упрямые» участки, — можно было рискнуть покрыть уже неразбавленным соком. Это будет больно, очень больно, но это завершит первую ступень полностью и можно переходить к следующему этапу закалки кожи. Хоть Грэм мне не говорил о нем, но очевидно, что его кожа в несколько раз крепче моей, при том, что почти всё мое тело уже покрыто закалкой едкого дуба. Но если судить по принципу закалки, то чем дальше, тем более едкие и агрессивные нужно использовать. Честно говоря, не последнюю роль в этих мыслях сыграл тот факт, что у Эйны уже две ступени закалки, а значит кожу она довела до предела и закалила и мышцы, и кости. А я топчусь на первой, и то не закончил.

— Дед, — спросил я, заканчивая сборы, — Что дальше? Вот закончу я закалку кожи едким дубом, нужно ведь дальше что-то думать?

— Ты про кости что-ли? — спросил он.

— Нет, я про кожу. На едком дубе ведь ничего не заканчивается?

Грэм вздохнул.

— Помнишь, как тяжело тебе было при первой закалке едким дубом? Ты даже сознание потерял. Так вот тут проще не будет.

— Это я понял, — отмахнулся я, — А что собирать-то нужно, какие ингридиенты? С болью я что-то придумаю — раньше мне не хватало навыков, а теперь я найду чем ее «притупить». Сварю отвар или что-то помощнее. Я сегодня закончу с закалкой едкого дуба и нужно думать дальше.

Я действительно собирался сегодня чего бы это не стоило покрыть все места, который раньше я «щадил». Мне казалось важным это сделать еще и перед завтра-послезавтра, когда я точно завершу переход на следующую ступень Дара.

— Кхм, честно говоря, когда ты только начинал закалку, — признался Грэм, — я думал, что ты на едком дубе и остановишься. Но потом я понял, что немного недооценил тебя. Многое изменилось…слишком многое. Да и случилось столько за это время, что иногда и за несколько лет так много не происходит.

Я кивнул, соглашаясь. Месяца у нас были насыщенные на события, которые следовали одно за другим без передышки.

Грэм взглянул на меня серьезно.

— Первую ступень закалки я бы назвал дубленой кожей, а вот вторая уже по крепости что-то вроде древесной — не внешне, но по ощущениям. А вот дальше уже самое настоящее железо.

— А как понять, что я преодолел предыдущий этап? — уточнил я. — Ну чтобы точно.

— Так же как и с закалкой едким дубом — он просто перестает оказывать воздействие на твою кожу, — удивился Грэм, — Вот и всё.

Я кивнул. Если у меня была система, которая показывала точность процесса, то у остальных были только ощущения и опыт предшественников.

— И у всех Одаренных закалка трех ступеней? — уточнил я.

Грэм рассмеялся.

— Конечно же нет! Мне, как видишь, хватило двух ступеней, а дальше идут ингредиенты и составы, которые добыть сложновато. Я сначала копил на них деньги, а потом…потом уже стало не до того. Когда у тебя ограниченное количество денег, то ты выбираешь: закалять кости и мышцы, или тратить деньги на дозакалку кожи. Я выбрал первое. Это важнее и сразу резко поднимает твою боеспособность. У этой алхимички, –Эйны, — скорее всего закалка кожи как у тебя, первой ступени. Этого вполне достаточно. А вот у охотников ты не найдешь никого с закалкой ниже второй ступени.

— А Джарл? — уточнил я.

— У него, конечно, третья. Он тратил всё на себя — все деньги и всё добытое он вкладывал в свое тело. Как ненормальный. Не у всех есть такое стремление стать сильнее — кому-то достаточно той силы, что он и так имеет.

Я кивнул.

— Мы можем добыть ингредиенты для второй ступени? — уточнил я.

— Сейчас — нет. Они находятся в Глубинах, а туда мы не пойдем. К примеру жгучник багровый и мертвая полынь — их найдешь только за Кромкой.

— Мы-то, может, туда и не пойдем, — заметил я, — А гнилодарцы могут и достать.

— Могут, но станут ли? — пожал плечами старик.

— Ладно, посмотрим. — сказал я и закинул корзину за спину, — Просто планирую, что делать дальше.

— Вообще, не будь у нас такой.кхм…сложной ситуации, я бы советовал сразу перейти к закалке мышц — это больше подняло бы твою боеспособность, — серьезно сказал Грэм. — Но с этой закалкой есть большие сложности.

— Какие? — спросил я.

— По дороге расскажу. Давай, пошли уже, а то никогда не выйдем.

Я кивнул.

— Седой, ты с нами? — окликнул я мурлыка.

Он, дремавший на заборе, лениво приоткрыл один глаз, оценил обстановку и, поняв, что намечается прогулка, спрыгнул мне на плечо. Рассветницу я решил оставить дома — нечего ящерице делать в Кромке.

Мы вышли за калитку и двинулись к Кромке.

Шли мы с Грэмом медленнее обычного. В том числе и потому, что сегодня я присматривал везде те растения, которые мне понадобятся для всех задуманных варок. Эликсиры восстановления, ментальные отвары для рывка Дара, отвар для снятия ментальной боли, восстановление тела, смешанный отвар, вытяжка остролиста… ингредиентов нужна была уйма! Я подмечал все растения по пути, и мы шли дальше. Виа я отпустил на охоту, а сам как обычно постоянно использовал Поглощение. Духовный корень был почти пустым. Грэм по дороге к дому Морны поделился информацией о том, что нужно для закалки мышц. Одним из первых и самых щадящих ингредиентов был корень кремнянки луговой. Вначале его нужно вываривать, чтобы он отдал все свои свойства, а затем, после предельной физической нагрузки, выпивался получившийся отвар.

По словам Грэма жидкость моментально впитывалась и активные вещества корня каким-то образом попадали в мышцы, заставляя их буквально на неделю деревенеть. И это было не преувеличение — мышцы просто переставали на время работать и подчиняться, медленно перестраиваясь. Это заставило меня задуматься, а есть ли у меня столько времени просто валяться в постели? Грэм, наблюдая за моей реакцией, рассмеялся. Мол, я же говорил, что сейчас вообще не до того, а там чем дальше, тем больше выбываешь из строя. Я понял, что никакой возможности сейчас лежать без дела нет. И там ведь одним сеансом закалки тоже не обойтись. Грэм назвал еще несколько растений, которые обычно использовались, и я их запомнил, но увы…в моем случае сейчас проще продолжать закалку кожи. И вдобавок нужно продолжить эксперименты с закалкой глаз и дыхательных путей: хотел же сделать герметичную коробку и дышать «испарениями» огненной крапивы и едкого дуба — вот и буду. Это, может, даже поважнее.

До дома Морны дошли без приключений. Как и в прошлый раз, нас заметили еще за сотню-другую шагов до того, как мы приблизились к нему. Кружилась мошкара, черви Рыхлого выныривали из-под земли, и вдобавок, я заметил парочку подозрительных птиц — не иначе как «питомцы» Орлы. Но раз черви на месте, значит и Рыхлый тут. Это обнадеживало. Мало ли что могло случиться за время нашего отсутствия.

Когда мы вышли к дому, гнилодарцы поднялись нам навстречу. В этот раз во дворе были только Арна, — та самая «шипастая» девушка, — да каменноголовый Нурл с Клыком. Пленников нигде не было видно. И куда они их переместили? Надеюсь, не отпустили? С этих станется.

— Надеюсь, — проворчал Грэм, оглядывая двор, — вы не прирезали тех двух придурков?

— Усыплены, — раздался голос, и из-за угла дома показался Рыхлый. — Утром очнулись, мы немного…кхм…побеседовали, и Шурша их паучками снова угостила. Сейчас спят сном младенцев.

— Хоть так, — буркнул Грэм.

Арна и Нурл коротко кивнули мне, демонстративно проигнорировав Грэма.

Старик поступил так же.

На мгновение я замер, оглядывая двор. Да, изгородь, определенно, после моей подпитки стала цельнее и возвращала свой «боевой» вид. После короткого осмотра я направился в дом, к Морне и детям.

Внутри было сумрачно, пахло травами и было душно — совсем как в прошлый раз. Но, к моему удивлению, Морна не лежала — она сидела на стуле, сжимая в ладонях чашку с дымящимся чаем. Каждое движение, я видел, давалось ей с трудом, лицо то и дело искажала гримаса боли, но она держалась. Лиры и Майи в доме не было — наверное были на заднем дворе, возможно «добывали» мед. Тут лежали только Малик и маленький Лорик.

— Привет, Элиас, — выдавила Морна, не поднимаясь.

Я пару секунд смотрел на неё. На обожжённые руки, на лицо, на места на теле, где вместо привычной шерсти виднелась кое-как залеченная обожженная кожа.

— Привет, — ответил я. — Вижу, тебе чуть лучше.

— Твой метод… помог, — нехотя признала она. — Не думала, что эта твоя мазь так быстро снимет боль.

Я присел рядом, осторожно коснулся ее руки и начал передавать живу — немного, чтобы ей стало легче, — Морна вздрогнула, прикрыла глаза и выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Я скользнул взглядом по столу. Там стояли мои бутылочки, почти все откупорены, а неиспользованных осталось всего две. Быстро же они использовали запасы.

— Детям несколько раз давала, — сказала она.

— А сама? — спросил я.

— Один раз принимала, — ответила она, — Ну и Иглышу Рыхлый дал — у него тяжелое состояние.

Не менее тяжелое, чем у тебя, — мысленно заметил я.

Я поднялся и подошел к детям. Лорик и Малик лежали на лежанках, бледные и слабые. В этот раз черных струпьев на их телах почти не было, основное я снял, а с остальным справились их тела и мазь. Однако всё равно, их тела представляли собой сплошную рану, и я не сомневался, что болит у них чуть ли не всё тело и на его восстановление уходят все силы.

Поставив корзину на пол я принялся долечивать их.

Новой принесенной мазью я обоим обработал раны и поделился живой как следует — она им была нужна как никогда. А затем осторожно их разбудил и дал каждому по новому, свежесваренному эликсиру. Дети пока еще были совсем слабы, но я ясно чувствовал — жизни их уже ничто не угрожает. Кризис миновал.

— Через пару дней оба будут бегать, — сказал я Морне.

Она только фыркнула.

— Не преувеличивай.

— Тебе тоже надо мазь нанести. — Не ответил я на ее фразу.

— Давай, — вздохнула она, а затем, подпустив меня поближе, повернулась спиной.

Я осторожно начал наносить мазь на ее обожженную плоть. Морна молча терпела, лишь изредка вздрагивая если я касался особенно болезненных участков, тех, где черная жива проникла особенно глубоко. Да, в другой ситуации обычные раны уже бы затянулись, но…не эти. И это при том, что ее регенерация уже частично восстановлена.

— Дальше сама, — сказала она мне вдруг как-то смущаясь и взяла у меня мазь.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

Хотя конечно, несмотря на ее весь израненный вид, находится рядом с ней было…приятно.

Я нанес мазь ей только на спину — там, где она сама как следует дотянуться не могла.

И тут я заметил кое-что важное. Раны на ее лице, те самые, что я в прошлый раз обработал особой мазью с частицами Виа, — зажили куда лучше остальных. Кожа там почти восстановилась и главное — не осталось ни следа черной живы. В отличие от других мест на ее теле, где остатки темных пятен проступали под слоем обычной мази.

Значит, мазь с частицами Виа работает, — отметил я про себя. — Она не просто заживляет, а вычищает черную живу.

— Спасибо, — сказала Морна, глядя на меня. — За детей. Правда. Я бы как-то выкарабкалась, а они…непонятно.

Я кивнул. Говорить об этом почему-то не хотелось. Я встал, еще раз взглянул на нее и детей, и, подхватив корзину, вышел на задний двор.

Там сидел Иглыш. Его состояние было почти как у Морны: двигаться он мог, но с явным трудом, и лицо его было по-прежнему бледным и осунувшимся. Хотя, конечно, вчера ему было намного хуже.

— Сиди, не вставай, — сказал я, опускаясь рядом. — Сейчас обработаю.

Я медленно и неспеша нанес мазь на его раны, а затем дал эликсир. Иглыш морщился от каждого моего прикосновения, но терпел.

— Спасибо, Элиас — выдохнул он.

А потом он уткнулся взглядом куда-то за мою спину.

Я обернулся.

За нами пристально наблюдала неслышно появившаяся Арна, скрестив руки на груди.

Я скользнул по ней взглядом и заметил, что на ее лице, шее и на руках виднелись свежие раны — открытые и необработанные — видимо те места, где она сама убирала пораженную черной живой кожу.

— Тебе помочь? — спросил я.

— Я уже убрала эти черные штуки, — отрезала она. — Сама. Так что не надо.

— Без мази у тебя останутся следы, — заметил я спокойно. — И может пойти нагноение. Раны после черной живы заживают плохо и будет туго — оно тебе надо? А так и следов не останется.

— Он прав, Арна, — подал голос Иглыш. — От этой мази правда намного легче. Уж я знаю.

Девушка нахмурилась, раздумывая. — Арна… — посмотрел на нее с укоризной Иглыш.

И это решило момент.

Поколебавшись ещё мгновение, Арна всё же села напротив меня. И тут я увидел то, что она так умело скрывала: её бок был разъеден глубоко, до мяса, и левая нога тоже. Она просто держалась так, чтобы этого не было заметно, и двигалась осторожно, пряча боль за резкостью.

Я молча начал наносить мазь на ее раны — аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, — а потом дал ей эликсир. Арна выпила его залпом. Да, она не сказала мне ни слова благодарности, но по взгляду и по ее выражению лица я видел, что отношение ко мне у нее за этот прошедший день изменилось.

Дальше я подошёл к Орле. Женщина-птица сидела неподвижно прямо у одного из пней, наблюдая как пчелы залетают и вылетают из улья. Перья на её плечах и спине спасли ее от худшего, и в целом она была почти невредима, но несколько мест на руках всё же требовали мази. Я обработал их. Орла недоверчиво, как-то совсем по-птичьи дернула головой, но позволила.

Чуть поодаль от пней с пчелами сидел Мокрец с кувшинами, наполненными водой. Глаза его были закрыты, будто он медитировал. Ран на нем не было, так что я к нему даже не подошел. Да и он похоже был полностью погружен в себя.

Все это время Седой тихо-тихо сидел у меня на плече — он побаивался этих людей.

Вернувшись во двор, я подошел к Клыку, который сидел у стены, привалившись к ней спиной.

— Держи, — протянул я Клыку мазь. — Раны у тебя еще есть.

— Корку я всю сам содрал, — буркнул костник, принимая баночку. — А мазь… давай.

Он принялся наносить её туда, куда мог дотянуться, а где не мог — помогал я.

Несколько минут мы сидели молча. Я наблюдал за двором, где через время появились Орла и Арна, о чём-то тихо переговариваясь. Грэм стоял в стороне и разговаривал с Рыхлым, поглядывая в сторону камнеголового. А я заговорил о том, ради чего в общем-то и взял сегодня мурлыка, — об его излечении.

— Клык, — сказал я. — Рыхлый мне говорил, что ты умеешь сращивать кости.

Костник поднял на меня глаза.

— Могу, Элиас. А что, у тебя что-то сломано? Или у Грэма?

Я покачал головой.

— Нет, у нас с дедом всё в порядке, а вот у него… — Я показал на Седого. — У него — нет.

— С виду выглядит здоровым, — сказал Клык.

— Сломанных костей у него нет, — пояснил я, — Но есть много чего неправильно сросшегося. Не знаю, может ли изменить такое твой Дар — выправить то, что неправильно срослось…

Клык посмотрел на Седого и осторожно протянул руку.

— А ты вообще можешь пользоваться Даром? Я думал, у тебя духовный корень…

— Могу, — отозвался Клык. — С Даром у меня… ну, не всё в порядке, конечно. Корень трещит по швам, но использовать Дар на таком мелком существе я точно смогу — тут силы много не надо.

Клык осторожно коснулся пальцами спины зверька. Седой напрягся и прижал уши.

Я его погладил, и он немного успокоился, но уже через секунду он вдруг резко пискнул и отвернулся, шипя на Клыка.

Тот хохотнул.

— Понятно…

— Ну что?

— Ты прав, кости я чувствую: где криво срослись, где трещины, где слабые места, и их немало. Но, Элиас, — он посмотрел на меня серьёзно, — Ему будет очень больно. Мне придется ломать их заново и сращивать правильно. Твоего мурлыка надо держать крепко, иначе он либо вырвется, либо мне всё испортит своим дерганьем.

Я взглянул на Седого. Тот смотрел на меня с явным подозрением, словно уже понял, что речь о нем, и что этот разговор ничего хорошего ему не сулит.

Собственно…, а почему нет? Если выправить ему уже сейчас кости, дальше можно начинать его «улучшать», а там он и сил наберется, чтобы вернуть контроль над своей стаей.

— Придется потерпеть, Седой, — вздохнул я и осторожно взял его в руки.

Мурлык тут же забился, царапаясь и пища. Он отлично понял, что будет больно, и категорически не желал в этом участвовать.

— Похоже, не очень-то он хочет лечиться, — хмыкнул Клык.

Я удержал вырывающегося зверька и задумался. Нет, так не пойдет. Чем больнее ему будет, тем сильнее он будет вырываться, а это значит… Седого надо было погрузить в сон. Сделать отвар? Долго. А вот Шурша…

Точно! Шурша и ее паучки.

Я опустил Седого, и тот, обиженно фыркнув, отскочил на безопасное расстояние и принялся вылизываться, бросая на меня возмущенные взгляды.

Но сначала надо прояснить кое-какие моменты.

Я подошел к Рыхлому и сказал:

— Мне нужно поговорить со всеми вами вместе, — сказал я. — Чтобы все выслушали, что я скажу.

Грэм удивленно приподнял бровь — еще бы, ничего подобного мы не обсуждали.

Однако Рыхлый кивнул и собрал всех во дворе: и Иглыша, и Мокреца, и Камнеголового. Только Шурши не было. Но она сейчас и не нужна.

Я обвел собравшихся взглядом.

— Я уже говорил, что буду помогать вам, — начал я. — И жду от вас того же — помощи мне в разных ситуациях. Даром я не работаю.

— Это в каких же «ситуациях»? — хмыкнула Арна, скрестив руки.

— Разных. От охоты на некоторых тварей и сбора нужных мне ингредиентов, до защиты, если мне придется идти в Глубины.

— Много просишь. — заметил камнеголовый.

— И много даю, — ответил я. — У вас у всех есть проблемы: с духовными корнями, со старыми мутациями…. И эти проблемы я могу замедлить. А в некоторых случаях и залечить.

Орла недоверчиво, по-птичьи каркнула.

— Я не шучу, — продолжил я. — Я знаю, как сварить нужные эликсиры. Всё, чего мне сейчас не хватает — это ингредиенты. Поэтому вот что я предлагаю: я варю вам рабочий эликсир, помогаю другими средствами замедлить или вовсе убрать мутацию, а с вас добыча ингредиентов.

Гнилодарцы молчали.

— Я свое слово держу, Рыхлый и Морна подтвердят. Держите ли вы свое — я не знаю. Но надеюсь, что да.

— Значит, — Арна прищурилась и постучала пальцем по предплечью, где глубоко вросли в ее плоть костяные иглы — видимо этими она даже выстреливать не могла, они просто намертво вросли в нее, — ты можешь решить проблему с… этим? Ты уверен?

Я кивнул.

— Уверен. И это следствие. Сначала нужно убрать все проблемы с духовным корнем, и уже заниматься вашими мутациями.

— Я согласен… –- выдавил улыбку Иглыш, — Только я сейчас…ничего добыть не могу.

— Она может, — посмотрел я на Арну, — И для тебя, и для себя. Или нет? Или пусть у него продолжает разрушаться духовный корень?

Девушка на удивление сдержалась и не сказала никакой колкости. Просто стиснула зубы и выдавила сквозь них:

-Да.

— Но есть одно «но». — сказал я обращаясь ко всем, — Сначала эликсиры пойдут тем, у кого ситуация самая тяжелая. Детям…и Иглышу.

Рыхлый и камнеголовый понимающе кивнули.

— Ты можешь обещать такое? — спросила вдруг Орла, как-то грустно глядя на свои покрытые перьями руки. — Что это сработает? Говорить можно что угодно, но это сложная алхимия, поэтому она и такая дорогая. Не слишком ли самонадеянно ты говоришь, Элиас?

Я взглянул на ее перья. Они ее защитили от черного тумана, но вместе с тем, очевидно, как и в случае с Шуршой, никакого удовольствия быть монстром у нее не было.

— Могу. И результаты вы увидите как только добудете все, что нужно. Никакого смысла мне обманывать вас нет, да и невозможно обмануть в таких вещах. Каждый из вас сам сначала почувствует, а потом увидит результаты моей алхимии.

Гнилодарцы переглянулись. Я видел в их лицах недоверие, но и некоторую надежду. Да, верить хочется всем, потому так легко Целитель и проник своими обещаниями в души остальных гнилодарцев. Грэм молча и нахмурившись стоял в стороне, не сказав за всё это время ни слова. Он доверил все мне, как и Морна. Я видел, что она приоткрыла дверь и наблюдала за происходящим.

— Что нужно? — первым спросил Нурл. — Какие именно ингредиенты?

— Запомнишь? — уточнил я.

— На память никогда не жаловался. — ответил он, — А ингредиенты я не раз добывал для…кхм…добывал, в общем. Знаю многое.

И я начал перечислять. Рецепт я знал, как и знал, как должны выглядеть нужные ингредиенты. Конечно же я не ограничился списком только для эликсира восстановления духовного корня.

— И еще, — подошел я к камнеголовому, — Мне нужно кое-что для себя.

— Говори.

Я медленно перечислил те ингредиенты, которые были нужны для создания эликсира укрощения зверя для Морны. Моих отваров для сдерживания приступов явно было недостаточно, а значит нужно попытаться создать полноценный эликсир, а это можно сделать только с постоянной практикой.

Арна и Орла на удивление слушали не менее внимательно, чем Нурл. Только Мокрец как-то стоял, засовывал руку в воду, постанывал и…кажется тихо приговаривал как ему плохо.

Еще один ингредиент, который я им заказал, была пепельная лиана — та самая, которая обладала свойствами, подобными спорнику и тоже по описанию системы подходила для лечения черной хвори. Только в ее случае, так как это было растения, вариантов ее развития у меня было несколько. Осталось только ее добыть. Морна, еще до всего случившегося, ее так и не нашла. Может, у Нурла выйдет?

— Если выйдет взять живую, лучше живую, — сказал я Нурлу, — Она нужна именно для меня. Это не для эликсиров.

— Понял, — кивнул он, не задавая лишних вопросов.

— Это добыть сложно, — медленно проговорил Нурл. — Но возможно.

— Так и есть, — кивнул Рыхлый. — Но я буду тебе помогать.

Камнеголовый скептически посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Это всё? — спросила меня Арна.

— Это всё, — кивнул я.

Вдруг я заметил, что Нурл крутит в руках какой-то кругляш и сжимает пальцами, будто пытаясь сломать. И этот кругляш был подозрительно знаком.

— Нурл, ты знаешь что это? — указал я на кругляш.

— Элиас, у тебя же был такой же, — как-то странно посмотрел на меня Рыхлый. — Это пропуск Хельма.

— А вам он зачем? — прищурился я.

— Так я у Нельма его забрал, он был в его одежде, — пожал плечами камнеголовый. — Вообще сломать пытаюсь…не ломается…нетленное древо все-таки…

Мне захотелось хлопнуть себя по лбу.

Это же, по сути, следящий артефакт, благодаря которому Хельм всегда знает, где мы находимся.

Неужели никто из них даже не подозревал об этом?

Похоже, мне придется их просветить.

Не забывайте ставить лайки и оставлять комментарии. Это по-прежнему сильно мотивирует. И еще спасибо всем за награды и за покупки, - это очень сильно поддерживает меня в написании этого цикла))