Мастер Трав IV

Глава 1

Грэм поднялся с крыльца, взял топор и одним точным ударом отсёк змеиную голову.

— На всякий случай, — сказал он, — Никогда не знаешь насколько живучи эти твари.

После этого взял тело и голову змеи и швырнул за ограду, а я проводил взглядом летящие змеиные останки и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Это значит, что Шипящий где-то рядом?

Грэм отрицательно покачал головой.

— Нет. Он может посылать своих тварей довольно далеко. Кроме того, — старик сплюнул, — учитывая, что Джарл уже объявил охоту, Шипящему сейчас будет не до нас. Но это не значит, что можно расслабляться.

Я кивнул. Да уж, если за тобой гоняется лучший охотник поселка, тратить время на мелкие пакости было бы глупо. Хотя «мелкие пакости» — это, пожалуй, мягко сказано про ядовитую змею во дворе. Впрочем, может такие пакости у него не отнимают сил? Но ведь он ощущает, что змейку убили, и ему точно должно быть больно: Дар у приручителей, как я уже понимал, работал как и моя связь с Виа — передавались эмоции, ощущения и…боль.

Ладно, сейчас об этом нечего думать, надо просто быть еще осторожнее. И вообще — Седой уже доказал свою полезность.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я. — После грибов.

Грэм помолчал, словно прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Эффект точно есть, — признал он наконец. — Дышится легче. Но…

— Но?

— Последствия тоже есть, — он поморщился. — Телу очень плохо. У меня ощущение, будто на то, чтобы выплеснуть эту дрянь наружу приходится тратить все силы. Черная хворь… она цепляется, сопротивляется. У меня все силы тела ушли на то, чтобы выдавить эти куски — я словно после тяжелой тренировки.

Это звучало логично: хворь цепляется за энергетические каналы и совсем не хочет покидать тело Грэма. Да я и сам видел, что у Грэма на лбу выступил холодный пот и правая рука немного дрожит. Значит даже на то, чтобы «выдрать» такой кусок хвори требуется прорва сил организма, и мало просто воздействия грибной смеси. Насколько же всё проще с живососами! Они отсасывали хворь с последствиями только для себя. Два разных подхода, и оба работали, но второй был явно тяжелее для Грэма. Я задумался. Неужели нет похожих на живососов тварей? Не может быть, что нет чего-то вроде пиявок, которые тоже высасывают живу. Просто я об этом не знаю. И неужели нет растительных паразитов, сосущих живу? С моим Даром найди я такие растения, я смог бы делать то же, что и Лира — заражать их черной хворью (которую буду откачивать из Грэма) и уничтожать.

— В общем, даже дай ты мне ещё выжимки прямо сейчас, — продолжил Грэм, — я не смогу её принять — тело не выдержит. Эти грибы немного ослабляют хворь, это точно, но дальше…дальше работает мое тело. И ему откровенно тяжело.

Я кивнул.

— Значит отдыхай, — сказал я. — Завтра попробуем снова, когда ты восстановишь силы.

Я сходил и принес Грэму бутылочку с восстанавливающим отваром (я теперь оставлял по две бутылочки для него с каждой варки, всё равно излишки оставались). Старик взял, одним махом выпил все бутылочки и выдохнул с облегчением.

— Спасибо.

Грэм уселся на землю и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам вечерней Кромки. А меня за штанину уже дергал снова Седой.

— Чего тебе?

Но вид победителя говорил сам за себя — Седой хотел вознаграждение.

Я вздохнул.

— Ладно, будет тебе дополнительная порция меда. Заслужил.

— Пи!

Мурлык оживился и поскакал за мной к дому. Я достал кувшин и щедро налил в плошку — больше, чем в прошлый раз. Без его бдительности эта тварь могла бы добраться до нас ночью, когда мы спали, и кто знает, услышал бы я или Грэм эту змею…

Пока он лакомился, я огляделся. Шлёпа неожиданно активизировался и важно расхаживал по двору, время от времени бросая косые взгляды на Седого. Похоже, лавры победителя змеи не давали гусю покоя. Улитка-живосвет медленно ползла по грядке, оставляя за собой серебристый след… Всё выглядело почти мирно, если не считать мёртвую змею за забором.

— Я посижу тут…на всякий… — сказал Грэм и похлопал по своему топору.

Я кивнул и вошёл в дом.

На столе стояла чашка с остывшим Отваром Ясного Сознания. Я смотрел на неё и понимал: сил на что-то другое сегодня уже нет. Грибы посажены, Грэм получил первую дозу лечения, змея мертва, а все растения подпитаны порцией живы. Пора заняться тем, что откладывал — памятью Элиаса.

Я сел на стул, взял чашку и долго смотрел на мутноватую жидкость. Я знал, что после этого голова будет раскалываться. Знал, что придется платить за каждое выуженное воспоминание болью…, но выбора не было. Хабен знал слишком много про Элиаса, а я про него наоборот — слишком мало. И если я хотел понять больше о происходящем, нужно было копать глубже, пока еще есть такая возможность и память окончательно не вытеснилась другими воспоминаниями и знаниями.

Я поднес чашку к губам и залпом выпил содержимое. Отвар был горьким.

Теперь оставалось ждать.

Первые минуты ничего не происходило.

Минута… Две… Три…

И вот я уже почувствовал лёгкое покалывание в висках, будто кто-то осторожно прикасался к моему мозгу изнутри. Звуки обострились: потрескивание углей в очаге, шорох Седого за дверью, далёкий крик какой-то ночной птицы. Но это был мимолетный эффект, словно сознание еще не знало, на чем фокусировать внимание. Зато я знал — на внутреннем. И сфокусировался. Мысли сразу стали острее и четче, а воспоминания, которые раньше были размытыми пятнами, начали обретать форму.

Закрыв глаза, я нырнул в память Элиаса. Потоки воспоминаний текли мимо: обрывки образов, звуков, запахов. Но теперь они казались структурированнее и упорядоченнее. Словно кто-то разложил хаотичную кучу по полочкам. Я мог направлять своё внимание выбирая, что именно хочу вспомнить. Хабен. Мне нужно всё, что связано с Хабеном. Я нашел те места, где в прошлый раз откопал правду о Хабене, и начал их исследовать глубже.

Образы всплывали медленно и неохотно, словно память Элиаса не хотела вспоминать эту часть своей жизни. Но отвар работал, пробиваясь сквозь этот плотный туман, который обычно не пускал меня глубже к воспоминаниям.

Хабен. Поручения. Люди. Эти три слова служили «триггерами» и в какой-то момент из тумана начали проступать лица, а с ними и места, где с этими людьми пересекался Элиас.

Первым был мужчина лет тридцати с рябым лицом и шрамом над бровью — явно не собиратель, но и не охотник, возможно бывший стражник (такими были мысли Элиаса, когда он его увидел впервые). Он дважды передавал ему свертки у заброшенного колодца за пределами поселка, ближе к крестьянским полям. Почему нельзя было просто оставить сверток в этом условном месте, я так и не понял.

Потом появилось воспоминание о том, как я-Элиас иду по узкой тропе в Кромке. В руках корзина с травами, но под слоем мха и листьев лежал какой-то тяжелый сверток, пахнущий чем-то острым, от чего хотелось чихать. Поэтому и запомнился этот момент.

Еще я увидел другое лицо — молодого рыжеволосого паренька лет шестнадцати. Он тоже таскал свертки для Хабена, и вот с ним Элиас пересекался частенько — он всегда пытался заговорить, но Элиас игнорировал его.

А потом этот парень исчез, перестал появляться. Хабен сказал, что тот «ушел в дальние деревни искать лучшей доли». Но в памяти Элиаса было другое ощущение — что рыжий паренёк никуда не уходил.

Тогда в нем и появился легкий страх перед Хабеном. Возможно, тот рыжий действительно болтал слишком много. Тогда Элиас начал осторожно следить за другими «курьерами», которыми работали и другие мальчишки из деревень — а их, деревень, как я теперь узнал из воспоминаний Элиаса, была раскидана целая дюжина чуть в стороне от Янтарного.

Потом пошли еще лица и еще люди. Старик с перевязанной рукой, судя по массивному телосложению и шрамам, бывший охотник, который тоже подрабатывал курьером. Вот он никуда не исчез.

Зато исчезла девушка лет четырнадцати с косой до пояса, тоже работающая на Хабена: она отправлялась в соседний поселок с мешочками с «темной мукой» и один раз так и не вернулась. Элиас видел её последний раз полгода назад. Про таких он у Хабена не спрашивал ничего, потому что вообще не должен был знать о них. Но тут не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — те, кто молчал и был осторожен не исчезали, как тот старик-охотник. И Элиас в отношении «услуг» Хабену был достаточно осторожен. А может дело было в Грэме, который точно бы выяснил кто и что сделал с его внуком. А зная Грэма, он разбираться бы не стал — просто прибил бы виноватого и всё.

Но я-то понимал, что если Элиас мог за ними осторожно проследить, то точно так же могли проследить за самим Элиасом, да и за Хабеном другие люди. Однако этого не происходило и это наводило на мысль, что Хабена прикрывал кто-то положением повыше, чем обычные стражники.

Я продолжал погружаться в воспоминания и неожиданно наткнулся на кое-что любопытное, связанное с торговцами. У них была большая стоянка чуть в стороне от Янтарного — караван-сарай, где останавливались купцы из разных мест. Элиас бывал там по поручениям Хабена и видел… многое. Там, среди обычных купцов, скрывались и тёмные торговцы, контрабандисты, скупщики краденого. Они узнавали друг друга по условным знакам, особым словам и по манере держаться (некоторые знаки и слова Элиас знал). Это были люди, которые покупали и продавали вещи, запрещенные к продаже гильдиями, но не только: кроме редких ингредиентов и артефактов сомнительного происхождения, они торговали и информацией, которая часто была ценнее остального. Вот почему Гарт и Хабен пытались выведать где Грэм добыл Громовый Цветок — либо для себя, либо чтобы «продать» эту информацию другим.

Потом неожиданно всплыл образ, сначала смутный, но который затем стал четче и обрел глубину и цвета. Я увидел человека в повозке в дорогой одежде, и сверток, который Элиас передал другому мальчишке, который отправился именно туда. Элиас был достаточно любопытен, чтобы проследить за повозкой, и достаточно осторожен, чтобы не приближаться к ней и не заглядывать внутрь. Но так уж сложилось, что повозка скоро тронулась именно в сторону паренька, набирая скорость и промчалась мимо него, и вот тогда он успел мельком выхватить важную деталь через открытое окно повозки, куда человек расслабленно положил руку. Он приметил кольцо и узнал знак, изображенный на этом кольце — символ гильдии алхимиков. Не местного отделения, а какой-то более сложный — две перекрещенные колбы и одна звезда.

Теперь всё встало на свои места — вот почему Хабена не трогали, и вот почему Марта, местный представитель гильдии, смотрела сквозь пальцы на его делишки. По воспоминаниям Элиаса, да и по моему собственному впечатлению от встречи с ней, она была не тем человеком, который был бы «в доле», но и не знать о них не могла. Значит, не могла или не хотела связываться с кем-то, кто обладал подобным перстнем. Внутри гильдии была собственная иерархия и на каком месте ее находилась Марта я не знал. Но точно не на самом высоком. Янтарный — это не то место, где живут влиятельные алхимики. Я вспомнил наш с Хабеном разговор и только теперь понял, что Хабен говорил не о моем воровстве, когда сказал, что Марта слишком хорошо знает меня и мою репутацию, а дело было в моих «услугах» Хабену.

Это заставило меня застыть в недоумении. К чему тогда была вся эта скрытность «сети» Хабена, если всё было прикрыто? Если гильдии закрывали глаза, среди стражников были свои люди, а посыльные и так вели себя достаточно осторожно? Значит, не всё так гладко, как выглядит в воспоминаниях Элиаса, и проблем доставить Хабену и его делам гильдия все-таки могла.

Я продолжил копаться в памяти и в этот раз перед глазами возникали не люди, а места — схроны. Схроны в дуплах старых деревьев на Кромке, тайники под камнями у ручья, заброшенный погреб на полпути к деревням, место под мостом через речку… А еще Элиас помнил, что схроны постоянно меняли местоположение.

Я застыл, выхватывая из памяти эти места, пытаясь точно запомнить дерево, дупло, вспомнить приметы, которые бы помогли в случае чего найти их. Я еще не знал для чего и зачем, но чувствовал, что знать об этом обязан. Пригодится.

Запоминая лица и схроны, мне постепенно становилось как-то спокойнее. Теперь у меня был весь пласт информации о взаимодействия Элиаса с Хабеном и можно было не бояться, что я чего-то не знаю — почти всё теперь было в моей памяти.

Закончив с этим воспоминаниями, я открыл глаза и несколько секунд просто сидел, переваривая информацию. Точно не знаю, сколько прошло времени, но по ощущениям не один час точно, а может и все два. Однако откат (головная боль) пока не наступил. Значит, у меня было время поискать еще информации, и теперь меня интересовала база знаний системы, которую нужно было постоянно «вспоминать». К сожалению, память человеческая слишком ненадежная штука, чтобы верить, что ничего не забудешь, поэтому я начал повторный поиск грибов, которые могли бы помочь Грэму в излечении.

И нашёл, но всего лишь два подходящих по свойствам гриба. Они были более слабые, чем пеплогриб и спорник, но если спорник их «сожрёт» так же, как сожрал пеплогриб, то возможно он усилится.

Едва я успел повторить раз двадцать в голове эти названия и вбить их намертво, как ощутил, что действие отвара начинает отпускать, и тот туман, который скрывал воспоминания Элиаса, снова густеет и становится непроглядным.

Я вздохнул. Ничего, зато воспоминания парня, — те, что касались Хабена, — теперь со мной и уже никуда не денутся — они уже стали частью моей памяти.

Несмотря на то, что голова должна была начать раскалываться только на утро, я уже сейчас ощущал, что она «пухнет», потому что в этот раз я дольше и пристальнее копался в памяти Элиаса.

Вышел, чуть пошатываясь, наружу на вечерний воздух и мысли немного прочистились. Поднял голову вверх и залип на звезды.

А ведь за всё это время даже не обращал на них внимания!

Утро встретило меня головной болью. Не лучшее начало дня, но это плата за воспоминания, с которой я был заранее согласен. Как-то инстинктивно понял, что мне нужно быстро заварить мятный чай из моей улучшенной мяты. Сразу поставил воду, и пока ждал, когда она вскипятится, успел сделать разминку. После залил кипятком листья мяты и подождал, когда всё это немного подостынет. А затем с наслаждением сделал первый глоток, который быстро подействовал, ослабив давление в голове. Второй — еще чуть-чуть. Когда я допил всю чашку, головная боль отступила до вполне терпимого уровня. Теперь можно было выйти на улицу и встретить новый день.

Грэм был уже на улице. Он встал раньше меня, а я даже не услышал этого. Да уж, какую тут змейку услышишь, если не слышишь как топает больной старик.

Вдохнув свежего воздуха, я приостановился и дал себе с десяток секунд просто посмотреть на окружающий мир, Кромку, поселок, на наш сад-огород и на Шлепу с Седым, который уснул прямо на ограде. Видимо, не смыкал глаз всю ночь… А может и всю ночь он лежал и храпел.

— Ну как ты? — спросил я Грэма.

— Определенно лучше, чем вчера. — ответил старик, повернувшись ко мне. Я внимательно взглянул на черные прожилки, вот только так сходу не мог сказать, стали ли они чуть бледнее или нет. Вот когда высасывали хворь живососы, там эффект был сразу заметен, а сейчас нет. Впрочем, что там может быть заметно, если ушли доли процента?..

— Тело уже восстановилось, — добавил старик, — Никакой слабости.

Я кивнул. Это было хорошо — значит, организм Грэма справился с последствиями «выплёвывания» черной хвори.

Я ополоснулся холодной водой, прошелся по саду, осматривая растения (не появилась ли вдруг ржавая жива) и после заглянул в грибницы. Там я убедился, что рост грибов идет и после вернулся во двор. Дал живы солнечным ромашкам, — они сияли теперь еще больше, — думаю, день-другой — и можно отдавать их Трану на продажу.

После осмотра «владений» и подпитки ловца, который уже выпустил свои тонкие усики на добрых полметра, я вышел за ограду.

Первое, что я увидел — это тело убитой змеи, валяющееся у забора. Обезглавленное, и еще ярче сверкающее своим изумрудным цветом на утреннем солнце. Напоминание о том, что Шипящий действительно следил за нами. Надо будет несмотря на неприязнь Грэма к Шипящему и его ,,детям,, использовать на убитой твари чуть позже анализ. Но только когда пойму, сколько его применений мне понадобится за сегодняшний день. Вполне возможно, что тело или яд змеи будут полезны, ведь не стал бы Шипящий держать у себя ,,обычных,, змей. Ладно, это потом, когда Грэм не будет смотреть.

Но моё внимание привлекло другое: сейчас была самая рань, и в целом ничего удивительного в командах сборщиков, да и молодых Охотниках не было. Вот только сегодня всё было немного иначе — Кромка была оживленнее обычного.

Грэм подошёл поближе к ограде и тоже посмотрел в ту сторону.

— Начали прочёсывать, — сказал он. — Будут проверять Кромку и часть глубин.

Вот от этой новости мне стало спокойнее. Удивительно, вроде о расширении Хмари, скорее всего, уже старые охотники знали, но никто не стал прочесывать усиленно Кромку в поисках случайно прорвавшихся опасных существ, зато на Гиблых отправили кучу отрядов.

— Но это не поможет. — Грэм покачал головой. — Шипящего так просто не поймать. А его змейки всё равно доберутся до нашего дома, если он захочет. Да и никогда он не примет прямой бой, не в том его сила — она в ловушках, в ядах и засадах. И с таким как он наши могут потерять людей и ничего не добиться.

— Но и ничего не делать они не могут. — ответил я.

— Да. Но это его хотя бы спугнет.

— Ну, у нас теперь есть надёжная охрана. — заметил я, взглянув на мурлыку.

Грэм приподнял бровь и со скептицизмом во взгляде посмотрел на Седого, который всё так же храпел на заборе, а его лапки иногда подергивались — видимо, ему снилась охота.

— Это он-то?

— Зато ему всё видно. — попытался я его оправдать. — Да и вообще — он наверное ночной охотник.

— Да уж, змейку он убил ловко, — признал старик.

Грэм вернулся к ступенькам, взял свой топор и сказал:

— Пойду в Кромку. Есть силы и желание восстановить живу.

— А как насчет…грибов? — спросил я.

— Не сейчас. Когда вернусь, тогда да, а сейчас я хочу быть с силами, если что.

Я смотрел на Грэма и понимал, что он хочет быть там, с теми Охотниками, прочесывать Кромку, потом зайти в глубины и там искать врага, а не сидеть на крыльце и смотреть как работают другие. Так что причина была скорее всего вовсе не в желании восстановить живу, а быть поближе к…своим.

— Хорошо. — кивнул я.

Грэм свистнул Шлёпе, и они направились к лесу. Гусь важно вышагивал рядом с хозяином.

Я остался один. Ну, почти один. Улитка-живосвет медленно ползла по грядке. Седой храпел. Ладно, нечего сидеть первым делом — растения.

Я медленно прошелся вдоль грядок, останавливаясь у каждого куста. Прикосновение Даром, передача живы, короткая проверка состояния… Утомительное занятие, но сейчас, утром, было в нем что-то успокаивающее и расслабляющее. На мгновение прикоснуться человеческим сознанием к растительной жизни и ощутить ее спокойствие и неспешность. Особенно добавляли уютной ,,атмосферы,, сверкающие в лучах утреннего солнца жужжальщики. Своим низким гудением они успокаивали и погружали в какое-то расслабленное состояние. Всегда любил таких ,,толстопузиков,, вроде тех же шмелей. Жужжальщики явно ,,прижились,, в нашем саду и облетали одно растение за другим, присаживаясь и стряхивая на них свою сверкающую пыльцу. Да...сюда бы еще пасеку, вообще бы была красота. Я вздохнул. Красиво. А недавно тут были сплошные сорняки.

После растений для варки я перешел к «новеньким», вчера пересаженным растениям, из которых предстояло сделать улучшенные. Пастушья слеза, чистец лесной, мшанка, солнечник и живосборник — все прижились. Корни закрепились в новой почве, а стебли выпрямились. Так что можно было без опаски приступать. В этот раз я был чуть осторожнее — все-таки эти растения не привыкли к тому, что им дают живы сверх необходимого. Но несмотря на все предосторожности, всё прошло гладко — каждодневный опыт на сотнях растений давал о себе знать. Появилась уверенность во владении Даром и живой. Если всё будет идти успешно, то эти растения через дня три обретут новые способности, или реализуют заложенный потенциал. Во всяком случае с мятой и травой было так, на третий день они менялись.

Неожиданно мысль вернулась к Виа — а ведь если по Кромке рыскают охотники, они могут ее найти!

Я сглотнул. А ведь я не могу ничего сделать: если она сейчас начнет «шевелиться», то попадется с большей вероятностью, чем если будет сидеть в пне.

Я прикрыл глаза и потянулся к ней через связь. Было тяжело и нить была совсем тонкой, но я ощущал ее, отклик был. Прислушавшись, решил оставить ее в покое. Она лучше меня знает, как ей себя вести.

Вздохнув, присел на ступеньку дома, который за эти две недели успел стать родным, и который терять не хотелось, да и сад-огород тоже. В него были вложены и силы, и Дар. Я даже научился ощущать жизнь в нем, потому что каждое растения было связано теперь со мной. Ну…кроме грибов — те бессердечные твари не хотели идти на контакт. Судя по скорости их роста, скоро придется добыть новые куски деревьев для посадки пеплогрибов и, видимо, побольше.

Я как раз прокручивать в голове варианты будущей работы с грибами, как меня из этого состояния вырвал голос:

— Эй! Есть кто дома?

Я открыл глаза. Голос был незнакомым. Но больше удивила реакция Седого: он моментально проснулся и, вздыбившись, зашипел в сторону гостя. Это само по себе было тревожным знаком. Я доверял чутью этого старого мурлыки, хотя через секунду вспомнил, что на Морну он вроде бы тоже шипел. Но там это было от страха, а тут…агрессивно, что-ли.

Ладно, раз уж я тут хозяин в доме, то мне и принимать гостей. Не вовремя же ушел Грэм. Или кто-то и ждал момента, чтобы он ушел. Взять бы топор, да его прихватил с собой старик, а кинжал…да не поможет мне кинжал! Тут скорее думать сразу об использовании усиления — это моя сильная сторона.

Я осторожно приблизился к калитке и посмотрел на незваного гостя. Довольно бедно одетый мужчина лет сорока, причем даже не просто бедно, а еще и грязно. Босой, в латаных-перелатанных штанах. Лицо худое, да и сам он был тощий, будто очень давно не ел. Но, конечно же, не одежда привлекла мое внимание, а то, что происходило у его ног.

Черви, личинки и десятки других мелких извивающихся созданий копошились вокруг его босых ног и словно… словно ждали команды. Тут даже думать не надо, и так понятно кто передо мной — гнилодарец. Вот только что он забыл тут, у моего дома? Они вообще сюда не ходят, насколько я знаю. Это заставило напрячься еще больше, хоть я ничем этого не показал. Потом мой взгляд скользнул по его руке и я там увидел клеймо, выжженный символ — что-то вроде перечеркнутого круга. Такие ставили преступникам, это я знал по памяти Элиаса. Вот только во что я не углублялся, так это в отличия этих клейм, а похоже надо было, потому что я не знал, кто передо мной — убийца, вор или…кто-то другой. Но в любом случае, ожидать от него ничего хорошего не стоило.

Мужчина проследил за моим взглядом и ухмыльнулся.

— Красивое, да? Влепили ни за что.

Я не стал отвечать.

— Так вот ты какой, Элиас. — увидев, что я не поддерживаю разговор, продолжил он.

Я прищурился.

— А ты сам-то кто?

— Я Рыхлый, — представился он, — Хотя можешь звать меня Рыхом, если тебе так удобнее.

— Ты гнилодарец? Я об этом. — уточнил я. — И что гнилодарец забыл тут, у моего дома?

Мужчина поцокал языком.

— Фу, как грубо. Почему сразу «гнилодарец»? — Он картинно оскорбился. — Мой дар очень даже полезен.

Я стоял, и понимал, что ничего не могу сделать, хотя ситуация меня напрягала. Я знал, что Грэм взаимодействовал с гнилодарцами, как и Морна, но Элиас — нет. Но и они это делали не тут.

Рыхлый сделал шаг вперёд и я напрягся, приготовившись к…бою? К отпору? Не знаю.

Седой зашипел громче.

— Не подходи, тебя никто в дом не приглашал. — сказал я.

Мужчина остановился, но улыбка не исчезла с его лица.

— Расслабься, парень. Я пришёл поговорить, а не драться. Хотя… — он бросил взгляд на шипящего мурлыка, — твой питомец, похоже, другого мнения.

— Так и зачем ты пришел?

Повисла пауза. Я ждал ответа.

— Оооо…смотрю, у тебя прелестные растения, — не ответил он на мой вопрос, — Ты не против, мои питомцы в нем немного покопошатся? Им скучно, а тут такие интересные растения.

Я не успел ничего ответить, зато прямо перед моими ногами возникли десятки личинок, которые тут же расползлись кто куда по моему саду. Седой зашипел.

Я стиснул зубы, этот тип что, пришел портить мой сад? Это в секунду разозлило больше всего остального.

Не забывайте жать сердечки и оставлять комментарии. Это мотивирует писать каждый день.

Глава 2

Личинки и черви расползались по моему саду, и ничего хорошего от них я не ожидал. Наверное поэтому сразу сделал шаг вперед к ,,гостю,, не думая. Жива по моей воле хлынула в мышцы и тут же знакомое ощущение силы появилось в руке. Понимая, что обычных сил не хватит, я сразу пошел «с козырей».

Одним движением я схватил Рыхлого за запястье.

— Эй! Убрал их немедленно! — посмотрел я ему в глаза, но увидел только насмешку.

И через секунду понял почему: мое Усиление не работало! Вернее, оно-то работало, вот только этой заемной мощи не хватало, чтобы удержать руку гнилодарца, и естественно оно не произвело на него никакого впечатления. Его кожа была странной: плотной, чуть скользкой и холодной — будто покрытой тончайшим слоем слизи. И невероятно прочной. Я сжимал сильнее, вкладывая в хватку всю силу, но никакой реакции на лице гнилодарца не проступало. Тут-то мне стало понятно, что если я полезу в драку, то проиграю её, потому что если у него всё тело такое, то что я могу? Да, он выглядел, мягко говоря, не здоровяком, но это компенсировал странностью своего тела.

Рыхлый ухмыльнулся, глядя на мою руку на своем запястье.

— Разве я сделал что-то плохое, парень? С чего такая агрессия? Руку жмут по-другому.

Я только хмыкнул и сжал сильнее, вкладывая в хватку всё усиление, на которое был способен. Бесполезно. Словно сжимать камень, обернутый в слизь.

Ладно, раз так — Анализ.

[Анализ существа: Рыхлый (настоящее имя неизвестно)

Раса: Человек (мутировавший)

Дар: Повелитель Почвенной Жизни *Контроль над почвенными организмами*

Радиус контроля: (ЗАКРЫТО *требуется неурезанный анализ*)

Количество подконтрольных существ: (ЗАКРЫТО *требуется неурезанный анализ*)

Особенность: Частичная физическая адаптация — кожа приобрела свойства кутикулы дождевого червя (повышенная прочность, слизистый защитный слой). Способен «чувствовать» состояние почвы через подконтрольных существ

Состояние духовного корня: Стабильное, (семь микротрещин и одна незначительного размера)

Каналы живы: Развиты на 34%, частично атрофированы в районе конечностей. Невозможность развить их дальше из-за повреждений духовного корня.

Да, секунда — и я знал о нем уже чуть больше. Вот только будь у меня полноценный Анализ, я знал бы не «чуть больше», а всё, что возможно. Странно, а ведь радиус контроля способностей при анализе Лиры мне не показывало. Или дело сейчас было в более тесном контакте? Я ведь сейчас крепко его держу может потому и анализ ,,полнее,,?

Не отпуская руки, я попробовал кое-что другое. Попытался нащупать его живу, как делал это с растениями. Если получится её вытянуть, то это его ослабит… У меня раньше не было возможности попробовать это умение на Одаренном, а тут идеальная возможность понять границы своих возможностей. Стоп! Я что идиот! Он же это почувствует, поймет! Да, Морна знает, что я могу, отдавать, но что тянуть…нет, не на нем нужно это проверять. Слишком опасно, мало ли потом кому он расскажет об этом. Глупость.

Рыхлый вдруг вскинул брови, увидев что я все еще его не отпустил.

— О? — он посмотрел на меня с новым интересом. — Что это было? Любопытно. Разве так встречают гостей?

— Рыхлый, значит? — перевел я тему, — А разве гости себя так ведут? Это мой сад, а ты в него выпускаешь своих…червей.

— Мальчик, — ухмыльнулся Рыхлый, — если ты огородил кусочек земли забором, это не сделало её твоей. Земля принадлежит тем, кто в ней живёт.

— Это все просто слова. — Я скрестил руки на груди. — Убери червей.

Я видел как ловец пытается что-то сделать, кого-то поймать своими усиками, но он был еще слишком слаб и не мог дотянутся до червей в земле. Похоже, пора превращать его во что-то помощнее, возможно даже попытаться из него вывести защитника-мутанта.

Рыхлый посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Мальчик, — сказал он тихо, — если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был мёртв. Мои друзья могут заползти в любую щель — в ухо, например. Или в рот, пока ты спишь. И ты узнаешь об этом слишком поздно. И поверь, некоторые из них весьма ядовитые.

Я не дрогнул.

— А если бы я хотел, чтобы тебя схватили, — ответил я так же тихо, — мне достаточно было бы громко крикнуть. Сейчас в Кромке полно охотников — кто-нибудь, да услышит. И тогда твои «друзья» тебя бы не спасли. Удар топором уложит тебя в землю рядом с ними.

Рыхлый на секунду замер.

А потом снова ухмыльнулся, но уже иначе, с уважением, что ли.

— Хм. — Он облокотился на забор. — А ты не такой дурак, каким казался, и не из пугливых. Мне нравится.

— Червей уберешь? — пристально посмотрел я на него, — Или пора кого-то звать?

Он вздохнул. А я жестком остановил Седого, который тихо попискивал на заборе и видимо хотел вцепится в лицо этого Рыхлого.

— Знаешь, мне просто захотелось посмотреть на твои растения. Очень уж они… любопытные.

Он медленно и глубоко втянул носом воздух, как собака, берущая след.

— И от тебя пахнет растениями, но не обычными. Сильнее и глубже… как будто ты сам одно из них. Это любопытно.

Я напрягся. Он что, чувствует мой Дар как Лира? У всех гнилодарецев что-ли обостренный нюх? Но в Анализе об этом ни слова. Нужно об этом разузнать у девочки.

Вокруг его ног снова закопошились черви — десятки, сотни червей. Они выползали из земли, обвивали его лодыжки, ползли вверх по штанинам.

— Не нравятся? — Рыхлый проследил за моим взглядом.

— Мне не нравится, когда они ползают по моему огороду.

— О, но они и так там есть. — Он хмыкнул. — Ты просто их не видишь: ты видишь только то, что я захотел показать. Под твоими грядками целый город. Я мог бы воспользоваться им в любой момент.

Это было… неприятно осознавать. Ведь он прав — в любой земле червей много, а с его Даром для него не проблема их использовать, как Лира использовала насекомых.

— Зачем ты здесь? — спросил я напрямую. — Ты не ответил.

Рыхлый пожал плечами.

— Ясно зачем — чутка подпортить твою репутацию.

Я моргнул. Вот так просто? Он что, издевается?

— Моя репутация и так хуже некуда. — ответил я.

— Ну…один обозленный паренек охотник считает иначе, он заплатил мне, — продолжил Рыхлый, — чтобы я тут постоял, поболтал с тобой какое-то время. Ну я и стою. И болтаю. Даже червей убрал…или не убрал?..Ты ведь всё равно не узнаешь.

Гарт! Конечно же, Гарт. Кто еще мог быть «обозленным пареньком-охотником»?

Да, я мог закричать и кого-то позвать на помощь, но…что-то подсказывало этого не делать. Сейчас гнилодарец не трогает мой огород, я это проверил. Пусть вне медитации мое чувство жизни было очень слабым, но я всё же ощущал, что с растениями всё в порядке. Тогда лучше дослушать его.

— Зачем тогда ты мне это рассказываешь — о том, кто тебя попросил меня «подставить»?

Рыхлый снова ухмыльнулся и ещё удобнее облокотился на забор.

— А это что-то меняет? Никто не знает, о чём мы с тобой говорим — важно только то, что нас видят вместе.

Я похолодел.

— За нами следят? Ну, сейчас?

— Умный травник. — Рыхлый кивнул. — Да, этот охотничек стоит где-то там, — он махнул рукой в сторону Кромки, с какой-то бабой, от которой пахнет дорогими зельями.

Мозги тут же кинулись перебирать тех, кто это мог быть, и в голову приходило только одно имя — Марта. Женщина, от которой пахнет «дорогими зельями».

Я повернулся и начал всматриваться в лес. Деревья, кусты, тени… Ничего. Никого.

— Не увидишь, — сказал Рыхлый. — Далековато. Но мои друзья их чуют.

Значит, Гарт привёл Марту, чтобы показать ей, что Элиас общается с гнилодарцем. Прямо возле поселка, на виду у всех.

Я прикрыл глаза, просчитывая последствия.

Даже если я прогоню этого Рыхлого прямо сейчас — уже поздно. Они наблюдали с самого начала. Со стороны всё выглядело как… деловая встреча или переговоры. Правда, гнилодарец мне ничего не «передал». Впрочем, может этого и не требовалось. Стоп! А зачем это вообще Гарту? Уничтожить мою репутацию? Так она и так сомнительная, и от встречи с гнилодарцем ничего не изменится — за такое меня не выгонят. Нет, дело в чем-то другом…

Я задумался на пару секунд и тут меня осенило. Марта! Гарт знает про мой Дар и, зная амбиции прежнего Элиаса, понимает, что тот не к Хабену пойдет, а захочет вступить в гильдию. В Янтарном или нет — неважно. Он хочет сделать так, чтобы эта дорога для его старого «помощника» была закрыта. Вроде бы мелочь, но здесь такое Одаренному могло сломать «карьеру», и дальше либо идти к Хабену на побегушки, либо оставаться без знаний и возможностей.

Я хмыкнул. Вот только Гарт не знал, что мне в любом случае нельзя соваться ни в какое отделение вообще никакой Гильдии. Камень определения покажет мой истинный Дар, и тогда прибегут совсем другие люди. Иронично, теперь Гарт не стал лезть в драку и просто попытался действовать чужими руками. Поумнел, что-ли. Если судить по памяти Элиаса, все-таки большим мыслителем Гарта не назвать.

— Чего ухмыляешься? — Рыхлый смотрел на меня с любопытством.

— Своим мыслям.

— А-а. — Он кивнул. — Кстати, — добавил он другим тоном, — неплохие отвары. Моему сыну стало легче.

Я замер.

— Твоему сыну? При чем тут я?

— Ну, я про те отвары, которые продаёт Морна, — пояснил Рыхлый. — Спасибо.

Стоп! Откуда он знал, что отвары варил я? Ему Морна сказала? Странно, я думал она осмотрительнее…

Или он следил? Я на секунду застыл — а что если Морна говорила обо мне среди гнилодарцев чтобы «поднять репутацию» среди них? Ведь я ее попросил узнать, кто сможет помочь мне с Грэмом, и кто обладает подобным Даром как у Лиры — может она «засветила» мое имя для этого?

Я молчал, не зная, что ответить. Да и нужно ли? Сын. соврал ли он про сына и про отвары, или просто пытался сейчас меня разговорить? Но для чего?

— У твоего сына… — я решил спросить напрямую, — такой же Дар? Связанный с червями?

Рыхлый покачал головой.

— Вовсе нет, у него хороший Дар — он разговаривает с улитками.

Он посмотрел мне за спину.

— О, у тебя тоже есть одна. — Его глаза блеснули. — Неплохой размер и свечение. Моему сыну бы понравилась. Он любит таких… уникальных — живосветиков.

Живосвет. Он заметил улитку в огороде.

— Значит, ты пришёл не портить мой сад? — уточнил я. — Этого Гарт не «заказывал»?

Рыхлый рассмеялся, а потом добавил:

— Заказывал, но это уже не ко мне — я ведь знал, к кому иду.

— Знал?

— Ага, твои отвары намного лучше, чем те, что добывала раньше Морна. И ведь удивительно, они вроде как простенькие и ни одного травника не допросишься их варить. А если и варят, то качество…отвратительное!

— Откуда ты знаешь, что отвары мои? — спросил я. — Это Морна сказала?

— Нет, но я частенько ошиваюсь около поселка и деревенек, так что многое вижу. Я и мои друзья.

Я вздохнул — да уж, такой вариант мне в голову не приходил.

— И кстати, ты зря переживаешь за свой сад. Я наоборот тебе там разрыхлил почву. Мои черви поработали, чтобы твоим кустикам лучше рослось. Считай это… бесплатной услугой.

Мои брови поползли вверх от удивления. Начиналась встреча совершенно иначе.

— С чего такая доброта, тебя же послал Гарт?

— Я имя не говорил, — ухмыльнулся он, — Так что это твои догадки. А по поводу доброты…думаю, ты можешь быть полезен, и не только Морне.

— Что, другие слишком много берут за варку? — прищурился я. — Другие травники.

Рыхлый хмыкнул.

— Тут и ребенок догадается — да, берут и часто халтурят. Мне это не нравится, но у многих выбор небольшой, либо так…либо никак.

— И ты думаешь, что после того, как ты меня «подставил» у нас получится работать? Думаешь, одного взрыхления почвы достаточно, чтобы это перекрыть?

Рыхлый пожал плечами.

— Получится — хорошо, не получится — что поделать? Такая жизнь. Сильно грустить не будут.

Я смотрел на Рыхлого, вспоминал Морну, Лиру, Грэма и его хворь. Чем мне может быть полезен этот человек? Раз уж мы наладили некое подобие контакта, надо понять чем он может мне помочь.

Я бросил взгляд на червей, которые копошились вокруг его босых и грязных ног.

— А есть у тебя черви, или чем ты там управляешь, которые могут высасывать из человека живу?

Гнилодарец застыл от неожиданности.

— Отсасывающие живу?

— Ага.

— А тебе зачем?

— Нужно. — уклончиво ответил я.

— «Нужно» — это не ответ.

Я помедлил. Можно было соврать, но… зачем? Если он и так уже знает про отвары, про меня, да еще и выдал Гарта…

— Мой дед болен, — сказал я. — Чёрная хворь. Я ищу способы лечения. Живососы помогают, но они есть только у дочери Морны, и их мало. Если бы существовали черви с похожими свойствами…

Рыхлый задумался. Его лицо стало серьёзным впервые за весь разговор.

— Грэм? Лютый? — уточнил он.

Я кивнул.

— Я мог бы заплатить. Не сразу, но… — я сделал паузу. — А ещё я мог бы помочь с лечением твоего сына. Ты сказал, мои отвары помогли ему. Я могу сделать больше — намного больше. Но мне нужно время.

Рыхлый долго смотрел на меня. Черви вокруг его ног замерли, словно тоже ждали решения.

— Знаешь…может и есть кое-что, — наконец сказал он. — Не совсем черви, но… близко. Нужно поискать, подумать.

Он протянул мне руку.

Я посмотрел на его ладонь — грязную, с въевшейся под ногти землёй, на клеймо на запястье, на копошащихся у его ног личинок… и подумал о том, что мой путь в любом случае не с Мартой и гильдией алхимиков. Мой путь с теми, кто может помочь деду, у кого есть способности, которыми не обладают «уважаемые» члены гильдий. Чем они помогли Грэму? — Ничем. Только продавали дорогие зелья, которые были неэффективны. Просто выкачка денег из больного старика, как и в случае с дочерью Трана.

Я пожал гнилодарцу руку.

Кожа под пальцами снова показалась скользкой, но в этот раз я не пытался давить.

— А тот засранец, — Рыхлый ухмыльнулся, — даже побрезговал руку пожать, швырнул деньги как собаке. Ну да я не гордый — деньги мне нужны.

Он вдруг начал копаться второй рукой в складках одежды и вытащил какой-то странный…корешок?

— Подарок. Неплохо помогает травникам в выращивании растений. Полезный в общем он. Думаю разберешься.

В мою ладонь упало странное существо, оно чуть шевелилось, а размером было с мизинец, с тонкими отростками по бокам. Похоже на… живой корень? Или очень странного червя?

Он сделал шаг назад.

— Ладно, пора мне. А то какие-то стражники с вышки на меня пялятся — не люблю такое. Как будто я чем-то от них отличаюсь.

Рыхлый двинулся прочь, и земля за ним буквально ожила. Черви, личинки, какие-то многоножки — все они ползли следом, ныряя в почву и снова появляясь на поверхности, словно маленькая армия провожала своего командира.

Я смотрел ему вслед пока он не исчез в Кромке.

После перевел взгляд на существо в руке. Итак…что же ты такое?

Анализ.

[Корнечервь

Тип: Растение-симбионт

Основные свойства: Очищает почву от токсинов, паразитов и загрязнений. Питается органическими отходами и вредными веществами. Продукты жизнедеятельности обогащают землю полезными микроэлементами.

Размножается делением.

Текущее состояние: Здоров, активен.]

По спине пробежал холодок. Но не от растения, а от осознания того, что Рыхлый мог догадаться о моей симбиотической природе. Система показывала растение-симбионт. Или не мог догадаться? Думаю, в Зеленом Море существует достаточно полезных растений-симбионтов, для использования которых вовсе не нужно быть Симбионтом. Я задумался и всё же пришел к выводу, что он не мог этого знать. Но те его слова про растения, и запах, который он от меня ощущает указывали на какие-то, подозрения,. Мог ли это быть «подарок» без какого-либо двойного смысла? В знак того, что он хочет со мной сотрудничать? Да уж, странный повод, вернее возможность для знакомства он выбрал.

Или все-таки это нечто большее чем просто брошенная фраза про запах растения, который от меня исходит. Непонятно. Одно хорошо, что он меня уже, знал, и использовал мои отвары. Без этого, встреча могла пройти немного иначе.

Седой тем временем спикировал мне на плечо и уставился в ладонь.

— Пи!

— Это не еда, и не враг, Седой. — ответил я, — Это….полезное существо.

Я еще раз посмотрел на существо в ладони и прикоснулся к нему Даром. Это, конечно, не Виа, и боевой пользы от него не будет, но в саду его помощь не помешает.

Гарт шёл вдоль Кромки, стараясь держаться в тени деревьев. Рядом, чуть отставая, шла Марта её шаги были тише, чем он ожидал от алхимика, привыкшего к лаборатории, а не к лесу.

— И что же ты хочешь мне показать? — её голос звучал устало. — Надеюсь, это стоит моего времени.

— Стоит, — заверил Гарт. — Я бы не стал беспокоить такую уважаемую женщину по пустякам.

Марта чуть приподняла бровь, но промолчала, лесть она принимала как должное.

Они обошли посёлок с дальней стороны, двигаясь параллельно границе Кромки. Гарт выбрал маршрут заранее: отсюда был хороший обзор на дом Грэма, но их самих было не видно из-за кустарника и деревьев.

— Вот здесь, — он остановился, указывая на просвет между ветвями. — Нужно немного подождать.

Марта скрестила руки на груди.

— Жду.

Несколько минут они стояли в тишине. Гарт видел, как Элиас копается в огороде: приседает возле грядок, что-то трогает, переходит к следующему растению. Даже отсюда было заметно, насколько разрослись его посадки за последние дни.

Неестественно разрослись, — подумал Гарт с мрачным удовлетворением, понимая, что это не ускользнет от внимания Марты.

А потом появился Рыхлый и молодой охотник ухмыльнулся — не подвел. И ждать не пришлось.

Даже на расстоянии его было сложно с кем-то спутать: босой, в рваной одежде… да еще и эти копошащиеся черви, он словно специально выставлял на показ свой гнилой дар.

— Вот, — Гарт указал на приближающуюся фигуру.

Марта прищурилась.

— И кто это? — спросила она, хотя Гарт был готов поклясться, что она должна прекрасно знать Рыхлого. Уже если он его знает, то она и подавно.

— Гнилодарец. Рыхлый.

Они наблюдали, как Рыхлый подошёл к ограде, как Элиас вышел к калитке и они начали разговаривать. Отсюда услышать что-либо было невозможно, но зато можно было рассмотреть и Элиаса, и Рыхлого.

Элиас схватил гнилодарца за руку.

Отлично, — Гарт едва сдержал улыбку. — Ещё лучше!

— Это гнилодарец из деревни. — пояснил Гарт, когда так удачно Элиас схватил мужчину, — Он приходит к дому Элиаса регулярно. И иногда уходит с бутылочками. И приносит ему разное.

Марта повернулась к нему.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я следил.

— За Элиасом?

— Да.

— Почему?

Гарт замялся. Врать Марте было рискованно — она умела читать людей. Поэтому он решил сказать как есть.

— У нас с ним… свои трения, — признал он. — Но дело не в этом — у Элиаса дар травника, и мне показалось, что вам, как члену гильдии, будет интересно знать, что происходит…вот тут.

Марта снова повернулась к дому Грэма. Элиас и Рыхлый всё ещё разговаривали, теперь более расслабленно, если судить по позам.

— У него точно Дар? — её голос был ровным, но Гарт уловил нотку интереса.

— Точно. Отвары варит не Грэм — Элиас. И посмотрите на его огород.

Марта посмотрела.

— Действительно… необычно.

— Слишком необычно, — Гарт понизил голос. — Вы же знаете, что некоторые покупают у гнилодарцев «специальную» почву — ту, что обработана их… существами. Это запрещено.

Марта кивнула, не отрывая взгляда от дома.

Рыхлый как раз облокотился на забор, совсем как старый знакомый, а потом и вовсе отдал что-то Элиасу положив в руку.

— Ещё он постоянно закупает бутылочки для зелий на рынке, — добавил Гарт. — Много и регулярно. Видимо он продает их не только этому гнилодарцу. Это все довольно странно.

Марта молчала, обдумывая сказанное.

Наконец, Рыхлый ушёл.

— Это очень хорошо, что ты мне это показал, — медленно произнесла Марта, следя за гнилодарцем, — Но дальше не лезь — я разберусь сама.

— Конечно, — Гарт склонил голову. — Я только хотел…

— Я поняла, чего ты хотел, но это не твое дело. Понял?

Гарт кивнул. Она развернулась и пошла обратно к посёлку. Гарт смотрел ей вслед, прикидывая, сработало ли. Даже если у Элиаса и не будет крупных проблем, теперь он в чёрном списке гильдии. Марта не из тех, кто прощает «самодеятельность» на своей территории. Вот только он не увидел никаких эмоций, не услышал вообще ничего. Марта просто приняла его информацию к сведению и все.

Но этого ему было мало. Гарт снова посмотрел на дом Грэма, на разросшийся сад и грядки, пышущие неестественной зеленью. На Элиаса, который расслабленно и ходил по нему, словно это не у него проблемы, и это заставило вспыхнуть внутри Гарта злость. Ладно, пусть Марта не сказала, — подумал он, — Но в гильдию и возможно даже в другие отделений в остальных поселках путь ему закрыт, но вот долги…похоже у него есть шансы их выплатить, благодаря своему вареву.

Вот если…если уничтожить сад…

Без растений нет отваров, а без отваров нет денег. Без денег нет никакого лечения для Грэма, а есть долги, за которые Джарл отберет дом. И Элиасу придется…уйти.

Глава 3

Когда я прикоснулся к корнечервю Даром, то сразу почувствовал разницу между ним и Виа.

С лианой всё было по-другому (в первую нашу встречу): там была борьба, противостояние воль, необходимость подавить её хищные инстинкты и…не сдохнуть. Здесь же меня словно приглашали. Корнечервь не сопротивлялся, не пытался отгородиться — наоборот, тянулся навстречу, готовый принять связь, словно был создан для этого. И это было странное ощущение, когда тебе не нужно «ломать» чью-то волю.

Я осторожно коснулся сознания корнечервя (если это, конечно, вообще можно было назвать сознанием — скорее, это был набор простейших импульсов и желаний).

[Установлена симбиотическая связь: Корнечервь

Уровень взаимодействия: 12%]

Я моргнул от неожиданности. Двенадцать процентов? Сразу? С Виа я начинал с нуля и каждый процент давался болью и усилием.

А здесь…здесь всё иначе.

Я осторожно влил крохотную каплю живы через установившийся контакт, чтобы проверить как он отреагирует. Через секунду корнечервь буквально запел от удовольствия, когда понял, что ему дали живы. Не в буквальном смысле, конечно, скорее это напоминало какое-то трепетание и дребезжание, но «запел» было как-то поэтичнее что-ли. И в тот же миг я отчетливо ощутил волну благодарности и… голода. Живу он получил, теперь нужно было получить еду. Пока что не высвечивался в описании системы никакой потенциал эволюции для этого существа. Может, корвечервь и не обладает такой «возможностью» и это предел его развития, а Виа… Виа просто такая уникальная. Но в любом случае, держать его в руке было больше нельзя. Корнечервь хотел в почву. Хотел копать, искать и очищать. Это было его предназначением и смыслом существования, поэтому он рвался к в землю. Думаю, что для Рыхлого найти подобное существо, да и не одно, вообще не проблема, с его то вездесущими червями.

— Ладно, ладно, — пробормотал я. — Понял, сейчас выпустим тебя на свободу.

Седой внимательно следил за моими манипуляциями.

Я прошел к дальнему углу сада — туда, где почва была особенно истощенной. Раз уж написано, что существо очищает и обогащает почву, то начнем с места, где это особенно необходимо. Седой следовал за мной, довольно ловко передвигаясь по забору следом. Пару раз его лапы соскальзывали, но он удерживался наверху.

Я присел и опустил корнечервя на землю.

— Ладно, приятель, показывай, на что ты способен.

Корнечервь тут же зарылся в почву с невероятной скоростью, как-то странно вибрируя всем телом. Земля перед ним вспучилась, расступилась и существо исчезло, оставив после себя лишь небольшую ямку.

Любопытное, конечно, существо. Думаю, за пару дней пойму его лучше, благо наша связь это позволяла.

Я прикрыл глаза и потянулся к нему через связь. Хотел почувствовать, как ему в земле. Связь, увы, пока была слабой, в разы слабее чем с Виа, и походила на тоненькую, едва ощутимую ниточку. Но, тем не менее, это была устойчивая связь, через которую я ощущал нечто, что в человеческом понимании можно было охарактеризовать как счастье. Да, существо наконец-то находилось в родной среде и было счастливо.

Ладно, а смогу ли я проследить где и как оно передвигается под землей? Это оказалось непросто, но кое-что я все-таки улавливал.

Корнечервь двигался быстро, прокладывая туннели в почве. Он что-то искал. Вредителей? Органические отходы? Я не был уверен, но чувствовал его целеустремленность — он точно знал, куда держит путь.

А потом он нашёл то, что искал.

Через связь прошла волна торжества, за которой последовало поедание. Корнечервь атаковал что-то в земле — личинку или корни сорняка — с яростью голодного хищника.

Забавная тварь.

Хмыкнув, я выпрямился и задумался. Один корнечервь — это хорошо, но если бы их было больше… Система сказала, что он размножается делением. Вопрос — как часто? При достижении определенного размера? При накоплении достаточного количества живы? Если я буду его регулярно подкармливать, то точно узнаю.

Впрочем, это я и так узнаю в процессе, так что эти мысли можно отложить. Сначала нужно разобраться с более насущными проблемами.

Я отряхнул руки от земли и вернулся к калитке и посмотрел на Кромку — туда, откуда по словам Рыхлого за мной следили Гарт и Марта. Говорил ли он правду? Может да, а может и нет. Но с другой стороны, зачем ему врать? Этим он ничего для себя не выиграл, а вот зная Гарта в такой исход и такой поступок верилось очень легко.

Дурость Гарта портит мне жизнь, — подумал я с раздражением. — Вот казалось бы, что сложного оставить Элиаса в покое? Но нет, их связывало слишком многое: Эйра, испорченная репутация Элиаса, старые обиды, совместные дела, и положение старшего и младшего… Для Гарта это был, похоже, вопрос принципа. Он хотел показать Элиасу его место, и не дать ему развиваться самостоятельно. Он не мог просто отступить, даже когда это было бы разумнее всего.

Я вспомнил слова Рыхлого о том, что тот паренёк-охотник заплатил ему, чтобы испортить мой сад. Раз Гарт просил Рыхлого это сделать, значит, он и дальше будет пытаться. И судя по тому, что сам он сюда больше даже не подходит, делать он это будет чужими руками. Интересно, он боится Грэма? Или просто не хочет, чтобы кто-либо видел его рядом со мной и с домом?

Ладно, с Гартом понятно, но Марта. Что она может мне сделать? Чем насолить?

Первое и очевидное — это закрыть доступ в гильдию, как и предупреждал Хабен. Но для меня это вообще не проблема — я и так туда не собирался соваться. Камень определения выдаст мой Дар, и тогда приедут совсем другие люди, из Надзора. И тогда мне мало не покажется. Второе, что она могла мне сделать — это закрыть доступ к местным алхимикам. Запретить им продавать мне ингредиенты. Для кого-то это было бы смертельно, но не для нас с Грэмом — у нас есть Морна, есть Кромка, а теперь ещё похоже, есть и гнилодарцы. Запретить им покупать мои ингредиенты? Я и не собирался продавать их напрямую, я собирался делать это через Трана, а для него подобных запретов просто нет. А еще, если верить последним воспоминаниям Элиаса, лучшее место для таких сделок — стоянка торговцев за пределами посёлка, а не местные алхимики. Да, там на стоянке свои правила, но и влияние гильдии не так сильно и там готовы давать хорошую цену.

Да и с другой стороны, помня отказ Марты, когда я бегал и пытался найти противоядие для Грэма, обращаться к ней вообще больше не хотелось. Даже Хабен показал себя лучше в той ситуации.

Собственно, это всё, что она может сделать, а по сути это никак на меня не влияет и не мешает. По словам того же Хабена, пока я продаю такие «невинные» отвары, ко мне не прикопаешься.

После этого мысли вернулись к Гарту — вот кто может натворить дел. Если он психанет и все-таки ломанется, то легко уничтожит растения в саду пока нас нет дома, — на это много времени не потребуется, — и это, конечно, будет не смертельно, но очень неприятно. А вот чего нельзя допустить — это уничтожения ценных растений: солнечной ромашки, лунника, лунной слезы, лунной фиалки и женьшеня. Вот их заменить нечем, и они — моя надежда и возможность разом добыть много денег для выплаты долга. Причем реальная возможность, значит, нужно отнести их Трану на хранение — это единственный человек в поселке, которому я могу доверять сейчас. Несмотря на их с Грэмом натянутые отношения.

Я вздохнул и подошел к солнечным ромашкам, проверить их состояние. Они были близки к нужному моменту и сияли. И не просто светились, а именно сияли, будто маленькие солнца, укоренившиеся в земле. Лепестки переливались всеми оттенками желтого, а внутренние прожилки стеблей напоминали крошечные золотые нити. Жужжальщики, кстати, кружили вокруг них особенно активно. Ну еще бы — ромашки были самыми ценными растениями в моем саду. Я даже залюбовался. Маленькие жуки с радужными крыльями перелетали с цветка на цветок, и… я присмотрелся внимательнее.

С них что-то сыпалось. Я еще на поляне жужжальщиков замечал эту «пыльцу», но сейчас присмотрелся получше. Эта «пыльца» оседала на лепестках, листьях и на земле вокруг растений. И там, где она касалась ромашек, свечение цветка становилось еще ярче.

Любопытно. Похоже сегодня придется использовать Анализ совсем не на те вещи, на которые планировал. Я осторожно подставил ладонь под одного из летающих жуков. Хотел он этого или нет, но несколько частичек упали на мою кожу — крохотные, почти невесомые золотисто-зеленые крупинки.

Анализ.

[Анализ субстанции: Пыльца Жужжальщика

Тип: Органическое соединение с высоким содержанием живы

Состав: Концентрированные микроэлементы, переработанные из нектара магических растений. Содержит следы живы в легкоусвояемой форме.

Свойства: Усиливает поглощение живы из окружающей среды. Усиливает поглощение питательных веществ из почвы. Стимулирует выработку собственной живы у растений с магическим потенциалом. Стимулирует цветение и плодоношение

Применение: Естественное удобрение для магических культур. При точечном использовании может значительно ускорить развитие отдельных растений.

Примечание: Эффективность зависит от количества и регулярности применения.]

Вот оно что! А я-то думал, как именно это работает? Выходит, их пыльца была этаким «супер удобрением», идеально подходящим для любых магических растений.

— Не зря мы вас ловили, толстячки, — взглянул я на жужжальщиков. В идеале надо бы придумать какой-то способ сбора этой «субстанции», но это потом.

Я влил немного живы в ромашки, чувствуя, как они жадно впитывают энергию. Цветы благодарно засияли ещё ярче, а жужжальщики, словно почувствовав это, закружились активнее. Учитывая как активно они «светились» с момента появления жужжальщиков, похоже, это еще ускорило наступление их полного «расцвета», так что завтра-послезавтра Тран уже сможет их выставить на продажу.

Я снова посмотрел на Кромку.

— Пи?

Седой сидел на заборе, склонив голову набок.

— Пи-пи, — передразнил я его, — Молодец, защитник. Змею завалил, и чуть не кинулся на гнилодарца. Только не надо быть таким агрессивным.

— Пи?

— Да, видишь, оказалось не такой он и плохой человек.

Ладно, нужно подождать Грэма и рассказать ему обо всем.

Грэм вернулся через час, рядом с ним семенил, смешно переваливаясь, Шлепа.

Я ждал его у калитки. Успел пройтись по всем растениям и еще раз подкормить корнечервя.

— Ну как? — спросил я Грэма, который устало прошелся до дома и уселся на ступеньки.

— Неплохо…стало полегче. А у тебя тут что было?

— Гости были. — ответил я.

— Гости? — удивленно вскинул брови Грэм.

— Да, не поверишь, гнилодарец.

Старик аж застыл с открытым ртом.

— Тут, у нашего дома? — уточнил он.

— Именно, — кивнул я, — Назвался Рыхлым, вокруг него еще черви всякие копошатся, личинки…

— Знаю его, — перебил Грэм. — Но какого хрена он забрёл сюда? Он обычно так близко к посёлку не подходит…шляется там, у ближней Кромки.

Я сел рядом с Грэмом.

— Потому что его нанял Гарт.

— Гарт? — Грэм поднял бровь.

— Да, чтобы подпортить мне репутацию. Пока я с Рыхлым разговаривал, за нами из Кромки наблюдали Гарт и Марта.

Грэм помолчал, переваривая информацию.

— Марта, значит…

— Ага. Рыхлый сам мне об этом рассказал. Ему заплатили, чтобы он постоял у нашего забора, поболтал со мной на виду у всех. Типа мы ведем с ним какие-то темные дела, если я верно понял.

— И ты ему веришь? Рыхлому?

— Знаешь, дед, дело не в том, что я верю Рыхлому, а в том, что я знаю Гарта — и это вполне в его духе. Теперь, когда он знает про мой Дар, он мог посчитать, что неплохой «местью» станет перекрыть мне возможность стать кем-то большим, чем просто алхимиком-самоучкой.

Грэм покачал головой.

— Разумно. Да, он же не знает про твой Дар.

— Именно. — кивнул я. — Вот только на Марту и на ее гильдию мне плевать.

— Тише-тише, Элиас, не говори так. Марта злопамятная женщина, и умеет вставлять палки в колеса, если захочет. Так что с ней лучше не ссориться, особенно тебе, молодому.

— Уже поздно, — фыркнул я, — Если она согласилась прийти и увидела меня с гнилодарцем, то ничем хорошим для меня это не закончится.

— Тоже верно.

— И еще, — продолжил я, — Рыхлый сказал, что знает о моих отварах — тех, что я продаю через Морну. Что они помогли его сыну.

Грэм хмыкнул.

— Гнилодарцы много чего знают, и много чего замечают — с их «Дарами» это не сложно.

Я мысленно подозвал к себе корнечервя, и пусть не сразу, секунд через десять, он отозвался и быстро появился прямо у наших ног.

— Это существо подарил мне Рыхлый.

Грэм осторожно взял корнечервя, которого я мысленно успокоил, и сказал:

— Корнечервь, — определил дед. — Полезная тварь: почву чистит, вредителей жрёт. Только своевольная — может убежать, если найдёт место получше.

Он выпустил существо в землю, и сказал:

— Да, если это «подарок», то Рыхлый настроен серьезно. Гнилодарцы просто так ничего не раздают — для них такой «жест» имеет вес.

Я внимательно слушал, раньше он о таком мне не рассказывал.

— Я его, кстати, спросил кое о чем, — сказал я, — О червях или чем-то подобном, что может высасывать живу, вроде живососов Лиры. И он сказал, что поищет таких.

— А чем расплачиваться собираешься? — Грэм прищурился. — Гнилодарцы даром не работают.

— Помогу его сыну. У того какой-то Дар — разговаривает с улитками. Рыхлый сказал, что мои отвары неплохо помогают и я думаю, что довольно скоро смогу сделать больше.

Грэм хмыкнул.

— Ты переоцениваешь свои навыки.

— Мои навыки быстро растут, как и знания, — возразил я, — Нужно только научиться их правильно применять.

Дед смотрел на меня долгим взглядом, а потом покачал головой.

— Ладно, посмотрим.

Секунд пять мы молчали, и наступил моя очередь спрашивать:

— Что там в Кромке? Нашли что-нибудь? Ну, охотники?

Грэм потёр подбородок.

— Я поговорил в парочкой…кхм….знакомых. Охотники прочесали ближнюю часть Кромки и, похоже, убили парочку питомцев Шипящего, мелких змей. Но самого его не нашли.

— Больше ничего? — уточнил я. Пара мертвых змей не тот результат, которого бы хотелось.

— Говорят, правда, что Джарл взял след и ушёл в глубины.

Я напрягся.

— В глубины? Один?

— Не один, конечно — с ним ещё двое из его отряда. Но… — Грэм пожал плечами. — Джарл такой всегда был, упертый. Если учуял добычу ни за что не остановится, чего бы это ему ни стоило.

Мысль пришла сама собой.

— А не могло ли это быть целью? — неожиданно спросил я.

— В смысле?

— Ну, вспомни как всё было: Шипящий специально показался у Морны, он ведь видел нас, мог и не показываться. И он хорошо знает тебя, знает, что ты обязательно расскажешь о Гиблом, которого встретил, и начнется охота. А дальше достаточно дать Джарлу след — и он сам кинется в глубины.

Грэм молча слушал.

— А там его ждут другие Гиблые, в глубинах. — закончил я. — Засада.

Дед задумался.

— Ты придумываешь слишком сложное. Джарл силён, очень силён — только дурак станет его провоцировать.

— Но ты сам говорил, что Шипящий — мастер засад и ловушек…

— Говорил. — Грэм вздохнул. — Но одно дело ставить ловушки на обычных охотников, и совсем другое — пытаться поймать того, кто прошёл все ступени закалки и способен голыми руками разорвать костолома.

Я промолчал. Может, дед прав и я действительно придумываю?..

Но червячок сомнения остался.

— Ладно, что-то разболтались мы с тобой — давай свои грибы.

Я поднялся и пошел готовить грибную выжимку. На это ушло минут десять, и у меня в руках была плошка с порцией вонючей жижи. Грэм взял из моих рук плошку, и с видимым отвращением опрокинул в рот, проглотил и стал ждать.

Процесс прошел как и в прошлый раз. Через полчаса или чуть больше Грэма начал кашлять и из него с большим трудом вышел крошечный сгусток почерневшей слизи, сразу улетевший в огонь И как и прошлый раз, после этого его долго трясло и на него накатила слабость. Но и тут он заставил меня быстро уничтожить эту дрянь.

— Тяжело, — выдавил он, выйдя наружу из дома и садясь на землю. — Дрянь… не хочет уходить.

Я посмотрел на Грэма. Да, такие «процедуры» давались ему тяжело. Видимо, метод был слишком «прямолинейным» — нужно придумать способ облегчить это «отхаркивание». Что-то, что поможет телу быстрее выводить хворь. Может, специальный отвар? Или какая-то трава с отхаркивающими свойствами? Вроде бы и нужно проанализировать эту «слизь», но страшно — в прошлый раз я использовал плотную кожаную перчатку. Но возникла другая проблема: Грэм, в своей предосторожности, сразу садился перед горящим очагом и «схаркивал» хворь туда. У меня просто не было возможности для проведения Анализа. А это было необходимо. Возможность провести его была только в первый раз, но тогда я об этом даже не думал.

— Давай пока посмотрю твою спину, уже должна была пройти. — Грэм поднялся, морщась от боли.

Я снял рубаху и повернулся. Грэм осмотрел кожу и потрогал ее в разных местах, убеждаясь, что везде всё в порядке.

— Закалка прошла хорошо, — констатировал он. — Покраснение почти сошло. Сейчас намажу мазью, чтобы снять остаточное воспаление.

Я кивнул. Да, уже сегодня утром я не ощущал никакой боли, скорее просто зуд. Через минуту старик начал покрывать мою спину созданной мной же мазью. Приятно что-то сделать и осознавать, что оно работает, причем хорошо.

— Спасибо. — поблагодарил я его.

— Не за что.

— Сегодня нужно будет продолжить, — сказал я, — Раз уж со спиной закончили, пришла очередь груди.

— Да, пора. — подтвердил Грэм, — А сейчас неплохо бы что-нибудь поесть.

Мой живот и сам недовольно пробурчал, намекая, что и он не откажется от порции пищи.

После еды (простой похлебки с корнеплодами), я решил заняться Седым, а точнее, его дрессировкой.

Мурлык сидел на столе, облизывая плошку с медом, который я ему выделил — пожинал плоды вчерашней победы. Его янтарные глаза следили за каждым моим движением.

— Седой.

— Пи?

— Нам нужно поговорить о командах.

— Пи-пи?

— Да, я понимаю, что ты умный. Но иногда в важный момент ты можешь не понять, что я хочу. Поэтому давай договоримся о простых сигналах.

Седой склонил голову набок, явно заинтригованный.

Несмотря на то, что Седой интуитивно понимал многое, чувствовал мои эмоции, улавливал намерения, я понимал, что в критический момент этого может не хватить. Если мне нужно будет, чтобы он сделал что-то конкретное и немедленно, одних чувств будет мало. Нужна четкая команда и ее выполнение. Все-таки только так можно «работать» в паре. С Виа такой проблемы нет, она подчиняется моим командам, но Седой…он своевольное существо — получится ли вообще заставить его слушаться команд?

Ладно, начнем с малого.

Первой командой было «Ко мне»: я отходил на несколько шагов, хлопал себя по плечу и говорил:

— Седой, ко мне!

Первые несколько раз он просто смотрел на меня с недоумением. Потом сообразил и спланировал, садясь на плечо. Ну вот, уже лучше.

Повторили десяток раз, пока он не начал реагировать мгновенно.

Второй командой было «В корзину». Я ставил корзину на землю и показывал на неё:

— Седой, в корзину!

Он смотрел на меня. На корзину. Снова на меня.

Да уж…может, я переоценил его интеллект? Или всё дело в мотивации? Зачем ему лезть в корзину, если там ничего нет.

— В корзину, — повторил я и осторожно взял его, опуская внутрь, как бы показывая ему, что нужно делать.

Седой тут же попытался выпрыгнуть.

Я вздохнул.

— Ладно, похоже, придется действовать с поощрениями.

При слове поощрения его глаза как-то по особому загорелись.

В общем, закреплять команду «в корзину» пришлось медом (за удачные выполнения команды).

Пришлось повторить раз сорок, прежде чем он понял. Но когда понял, то начал выполнять команду с удовольствием. Вот только возникла проблема: теперь он выполнял команду и ждал, когда ему дадут меда. И таким огромным янтарным глазам сложно отказать, так что запасы меда таяли.

Третьей командой было «Стоп» и это оказалось сложнее всего: Седой не понимал, почему он должен замереть, когда ему хочется двигаться.

Я использовал жест — поднятую ладонь.

— Стоп!

Седой игнорировал команду и продолжал бежать к корзине.

Я перехватывал его, возвращал на место и повторял снова.

И снова.

И снова.

После дюжины повторений он наконец замер, услышав команду, и недовольно пикнул.

Ещё полчаса тренировок и он уже более-менее стабильно выполнял все три команды. Не идеально, конечно, но достаточно, чтобы я мог на него положиться. Наверное…жизнь покажет. Но это и был только первая, тестовая тренировка.

Вообще, Седой был определенно способным учеником, даже более способным, чем я от него ожидал. Все-таки у мурлык достаточно гибкий ум, так воровать и не попадатся людям, нужно проявлять смекалку.

— Умная тварь, — признал Грэм, глядя на наши тренировки. — Как для мурлыка.

— Глупый так долго бы не прожил, — заметил я.

Ползающая возле Грэма улитка напомнила о том, что запасы мха подошли к концу.

— Дед, я за мхом — и этой прожорливой твари надо, и мне на отвары.

— Хорошо, давай, — кивнул мне Грэм.

Ну а я быстро подхватил корзину, кинжал и пошел к реке. Корней железного дерева я в прошлый раз накопал более, чем достаточно, так что мне не хватало только мха. Через пару часов предстоит поход к Морне, и не хотелось идти с пустыми руками.

Большого труда стоило убедить Седого, что ему не нужно идти со мной. Мне не хотелось, чтобы этого маленького ворюгу видели люди из поселка — еще подумают, что я натаскиваю его на воровство. Поход к речке был привычным и занял совсем немного времени, хотя, видимо, мне придется искать места с лунным мхом ниже по течению, потому что дюжину камней я нещадно «ободрал», а новый мох там еще не вырос.

Вернувшись домой, я быстро разложил его и дал большой кусок улитке, которая тут же начала его есть.

— Дед, — обратился я к старику, — Я сейчас начну варить отвары для Морны, мы ведь скоро уйдем к ней, и всё это место останется без присмотра… Я думаю нужно перенести солнечную ромашку и всё остальное к Трану, потому что если мяту и траву мы еще можем позволить себе потерять, то от этих растений зависит выплатим ли мы часть долга Джарлу через неделю или нет.

Грэм задумался, а потом, кряхтя, поднялся.

— Да уж…не хотел этого делать, но, похоже, придется.

— Ты о чем? — прищурился я, закончив раскладывать на влажные тряпки мох.

— Придется просить Трана одолжить его волка.

Мои брови поползли вверх.

— Волка?

— Ага, Тран может просто приказать одному из старых волков, — тех, что поумнее, — охранять наш дом, и я бы посмотрел на Гарта, если он сунется в дом, где сидит питомец приручителя.

— И так можно было сделать и раньше? — спросил я.

— Можно было, но мне не хотелось просить ни о чем Трана, а я смотрю на твою мяту, и все-таки даже ее жалко терять. Глянь, какая вымахала! Нет, я не хочу, чтобы хоть один куст пострадал в этом саду. Придется…просить…

Я приоткрыв рот смотрел как Грэм вместе с гусем направляется к Трану. Значит…дом теперь будет охранять волк?

На моем лице растянулась довольная улыбка.

Глава 4

Когда Грэм ушёл к Трану, я собрал необходимые мне ингредиенты для варки и вернулся к котелку. Взглянув на него, испытал какое-то странное чувство: я уже знал каждую царапинку, каждую неровность и выпуклость на нем. Вон там, сбоку, явно когда-то ударили, а слева, похоже, чем-то царапнули…и к этому котелку я привык. В нем я провел за полторы недели столько варок, сколько Грэм, наверное, никогда не варил.

Но увы — для того, чтобы добиться точности в той же температуре или хотя бы в стабильности огня, нужно сделать что-то, какое-то, приспособление где огонь будет ровным и контролируемым. Последние дни было не до этого, но такую проблему нужно решить, и как-то осторожно разузнать что используют для такого местные алхимики — не у всех же из них есть подмастерья с Даром огня, такое может позволить себе только гильдия алхимиков. А качество зелий остальных наверняка более-менее сносное. Хорошо, что компенсировать недостатки условий варки я мог Анализом, чутьем и ощущением «резонанса» ингредиентов. Без этого я бы остановился на нижней планке качества. Ну да ладно, у меня есть преимущества и без них, а из той ситуации, в которую я попал, никаких вариантов выбраться вообще бы не было.

Я вздохнул и начал работу.

Ингредиенты уже были разложены на столе: корни железного дуба, лунный мох, восстанавливающая трава и листья серебряной мяты Всё отмерено и взвешено — оставалось только сварить.

Я разжег огонь под котелком и начал варку.

Странное дело, сегодня руки двигались увереннее, чем обычно. Может, потому что я выспался? Или потому что утренний визит Рыхлого встряхнул меня как следует? Не знаю, но движения были точными, а голова ясной.

Я смотрел, как поднимаются первые пузырьки в котелке, и думал о том, что произошло час назад.

Гнилодарец стоял передо мной со своими червями, личинками и этой жуткой способностью управлять тварями, что могли залезть в уши спящему человеку. А я? Я просто смотрел на него. И даже когда понял, что он не представляет угрозы легче не стало — у меня не было никакой силы, чтобы дать достойный отпор. Да, я в теле юноши, а это опытный Одаренный, пусть и с гнилым Даром, но это не отменяло того факта, что я почувствовал себя уязвимым. Рядом не было Виа, не было Грэма, которые могли бы помочь — только я сам. И вот это ощущение мне не понравилось.

Я на автомате добавлял один за другим ингредиенты, и пока всё шло хорошо.

А ведь Рыхлый сказал кое-что интересное про своих тварей, что они могут залезть в уши, в рот… и уже там «сделать своё дело» — это скорее всего значило, что среди его «друзей» достаточно ядовитых, как и у Лиры.

Эти «гнилодарцы», на самом деле обладают серьезными преимуществами, их способности теперь мне казались наоборот еще более интересными, чем все те, что были у одаренных в поселке. Рыхлый со своими червями способен перерыть любую почву, отравить ее, добраться до источника воды и его тоже отравить, а еще он может найти что угодно под землей. И при этом его «питомцы» легко способны убить спящего человека, не оставив следов. Та же Лира с её насекомыми практически невидимая разведчица и убийца, если задуматься. Даже тот мальчик, сын Рыхлого, который разговаривает с улитками — кто знает, на что он будет способен, когда вырастет?..

Да, я думал об этом раньше, но сейчас я сравнивал обычных одаренных и гнилодарецев. Один Рыхлый ночью может наделать больше делов, чем дюжина Охотников, если правильно применит свои способности. С Лирой та же история. И ведь ее Дар будет еще расти и крепнуть, если ей помочь и не дать духовному корню растрескаться.

В лесу, где опасность подстерегает на каждом шагу, такие способности могут оказаться куда полезнее, чем грубая сила охотника. А тело Рыхлого скорее всего может выдерживать удары лесных животных, если он моего усиления не почувствовал.

— Пи-пи?

Я поднял глаза. Седой сидел на краю стола и внимательно следил за моими манипуляциями. Его янтарные глаза не отрывались от котла.

— Что, интересно? — буркнул я.

— Пи.

— Не мешай. А то и тебя брошу.

— ПИ! — возмутился Седой.

— Да пошутил я, пошутил.

Мурлык склонил голову набок, и его глаза продолжали следить за каждым моим движением с каким-то научным интересом. Или это он выбирал что украсть, когда я отвернусь?

Я потянулся к своему духовному корню и направил тонкую струйку энергии в варево. Отвар откликнулся почти мгновенно и его поверхность подернулась легкой золотистой рябью. Правда, всего лишь на мгновение, потом вернулся обычный цвет.

Оценка.

[Качество: Хорошее (71%)]

Неплохо. Скачка в качестве я в принципе и так не ожидал, для этого нужно сидеть и экспериментировать, и этим я, возможно, займусь на днях, но не сегодня. Я разлил отвар по бутылочкам и сразу же начал готовить следующую порцию.

— Пи-пи-пи!

— Седой, я же сказал — не мешай!

Мурлык обиженно отвернулся, но через секунду снова уставился на котёл.

Я продолжал работать.

Вторая партия отваров в шесть бутылочек была готова через двадцать минут. Качество держалось стабильно на уровне семидесяти-семидесяти двух процентов. Неплохо. Еще недавно я бы прыгал от радости, получив такой результат, а сейчас это было… нормой. И кроме того, это было «заниженное» качество — я всё же увеличил количество отвара, чтобы за одну варку заполнять шесть бутылочек минимум, и это сказалось на качестве. Я потерял от двух до трех процентов, но решил, что это не критично. За качество в восемьдесят процентов (если я даже его достигну) намного больше мне уже никто не заплатит. Текущее качество и так более чем достаточно для успешной торговли. Единственная причина стремиться повышать качество — это для личного использования и для поддержки здоровья Грэма.

Пока руки работали над следующей партией отвара, голова продолжала думать всё о том же Рыхлом.

Охотники в этом мире сталкиваются с ядами постоянно. Растения, насекомые, магические твари — всё здесь норовит отравить, парализовать или заразить какой-нибудь дрянью. Логично предположить, что существует какой-то способ защиты. Закалка кожи — это хорошо, но что толку от прочной кожи, если яд попадет через царапину или укус? И всё, путь Охотника на этом и закончится. Нужно спросить Грэма — должна существовать какая-то закалка против ядов или что-то подобное. И ещё про тренировки.

Я вспомнил как стоял перед Рыхлым, понимая, что ничего не могу ему сделать. Да, я стал сильнее физически, освоил усиление тела живой, но этого мало — катастрофически мало! Мне нужны настоящие боевые навыки, а не просто «бей сильнее» или «двигайся быстрее» (хотя и это, конечно, мне нужно), а техники, приемы. Вспоминая, как использовала «крик», наполненный живой Морна, становилось ясно, что есть какие-то навыки и умения, которые применяют охотники — не одним усилением и укреплением они живут. Грэм не говорил об этом видимо потому, что он считал, что пока я толком не освоил укрепление и усиление, об этом рассказывать не имело смысла. Но это с его точки зрения. С моей же это могло меня подтолкнуть к лучшему пониманию того, как владеть живой. Возможно я просто смотрю куда-то не туда.

Пока думал об этом всем, успел сварить третью порцию отвара — восемнадцать бутылочек. Хорошо.

Я только успел разлить партию по бутылочкам, когда услышал голоса у калитки.

Грэм вернулся, и не один.

Рядом с ним шагал Тран, а по бокам от приручителя двигались два волка. Один молодой, поджарый, с блестящей серой шерстью, а второй…

Второй был стар. Это было видно сразу: поседевшая морда, мутноватые глаза и чуть провисшая спина. Шерсть, некогда наверняка густая и лоснящаяся, теперь топорщилась клочками. Движения всё ещё уверенные, но какие-то… осторожные, что-ли.

Но даже в таком состоянии волк оставался грозным: размером он не уступал молодому собрату, а может, даже превосходил, просто из-за провисшей спины это было незаметно. И взгляд… был слишком умным для обычного зверя. Впрочем, такой же взгляд был и у Седого. Ну а рядом как ни в чем не бывало переваливался Шлепа. Его ни капли не смущало соседство двух огромных существ.

— Элиас! — Тран поднял руку в приветствии, когда увидел меня вышедшего из дома.

Похоже приручитель был сегодня в хорошем настроении, или это следствие того, что Грэм пришел с просьбой и это растопило их отношения? — Вижу, сад с прошлого раза ещё прибавил!

Я пошел к ним навстречу, вытирая руки о тряпку — они все были в отваре.

— Ага, приходится поливать их разными отварами. — сразу соврал я, потому что рост был действительно значительный. Но знать Трану, что это достигнуто с помощью Дара, а не отваров не стоило.

Тран прошёл к грядкам и присвистнул:

— Неплохо, неплохо…

А потом его взгляд остановился на жужжальщиках, которые кружили над солнечными ромашками.

— О! Жужжальщики! Я одно время купил их у одного травника себе. Думал, помогут с садом.

— И как? — спросил я, — Помогли?

— Да никак они не помогли. — сплюнул Тран с досадой — Им у меня не понравилось и они улетели. Обидно, конечно, — деньги заплатил немалые. Но я знал на что шел, меня предупредили. Но вашим, похоже, нравится это место.

Я кивнул. Уж от нас они не улетят: где они еще найдут такие «улучшенные» растения, которые каждый день подпитывают таким количеством живы? Да нигде! Так что я уже не беспокоился о том, что они улетят. Ну а если бы они и улетели, мы с Грэмом уже знаем полянку, где можно поймать еще жужжальщиков.

Тран, тем временем, подвел старого волка к Грэму. Зверь обнюхал старика, фыркнул и отступил на шаг.

— Теперь ты, — сказал Тран, поворачиваясь ко мне.

Я замер, когда огромная морда приблизилась к моему лицу. Волк был почти с меня ростом, если считать от лап до макушки. Влажный нос ткнулся мне в грудь, потом в руки и в шею.

Вблизи я мог лучше рассмотреть признаки возраста: седые волоски вокруг глаз, потертые, почти стершиеся клыки в глубине пасти и старые шрамы, пересекающие морду. Один глаз был чуть мутнее другого, и видит он им, скорее всего, хуже.

— Пи-пи-пи!!!

Седой спикировал откуда-то сверху и приземлился мне на плечо. Шерсть на его загривке встала дыбом, а из горла вырвалось что-то среднее между писком и шипением.

Волк оскалился.

Я напрягся, готовый отпрыгнуть, но Тран только хохотнул:

— Ха! Смелое создание! — Он повернулся к волку и произнёс что-то на непонятном языке — короткое, гортанное слово.

Волк послушно поднял морду и обнюхал ощетинившегося Седого. Мурлык пискнул ещё раз (скорее от возмущения, чем от страха), но постепенно успокоился. Волк тоже. Его оскал исчез, сменившись чем-то похожим на равнодушие.

— Готово, — сказал Тран. — Теперь он запомнил ваши запахи и ничего вам не сделает.

— Пока ты не прикажешь. — добавил Грэм.

— Ясное дело.

Он отдал ещё одну команду, и старый волк неторопливо потрусил к калитке. Там он улегся, положив массивную голову на лапы, и уставился на Кромку.

— И этого достаточно? — уточнил Грэм.

— Более чем. Он умный, умнее многих людей, которых я знаю. И территорию охранять умеет лучше любой собаки.

— А чем кормить эту тварь? Не уверен, что у нас будет столько жрачки. — спросил Грэм практично.

— Сегодня он накормлен. А завтра я приду и сам покормлю — у вас нет такой еды.

Грэм кивнул, принимая ответ.

Тран подошёл к солнечным ромашкам и присел на корточки, разглядывая их.

— Это те самые две ромашки, о которых ты говорил?

— Они, — подтвердил я.

Приручитель внимательно осмотрел каждый цветок, потрогал лепестки, понюхал.

— Почти пришли в идеальное состояние. День-два — и можно будет выставлять. Те экземпляры, которые я продавал, были намного хуже и всё равно стоили много. — поделился он мыслями, — Значит, за эти дадут отличную цену.

— Если продать кому надо, — вставил Грэм.

— Забрать их сегодня или завтра? — спросил приручитель.

Я задумался на секунду. С одной стороны, растениям лучше оставаться тут, и не двигаться. С другой… я, конечно, верю, что волк остановит кого-бы то ни было, но…вдруг есть еще способ как-то навредить цветкам, о котором я просто не догадываюсь, а Грэм забыл?

— Лучше сегодня — так безопаснее будет. — решил всё же я.

Грэм молчал, потому что раз цветы выращивал я, то и решение принимать мне (если я правильно понял его логику «молчания»).

Тран поднял бровь:

— Кстати, а кого вы боитесь? Ты так и не сказал, Грэм.

— Есть тут один молодой придурок, — мрачно ответил старик, — который не даёт покоя Элиасу. И он может подумать, что попортить наш сад и растения — это хорошая идея.

— Да, старый знакомый. — добавил я.

— Гарт, что ли? — В голосе Трана прозвучало удивление. — Странно, раньше вы постоянно ходили вместе.

— То время прошло, — коротко сказал я. — У нас теперь разные взгляды на жизнь.

Грэм хмыкнул.

Тран посмотрел на меня, потом на Грэма, но расспрашивать не стал.

Я сходил в дом и вернулся с корзиной, в которую аккуратно составил горшки с пересаженными ромашками. Лунник, лунную слезу и женьшень я решил оставить — они были надёжнее спрятаны, да и ценности их Гарт не понимал.

— Завтра наведаюсь, проверю их, — сказал я, передавая корзину Трану.

— Хорошо. — Он принял её осторожно, как величайшую драгоценность. — За сохранность не беспокойся — это на мне.

Я кивнул.

— Грэм… — протянул он ему руку.

Старик подумал-подумал и пожал ее.

— Надеюсь то, что было — в прошлом? — спросил Тран.

— Иди уже, — махнул рукой Грэм.

Тран улыбнулся и вышел за калитку, погладил своего старого волка, и двинулся вперед. Молодой потрусил следом за ним.

Мы с Грэмом смотрели как Тран уходит по тропинке к посёлку. Старый волк проводил их взглядом и тихо, почти неслышно, заскулил.

Я смотрел на это и понимал: теперь в нашей компании ещё один пенсионер. Старый, потрёпанный жизнью, оставленный охранять чужой дом, пока молодые уходят по своим делам.

Что-то в этом было… знакомое.

— Сварю ещё отваров, — сказал я Грэму. — И тогда сможем выдвинуться к Морне.

Дед кивнул и опустился на ступеньки крыльца. Его взгляд тоже был направлен на волка. Видимо, не одного меня посетила мысль о еще одном старике.

Я вернулся к котелку. Временное решение для лечения Грэма, можно сказать, найдено, осталось попытаться выжать из грибов максимум. Вот только я боялся, что все мои эксперименты с ними приведут к тому, что у них максимальная эффективность будет в сыром виде. Однако пока не попробуешь — не узнаешь.

Работа шла споро. Руки двигались сами, хоть голова была занята совсем другими мыслями.

Сегодня хотелось попробовать создать что-то новое: Я мысленно прокрутил в голове рецепт усиленного восстанавливающего отвара по тому рецепту, который я добыл у смолячка, часть состава совпадала с обычным восстанавливающим отваром, а вот с одним ингредиентом возникали проблемы, поэтому придется что-то выдумывать. Но сравнение этих двух рецептов (обычного отвара и улучшенного) говорило о том, что на базе простых ингредиентов можно создавать улучшенные, заменяя их другими, но с теми же типами свойств, только более мощными. То есть в теории зная рецепт простого отвара или зелья, я могу его улучшить просто заменив компонент на более сильный? Или же это разрушит структуру и даже там придется выбирать из десятка похожих ингредиентов? Надо пробовать, иначе не узнаю.

У меня уже получалось создать кое-что свое даже без знания рецепта, так возможно и тут выйдет. Пора улучшать восстанавливающий отвар для себя и для Грэма. Простые восстанавливающие отвары — это хорошо, это стабильный доход, но для роста и развития навыков нужно пробовать новое. Экспериментировать. Вот только как на это выделить время, если я после ходьбы в лес, тренировок, подпитки всех растений и варки и так выжат как лимон и даже восстановление от живы не спасает?

Я покачал головой. Да будет непросто и для экспериментов мне и понадобится Отвар Ясного Сознания. Да, утром придется расплачиваться головной болью, но зато он даст мне ясность мысли и способность видеть связи, которые обычно ускользают,. Ну и покопаться в воспоминаниях Элиас тоже не помешает, только уже связанных не с Хабеном, а с кое-кем другим.

Иначе так и останусь варить одно и то же до конца жизни.

Партия за партией, бутылочки наполнялись отварами. Успел сварить еще три порции, то есть заполнить восемнадцать бутылочек. Вдобавок к тем, что я уже сварил — это тридцать шесть. Что ж, с этим уже можно идти к Морне.

Я закончил, аккуратно расставил бутылочки в ряд на столе, полюбовался на них и вышел на крыльцо.

Грэм сидел у открытой калитки и что-то негромко говорил волку. Старый зверь лежал у ограды, положив голову на лапы, и слушал. Его уши чуть подрагивали.

— Дед, — окликнул я.

Грэм обернулся:

— Уже?

— Да, тридцать шесть штук. Думаю, хватит на сегодня.

Он кивнул и начал подниматься, но я остановил его жестом.

— Подожди, я поговорить хотел.

Я спустился со ступенек и сел рядом с ним. Посмотрел на Кромку, на древа Живы, возвышающиеся над ней, на волка, который следил за нами умными желтыми глазами, и сказал:

— Сегодня, когда я схватил Рыхлого, то понял, что слишком слаб. Он меня буквально мог убить, если бы захотел. Мне нужно срочно стать сильнее.

— Ну, не всё сразу, — хмыкнул Грэм, — Это хорошо, что ты понимаешь, что слаб, но закалку ты уже проходишь. У тебя осталась одна нога и грудь и кое-какая защита у тебя имеется.

— Я понимаю, и сегодня мы закончим с этими местами, но этого мало.

— А что ты хочешь? — удивился Грэм.

— Другие тренировки — как у охотников: навыки, усиление и прочее.

— Элиас, как ты себе это представляешь? Ты и так до предела напрягаешься — у тебя вся жива уходит на подпитку растений, на варку и тренировки. И ничего из этого нельзя бросать, потому что от варки зависит выплатим ли мы долг Джарлу или останемся без дома. А если ты будешь еще на что-то тратить живу, тебе не хватит на восстановление тела после тренировок. Я и так удивляюсь как у тебя сил хватает.

— То есть проблема только в количестве живы? — уточнил я.

— Да, а ты как думал? Если бы не варка и не тренировки, можно было бы попытаться сосредоточиться на усилении — это один из самых быстрых способов стать сильнее, как и укрепление.

— Ты не прав. — коротко сказал я, решив для себя кое-что.

Грэм поднял бровь:

— В смысле?

— Если жива — это единственная проблема, по которой ты не показываешь мне больше того, что уже показал, то у меня есть способ восполнять её запасы, и довольно быстро.

Грэм повернулся ко мне:

— Говори яснее.

— Я могу… забирать живу у растений — красть, если угодно. — Я выдохнул. — Поэтому если дело стоит только за тратами живы, то я могу восполнять её быстрее, чем ты можешь себе представить.

Старик молчал. Долго.

— И давно ты это умеешь? — наконец спросил он.

Я задумался, считая дни.

— Дней пять уже точно.

Грэм цокнул языком:

— Уж о таком стоило бы сказать.

— А как говорить, — огрызнулся я, — если ты к каждому проявлению моего Дара относишься с подозрением? Да ещё и обещал прибить.

Старик замер.

Я видел, как его лицо изменилось: он вспоминал те слова, которые сказал, когда увидел какой именно у меня тип Дара.

— Я переменил своё мнение, — неожиданно сказал он.

— В смысле?

Грэм нахмурился, глядя куда-то в сторону Кромки.

— Я наблюдал за тобой все эти дни после пробуждения Дара. И пока не заметил ни разу, чтобы ты показывал хоть что-то, намекающее на стремительный рост силы. Я боялся именно этого, — Он повернулся ко мне. — Потому что это приводило к появлению таких, как Валериан — неконтролируемый, взрывной рост, потеря связи с человеческим и превращение всего вокруг в хищный лес. Я же вижу, что даже на то, чтобы изменить и улучшить одно растение у тебя уходит немало времени.

Я молчал.

— После нашего разговора я много думал об этом, — продолжил Грэм.-- Вспоминал всё, что слышал о Симбионтах, о том, как они менялись, теряли человечность… И наблюдал за тобой и твоим поведением — это меня волновало больше всего. Будет ли какая-то потеря «человечности»? И я не заметил ничего «странного». Не увидел, чтобы из-за появления этого Дара ты изменился в худшую сторону. Наоборот –.когда ты помог дочери Трана, и потом помог Лире я задумался о том, что возможно дело не только в самом Даре, а и в…

Он замолчал, не закончив мысль, но она была понятна. До него наконец-то дошло, что дело еще и в человеке, носителе этого Дара.

Я не знал, что сказать.Это было… неожиданно. Грэм, который с первого дня относился к моему Дару как к бомбе замедленного действия, теперь говорил, что верит мне?

— Если у тебя действительно есть возможность быстро восполнять живу, — сказал он после паузы, — ты должен её использовать и после этого тратить на тренировки. Увы, ты прав в том, что слаб, а тут еще и ситуация резко изменилась: когда мы начинали тренировки, Хмарь не расширялась и у тебя было время. Тогда еще не появился Шипящий, и ты не начал взаимодействовать с гнилодарцами. А среди них дряни тоже хватает и нужно быть постоянно начеку. То, что Рыхлый тебя не тронул ничего не значит — из этого лишь следует, что ты ему полезен и нужен живым.

Старик вздохнул, с каким-то облегчением, будто сказал наконец все, что думал.

Я кивнул, соглашаясь — он был прав. Опасностей стало больше, но даже с моими невероятными темпами развития, о части которых Грэм не знал, я всё ещё был слишком слаб.

— Спасибо, что веришь мне. — ответил я ему, а потом добавил, — Я действительно контролирую всё, что делаю, и работаю только с мелкими растениями, чтобы не рисковать. Но без ускоренного восстановления живы мне просто невозможно и варить, и подпитывать несколько сотен кустов, и развивать тело. Поэтому я стал использовать такой «метод» заимствования, и пока не вижу в нем ничего плохого.

Грэм молчал наверное с минуту, а потом поднялся:

— Хорошо, я сказал то, что думаю, поэтому когда вернемся, сразу начнём. Но учти: главное — чтобы у тебя был большой запас живы. Подобные тренировки слишком затратны, они основаны на живе и если ее в тебе мало, не стоит их и начинать.

— Я понял.

Мы начали собираться. Я уложил бутылочки в корзину, и на них положил чистую тряпку. Сверху спикировал Седой и довольно устроился прямо поверх тряпки.

— Пи!

— Ты уверен? — спросил я его. — Опять к Морне? А страшно не будет?

— Пи-пи.

— Ладно, твоё дело.

Дополнительно взял кувшин и трубочку. Едкий сок нам сегодня понадобится: как дать Седому, а после провести «сеанс» торговли в присутствии Грэма, так и заготовить сока для того, чтобы ночью продолжить закалку.

Собрался Грэм быстро, взял топор, закрыл на замок дом, протянул мне кинжал и мы вместе вышли за калитку. Сегодня он определенно ходил увереннее.

Шлёпа проводил нас до калитки и застыл, важно расправив крылья. Волк поднял голову, когда мы проходили мимо, и снова опустил её на лапы.

Я обернулся напоследок.

Волк лежал у ограды — старый, но все еще грозный. Гусь расхаживал по двору, патрулируя территорию, тут все по-старому. А где-то под землёй копошился корнечервь, очищая почву.

Странная получилась компания.

Я улыбнулся, представляя, каково будет удивление Гарта (или того, кого он собирается послать), когда у дома обнаружат старого матерого волчару.

Вот это будет встреча.

— Идем, — сказал Грэм. — До Морны ещё топать и топать. По пути расскажешь и покажешь, как именно ты, забираешь, живу. Хочу это видеть.

Я кивнул.

Надеюсь, Грэм действительно сказал то, что думает и…принял мой Дар, начав немного верить в то, что я не превращусь в монстра и полностью контролирую вопрос. Вопрос еще был в другом: насколько я сам доверял Грэму? Я думал, что характер этого старика был мне понятен, но теперь я не был в этом уверен.

Глава 5

Мы вышли за калитку, и я сразу обратил внимание на то, как изменилась походка Грэма.

Нет, он все ещё двигался осторожно, экономя силы, но теперь в его шагах появилась какая-то… уверенность? Да, пожалуй, именно так. Раньше он словно нёс на плечах невидимый груз, который с каждым днём становился всё тяжелее. А сейчас будто часть этого груза сняли. Да собственно так и было, я взял на себя долги, показал, что их возможно выплатить даже в нашем положение, начал лечение и он увидел, что шансы улучшить его состояние есть, пусть и небольшие и это... перестало давить на старика. Надеюсь.

Да и сегодняшняя порция «выжимки» вкупе с посещением Кромки должна была облегчить его состояние. А может, дело еще и в том, что между ним и Траном явно уменьшилось, напряжение после просьбы Грэма ,,одолжить,, волка.

Я вздохнул и еще раз взглянул на Грэма. Мне захотелось использовать Анализ, чтобы проверить его состояние, но я сдержался. Сегодня я уже применял его трижды: на Рыхлого, на корнечервя и на пыльцу жужжальщиков. Каждое применение отнимало ментальные силы, и хотя я научился восстанавливаться быстрее, чем раньше, злоупотреблять им не стоило. Два, максимум три применения еще оставались в запасе, и тратить их на то, что можно было просто увидеть глазами, было бы глупо.

— Ты выглядишь бодрее, — заметил я вслух.

Грэм хмыкнул.

— Не каркай. Может, просто выспался хорошо и это временно.

Мы подошли к Кромке и ступили в ее приятную полутень. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и его лучи пробивались сквозь некоторые кроны, рисуя на земле причудливые узоры, в которых летала пыль и крошечные насекомые, а иногда сверкали крылья и более крупных особей. Воздух был как всегда напоен запахом прелой листвы и чего-то неуловимого.

Седой высунул нос из корзины и принюхался. Его янтарные глаза заблестели с каким-то предвкушением — еще бы, он же знал, что в лесу есть едкие дубы и мы скорее всего зайдем к ним.

— Пи!

— Знаю, знаю. Скоро твою стайку предателей мы тоже посетим, но на обратном пути.

— ПИ!

— Ага, сейчас дела поважнее.

Грэм хмыкнул, слушая наш диалог.

Через пару десятков шагов в Кромке количество живы начало медленно, но неуклонно повышаться. Однако в какой-то момент оно становилось плюс-минус одинаковым, пока не перейдешь границу с настоящим Зеленым Морем. Я вздохнул, вспоминая тот раз, когда Грэм повел меня пробуждать Дар, что и ускорило распространение черной хвори. Что ж, хорошо, что теперь я не сильно завишу от того, насколько глубоко нахожусь в Зеленом Море, потому что Поглощение дает мне преимущество.

— Ну что, показывать будешь? — спросил Грэм.

— Да, сейчас. Вот здесь, — сказал я, останавливаясь у первого попавшегося куста.

Это была обычная лесная поросль — низкорослый кустарник с тёмно-зелёными листьями и мелкими белыми цветками. Ничего особенного, один из тысяч подобных, что росли в Кромке, и я уже знал, что полезных свойств в ней нет. Хотя…может это просто я не знал, что из нее может вырастить, если буду её «подкармливать»? Наверное, стоит признать, что не бывает бесполезных растений — есть просто те, которые не знаешь как правильно использовать. Анализ ведь тоже не всемогущ — например он не показывает потенциала развития или во что мутирует растение, если я на него буду воздействовать Даром.

Грэм остановился рядом, всё так же держа в руке топор. Сегодня он его не держал за поясом, а не выпускал из рук. Видимо, услышал от Охотников в Кромке что-то, что заставило его быть настороже.

Я присел на корточки, положил ладонь на ветку куста и закрыл глаза, сосредоточившись… Связь установилась почти мгновенно: я ощутил куст, его корни, уходящие в землю, затем стебли, тянущиеся к свету и, наконец, листья, впитывающие солнечные лучи (которых, я это чувствовал, ему не хватало). Ощутил я и живу, которая текла по нему, как кровь по венам. Вот она-то мне и нужна!

Волю растения я даже не почувствовал, сопротивления она мне оказать уже не могла — я наловчился «обходить» волю и более крупных растений. Так что через секунду в меня потек тонкий ручеек живы. Взял чуть больше, чем обычно, чтобы Грэм увидел воочию как это работает.

Несколько секунд — и я остановился, разорвав связь.

— Вот так, — сказал я, поднимаясь. — Смотри, по нему видно что я «отнял» у него живу.

Грэм подошёл ближе и склонился над кустом. Листья, ещё минуту назад упругие и блестящие, теперь слегка поникли. Края некоторых начали желтеть. Не заметить такое было невозможно.

— Хм, — он потрогал один из листьев. — Как будто его не поливали неделю или чем-то заболело.

— Примерно так и есть: я забрал часть его живы — ту энергию, которая поддерживала его жизнедеятельность.

— А если забрать всю? — спрашивал он, похоже, не просто так — проверял, делал ли я уже так.

— Он умрёт — высохнет за несколько минут, как будто его выжгло изнутри. И да, я так делал с сорняками. Но с обычными растениями так не поступаю — не имеет смысла, проще взять у другого еще немного.

Грэм кивнул и выпрямился.

— А последствия? Для тебя, я имею в виду.

Я задумался, подбирая слова.

— Есть. Если забираю слишком много или слишком быстро, духовный корень начинает болеть и ныть, как натруженная мышца — это значит, что я набрал больше, чем он может переварить за раз.

— «Переварить»?

— Да, это чужая жива и корень должен её «обработать» — превратить в ту, которая подходит именно мне. Это занимает время и требует усилий. Если перестараться, то корень устанет.

— Понял. Ну да, логично, — кивнул Грэм, — Жива-то «грязная», а чем она грязнее, тем тяжелее корню.

Старик ещё раз посмотрел на увядающий куст, потом на меня.

— Ладно, с этим разобрались. Пошли дальше.

Мы двинулись вглубь Кромки, и в этот раз решили не идти по краю — мне нужно было поглощать как можно больше живы из растений, и проще это сделать с более крупными кустами и растениями, которые находились чуть глубже. Тропинка здесь была едва заметной. Грэм шёл впереди, уверенно выбирая путь между деревьями, а я следовал за ним, время от времени останавливаясь у очередного куста или пучка травы.

Поглощение. Ещё одно поглощение. И ещё.

Каждый раз я забирал понемногу, не жадничая. Куст дикой смородины, заросли папоротника, молодая берёзка… Жива текла в меня тонкими ручейками, наполняя духовный корень. Стоп! Дикая смородина — вот это нужно пересадить в сад, чтобы это был действительно сад, а не то, что было сейчас!

— Что ты делаешь? — спросил Грэм, увидев как я достаю небольшую лопатку (я ее брал каждый выход в лес).

— Так вот, дикая смородина.

— Так нарви. Или ты хочешь…

— Да, хочу пересадить ее к нам.

— Ну…от не нее пользы только ягоды пожевать, да и они кислые очень.

— Ничего, я возьму, — не согласился я, — Может получится «пробудить» в ней что-то полезное.

— Как знаешь, пожал Грэм плечами и пока я возился с кустом, оглядывался вокруг. Седой снова выбрался из корзины и перепрыгивал с дерева на дерево, наслаждаясь тем, что теперь он снова стал ловким. Да что там, похоже, с такой «откормкой» как у нас, он станет ловчее, чем до травмы. Впрочем, я немного погорячился с оценкой его навыков.

— Пи-пи!

Седой попытался сделать мощный прыжок на соседнюю ветку, но промахнулся и полетел вниз. Я инстинктивно дернулся, чтобы поймать его, но Седой каким-то чудом успел зацепиться за нижнюю ветку и повис, раскачиваясь.

— Пи!

— Идиот, — буркнул Грэм. — Ещё лапы не окрепли окончательно, а он уже по деревьям скачет.

Я хмыкнул. После этого Седой стал заметно осторожнее.

Когда я выкопал куст, мы двинулись дальше, а корзина стала чуть тяжелее. По пути я указывал то на одно растение, то на другое (из тех, что не знал) и спрашивал Грэма о нем и его свойствах. И он с удовольствием мне рассказывал о них. Несколько я выкопал, потому что посчитал, что их слабые свойства можно развить в нечто большее. Например мне приглянулась живоловка — крупный и очень плотный цветок, который по словам Грэма на ночь не закрывался и накапливал в чаше росу, насыщенную живой. То есть вроде сущая ерунда, но если попытаться развить ее в что-то большее… может быть интересно. Во всяком случае, я решил попробовать. Еще был ясноцвет — его я срывал для отвара, но теперь решил выкопать и вырастить. Тоже со слабо выраженным эффектом.

— Дед, — я остановился у очередного растения, — скажи, а есть что-то помощнее восстанавливающей травы? То есть с такими же свойствами, но просто мощнее.

Грэм обернулся, нахмурившись.

— Зачем тебе?

— Хочу попробовать улучшить восстанавливающий отвар, сделать его сильнее. Подумал, что нужно заменить траву чем-то другим.

— Думаешь выйдет что-то получше?

— Не знаю, но надо попытаться. Если бы было несколько подобных растений с восстанавливающими свойствами, то мог бы попробовать. Вот только я не могу вспомнить ничего такого. Мне нужно то, что я могу добыть в Кромке.

Старик задумался. Его взгляд скользнул по окружающим зарослям, словно он перебирал в памяти все растения, которые когда-либо встречал.

— Есть несколько вариантов, — наконец сказал он. — Например золотуха — ее стебли тоже могут восстанавливать.

— И где она растет?

— В дальней части Кромки. Покажу потом дома, на карте — так будет проще.

— Что еще есть?

— Из того, что ты можешь достать ещё есть живица-трава, — продолжил Грэм. — Вот ее найти сложнее: она любит тишину и места где есть солнце, при этом растет только в лесу, на лугах её нет. Тут подсказать не могу, нужно искать — ее быстро срывают Сборщики, потому что за неё можно кое-что выручить. Но с твоим Даром…если найдешь, наверно сможешь рассадить ее.

Я кивнул, запоминая. Грэм описал мне как она выглядит и мы двинулись дальше.

Шли к дому Морны мы какой-то другой дорогой, которую я отмечал на своей «виртуальной карте» Кромки. Грэм сегодня был более осторожен, ступая чаще замирал и тихо ругался на меня, когда я на что-нибудь слишком громко наступал.

Я тоже старался быть внимательным, хотя большую часть времени мое внимание было занято Поглощением. Сейчас моя задача — набрать живы для того, чтобы Грэм мог провести со мной нормальную тренировку.

Куст за кустом, дерево за деревом жива текла в меня, постепенно наполняя духовный корень. К тому моменту, когда мы вышли на знакомую тропу, ведущую к дому Морны, я чувствовал себя истощенным. Духовный корень болел, зато пополнился почти на четверть. Сейчас немного у Морны передохну и если на обратном пути сумею поглотить столько же живы, то это будет шикарно.

Дом Морны показался впереди оплетенный лианами, и хищной живой изгородью вокруг. Сердце забилось чуть быстрее. Да уж, последний раз мы покинули дом Морны не в лучшем настроении — спасибо Шипящему. Впрочем, благодаря ему же я узнал много нового, и он «вынудил» Грэма делиться знаниями.

Морна ждала нас на крыльце. Сегодня она была в своём «рабочем» наряде: кожаная куртка, штаны и высокие сапоги. Руки были снова скрыты длинными рукавами.

— Вовремя, — сказала она нам вместо приветствия. — Лира готова.

Значит знала, что мы уже подходим, и чтобы не терять времени всё подготовила.

Еще было видно, что она вся очень напряжена: ни на мгновение, ни в одном движении она не расслаблялась, и реагировала на любой шорох. Даже когда пришел Шипящий она была спокойнее. Странно.

Процедура прошла как и в прошлые разы: Лира, сосредоточенная и серьёзная, управляла живососами, заставляя их присасываться к руке Грэма и вытягивать чёрную хворь. Насекомые раздувались от отравленной живы, а потом, повинуясь приказу девочки, летели в огонь, где сгорали с тихим шипением. Я видел, что ей теперь это дается легче. Наверное поэтому она решилась использовать пять живососов, и…справилась! Не потеряла сознание, да и кровь в этот раз не потекла из носа. Она хотела использовать и шестого живососа, но тут уже вмешалась Морна:

— Хватит, — сказала она. — На сегодня достаточно.

Девочка кивнула и отступила. Я подошёл к ней и осторожно положил руку на плечо, передавая немного живы — ровно столько, чтобы она восстановилась. Глаза Лиры расширились, когда она почувствовала приток энергии.

— Спасибо, — прошептала она.

Не знаю, как она ощущала этот процесс, потому что когда я поглощал живу, приятного в этом было мало, ведь ее приходилось перерабатывать. Исключением был только момент, когда я пробуждал Дар у Древа живы — вот там поток живы был чем-то невероятным и теплым. После этого ни разу с такой «чистой» живой я больше не сталкивался.

После процедуры мы вышли в основную комнату, где я выложил на стол бутылочки с отварами — все тридцать шесть штук. Морна осмотрела их, кивнула и положила рядом мешочек с монетами.

— Качество хорошее, — констатировала она. — Это хорошо. Пока ни разу не подвел.

Я взял мешочек, не пересчитывая.

— Как идёт торговля? — спросил я.

Морна напряглась. Её плечи едва заметно дернулись.

— В смысле?

— Ну, в деревне гнилодарцев. Отвары расходятся?

— Всё хорошо, — ответила она чуть резче, чем следовало. — А с чего такой вопрос?

— Ну мне же нужно знать, может скоро окажется, что мои отвары никому не нужны, — пожал я плечами.

— Сомневаюсь, — ответила Морна, — Вот если бы они вылечивали навсегда — это другое дело. А так…к сожалению, нужны постоянные приемы, потому и не бывает бедных алхимиков.

И поэтому им просто невыгодно создавать зелья, которые бы решали проблему за раз. — мысленно добавил я, но не стал озвучивать.

— Это хорошо, — вздохнул я, а потом резко добавил, — Я встретил Рыхлого.

Всё это время я наблюдал за ее реакцией. В прошлые моменты я был так сосредоточен на ней самой, что не пытался понять даже когда она может лгать или обманывать меня. Наверно, о чем-то таком я подумал только после того, как узнал о ее сотрудничестве с Шипящим и о том, что этот Шипящий из себя представляет. Но в отличие от Грэма я понимал, что по большему счету ей Шипящий, как мутант ближе, чем люди из поселка.

Морна замерла. Её желтые глаза впились в моё лицо.

— Где?

— У моего дома. Он приходил… поговорить.

Несколько секунд она молчала, переваривая информацию.

— И о чём вы говорили?

— О разном. Он сказал, что знает о моих отварах. И что они помогают его сыну, и я вот думаю…

— Не говорила ли я гнилодарцам о том, кто именно мне варит? — прищурившись, спросила Морна.

— Именно. Он ведь как-то об этом узнал.

— С его навыками и образом жизни это не сложно. Он не сидит на одном месте. И нет, я не называла твоего имени.

Я кивнул. Это немного меня успокоило, возможно об отварах знают только Хабен и Рыхлый. И не исключено, что от Рыхлого Хабен это и узнал. Впрочем, если даже не от него, а от каких-то других гнилодарцев, то что это для меня меняет? Ничего.

— Морна, можешь о нем рассказать? Что мне от него ожидать? Было довольно странно увидеть у себя на пороге гнилодарца, при этом не представляя, чего от него ожидать.

Она задумалась, постукивая когтем по столу.

— Рыхлый… он один из тех, кто ходит далеко от деревни, слишком далеко. Вечно пытается ввязаться в какие-то мутные дела. Но так уж он зарабатывает.

— А клеймо у него на руке? — спросил я. — Это за какое преступление?

— Большинство «преступлений» гнилодарцев в том, что они оказались не в том месте и не в то время. Их Дары пугают обычных людей, а страх легко превращается в ненависть. Свалить на них что-либо проще простого.

Я кивнул. Это было понятно.

— Впрочем, — продолжила она, — Если говорить честно, то Рыхлый не раз убивал людей. Так что ты не зря опасаешься — человек он опасный и готов пускать своих «питомцев» в дело, если понадобится.

— Я так и подумал.

— А что именно он хотел, зачем приходил? — Морна снова прищурилась.

— Я так понимаю, наладить «знакомство». Сказал, что хочет помочь. Что его сын болен, и мои отвары ему неплохо помогли. У него действительно есть сын? Или это он так, придумал?

Морна вздохнула.

— У Рыхлого действительно есть сын, — подтвердила она. — Мальчик с Даром… разговаривать с улитками. Я его знаю, и отвары ему тоже передавала.

— И какое у него состояние? — уточнил я.

— Плохое, — покачала головой Морна, — Наверное, даже хуже чем у Малика.

Я вспомнил говорящего с камнями мальчишку и срок, который ему отмерила система. Да уж, если у Рыхлого сыну еще хуже, то неудивительно, что он решил наладить со мной контакт. Думаю, вряд ли у него, в отличие от Морны, есть выходы на кого-то из гильдии Алхимиков, только на Хабена.

— Поэтому Рыхлый и проводит столько времени вне Кромки, — продолжила Морна. — Занимается разными «поручениями» и заданиями — зарабатывает на лечение.

— А в Глубине ему не проще добыть что-то ценное? Он как будто не слабый. Ну, по крайней мере мне он таким не показался, может его Дар и не…

Морна рассмеялась перебив меня.

— Рыхлый? В Глубине? — Она покачала головой. — Он не настолько силён. Да, иногда он туда отправляется, но ему может повезти, а может и нет — это большой риск для него. В прямом столкновении он очень слаб, любой сильный хищник разорвёт его на части. Пусть у него и крепкое тело, но это не спасет его от хищников глубин.

Я задумался. Вот почему Рыхлый согласился на оплату от Гарта — ему было всё равно, где брать деньги — главное, чтобы они были. Если я действительно смогу помочь его сыну, он будет моим…должником. А мне нужны «союзники» — одной Морны и Трана мало. И пусть он гнилодарец, он может быть полезным. А долг жизни тут самый большой, как сказал Грэм.

— Поэтому, — добавила Морна, — ему нужен кто-то с хорошим Даром, тот кто может защитить, пока Рыхлый будет искать что-то ценное, а это он умеет делать очень быстро. Вот только гнилодарцы тяжело сходятся друг с другом.

— То есть общая беда их не объединила?

Морна посмотрела на меня так, словно я сказал что-то невероятно наивное. А из меня это просто вырвалось само собой. Даже подумать не успел.

— Что за глупость? — Она фыркнула. — Каждый сам за себя. Более того, некоторые гнилодарцы ненавидят Дары друг друга, а часть, причем большая часть, вообще ненавидят собственный Дар.

Я промолчал, обдумывая её слова. И звучали они логично.

— Насколько ему можно доверять? — спросил я Морну. Уж она точно должна знать хорошо этого гнилодарца.

— Рыхлому? А кому вообще можно доверять Элиас?

— Ну, я имею в виду, стоит от него ждать «подставы»?

— Пока лечишь его сына, или пытаешься лечить — нет.

Я кивнул.

— А что по остальным ингредиентам — тем, что я просил достать?

Морна поморщилась.

— Пока всё осложнилось. Всё из-за всей этой Хмари и Охотников, даже себе достать не могу. Не волнуйся, когда появятся, дам знать.

— Хорошо.

Конечно, хотелось бы получить всё сейчас, но ситуация вокруг действительно накалялась.

Мы вместе с Морной вышли наружу, где всё это время сидел на ступеньках Грэм, а рядом ему что-то рассказывала Лира и он только изредка кивал и угукал в ответ. А на девочке, на ее голове сидел Седой и она даже не пыталась его прогнать. Видимо, таким образом он показывал Лире свою симпатию и доверие.

Мой взгляд упал на изгородь, окружавшую дом. Густые заросли шипастых кустов, сплетенных в непроходимую стену. Я ведь хотел себе такое же, может…попросить?

— Можно мне взять несколько ростков? — спросил я Морну, спокойно подойдя к изгороди и прикоснувшись рукой.

Она удивлённо подняла бровь.

Морна помедлила, потом пожала плечами.

— Ладно. Твоё дело.

Она достала кинжал и ловко срезала несколько веток от изгороди. Шипы на них были острыми как иглы, и блестели в закатном свете.

— Держи. Только осторожнее — царапины от них заживают долго.

Я аккуратно уложил черенки в опустевшую корзину и кивнул Грэму. Мол, пора.

Старик нехотя поднялся и пошел ко мне.

— Грэм. — окликнула его Морна.

Старик обернулся.

— Это ты рассказал о Шипящем?

Грэм кивнул, даже не пытаясь отрицать.

— Да. Я.

Морна стиснула зубы.

— Из-за этого ко мне пожаловал Джарл и другие охотники. Они взяли след Шипящего прямо здесь, у моего дома. Я не люблю, когда вторгаются в мою территорию.

Грэм пожал плечами.

— Мне жаль Морна, но я не мог поступить иначе — Шипящий угроза для всех, особенно для молодых.

— Ты мог промолчать. — покачала она головой, — Этого было достаточно.

— Не мог. И почему — я уже сказал.

Какое-то время они смотрели друг на друга и я чувствовал, что атмосфера накаляется.

Грэм покачал головой, и сказал:

— Ты сильная, без сомнений. Но даже сильных убивает яд — просто помни об этом. В один момент, когда Шипящий будет чем-то недоволен… всё может произойти именно так.

Морна молчала, а её жёлтые глаза, казалось, прожигали Грэма насквозь. Думаю, не будь он в таком состоянии, она могла бы и отлупить его. Вот ни капли не сомневаюсь, что это возможно.

— Пошли, Элиас, — сказал Грэм и зашагал прочь.

— Пока Элиас! Пока Грэм! — крикнула нам вдогонку Лира.

Я бросил последний взгляд на Морну и в глубине её глаз я увидел что-то ещё — что-то, похожее на страх. Или мне показалось?

Мы шли обратно в молчании.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я наконец.

Грэм помедлил с ответом.

— Значительно легче. Живососы действительно помогают, особенно вместе с твоими грибами. Теперь это заметно.

Только сейчас я осознал свою ошибку. Чтобы, точно, отслеживать прогресс лечения Грэма мне нужно было сначала, до сеанса, узнать проценты черной хвори и только тогда сравнить их с тем, что выйдет после. Потому что за ночь хворь точно отвоевала какую-то часть тела, но я не знал сколько. Я вздохнул. Всё опять упирается в частоту применения Анализа. И вроде бы я уже занялся и письмом, и своей памятью, но скачка в отношении ментальных сил, которые использует система, пока нет. Значит, ей нужно больше…нужно больше тренировок.

Я не успел додумать мысль, потому что Грэм резко поднял руку с топором и замер. Его глаза сузились, а тело напряглось. Мышцы на руке словно увеличились.

Я тут же остановился, прислушиваясь. Сначала ничего не было слышно…, а потом по воздуху пронесся странный звук. Что-то среднее между свистом и шелестом крыльев.

Седой пулей вылетел из корзины и запрыгнул на ближайшее дерево. Хорошо хоть лапы не подвели. Его шерсть встала дыбом, а глаза стали еще больше.

— Пи!

Звук повторился, но уже заметно ближе и отчетливее. Я напрягся и потянулся к кинжалу на поясе. Раз уж Грэм призывает к «осторожности», то это неспроста.

Толчок от Грэма был неожиданностью и меня буквально смело в сторону. Я врезался в дерево, но больно не было — закаленная кожа смягчила удар.

В том месте, где я стоял, листья пронзило десятками длинных иголок. В тот же миг Грэм метнул топор куда-то вверх. Я увидел только смазанное движение и блеск лезвия, а потом глухой удар. Через пару секунд в десятке шагов от нас упало существо, размером с небольшого падальщика. И это существо я видел впервые. Тело его покрывали странные шипастые наросты (не перья, а именно наросты), похожие на панцирь, из которых торчали тонкие и длинные иглы. Сами крылья были перепончатыми, как у летучей мыши.

— Шипокрыл, — процедил Грэм, подходя к убитому существу и вытаскивая топор, который глубоко засел, — Его шипы ядовиты. Не задело?

— Как будто нет. — осмотрел я себя, понимая, что если б в меня попали такие иглы, то я бы точно почувствовал.

— Точно? Ни одной царапины?

— Точно.

Грэм всё равно подошел и осмотрел меня, и тут я заметил, что из его куртки торчит дюжина таких же шипов, которые вонзились в землю.

— Дед…у тебя тут…

— Просто застряли в коже — они даже закалку не пробили, так что не волнуйся.

Я мысленно выдохнул — не хватало еще ему раны получать. Грэм выдернул шипы и с брезгливостью отшвырнул в сторону.

— По звуку его узнал, — объяснил Грэм. — Эти твари всегда свистят перед атакой. Ну, то есть как свистят…у них это как-то само собой получается — они может и не хотели бы. В общем, их слышно.

Увидев, что всё спокойно и угрозы больше нет, мне на плечо «спикировал» Седой.

— Пи!

— Ага, победили. — вздохнул я.

Грэм, тем временем, вытащил из твари свой топор.

— Что с ним делать? — спросил я, кивая на тушу.

— А ничего. Никакого толку от этой твари, можно было бы сдать на разделку его, но ценности в нем мало. — хмуро ответил Грэм и одним ударом отрубил твари голову. — Пошли дальше. Тут он может быть не один. Если они сюда только-только переместились, то еще не выбрали место для «гнездовья» — это мог быть кто-то вроде разведчика. Потому и один.

— Я так понимаю, — сказал я, когда мы отошли от твари, — Что ее тут не должно быть.

— Догадливый. — хмыкнул Грэм. — Да, эти твари из преддверия Кромки, только с той стороны.

Седой переполз в корзину, но постоянно выглядывал наружу.

— Насколько их яд опасен? — спросил я.

— От такого яда ты бы не помер, — ответил Грэм на ходу. — Но неделю бы валялся с лихорадкой и судорогами. А этого нам ещё не хватало.

— Они бы пробили мою…закалку?

— Конечно, — ответил Грэм. — На чуть-чуть, но пробили бы, а для их яда большего и не надо.

Да уж, неприятно.

— Может, после нанесения третьего слоя сока едкого дуба крепость твоей кожи и стала бы достаточной, чтобы выдержать удары шипокрыла… Похоже, нам пора начать повторную закалку тех частей тела, которые уже закалились.

— Ну так…мы сейчас и идем набирать сок. — вздохнул я.

Грэм кивнул.

Я помнил, что Грэм как-то обронил, что чтобы закаляться до максимального эффекта нужно закалять кожу до того момента, как она вообще не перестанет реагировать на внешний раздражитель — в моем случае раздражителем был сок едкого дуба. По словам старика хватало трех раз, после которых нанесение уже не имело смысла. И как я понимаю, с каждым разом боль была всё меньше и меньше.

— Сейчас проведаем твоих сородичей, Седой.

— Пи! — раздался писк из корзины.

Полагаю, этим писком он хотел показать, что имел всех своих сородичей в виду, и сдерет с них самую высокую цену за сок.

Я же мысленно потянулся по связи к Виа. Было слишком далеко, поэтому я ничего не почувствовал.

Ладно, извини, Виа, сегодня эволюционировать не будешь.

Глава 6

Мы шли к роще едких дубов, и с каждым шагом я чувствовал, как духовный корень постепенно наполняется живой. Поглощение стало почти автоматическим: коснулся ладонью куста, ощутил его энергию, забрал немного и двинулся дальше. Куст за кустом, дерево за деревом. Ну ладно, скорее деревцо за деревцем, до настоящих деревьев я еще не дорос — не хватает силы воли и навыков.

Но теперь поглощение становилось болезненным: мой корень и после пути к Морне, когда я восстановил четверть его объема, ныл, а сейчас начал и вовсе побаливать. Но я понимал — если хочу, чтобы тренировка с Грэмом не закончилась быстро и вышла продуктивной, то нужно запастись живой побольше, насколько это возможно.

Я прислушался к себе. Боль в корне пока еще была вполне терпимой, с такой я уже сталкивался в первые разы, когда поглотил слишком много живы из сорняков. Кроме того, сейчас зная о трещинах и о том, что повреждения корня можно получить от перенапряжения, я внимательно следил за своим состоянием и при слишком сильной боли собирался прекратить.

Седой сидел в корзине, изредка высовывая нос и принюхиваясь. Мурлык знал куда мы идём, и берёг силы для главного — торговли со своими бывшими сородичами.

— Дед, — начал я, когда мы миновали особенно густые заросли папоротника, — а есть ли у охотников какая-нибудь закалка от ядов? Что-то похожее на закалку кожи, только от ядов? Ну, ты понял….

Грэм хмыкнул.

— Есть, но это и не совсем закалка, хотя ее, конечно, называют закалкой крови — но это слишком громко звучит.

— Почему?

— Да потому что это скорее просто постепенно приучение к ядам, а не закалка в привычном понимании, — он поморщился. — Делать ее нужно очень осторожно, и занимает не один месяц. Тут не выйдет ускорить, тут нужно время.

— Как именно? — спросил я, хотя уже догадывался как. Скорее всего начинали с малых доз и постепенно повышали.

— С помощью алхимии, - вздохнул Грэм, - Недешевое удовольствие и вот тут уже без алхимиков не обойтись: не выйдет просто поесть ядовитых ягод и получить устойчивость к ним — тут нужны точные пропорции и небольшие дозировки, которые создают в гильдии алхимиков.

— Только у них? Только у гильдейских? — уточнил я.

— Нет, некоторые, как тот же Хабен, приторговывают втемную, но знают, что могут получить по рукам. Так что варить-то, может, они и варят, но это всё мелочи в сравнении с объемами Гильдии. У гильдейских алхимиков заключены договоры на поставки с Гильдией Охотников, и именно они обеспечивают «в долг» нужными эликсирами молодое поколение, да и не только его. И, к тому же, к кому ты пойдешь — к тем, кто успешно создает подобные зелья для тысяч Охотников, или к кому-то вроде Хабена, который подбирал рецепты путем проб и ошибок? Не хочется отправиться к праотцам просто потому, что какой-то травник намешал яду больше, чем необходимо, а у гильдии с этим все хорошо. Проверено поколениями охотников.

Я задумался. Звучало логично, во всяком случае для Охотников. Зачем лишний риск, если есть надежные поставщики? Хотя, думаю, тут тоже не всё так гладко.

— И у опытных охотников такая защита есть?

— У большинства. — Грэм перешагнул через поваленное дерево. — Слабые яды на них вообще не действуют. Сильные действуют, но куда слабее, чем должны.

— А у тебя она есть?

Старик усмехнулся.

— Конечно. Как думаешь, я бы дожил до этих лет без неё?

Он замолчал на секунду, и его лицо помрачнело.

— Если бы не черная хворь, от укусов теневых волков не пришлось бы покупать противоядие — справился бы сам, как раньше.

Я вспомнил ту ночь, когда Грэм отбивался от стаи, защищая меня у корня Древа Живы. И то, как потом мне пришлось тащить его на себе через весь лес, а после искать что-то способное ослабить действие яда теневых волков.

— Выходит, хворь сожрала и эту способность?

— Она много чего сожрала, — мрачно ответил Грэм. — И не только физические возможности: чем дальше, тем больше она забирает. Раньше я мог выдержать укус кристаллической гадюки и даже не почесаться. А теперь…теперь нет. Я тебе уже говорил, что в некоторых местах она «съела» даже мою закалку. Никогда бы не подумал, что подобное возможно, но увы…

Это я помнил, Грэм говорил про места, где закалка стала «тоньше». Чёрная хворь, по сути, не просто пожирала его тело — она подавляла иммунитет, разрушая все те защитные механизмы, которые Грэм нарабатывал десятилетиями. Черная хворь захватывала не только каналы живы, но и «убивала» всю ту закалку, все те «улучшения», которые по-сути делали его опытным охотником.

— Выходит, провести мне такую закалку сейчас не получится? — уточнил я.

— Нет, — покачал головой Грэм. — Это важно, не спорю, но обычная закалка тела сейчас важнее. Там нужен хороший алхимик, которому можно доверять. И деньги. Это не отвары варить, там надо знать точные дозировки, так что даже не думай, Элиас. Если попытаешься то просто сдохнешь от того, что влил в себя слишком много яда.

— Я и не думал, — поспешил я заверить Грэма.

Но про себя подумал: если узнаю, как именно алхимики проводят эту «ядовую закалку», какие составы используют, какие дозировки… Система и мои навыки должны справиться. В конце концов, я могу определять состав зелий с помощью Анализа., а значит смогу и воссоздать нужные эликсиры, причем точно зная насколько ,,токсичны,, они. А в будущем вообще могу создать что-то своё, адаптированное под мой организм. Вот только для этого нужно сначала найти информацию о подобом виде закалки крови и разобраться в ее принципах.

— Ну-ну, по глазам вижу, что уже подумал найти где-нибудь яд и попытаться что-то сварить, не научившись варить ничего, кроме восстанавливающего отвара. — заметил Грэм, словно прочитав мои мысли.

— Да нет, ты прав. Сейчас это не самое главное, — ответил я.

Роща едких дубов показалась впереди минут через десять. Высокие, толстые деревья с тёмно-серой корой и широкими кронами. Воздух здесь был пропитан острым, едким запахом как от уксуса, только сильнее. Он мне сразу не понравился, но что поделать, постепенно привык. Зато Седой…вот кто этому запаху обрадовался больше всех.

— Пи-пи! — Седой вылез из корзины и встрепенулся. А затем устремился вперед, к дубам. Теперь с почти здоровыми конечностями и хорошо работающими крыльями он чувствовал себя увереннее, чем в прошлый раз когда мы посещали это место. Однако мурлыки не спешили показываться. Я правда видел их сверкающие янтарные глаза вверху, в кронах. Похоже, они боялись Грэма. Впрочем, я знал — стоит мне начать добывать едкий сок, как эта боязнь пройдет. Седой же остановился прямо перед деревом и взглянул наверх.

— ПИ!

— Нет, старик, — хмыкнул я, подходя к дубу, — Это уже не твоя стая. Не думаю, что тебе тут рады.

— Пи!

— Да, обидно, но как есть.

Грэм вздохнул и сел рядом. Жидкость, тем временем, начала капля за каплей наполнять кувшин, чем вызвала бурную реакцию Седого. Он вскочил мне на спину, а потом подбежал к кувшину.

— Да подожди ты! — оттянул я его от кувшина, — Сейчас дам.

Я взял палочку, макнул ее в сок, дал слизать Седому и только тогда он успокоился.

Ну а на запах начали спускаться остальные мурлыки.

Сначала один мурлык, потом второй… третий. Вся стая постепенно собралась вокруг, рассевшись на нижних ветках и внимательно наблюдая за нами.

Рыжий вожак, — тот самый, что занял место Седого, — сидел чуть ниже остальных, просто цепляясь за кору дерева. Крупный, умный и с настороженным взглядом он следил за каждым движением Седого, но не пытался вмешаться, напасть или доказать, что Седому тут не место. Просто наблюдал.

— Вон тот, рыжий, — я кивнул Грэму. — Он теперь вожак.

Грэм присмотрелся и кивнул.

— Ага, вижу. Что ж, это правильно, место вожака не может пустовать. Стая без лидера — мёртвая стая.

Я продолжал собирать сок, наблюдая за мурлыками, и тут в голову пришла мысль.

Кошелёк! Те ребята-сборщики жаловались, что мурлык украл у них кошелек. Значит, эти пушистые воришки таскают и монеты тоже, а не только кристаллы или семена (хотя они, безусловно, полезнее), но и обычные деньги.

А что, если…

Я полез в свой кошелёк и достал горсть монет. Несколько медных, пара серебряных. Седой уставился на меня непонимающе.

— Пи?

— Смотри, — сказал я ему.

Один из мурлык, молодой и явно нетерпеливый, уже спустился ниже. В лапках он держал какой-то камешек — обычный, серый, без всяких следов живы. Ну тут в любом случае не подойдет, никакой ценности.

Я показал ему серебряную монету. Потом указал на кувшин с соком. Мурлык дернулся вперед, протягивая камешек.

Я отшвырнул его в сторону.

— Пи-пи?!

Снова показал монету. Ткнул в неё пальцем, потом в кувшин.

Стая замерла. Даже Рыжий вожак подался вперёд, наблюдая. В воздухе повисла напряженная тишина — они понимали, что правила игры изменились. Мне не надо было обменивать всё на «серебро», но я должен был им показать, что его тоже нужно нести, что оно для меня тоже ценность.

Седой первым сообразил, что от него требуется. Он прыгнул мне на плечо, выхватил из моих пальцев серебряную монету и поднял ее вверх — так, чтобы видели все.

— ПИ-ПИ-ПИ!

Его писк был яростным и требовательным. Он потряс монетой над головой, демонстрируя её стае.

Грэм рядом тихо засмеялся.

Парочка мурлык робко приблизилась, один держал в лапках засохший, но довольно красивый цветок. Седой даже не стал его рассматривать — просто отшвырнул в сторону и снова ткнул монетой в морду незадачливому «покупателю».

— ПИ!

Мурлык обиженно отступил.

Несколько существ сорвались с веток и умчались куда-то в глубину леса. Ушли за добычей, понял я. А те, у кого было что предложить, начали подходить.

Первой настоящей ценностью оказались три осколка кристалла живы — маленьких, но вполне годных. Седой придирчиво осмотрел их, покрутил в лапках и одобрительно пискнул. Я кивнул — принимаем.

Потом появились два семени. Странные, с необычным рисунком на оболочке. Я показал их Грэму.

— Знаешь, что это?

Старик нахмурился, повертел семена в пальцах.

— Нет, впервые вижу такие. Возможно что-то редкое, раз я не узнаю. В любом случае, ты можешь прорастить и мы узнаем.

Я кивнул Грэму и жестом показал Седому, чтобы он пускал тех, кто дал нам семена. Те быстро и довольно накинулись на «сок».

А потом вернулись те, кто убегал. Некоторые несли в лапках монеты.

Серебро! Первый мурлык положил передо мной серебряную монету, чуть потёртую, но настоящую. Седой важно кивнул — в этот раз правильно. Я капнул ему порцию сока, и существо унеслось прочь, довольно попискивая.

Второй принёс ещё одну серебряную.

Третий попытался сунуться с медной монетой. Седой вопросительно посмотрел на меня.

Я покачал головой.

Нет, медных монет много, и если принимать сок за них — это обесценит всю торговлю. Нужно держать планку. Удивительно, но казалось, как только дело касается торговли или обмена, то Седой резко умнеет. Или это потому, что ему было понятно как взаимодействовать с другими мурлыками и они с полуписка понимали друг друга, а вот со мной такого еще не было. Во всяком случае, когда мы тренировали команды ему требовалось время, чтобы понять что от него хотят. Или он просто не хотел понимать команды: никакого принуждения — только по собственному желанию.

Седой понял. Он пискнул на незадачливого торговца и показал серебряную монету из моих рук. Мол, вот что нужно, а не эта мелочь.

Мурлык обиженно зыркнул, но отступил.

В итоге мой кошелек пополнился тремя серебряными монетами. Немного, но всё равно прибыль. А главное, теперь стая знала новые правила. В следующий раз они будут искать именно серебро. Не знаю куда они дели всё то серебро, которое наворовали (может по глупости выбросили как не представляющее ценности), но в любом случае такого больше не повторится.

Рыжий вожак подошел последним.

Он двигался неторопливо, с достоинством, — как и положено лидеру. В его лапах было что-то… странное. Клык. Да, длинный, изогнутый клык какого-то крупного существа. И по его поверхности змеились тонкие, пульсирующие, светящиеся бледно-голубые прожилки.

Грэм резко напрягся.

— Что это? — спросил я тихо. — Ты знаешь?

Старик нахмурился, не отрывая взгляда от клыка.

— Это… клык Сумеречного Секача. — Он покачал головой. — Странно… Откуда он его достал? Эти твари живут далеко за Средней Зоной.

Рыжий вожак положил клык передо мной и отступил на шаг, явно ожидая щедрой порции сока.

Я взял клык в руки. Он был тяжелее, чем казался, и от него исходило слабое тепло. Прожилки пульсировали в такт какому-то неслышному ритму.

— Принимаю, — сказал я.

Мне было интересно, что это за штука. Потом проанализирую.

Седой недовольно пискнул, похоже, ему не понравилось, что бывший соперник принёс такой ценный Дар, но я налил Рыжему щедрую порцию сока, и тот удовлетворенно заурчал.

Остальные мурлыки (это были в основном очень молодые особи) приносили в основном ерунду: кто-то приносил семена, кто-то кристаллы, кто-то красивые камешки (которые Седой нещадно отшвыривал лапкой в сторону) — старого вожака было не провести.

Грэм стоял рядом, скрестив руки на груди и с усмешкой наблюдал за этим цирком.

— Умная зверюга, — пробормотал он, кивая на Седого. — Сразу видно, кто тут главный.

Глядя на этих хитрюг до меня начало доходить, что тут дело нечисто: у мурлык точно были заначки — настоящие, ценные вещи, которые они прятали на чёрный день. Но теперь, когда они поняли, что подпитка соком может быть регулярной, не было смысла отдавать «самое ценное» сразу. Зачем, если можно растянуть удовольствие? И дать что-то менее полезное, а кристаллы живы «зажать». Вот в первые разы они по глупости отдали действительно ценные штуки. Как тот же Седой со своим кристаллом, но теперь — нет.

Седой тоже это понимал. Он недовольно попискивал на бывших сородичей, но те делали вид, что не понимают.

Я налил Седому ещё порцию сока — заслужил. Он довольно замурчал и уселся на краю корзины, сверху вниз глядя на остальных мурлык. В его позе читалось превосходство: он тут главный, он решает, кто получит лакомство.

— Пора, Элиас, — сказал Грэм. — Время. Есть вещи поважнее.

Я собрал всё «наторгованное» в сумку: кристаллы, семена, клык, монеты. Прикрыл тряпкой кувшин с соком и поднялся. Седой вскарабкался по мне на корзину и победно пискнул на свою бывшую стаю.

Рыжий ему ответил тоже громким писком и его поддержали остальные. Роща наполнилась многоголосым писком.

Я обернулся, взглянул на бывшую стаю Седого и двинулся вслед за Грэмом. Надеюсь, к следующему нашему посещению они подготовят звонкую монету.

На обратном пути я продолжал поглощать живу, хотя теперь был осторожнее. После встречи с шипокрылом не расслаблялся, помня, что опасность может прийти с воздуха и я ее даже не замечу. Впрочем, я внимательно прислушивался к лесным звукам: теперь услышав такой свист я уже буду знать с чем столкнусь. Но это касается только шипокрыла, остальные твари могут быть бесшумными.

Грэм шёл впереди, тоже постоянно прислушиваясь. Его топор ни на секунду не покидал руки. Только изредка я выходил впереди него, завидев подходящее для ,,высасывания,, растение. В этот раз вышло также. Я увидел возле небольшого покрытого мхом пня подходящий для «высасывания» куст,подошел к нему и только потянулся к нему использовать Дар, как Грэм меня окликнул.

— Стой!

Я застыл как был, с протянутой рукой. Уже привык, что если старик говорит в лесу что-то делать, на то есть причина.

— Не шевелись!

Я сглотнул, не понимая что происходит, и откуда ждать опасности.

Одна секунда...вторая...третья...

Я ждал. Все это время старик не двигался, а после вдруг замахнулся и метнул топор. На мгновение я подумал, что это сверкающее лезвие летит в меня, но нет. Оно просвистело в ладони от меня и с глухим чавком вонзилось прямо в пень.

У слышал тихий низкий стон-скрип.

— В сторону! — крикнул Грэм и рванул к пню, который неожиданно дернулся и зашевелился как живое существо.

Я отпрыгнул, а Грэм успел выдернуть из пня топор и нанести еще три молниеносных удара. Каждый удар глубоко вонзался в пень и с лезвия топора после каждого взмаха слетала зеленоватая жижа. Этого Грэму было мало и он нанес еще один, мощный удар прямо в дыру в пне, после которого тот окончательно раскололся надвое.И внутри было…совсем не дерево!

Это был толстый, покрытый наростами и поросший мхом панцирь. И только с виду он был похож на кору, а на деле под ним было мягкое, пульсирующее тело и огромная, круглая, усеянная мелкими зубами, направленными внутрь пасть.

Грэм вытащил топор и вытер лезвие о траву.

— Чёрт… Что ж за день-то такой? Повылезали твари всякие. — выдохнул он, вытирая пот со лба.

Я осторожно подошёл к «пню». Грэм хоть дышал тяжело, но как будто был в порядке. От него я не ожидал такого рывка и прыти, и похоже ему это тяжело далось.

— Ты не использовал…живу? — уточнил я.

— Нет, на такую тварь просто топора и силы рук достаточно.

— Что это такое? — спросил я, находясь вблизи и рассматривая идеальную маскировку пня.

— Глотун, — ответил Грэм. — Тварь, которая притворяется пнём. Она не особо сильная, но опасная для тех, кто не знает. Сядешь на такой или потянешься за чем-то… — Он ткнул носком сапога в тело твари. — Вот эта штука раскроется, схватит и утянет под землю.

Я поежился, представив себе это и как близко был к этому «глотуну».

— И как ты его заметил?

— Есть способы. — уклончиво ответил Грэм. — Сегодня расскажу на тренировке. Надеюсь, ты накопил достаточно живы?

Я кивнул.

— Должно хватить.

— Хорошо.

— Таких раньше в Кромке не было. — обошел Грэм по кругу тварь и еще раз ткнул топором, словно убеждаясь, что она мертва, — Да, времена изменились. Не ожидал что подобные твари проникнут в Кромку так быстро. Думал, потребуется несколько недель, тем более, что Кромку прочесывали Охотники. Странно это…

— Я так понимаю, жизнь простых сборщиков усложнится. — заметил я.

— Именно.

— И что им делать?

— Что-что? — вздохнул Грэм. — Понятно что — с таким любой молодой охотник с оружием справится. Сборщики будут нанимать молодых охотников для защиты. Так было и в прошлый раз, когда Хмарь расширялась. Охотники получат работу, сборщики — безопасность. Все довольны.

— Не думаю, что сборщикам понравится отдавать и так небогатый улов за безопасность.

— Ага, — кивнул Грэм, — Это до первых смертей, потом побегут как миленькие. Ну а те, что поумнее, начнут искать места в Кромке подальше. Возможно в соседних поселках еще не наблюдается тварей. Так что выход у них есть.

Грэм посмотрел на меня долгим взглядом.

— А вот тебе, Элиас, .похоже придется выходить только со мной.

Я покачал головой.

— Мне нельзя полагаться только на тебя, дед. Нужно просто стать сильнее, чтобы такие твари не были для меня опасностью. Кроме того, я выхожу обычно только к железным дубам, а они у самой границы Кромки.

Грэм задумался, а потом сказал:

— Ладно, дома обсудим куда тебе можно соваться, а куда — нет.

Я сделал вид что согласился, хотя знал, что в следующий раз со мной будет Виа, отъевшаяся и эволюционировавшая. С ней мне часть тварей страшна не будет, хотя, конечно же, свою собственную силу нужно поднимать как можно скорее.

Мы двинулись дальше. Молча.

Когда мы вышли к дому, то я не сразу понял, что привлекло мое внимание. Только присмотревшись к лежащему волку я вдруг понял, что у того что-то поблескивает под правой лапой.

— А что это у него? — вырвалось у меня.

Грэм прищурился, но ничего не сказал, просто продолжил идти в том же темпе. Та короткая стычка всё же отняла у него силы, хоть он и старался этого не показывать.

Как только мы поравнялись с волком, который только лениво взглянул на нас, я разглядел, что именно он прижимает к земле — крысу. Вот только не обычную: её шерсть отливала металлическим блеском, а глаза были неестественно яркими, почти светящимися. Странное и необычное зрелище.

— Твою ж… — выругался Грэм.

Он подошел к волку, похвалил его коротким «молодец» и поднял крысу за хвост. Та уже не шевелилась — волк явно знал своё дело.

— А это что за чудо? — спросил я Грэма

— Железошкурая крыса, — мрачно подтвердил старик. — Из-за Кромки. Очень прочная тварь, хрен пробьешь их шерсть — зато можно вырубить сильным ударом, что этот старый волк и сделал. Просто...задавил своим весом.

Волк поднял глаза, словно поняв, что речь идет о нем. Правда, тут же опустил, как бы показывая, что человеческие разговоры его не интересуют.

— Ну…вообще-то это, пожалуй, первая полезная тварь из-за Кромки, которую мы встретили, — неожиданно сказал Грэм и закинул крысу прямо к дому одним броском.

— В смысле? — переспросил я, — Из-за шкуры?

— Именно. Если правильно очистить и высушить, то можно использовать. Тебе не помешает. От иголок того шипокрыла она бы защитила. Да, к сожалению или к счастью, крыса одна, так что на куртку не хватит, но думаю крысы еще будут: где одна — там их много.

— Интересно, почему она решила побежать именно к нашему дому, — задумчиво сказал я и открыл калитку.

Дошел до ступенек дома, куда Грэм закинул крысу, и посмотрел на нее еще раз.

— Плохо, конечно, что подобные твари уже так близко к поселку, — согласился старик. — Но подобное неизбежно: Хмарь расширяется, и они ищут новые, более безопасные места… Это только начало.

Седой тут же спрыгнул с корзины и ловко побежал по ограде, балансируя на узких досках. Шлёпа же важно подошёл к Грэму, требуя внимания, и получил его. Волк, убедившись что хозяева дома, и довольны его работой, улегся у калитки, положив голову на лапы.

Я, тем временем, достал из корзины собранные растения (куст дикой смородины, живоловку, ясноцвет, черенки от изгороди Морны) и направился к незасаженному участку сада. Растения и так долго пробыли без земли, надо поскорее их высадить.

Работа была привычной: выкопать ямки, посадить, примять землю, полить и дать каждому растению немного живы, чтобы прижились. Особенно активно принимали живу побеги изгороди, и я был уверен, что они начнут расти быстрее всех.

Когда я закончил, то пошёл к корыту и долго мылся, смывая грязь, пот и усталость. Сегодняшний поход к Морне отличался от предыдущих именно количеством встреченных тварей. Такое было в первый раз. После этого я присел на ступеньку передохнуть и немного подумать.

Грэм вышел из дома минут через пять, когда солнце успело меня уже немного разморить. Старик держал в руках неожиданно для меня связку метательных кинжалов и точильный камень.

На мой недоуменный взгляд он ответил:

— Они нам скоро понадобятся, но для другой тренировки. — старик уселся рядом, и сразу начал точить первый кинжал, — Поход к Морне показал, что времени у нас меньше, чем я ожидал. Я ведь вообще не думал, что ты в ближайшее время столкнешься с подобными тварями. Думал, до походов в глубины еще не один месяц, а оно вон как вышло…

Грэм вздохнул.

— Так, сначала закалка или…?

— Тренировка, — ответил Грэм. — Она не будет слишком долгой, так что сок не успеет испортиться — хочу чтобы ты был сосредоточен на ней, и тебя не отвлекала боль. Закалка после.

Я кивнул.

— Итак, — Грэм отложил кинжал. — Встань в полуприсед.

— Эм…и что мы будем «тренировать»? Приседания что-ли?

— Нет, Элиас. Мы начнем с основ — с укоренения.

Я на мгновение застыл, потому что слышал об этом впервые.

— Какого еще «укоренения»?

— Видишь ли, я думал, что тебе будет достаточно усиления и укрепления и мы сосредоточимся на этом, когда придет время, но…теперь я изменил свое мнение. Всё-таки надо начинать с основ. А учитывая твой объём духовного корня и скорость восполнения живы… возможно, ты достигнешь результатов там, где обычные охотники тратят в десятки раз больше времени.

Хотелось бы надеяться, — мысленно добавил я.

— Сказал бы раньше, что можешь быстро восполнять живу, уже б несколько дней назад начали тренировки.

— Что уж тут, — почесал я голову.

— Ладно. Забыли. А теперь про укоренение. Оно не усилит тебя, зато даст возможность использовать остальные навыки эффективнее. При укоренении жива течет в ноги, но не усиливает мышцы, а… как бы это объяснить… привязывает тебя к земле — делает так, что сдвинуть тебя становится труднее. Любой охотник использует усиление в бою. Ведь когда ты бьёшь тварь, которая в три раза больше тебя, тебе нужно не только ударить — тебе нужно устоять. Иначе сила удара отбросит тебя самого. Именно для того, чтобы этого не произошло, и используется укоренение.

— И много еще подобных навыков, о которых ты не рассказывал? — уточнил я.

— Достаточно. Но нам сейчас нужно освоить этот. Начинаем!

Я встал в стойку, а Грэм подошел ко мне.

— Живу в ступни направь. И просто слушай меня.

Глава 7

Я направил, и это было просто непонятно. Жива послушно потекла вниз, наполняя ноги тёплой пульсацией, но ничего особенного я не ощутил — никакого «укоренения», только тепло в ступнях, словно встал на прогретое солнцем место. В общем, будто я использовал живу самым бесполезным образом.

— Не так, — покачал головой Грэм. — Ты просто гонишь живу вниз, это не укоренение. Нужно другое.

— Что именно?

Старик задумался, подбирая слова.

— Смотри, когда ты усиливаешь руку, жива остается внутри, верно? Она наполняет мышцы, делает их сильнее, но при укоренении… — он замялся. — Жива должна частично выйти наружу.

Я нахмурился.

— Выйти? В смысле прямо в землю?

— Именно.

Это звучало странно. Зачем отдавать живу земле? Какой в этом смысл? Я, собственно, ее только собрал, а тут надо уже выпускать.

— Ты же работаешь с растениями — знаешь, как их корни уходят в землю? Чувствовал наверное?

— Да, было дело.

Я кивнул. Ещё бы не знать — я ощущал это каждый раз, когда использовал Дар, и не только это.

— Так вот укоренение — это что-то похожее: ты не просто направляешь живу в ступни, ты… — он поморщился, — Дерьмо, сложно объяснить. Ну, в общем представь, что ты отдаёшь её земле.

— Отдаю? — уточнил я.

— Ладно, проще показать. Придется, конечно, немного потратить живы, ну да и хрен с ней. Подойди поближе и смотри очень внимательно, второй раз не буду показывать.

Грэм встал, но не в стойку, а просто стал на одну ногу, максимально неудобно и неустойчиво. На мгновение его глаза прикрылись, а потом…что-то изменилось. От его ступни в землю потекло что-то… Тонкие, едва уловимые нити энергии, уходящие вниз, словно корни.

— Толкни меня, — сказал Грэм.

Не хотелось, конечно, но пришлось.

Я подошёл и уперся ладонями ему в грудь и толкнул. Сначала легко, а потом уже посильнее.

И конечно же, дед не сдвинулся ни на сантиметр.

— Думаешь, сил недостаточно? — хмыкнул Грэм, — Достаточно, дело в другом. Давай еще — не бойся, не упаду!

Я навалился всем весом, но Грэм даже не покачнулся.

— Понял?

— Не совсем, — честно признался я. — Ты отдаёшь живу земле, и… что? Она тебя держит?

Грэм кивнул.

— Можно и так сказать. Земля впитывает живу — она всегда это делает, просто обычно мы этого не замечаем. Но если отдать её осознанно, направленно, то возникает связь. Временная, но очень прочная.

— Связь с землёй?

— Да. — Он вышел из стойки и потёр колено. — Думай об этом как о жертве: ты отдаешь часть своей силы, а взамен получаешь устойчивость. И чем больше отдашь — тем крепче будешь стоять.

Я задумался. Звучало это… странно, но в то же время что-то в этом было, что-то знакомое.

Земля впитывает живу…

— Ладно, попробую еще раз. Как будто что-то понял…

Я снова встал в стойку и закрыл глаза, чтобы лучше ощутить энергию. Направил живу в ступни, но теперь не пытался удержать её внутри, а позволил ей течь дальше, вниз, в землю. Это было странно. — Чувствуешь? — спросил Грэм.

— Чувствую, что жива уходит.

— А связь?

Я прислушался к себе. Связь… какая связь? Я просто терял энергию, и всё. Пусть медленно, но я ее терял. Ладно, раз тренировка выглядит так, значит так оно и надо.

— Нет, — признался я. — Ничего такого я не чувствую.

Грэм хмыкнул.

— Продолжай.

После пяти-шести безуспешных попыток Грэм дал еще одну подсказку:

— Элиас, тебе нужна связь: ты должен почувствовать землю ногами и ощутить связь прежде, чем отдавать ей что-то.

Я кивнул, а сам думал…почувствовать землю — это как?

Ладно, у меня есть чувство жизни, может и тут что-то подобное? Я на мгновение вспомнил, как чувствовал корни растения, как они уходили в землю. Что я тогда ощущал? Словами не сказать, зато я могу вспомнить само ощущение и попытаться повторить.

Я потянулся к этому ощущению, вспоминая как Даром «соприкасался» с растениями.

Жива снова потекла вниз, но теперь я не просто отпускал её, а искал ощущение «корней». Не знаю сколько времени прошло, пока я стоял с закрытыми глазами, но в один момент я ощутил именно то ощущение «корней», о котором сказал Грэм и понял — вот оно!

Мои ноги словно налились свинцом, а сам я стоял так надежно, как никогда раньше. Казалось, толкни меня сейчас даже Грэм — и я не упаду.

— Толкни, — сказал я старику, не открывая глаз, — Я кажется почувствовал что-то.

Старик хмыкнул, уперся мне в плечо и легонько толкнул.

Я чуть покачнулся, но устоял. Но с его толчком, я ощутил как ушло еще больше живы в ноги и в землю.

В этот момент перед глазами мелькнуло сообщение системы.

[Открытие навыка: Укоренение

Начальный уровень: Прогресс 2%

Описание: Базовая техника создания временной связи с землёй через направленную отдачу живы. Повышает устойчивость .]

Сразу два процента? Щедро. Впрочем, тут будет как с усилением: пока использую и развиваю навык, он растет. Перестану — и он будет стоять на месте. Собственно, усиление — яркий тому пример: из-за «отката» я перестал его использовать — и всё.

Честно говоря, я думал, что подобный навык должен быть у тех Одаренных, у кого связь со стихией земли, или у таких как Талик, который слышит камни, но Грэм явно продемонстрировал, что это могут использовать все охотники (и не только они).

Как это работало? И почему? Я не понимал. Спросил об этом у Грэма, но он понимал не больше моего.

— Это просто работает, — пожал он плечами, — Почему именно так, тебе никто не скажет. Навыки Охотники передают друг другу как алхимики рецепты, которым они обучают в гильдиях. Да, есть самоучки, которые доходят до всего сами, но это дольше и часто не так эффективно.

Я кивнул. Значит, навыки просто есть, они работают, и это всех устраивает. Мне вот сразу хотелось понимать почему это работает именно так, но я знал, что сейчас не время для этого — сейчас нужно просто делать, что говорит Грэм, чтобы побыстрее схватить принцип и освоить навыки. С другой стороны, скорее всего у части Охотников точно должны были возникать вопросы «почему» это работает именно так, вот только, скорее всего, ответов они на них не находили. Или… их знали только те, кто был на верхушке — те, кто управлял гильдиями.

— Продолжаем, — сказал Грэм.

Следующие полчаса слились в череду попыток, толчков и коротких передышек. Грэм проверял меня снова и снова: то легко толкал в плечо, то пытался сбить с ног подсечкой (причем последнее у него получалось через раз). И к концу этой короткой тренировки навык дополз до семи процентов, а живы ушло почти десять единиц. И это всего лишь полчаса активной тренировки!

— Передышка, — объявил Грэм, усаживаясь на ступеньку крыльца. — Неплохо для первого раза, обычно на освоение этого принципа уходит несколько дней, но ты его быстро схватил — это очень хорошо!

— Ну, я представил «укоренение» как ты сказал, вот и вышло. Вот только у меня было с чем сравнить, — я ведь ощущаю корни растений, и вызвал похожее ощущение, — а другие? — ответил я. — Выходит, что такой навык может освоить любой Одаренный, вне зависимости от направленности своего Дара?

— Да, освоить его может любой. — кивнул Грэм. — И осваивают не только его. Видишь ли, до некоторых навыков можно дойти своими мозгами самостоятельно — например, ты так сам освоил усиление, без подсказок.

Я кивнул, так оно и было.

— Вот и тут так: кто-то используя живу сам доходит до каких-то навыков. Преимущество охотников в том, что наши тела крепче, чем у остальных, как и физическая сила и крепость, благодаря дару. Поверь, если бы кого-то с другим Даром поразило бы такое количество черной хвори, он бы давно скопытился. А я пока держусь.

— Понял.

Получается, эти навыки (вроде как простые), идеально синергировали с Даром охотников и делали из них таких «монстров», как Джарл. Ну, мне не нужно становиться таким как Джарл, мне хватит по минимуму всё освоить и дальше адаптировать всё это под себя. Думаю, к тому времени я пойму лучше, как всё это работает, нужны только знания.

— Ты не говорил мне про все эти навыки. — заметил я. — Например в тот раз, когда Морна использовала крик, который оттолкнул тебя и Шипящего — что это было? Я почувствовал давление, словно меня придавило к земле. Ты так умеешь?

— А, это… — Грэм поморщился. — Непростая техника. Запугивание. Суть в том, чтобы вложить в звук, — крик, рык, что угодно, — живу, которая давит на противника. И вложить вместе с волей — это давит на других, особенно на тех, кто слабее.

— А это могут… — начал было я.

— Нет, — не дал мне договорить Грэм, — Не могут. Ни охотники, ни другие Одаренные так не могут — у них просто разорвет горло от такой мощи. Этот навык Морны ближе к тому, что делают животные из глубины или друиды.

— Значит, это они ее этому научили?

Грэм пожал плечами.

— Скорее всего, а может когда она выживала там, в глубинах, сама научилась этому у животных. Не знаю. Как видишь, Морна не со всеми так откровенна.

Тут было сложно поспорить, во всяком случае мне она о своем детстве у друидов упомянула, а Грэму, видимо, не рассказывала. Впрочем, тому могла быть и другая причина: она знала как он к ним относится, и что ему досталось когда-то от них — вот и не рассказывала.

— В любом случае, тебе сейчас не об этом нужно думать. Итак… — Грэм начал загибать пальцы, — Запоминай…базовых навыков три: усиление, укрепление и укоренение. С укоренением ты уже познакомился, усиление ты тоже научился использовать, а укрепление я тебе показывал, но ты его так и не освоил… У тебя просто не было времени. Но, видимо, придется найти его, даже в ущерб отварам, потому что отвары — это, конечно, хорошо, это наши долги, но если тебя случайно сожрет какая-то тварь, отвары варить будет некому.

Я хмыкнул.

— В общем, эти три навыка — основа, с которой начинают все охотники, и уже овладев ею, они начинают развивать более сложные навыки. Я так и собирался поступить — не давать тебе ничего, пока с этим не разберешься, но…

— Но ситуация изменилась. — закончил я за него.

— Да, ситуация изменилась — времени просто нет.

Грэм вздохнул.

— Ладно, не будем о грустном. Следующая техника — это рывок.

Я навострил уши, потому что не слышал о нем раньше.

— Что это?

— Это «взрывное» ускорение — мгновенный выброс живы в ноги для одного стремительного движения: уклонения, сближения с противником, отступления. Это тоже основа боя любого охотника, именно поэтому мы можем преследовать тварей и очень быстро покидать другие Зоны. И ни один другой одаренный за нами просто не угонится.

— А можно…поподробнее? Звучит очень мощно.

— Да, мощно и опасно. Рывок требует уже такой плотности мышц, которая есть обычно только у Охотников. Нужны очень крепкие ноги, ведь отдача от этого умения еще сильнее чем от усиления. Дар охотников позволяет телу выдерживать такую сверхнагрузку, но… — он посмотрел на меня, — у тебя не такое тело, Элиас. Оно не приспособлено для этого — твои мышцы просто порвутся.

— И вряд ли будет? — уточнил я, хотя и так знал ответ.

— Вряд ли. Твой Дар развивает тебя в другом направлении: одно дело закалка, но Дар…тут уж что дано, то дано. Нет способа «настолько» укрепить мышцы.

— А нет более щадящего варианта рывка? — спросил я.

— Это рывок, Элиас, — и если он не будет мощным, то какой от него толк?

Я задумался, хотя мне казалось, что должно быть что-то для более слабых одаренных, как я. Ну да не суть, я услышал от Грэма описание, а дальше буду сам думать, реально это или нет.

— Что ещё есть?

— Концентрация, — продолжил Грэм. — Точечное усиление: если обычное усиление затрагивает всю конечность (руку или ногу целиком), то концентрация позволяет собрать всю силу в одной точке — это может быть кулак, ступня, или даже палец. Удар получается в разы мощнее, но…

— Но?..

— Но тело должно быть очень хорошо закалено, — подтвердил Грэм. — Иначе сломаешь себе кости раньше, чем нанесешь удар. Эта техника для опытных охотников, прошедших как минимум вторую ступень закалки.

Я мысленно сделал пометку. И хоть до второй ступени мне ещё далеко, но знать полезно.

— Ещё есть выброс, — добавил Грэм. — Это уже для охотников с большим запасом живы. Суть в том, чтобы использовать усиление и укрепление одновременно. Два слоя живы. Это создает небольшой отталкивающий эффект: когда бьёшь, часть силы возвращается к тебе, но отталкивает противника. Полезно против крупных тварей.

Я запоминал, понимая, что большинство этих техник мне пока недоступны. Но знание — сила: чем больше я понимаю, как работает система боевых навыков охотников, тем лучше смогу адаптировать эти принципы под свой Дар. Хорошо хоть Грэм наконец-то понял, что такими знаниями нужно делиться.

— А что-нибудь… не связанное напрямую с боем? — спросил я.

Грэм задумался.

— Есть чутье охотника. — Он вздохнул. — Но для этого нужны открытые каналы живы и никаких… болячек.

Последнее слово он произнес с горечью, и я понял, что он говорит о себе, имея в виду черную хворь, которая не позволяла использовать чутье охотника.

— Что именно это чутье дает?

— Я бы сказал, что это своего рода дополнительный орган чувств. — Грэм поднял руку, словно ощупывая воздух. — Охотник выпускает из себя очень тонкий покров живы — настолько тонкий, что его почти невозможно заметить. И этот покров… чувствует например движение, или присутствие живых существ. Опытный охотник может определить, что происходит вокруг него в радиусе нескольких десятков шагов, даже не открывая глаз.

— Впечатляет.

— Да, только лучшие охотники таким владеют. «Чутье» развивают годами, целенаправленно, и то не у всех получается. — Грэм покачал головой. — Я мог поддерживать чутьё лишь очень недолго…все-таки, я больше про схватки, а не про выслеживание.

Я задумался, что мне, пожалуй, подобное «чутье» и не нужно, потому что у меня есть свое — «чувство жизни», и кроме того, вообще ощущение растений. Мне нужно развить эти навыки и я в лесу буду чувствовать себя не менее уверенно, чем опытные охотники, потому что буду «видеть» и «слышать» всё вокруг. Тут, пожалуй, Грэм прав — у каждого Дара свои преимущества.

— Есть что-то еще?

Грэм задумался.

— Еще существует Покров, — ответил старик, — Но это уже используют только лучшие из лучших. Это, по сути, плотный слой живы вокруг тела, этакое внешнее укрепление, в отличие от обычного внутреннего. Представь, что ты окружён невидимой броней из чистой энергии.

— Представил, — улыбнулся я.

— Хорошо, и использовать его могут только охотники с полностью развитыми каналами живы и огромным духовным корнем. Я за всю жизнь знал… — он задумался, — дюжину таких, не больше. Но вот об этом тебе думать точно не стоит.

Я кивнул. Это было логично: сначала нужно освоить базу, а уже потом мечтать о продвинутых техниках.

— Но что рывок, что покров, что чутье, что выброс, что остальное… — всё это строится на базе трех основных навыков, поэтому сначала они, а потом всё остальное.

— Да понял я.

Грэм поднялся и взял со ступеньки связку метательных кинжалов.

— Теперь о том, что для тебя реально полезно, — сказал он, подкидывая один кинжал в воздухе и ловя его за рукоять. — В ближнем бою ты в любом случае проиграешь почти любой твари: нет у тебя ни скорости, ни силы. Закалка позволить пережить и смягчить удары, это конечно уже что-то, но этого будет мало.

— Обнадёживает, — хмыкнул я.

— Я не обнадеживаю, я говорю как есть. — Грэм поймал кинжал и указал им на меня. — Но есть способ использовать усиление по-другому.

— Какой?

— Метательное оружие. — Он снова подкинул кинжал. — Охотники, которые предпочитают дальний бой, вкладывают живу в бросок: усиление дает оружию пробивную силу, при этом нагрузка на тело минимальна — нет такой сильной отдачи в тело, как при ударе в тварь, понимаешь?

Я понимал. Если я не могу бить сильно в ближнем бою, потому что мое тело не выдержит, то могу вложить ту же силу в бросок. Кинжал улетит с усиленной скоростью и пробивной мощью, а я при этом не сломаю себе руку. Об этом я как-то раньше даже и не подумал, а стоило бы. Хотя понятно ,,откат,, все равно будет, но в разы слабее.

— Звучит разумно.

— Это не разумный, а единственный вариант для тебя, — поправил Грэм. — Кроме того, некоторые охотники вкладывают живу прямо в оружие — тогда оно летит еще мощнее. Но для этого нужно зачарованное оружие, ведь обычный металл таких «зарядов живы» долго не выдержит — треснет после пяти-шести бросков.

— А эти? — я кивнул на кинжалы в его руках. — Обычные?

— Обычные, — подтвердил Грэм с лёгким сожалением. — Зачарованным у меня был только топор, да и то большая часть зачарований уже спала от времени. Иначе цена была бы выше. Но всё это потом, сначала тебе нужно просто научиться метать кинжалы без живы и усиления — просто обычный бросок. Этого тебе хватит с головой.

— Ладно, — Грэм убрал кинжалы за пояс. — На сегодня с теорией закончили, пора приступать к закалке, пока сок не застыл.

Я вздохнул. Знал же, что это неизбежно, но легче от этого не становилось.

Старик достал кувшин с соком едкого дуба, — тем что мы собрали сегодня, — принес из дома что-то вроде самодельной кисточки, чистую тряпку и кивнул на ступеньки.

— Садись.

— Что именно будешь покрывать? — спросил я.

— А сам-то что хочешь?

Хочу? — мелькнула мысль. — Да я вообще ничего не хочу, но надо.

— Да пора бы уже ноги полностью покрыть, — признал я, — И грудь, и шею…

Вспомнил, как вокруг шеи обвилась Виа и чуть не задушила, а была бы там закалка, может и не пробила бы даже.

Я молча разделся и сел на ступеньку. Кожа тут же покрылась мурашками, но не от холода, а от того, что я знал, что сейчас будет больно. Очень больно.

Продолжен процесс закалки, текущий прогресс 36%

Грэм работал быстро и методично: где-то в ход шла «кисточка», а где-то тряпка. Сначала он покрыл левое бедро, потом правое (там, где в прошлый раз не добрались). Потом пришла очередь груди и торса.

Первые несколько секунд я не чувствовал ничего.

А потом началось.

Боль накатила одномоментно. Словно тысячи раскаленных иголок одновременно вонзились в кожу и начали медленно проворачиваться. Внутренняя сторона бедер горела особенно сильно — там кожа была тоньше и нежнее. Хорошо, что хоть святая святых не трогали — этого я бы точно не выдержал. Грэм говорил, что для «тех мест» такую резкую закалку проводить нельзя — там придется сначала использовать едкую крапиву, а потом постепенно доводить закалку до необходимого уровня, повышая уровень боли. С другой стороны, пока еще «не горит», подождем.

— Ох…

Я вцепился в край ступеньки чувствуя, как пальцы белеют от напряжения. Из глаз сами собой потекли слезы — тело реагировало на боль.

Грэм придержал меня за плечо, не давая завалиться.

— Держись, надо просто немного потерпеть.

Я прислонился спиной к ступенькам. Каждое движение отдавало новой волной боли. Грудь горела так, словно на неё положили раскаленную сковороду.

— Пи-пи!

Седой уже крутился рядом, обеспокоенно попискивая. Его янтарные глаза смотрели на меня с явным беспокойством.

— Всё… хорошо… — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— Пи!

— Правда… хорошо…и не такое терпел…

— ПИ-ПИ!

Неожиданно Грэм рассмеялся, и я сначала не понял почему. Дошло через пару секунд: Седой смотрел на кувшин с едким соком и пищал, имея в виду именно его.

Старик ушёл в дом и вернулся с плошкой, в которую плеснул немного едкого сока.

— Держи, обжора.

Седой довольно замурчал и принялся слизывать едкий сок. Его хвост счастливо подрагивал.

Никакого сочувствия!

Иронично, что для меня этот сок — адская пытка, а для него — лучшее лакомство в жизни. Скоро на меня накатила жажда, так что я выпил две кружи холодной воды. От этого, правда легче не стало, зато перестало хотеться пить.

Я закрыл глаза, пытаясь найти способ отвлечься от боли и вдруг вспомнил. Чувство Жизни — новый, открытый самостоятельно навык. Тогда я медитировал рядом с растениями, и когда устанавливал с ними связь…всё остальное отступало прочь. Может и сейчас так выйдет? Может это облегчит боль?

Потянувшись к этому навыку, я словно переключил внимание с собственного тела на окружающий мир. В этот раз давалось все со скрипом — не было того легкого ощущения расслабления и единения с растительной жизнью, которое я ощутил тогда. Зато была боль, которую нужно было каким-то образом игнорировать, что я и пытался делать.

Минут через пятнадцать я уловил, а потом и почувствовал первый огонек «жизни», и потянулся к нему, прикоснулся Даром.

В тот же миг исчез окружающий шум, звуки насекомых, ворчание Грэма, звуки затачивания кинжалов, мурлыканье нажравшегося сока Седого и всё остальное. Остался только я и эти огоньки жизни.

Сад раскинулся передо мной, как живая карта: каждый куст, каждый росток, каждый корень… всё это я чувствовал — всё то, с чем взаимодействовал своим Даром. Было приятно осознавать, что из небольших огоньков, благодаря моему Дару и подпитке, они стали чуть крупнее и ярче. Ощущал я и «ловца»: он рос быстрее и активнее всех, но он уже активно ловил насекомых, поэтому веществ для роста ему хватало. Чуть дальше, с другой стороны ограды, были пересаженные ростки изгороди, которые я взял у Морны. Они пока только начинали свой рост. Смородина только приспосабливалась к новому месту, как и живоловка с ясноцветом. Чуть позже я ощутил корнечервя: хоть у нас с ним и была связь, она была еще недостаточно сильной. Возможно после нескольких подкормок она станет более выраженной.

Но главное — за всем этим наблюдением приглушилась боль! Скоро мигнуло сообщение системы.

[Чувство жизни: 3%]

Тут я понял, что видимо времени прошло порядочно и пора пора вставать. Боль болью, но есть дела, которые нужно закончить, несмотря на сеанс закалки.

Я открыл глаза и с трудом поднялся. Ноги дрожали, грудь всё ещё жгло, но уже терпимее. Я знал, что потом боль станет снова сильнее, но пока мне удалось ненадолго обмануть мозг.

— Лучше? — спросил Грэм.

— Более-менее.

Грэм кивнул.

— Иди, я пока приберусь.

Я доковылял до сумки и вытащил свои находки: три семени с необычными рисунками на оболочке и изогнутый клык с пульсирующими голубыми прожилками — клык сумеречного секача. С клыком Анализ не потребуется — Грэм и так знал, что это и для чего он нужен. А вот семена…семена были как коробочка с сюрпризом — ни я, ни старик не знали, что именно принесли мурлыки.

Я надеялся на что-то необычное.

Войдя в дом, я положил перед собой три семени, стиснул зубы от боли и понял, что хорошо, что задницу решил не закалять — так хоть на краешке стула смогу сидеть.

Итак, семена… У меня оставалось два анализа, а семени три, так что нужно выбрать, что анализировать.

Мое внимание захватило семя с тоненькими серебристыми прожилками. Посмотрим, что это.

Анализ.

[Семя Сумеречного Вьюнка

Редкость: Средняя

Описание: Растение, активное преимущественно в тёмное время суток.

Свойства: Цветы и листья обладают слабым снотворным эффектом. Корни накапливают «лунную» живу.]

От удивления я застыл. Ладно, снотворный эффект, но накапливать лунную живу! Это же то, что мне нужно! У меня часть ценных растений развивается так медленно из-за того, что они зависят от лунной живы, и если получится каким-то образом из этого вьюнка передавать, «скармливать» им лунную живу, то это сильно ускорит процесс. Вот уж какое растение нужно «размножить», так это вьюнок.

Настроение, несмотря на боль по всему телу, поползло вверх.

Так, теперь что у нас дальше?

Следующим было семя с оранжевыми прожилками. Может и тут что-то интересное?

Вот такая вот вышла глава, ну...по навыкам давно назревали вопросы. Вот частично на них ответил. Надеюсь не заскучали...)

Спасибо всем тем, кто комментирует и ставит лайки, это сильно мотивирует выкладывать проды каждый день.

Ошибки и опечатки скидывайте в личку, постараюсь сразу исправить.

Глава 8

[Анализ.]

[Семя Огненной Калины

Редкость: Низкая

Описание: Неприхотливый кустарник, произрастающий на опушках и солнечных полянах Кромки.

Свойства: Ягоды обладают согревающим эффектом и слабым тонизирующим действием. Листья обладают менее выраженным тонизирующим действием]

Я повертел семя в пальцах. Да уж… «Огненная калина» — название звучало многообещающе, а на деле оказалось вполне обычным растением. Полезным, конечно, но даже не редким. Такие кусты наверняка росли где-нибудь на окраинах Кромки, и любой сборщик мог нарвать ягод без особого труда. Хотя, справедливости ради, я их не встречал. Так что может и погорячился с оценкой, и росли они не на Окраинах Кромки а где поглубже, но, тем не менее, хотелось получить что-нибудь поценнее.

На мгновение я задумался, поднял семя и внимательнее посмотрел на эти красноватые прожилки… Да, наверное не всё так однозначно. Может тут тоже нужно как и с мятой «дораскрыть» потенциал этого растения и будет что-то поинтереснее, чем просто тонизирующие ягоды.

В любом случае попробую, не помешает. Вон, смородина уже есть, а такими темпами я тут настоящий сад устрою. Если, конечно, дом не отберут.

Я отложил это семя в сторону и взял последнее — то, что выглядело наиболее невзрачно. Маленькое, почти черное, с едва заметным серебристым отливом на одном боку. Мурлыки притащили его вместе с остальными, и я даже не обратил на него особого внимания, ведь первые два выглядели поперспективнее.

Вот так — не суди по обложке. Вздохнув, попытался понять, есть ли у меня силы на еще один Анализ. Обычно после пятого Анализа за день у меня уже не оставалось сил и это четко ощущалось, но сейчас, как будто они еще были. Я прислушался к себе: была лёгкая усталость, да, но голова не трещит и похоже на еще один анализ меня хватит.

— Интересно… — пробормотал я.

Неужели тренировки дали плоды? Ведь закалка тела, обучение письму и постоянная работа с Даром — всё это должно было как-то влиять на возможности мозга. Я ведь специально занимался этим, надеясь расширить свой «лимит». И, похоже, сработало! Шесть Анализов в день вместо пяти — это очень хорошо. Да, не бог весть какой прорыв, но для меня каждый дополнительный Анализ — это возможность узнать что-то важное и еще один шанс не упустить редкий ингредиент.

Анализ.

[Костяной Цветок

Редкость: Высокая

Описание: Белоснежный цветок с лепестками, твёрдыми как кость. Растёт на останках крупных магических существ. Порошок из лепестков ускоряет сращивание костей и укрепляет скелет.

*примечание* Нужно выращивать на костях магических существ.]

— О как… — удивленно выдохнул я. Вот это точно любопытная штука, и, судя по примечанию, одним моим Даром не обойтись. Что ж, хорошо, цветок нужно прорастить, но позже и в безопасном месте. Если я верно понимаю, то подобные цветки должны использоваться для закалки костей. Уж больно описание подходит под это.

Я отложил и это семя в сторону. Хорошо! Теперь у меня есть новые семена и возможность использовать Анализ шесть раз. Нужно продолжать уроки с Мирой, и до конца обучиться письменности и чтению, и самому тоже продолжать занятия, ведь эффект налицо. Довести бы Анализ до десяти использований, так вообще бы сказка была. Но время… На всё нужно время, которого как обычно не хватает. Странно, что Грэм не узнал семя костяного цветка — подобные растения он должен знать.

Закончив с Анализом я вышел наружу. Шел медленно, едва передвигая ногами, именно поэтому я и не хотел покрывать эти части тела до последнего: похоже, завтрашний день вообще выпадает из активной жизни (если, конечно, такая же боль продолжится).

Если спину, одну руку или ногу еще можно было терпеть, то сейчас был худший день за всё время — горели огнем самые чувствительные места. Ну, почти самые чувствительные.

Грэм сидел на крыльце и продолжал монотонно точить кинжалы. Методичный звук металла о камень действовал успокаивающе.

Я поглубже втянул прохладный вечерний воздух и стал рядом. Садиться не хотелось.

— Дед, а сколько может стоить клык сумеречного секача? Ну тот, что притащили мурлыки — ты так и не сказал.

Старик поднял взгляд от работы и задумался, продолжая машинально водить лезвием по точильному камню.

— В моё время… — он прищурился, вспоминая, — до половины золотого давали за хороший экземпляр. Но это было давно.

— А этот считается хорошим? — уточнил я.

— Да, Элиас, это можно определить по плотности прожилок — они у него очень насыщены энергией. Так что да, экземпляр хороший.

— Найти покупателя реально? — спросил я.

Потому что одно дело иметь ценный предмет, который нарасхват, а совсем другое тот, который в общем-то никому и не нужен.

— Цены на такие ингредиенты скачут в зависимости от сезона и от того, что именно нужно алхимикам. Бывает, что партия клыков залеживается месяцами, а бывает их расхватывают за день. Нужно уточнять у тех, кто торгует. Но это, в любом случае, хорошо — какую-нибудь сумму мы за него выручим.

Я кивнул, откладывая информацию в памяти. Клык пока подождёт — есть вопросы поважнее.

— А солнечные ромашки… — я помялся. — Как долго ждать, пока появятся семена? Я просто думал о том, что возможно удастся вырастить еще.

Грэм вздохнул, и, отложив точильный камень, повернулся ко мне.

— У солнечной ромашки долгий период отцветания. — Его голос стал серьёзнее. — Лепестки должны полностью опасть, после чего сформируется семенная коробочка, и потом она созревает… Это несколько недель, Элиас, а иногда больше месяца.

Несколько недель! А долг Джарлу нужно отдать уже через неделю.

— Ты хотел оставить одну ромашку и рассадить её, чтобы заработать? — Грэм смотрел на меня с пониманием.

— Да, думал, если получится вырастить много…

— Не выйдет. — Старик покачал головой. — Солнечная ромашка потому и редкая, что дает всего два семени, не больше. Будь их десяток с каждого цветка — было бы совсем другое дело, но увы. Нам повезло и крупно, что ты смог «вернуть к жизни» ту, которая была у меня, и найти семя в земле. И если честно, без твоего Дара это было бы невозможно. Я не знаю ни одного травника, кто бы из того «обрубка» смог бы полностью восстановить цветок.

На мгновение внутри вспыхнула гордость, однако тут же потухла. Моей заслуги здесь не было — только Дар, который не выбираешь.

Ладно, если отбросить в стороны эти рассуждения, то Грэм рассказал про два семени из одного цветка — это очень мало, но и с этим можно было работать, если бы не срок формирования семенной коробочки. Несколько недель — это слишком долго. К тому времени мы должны отдать уже все долги, а не только часть. Лучше продать солнечные ромашки сразу и искать другие варианты заработка. Жаль, конечно, ведь такие растения на дороге не валяются.

— Не знал этого, — признал я. — Про то, что семена так долго формируются…

— Теперь знаешь. И нет, Элиас, это не семена долго созревают — это у нас просто слишком мало времени, вот и всё.

Я кивнул, соглашаясь.

— Сейчас я передам тебе немного живы, — сказал я Грэму и положил руку ему на плечо.

— А?

— Сегодня я пополнил запас, и у меня есть чем поделиться.

После этого я сосредоточился и направил живу в тело Грэма. Передача энергии шла легче, чем раньше — похоже практика работы с Даром давала результаты. Грэм чуть вздрогнул, когда жива потекла в его тело. В этот раз я дал больше, чем в предыдущие — все-таки сегодня пусть через боль, но я пополнил половину запаса духовного корня и мне было чем делиться.

— Хватит, — сказал он через минуту. — Не трать всё.

— У меня есть еще, — возразил я.

— И пусть остается. — отстранил мою руку Грэм.

Я не стал спорить. Всего я ему отдал почти восемь единиц живы. Надеюсь, это немного облегчит его состояние.

— А теперь выжимка, — напомнил я старику.

— Ладно, — поднялся со ступенек Грэм, — Выжимка так выжимка.

Грибы, которые дала Морна, еще были в неплохом состоянии. Впрочем, мои грибницы были уже засажены. Осталось создать еще несколько и рассадить из того, что останется от грибов, которые дала Морна. Мне нужно «размножить» их как можно скорее, чтобы было много сырья для экспериментов. Сейчас грибов банально мало. В этот раз я действовал как и в предыдущий: отделил ядовитую часть спорника, а после влил в нее выжимку пеплогриба, которую она быстро пожрала.

— Да уж, — понюхал грибную смесь Грэм, и опрокинул в себя всё это. Затем он почти сразу уселся перед очагом. Я быстро сходил за дровами, развел огонь и подождал пока Грэм не «схаркнет» всё это в огонь. Далее я убедился, что он выпил восстанавливающий отвар, и только после этого занялся остальными делами, на которые был еще способен сегодня.

Выйдя наружу, пошел к грибницам проверить как они. Было уже темновато, так что прихватил улитку-живосвет, на что она отозвалась возмущенным помигиванием.

— Извини, побудешь светильником. — хмыкнул я.

Сначала проверил пеплогриб. Куски мёртвого дерева, на которых я высадил споры, уже покрылись белёсым налётом — грибница разрасталась. Завтра нужно добыть дюжину таких же кусков древа и, похоже, придется расширить грибницу еще — изначально я ее сделал небольшую. Со второй грибницей, где росли спорники, всё было тоже неплохо. Я пошел в дом за тем восстанавливающим отваром, который слил после варки в кувшинчик, после вернулся к грибницам и полил что одну, что вторую.

— Растите, грибочки!

Закончив с грибницами, я вернулся в дом и достал кувшин с едким соком, который уже начал густеть. Ещё немного — и он станет бесполезным для моих целей. Так что надо было спешить.

Боль от закалки никуда не делась: внутренняя сторона бедер горела так, словно я сидел на раскаленных углях, а грудь ныла при каждом вдохе.

Я старался каждую мысль направлять прочь от боли и думать о том, что буду делать сегодня, завтра, послезавтра… Хорошо хоть скоро я занял руки делом: у меня оставались два семени лунной слезы, которые нужно было прорастить.

Я достал два оставшихся кусочка янтаря, в которых застыли маленькие, почти прозрачные семечки. Одно уже проросло, теперь пришла очередь этих двоих.

— Что ж, начнем.

Работать приходилось осторожно. Я капал едкий сок на янтарь, ждал, пока он размягчится и снимал слой за слоем…

Монотонный, но успокаивающий процесс.

Из-за того, что действовал максимально осторожно, прошло почти полтора часа пока я не достал два небольших семени. Наконец, они лежали передо мной чистые и освобождённые от янтарной тюрьмы. Теперь пришло время посадки.

У меня даже возникла идея: я быстро нашел два треснутых кувшина (которые стали своеобразными кадочками), и засыпал их землей, которую набрал за пределами нашего сада, после этого вернулся и достал кадочку с посаженным туда горьким корневищем. Я помнил из описания, что оно (корневище) улучшало почву вокруг себя, поэтому вынул его и пересадил в треснутый кувшин, а в эту «улучшенную» землю посадил семя лунной слезы. Пробудить его было легко — это то, первое, было «мертвым», а с этими двумя всё было хорошо и они сразу откликнулись на прикосновение моего Дара. Второе семя я посадил в обычную землю — как раз и посмотрю на разницу в их росте и будет ли она.

Горькое корневище могло стать ключом к более эффективному выращиванию всех моих растений (если на практике покажет это). Действия будут простые: посадить корневище, дать ему улучшить почву, пересадить в эту почву что-то ценное, перенести корневище на новое место и повторить. В идеале, конечно, лучше раздобыть еще таких корневищ, или размножить их самому.

Потом пришла очередь сумеречного вьюнка. Вот это растение по-настоящему меня обрадовало накоплением лунной живы.

Итак, где посадить его? Раз это вьюнок, то скорее всего он очень быстро разрастается и захватит много территории, поэтому нужно посадить его подальше от живой изгороди и от моего ловца, чтобы они не мешали друг другу расти. Быстро посадил, полил, прикоснулся Даром, дал живы и проследил, чтобы она «усвоилась».

Закончив с посадками, я потянулся по связи к корнечервю. Маленькое существо копошилось где-то под землёй, исследуя землю.

И тут меня осенило!

Раньше я искал семена вручную: ползал по саду и копался в земле, надеясь наткнуться на что-то полезное. И действительно наткнулся, но это были «поверхностные» поиски. Но ведь многие семена залегают глубже. Те, что упали давно и те, что так и не проклюнулись, и остались мертвыми — все они мне были нужны. С моим новым навыком «пробуждения» я могу их заставить расти! И теперь у меня есть помощник, который поможет их найти.

Я сосредоточился на связи между нами и передал ему мысленный образ: искать любые семена, — целые, полуживые и даже почерневшие, — находить и выносить на поверхность. Сложно было описать, но оно явно обрадовалось заданию. Наконец-то у него появилась цель, настоящее дело.

Я улыбнулся и вернулся в дом. Боль от закалки по-прежнему была сильной до одури.

[Закалка кожи: 39%]

Цифры медленно, но неуклонно росли и это радовало. В отличие от боли.

Утро встретило меня болью.

Впрочем, она была чуть меньше, чем вчера. Тело постепенно привыкало и адаптировалось — закалка делала свое дело.

Но ходить всё равно было тяжело, особенно когда внутренняя сторона бедер при каждом шаге напоминала о себе жгучим огнем. Да и не только внутреняя, и не только бедер.

Шея — вот что стало настоящей пыткой. И она сегодня как будто болела сильнее, чем вчера. Мне буквально приходилось ходить почти не двигая головой.

Грэм внимательно посмотрел на меня, когда я вышел из комнаты, оценил как я двигаюсь, как морщусь от боли и сказал:

— К Морне в таком состоянии мы не пойдём.

Я хотел возразить, открыл было рот, чтобы сказать, что справлюсь, что есть дела…но сделав несколько шагов по двору понял, что Грэм абсолютно прав. В Кромке я себя толком не защищу, и если нападёт что-то вроде того глотуна или ещё хуже — я даже убежать не смогу, только стану обузой для Грэма… Не говоря уже о том, что я в таком состоянии даже по сторонам не могу смотреть, что уж говорить о «тихой ходьбе». Не с моими ногами. Но закалка была необходимостью, с ней тянуть дальше тоже уже было невозможно. Теперь у меня останутся только небольшие кусочки, которые нужно будет закалить — остальное уже будет укреплено.

— Хорошо, — сказал я. — Сегодня остаюсь, ты прав. Двигаться нормально я пока не смогу.

Старик кивнул.

Вот только это совсем не значило, что Грэм не заставил меня делать упражнения — еще как заставил, пусть и тренировка была менее интенсивной, чем обычно.

После нее Грэм позволил мне напиться воды, чуть передохнуть и мы вернулись к тренировке укоренения.

— Вчера ты освоил принцип, — сказал он. — Теперь нужно научиться использовать его в движении.

— В движении?

— Именно. Укоренение бесполезно, если ты можешь применять его только стоя на месте. В бою ты постоянно двигаешься, а это значит должен уметь укореняться в любой момент, в любой позиции.

Я начал пробовать. Вчерашний принцип я помнил: достаточно было представить, что у меня есть корни, которые тянутся в землю и по которым я передаю живу — и всё получалось. Осталось только делать это в движении.

Я сделал шаг и остановился. Попытался применить укоренение. Пришлось потратить с полминуты, чтобы найти нужное ощущение. Конечно, в бою мне никто не даст столько времени, но это пока тренировка.

Еще шаг. Остановка, и снова укоренение.

Грэм давал свои советы, поправлял меня, и это приносило плоды.

Прогресс шёл.

[Укоренение: 9%]

И это всего за одну тренировку! В этот раз она, правда, была длиннее.

Кроме того, рядом усердно тренировался Седой. Мурлык забирался на ограду, расправлял свои крылья и спрыгивал вниз, пытаясь планировать над садом. Получалось неплохо, но он был всё равно недоволен, потому что периодически он неудачно приземлялся и кувыркался по земле. После этого он отряхивался и, недовольный, шел обратно к нам. Ну и шерсть его из белоснежной становилась грязно-серой.

В какой-то момент Грэм решил, что достаточно, хотя жива еще во мне была.

После этой тренировки я прошелся по саду, проверяя растения.

Смородина приживалась, живоловка выпустила новые побеги, ясноцвет всё ещё адаптировался, но выглядел здоровым. А вот солнечники и трава-живосборник…

Я остановился, глядя на них. Они точно изменились! Я помню, что еще вчера они выглядели хуже и меньше. Неужели они «улучшились»? В теории это было возможно — жжужальщики и жива сделали свое дело.

Я присел рядом с одним из крупных и по-особенному сверкающих солнечников и активировал Анализ.

[Солнечник Широколистный (Улучшенный)

Новые свойства: Корень накапливает вдвое больше живы, чем обычный. Лепестки обладают слабым обеззараживающим эффектом.]

Я замер, вчитываясь в новую информацию. Вдвое больше — это очень хорошо! Да и лепестки с обеззараживающим эффектом тоже могут пригодиться. Что удивительно, у него не было таких «лекарственных» свойств до улучшения.

Ладно, с солнечником понятно, а что с травой-живосборником? У нее так и вовсе не было никаких полезных свойств, кроме накопления. Что могло появиться теперь?

[Трава-Живосборник (Улучшенная)

Скорость поглощения живы увеличена на 30%.]

Увы, появившиеся свойства, вернее, одно свойство, пока не выглядело особенным. Оно было продолжением уже имеющихся свойств. Впрочем, кто сказал, что это предел развития живосборника? Может через время он разовьется во что-то еще лучшее.

Я встал и потянулся. Нужно было сходить за водой, но…я слабо представлял, как в таком состоянии принесу воду.

Ладно, вода подождёт, пусть боль хоть немного спадет и тогда я принесу сколько потребуется.

И тут я вспомнил о корнечерве. Из-за боли совсем забыл о нем, я же дал ему задание искать семена! Через тонкую связь ощутил, что он по прежнему копается в земле.

Я обошел дом и подошел к месту, куда указал ему складывать семена.

— Вот те на… — удивленно выдохнул я.

Прямо у стены дома, в небольшом углублении лежала кучка семян. Десятки семян разных форм, размеров и состояний. Некоторые выглядели вполне жизнеспособными, другие почернели от времени, а третьи вообще были полусгнившими…

— Ну ты даёшь… — пробормотал я, обращаясь к корнечервю.

Я взял деревянную миску и аккуратно собрал все семена. Потом понёс их в дом.

— Что там? — поднял голову Грэм и взглянул на мисочку.

— Семена — корнечервь откопал.

— Корнечервь? — Грэм нахмурился. — Тот, что тебе подарил гнилодарец?

— Да, я «приказал» ему искать семена и он на удивление быстро понял «команду». Думал, ничего из затеи не выйдет, но вот…сам видишь. Семена он достал.

Грэм подошел и начал рассматривать семена.

— Это хорошо, вот только тут почти все либо сгнили, либо мертвые — толку от этих семян нет.

Ну это кому-то другому нет, — проговорил я про себя, — А вот для меня самое то.

— Элиас! — раздалось с улицы.

Я сквозь боль поковылял к калитке, у которой стоял знакомый мальчишка. Его в прошлый раз Тран посылал за мной.

— Привет, чего хотел? — спросил я мальца.

— Мира зовет. — крикнул тот и убежал.

Я вздохнул. Значит, у Миры появилось время для урока письменности.

Грэм стоял сзади.

— Иди. — сказал старик, — Сегодня ты в Кромку всё равно не пойдешь — я не пущу. Иди, поучись тому, что покажет Мира.

Я кивнул.

— Хорошо.

Я натянул одежду, что было довольно болезненным процессом, и двинулся к Трану.

— Пи! — раздалось с забора.

Седой, похоже, хотел увязаться за мной, но я покачал головой.

— Сиди дома и тренируйся. Я скоро вернусь.

В том, что «скоро» — я не сомневался. Прошлый урок прошел довольно быстро, в том числе и из-за моей памяти — запоминал я действительно хорошо.

Мурлык обиженно фыркнул, но остался.

Волк, лежавший у калитки, проводил меня грустным взглядом. Все-таки ему явно хотелось домой, к Трану, а не сидеть и охранять непонятно кого.

Дорога до дома Трана заняла больше времени, чем обычно. Все из-за боли от закалки. Но ничего, это временно. Зато хоть делом займусь.

Мира уже ждала меня во дворе. Неподалеку бегала Лина и играла с одним из молодых волков Трана, таская его за уши и хохоча, когда тот притворно рычал. Думаю, в плане безопасности тут всё в порядке. Скорее всего волки полностью послушны Трану и ничего не сделают никому из его родных. — Элиас! — Мира улыбнулась. — Хорошо, что пришёл. Проходи, продолжим урок.

Как и в прошлый раз, мы писали палочками на песке.

На этот раз всё давалось легче. Символы уже не казались бессмысленными закорючками — я видел в них логику и систему; слова складывались в предложения, а предложения — в осмысленные фразы. Я всё запоминал, стараясь по максимуму напрягать память, понимая, что чем больше я запомню нового, тем проще будет с Анализом.

— У тебя хорошо получается, — заметила она, наблюдая, как я вывожу очередную строчку. — Быстро схватываешь.

— Стараюсь. В этот раз, она показывала уже не просто слова, а простые предложения, и мне понемногу становились понятны особенности местного языка.

Время за письмом шло незаметно, и в этот раз Мира была «словоохотливее».

— Слышал новости? — спросила она меня.

— Какие? — спросил я, не отвлекаясь от выведения букв. — Новостей как будто много, разное происходит.

Я имел в виду и расширение Хмари и поиск Гиблых. Но не уточнил, что именно имел в виду.

— Молодых Охотников теперь заставляют патрулировать Кромку по графику. — сказала Мира.

— Всё настолько плохо? — спросил я.

— Пока еще непонятно. Старшие Охотники просто говорят, что раз в Кромку полезли твари, то это отличная возможность для молодежи потренироваться в удобных условиях и одновременно тем самым защитить сборщиков. Но…не всем молодым это нравится.

— Но у них нет выбора, — уточнил я, подумав сразу о Гарте.

— Конечно, как Старшие скажут, так и будет. — подтвердила Мира.

Я задумался. Если молодые охотники заняты патрулированием, у Гарта и его дружков будет меньше времени на всякие глупости вроде слежки за мной или попыток подставить. Это было хорошей новостью.

— А сборщики? Как они? Если охотников отправили их защищать, то уже должно было что-то случиться? — предположил я.

— Так и есть.

Мира вздохнула.

— Не все вернулись за последние дни. Для части из них твари были слишком сильные и неожиданные — никто не ожидал в Кромке серьезных опасностей. Правда об этом стараются не говорить, но среди сборщиков быстро разошлись слухи.

Я покачал головой. Так уж никто не знал — если Грэм знал, уже несколько дней назад, то и Старые Охотники могли дать вовремя предупреждение, но не стали. Или решили, что еще рано.

Урок продолжался, правда основы я уже ухватил, и Мира проверяла именно мое понимание, а не то, как я просто повторяю за ней.

Она рассказывала дальше, но ничего особо нового не сообщила: о расширении Хмари я и так знал, как и о Шипящем, и о новых опасностях Кромки — уж их я видел воочию.

Урок как раз подходил к концу, когда появился Тран.

— Элиас. — поприветствовал он меня и протянул руку.

— А мы как раз заканчивали, — улыбнулась мужу Мира.

Тран посмотрел на длинные ряды фраз, выведенные мной на песке и одобрительно покачал головой.

— Выглядит…неплохо… — признал он.

Я поднялся и отряхнул штаны от песка.

— Спасибо Мира, Тран. — качнул я им головой и собрался уходить, как Тран меня приостановил.

— Подожди, нам надо немного поговорить.

Я вопросительно посмотрел на него.

— На счёт солнечных ромашек. Давай, пройдемся заодно — насиделся небось, как раз и ноги разомнешь.

Он двинулся вперед и я последовал за ним. Однако я чувствовал, что разговор пойдет не только о ромашках. Кстати о ромашках, надо бы взглянуть как они и заодно дать им немного живы.

Глава 9

Тран двинулся вперёд, и я последовал за ним. Шёл медленно, ведь боль от закалки никуда не делась, а каждый шаг отдавался жжением во внутренней стороне бедер. Мы обогнули дом и пошли вдоль невысокой ограды, за которой виднелись грядки с овощами. Сразу подумал, что мне нужно сделать то же самое: как-то в спешке просто покупал, но ведь и тут из обычных овощей я смогу вырастить что-то более интересное. С другой стороны, вряд ли овощи можно так сильно «ускорить» в развитии. Но попробовать стоит, это еще и дополнительные растения для тренировки Дара и навыка контроля.

Мы обошли дом с одной стороны, и остановились у старых клеток за садом — других, не тех, что я видел в первое посещение дома Трана. А я уж подумал, что мы пойдем прочь от дома.

— Вчера и сегодня я обошёл с дюжину торговцев, — наконец заговорил он. — Уточнил цены у алхимиков, травников, даже к приезжим заглянул, чтобы ориентироваться — цены все-таки постоянно меняются, и та цена, которая была месяц назад уже изменилась.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— В общем, как я и думал, наилучшая цена пока у торговцев со стоянки — тех, что с караваном пришли неделю назад из Оплота.

— Приезжие дают больше? — уточнил я.

— Да, местные знают друг друга, знают наши нужды, что кто где достал, у кого долги, кому деньги нужны, кому…в общем, местные — всегда плохой вариант для продажи. А эти… — Тран усмехнулся, — им нужен товар для перепродажи в других городах. Там, вдали от Зеленого Моря, солнечные ромашки стоят втрое дороже, так что они готовы дать немного больше, чтобы товар не достался нашим. В общем, все в выгоде.

Я кивнул и сразу, конечно, подумал о том, какое всё-таки выгодное это занятие: купил здесь, продал там — и вот ты уже в прибыли. Но вряд ли бы я подобным занимался — не мое это. С другой стороны, в любом деле есть определенные риски, так что не думаю, что всё настолько радужно, как я себе представил. В любом случае, я уже понял, что хочу и буду находиться рядом с Зеленым Морем, а вот где именно — это уже другой вопрос. Что это, следствие воздействия Дара или за эти недели я уже свыкся с тем, что всегда вижу лес, полный живы и люблю смотреть на огромные Древа, возвышающиеся над всем?.. Не знаю, думаю всё вместе, вкупе с теми людьми, которых узнал. Казалось бы, времени прошло ничего, но место стало чуть ли не родным. Дом с садом уж точно.

— Я описал им состояние ромашек, — продолжил Тран. — Один из торговцев, из черных, очень заинтересовался.

Он выделил «черных», но я уже понял, о ком он — те же люди, к которым бегал Элиас по поручениям Хабена.

— Да, к сожалению, они всегда дают наилучшую цену, — признал Тран, — Иногда, правда, приезжают из Гранитного, и вот они уже всегда берут то, что хотят. У них есть что предложить на обмен или продажу. Но сейчас больших караванов из Гранитного нет, так что имеем то, что имеем.

— А ты не говорил, что это… — начал было я.

— Что это ты вырастил их? — усмехнулся Тран, — Нет, конечно! Но поверь, если они очень захотят, то узнают. Только вряд ли из-за двух ромашек они будут проявлять интерес.

— Хорошо.

— В общем, этот торговец всё порывался пойти и посмотреть товар, но я отказал.

— Почему? — удивился я.

— Да потому что я их хорошо знаю, — скривился Тран, — И их хитрости тоже знаю: некоторые специально могут повредить цветок у того, кто не может себя защитить. А потом заявить, что товар изначально был неидеален, и сбить цену вдвое. Нет уж, когда придет срок, я приду со своими волками и пусть он попробует хоть что-то учудить.

— Приятные люди, — хмыкнул я.

— Торговцы, — пожал плечами Тран, — Они все такие, так что за ними нужен глаз да глаз.

Да уж, а я об этом даже не подумал — отвык от подобного. С другой стороны, если Тран будет со своими молодыми волчарами, то вряд ли с ним захотят проворачивать подобное. А вот например со мной или с Грэмом — вполне. Так что возможно отдать ромашки на продажу именно Трану было хорошей идеей.

— А еще черный сказал, что если я принесу цветы такого качества, какие описал, то он готов брать их еще в любое время и по хорошей цене.

— «Хорошей» — это какой?

— Выше чем у других. — ответил Тран. — В нашем разговоре речь шла о золотом, за одну штуку, если качество будет соответствовать тому, что я описал.

Я задумался. Да уж, будь у меня больше семян и времени, я мог бы вырастить дюжину солнечных ромашек. Но два золотых…это много. Я даже не рассчитывал на такую сумму. Впрочем, нужно еще дождаться продажи.

— Из-за сроков я должен продать оба цветка, — сказал я Трану. — А семян получить мне сейчас неоткуда. Солнечная ромашка дает всего два семени, и те после нескольких недель отцветания — так мне сказал Грэм. Так что в ближайшее время мне просто не из чего вырастить их.

Тран задумался. Мы прошли ещё несколько шагов в молчании, а я рассматривал растения в саду Трана, который был в несколько раз больше нашего, и тут действительно росло много деревьев и кустов, так что это был полноценный сад, а не то, что было у нас. Эх…

— Возможно, — вдруг сказал он, — мне удастся добыть семена.

Это было так неожиданно, что я резко остановился, и это тут же откликнулось болью в теле.

— Добыть семена? — уточнил я.

— Да, если у тебя будет получаться из семян достаточно быстро выращивать товар такого качества… — он помедлил, подбирая слова, — то я бы с удовольствием стал посредником.

— За долю от продажи? — спросил я прямо.

Ну не верю я, что он будет это делать бесплатно. Он, конечно, благодарен за спасение дочери, но я знаю, что благодарность довольно быстро забывается. Это Мира, мать девочки, будет помнить об этом вечно, а Тран…кто его знает? Может, конечно, я и ошибаюсь.

-Да, — не стал юлить Тран.

Я задумался, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, я мог бы и сам найти семена, оббегав торговцев, но тогда я бы слишком «светился». Люди запоминают тех, кто ищет редкости, и начинают задавать вопросы… Тем более, если их ищет бывший ворюжка. А мне сейчас лишнее внимание ни к чему, Хабен и так следит за мной, Марта присматривается… Пусть пока они видят только то, что я варю один и тот же отвар, пусть и хорошо, и для него же выращиваю мяту и траву. Эти два растения все считают слишком «мусорными», чтобы обращать на них внимание. С другой стороны Тран — вот к кому вопросов не возникнет, во всяком случае поначалу. Он и так поставлял алхимикам достаточно редкие растения, взять тот же багрянец, который он притащил из глубин и который привел к болезни его дочери. Поэтому к нему не будет вопросов, если он начнёт интересоваться семенами — у него и так большой сад и занимается травами он не один год.

А учитывая, что выращивание растений отнимает у меня не так уж много сил благодаря Дару… Ничего сложного в этом не будет, особенно если сравнивать с тем, сколько сил отнимает варка. А растения — это неплохой доход, на который можно будет заняться варкой чего-то более сложного и поиском других лекарств для Грэма. Главное — сбросить якорь долгов с шеи.

— Это была бы неплохая идея, — сказал я наконец. — А какая цена на семена?

Тран хмыкнул.

— От растения зависит.

— Солнечной ромашки, например. — уточнил я.

Тран задумался.

— Еще недавно цена на семена солнечной ромашки была не меньше двух серебряных. Но тут возникает другая проблема: даже травники не всегда могут определить, когда семя мертвое, а когда нет. Внешне оно может не отличаться, и тот, кто продает, нести за это ответственность не будет.

Я же думал о другом. Два серебряных за семя, которое может оказаться пустышкой? Серьёзные деньги за кота в мешке. Его еще попробуй вырасти, а без Дара подобного моему это наверное вообще в десятки раз тяжелее. То что мне дается легко, для других сложная кропотливая работа.

— Мало добыть семена, — Тран вздохнул. — Вырастить ромашку — та ещё задача.Да, когда она уже пустила ростки и распустила цветок, вероятность, что она зачахнет уже маленькая, но до этого… — он покачал головой, — это очень трудоемкий процесс. Спроси у деда, много ли ему удавалось вырастить солнечных ромашек в своем саду. Да так, чтобы они дошли до стадии цветения. Удивишься.

Я кивнул. Как-то этот вопрос меня не интересовал, но можно спросить.

— В общем, — Тран развел руками, — с хорошим Даром травника шансы вырастить неплохие, а вот у остальных… — он скривился. — Я сам однажды пытался вырастить росток солнечной ромашки. Всё вроде правильно делал, даже специальное зелье купил у алхимика — то, что должно было ускорить рост. А хрен там — зачахла! Хорошо хоть на неё не пришлось тратить много денег — семя мне подарили.

Вот оно что! Меня заинтересовала фраза про зелье у алхимика — значит, были у них свои «стимуляторы», которые в теории ускоряли рост растений. Я об этом не задумывался раньше, но когда использовал впервые восстанавливающий отвар «в землю», мелькнули мысли о создании чего-то подобного. Сегодня нужно сесть и снова перелопатить «базу данных» в своей голове. Искать всё, что ускоряет рост, и обязательно расспросить Грэма. Мне достаточно парочки растений, обладающих даже очень слабыми свойствами, а уж из них я разовью уже что-то ценное.

— Я понял, в общем. Мой дар позволит мне получить росток там, где у остальных он даже не проклюнется.

— Да, — кивнул Тран, — Судя по тому, что ты справился с двумя солнечными ромашками, у тебя очень чуткий Дар травника и ты можешь прислушиваться к растениям. Как только ты выберешься из долгов, ты без денег не останешься.

— А они мне понадобятся, — мрачно заметил я, — Чтобы покупать лекарства для Грэма

— Ты надеешься, что дед… — начал было Тран.

— А ты разве не надеялся, когда искал любые зелья, которые могли бы помочь твоей дочери? — посмотрел я ему в глаза, — Может я был и дерьмовым внуком, но Грэм мой дед, и я считаю, что ему еще рано уходить туда, откуда нет возврата.

Тран застыл, а потом тряхнул головой.

— Да, Элиас, ты прав. Извини. Я ничего такого не имел в виду, просто от черной хвори нет лекарства, все это знают. Помочь могут только сильные целители.

— Вот и найду на них деньги. — ответил я.

То, что лечение уже идет, Трану знать не стоило.

— Ладно. — вздохнул я, — Скажи, я вот вспомнил одну вещь: ты когда увидел жужжальщиков у нас, то сказал, что однажды заплатил за них неплохую сумму.

Тран неожиданно рассмеялся.

— Ты что, хочешь ловить жужжальщиков и продавать? — спросил он, отсмеявшись.

— Ну, если они, как ты сказал, стоят денег…почему нет? Раз себе поймал, то и на продажу смогу. — серьезно сказал я, не понимая причины его смеха.

— Увы, — Тран покачал головой, и улыбка сползла с его лица. — Тогда меня развели — убедили, что жужжальщики были «дрессированными» и ни за что не улетят. Это было очень давно, когда я только пытался одновременно ходить в лес и выращивать что-то в саду.

— Развели?

— Потом Мира ещё долго ругалась, что меня обманул тот гнилодарец.

— Гнилодарец? — уточнил я.

— Конечно, — Тран пожал плечами. — А кто ещё может управлять насекомыми? Вот и тот убедил меня, что они послушные и ничего не случится. По молодости я был наивным и искал разные способы заработка. И понял одно: с гнилодарцами дела лучше не иметь. Несмотря ни на какие их обещания.

— Значит, с жужжальщиками ничего не выйдет? — вздохнул я.

— Увы, сомневаюсь, что ты сейчас найдешь дурака, который за них заплатит…

Я подумал, и кивнул. Пока поверю Трану, ну а как будет время узнать спрос на, насекомых, стоит.

— Значит, по поводу семян… — начал Тран.

— Чем раньше ты их добудешь, тем лучше, — подтвердил я. — Тем раньше я начну выращивание.

Тран кивнул, и мы молча прошли ещё немного по кругу. Все-таки участок земли у Трана был большой.

— Мира рассказала мне про патрули, — сказал я. — Которые устроила Гильдия Охотников — из молодых.

Тран сразу помрачнел.

— Да, — его голос стал глуше. — Твари полезли. Мне Грэм ещё тогда говорил, но я не думал, что всё так резко будет. Думал, пока это одиночные твари, мелкие, но похоже Грэм был прав, как и парочка старых охотников. Ты, Элиас, ведь каждый день ходишь в Кромку, тоже будь осторожнее. Ты, все-таки, …кхм…ну, не охотник.

Я мысленно улыбнулся. Да уж, несмотря на мою постепенную трансформацию, впечатления человека, который может убить какую-нибудь тварь я все-таки не произвожу. Впрочем, убить я тварь и не могу — разве что только с помощью Виа.

— Я осторожен.

Его взгляд скользнул по моей шее и по тому, как я осторожно и коряво передвигаюсь, стараясь не делать резких движений.

— Ты проходишь закалку? — спросил он.

— Да.

— А я-то думаю, откуда запашок едкого дуба. Это хорошо, — одобрительно кивнул Тран. — Даже травнику это пригодится. Особенно сейчас. Грэм заставил?

Я кивнул, не став уточнять, что это скорее мое желание перестать быть слабым, чем воля Грэма.

— Кстати, — вспомнил я, — твой волк вчера придавил железношкурую крысу у нашего дома пока мы с Грэмом ходили в Кромку.

Тран довольно усмехнулся.

— Да…мой Старый ещё быстрый, хоть и выглядит дряхлым. — В его голосе прозвучала гордость. — А крыса…это, скорее всего, из-за того, что ваш дом на отшибе, вот она к вам и…наведалась. Хорошо, что старый ее поймал — эти твари могут наделать много проблем, если проберутся в дом.

Я кивнул, соглашаясь. Вопрос лишь в том, сколько этих крыс. Однако действительно ли крыса побежала к нам только потому, что мы на отшибе? Не может ли быть в ее поступке других намерений? И вообще, вдруг ей кто-то управлял?

Последняя мысль заставила застыть. Почему-то я сразу об этом не подумал, а ведь это могла быть «прирученная» крыса, которая должна была следить за нами. Почему нет? Может у Хабена приручитель в подчинении? Я ведь на самом деле далеко не всё знаю.

— А что с поисками Шипящего? — спросил я, решив сменить тему на ту, что меня действительно беспокоила.

Тран застыл на полушаге.

— А ты откуда знаешь? — Он посмотрел на меня с подозрением, но тут же вздохнул. — Хотя… конечно, знаешь — Грэм рассказал.

— Рассказал.

— Поиски…затянулись, — нехотя выдавил Тран, — И поэтому среди охотников волнение.

— Ну так вряд ли они думали, что поймают его сразу. — пожал я плечами.

— Не думали, но дело в другом: об этом пока помалкивают, но… Джарл не вернулся.

По спине пробежали мурашки. Звучала последняя фраза…не очень.

— В смысле «не вернулся»?

Внутри что-то неприятно сжалось. Сразу вспомнился наш с Грэмом разговор, когда дед предположил, что появление Шипящего у Морны могло быть не случайностью, и что он ожидал поступка Грэма, что тот расскажет о Шипящем Джарлу.

— В прямом. Он вчера не вернулся.

— Так всего день прошёл, — попытался возразить я. — Охотники уходят вообще чуть ли не на неделю, бывает.

— День-то день, — Тран покачал головой. — Но другие охотники из его группы вернулись, а Джарл и еще двое пока нет.

Он снова вздохнул, и я понял: хотя Джарла в посёлке могут и не любить, но всем, — и жителям, и Гильдейским охотникам, — спокойнее, когда такой сильный охотник рядом. Джарл был щитом, пусть и неприятным. А сейчас этот щит куда-то делся и всем стало не по себе.

— Ясно, — вздохнул я. — Но это все равно ничего не значит. Поиски могли затянуться, и Джарл просто не захотел отпускать Шипящего.

— Вполне возможно, — уклончиво ответил Тран, — Но когда дело касается Гиблых, у всех нас неприятные воспоминания и страх, что подобное может повториться.

— Подобное? — переспросил я.

Тран посмотрел на меня, и сказал:

— Я про то, что случилось с отцом Джарла и остальными.

Хотелось спросить, какими-такими «остальными», но Тран опередил мой вопрос:

— Грэм расскажет, если захочет.

Я вздохнул.

— Ладно, на ромашки можно взглянуть? Хочу убедиться, что с ними всё хорошо и им не стало хуже.

— Конечно. — кивнул Тран, и мы вернулись под удивленный взгляд Миры.

Я возвращался обратно домой. С ромашками было всё хорошо, я просто хотел их подпитать немного живой, чтобы они дольше сохраняли свой «товарный вид». После этого я уже окончательно покинул дом Трана, размышляя над его словами о Джарле и об остальном. Несмотря на то, что мы были должны Джарлу, последнее, чего мне хотелось, так это чтобы этот Охотник сгинул в засаде Гиблых, и я очень надеялся, что причина его задержки другая. Не знаю, что там пробежало между ним и Грэмом, и почему он смотрел на меня как на говно, но возможно я просто чего-то не знаю.

Когда поравнялся с домом, то увидел Грэма, смотрящего вдаль и не глядя точащего кинжал.

— Как прошел урок? — кивнул он мне.

— Хорошо, — я посмотрел на старого волка, который проводил меня взглядом, открыл калитку и прошел к Грэму, усевшись рядом. — Вроде бы неплохо продвигаюсь — Мира довольна, да и я тоже.

— Это хорошо, хоть кто-то из нас будет уметь читать и писать, — вздохнул Грэм и отложил кинжал в сторону.

— Мира сказала, что молодых охотников принудили патрулировать Кромку.

Грэм довольно хмыкнул.

— Наконец-то займутся делом, вместо того, чтобы бездельничать. В мое время мы не вылазили из глубин вместе со старшими Охотниками, потому что только так приобретается настоящий опыт и навыки выживания. Но сейчас я вижу никто не хочет рисковать, все хотят просто «быть сильными», и ничего ради этого не делать.

Я пожал плечами:

— Главное, что Гарт и его дружки будут заняты.

— Тоже верно, — кивнул Грэм, — Я даже удивлен, что гильдия так быстро догадалась использовать молодых охотников. Небось Джарл продавил решение.

Джарл…сказать про него или нет? Может Тран преувеличил, и это просто его страх, а охотник на самом деле просто немного задержался в глубинах? С другой стороны это важно…

— Тран сказал, что Джарл не вернулся из глубин. Мол, остальные охотники вернулись, а он и еще двое из его отряда — нет.

Грэм замер.

— Возможно, глубоковато зашёл, преследуя Шипящего. — сказал он наконец. — Никогда не знаешь, куда забредешь, когда идешь в глубины.

Голос звучал ровно, но я видел, что в глазах старика вспыхнуло беспокойство. Чтобы там между ними не произошло, но Джарл был его учеником, а такое никуда не девается.

— Не будем об этом, — взял снова в руку кинжал Грэм, — Джарл не дурак и знает, что делает. Если забрел дальше и оторвался от остальных, то был уверен в своих силах.

— Хорошо.

Я решил не трогать больше эту тему, а вместо этого рассказал о нашей с Траном договоренности:

— Я договорился с Траном. Он будет добывать мне семена, а я из них буду выращивать редкие растения. Доля выручки пойдет ему.

Грэм нахмурился. Ему явно не понравилось.

— Не люблю посредников, — скривился он.

— Но нам без него не обойтись. — возразил я, — Как сейчас с ромашками — к Трану ни у кого не возникнет вопросов, если он будет осторожно продавать.

— Ладно. Может, ты и прав. А теперь давай за тренировку.

— А?

Рукой Грэм указал на ограду, и я только сейчас заметил, что там висит нечто вроде «мишени».

— А это для чего?

Грэм похлопал по дюжине кинжалов возле себя.

— Держи, — протянул он мне один из них.

Я взял кинжал. Он был небольшой, но в руке он лежал…идеально. Наверняка Грэму он был маленьким, с его лапищей, а для меня — в самый раз.

— Пора начинать тренировку и в этом направлении, — сказал Грэм. — Навыки растут не быстро, но если у человека хороший глазомер и твердая рука, то можно быстро научиться. Это не мечом владеть — тут всё проще. Либо попал, либо нет.

Он взял один из кинжалов и показал хват.

— Как только более-менее освоишь броски, можно будет пробовать использовать усиление, а пока просто набивай руку. Один удар с усилением в уязвимую точку, — к примеру в глаз или открытую пасть, — и большинство тварей «лягут». Опять же, это если, конечно, нет никакого варианта уклониться от боя или сбежать. Сбежать от более сильной твари всегда самое верное решение.

— Для кого самое верное? — уточнил я, потому что не представлял, чтобы Грэм от кого убегал.

— Для того, кто хочет жить. — заметил старик. — Потому часть молодых охотников и гибнет — не могут трезво оценить свои силы и силы противника. Ладно, хватит разговоров — начинаем. Смотри, как надо.

Грэм встал боком к мишени.

— Держишь вот так, — пояснил старик, — Не за рукоять полностью, за кончик. Бросок идет от плеча, а не от локтя. Кисть в последний момент довершает движение — так будет и мощнее, и точнее. И нельзя зажимать руку, иначе ничего не выйдет.

Он метнул кинжал, и видно, что делал он это так, даже не вполсилы, а может в четверть.

С глухим стуком кинжал вонзился прямо в центр мишени, прошил ее, и добрался до ограды.

— Силы тоже нужно уметь «дозировать». Я многовато вложил. — сказал Грэм, — А теперь попробуй ты.

Я взял кинжал так, как показал Грэм, прицелился и бросил. Вот чего-чего, а метать кинжалы мне в прошлой жизни не приходилось. Результат был закономерен: видимо, Элиас тоже не был любителем пометать кинжалы, поэтому никакой мышечной памяти о том, как это делать не было.

Кинжал ударился о доску плашмя и отскочил в траву.

— Ещё раз.

Я подобрал кинжал. Снова бросок. На этот раз он хотя бы коснулся доски острием, но не вонзился — просто царапнул и упал.

— Кисть, Элиас, — поправил Грэм. — Ты забываешь про кисть в конце.

И вдобавок поправил мою стойку. Я хотел только сказать, что с грудью, которая пульсирует болью немного неудобно бросать кинжал, но вдруг понял, что это будет выглядеть (да и выглядит на самом деле) как оправдание. Поэтому я просто стиснул зубы и, пытаясь не обращать внимания на боль, продолжил.

Бросок. Промах. Бросок. Удар плашмя. Бросок. Кинжал воткнулся, но криво, под углом, и тут же выпал.

Один раз вышел удачным и кинжал вошел плотно в дерево.

— Запомни как сделал, и повторяй так же. — тут же сказал Грэм.

Я кивнул и продолжил.

Седой устроился на заборе и внимательно наблюдал за нами. Его янтарные глаза провожали каждый бросок: туда и обратно, туда и обратно. Он явно находил это зрелище занимательным.

— Пи, — прокомментировал он очередной промах.

— Спасибо за поддержку, — буркнул я.

Я понимал, что старик прав: если быстро освоить подобный навык, я перестану быть таким уж беспомощным.

Довольно скоро рука банально стала зажиматься и болеть, и пальцы в том числе. Возможно, будь они закаленными, дело пошло бы иначе, но если бы я их намазал едким соком, то два дня ничего бы не смог ими брать, поэтому и выходило, что закалял всё, кроме них.

Прошел почти час и только через это время Грэм позволил мне остановиться. И то, это было из-за того, что у меня вышло подряд пять удачных бросков. Кинжал плотно застревал в дереве, вот только с точностью были проблемы. Впрочем, сейчас я думал не о ней.

— Хорошо, — сказал Грэм. — Для первого раза неплохо. Тебе нужно постоянно это делать: в течение дня, между делами… Проходишь мимо мишени — бросил пару раз. Для движущихся целей ещё очень рано, но это хоть что-то.

Я кивнул. Не знаю, как пойдет прогресс, но думаю быстро.

После тренировки мы с Грэмом поели что было. В этот раз старик принял готовку на себя и с удовольствием этим занялся. Я не стал ему мешать. Седой крутился рядом, выпрашивая то-ли сок, то-ли мед. Сок, конечно, уже застыл, так что он получил мед.

После еды я отправился в сад. Первым делом надо было проверить корнечервя.

Я подошёл к тому месту у стены, куда велел ему складывать находки и замер. Мой второй «симбионт» натаскал новую кучку семян, пусть и поменьше первой, но это и неважно. Возможно тут, среди них, есть что-то из растений, которые выращивал Грэм в лучшие времена.

Через связь я потянулся к корнечервю. Маленькое существо копошилось где-то глубоко под землёй, но откликнулось сразу радостным, если это можно так назвать, импульсом. Я подозвал его к поверхности и когда он показался из ямки как крот, дал ему порцию живы, в благодарность за работу. Связь между нами чуть укрепилась, стала отчетливее. В этом плане всё было как с Виа.

ХОРОШО, ПРОДОЛЖАЙ.

Я собрал все семена в деревянную миску, отнес их в дом и присоединил ко второй кучке семян.

И после этого крепко задумался. Всё, что происходило в последние дни, — твари в Кромке, расширение Хмари, появление Шипящего, исчезновение Джарла, — всё говорило об одном — спокойные деньки закончились. Если, конечно, хоть один мой день, проведенный в этом мире, можно назвать спокойным. Однако всё это наводило на другие мысли. Что я могу противопоставить этим опасностям? Закалка тела это хорошо, поможет выжить, метание кинжалов тоже пригодится, как и общая физическая подготовка. Отвары и зелья — это способ выплатить долги, вылечить Грэма и разобраться в том, как работает этот мир.

Но этого мало. Неожиданно я понял одно — мне нужны мутанты. Такие как Виа. Да, я долго избегал их, но ведь я теперь уже не тот, что в первую неделю, когда уничтожил мутантов просто потому, что побоялся, что они слишком “ разрастутся» и причинят вред. Теперь я знаю как подчинить их волю и привязать к себе. Теперь-то мне они мне не страшны. Если, конечно, речь о маленьких мутантах. Я могу сделать их послушными, своим оружием и щитом. Одной Виа мне мало — нужны другие растения, те, которые могут выпускать яд, парализовать или усыплять. Иначе я просто не выживу не только глубже в лесу, а и даже в Кромке. Грэм не сможет защищать меня вечно. Он и так уже спасал меня не раз, от всякой дряни и это было неприятно, чувствовать себя неспособным защитить собственную жизнь.

Я положил руки на стол, закрыл глаза и сосредоточился.

Где-то там, в глубине Кромки была Виа. Связь сейчас между нами была очень тонкой, растянутой. Я потянулся к ней через эту связь, пытаясь почувствовать ее «эмоции» и…ничего. Было слишком далеко.

Я сосредоточился сильнее, вспомнив ощущение, которое испытывал, когда был рядом с Виа.

И словно бы что-то почувствовал. Напрягся еще сильнее, и ощутил очень далекое эхо ее примитивных желаний. Голод. Сейчас она была голодна.

И она слушалась меня. Сидела, спрятавшись.

Я попытался дотянуться до нее и дать команду.

ЕСТЬ. ОСТОРОЖНО.

Вышло не сразу. Наверное, попытки с двадцатой, но вышло!

Я ощутил ответный отклик — она приняла команду.

И на меня накатило облегчение: ей было неприятно, что я ее «бросил» одну на такое время. Но теперь я знал, что она получила команду, а главное, что я могу отдавать команды на таком расстоянии, нужно просто сильнее напрячься.

Я вздохнул. Связь нужно тренировать. Сейчас я убедился, что ее можно развить, укрепить и научиться чувствовать своих созданий даже на таком расстоянии.

Я снова посмотрел на миску с семенами.

А теперь — за дело! Возможно, среди этих семян есть что-то бесполезное, но что сможет стать «полезным» мутантом.

Кто-то спрашивал про список растений, часть уже была составлена, часть нужно добавить. Возможно на днях выложу под закреп сообщением список.

Спасибо всем тем, кто комментирует и ставит лайки, это сильно мотивирует выкладывать проды каждый день.

Ошибки и опечатки скидывайте в личку, постараюсь сразу исправить.

Глава 10

Я высыпал семена на стол и принялся их сортировать. Работа была кропотливой, но уже привычной. Я каждый день работал с сотнями семян сорняков проращивая их, чтобы развивать Дар и навык контроля живы. Так что переборка семян была даже в каком-то смысле приятным занятием.

Первым делом я очистил каждое семечко от налипшей земли и гнили: корнечервь тащил всё подряд, и естественно с землей налипло всякого разного, даже парочка мертвых насекомых. Некоторые семена были покрыты такой коркой грязи, что я даже не мог определить их форму, пока не соскреб всё лишнее. Я работал медленно и методично: брал семя, очищал его ногтем или краем ножа, а затем — самое важное — прикасался к нему Даром. Это по-прежнему было приятное и странное ощущение, словно слушать сердцебиение, только вместо стука была сложноуловимая и неровная пульсация жизни.

Живые семена откликались сразу слабым, но отчетливым импульсом — словно в них была крошечная искра, дремлющая внутри оболочки. Таких оказалось где-то треть из всей кучи. А вот мёртвые семена, увы, молчали, но я знал, что смогу их разбудить, пусть для этого и придется посидеть над ними как следует, прислушиваясь.

Все семена я разложил на три кучки.

Первая — живые. Десять семян разных форм и размеров. Вторая — мертвые (конечно не хотелось называть их мертвыми, потому что всё же я сумею их пробудить, но там было удобнее). Таких набралось больше дюжины. Ну и третья часть банально сгнившие. Эти я сразу отодвинул на край стола. Увы, даже мой Дар не мог пробудить то, от чего осталась только оболочка.

После сортировки я позвал Грэма, потому что некоторые семена я узнавал, а часть — нет, и тратить на них Анализ не собирался, учитывая, что есть дед, которому они, возможно, знакомы. Все-таки это его сад и он уж точно помнит, что тут росло.

Грэм подошел к столу и начал внимательно рассматривать семена, а потом и перебирать их, откладывая некоторые в сторону и бормоча себе под нос.

— Это Цепкая горечавка, — он отодвинул первое семя. — Сорняк. Сам знаешь, от него одни проблемы.

Я видел этот сорняк, но не не знал, как выглядят его семена. Но ничего, для моих целей подобный сорняк может и подойти.

— Душильник ползучий… — Грэм взял следующее, повертел. — Тоже сорняк, даже удивительно что не пророс — он душит другие растения и обвивается вокруг них. Так-то дрянь редкая.

В этом случае я тоже подумал, что для мутанта — самое оно.

Грэм продолжал переборку и говорил о семенах, которые узнавал, а я внимательно запоминал каждое название и свойство. Особенно меня заинтересовал огнецвет малый и сонный василек. Оба растения обладали любопытными свойствами, но не были редкими. Еще попался один сорняк, который подходил мне — колючка кровавая.

— Оооо! А это неплохо, кое-чего стоит, — неожиданно остановился на одном семени старик, — Это чистец золотой — он неплохо заживляет раны.

Я кивнул, запоминая — из этого нужно сделать улучшенное растение. Всё лекарственное мне полезно.

— Лунная крапива, — Грэм задержался на другом семечке. — Вот это уже интереснее. Её листья светятся ночью — слабо, но заметно.

— Она накапливает лунную живу? — уточнил я.

— Конечно, потому и светится, — ответил Грэм и отложил семя в сторону.

— А вот это… — старик нахмурился. — Изумрудный вьюнок.

— Что, плохое растение?

— Растёт быстро, оплетает всё вокруг…ну и не дает другим растениям развиваться. Я думал у меня уже не осталось в саду этой дряни. Одно время едва смог от нее избавиться.

Я взял семя из его рук и отложил в сторону.

Он отодвинул несколько семян и взял следующее маленькое, сморщенное, с красноватым оттенком семя.

— Это я не знаю.

— Не знаешь? — уточнил я.

— Не встречал такого. Может, что-то редкое или то, что я просто не видел. Мало ли что могло в земле лежать десятилетиями? Тем более похоже, что оно мертвое.

Грэм отложил незнакомое семя и продолжил. К концу сортировки набралось шесть семян, которые Грэм не смог опознать. Что ж, тут и пригодится мой Анализ.

— А что с остальными? — Грэм кивнул на кучу сорняков.

— Посажу.

Старик приподнял бровь.

— Сорняки? Зачем?

— Практика Дара, — ответил я уклончиво. — Хочу кое-что проверить и заодно потренироваться на сорняках, чтобы не испортить полезные растения.

— Хм…ну ладно.

Когда старик ушел, я отыскал то самое «корытце», в котором в прошлый раз выросли мои первые мутанты. Тогда я в панике их уничтожил, боясь, что не справлюсь с контролем. Теперь ситуация была другой. Я разделил корытце на отсеки, используя тонкие дощечки в качестве перегородок. Получилось десять небольших секций, каждая размером с ладонь. Думаю, на первое время росткам, даже мутантам, места хватит с избытком. Тем более, что если их «свойства» меня не устроят, то придется их уничтожить.

После набрал земли из-за ограды и наполнил каждый отсек.

А теперь пришло время «пробуждения». Я помнил, что в прошлый раз пришлось потратить время, чтобы «добудиться» семени лунной слезы, а тут с десяток таких семян… Принцип я знал: нужно прислушаться и нащупать нужную «частоту», которая есть у растения, а затем прикоснуться к ней моим Даром.

Вот только на поиски этого зыбкого ощущения ушло минут пятнадцать, пока я наконец не услышал слабый, едва уловимый отклик, словно кто-то вздохнул во сне. Семя пробудилось.

Я выдохнул и вытер пот со лба — это было тяжелее, чем я думал! Не столько из-за того, что я не знал что и как делать, а из-за боли, которая постоянно отвлекала, а «пробуждение» требовало полного спокойствия и полной концентрации на «прислушивании» к семени. Но, несмотря на это, я пошел дальше.

Второе семя…третье…четвертое…

К последнему я уже так погрузился в процесс, что боль снова отошла на второй план и я слышал только робкое пробуждение жизни в каждом из семян, и сейчас мне было не важно, какое из них сорняк, а какое ценное — сейчас это были просто сгустки пробудившейся жизни.

В этот раз навык вырос аж на два процента и это было неплохим прогрессом.

[Навык «Пробуждение»: +2%]

Потом пришла очередь сажать те семена, что меня интересовали для экспериментов. Изумрудный вьюнок был главным кандидатом: если обычная хищная лоза стала Виа — моим первым симбионтом среди растений (да, она, конечно, развилась в такое создание в глубинах, но все-таки…), то что получится из вьюнка, который и так «агрессивно разрастается»? Возможно, что-то не менее полезное именно для боя.

К нему я добавил медвежью ягоду и пару сорняков — цепколист и синюю повилику. Да, Грэм назвал их бесполезными, но кто знает, что из них вырастет в мутировавшем виде? Возможно, некоторые их свойства усилятся и станут полезными? Кроме того, осталось еще шесть неизвестных семян. Три из них я проанализирую сегодня, а остальные три — завтра. На большее моих сил не хватит.

После этого я выбрал все те семена, которые Грэм считал «бесполезными», высадил их в корытце, пробудил Даром и дал живы больше необходимого. Именно это в прошлый раз и создало из обычных растений мутантов, но теперь этого я и добивался.

Закончив с этой быстрой посадкой, я разложил перед собой шесть семян. По прошлому опыту я уже понимал, что выбирать то, что кажется более интересным не всегда верно. Семя может быть неказистым, простым и быть полезным растением, и наоборот.

Ладно, приступим! Я использовал Анализ и в голове тут же чуть поплыло, но на удивление слабее, чем обычно. Прогресс.

[Ночной шёпот

Редкость: Средняя

Описание: Низкорослое растение с темными листьями. Цветет только ночью, издавая едва слышный шелестящий звук.

Свойства: Отвар из листьев обладает слабым успокаивающим эффектом. Пыльца при вдыхании вызывает сонливость.]

Что ж, сказать, что это растение полезное — соврать. И, тем не менее, усилить его и получить дополнительные свойства можно, а там уже дальше решать, нужно оно или нет.

Следующее растение было…действительно любопытным. И из разряда ценных, вопрос только почему его не узнал Грэм? Может потому что семечко настолько почернело, что различить в нем изначальное было уже невозможно?

Это был Солнечный Лен. Даже система отмечала, что это редкое растение. Ну а его стебли накапливали солнечную живу. В этом он был похож на солнечную ромашку. Вряд ли он настолько дорогой как она, но он, по описанию системы, обладал обеззараживающими свойствами, что уже было неплохо.

После еще одного Анализа я решил отложить проверку третьего семени, потому что меня резко замутило — все-таки Анализ нужно делать с перерывами.

Я поднялся, разминая затекшую спину. Боль от закалки никуда не делась, но работа помогала отвлечься. Теперь же, когда я закончил с семенами, тело снова напомнило о себе и это было неприятно. Но, учитывая мое ускоренное восстановление, это небольшая цена за то, что я буду сильнее.

Хотелось чем-то заняться, поэтому решил что пора принести воды — наши запасы были на исходе.

— Схожу за водой, — сказал я, выходя наружу.

Грэм, сидевший на крыльце, поднял голову.

— Подожди.

Он встал, зашел в дом и вернулся с тремя ведрами — двумя большими и одним поменьше.

— Пошли.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Зачем? Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — Грэм сунул мне в руки ведро поменьше. — Но сегодня я тоже пойду. С твоей болью в ногах ты три года будешь ходить за водой.

— А ты это…

— Элиас, это даже в больном состоянии для меня не вес.

Я хмыкнул. Действительно, кто тут охотник, прошедший две ступени закалки — он или я?

Грэм больше не стал ничего объяснять, просто двинулся к калитке. Мне же оставалось только догнать его. Ну как догнать, проковылять.

Мы шли молча. Я старался не отставать, хотя каждый шаг давался с трудом. И это ведро еще пустое!

— Я потому и выбрал такое место, на отшибе — неожиданно сказал Грэм.

— А? Чтобы далеко ходить за водой?

— Чтобы каждое утро проходить через часть посёлка и часть Кромки, — старик посмотрел вдаль. — Это держит тело в порядке. И когда ходишь за водой, проходишь через жизнь поселка, видишь, кто чем занят. Кто болеет, кто здоров, кто вернулся из леса, кто не вернулся… Так я ходил раньше, и мог обойти поселок по кругу, просто чтобы всех увидеть.

Он чуть замедлился, подстраиваясь под мою скорость.

— Охотники часто забывают об этом: ходят в глубины, возвращаются и снова уходят. И забывают, что живут среди людей, в Янтарном.

Он действительно шел и смотрел, то на Кромку, то в сторону поселка, то присматривался к сборщикам, входящим в лес, которых теперь сопровождало по одному охотнику.

Так мы медленно дошли до реки и там Грэм ненадолго застыл, глядя на женщин, которые брали воду, что-то мыли и стирали чуть ниже по течению, и возвращались кто через поля к домам, кто в поселок. Старик недолго постоял, понаблюдал за жизнью поселка и тогда кивнул мне.

Мы набрали воды и двинулись обратно. Нести ведро не было тяжело, просто очень неудобно из-за закалки, но я все равно пытался не отставать от деда, который сегодня был на редкость бодр.

На полпути к дому из Кромки вышла группа Охотников. Все молодые и явно уставшие до предела, они дружно тащили на себе какую-то тварь. Существо напоминало огромную ящерицу, но с шестью лапами и гребнем из костяных пластин вдоль спины. И голова была странной — широкой, не как у обычных ящериц.

— Молотоголов. — коротко сказал Грэм и приостановился посмотреть на молодых.

Я присмотрелся к охотникам и среди них увидел знакомое лицо. Гарт. Не сразу его узнал: он шел чуть позади и выглядел измотанным, грязным, с царапиной на щеке, в крови на кожаной броне и недовольный. Впервые, кстати, видел его в защитном снаряжении.

Чуть следом за молодыми вышел и охотник постарше, и тут же рявкнул:

— Шевелитесь! Она весит всего ничего! Быстро сдали и вернулись обратно. Тварей хватает, нечего время терять.

Теперь я понял, почему молодые не спешат: чем дольше они «тащат» тварь, тем больше у них времени отдохнуть до следующей ходки в Зеленое Море. На моем лице проступила улыбка — наконец-то Гарт занят тем, чем и должен заниматься Охотник — охотится на тварей.

Охотник же, поравнявшись с нами, чуть замедлился.

— Грэм, — кивнул он.

— Бранд, — ответил старик.

Меня он не удостоил приветствия.

— Не далековато ли забрался молотоголов? — спросил Грэм.

— На границе Кромки поймали, еще не перебрался. — ответил Бранд, — Ничего. Им полезно.

— Никого не потеряли? — уточнил старик.

— Пффф…нет конечно! Я для чего с ними? — хмыкнул Бранд. — Ладно, давай.

Бранд кивнул и повёл свой отряд дальше, к посёлку.

Ну а мы смотрели им вслед еще секунд десять и продолжили путь.

— Бранд… Помню его ещё вот таким, — Грэм остановился, поставил ведра и показал рукой себе по колено. — Задира был страшный! Дрался со всеми, кто косо посмотрит и нарывался на неприятности. Ну и получал постоянно в ответ.

— А теперь?

— Теперь он один из лучших наставников для молодых охотников. Ответственный, надёжный. — Грэм покачал головой. — Зелёное Море меняет людей, Элиас. Те, кто ведут себя беспечно долго там не живут. Думаешь, почему он идет сзади? Он прикрывает этих идиотов.

Я кивнул, а Грэм подхватил ведра с легкостью, с которой я еще не мог их носить, и мы двинулись дальше.

— Дед… — начал я осторожно. — А что случилось с отцом Джарла?

Грэм, замер.

— Почему спрашиваешь?

— Тран обмолвился сегодня — продолжил я, — что у всех неприятные воспоминания и страх, что подобное может повториться. Когда я спросил, что именно он имеет в виду, тот сказал, что ты если захочешь, то сам расскажешь.

Грэм вздохнул.

— Да, это было давно, но такое не забыть.

— Так что было-то? — спросил я.

— Была большая охота на стаю Чернобрюхого.

— Чернобрюхого? — переспросил я. Имя было незнакомым.

— Изменённая тварь, — Грэм сплюнул в сторону. — Потерявшая человеческий облик.

Мелькнула мысль о Морне.

— Изменённый? — уточнил я.

— Да. Видишь ли Элиас, большая часть Измененных почти всегда жила и живет поодиночке. Они безумны, потеряли разум вместе с обликом, но есть исключения. Чернобрюхий… он другой. В нём остался разум, пусть и не полностью человеческий.

— Значит… он собрал стаю таких же?

— Не таких же. Изменённые могут принять вожака, но он должен быть настолько сильным, чтобы подавлять всех остальных. Чернобрюхий как раз такой — он сильнее, мощнее, умнее и хитрее всех остальных. Он их смог организовать и привести к подчинению — как у псов. И эта «стая» делала набеги на поселки и даже города. Измененные очень быстрые и сильные — не каждый охотник их догонит.

— Значит, нападали? — уточнил я. — И на Янтарный тоже?

— Нас эта беда миновала, — покачал головой Грэм. — Но Медянка, ближайший поселок к нам на востоке, … им не повезло. Потеряли много людей. В общем, Чернобрюхий очень сильно распоясался и убил многих. Для него это как потеха была — утолить жажду крови и умчаться обратно в Хмарь, где его не поймают.

Я сглотнул.

— Да, и как ты понимаешь, семьи охотников, их дети, дочери пострадали. Такое не прощается. Вот только вся проблема была в том, что выследить эту «стаю» было очень сложно.

Он снова замолчал. Мы прошли ещё немного, и Грэм продолжил:

— Поэтому когда узнали, что нащупали след Чернобрюхого, собрали объединённый отряд охотников из нескольких посёлков — лучших из лучших — и отправились следом.

— Стая была так сильна? — спросил я.

— Конечно, я же тебе говорил — измененные невероятно сильны, но им обычно мозгов не хватает использовать эту силу для…чего-то. А Чернобрюхий это изменил.

— Значит, охотники отправились по следу стаи? Я еще не понимаю, при чем тут отец Джарла — ты же говорил, что в его смерти виновны Гиблые.

— Так и есть, — мрачно ответил Грэм, и мы вошли в калитку нашего дома, — Мы с отцом Джарла отправились на ту охоту. И там же он и погиб, потому что мы попали в засаду.

— Засаду?

— Да, Чернобрюхий сумел найти общий язык, как бы странно это не звучало, с Гиблыми, и тот след, по которому мы пошли, был приманкой. Так что угодили мы прямиком в засаду.

Грэм поставил ведра на землю и упал на ступеньки.

— Да, Элиас, я был там. Самой большой проблемой была не стая Чернобрюхого, с ней мы справились — самые большие потери были от Гиблых, от их удара в спину. К этому мы оказались не готовы. То были их земли, где они чувствуют себя как рыба в воде.

— Но… как тогда ушел ты и остальные?

— А вот так и ушли, — мрачно ответил Грэм, — Теряя людей. Да, стаю мы почти уничтожили, но Чернобрюхий бежал, а на Гиблых уже наших сил не хватило.

— А отец Джарла?

— Я вытащил его тело оттуда, и пронес на себе до Янтарного — он был мой друг. Именно я потом развеял его прах над Кромкой. После этого я стал учить Джарла. Не случись этого, его должен был бы учить собственный отец.

Грэм умолк.

— Но Чернобрюхий, выходит, жив?

— Не сомневаюсь — такие твари живучи.

— А как он выглядит?

— Сложно описать, — задумался Грэм, — Помесь медведя и волка, представил?

— Слабо представляется.

— Ну вот более точное описание сложно придумать.

— Он больше не показывался? — уточнил я.

— Нет, их потери были велики, стаей это уже было не назвать. Не знаю, чего хотел этим добиться Чернобрюхий. Нас спасло лишь то, что с нами отправился охотник Высшего Ранга — без него наши потери были бы намного больше.

— Высшего — это как Джарл? — спросил я.

— У Джарла вообще-то нет этого «звания», но по силам да, он равен таким. Поэтому я и не сильно за него беспокоюсь — он сам по себе опасность.

Я задумался о том, что рассказал Грэм. О Чернобрюхом, об Измененных, и о Морне, которая, по сути, тоже наполовину измененная. И о Джарле.

— Но ты говорил, что он мстит Гиблым, хотя Измененные тоже ведь виноваты.

— С измененными у него такой же разговор, но убил его отца именно Гиблый.

Я кивнул, и через время спросил:

— А Джарл, если он не вернется, его будут искать?

— Если не вернется через три дня — будут искать, — коротко ответил Грэм и поднялся, заканчивая разговор.

— А у него есть семья? У Джарла.

— Нет у него семьи, — бросил Грэм, — Так и не нашел себе девушку по душе.

Грэм взял ведра, вылил в корыто и сказал:

— Пошли, воды нужно еще.

Я кивнул и, вылив свое ведро, схватил еще одно.

Остаток дня прошел в трудах. Впрочем, так сейчас проходил каждый мой день. Да, мы сегодня не пошли к Морне, но отвары надо было варить и раз уж мы делали ходки за водой к реке, я захватил корзину и нагреб туда лунного мха для варки и для улитки. Больше никаких подробностей ни про Джарла, ни про Чернобрюхого, ни вообще про свое прошлое от Грэма я не слышал. Наоборот, после этого короткого рассказа он будто погрузился сам в себя, и заново переживал события тех лет. И я его понимал: если отец Джарла был его другом, то всё вставало на свои места.

Хорошо, что я в прошлый раз накопал много корня железного дуба, который хранил свои свойства долго, так что как только я сорвал лунный мох, у меня было все для варки. Процесс шел тяжело, но я заставлял себя варить. Завтра мы уже точно пойдем к Морне и нельзя идти к ней с пустыми руками, да и срок долга Джарлу истекал, и я думаю вне зависимости вернется охотник вовремя или нет — долг никуда не денется. Вообще-то надо было об этом у Грэма спросить, но момент сейчас был совершенно неподходящий.

Хватило меня сегодня на три часа варки, причем пришлось делать перерывы. Час поварил — сделал перерыв, поварил — перерыв. И так каждый раз. Делал уже на автомате, наверное поэтому и качество не росло, но мне пока хватало. Главное было перетерпеть сегодняшний день, а начиная с завтра боль от закалки пойдет на спад.

Между порциями варки я тренировал укоренение. Ходил по двору, останавливался и пытался «пустить корни» в землю. С каждым разом получалось чуть быстрее и в какой-то момент навык перевалил за двенадцать процентов. Ну а после варки я уже тренировал метание кинжалов: один бросок за другим, пока кинжал не вываливался из пальцев — вот тогда я садился на ступеньки и отдыхал. Хотя и тут я находил чем заняться. Повторял уроки Миры, чуть дрожащими пальцами держа в руках палочку и стараясь выписывать уже целые предложения из слов и прямо-таки ощущал как мозг напрягается, пытаясь усвоить новый тип письменности. И это ощущение мне нравилось — ощущение, что ты учишь что-то новое и это дается непросто.

Седому даже уже надоело тренировать свой полет, и он в итоге сел на голову волку. Буквально. Он приземлился на того и улегся, расправив крылья. И к моему удивлению старый волчара даже не рыкнул на этого нахала. В общем, мне было чем заполнить остаток дня. Под вечер сделал Грэму все ту же грибную выжимку и все прошло как и утром: черная слизь с кровью с шипением сгорела в пламени очага, после чего Грэму было плохо какое-то время, но оно того стоило — он это знал. Даже такие «процедуры» замедляли черную хворь.

Перед сном провел анализ последнего семени, но это оказался бесполезный сорняк, костяной репей. Решил, что завтра из него тоже выращу, мутанта,.

И только после этого лег спать. Вернее…попытался. Сон из-за боли от закалки шел тяжело и вертелся я всю ночь. Еще и улитка решила, что поползать сегодня неплохо именно возле меня. Даже пожалел, что ее взял. Мало того, что пользы никакой, так еще и лунный мох подъедает. Седой же был на ночном дежурстве. Сомневаюсь, конечно, что к нам заползут змеи, но спокойнее было. Все-таки он доказал свою полезность.

Проснулся разбитым, будто вчера был не относительный день отдыха, а день сплошных тренировок.

Проснувшись сразу вышел во двор, хотелось подставить тело под прохладный утренний ветерок. Грэм уже сидел с кружкой травяного отвара и смотрел куда-то вдаль.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе, — кивнул старик. — Как себя чувствуешь?

— Лучше. Боль уже не такая сильная.

И это было правдой, хоть уснул я далеко не сразу, зато потом спал беспробудно.

— Хорошо. Раз боль отступила, — Грэм отставил кружку. — Тогда можем начать.

— А? Что начать?

— Тренировку. — Он поднялся. — Ты уже освоил базовое метание, пора переходить к следующему этапу.

Он взял один из кинжалов и повертел в пальцах.

— Усиленный бросок, — сказал он. — Вкладываешь живу в руку в момент броска, и кинжал летит быстрее, а бьет сильнее — достаточно, чтобы пробить шкуру большинства тварей.

С чего это он вдруг решил форсировать тренировки? Вроде бы вчера еще собирался дать мне время научиться как следует метать, и тут вдруг…прям даже не дал ни чаю выпить, ни придти в себя после сна. Это всё вчерашний разговор, заставивший его вспомнить события многолетней давности, или же…дело в том молотоголове, которого тащил Гарт с другими молодыми Охотниками?

— Ладно, — кивнул я, — Тренировка, так тренировка. Дай только разомнусь хотя бы.

— Давай-давай. — кивнул Грэм.

Вот только тренировку начать мне не дали: только я сделал небольшую разминку (куда без нее), как издали заметил идущую к нам фигуру Трана. Его волк тут же вскочил — еще бы, приручитель нес в корзине здоровый кусок мяса для покормки своего питомца.

Проходя, он погладил его довольной морде и вошел к нам.

— Тран, — кивнул ему Грэм, и получил такой же кивок в ответ.

— Элиас, — обратился приручитель ко мне, — Достал кое-какие семена.

И приподнял мешочек с чем-то внутри. А я понял, что из-за того, что Грэм меня сразу ,,вытянул,, на тренировку еще не посмотрел, что там у меня выросло из моих семян за ночь. А надо бы узнать, каких мутантов я создал.

Глава 11

Ладно, успею с мутантами разобраться, сначала нужно взглянуть на то, что принес Тран.

— Семена? — спросил Грэм, — Это то, о чем вы с Элиасом договорились?

— Он уже рассказал? — спросил Тран.

— Конечно рассказал, — хмыкнул старик, — Ладно, проходи. — пригласил он приручителя в дом.

Я вошел первым — мне нужно было прикрыть свои «эксперименты» от любопытного взгляда Трана. Я быстро задвинул «корытце» под стол, там уже пробились ростки и некоторые выглядели… не совсем нормально. Я схватил первую попавшуюся тряпку и накрыл их. Фуф, успел!

От Грэма, конечно же, не укрылись мои манипуляции, и он, скорее всего, утром и так видел эти странные ростки. Но раз не задавал лишних вопросов, значит доверял мне.

— На самом деле семена — это так, заинтриговать, — сказал Тран и вошел внутрь, вслед за нами — А вообще, я пришел сообщить, что продал солнечные ромашки.

— Почем? — коротко спросил Грэм.

— Вышло дороже, чем я договаривался изначально.

Грэм удивлённо вскинул брови.

— Дороже?

— Да, — Тран достал из-за пазухи кошель. — Торговца поразило, что солнечные ромашки вне Зелёного Моря сумели сохранить такую насыщенность живой. Он сказал, что обычно даже цветы, которые выкапывают вместе с лесной землей и несут на продажу, теряют половину силы за первые сутки. А эти… — он покачал головой, — эти словно только что из леса.

Я мысленно поморщился. Вот оно что! Я так старался довести ромашки до идеального состояния, что перестарался. Возможно, в следующий раз стоит чуть недодавать живы перед продажей, чтобы не вызывать лишних вопросов — слишком идеальный товар привлекает слишком много внимания.

— Золотой и пять серебряных дали за каждую, — сказал Тран, протягивая кошель Грэму. — Торговец добавил, что если будут ещё подобные экземпляры, чтобы нес к нему.

Я кивнул. Два золотых и десять серебряных за две ромашки? Неплохо, очень неплохо! Больше, чем мы с Грэмом могли рассчитывать. И, тем не менее, этого всё еще недостаточно для выплаты долга.

Грэм хмыкнул и взял деньги, подбросив их в руке.

Тран помялся, словно хотел что-то сказать, но не решался. А потом всё же выдавил:

— И ещё… те два золотых и десять серебряных за топор. Ту часть, которую я потратил на лекарства для дочери… я верну, только немного времени нужно.

Я удивлённо посмотрел на него. Честно говоря, я уже и думать забыл про тот топор. Решил, что разговор о нём больше не пойдёт, ведь Тран получил помощь, а мы получили благодарность и на этом всё. А он, выходит, помнил, и собирался вернуть. И Грэм был удивлен не меньше моего.

Старик какое-то время просто молчал, и в доме повисла тишина. Наконец-то Грэм вздохнул и сказал:

— Я бы рад отказаться, Тран, но срок долга подпирает. Так что если сможешь помочь…и хочешь — он сделал паузу, и я увидел, как тяжело ему даются следующие слова, — буду благодарен.

А потом добавил:

— Хотя так-то это я сам виноват… Но кто ж знал, что твоей дочери нужны были не зелья, а тот, кто разбирается в растениях. Тогда бы и мой топор не пришлось бы продавать.

Я мысленно хмыкнул — Грэм напомнил Трану, на всякий случай, если он забыл, кому он «должен» быть благодарен. Тран бросил на меня взгляд, а потом подошел к столу и высыпал на него из мешочка с десяток семян. Часть из них выглядела старой, потемневшей, другие были посвежее.

— Вот, — он разделил их на две кучки. — Часть — мои семена, которые давно лежат. Либо нашел их в глубинах, но не смог прорастить, либо… — он пожал плечами. — Я бы их и выбросил, да Мира всегда всё такое хранит. Так что осталось даже то, что никак не прорастало. В общем я решил, что тебе они будут полезнее, может и прорастишь что.

Он подвинул первую кучку ко мне.

— Я тебе уже говорил про семена, которые мёртвые. Часть из этих, а может и все, видимо, такие. Но чем Древо не шутит — может, у тебя они прорастут. — Тран развел руками. — Эти, конечно, бесплатные. Брать за то, что сам не смог вырастить и что, возможно, окажется пустышкой, не стану.

Зато возьмешь долю в продаже, — мысленно закончил я за него. Ну да ладно, если мне выйдет прорастить эти семена и они хоть чего-то стоят, то пусть.

Я кивнул Трану, рассматривая семена: всего пять штук и все разные. Одно было похоже на засохшую горошину, другое — плоское, с едва заметными прожилками, третье…

— А вот это, — Тран пододвинул вторую кучку, — я раздобыл уже у других. Не набирал слишком дорогих, потому что не знаю, насколько у тебя будет получаться с ними работать.

Разумно. Я бы на его месте поступил так же.

Тран взял первое семя из «покупной» кучки — маленькое, с синеватым отливом.

— Гром-трава. Вот её тяжело вырастить, — он покрутил семечко в пальцах. — Любит грозы, а у нас тут места тихие, но если выйдет прорастить тоже можно продать. Алхимики её используют для зелий, связанных с молниями.

Он отложил семя и взял следующее — тёмное, почти чёрное.

— Теневой Подсолнух. Его тоже алхимики используют, но он очень прихотлив: растёт только в тени, и из-за этого моментально чахнет на свету. — Тран хмыкнул. — Вот такое удивительное создание. В лесу это компенсируется избытком живы, а тут… должно всё совпасть даже у неплохого травника, чтобы он вырос. Но, честно говоря, я подумал, что раз тебе удалось вырастить ромашки, то может и с этим что-то получится.

Мысль Трана я понял: в саду, где нет такой концентрации энергии, подобное растение с большой вероятностью просто погибнет. Впрочем, у меня есть кое-что, чего нет у обычных травников.

— Дальше, — Тран показал кусочек чего-то сморщенного, больше похожего на засохшую щепку (его он взял из «своей» кучки). — Жилокорень Медный — его я когда-то пытался вырастить, но не вышло — вот, усох. Выйдет что-то из него — хорошо, нет — ну и ладно. Мне даже кажется, что из него у тебя больше всего шансов вырастить что-то.

Он отложил корешок и взял следующее семя, которое было красноватое, словно тлеющий уголёк. Я такое видел в первый раз.

— Огневик Луговой — вот это семя стоит серебрушку. Растение редкое, используется для согревающих мазей и зелий. Капризное, но не настолько, как предыдущие.

Грэм кивал, словно подтверждая слова Трана. Видно и ему были эти растения знакомы.

Оставались ещё два семени из купленных. Тран взял одно из них — продолговатое, с серебристыми крапинками.

— Бледный Чертополох — его шипы накапливают лунную живу. Оно ценится у алхимиков, которые работают с ментальными эликсирами. Тоже серебрушка.

И последнее семя было круглое, матово-белое.

— Жемчужная Росянка. Это уже подороже, за него я отдал два серебряных. Росянка сама по себе хищное растение, а жемчужная ещё и накапливает в своих капельках живу. Правда, совсем немного — она алхимикам нужна именно как ингредиент.

Я кивнул, а сам прикинул и понял, что Тран тоже не случайно выбрал эти семена. Все они были разные — с разными типами живы, и видимо так он пытался понять, что у меня лучше всего выйдет выращивать, чтобы в дальнейшем именно такого типа семена покупать. Это, конечно, если я не придумываю лишнего. Ладно, как минимум я узнал немного новых растений.

Я смотрел на разложенные передо мной семена и прикидывал. Десять штук: пять бесплатных, которые, возможно, мертвы; пять купленных, за которые Тран отдал… примерно пять серебряных, в сумме? Неплохое вложение, если хотя бы половина прорастет. Как я понимаю, оплата за семена пойдет из успешных. Значит, Тран во мне достаточно уверен, вернее, в способностях моего Дара, если купил сразу пять штук.

— Спасибо, надеюсь хотя бы часть из них прорастет и выйдет вернуть…кхм…вложения.

— Ну… в общем это всё. Семена отдал, деньги отдал — осталось накормить Старого.

Тран бросил взгляд на стол с семенами и направился к выходу. Я с Грэмом вышел следом за ним.

На улице приручитель остановился, глядя на мой сад. Его взгляд задержался на кустах мяты, которые действительно выглядели впечатляюще: листья были крупными, сочными, и в лучах утреннего солнца словно светились изнутри. Все они были уже улучшенными.

— А кусты-то мяты какие красивые, — протянул Тран. — Никогда таких не видел, прямо сияют на солнце.

— Им подошло это место, — уклончиво ответил я.

Тран хмыкнул, явно не до конца поверив, но не стал расспрашивать. Он подошёл к своему волку и достал из корзины кусок мяса. Через секунду его желтые клыки вонзились в этот кусок, Тран же обернулся к нам.

— Когда в следующий раз придешь на урок к Мире, расскажи ей как идет проращивание — интересно будет узнать.

— Хорошо.

— Мне какое-то время будет не до того. — вздохнул он.

— Кромка? — уточнил Грэм.

— Да, — кивнул приручитель, — Сейчас я и мои волки нужны в Кромке — патрули, все дела… Молодые охотники — молодыми охотниками, но наши животные лучше берут след и выслеживают всякую тварь, которая забирается в Кромку.

— Ну, — вздохнул Грэм, — зато может окраины Кромки будут чище.

— Я думаю, большинство сильных тварей сюда и не дойдут, — ответил Тран. — Но мелочь, конечно, будет проскакивать. Особенно разные летающие и ползающие, которые могут прятаться. — Он потрепал волка по загривку. — Я слышал, даже старых приручителей зовут работать — «подчищать» за охотниками.

Тран отряхнул колени, поднялся, еще раз погладил своего волка и уже развернулся, чтобы уходить, как вдруг Грэм коротко спросил:

— Джарл?

Тран замер на полушаге, спина его напряглась.

— Пока ничего не слышно, — сказал он, не оборачиваясь.

Грэм долго смотрел ему вслед, а потом повернулся ко мне.

— Это, конечно, хорошо, что Тран хочет вернуть то, что взял от продажи топора. Только вряд ли он найдёт деньги за оставшееся время, так что рассчитывать мы можем только на себя.

— Я так и рассчитывал, — ответил я честно.

Что тут скажешь? Тран явно чувствует себя обязанным, но два золотых и десять серебряных — это не та сумма, которую можно легко найти за несколько дней, иначе бы он ее нашел и раньше, а не бегал за Грэмом, требуя с него долг в десять серебряных. Даже удивительно, что он сейчас потратил пять серебряных на одни семена. С другой стороны, я не знаю сколько с приручителя тогда брали за зелья лечения для его дочери — может без тех расходов его финансовое положение резко улучшилось? Хорошо, если так.

Я задумался уже о наших проблемах: если сделать хороший рывок и несколько дней посвятить только варке, то отдать долг станет вполне реально. Но придется действительно попотеть на пределе сил.

— Ладно, — Грэм хлопнул в ладоши, словно прогоняя от себя этим звуком все неприятные мысли, — Продолжим прерванную тренировку.

Я вернулся к ступенькам, где лежали кинжалы, и снова провел разминку. Да уж, выбил немного Тран из нужного настроя.

— Усиленный бросок. — напомнил Грэм. Он взял один из кинжалов и повертел в пальцах. — Усиление ты уже умеешь делать, метать кинжал…ну, с горем пополам будем считать, что тоже умеешь. В общем, твоя задача — объединить это всё. Но сначала попробуй так, без живы — хочу посмотреть, что со вчера осталось.

Он протянул мне кинжал и я взял его. Ладно, самому интересно, что из этого выйдет.

Я бросил. Кинжал вошёл в дерево мишени (правда, в самый ее край). Да уж, с такой точностью я никуда не попаду.

— Ещё.

Бросок. Попадание. В этот раз уже было чуть ближе к отметкам, которые оставил Грэм на мишени, но всё еще не в «цель».

— Ещё.

Раз на пятый я с удивлением понял, что движение даётся намного легче, чем вчера, словно за ночь оно впечаталось в тело.

Когда наконец-то я попал несколько раз подряд в «отметки» на мишени, Грэм довольно хмыкнул и сказал:

— Хорошо, а теперь добавь усиление.

Я сконцентрировался, собрал живу в руке, как делал во время боя с воронами, и метнул кинжал.

Он полетел… и ушёл далеко в сторону, врезавшись в забор в метре от мишени.

Нет, это случилось не из-за усиления, а из-за того, что я просто не смог сделать одновременно и бросок, и усиление. Так что в итоге и бросок вышел плохой, и усиление не сработало в нужный момент.

— Ещё.

Я подобрал кинжал, снова сконцентрировался и бросил.

На этот раз кинжал воткнулся в мишень, но криво, под углом, и тут же выпал.

И ведь уже всё получалось, но чертово усиление сбивало всю концентрацию на броске!

Бросок за броском. С каждым разом я вкладывал живу в руку, пытаясь совместить усиление с техникой броска. И с каждым разом что-то шло не так.

Через десять минут на меня накатил откат: голова закружилась, а в глазах потемнело. И всё это время Грэм не давал советов, просто смотрел на то, как я делаю и говорил «еще».

Когда я присел отдохнуть на землю и переждать «откат» от использования усиления Грэм сказал:

— Неправильно.

— Что неправильно? — выдохнул я массируя голову, чтобы чуть снизить боль отката.

— А всё неправильно, — ответил Грэм. — Я дал тебе самому поделать усиление, чтобы увидеть, как ты будешь его использовать. А теперь смотри.

Он подошел ко мне, взял мою руку и провёл пальцем по мышцам от плеча к кисти.

— Не надо направлять усиление во всю руку. Это ошибка и лишняя траты живы. — Он остановился на пальцах. — Нужно только сюда — в два пальца. Вот эти.

— Я пытался.

— Плохо пытался. — отрезал Грэм, — Ты не о броске должен думать, а только о том, что у тебя в пальцах жива. Раз у тебя такой «откат», значит у тебя не вышло направить живу в пальцы, и ты использовал слишком много живы для крупных мышц, а этого не нужно. Для самого броска достаточно правильного движения тела и расслабленности в конце. Сила идет от ноги в плечо, и потом уже кисть довершает всё это, а усиление добавляется в самый последний момент, понял? Когда пальцы уже готовы «выпустить» кинжал.

— Понял. — кивнул я.

В теории звучало логично, а на практике…на то она и практика.

— Передохни, — сказал Грэм. — И попробуешь снова. Откат — не шутка, продолжать с ним тренировку бессмысленно.

Откат был неприятным, но терпимым — всё-таки я не вкладывал тут столько живы, сколько в бою с воронами.

Через несколько минут я поднялся снова, но на этот раз делал всё иначе. Встал в позицию, взял кинжал, но вместо того, чтобы усиливать всю руку, сосредоточился только на двух пальцах — тех, которыми держал кинжал.

С десяток раз я сделал имитацию движения не доводя до конца и пытаясь прочувствовать момент «выпуска» кинжала.

Замах, движение от плеча, кисть довершает… и в последний момент импульс живы в пальцы.

Ну, вроде всё понятно, можно продолжать тренировку. Повторил всё в точности, кинжал послушно вылетел из руки и вонзился в мишень. Сейчас задачей было не столько попасть, сколько сделать именно бросок с усилением, с точностью разобраться еще успею.

Следующий кинжал.

Бросок.

Еще бросок.

Не оно! Не нужно было даже советов от Грэма, я и так понимал, что это еще всё не то.

Бросок за броском, я учился чувствовать тот момент, когда нужно выпустить «усиление»: слишком рано — и усиление не успевает передаться кинжалу, слишком поздно — и кинжал летит слабо.

Прошло полчаса. Пальцы болели, откат накатывал волнами, но я продолжал. Откат от такого «точечного» использования живы был намного слабее, чем во все предыдущие разы. Да, это разумное и эффективное использование живы — только там, где нужно. Точно так же было и с первыми семенами: я им давал слишком много, хотя достаточно было крошечного толчка от Дара, чтобы они начали расти.

И наконец…

Бросок. Импульс живы в пальцы в последний момент, кинжал сорвался с руки и…

Пробил мишень насквозь и вошел глубоко в забор, да так, что тот ощутимо качнулся!

— Вот! — Грэм хлопнул ладонями по коленям. — Вот, вышло наконец-то! Не совсем безнадёжный.

Все это время он внимательно, но молча наблюдал за моими потугами, не мешая «искать» необходимое состояние.

[Контроль живы +1%]

Я подошёл к ограде и с трудом выдернул кинжал — слишком глубоко он вошел. Значит, тут мне система отметила именно контроль живы, а не навык усиления. Любопытно.

Отступив на достаточное расстояние, я закрыл глаза и попытался вспомнить в точности, как всё вышло. Как я заранее сконцентрировал живу в пальцах — не во всей руке, только в двух точках. Как удерживал ее там, пока делал замах, и как в последний момент, когда кинжал уже срывался с пальцев, отпустил эту живу, и она передалась оружию. То есть в этот раз я «приготовил» всё заранее, потому оно и получилось. И конечно же Грэм прав: такое небольшое усиление — это идеальный вариант для меня. Минимум затрат живы, небольшой откат, но при этом значительное увеличение силы и скорости броска. Один точный усиленный бросок в глаз может решить исход столкновения с тварью средней опасности.

Я попробовал ещё раз и кинжал снова пробил мишень. И ещё раз. Третий кинжал застрял в ограде рядом с первыми двумя.

— Хватит, — сказал Грэм. — Ты забор мне развалишь. Самому же и придется чинить.

Можно было считать, что это такая завуалированная похвала.

Я усмехнулся, но послушался. Откат уже давал о себе знать: голова кружилась, а живы я израсходовал прилично. Но это того стоило!

Что ж, самое время заняться моими мутантами.

В доме я первым делом подошел к корытцу с ростками, снял тряпку и замер.

Ростки за эти часы вытянулись еще сильнее и три из них выглядели совсем не так, как должны выглядеть обычные растения. Изумрудный вьюнок уже начал расползаться по краям кадочки. Его стебель был толще, чем должен быть у ростка такого возраста, а на нем проступали крошечные, едва заметные шипы, которых точно не должно было быть у обычного вьюнка, если верить описанию Грэма. А еще когда я поднес руку ближе, росток дернулся в мою сторону. Может это и приветствие, но сомневаюсь. Ладно, в любом случае мне нужно провести Анализ на всех мутантах, чтобы понять, какие из них оставить из-за полезности, а какие уничтожить.

Я осторожно прикоснулся к вьюнку, сосредоточился и использовал Анализ.

После отката Анализ ощутился особенно сильно.

[Анализ: Изумрудный вьюнок (мутант)

Статус: Активный рост

Особенности мутации: Повышенная агрессивность (реакция на движение). Развитие защитных шипов

Потенциал: Низкий]

Вовремя успел убрать руку после Анализа, потому что вьюнок уже норовил уколоть. Но я знал, что его шипы неядовиты. Да уж, такой маленький, а такой злой.

Ладно, пошли дальше. После передышки в минуту-другую, я прикоснулся к колючке кровавой.

[Анализ: Колючка кровавая (мутант)

Статус: Активный рост

Особенности мутации: Развитие ядовитых желёз в шипах. Парализующий яд (слабый). Повышенная прочность стебля

Потенциал: Средне-низкий. Яд требует развития для усиления эффекта.]

Это однозначно уже интереснее. Парализующий яд, пусть и слабый, заслуживает внимания, потому что это сейчас он слабый, а с эволюцией и мощной подпиткой живой кто знает, какой потенциал сможет развить это небольшое растение?

Третий интересный мутант — Душильник ползучий — вёл себя совсем уж агрессивно. Его тонкие усики уже обвились вокруг соседних ростков и явно пытались их задушить. Я видел как он почти дотянулся своими усиками до соседнего сорняка. Пришлось его палочкой отодвинуть, и даже тут он попытался оплести ее.

[Анализ: Душильник ползучий (мутант)

Статус: Активный рост, высокая агрессия

Особенности мутации: Крайне агрессивное поведение. Способность поглощать живу из других растений.

Предупреждение: Требует контроля. Без подавления может уничтожить все растения в радиусе досягаемости.]

И пусть в нем и не было каких-то особых свойств, он тоже показался полезным. С такой агрессивностью и способностью поглощать живу из других растений, может из него получится что-то вроде Виа?

Три полезных мутанта из шести — неплохой результат!

Остальные три… Я проанализировал их по очереди, и ни один из них не показал не только «особых» свойств, но и даже достаточного потенциала к дальнейшему развитию. Они были бесполезными для меня (сейчас, во всяком случае).

Ладно, с ними чуть позже разберусь. Сейчас то, ради чего всё и затевалось — Симбиоз.

Я прикоснулся Даром к изумрудному вьюнку и сразу попытался установить симбиотическую связь, как когда-то с Виа. Тогда у меня это вышло случайно, просто в момент борьбы, но теперь я знал принцип. Продавить «свою» человеческую волю, и заставить подчиняться. Иначе никакой связи не получится. Но…на удивление сопротивление было минимальным. Похоже, чтобы обрести достаточную волю к сопротивлению растение должно успеть вырасти и поглотить много других. А тут…достаточно было небольшого усилия — и вьюнок подчинился. Я почувствовал его примитивное сознание (голод, желание расти и тянуться к свету) и под этим — готовность подчиниться. Может в этом все дело?

Связь установилась.

[Симбиоз: Изумрудный вьюнок (мутант)

Уровень взаимодействия: 10%]

Целых десять процентов! Это намного больше, чем было у меня с Виа в первое время. Я прислушался и ощутил, что в сознании появилась новая «нить”-связь с вьюнком. Теперь их было три и ни одна не мешала другой. Это хорошо.

Дальше душильник.

Я потянулся к нему… и сразу почувствовал разницу: агрессия, голод, желание расти, поглощать и душить. Это растение не хотело подчиняться, оно хотело только одного — расширяться и пожирать.

Я надавил сильнее, но этот росток душителя оказался на удивление стойким, никакого сравнения с вьюнком, — похоже, именно изначально хищная природа растения и определяет силу этой воли. Более сильные подавляли более слабые. Однако всё равно просто из-за своего зачаточного состояния душильник не смог долго продержаться — секунд десять, не больше.

[Симбиоз: Душильник ползучий (мутант)

Уровень взаимодействия: 5%]

Всего пять процентов… Но ничего, этот показатель можно повысить довольно быстро, нужно только кормить, давать живу и, в какой-то момент, давать команды. Пока же для этого было слишком рано. А еще я понимал, что даже несмотря на контроль через подавление, ему будет плохо, если постоянно душить его порывы. Ему нужен лес, где будет пространство для роста и жертвы для поглощения. Если дать ему возможность «расширяться», он может стать действительно полезным мутантом. Так что его нужно будет первым переместить в Кромку в какое-то место.

Теперь колючка. Связь с ней установилась легче, чем с душильником, но сложнее, чем с вьюнком — шесть процентов взаимодействия.

Три симбионта, плюс Виа и корнечервь. Пять связей.

Я попробовал установить связь с одним из бесполезных мутантов, просто чтобы проверить, и не смог. Вернее, смог начать, но сразу почувствовал, как теряю контроль над остальными, словно мое внимание растягивалось слишком тонко: связь с вьюнком дрогнула, а душильник начал вырываться из-под контроля…

Я прервал попытку наладить еще одну связь и замер.

Итак, пять симбионтов для меня сейчас предел. Но ни от одного из них я отказываться не хотел — они все мне казались полезными в будущем.

А вот троицу бесполезных мутантов придется уничтожить. Сначала хотел просто высосать из них живу, но потом решил что можно дать поработать душильнику, придвинул к нему сорняк и долго ждать не пришлось, он тут же обвил его своими пусть еще тонкими, но крепкими волосками и начал...душить. Чем-то он напоминал Виа, тоже очень быстро высасывал все жизненные соки и живу и своего противника. Правда, учитывая размеры сорняка, закончил он быстро. Мне оставалось только взять высохший сорняк и выбросить его в очаг. Ну а сам душитель сразу прибавил в толщине стеблей и стал еще активнее искать то, что можно ,,сожрать,,. Тогда я ему подсунул еще два оставшихся ,,мутанта,, и их постигла та же участь. Похоже, в плане скорости развития это самый перспективный мутант, другие такой способностью расти за счет других не обладали.

После этого я задумался. Связь нужно развивать, пять симбионтов — этого мало, мне нужно больше. Особенно если я хочу уверенно чувствовать себя не только в Кромке, а в глубинах.

Но сначала я должен развить то, что есть: укрепить связи между собой и симбионтами, научиться переключаться между ними быстрее, приучить их к командам. Сейчас мне требовалось время на концентрацию для каждого растения. С Виа было иначе — я чувствовал её почти постоянно и без особых усилий (если не считать моментов, когда между нами большое расстояние). Но и наш уровень взаимодействия был намного выше.

Значит, всё дело в уровне взаимодействия: чем он выше, тем легче контроль, а это значит, что нужно повышать его уже сейчас, а лучше подкормки живой еще ничего не придумано.

Я подкормил каждого из трёх мутантов порцией живы и сразу увидел, как в системе появились новые строки:

[Потенциал Эволюции (начальный): Изумрудный вьюнок — 1%]

[Потенциал Эволюции (начальный) Колючка кровавая — 1%]

[Потенциал Эволюции (начальный) Душильник ползучий — 3%]

Душильник развивался быстрее остальных. Чувствую, с этим растением у меня еще будут проблемы, но его быстрое развитие было любопытным. Теперь нужно подготовить почву для посадки растений, которые принес Тран.

Не забывайте жать сердечки и оставлять комментарии. Это мотивирует писать каждый день. Спасибо, что читаете эту историю до сих пор)))

Ошибки и опечатки скидывайте в личку, постараюсь сразу исправить.

Глава 12

Я еще раз взглянул на корытце с мутантами: вьюнок, колючка и душильник, которого я собирался забрать с собой — три связи, три тонкие нити в сознании, каждая со своим «характером». И характер обуславливался «агрессивностью» и ядовитостью. Ладно, с ними я временно закончил.

Я отодвинул корытце, встал и присмотрелся к семенам Трана, которые так и лежали на столе разделенными кучками. Мысленно повторил название и свойства каждого, еще раз запоминая. Пока доверять можно только своей памяти, но уже скоро я, не вызывая подозрений, смогу делать записи. Другой вопрос уже где именно — похоже, придется приспособить разные дощечки для этого и мелким шрифтом всё записывать.

Ладно, самая большая проблема конечно же не это. Мой взгляд упал на три оставшихся неопознанных семени из «мертвой» кучки. Узнать, что это за семена я смогу только завтра — лимит Анализа на сегодня исчерпан. Мне нужно довести его хотя бы до десяти применений в день, тогда я не буду так обрезан в возможностях, а то это вообще не дело. Сейчас каждый Анализ как расход драгоценного ресурса, и приходится выбирать, что важнее.

Отодвинул семена в сторону, а затем положил их в мисочку. Придется вам подождать, прежде чем я смогу вас пробудить — после стольких применений Анализа было легкое «ментальное истощение», которое, как я понимал, не пройдет уже до конца дня. Но на такое я уже привык не обращать внимания, и даже боль от закалки стихала еще быстрее, чем в прошлые разы. В первый раз, тело на второй день у меня все еще горело огнем, а сейчас попускало!

После этого вышел наружу и застыл, потому что наблюдал непривычную сцену: Грэм стоял у крыльца с топором в руках и…разминался. Медленно и осторожно, сначала просто плавные круговые движения, перехваты, короткие замахи, а потом задвигалось и остальное тело: поворот корпуса, взмах топором, шаг в сторону. Ни разу за всё время я не видел его тренирующимся. И пусть его движения были медленными, но зато уверенными.

Тело его слушалось.

Он меня услышал и остановился.

— Дед? — я не смог скрыть удивления. — Тебе стало лучше?

Грэм опустил топор и посмотрел на меня.

— Отвары, — он чуть повел плечами, — плюс грибы и эти живососы. Всё это вместе словно ослабило действие хвори.

— Ослабило? Уверен? Я думал она обратно должна «отвоевывать» место.

— Скорость распространения точно уменьшилась. — сказал Грэм, — Я это чувствую: раньше каждое утро просыпался и ощущал, как она ползёт дальше, а теперь… почти не двигается.

Внутри появилось какое-то чувство облегчения. Самое важное для меня сейчас — это «застопорить» её распространение и, надеюсь, это не временный эффект, и черная хворь не собирается с силами, чтобы сделать «рывок». Ладно, не будем о грустном.

— Сделать тебе сейчас выжимку? — спросил я Грэма.

— Давай.

Я кивнул и вернулся в дом, где достал оставшиеся грибы. Их оставалось уже немного, но в грибницах уже росли новые, и думаю через несколько дней их уже можно будет использовать.

Работа была уже привычной: сначала спорник (отделить ядовитые компоненты от полезных с помощью масла), потом добавить пеплогриб и позволить спорнику «поглотить» его. Пока руки работали, мысли текли своим чередом.

С момента получения грибов прошло всего три дня. Три дня, как мы повстречали Шипящего и с того момента, как в Кромке да и в Янтарном всё завертелось. Тогда я еще не знал эффективны ли они, и получится ли их «разводить» в саду. Да и я тогда много не знал: ни о Гиблых, ни о Чернобрюхом ни о прочих вещах…

Я посмотрел на выжимку в миске — примитивное лекарство, которое, тем не менее, работало. Вопрос в том, как его улучшить и усилить? Сейчас я «искусственно» смешивал грибы, а что если позволить дать спорнику «есть» пеплогриб в естественной среде? Посадить их рядом, позволить спорнику поглощать более слабый гриб… Возможно, тогда он станет еще мощнее? Кроме того, можно подсадить к нему и другие грибы, не обязательно с такими же свойствами — пусть пожирает их и усиливается, раз уж он такой «всеядный». Значит сегодня, когда мы пойдем в Кромку, нужно срезать разные другие грибы, но не для лекарства, а просто для подкормки спорника. И взять побольше кусков мертвых деревьев, потому что пеплогриб все равно остается рабочим методом.

— Готово, — сказал я, выходя с миской.

Грэм взял выжимку, выпил её одним глотком, а затем скривился. Да оно и понятно — вкус и запах были отвратительны, но что поделать? На то оно и лекарство…

Оставалось ждать, когда оно подействует.

Грэм привычно дожидался у очага: сначала начал кашлять, потом сотрясаться всем телом, крепко держась за стол, а потом сплюнул кровь с черными «примесями». Я попытался в этот раз подробнее рассмотреть её, но не вышло — она тут же сгорела в огне с небольшой вспышкой.

— Больно, но работает, — вздохнул Грэм и откинулся на спинку стула с облегчением.

Да уж, вопрос Анализа встает еще острее. Хотя казалось бы, я вроде и так учусь читать-писать, да и память напрягаю часто. Видимо, кроме того куска памяти, связанного с Хабеном, нужно откопать до конца всю часть, которая касалась Гарта. Возможно, это снова «простимулирует» память.

После этого я принялся за работу. Утренняя тренировка с «усилением» хоть и вымотала, но растения нужно было подпитать. Уверен, что без моей постоянной подпитки из цветущих и сияющих они быстро увянут и станут обычными — только мой Дар позволял поддерживать их в таком состоянии.

Я обошёл грядки, подпитывая каждый куст порцией живы чуть больше, чем надо, все-таки моя цель — «улучшение», а не просто поддержание того же состояния. Смородина хорошо прижилась и уже расправила свои листья, а ветки окрепли.

Делиться живой было приятно. Правда, я чувствовал, что развитие Дара и навык управления живой от таких действий растут уже медленнее, чем всю предыдущую неделю, и возможно это значит, что пора пересадить что-нибудь покрупнее и тренироваться на небольших деревцах (может даже плодовых), чтобы это было с пользой.

Когда я уже почти закончил с этой рутинной утренней подпиткой, то вдруг заметил странность: жужальщики очень активно кружились возле одного из кустов мяты, к которым я еще не дошел. Я осторожно подошел поближе, чтобы их не спугнуть и присмотрелся к растению.

— Вот как… — пробормотал я.

По всем стеблям и листьям мяты вились изумрудные прожилки, которых не было раньше. Что произошло, было понятно — серебряная мята прошла еще один этап улучшения и, возможно, приобрела еще свойства. Я обошел куст и понял, что это тот самый, первый улучшенный куст, так что не удивительно, что в новое «качество» перешел именно он. Какое именно — я не знал, и узнать смогу только завтра. После шестого Анализа я ощущал, что даже упрощенный (который можно использовать на уже «каталогизированных» растениях), я не осилю. Возможно после возвращения из Кромки голову попустит, и на такое мне сил хватит, но точно не сейчас. Ладно, это ничего не меняет — просто узнаю чуть позже. Радовала меня сама скорость изменений: если мои растения могут эволюционировать так быстро, значит через несколько недель у меня будет целый сад уникальных экземпляров!

Я подпитал его и оставшиеся растения, и вышел за ограду.

Теперь у меня стояла задача восстановить живу, так как что вчерашняя, что сегодняшняя тренировки сожрали достаточно моего запаса живы, и я собирался быстренько его восполнить, хотя бы частично. Собственно, совместил неприятное с полезным. Начал высасывать из сорняков и бесполезных растений живу, и после этого выдирать их из земли и выбрасывать в кучу. Они были полезны, потому что на подобном увлажненном восстанавливающим отваром «субстрате» хорошо рос спорник. Грэм уже вышел наружу и внимательно наблюдал за моими действиями. Я уже не боялся использовать Поглощение, потому что старик видел его в лесу, а тут оно касалось только сорняков.

Одновременно за мной постоянно перемещался Седой. Он карабкался по верхушке забора (изредка сваливаясь вниз), успевал немного «лавировать» в сторону и мягко приземлиться. Хоть летать у него получалось уже хорошо, лапки его еще не всегда держали надежно. Волк молча лежал у калитки, лишь изредка приподнимая голову, и с легким интересом следя за моими телодвижениями. Шлепа тоже вышел наружу, за ограду. Похоже, мой пример прополки заразил его на бурную деятельность. Грядки в саду уже были чистыми и прополотыми, и там почти не было «вредных» насекомых, поэтому гусь вышел за забор и, важно расхаживая, хватал какого-нибудь зазевавшегося жучка или другое насекомое.

За час такой работы я восстановил почти десять единиц живы, и Поглощение выросло на полтора процента. Что удивительно, за всей этой работой я почти перестал обращать внимание на боль в местах закалки. Зато когда закончил, она снова возросла, а еще появилось напряжение в духовном корне от объема переработанной живы. Все-таки у сорняков была «неприятная» жива, поэтому и последствия ощущались сильнее.

Ладно, на сегодня хватит, остальное уже буду в Кромке брать у крупных растений.

Я выпрямился, отряхнул руки и увидел, что Грэм уже куда-то собирается — в Кромку восстанавливать живу, что-ли? На его поясе висел топор.

— Ты в Кромку? — спросил я, вернувшись к дому.

— Нет, к Морне.

— А? Так рано к Морне?

— И ты идешь со мной. — не терпящим возражений тоном сказал Грэм.

— Я вообще-то думал еще сварить отваров, и только тогда пойти к ней. — почесал я голову.

Причина спешки мне была непонятна.

— Зачем так спешить? Мне нужно не так много времени…

— Хочу узнать у нее новости.

— Ты думаешь она знает больше чем… — начал было я.

— Знает. — коротко ответил Грэм, — Она всегда знает больше, чем другие — у нее для этого есть все возможности.

Я не спрашивал, что именно хочет узнать Грэм, но глядя на его встревоженный вид, вдруг стало кристально ясно, что его сейчас волнует только Джарл, хоть он и старался этого не показывать. Видимо, слова Трана, сказанные во время утреннего посещения, о том, что пока никто ничего не знает, засели у него в голове, и не давали покоя.

— Хорошо, — я кивнул, не споря. — Дай только собраться.

В целом, у меня и так со вчера была небольшая партия отваров для продажи, так что пойдем мы всё равно не с пустыми руками, однако хотелось бы иметь побольше.

Я вернулся в дом и быстро собрал вчерашние отвары. Бутылочки аккуратно уложил в корзину, переложив мягкой тряпкой, а часть отвара я перелил в кувшин с узким горлышком — один из тех, что я купил после походов на рынок.

Когда вышел, Грэм уже ждал у калитки.

— Стой, — сказал он. — Перевязь забыл. Пусть ты еще плохо метаешь, но вдруг с десятого раза попадешь куда надо и это спасет тебе жизнь. Пусть будет.

Я вздохнул и послушно подставил грудь. Грэм помог мне приладить перевязь с метательными кинжалами. С непривычки она давила на ещё болевшие от закалки участки, но старик был неумолим.

— И куртку, — добавил он.

Так что пришлось вернуться в дом и взять плотную кожаную куртку. Приятного в этой куртке, учитывая довольно жаркую погоду, было мало.

— Всё равно быстро двигаться не будешь. — пояснил он. — А защитить сможет.

Впрочем, учитывая, что творилось в Кромке в последнее время, он, конечно, прав.

Когда мы уже почти вышли, я вдруг вспомнил, что кое-что забыл.

— Подожди, — сказал я Грэму. — Мне нужно взять кое-что с собой.

Я нашёл небольшой старый кувшин с отколотым краем. Набрал в него земли и осторожно пересадил туда душильника. Мутант недовольно дёрнул усиками, но подчинился.

Грэм молча наблюдал за моими манипуляциями с нечитаемым выражением лица.

— Зачем всё это?

— Это растение… его нельзя оставлять в саду — оно слишком агрессивное, задушит всех соседей за пару дней. Но я хочу понаблюдать за ним, поместить его где-нибудь недалеко от нас в Кромке, возле кустарников, и посмотрю, как оно будет развиваться.

— Но в чем смысл? Это просто сорняк, да еще и мутировавший! Конечно, в глубине есть полезные хищные растения, но этот…от него вряд ли будет польза.

Я не стал спорить, потому что у меня было свое мнение и в дальнейшем этот «сорняк» может стать очень полезным.

— Я могу его контролировать, — просто сказал я, и это заставило Грэма аж приоткрыть рот.

— В смысле? — спросил он.

— В прямом.

Я протянул руку к душильнику и послал мысленный приказ. Тонкий усик туго, почти до боли метнулся вперёд и обвился вокруг моего пальца. Ещё один приказ — и усик разжался, послушно отступая. Я боялся, что приказы до него не дойдут, но тут я скорее позволил его воле сделать то, что он хотел — обвиться и задушить. Ну а потом просто запретил это делать.

— Теперь твой палец, — сказал я.

Грэм помедлил, но протянул руку. Душильник повторил то же самое: обвился и отпустил по команде.

— У тебя со всеми растениями такой контроль? — спросил Грэм.

— Нет, мне это не нужно — это только мутанты такие агрессивные. Мне незачем контролировать мяту или ромашку, — они не пытаются никого задушить, — но вот этот… — я посмотрел на душильника. — Хочу убедиться, что он не сделает ничего лишнего. И нет, я могу так «контролировать» только несколько растений.

Грэм молчал, обдумывая услышанное. Но последние слова про «несколько растений», как будто его успокоили.

— Ты ведь хотел, чтобы я тебе всё рассказывал, — добавил я. — Вот я и рассказываю.

Он взглянул на душителя, затем на меня, и качнул головой:

— Ладно, ты прав. Лучше рассказывай — я тогда хоть понимаю, чего ожидать.

Я убрал кувшин с душильником в корзину, накрыв его тряпкой. Седой тут же запрыгнул следом, устраиваясь на привычном месте. Грэм быстро закрыл дверь и вышел вслед за нами.

Вот только едва мы двинулись прочь от дома, как Седой начал себя безобразно вести.

— Пи-пи-пи!

— Ну что такое? — возмутился я.

Добиться ответа от него мне не удалось, зато Грэм неожиданно все понял.

— Вот же ж. — сказал он, вернулся в дом и через секунд двадцать вышел с кувшином и трубочкой для сбора сока едкого дуба.

— А-а… — я покачал головой. — Точно! Как я сразу не догадался? Этот засранец только о соке и думает.

Седой довольно пискнул, мол, ну наконец-то сообразили.

Мы двинулись к Кромке и теперь уже никто нас не отвлекал своим писком.

Мы вошли под зелёный полог Кромки, знакомый запах леса (влажной земли, прелых листьев и живы) окутал нас, а свет стал мягче, приглушеннее. Где-то вдалеке пели птицы. Мне нужно было сразу найти подходящее место для душильника.

— Сейчас, — сказал я Грэму, — Высажу его и пойдем дальше.

Минут за пять я нашел подходящее место в зарослях сорняков у поваленного дерева. Место было достаточно далеко от тропы, но при этом я мог его найти снова, да и от нашего дома недалеко, так что я смогу дотянуться к нему через нашу «связь».

Я достал кувшин с душильником и аккуратно высадил его в землю, кинжалом выкопав небольшую ямку, а потом засыпав ее. Мутант сразу расправил усики, жадно ощупывая окружающее пространство.

Я дал ему порцию живы и послал чёткую команду:

РАСТИ. ПОГЛОЩАЙ. ЖДИ.

Через связь я почувствовал, как душильник моментально начал действовать. Его усики метнулись к ближайшему мелкому растению и обвились вокруг стебля, начав сжиматься и поглощать.

Грэм наблюдал за этим, почесывая подбородок.

— Не переоцениваешь ты этого крошечного мутанта? — спросил он. — Тут сильные растения, они просто задавят его, даром что агрессивный.

— Вот и проверю, — ответил я. — Если выживет и разрастется — хорошо, а если нет…значит нет.

Грэм хмыкнул, но спорить не стал.

Мы двинулись дальше, и дед начал рассказывать о тех существах, которые раньше были только за Кромкой, а теперь попадали в нее.

— Глотун, — начал он. — Ты его видел, но нужно знать, как распознать до того, как наступишь.

Я кивнул, слушая.

— Смотри на три вещи: первое — это корни. У обычного пня или кочки корни хоть немного видны на поверхности, а у глотуна их нет, потому что он не дерево — это просто тварь, которая выглядит как пень. Второе, обращай внимание на мох — у глотуна поверхность слишком ровная, слишком… идеальная и мох это выдает. Настоящий пень всегда с буграми, трещинами и неровностями. И третье, самое главное, — это насекомые.

— А что не так с насекомыми?

— А рядом с глотуном их просто нет. Он выделяет что-то, что отпугивает всякую мелочь. Если видишь подозрительный пень, а вокруг ни одного жука, ни одной мухи, то обходи его стороной, не рискуй — лучше подстраховаться. Вдобавок ни на нем, ни на его корнях никогда не растут грибы.

Я кивнул, а сам мысленно потянулся через связь к Виа. Она была далековато — там, где я её оставил в прошлый раз. Но тут, в Кромке, связь стала крепче, и я уже улавливал ее возобновившееся чувство голода и желание охоты.

СЛЕДУЙ ЗА НАМИ. НА РАССТОЯНИИ.

Отклик-ответ пришел мгновенно: Виа выдвинулась за нами. Думаю, скоро на расстоянии двухсот шагов она будет ползти. Все-таки мы идем не слишком быстро, и в этот раз не из-за Грэма, а из-за моих «закаленных» ног.

Грэм, тем временем, продолжал описывать и рассказывать про тварей из глубин, и сейчас он касался в основном мелких и средних летающих. По его словам, для такого как я они большая опасность из-за внезапности нападения.

Я старался запоминать новые названия существ. Очевидно, раньше никакой нужды о них говорить не было, потому что в глубины я не собирался. Вернее, так думал Грэм… сам-то я понимал, что рано или поздно туда может и придется идти. Из любопытных тварей был плевальщик, по-сути очень крупная ядовитая жаба, которая сидит в засаде у ручья (ну а где ей еще сидеть?) и может выстрелить едкой жидкостью на расстояние до пяти шагов. По словам Грэма такой «плевок» может проесть начальную ступень закалки. То есть существо вроде бы не слишком опасное, но проблем своей кислотой доставить может много.

— Дальше, — продолжал Грэм. — Мелкие твари из глубин — они часто отличаются окрасом. В глубинах много яркого, поэтому им проще сливаться с окружающими растениями и природой, а тут, в Кромке, они будут выделяться — на это тоже обращай внимание. Если видишь что-то слишком красное, слишком синее, слишком…яркое, то сразу насторожись.

— Понял. — кивнул я.

Еще Грэм назвал почти два десятка тварей вроде плевальщика — не слишком крупных хищников, которые первыми побегут в Кромку.

Мы шли, и я каждую минуту проверял где Виа, и на каком она расстоянии, благо, это было понятно благодаря усилившейся связи.

— Теперь о действительно опасных хищниках. — сказал Грэм.

— Как тот костолом, что напал на Варна?

— Да. Но костолом напал не в Кромке, а там, в глубинах. Там ведь тоже есть места вроде Хмари, где водятся существа наиболее опасные, а есть такие, где твари по силам и среднему Охотнику. Так вот, Зеркальник — одна из таких опасных тварей.

— Зеркальник?

— Кошкообразное существо размером с пса. Его главная особенность (из-за которой его так и назвали), — это шкура, покрытая мелкими чешуйками, которые отражают всё вокруг как зеркало.

— То есть оно по сути невидимое?

— Нет конечно! Но оно сливается с местностью так, что заметить очень сложно.

— И как его заметить? Должен же быть способ? — уточнил я.

— Глаза. — Грэм постучал пальцем по своему виску. — Глаза — единственное, что невозможно замаскировать. Два горящих изумрудно-зелёных огня. Если видишь в кустах две зеленые точки, то знай — это не светлячки.

— Понял. А как с ним бороться?

— Несмотря на мощную атаку из засады, — которая обычно и обрывает жизнь неопытного охотника, — его чешуйки слабо держат удар. Раздроби их — и зеркальный эффект пропадёт. Это его главная уязвимость, и он убегает после первой неудачи просто потому, что боится разрушения своих чешуек. Зеркальнику проще нападать снова и снова из засады, чем принимать бой «лоб в лоб».

Я кивнул, запоминая.

— Ещё есть очень неприятная тварь из тех же мест, - пустотелый, — продолжил Грэм. — Фигурой похож на человека и состоит из переплетенных ветвей, лиан и коры, нос пустотой внутри грудной клетки.

Я напрягся. Человекоподобная фигура из веток? Почему-то вспомнился Страж, который тоже был покрыт мхом и рога которого были из переплетенных ветвей. С другой стороны, Страж казался живым существом.

— Внутри этой пустоты, — продолжал Грэм, — пульсирует сгусток тёмно-зелёной энергии — ядро. Пустотелый медленный, собирает в себя мусор (мертвые ветки, опавшие листья или трупы мелких животных) и никогда не атакует сам — только защищает свою территорию.

— Значит, сюда он не может переместиться? — уточнил я. — Раз у него своя территория?

— Нет. Каким образом он выбирает, что охранять — никто не понимает. Иногда он охраняет ценные растения, а иногда его заставали там, где ценного ничего не было.

Странное существо. Хранитель без логики.

— Значит, если уничтожить его ядро он погибнет?

— Да, но есть нюанс. — Грэм поднял палец. — При повреждении ядро взрывается и всё накрывает выброс дикой живы, калечащий всё в радиусе пяти шагов. Так что нужно либо извлечь ядро аккуратно, либо уничтожить его издали.

— Дикой живы? — переспросил я, потому что слышал это словосочетание в первый раз.

— Так мы называем неконтролируемую живу, — объяснил Грэм. — Которая не относится ни к какому типу и обладает разрушающей мощью — такая встречается только в глубинах.

Неконтролируемая жива. Я задумался…звучало любопытно. По описанию Грэма она выглядела как чистая разрушительная энергия, но ведь до поры до времени она была в виде ядра и давала жизнь пустотелому? Значит, не такая уж она и разрушительная? Может с ней нужно просто уметь обращаться?

Виа была неподалеку, а сами мы уже вышли на тропу, которая вела к дому Морны. За разговорами время пролетело незаметно, но несмотря на это Грэм был бдителен как никогда, и топор в его руке был в постоянной боевой готовности.

— Мда… — выдохнул Грэм и остановился, — Уже целое дерево… Быстро же она!

Я остановился вслед за ним и, проследив за его взглядом, увидел в стороне дерево, полностью пораженное ржавой живой. Кора дерева потрескалась, обнажая древесину, которая приобрела неприятный рыжевато-бурый оттенок. Листья — те, что еще держались на ветвях — осыпались при малейшем дуновении ветра.

Грэм недовольно цокнул языком.

— Ладно, пошли дальше.

Мы продолжили путь. До дома Морны оставалось всего ничего — минута пути, не больше.

Я даже уже хотел оставить Виа подальше, но неожиданно Грэм застыл. Я подумал, что он опять увидел пораженное ржавой живой дерево, но дело оказалось совсем в другом.

— А вот об этом я и говорил. — тихо сказал дед, напрягшись всем телом.

Он вскинул руку, останавливая меня, и медленно указал на дерево справа от тропы.

Я присмотрелся.

На нем виднелись следы чьих-то очень крупных когтей, об этом говорили глубокие, параллельные борозды на коре, содранной до древесины. И след был совсем свежий — древесина выпустила свой сок в бороздах.

— Может это Морна? — предположил я, вспомнив следы в ее доме.

— Нет, Элиас, это не Морна — ее следы я знаю. Это тварь помощнее.

— Какая?

— Не знаю еще… — ответил Грэм.

А вот я почему-то был уверен, что Грэм узнал тварь, но почему-то не спешил говорить, кто она такая.

— Разворачиваемся? — высказал я логичную мысль. — Смысл идти в ту сторону, где эта тварь.

— Нет, Элиас, мы идем к Морне. Морна и ее дом сейчас самое безопасное место, где мы сможем укрыться. Если тварь забоится ее «запаха», то только так мы сможем скрыться.

Я засомневался.

— Поверь мне, Элиас! Если это то, что я думаю, то с такой тварью я сейчас не справлюсь и от нее не убежать: по следу найдет, оглянуться не успеешь.

Я всё же кивнул. Если Грэм с чем-то не справится, то эта тварь и меня порвет за секунды. Может он и прав, и у Морны безопаснее?.. Но всё равно глядя на эти следы хотелось…дернуться и побежать совершенно в другую сторону. Ведь если следы ведут к дому Морны, значит…и тварь пришла за Морной? Может поэтому Грэм и рвется туда? Он хочет ей помочь?

Мы продолжали свой путь и шагов через десять увидели на еще такие же следы, на двух деревьях. Только тут еще и были видны четкие отпечатки лап. И их размер заставил меня еще сильнее напрячься.

Только я хотел спросить у Грэма, что это конкретно за тварь, и точно ли это лучшее решение идти туда, как до нас донесся какой-то шум. Нет, не шум — звук боя. И бой сейчас шел прямо у дома Морны. Это стало очевидно через три-четыре секунды.

Мое сердце заколотилось быстрее, Грэм же просто перехватил топор и двинулся вперед.

— Держись сзади.— скомандовал он.

Ну а я?..А что мне оставалось.

ВИА! КО МНЕ!

Не забывайте жать сердечки и оставлять комментарии. Это мотивирует писать каждый день. Спасибо, что читаете эту историю до сих пор)))

Ошибки и опечатки скидывайте в личку, постараюсь сразу исправить.

Глава 13

Мы двинулись вперёд, уже не скрываясь, но и не шумя. Грэм шёл первым, его топор был готов к удару в любую секунду. Я следовал за ним, хотя все еще не считал эту затею «удачной».

Звуки боя с каждым шагом становились громче. Рычание, ответный рев и звуки ударов.

ВИА! БЫСТРЕЕ!

Через связь я почувствовал, как лиана ускорилась, как она мчалась. Но она всё же не человек, и пока еще ее сильная сторона короткие рывки и атака, а не быстрое передвижение на больших дистанциях. И всё же с каждой секундой она становилась всё ближе. Её голод и возбуждение от предстоящей охоты передавались мне через нашу связь.

Ох, Виа, боюсь, что тут немножко не та охота. — мелькнула мысль. — Как бы нами не поохотились.

— Пи-пи-пи! — Седой в корзине забился, его писк стал совсем тревожным.

— Тише! — цыкнул я на него, хотя прекрасно понимал его страх.

Чем ближе мы подходили к дому Морны, тем сильнее становился запах хищника. Что-то звериное, дикое и первобытное. Я такого не ощущал даже когда на нас с Грэмом напали волки — тут было что-то опаснее. И мы идем прямо к нему. От этого запаха по коже побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Тело инстинктивно хотело развернуться и бежать прочь. Я заставил себя неслышно ступать.

И тут раздался рёв, от которого я чуть не споткнулся.

Еще несколько шагов — и мы увидели дом Морны, и не только его.

Тварь, с которой сражалась знахарка была огромной — больше медведя, намного больше. Она стояла на задних лапах, возвышаясь над Морной где-то на метр. Чёрная жёсткая шерсть покрывала всё её тело, топорщась во все стороны, словно иглы. Морда была вытянутой, с выступающими клыками, а глаза… глаза горели темно-красным огнем.

— Измененный, — коротко бросил Грэм.

А у меня снова пробежали мурашки по коже. Ну вот, хотел узнать кто такой Измененный? Теперь знаю.

Моя рука дернулась к перевязи. Я выхватил второй кинжал, сжимая оба так крепко, что побелели костяшки. Инстинктивное движение, и совершенно бесполезное — против этой твари мои кинжалы были как зубочистки против быка. Я мог бы метнуть их все, и попасть каждым, но это не остановило бы Измененного даже на секунду.

Изгородь вокруг дома Морны была полуразрушена: колючие ветви, которые раньше образовывали плотную защитную стену, теперь торчали в разные стороны, многие были вырваны с корнем или переломаны.

Грэм положил руку мне на плечо, останавливая. Его глаза быстро оценивали ситуацию.

Потом он молча указал на себя, а затем на Измененного. Затем на меня и обводящим жестом показал на дом. И показал, чтобы я тихо снял корзину. Я кивнул. Только сейчас до меня дошло, что перемещаться с большой корзиной не лучшее решение, но это было от страха. Он хотел, чтобы я обошёл и ждал у дома?

Я открыл рот, чтобы возразить, но не возразил. Если тварь нас еще не услышала, то скажи я хоть слово — точно услышит. Ладно, у меня свое мнение на этот счет, и думаю кое-чем помочь я все же смогу.

Грэм протянул руку, и я, поняв, отдал ему два кинжала из перевязи. Он молча кивнул и начал красться вперед, пытаясь обойти тварь со спины. Я же пошел в противоположную сторону и только сейчас увидел как следует сражающуюся Морну.

Она была… другой. Такой я ее еще не видел. По-настоящему полузвериной. Её глаза горели желтым, зрачки сузились в вертикальные щели, а одежда на ней была изодрана в клочья, и сквозь прорехи виднелась густая, тёмная шерсть, покрывающая ее руки и плечи. Когти на её пальцах удлинились, превратившись в настоящее оружие. А все тело, словно стало больше, сами мышцы проступили, укрупнились, как у настоящего хищника.

Я перевёл взгляд на дом.

В окне, за переплетением лиан, мелькнули лица детей. Лира, Майя, Талик — все они были там, за закрытой дверью. Морна заперла их, чтобы тварь не добралась до них.

Грэм сделал ещё один шаг вперёд и преобразился. Это был другой Грэм, не старик с черной хворью по всему телу, а Охотник. Его походка изменилась, плечи расправились, а топор в его руках занял совершенно иное положение: теперь это было не просто оружие, а продолжение его тела.

Он двигался как хищник, таких движений я от него не видел ни разу. Он собрал все силы, которые были в нем.

Я видел, как напряглись его мышцы, как по телу прошла едва заметная дрожь предвкушения, и жива наполняла его, готовя к бою. И я видел, что он был этому рад — рад бою.

Вот дерьмо! Я знал, как именно он заплатит за этот «приступ» храбрости (если выживет, конечно). Если выживем мы все.

Я крался вдоль деревьев, стараясь не наступать на сухие ветки. Седой сидел на моей спине, крепко уцепившись коготками, и, словно понимая серьёзность момента, ни разу не пискнул.

Виа была уже совсем близко, я чувствовал её нетерпение и жажду.

КО МНЕ.

Тем временем Морна сражалась с Измененным.

Она была невероятно быстрой: её тело мелькало вокруг твари размытым силуэтом, а когти рассекали воздух, оставляя на чёрной шерсти Измененного красные полосы.

Но тварь… тварь была слишком прочной. Её шерсть и кожа казались почти непробиваемыми. Удары Морны, которые разорвали бы обычное существо на части, лишь царапали поверхность, оставляя глубокие, но не смертельные раны — я бы даже серьезными их не назвал.

А потом я заметил кое-что ещё. По телу Измененного ползли насекомые: сколопендры, крупные жуки и другие ползающие и кусающие твари от мелких до крупных — они атаковали его со всех сторон, впиваясь в шерсть, пытаясь добраться до кожи. Крупные осы кружили вокруг морды твари, раз за разом пытаясь залететь ей в глаза или в пасть.

Это была Лира. Она управляла своими насекомыми, заставляя их атаковать Измененного снова и снова. Тот рычал, отвлекаясь на укусы, и сметая насекомых лапами. Это давало Морне драгоценные секунды. Каждый раз, когда тварь поворачивала голову, чтобы стряхнуть очередную многоножку, Морна наносила новый удар своими когтями и успевала проскользнуть мимо более медленных ударов противника.

Осторожно и незаметно, я добрался до края изгороди. Виа, тихим шорохом выдавшая себя, спрыгнула мне на руку, обвиваясь вокруг предплечья. Её радость от воссоединения была почти осязаемой. Она была большой — еще больше, чем я ее оставлял в прошлый раз. Виа стала толще и длиннее.

Я присел на корточки у изгороди и взглянул на Грэма. Тот стоял неподвижно, держа топор в правой руке и прищурив глаза. Он готовился, выжидал нужный момент, а тело его было натянуто, как струна.

Грэм готовился к стремительному рывку, и нужный момент случился через несколько секунд.

Измененный повернулся боком, отбиваясь от очередной атаки Морны, и Грэм тут же «взорвался» — другого слова не подобрать. Его словно выплюнуло с места, как снаряд из пушки, тело превратилось в размытую полосу, несущуюся прямо к твари. И я уже знал, что это — рывок.

Мое сердце замерло: до последнего я надеялся, что Грэм просто выберет позицию и метнет топор, и этим его помощь ограничится. Но нет, он полез в ближний бой.

Рывок был действительно стремительным и я понадеялся, что тварь не среагирует.

Среагировала.

Голова Измененного повернулась, реагируя на новую угрозу и тело чуть сместилось. Этого хватило, чтобы топор, который целился прямо в шею, ударил чуть ниже, в грудную клетку, и только краешком задел низ шеи. Этого было недостаточно.

Топор вошел глубоко, и похоже что Грэм использовал Усиление, но это был не его зачарованный топор, а обычный, поэтому и нанести достаточный урон он не смог.

Вдобавок лезвие топора просто застряло в плотной плоти существа, и не похоже, что сильно ему мешало.

Но Морна мгновенно воспользовалась этим моментом: она обрушилась на Измененного, полосуя его грудь когтями, раздирая шерсть и кожу. Её рычание смешивалось с ревом раненой твари.

Я впервые видел настоящую схватку в этом мире. Даже когда Грэм убивал волков, я сидел с закрытыми глазами и вбирал в себя живу, а сейчас мне нужно им помочь.

Измененный чуть отшатнулся и отшагнул вбок, обескураженный новым противником. Вот только Грэм не собирался сражаться голыми руками. Он попытался вырвать топор из тела Измененного и чуть не наткнулся на взмах лапы. Затем провел еще несколько попыток, и когда Измененный переключился на него, резко отскочил назад, понимая, что не может выхватить топор, свое единственное оружие. Кинжалы он в ход не пускал. Едва он отпрыгнул от твари, как тут же согнулся пополам, закашлявшись. Я видел, как из его рта брызнула кровь.

Я должен хоть что-то сделать! Но что? Только взять под контроль изгородь.

Морна продолжала атаковать. Её движения стали ещё быстрее, ещё яростнее. Она почти полностью отдалась звериной части себя, и это было… страшно. Лира посылала своих насекомых волна за волной, но я видел, что они двигаются всё медленнее: осы падали, не долетев до цели, многоножки еле ползли… Видимо бой шел не первую минуту, и все свои силы она потратила еще тогда.

Я думал, что Грэм отступил, но нет. Он просто откашлялся, сам себе что-то крикнул, подбаривая и поднялся собираясь вернутся в бой. Я видел как он стиснул зубы и сжал кинжалы в руках.

Вот идиот! Он себя так угробит окончательно!

Я тут же прикоснулся к изгороди и ощутил ее всю. Это мой шанс, единственный шанс помочь им. Вот только сейчас они стоят слишком далеко.

Сначала изгородь попыталась оттолкнуть меня, но я начал на нее давить. Мне нужно было полное подчинение. Я использовал Дар и начал продавливать ее волю кусочек за кусочком. Я ощутил ее боль — те части, где ее порвал Измененный. И эта боль теперь становилась и моей. Я ее разделял, и это сближало меня с этим хищным растением, которое должно было стать моим союзником.

Грэм, тем временем, снова кинулся в бой. Но без топора, с одними кинжалами, он мог только отвлекать, наносить мелкие порезы, уворачиваться от ударов… От одного из ударов он не успел уклониться и принял его на голую руку.

Морна метнулась к твари и… выдернула топор Грэма из её плеча. Одним движением она швырнула его старику.

Грэм поймал топор в воздухе и снова атаковал тварь.

Виа рвалась в бой и я едва ее удерживал — она не понимала, что эта тварь ей не по силам.

Я всё это время используя Дар нащупывал «ключики» к управлению изгородью. Мне нужно только, чтобы тварь подошла вплотную к изгороди, тогда я смогу стать полезным, смогу помочь.

Я видел, что удары старика становятся медленнее и в них уже явно нет живы. Да, он попадал топором, но пробить плотную шкуру Измененного не мог.

Но и этого хватило, чтобы Морна сумела перехватить инициативу и, воспользовавшись возможностью, дотянулась когтями до глаза твари.

Измененный взревел от боли и…обиды!

Грэм отступил, и я видел как на его лбу выступила испарина, и как тяжело он стал дышать. Топор он просто выронил.

В момент, когда Измененный начал «раздуваться» у меня отвисла челюсть. Мускулы под шерстью вздулись, тело будто стало еще массивнее. И в этот момент Морна чуть отскочила, понимая, что сейчас тварь одним точным ударом может разорвать ее, а сам Измененный шагнул за ней. Прямо к изгороди. Старика он уже игнорировал, поняв, что тот больше не в состоянии причинить ему серьезного вреда.

Этого я и ждал — я уже подчинил изгородь. Это было непривычно, но я ощущал всю ее огромность, это переплетение ветвей и длинных лиан, которые хотели дотянуться до врага своей хозяйки. Да, хозяйкой изгороди была по прежнему Морна, даже несмотря на то, что я перехватил контроль. Проблема была в том, что изгороди для самостоятельных действий банально не хватало силы и воли — она сама по себе не могла реализовать весь свой потенциал.

Зато я мог.

Едва Измененный очутился в зоне досягаемости изгороди, я выплеснул в нее огромную порцию живы. Я не экономил, не сдерживался и вложил всё, что мог. И изгородь в тот же миг зашуршала, зашевелилась как тысячи мелких змей.

ХВАТАЙ!

Ветви изгороди метнулись к Измененному. Даже не десятки, а сотни и сотни тонких, гибких, невероятно прочных лоз! Они обвили его ноги, поползли по туловищу. Тварь взревела и начала их рвать.

В тот же миг мое сознание захлестнули волны боли, от которых я чуть не потерял контроль над изгородью.

Не обращать внимание на боль.

Не обращать.

ХВАТАЙ!

Новая команда и новые ветви оплетались вокруг твари, обездвиживая ее. Пусть ненадолго, но это время, которое будет у Морны и Грэма.

Но удержать надолго Измененного я не мог. Тварь дергала лапой и лозы рвались.

И снова каждая оторванная ветвь отзывалась во мне ударом молота по голове. Жива утекала из меня рекой. Изгородь пила её жадно, используя для восстановления и роста.

Но этого было недостаточно. Грэм снова атаковал, теперь кинжалами. Морна же…она пыталась достать до горла твари. Вокруг морды твари вились насекомых, пусть уже не так активно, но Лира пыталась помогать своей маме.

Я же сосредоточился на одном — все силы послать на то, чтобы удерживать нижние конечности твари, только нижние.

А еще послал Виа. Я видел, что Измененный замедлен и пропускает удары и от Грэма, и от Морны. Другое дело, что этим ударам, особенно старика, банально недоставало силы. Но даже это не остановило Изменного: он умудрился нанести короткий удар-тычок Морне и оттолкнуть ее на несколько шагов.

Я, стиснув зубы, понял, что одной изгороди не хватит.

ВИА! АТАКА! ДУШИ!

В тот же миг обрадованная лиана сорвалась с моей руки и рванула к Измененному. На это ей понадобилось секунд пять, за которые Измененный уже успел полностью высвободить левую конечность и почти порвал сдерживающие лозы на правой.

И в этот миг на него прыгнула Виа. Я направил ее прямиком на шею. Всё остальное ерунда. Шея. Я знал, какая была стальная хватка у нее еще до эволюции и до подпитки, а сейчас она стала еще сильнее и мощнее.

Виа обвилась вокруг его шеи. Раз, два, три… Она выпустила все свои шипы, вонзая их в плотную кожу, закрепляясь так, что ее уже не отодрать. И начала пить. Буквально.

Я почувствовал через связь, как она откачивает энергию твари, жизненные силы. Измененный захрипел и дернул лапами, пытаясь оторвать от шеи лиану. Он не мог ее игнорировать, с каждой секундой она, несмотря на его плотную шерсть, сжималась всё сильнее и перекрывала ему поток воздуха.

И это дало шанс Морне.

Она метнулась вперед быстрее, чем я мог уследить. Её когти вонзились в подбородок Измененного снизу вверх. Он впервые открыл это уязвимое место, и то, благодарить нужно Виа.

Грэм, собрав последние силы, швырнул топор.

Оружие врезалось в голову твари, но не пробило череп — сил не хватило.

Зато Морна не останавливалась. Она рычала, — по-настоящему, по-звериному, — и полосовала шею твари снова и снова. Её когти рвали плоть, добираясь до горла.

Часть её ударов задела Виа и куски лианы отлетели в стороны.

Каждый удар бил обжигающей болью по мне и тут я понял одну вещь: чем выше «уровень взаимодействия» между мной и симбионтом, тем сильнее боль. И сейчас боль не шла ни в какое сравнение с той, которую я ощущал, когда рвут изгородь.

Однако теперь Морна, как настоящий хищник, учуявший слабость и идеальный момент, била наверняка, протыкала своими когтями горло раз за разом, и раздирала его в тех местах, куда попала ранее. Во все стороны брызгала кровь и только где-то после десятого удара знахарки Измененный пошатнулся. Тем более Виа всё это время продолжала его душить и колоть шипами.

Он рухнул на лапы, и тут же словил несколько ударов топором от Грэма в шею. Но даже так Грэм не мог пробить его — это было больше похоже на выплеск эмоций после боя.

А потом в дело включились насекомые Лиры. Им многого не требовалось, они начали наконец-то пробираться внутрь тела твари через раны, через разорванное горло.

Я понял, что пора отзывать Виа.

ВИА. НАЗАД!

В тот же миг она нехотя отпустила горло Измененного и уже медленнее и неуклюжее поползла ко мне. От нее оторвали несколько кусков, но я знал, что для нее это не проблема. Эти оторванные куски отзывались во мне пульсирующей болью. Я уже знал, что пока их не залечу и не дам ей живы, то буду ощущать их.

Измененный дернулся в последний раз и затих. Морна его добила.

Я «отключился» от изгороди и понял, что почти опустошен. Живы осталось совсем чуть-чуть. Дар…он болел. Впервые. Это было похоже на боль в духовном корне. Вот так взять, подчинить и управлять огромной изгородью стало огромной нагрузкой, просто меня в тот момент ни боль, ни все остальное просто не волновало — мне нужно было помочь Морне и Грэму.

Мир вокруг меня плыл, но тем не менее я сумел встать. Ухватился за изгородь и обколол пальцы. Ничего, она не ядовитая.

Мы стояли втроём — я, Грэм и Морна — и смотрели друг на друга. Длилось это буквально три-четыре секунды, а потом Грэм снова упал на колени и начал кашлять, а Морна…она просто села на землю рядом с телом убитого Измененного и прижала руки к глубокой ране на боку. Дышала она тяжело и медленно.

Я услышал как открылась дверь дома и наружу вышли дети. Лира едва держалась на ногах — слишком большая нагрузка на ее Дар. Рядом ее поддерживал Майя, а Талик…просто стоял и смотрел.

— Кажись…перенапрягся… — выдавил Грэм, откашлявшись и перекатившись на бок. Он лег и просто смотрел вверх.

А я только сейчас ощутил вонь этого хищника и оценил его размеры.

Огромная тварь. И пока я не очутился вплотную к ней, не осознавал насколько.

На руку под взглядами всех взобралась Виа и я отдал ей остатки живы, чтобы она хоть немного залечилась.

Что ж, скрывать ее больше не получится. Да впрочем, вряд ли это кого-то сейчас волнует.

— Пи! — неожиданно раздалось из-за моей спины, и я понял, что все это время Седой сидел на мне, просто от страха он даже не шевелился.

Не забывайте жать сердечки и оставлять комментарии. Это мотивирует писать каждый день.