Мастер трансмутации. Том 2.

Глава 1. Сделка века.

Тишину, которая повисла в каменном склепе после слов Эльмеи, кажется, можно резать ножом. Только сейчас я заметил, что небо в окне понемногу начало светлеть. Времени до того, как Висельник отыщет свою цепь, всё меньше.

Наконец, Управитель, с лица которого давно исчез даже слабый намёк на усмешку, произнёс:

— Положим, ты права, юная леди. Но местнические культы не запрещены. Любой глава школы Практиков, любой популярный правитель… да даже какой-нибудь известный ремесленник. Все они черпают часть силы от своих почитателей. Я лишь… растянул процесс.

Ага. И уже хрен знает сколько поколений выводишь из селян покорную паству, вдалбливая всем свой «закон и порядок» и строя из себя доброго покровителя, оберегающего ото всех невзгод внешнего мира.

Теперь ясно, к чему всё это. Обязательная клятва личной преданности, регистрация в общине… Да даже приём в деревню по денежным взносам объясним. Я ведь о чём-то таком думал ещё в Конторе.

Мои миллионы тому существу нахрен не сдались. Но то, что я могу разом их выложить, показывает, что я смог их где-то достать и могу расстаться. А значит, я чего-то стою, и помощь мне действительно нужна.

Так и тут. Готов внести кучу денег в общину — значит, твой духовный потенциал выше обычного нищего, а сам ты очень хочешь жить именно тут, и наверняка останешься и детишек как следует воспитаешь.

А если б он принимал здесь каждого бедолагу, деревня со столь могущественным старостой, быстро наполнилась бы нищими и маргиналами. Жители бы не сказали за это спасибо, а значит и сила культа бы упала.

Ну, если, конечно, это так работает. Всё-таки я пока в этом ноль. Но… врать не буду. Услышанное мен очень, очень сильно заинтересовало.

Не жертвоприношения, конечно же. А слова о том, что даже прославленный мастер ремесла черпает силу от своих клиентов.

Глаза невольно скользнули по чёрной поле моего плаща. Мастер, говорите?..

Мастер трансмутации устроит?

Эльмея же от его слов лишь отмахнулась.

— Я и не думала угрожать, и уже поклялась во всём, в чём нужно. — ничуть не стесняясь улыбнулаьс она. — Оставим эти мелочи.

Вот тут полностью согласен. Пора бы уже взять дело в свои руки. Я узнал достаточно, чтобы и самому вступить в игру.

— Эльмея права. Поговорим о деле. — я посмотрел на Управителя прямо, не отводя взгляд. — Господин Управитель. Как вы понимаете, Система, и не она одна, засвидетельствовала наши с вами взаимные обещания…

Это действительно так. Как только мы поклялись не болтать лишнего, а он — обеспечить нам личную защиту, пока мы здесь — всё вокруг на миг похолодело. А затем, похоже, все, кроме Герта, увидели одно сообщение:

Линоран, богиню войны, засвидетельствовала произнесённое.

Именно после этого Управитель, кажется, окончательно расслабился. Точнее, как «„расслабился“… Скорее наоборот — убедившись, что одно из божеств услышало наш разговор, но не спешит карать его за происходящее, он стал похож на хищника, почуявшего след жертвы.

Теперь он на крючке. Возможная награда за представление Старших к суду… Чёрт возьми, предложи мне кто-то бессмертие прямо сейчас, и у меня бы сердце забилось быстрее!

Бессмертие! Тысячелетняя мечта земных алхимиков, теологов, учёных… Ну да не об этом мне нужно думать. Мне никто ничего пока не обещал.

И это нужно скорее исправить. Правда, для этого придётся без спроса воспользоваться частью тайны Эльмеи. Ну да, думаю, она поймёт, что это нам обоим принесёт большую пользу.

Ведь теперь я уверен — этот Управитель вовсе не чокнутый ревнитель выдуманных порядков. А вполне договороспособный человек, который может быть нам очень полезен, если мы будем полезны ему.

— Так вот. — продолжил я. — Раз уж мы так хорошо договорились. У меня есть некоторая информация, которая — я это гарантирую — очень, очень сильно поможет вам в том случае, если вы сумеете разобраться со Старшими, получите чего желаете, и останетесь управлять здесь дальше.

— Что ж. — Управитель сплёл пальцы в замок и оглядел меня. — Сегодня вы уже немало полезного рассказали. И пока, судя по всему, не лгали, хоть и явно многое скрыли. Чего же ты хочешь, мальчишка?

Вот так бы сразу, при первой встрече. Всегда приятно видеть не зашоренного человека, который готов разговаривать на деловом языке, даже если перед ним пятнадцатилетний пацан.

В своё время, когда мне из-за нашей бедности приходилось приторговывать на рынке старым барахлом, многие не воспринимали меня, «шкета», всерьёз.

А зря. Я уже тогда умел не только торговаться, но и… так сказать, менять фальшивые деньги на настоящие без спроса их владельца.

— Сейчас знаний попросит, зуб даю! — заулыбалась Эльмея, окончательно расслабившаяся и любующаяся медленно светлеющим небом в окне.

А она неплохо успела меня узнать! Ведь именно их я и собираюсь просить. Но теперь — не абстрактных, а вполне определённых.

— Эльмея права. Мне нужны знания… А именно, знания об искусстве трансмутации. Как теоретические, так и практические. Последнее даже важнее. Скажу прямо — перед тем, как покинуть деревню, я хочу по максимуму освоить это мастерство. Насколько это возможно.

Уверен, именно это — не только мой ключ к будущему, но и то, что поможет мне помочь Эльмее. Почему? Всё просто. Во-первых, это то, для чего Система отсыпала мне навыков. Это очевидно.

Ну а во-вторых…

Проклятие Эльмеи. Ей нужно повышать степень Закалки, чтобы оно не било по ней с новой силой. Иначе рано или поздно она ослабнет и просто упадёт в ожидании, пока её не отыщет родня. При этом, участвовать для этого в каких-нибудь там войнах людей друг с другом я точно не собираюсь.

Да и слишком приметной будет девочка-яндарил в таких заварушках.

Я невольно провёл пальцем по лиловой жемчужине, служащей моему плащу застёжкой. Бывший камень души, оставшийся после победы над Эхо.

Ингредиенты. Системные ресурсы, добываемые из системных чудовищ, духовных животных, нежити… Да и из растений тоже, если они растут в опасных местах.

Охота на подобных тварей — именно то, что позволит девушке-воительнице продолжать Закалку. Да и мне тоже — оставаться на всю жизнь полукалекой я не собираюсь.

Ну а моя трансмутация — изменение сути вещей, стирание их прошлого и замена его новым — то, что позволит нам превращать добычу в полезные артефакты. И для себя, и для продажи. При этом, если я правильно понял, отследить нас по таким искажённым вещам будет намного труднее, чем если мы будем продавать сами части тварей для добычи средств к существованию.

При этом я ни на секунду не забываю, по какому пути развития иду. Путь Возможностей — виденье того, чего не видят другие. Обнаружение скрытых свойств вещей и их комбинаций. Мой плащ, сумевший укрыть меня даже от Управителя, пусть и совсем не надолго — лучший пример того, чего даже новичок может достигнуть с такими вводными.

А если Управитель даст мне как следует развернуться — я смогу по максимуму подготовить нас к путешествию. А Эльмея, тем временем, поможет мне с боевыми навыками.

Без них в этом мире никуда, даже если ты мечтаешь о карьере ремесленника.

— Трансмутации, значит. — хмыкнул Управитель. — Надо же. Давно, очень давно, в нашей глуши не появлялось трансмутаторов. Даже настоящие алхимики — редкость, всё больше простые травники. Ну и, конечно, кузнецы, плотники, корабелы, фермеры да рыбаки… И с чего же ты, Авий Эолан, решил, что тебе удастся освоить это непростое ремесло?

Я пожал плечами. Приподнял зажатую в кулаке полу плаща.

— Это мой первый Шедевр. Вы сами видели, на что он способен… точнее, не увидели. Меня. Вы, кажется, хотели узнать, как мне это удалось? Секретами мастерства, уж простите, не поделюсь.

Внимание Управителя сразу приковалось к изящному плащу. Выглядеть после трансмутации он стал действительно куда лучше, чем до.

— В твои годы я также бахвалился… — усмехнулся он. — Дерзил старшим. Это правильно. Молодость должна быть дерзкой. Непреклонной. Что ж. Я не трансмутатор. Но, пожив столько, сколько пожил я, успеваешь поинтересоваться многими вещами. И многое узнать. Собрать много интересных вещей.

У меня аж руки зачесались от предвкушения. Не знаю, что там насобирал старик, но яано не бесполезный хлам. Мне бы учебник какой, руководство самое захудалое, что-то…

— Три рецепта. — взмахнул ладонью он, прерывая мои мысли. — Три рецепта за свою жизнь я счёл одновременно потенциально полезными, реализуемыми в наших краях при появлении в них трансмутатора, и достаточно редкими, чтобы их нельзя было просто купить. Если твоя первая поделка — плащ, с которым ты сумел отвести, хоть ненадолго, МОЁ внимание… я готов предоставить тебе эти рецепты и рабочие условия, подходящие для дела. Но.

— Всё, что сказано до слова «но»… — усмехнулся я. Но внутренне ликовал.

Лаборатория! Бог с ними с рецептами, хотя и они очень меня интересуют, но… лаборатория! Если плащ я сумел создать сам, вслепую, дома, то с нормальной мастерской — я развернусь как полагается!

— Ты схватываешь на лету, Авий. — покачал Управитель головой. — Но все ингредиенты для этих рецептов вы должны будете добыть сами. Все они — скоропортящийся товар, который я и не думал заготавливать на случай, «вдруг однажды в деревне чудом уродится трансмутатаор и при этом не бездарь».

Вот как, значит. Неужели, решил отправить нас в пасть к какой-нибудь твари, таким образом избавляясь от свидетелей? Судя по посмурневшему лицу Эльми, она подумала о том же. Герт, до этого поглощённый нашим с Эльми рассказом, тоже сидел грустный.

Похоже, придумывает, как ему не оказаться лишним на этом празднике жизни.

— Что загрустили, молодёжь? Думаете, пошлю вас на убой? Не смешите старика! Был бы я настолько мелочным — давно оказался бы в бочке, как мой папаша!

Той самой большой картиной, висящей здесь на стене, на которой двое яндарил топят чиновника, уже успели насладиться все. Герт — с нескрываемым страхом, я — с безразличием, ибо уже её видел. Ну а Эльмея, судя по бросаемым на полотно взглядам, с удовольствием повесила бы такое же у себя в гостиной.

Нельзя забывать, что за внешностью девчонки-подростка — молодая воительница, с пелёнок обучаемая теории и практике войны. И уже имеющая опыт реальных сражений.

Прошедший разговор с Управителем и то, как уверенно она держалась, тоже многое говорят о том, для чего её воспитывали. Для жизни в светском обществе, в котором очень важно, что и кому ты говоришь.

Цену себе она знает. Если бы я не спас её, а затем нашу клятву не скрепила бы её богиня, вряд ли Эльмея когда-нибудь хотя бы заговорила с сельским мальчишкой из смертных.

— Я не собираюсь ставить добычу ингредиентов вам условием. Мастерскую я тебе предоставлю. Те крохи знаний, которые имею — изложу, благо, это вряд ли займёт больше часа. Рецепты покажу. А что со всем этим делать — разберёшься сам. У меня теперь и так дел по горло. И пора бы к ним приступать. Так что выкладывай свою информацию, Авий. Когда Висельник придёт квитаться со Старшими, по вашей милости, я уже обязан быть там.

— Хорошо. — кивнул я. — Я не займу много времени. В общем, через луну на остров прибудут некие яндарил. Много. И очень неблагодушно настроенных. И в интересах абсолютно всех в нашей с вами любимой деревне, чтобы они не нашли здесь никаких следов присутствия… некоторых других яндарил. Несанкционированных. А вот информация о том, что Старшие планировали некого яндарил прирезать на алтаре, но вы их героически разгромили, может их очень порадовать. Не сомневайтесь, покойников и вещи они тоже допросят, как сумеют. И будет очень хорошо, если они узнают, что та самая жертва до них не дошла и куда-то подевалась… и при этом никогда не бывала в нашей чудесной деревне. Наверняка её доставщиков спугнули начатые вами разборки с этими чокнутыми.

Сказав это, я замолчал, и зал снова погрузился в тишину. Какое-то время каждый думал о своём. Эльмея, сначала посмотревшая на меня бешеным взглядом, вскоре как-то резко успокоилась, и даже тихонько заулыбалась.

Видимо, поняла ход моих мыслей.

Всё дело в клятве Управителя защищать нас, пока мы здесь. Теперь, если он её нарушит, то она спадёт и с Эльми — и уж девчонка точно расскажет всё, что знает, своей родне, как только Управитель сдаст её им. Уж они точно будут рады избавиться от лишнего весомого свидетеля.

Если же он решит рассказать им, куда мы отправимся, уже когда мы покинем деревню и клятва о защите перестанет действовать… К нему сразу возникнут вопросы, почему он сразу её не повязал и не сдал. И, опять же, от него запросто избавятся.

Ну а если он выставит себя героем, направит преследователей Эльми по ложному следу, искать «не доставивших» её контрабандистов, да ещё и как-нибудь зачистит следы нашего здесь пребывания…

В плюсе окажутся все.

— Те, кто прибудут сюда, очень, очень не любят оставлять неудобных свидетелей. — с притворной печалью вздохнула Эльми. — Право, они невыносимы…

— Да понял я! — сквозь зубы бросил Управитель, тоже быстро смекнувший, куда дует ветер. — Какого демона?! Двое наглых малолеток обвели несчастного пожилого человека вокруг пальца, заставив его решать их проблемы! С каждым днём мы всё дальше от богов!

— Возраст, нервы, с кем не бывает. — примирительно улыбнулся я. — Просто вы нас всё-таки недооценили.

— Просто у Системы на вас какие-то планы! — отмахнулся он. — И, судя по твоим словам, не только у Системы. Но это точно не моё дело. Раз уж я ввязался в это дерьмо, детишки, я сдержу клятву. Я уже давно в том возрасте, когда тело живёт только силой души. А нарушенные клятвы на душе очень, очень плохо сказываются. Как и клинок Вдовы в пузе. Сука. Ладно… договорились. А теперь выметайтесь, сволочи. Мне ещё расхлёбывать заваренную вами кашу. Я уже чувствую, как на мою территорию кто-то пробуривает портальный канал. Ни стыда, ни совести ни у кого не стало… И сидите тихо там! Как всё закончится — узнаете сами.

Я только и успел подумать, что в этот момент грозный Управитель стал очень похож на обычного старичка, сидящего на лавочке и ворчащего на всё подряд. А потом нас взметнул в небо новый порыв ветра, окутало мутное марево, и вскоре мы уже мягко шлёпнулись на травку во дворе моего дома.

— Привет, мам! — помахал я испуганной Камилле, тут же выбежавшей навстречу. — Кажется, недавно мы уже встречались в похожей обстановке?

— Я видела, стражников подняли по тревоге! — вместо ответа с тревогой произнесла она, помогая нам троим подняться. — Двинулись куда-то вниз! Я уж думала, вы… А вы…

— С нами всё хорошо, мама. — обнял я женщину, которая тут же крепко сжала меня в ответ. — Наш план удался. И даже лучше, чем можно было ожидать.

— Но Управитель! Он…

— Он вмешался в конфликт. А мы… скажем так, теперь мы с ним добрые друзья. У меня, у Эльми и вот у этого парня, который, кстати, и спас меня, когда я тонул — у всех нас гарантия личной защиты от Управителя.

— Да что же там такое случилось, что он так расщедрился?! — с неверием и вспыхнувшей радостью в глазах спросила Камилла, ненавязчиво подталкивая меня к дому. — Быстро все в дом, там расскажете. Я пока ждала вас, ни на минуту сесть спокойно не могла. Наготовила всякого…

И тут снизу, со стороны трущоб, полыхнуло ослепительно-белое зарево. Без звука, без чего-бы то ни было ещё. Просто предрассветные сумерки на миг превратились в день, а потом всё стихло. А ещё я почувствовал что-то неуловимое. Будто сама реальность вздрогнула и сдвинулась. Что-то изменилось.

Но мы все поняли — началось. И, не сговариваясь, бросились в дом.

Глава 2. День сюрпризов. Часть 1.

Это утро мы пережили. Как и следующее. Хотя грохотало внизу, у подножья скал, так, будто половина деревни вот-вот провалится в морскую пучину. Камилла всерьёз забеспокоилась, не сползёт ли вниз скала, на которой выстроен наш дом.

Заверения прибывшего к нам стражника в том, что всё под контролем, никого не убедили. Человек, в глазах которого и ребёнок увидит ужас и тоску вместо решимости, вообще мало кого может убедить.

А именно это мы увидели в его глазах. Пятна крови на лёгких доспехах лишь дополнили картину. Так что следующую половину дня мы провели за пределами деревни. Поднялись на ту самую дорогу, по которой недавно шли к гроту, и устроили небольшой пикник.

Увы, совсем не в радостной атмосфере.

За прошедшие с начала боя в трущобах сутки жизнь в деревне изменилась до неузнаваемости… хотя ни одна живая душа не собиралась рассказывать, что именно произошло. Но все ходили так, будто вот-вот настанет конец света. Вся торговля и работа замерли в настороженной тишине.

А тут и там окна спешно завешивали чёрными тряпицами.

Мы постарались распросить всех, кого смогли. Я, наконец вышедший на улицу сам и при свете дня. Камилла, собравшаяся проведать своих помощниц сразу, как стихли крики и грохот со стороны трущоб.

Никому из нас не удалось выяснить больше, чем-то, что мы без труда услышали сами с утра. А Камилла ещё и нигде не сумела найти ни одну из работниц.

— Как бы чего не случилось. У них муж и брат-то стражник.

— Муж… и брат? — не понял я.

— Угу. Одной он муж, второй брат. И на руку нечист. В своё время эти работницы для меня были настоящей находкой…, а теперь думаю, что его и трущобные подонки запросто бы подкупили.

— Теперь уж не подкупят.

В этом сомневаться не приходится. После случившегося жизнь там вряд ли станет прежней. А случилось там побоище.

Сначала в трущобах что-то ярко вспыхнуло. Туда толпой повалили стражники. Затем, похоже, совершенно внезапно для всех сторон конфликта, вспыхнул бой.

Да, именно для всех. Как стражники, которых мне и Герту удалось немного подслушать, совершенно не ожидали, что их встретит не толпа малолетних беспризорников, а настоящее ополчение… причём вооружённое едва ли не лучше, чем сама стража.

Что трущобные, похоже, не ожидали, что у капитанов стражи, оказывается, существует единый план по зачистке трущоб. А именно этим — слаженной работой под единым командованием — кичились тем же вечером в таверне прибухнувшие вояки, страшно гордые собой.

Те, кто выжил. Потому что была ещё и третья сторона конфликта.

— Именем законов о воде и суше. Именем славного вождя островного союза. И моим именем, именем Управителя Западного Эола… — ледяным голосом вещает теперь Управитель, стоя посреди деревенской площади. — Отродья, посмевшие вторгнуться с мечом на подвластную мне территорию, приговариваются к позорной казни!

Орудие «позорной казни» — три мрачных черых виселицы — стоят здесь же. А перед ними, с петлями на шее, те единственные, кого сумели взять живыми. В их числе — и сам Висельник, прозвище которого звучит теперь как издёвка.

Вокруг площади всюду люди. Стоят, сидят, кое-кто влез на крыши и глядит во все глаза. И, судя по тяжёлым разговорам в толпе, Висельника знают здесь многие.

И далеко не все рады тому, что главный поставщик всякого-разного на остров сейчас найдёт свой финал в петле.

— Нечисто что-то тут. — ворчал могучий широкоплечий кузнец с чёрными от сажи руками. — Сколько раз Висельник порталы в порт бурил… уж я-то знаю…

— Тихо ты! Печь захлопни свою, пока не вылетело лишнего! А вы, мелюзга, вон отсюдова — нечего уши греть!

Увы, собеседник кузнеца оказался не в пример более подозрительным. А потому быстро отогнал нас палкой. А ведь мы всего-то три скромных подростка в загадочных чёрных плащах… Да, Эльмею с закрытым повязкой лицом взяли с собой.

Благо, теперь у нас есть защита Управителя. А на казнь пришло на удивлении много подозрительных личностей с перемотанными физиономиями. Но и стражи тут сегодня с утра пруд пруди.

— Интересно, почему с порталом-то так вышло? — прошептал мне на ухо Герт, изрядно повеселевший, когда понял, что Камиллу разжалобила его история, и выгонять его не спешат.

Я пожал плечами.

— Не удивлюсь, если Старшие умеют блокировать эту хрень, и именно это и сделали, когда всплыла… какая-нибудь вещица.

Я, в отличии от болтливого кузнеца, оглядывался каждую секунду, держась всегда в сторонке от толпы, а говорил едва слышно.

— Есть, что сказать на прощание? — возвысил тем временем голос Управитель, с неприкрытой насмешкой глядя на туго перемотанные рты троих узников. — Ну да, я так и думал. Обойдёмся сегодня без посмертных проклятий.

Раз! — и три толстых влажных верёвки рывком натянулись, огласив площадь скрипом. Скрип смешался с чавкающим хрустом — помнится, я где-то вычитал, что повешение, если сделано нормально, убивает не удушьем.

Оно ломает шею. И, судя по трём свесившимся набок головам, вешать Управитель умел.

— И это… всё? — неверяще прошептал кто-то, тоже из подростков, кого взрослые не пустили ближе. — Так… просто?

Мне тоже не верилось в то, как буднично всё произошло. А абсолютно безразличные глаза Эльмеи, Герта… да даже лицо Камиллы, добавляли сюрреализма в эту картину.

Как и моё собственное полное безразличие. Всё. Одна из потенциальных угроз устранена. Стылый ветер гонит свинцовые тучи, а под этим хмурым небом качаются три тела. Огромный чернобородый Висельник. Тощий некрасивый тип с лицом-маской и налысо бритой головой. Рыжеволосый низкорослый здоровяк, похожий на тумбочку.

— Недолго им придётся горевать без их «особых солей», контрабандной системной стали и свитков приворота для малолетних дур. — прямо-таки выдавила из себя Камилла, оглядывая хмурую толпу полным презрения взглядом. — Найдётся новый смельчак. Вопрос лишь в том, будет ли это новый Висельник, с самого начала не знавший берегов, или кто-то… поприличней.

Намёк матери на её старого знакомого-яндарил, который и заварил здесь всю эту кашу с тайными тоннелями, трудно не заметить.

Впрочем, я думал о том же, глядя на покачивающиеся тела. А ещё о том, что уже видел такое. В прошлой жизни, когда в числе прочих наших наведался на дом к одному человечку, не исполнившему очень много обязательств.

Только он качался на проводе от люстры, а не на виселице. Однако, в остальном — то же самое. Человек, решивший, что ему можно слишком многое, и списанный настоящими хозяевами дел за ненадобностью.

Но где же те самые настоящие хозяева? Трущобы, судя по виду с нашего двора, наполовину превращены в дымящиеся руины. А ни единого Старшего в петле так и не появилось.

Даже самого завалящего. И напившиеся вчера стражники что-то всегда заканчивали свои рассказы тем, как они прорвались через толпы вооружённого отребья, и «подоспели как раз к разгару схватки Старших с разбойниками».

— Не многовато ли накрытых простынями тел носили вчера весь день к казармам стражи? — словно вторя моим мыслям тихо бросила Камилла в воздух.

И не многовато ли вокруг площади стоит бледных женщин в чёрных траурных платках?

Управитель вызвал нас через пару часов после окончания казни. Никого не прислал — просто в окно моей комнаты, где мы вчетвером и сидели, влетел белый плотный лист, шлёпнувшись на стол.

На нём и обозначилось требование явиться к нему. Правда, исключительно мне.

Так я и сделал, быстро собравшись, накинув свой теперь неизменный плащ, и направившись к каменным покоям.

— Будь всегда начеку, сын. — напутствовала меня Камилла. — Он живёт на свете очень долго. И умеет играть на чувствах других. Умеет притвориться дурачком, или даже сделать вид, что проиграл в споре.

Она сказала это с заботой, поправив мне плащ на плече. Но сквозь тепло в её голосе я сумел различить что-то ещё. Какую-то застарелую досаду. Не просто ведь так наша семья оказалась здесь.

Уверен, в истории с тем яндарил-контрабандистом тоже не обошлось без Управителя.

— Ты явился быстро. — встретил меня с порога голос хозяина каменных «хором». — Расторопность это хорошее качество. С ней главное не переборщить.

— Не то собеседник решит, что я слишком в нём заинтересован? — я позволил себе усмешку. Право, какая банальная пошлость. Впрочем, на подростка может и сработать. Но я предпочитаю ломать эти правила и говорить в лоб: — То, что я заинтересован в работе на вас, очевидно нам обоим. Иначе вчерашний разговор закончился бы иначе.

Как и то, что ты почему-то заинтересован во мне. Этой ночью, после очередных тренировок, я немало думал об этом. Если он тянет из деревни крупицы сил, которые иначе отходили бы богам… не потому ли, что я «безбожник», я ему так приглянулся?

И, если бы я присягнул лично ему — не получил бы он с меня всю «божественную десятину» моих потенциальных сил?..

Не были ли все его нотации о важности порядка простым запугиванием мальчишки, только-только «попробовавшего свободы» и чудом не погибшего по итогам? Мол, досуетился ты, парень, а мог бы мирно жить в моей общине…

— А вот излишнюю прямоту могут позволить себе только сильные. — отрезал он, когда я наконец вошёл.

Я сразу осознал, что, возможно, и правда поспешил со своими словами. Потому что впервые Управитель был здесь не один. А ещё впервые я увидел здесь какую-то нормальную мебель.

А именно четыре изящных ажурных кресла с откинутыми назад спинками, на которых полулежал сам Управитель и ещё трое.

Двое мне знакомы. И оба знакомства не из приятных.

— Ах, маленький ниспровергатель богов! — басовито хохотнул синекожий бритоголовый амбал, помахав мне зажатым в ручище штурвалом на толстой цепи. Тот самый жрец Ньёлдира. — И ты здесь. А ведь я тебя запомнил. Гордись же, я, наверное, буду помнить тебя ещё… не знаю. Может, луну. Или две.

— Польщён безумно. — ухмыльнулся я в ответ, памятуя о своём первом впечатлении, составленном тогда в храме. Этот тип общается так, будто запугивает. Но точно не потерпит реального страха.

Да и нечего мне бояться. Что-что, а перед этим типом я чист. Вон, и шрамированная рожа мигом подобрела. Чего нельзя сказать о втором знакомом.

— Ну? И почему ты всё ещё не упал владыке в ноги за спасение твоей бесполезной душонки от участи чистильщика выгребных ям, щенок? — с надменной ухмылочкой бросил мне Ролаф, глава стражи. — Впрочем… ты так общаешься с почтенным божьми слугой, с Бессмертным, что точно не избежишь кары небесной. Хотел бы я на это посмотреть!

— Ролаф. — без тени эмоций бросил Управитель. — Прекрати прикидываться дурачком. Этот мальчишка теперь под моей личной защитой.

Стоило мне только подумать, что я совсем не уверен, что этот жиртрест прикидывается, как Ролаф вдруг стремительно переменился. Во всём. В лице, во взгляде, даже телосложением будто чуть окреп, расправил плечи.

Теперь у меня язык не повернулся бы сказать о «поросячьих глазках» или «сальной морде». Теперь на меня серьёзным и соверешнно собранным взглядом смотрел здоровенный детина с каменным холодным лицом.

Смотрел взглядом вовсе не мелкого царька сельского разлива, а скорее главы службы безопасности моей бывшей конторы. Когда мы лично виделись в последний раз, я видел такой же взгляд — внешне безразличный, но тяжёлый, оценивающий. И с этаким нехорошим намёком.

— Браво, браво, господин капитан! — театрально захлопал в ладоши последний из присутствующих. — Вы превосходный актёр. Даже среди Знающих почти все полагали, что вы самодовольный кусок жира без капли воли и мозгов.

Последняя. Это оказалась женщина, хотя по бесцветному дребезжащему голову с одежде типа балахона я сразу не понял. Но вот она приподнялась в кресле, и струящийся по плечам балахон приоткрылся, демонстрируя солидную грудь.

Туго перетянутую бинтами, сквозь которые проступают тут и там почерневшие пятна крови.

Честно сказать, я в полной растерянности. Почему все эти лю… существа собрались здесь, да ещё и меня пригласили? Что на самом деле представляет из себя Ролаф? И где мне, в конце концов, сесть?

Словно подслушивая мои мысли, синекожий взмахнул мускулистой рукой — и прямо из воздуха потянулись водяные струи. Сплелись клубком змей, а ещё через несколько секунд на каменном полу уже стояло пятое кресло, неотличимое от других четырёх.

Я прошёл, щёлкая подошвами по полу в тишине, и уселся в общем кругу. Даже у меня, повидавшего в жизни всякое, включая собственный труп с пробитой грудиной, нервы сейчас на пределе. Боюсь представить, что бы на моём месте чувствовал реальный Авий Эолан.

— Чего пялишься? — ухмыльнулся жрец. — Думаешь, тебя в круг равных тут позвали? Не смеши! Во-первых, мне здесь не равен никто. Ну а во-вторых — мы всё ещё здесь только потому, что Управитель заявил, якобы ты сумел соорудить плащ, спрятавший тебя даже от него… Ну а я поспорил, что так не бывает.

— И проиграл. — довольно усмехнулся хозяин помещения.

— И проиграл. — вздохнул жрец. — Вижу, что плащ твой и уникальный, а больше, без особых фокусов, не вижу ничего. Взломать эту тряпицу пока ещё очень просто, парень. Но то, что я вообще вынужден буду это делать, если захочу прочитать твой артефакт… уже очень и очень интересно.

Вот как, значит. Действительно интересно. Я даже слегка склонил голову перед ним за науку. Ведь в одной его фразе для меня целый букет новых знаний.

Системные артефакты можно взламывать и прочитывать. У предмета можно увидеть владельца, и, наверняка, даже создателя. Мой плащ «пока» легко взломать…, а значит в будущем это дело можно усложнить.

А ещё — этот тип почему-то настроен ко мне довольно дружелюбно. Ибо мог вообще ничего из этого не озвучивать, но решил не молчать.

— Стульчики дарю. — хмыкнул он. — Обещанное — с меня. До скорого!

Большой водный пузырь шлёпнулся о камни с громким хлопком, оставив на месте жреца и его кресла мокрое место.

— Я тоже ухожу. — грузно поднялся с кресла Ролаф. — Мальчишка. Мамке своей передай, чтобы новых служек подыскивала. Мужика их… надежду и опору, мать его, ночью пришили в трущобах. Как и многих куда более достойных жизни парней. А курицы эти теперь боятся, что Старшие подумают, мол это он стражу на трущобы навёл, и им тоже мстить будут. Дуры… В общем, уехали они.

— Делать нам больше нечего, как с семьями мелких сошек расправляться. — насмешливо продребезжала перебинтованная женщина. — Особенно теперь… других-то нет забот, не правда ли?

И нарочито медленно взмахнула тонкой рукой… на которой я с невольным содроганием увидел запёкшиеся корявые пятна вместо всех пяти ногтей.

Ох ты ж… Теперь пятна крови под бинтами заиграли для меня новыми красками. По спине пробежали мурашки. Одно дело — видеть хладные трупы, или даже думать о смерти. Другое — когда тебе медленно и очень больно вырывают один ноготь за другим.

К тому же, она ведь сказала «нам», говоря о Старших. Неужели, передо мной — одна из них. Но не слишком ли расслабленно она возлежит в кресле для жертвы истязаний?

— Управитель, он так мило мне сопереживает. — промурлыкала женщина, когда Ролаф удалился. С её голосом это «мурлыканье» напомнило мне скорее сломавшийся синтезатор речи. — Наверняка теперь думает, что ты меня страшно пытал!

Управитель, молчащий всё это время, скривился. Потёр бледные виски узловатыми пальцами. Прикрыл глаза.

— Никого я не пытал… из присутствующих. — выдохнул он наконец. — Но начну, если этот балаган сейчас-же не прекратится. Непременно начну.

— Ты слишком не любишь людей, Управитель. — женщина растянула в улыбке бледных, даже синюшные, губы. Вообще, большая часть её лица тоже перебинтована. Но подвижные губы, всё время строящие какую-то лёгкую гримассу, видны. — А мы вот их любили. И люди тянулись к нам… даже зная, что плата Старшим может оказаться очень высока.

— О том, как и в каком виде вы любили людей, Юрна, мы ещё поговорим, как только я изловлю всю вашу мразь и отыщу того, кто изготавливал… то, что мы у вас нашли. Не забывай, что ты всё ещё жива исключительно потому, что полезна. И не в последнюю очередь — потому что в деревне выросло вот это вот… чудо.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что Управитель кивнул именно на меня. Я даже рефлекторно повернул голову, чтобы обернуться, не вошёл ли ещё кто-нибудь. Но нет. Взгляды этих двоих — бледного старика, похожего на труп больше, чем на живого, и забинтованной как мумия окровавленной дамы без ногтей — скрестились именно на мне.

— Значит, вот это вот чудо зовётся трансмутатор? — с ноткой интереса в бесцветном голосе спросила женщина, названная Юрной. — Он же даже печать смерти с себя счистить не сумел.

Та-ак. А вот это уже интереснее. Чую, что не просто так речь сразу зашла о моих способностях. Неужели, эта странная дама имеет понятие об искусстве трансмутации? Смотрит оценивающе, лукавые зеленоватые глаза поблёскивают из-под бинтов.

Сердце забилось чуть быстрее. А следующие слова Управителя и вовсе хорошенько приподняли мне настроение.

— Юрна — трансмутатор. Как оказалось… — я аж почувствовал, как тяжело Управителю далось слово «оказалось», означающее на деле «я всё проморгал у себя же под носом». — у Старших это искусство было очень в почёте. Просто культивировалась самая поганая его форма. Как для алхимиков нет ничего гнуснее, чем варить элексиры и пилюли из других практиков…

— Так и для трансмутатора нет ничего гнуснее, чем работать с сутью живых и разумных, да-да, я в курсе. — Юрна скучающе подпёрла ладонью щёку, снова демонстрируя кровавые обрубки на кончиках пальцев. — Но я готова послушать это ещё раз, и два, и десять. Лишь бы мне не пришлось…

— Слушать это ты должна была там, где тебя учили трансмутации. Но ты, как и вся ваша свора, явно прогуливала занятия, посвящённые вашему Кодексу Профессии. Теперь будешь навёрстывать! Авий. В свете того, что с разгромом Старших всё… прошло не так, как ожидалось, теперь я заинтересован в том, чтобы ты создал как минимум один из трёх рецептов. Доверить хотя бы взглянуть на них этой болтливой суке я не могу. А вот научить тебя, чтобы ты точно преуспел… ей придётся.

Ох ты ж… Я по-новому взглянул на скривившуюся женщину. Сначала решивший вдруг поделиться полезной информацией жрец Ньёлдира. Затем Ролаф, раскрывшийся с совершенно неожиданной стороны. Теперь… вот это.

Сегодня прямо-таки день сюрпризов. Но что там всё-таки произошло со Старшими?..

Глава 3. День сюрпризов. Часть 2.

Со Старшими всё оказалось одновременно ожидаемо и печально. Управитель посвятил меня в дело очень кратко и поверхностно — и то, лишь потому, что мне, как оказалось, предстоит в том числе посетить покинутые ими пещеры.

Но о многом, о чём он умолчал, я без труда догадался сам. Благо, имею представление о том, что такое секты и как они работают.

В общем — Старшие оказались куда лучше готовы к визиту гостей, чем гости — к отпору Старших. И деревенскую стражу, которая, вообще-то, не так бесполезна, как я о ней думал, просто разметали в кровавый фарш у входа в подземелья.

— Я был готов ко многому. — с едва сдерживаемой яростью цедил Управитель. — Я прикрыл своих людей… Но янайские ловушки! Какого демона в нашей глуши… это?!

«Это», как объяснила Юрна с горькой усмешкой, оказалось плодом долгого и тесного сотрудничества Старших с Висельником и его дружками. Юрна и сама участвовала в нём.

— Наивная дура! — проскрежетал её по прежнему бесцветный голос. Окровавленные пальцы сплелись в жутковатую фигуру. — Думала, что работаю ради собственной безопасности…

Лицо Управителя после этих слов приняло такое презрителньое выражение, что женщина поспешила заткнуться.

В общем… Старшие просто подорвали вход в пещеры какой-то системной магией, навроде противопехотных мин. И тип защиты, выставленный Управителем, не был готов к подобному удару. В итоге сразу два десятка бойцов, добрая половина штурмующих, превратилась в занимательный контруктор типа «Лего».

Именно вдовы этих людей во множестве присутствовали на казни Висельника, на которого Управитель возложил изрядную часть вины.

— Мы остались внутри. — процедила Юрна. Её голос стал похож на треск стекла. — Мы, Старшие. Точнее… мы, считавшие, что мы тоже Старшие. Знающие, как мы сами себя называли.

Но, как и любая секта, Старшие имели своё ядро внутри ядра. Для человека, жившего в России 90-х, такое — обыденность. Телесюжетов на тему было навалом.

Узкий круг внутри узкого круга, настоящие посвящённые внутри тех, кто лишь считал себя таковыми. Именно они, без согласия с остальными, подорвали ловушки, обвалив часть пещер…

Для того, чтобы успеть собрать свои манатки, принести себе же в жертву остальных неудачников, и оперативно свалить, получше заметя следы.

И, конечно, как всегда нашлись те, кто не согласился на роль жертвенного барана. Одна из таких сидит сейчас передо мной. Из-за неё и ещё парочки таких же Старшие успели только сбежать, не сумев утащить с собой все свои секреты.

— Теперь часть моего сознания всё время дежурит там. — мрачно вздохнул Управитель. — Но это не может долго продолжаться. Нужно провести ревизию всего, что там осталось. Этим займусь я. А ты, Авий, будешь нужен мне как квалифицированный свидетель.

— Свидетель? Мне тоже нужно спуститься в пещеры?

Меня, чего греха таить, это интересует. Меня вообще интересует всё, что может расширить мой кругозор и мои знания о собственной потенциальной профессии. Но Управитель покачал головой.

— Нет. Ты лишь засвидетельствуешь происхождение самых… красноречивых вещей из того, что я там найду. Раз ты сумел создать такой плащ, значит уже умеешь проникать в память вещей. Вот и проникнешь.

Что-то тут не так. Как он понял, что я могу проникать в прошлое вещей (звучит-то как!) — я догадываюсь. Ведь именно стирая прошлое, я скрыл свойства своего плаща от посторонних.

Но зачем ему для этого я?.. Потому что я — трансмутатор, и при том не из числа самих культистов? Ну это чушь. Я явно чего-то недопонимаю.

Я мельком взглянул на откинувшуюся в кресле Юрну. Балахон её растрепался, обнажая перебинтованную окровавленную грудь. Лица под повязками не видно…, но губы привлекли моё внимание.

После слов Управителя её рот сначала беспокойно приоткрылся…, а затем скривился словно от отвращения. Нет, тут точно нельзя с ходу соглашаться.

— Неужели среди судей по такому делу, когда суд состоится, не найдётся специалиста по этим проникновениям? — спросил я, вернув взгляд к Управителю. — Не поверю, что Бессмертные хоть в чём-то уступают новичку-самоучке вроде меня. Не поверю, что во время следствия не пользуются возможностью погрузиться в прошлое вещей.

Вот, вот оно! То, что меня сразу зацепило. Ещё тогда, когда я раскрыл у себя такие умения. Погружение в память предметов и мест — это ведь настоящая находка для любого криминалиста. Просто манна небесная. Камилла была уверена, что человек Висельника легко отследит наш контакт с их вещами, даже на расстоянии.

И ведь отследил. Не прошло и полдня, как они заявились в гости к Старшим по следам своей цепи.

Значит, в этом мире должны быть такие профильные специалисты. Их должно быть немало — ведь это золотая жила. И уж у судей-яндарил они будут обязательно.

— А твой щенок — не дурак, Управитель. — хмыкнула Юрна, глядя на меня из-под повязок. — Возможно, ты впервые за долгие годы нашёл себе в услужение человека, а не преданную собачонку. Гордись этим.

— Вижу, твои хозяева отняли у тебя недостаточно кусков, раз до сих пор такая разговорчивая. — без тени угрозы, совершенно споконым голосом, бросил Управитель.

С улыбкой даже. Дружеской такой. Но в помещении сразу стало как-то зябко и неуютно, хотя куда уж ещё-то.

— А мне, Авий, — повернулся он ко мне. — Действительно приятно видеть столь юного человека, способного устоять перед подобным предложением. Многие мальчишки, раздувшись бы от своей важности, тут же согласились. Просто потому что их прошу я. Прошу как равных. Ты же ещё и сумел задать дельный вопрос.

Мне пришлось сдерживаться, чтобы лицо не перекосило от этой грубой неприкрытой лести. Теперь я ещё больше уверен, что что-то тут не то. Да и на вопрос он так и не ответил.

Я молча сидел и смотрел на бледную старческую фигуру. Ждал ответа. Молчал и Управитель. Первой не выдержала Юрна.

— Да проверить он тебя хочет. Неумелому трансмутатору даже в прошлое боевого оружия опасно погружаться. А уж то, что отыщется у на… у Старших в логове, и подавно…

— Молчать! — Управитель взмахнул рукой, и Юрну окружило знакомое мутное марево. Женщина застыла…, но не совсем. Медленно и тяжело, но она продолжила двигаться!

— Отпустите её. — твёрдо произнёс я. — Вы обещали мне защиту, а не испытания на прочность.

К Юрне, у которой под действием купола вновь закровоточили руки, я не испытываю ни малейшего сочувствия. Как она без тени раскаяния рассказала, что и сама участвовала в жертвоприношениях и получала от них личную выгоду, так и я не пророню ни слезинки, если её через час повесят рядом с контрабандистами.

Но сейчас она попыталась меня предупредить. А Управитель ей помешал. Хороши «союзнички».

Купол вокруг женщины беззвучно лопнул. Она закашлялась, пытаясь отдышаться, и растирая кровь с пальцев по бинтам.

— И… идиот. — прохрипела она. — Пока не научишься по-настоящему, а не на словах, делить людей на своих и чужих, так и будешь чужим для всех. А твои селяне так и будут бегать за глотком свободы к любому, кто пальцем поманит.

Здесь я с ней полностью согласен. Несмотря ни на какие гарантии и увещевания, этот человек, в котором не осталось от человека почти ничего, не стал мне ближе ни на йоту.

Как бы его «забота» не обернулась для меня чем-то худшим, чем угроза Старших и Висельника вместе взятых.

— Да, Авий. — нехотя процедил Управитель. — Я желаю испытать тебя. Пределы твоих текущих возможностей. Эта женщина в любом случае будет страховать тебя. И ответит за это головой. Если ты не справишься — о том, чтобы допустить тебя к рецептам не может быть и речи. У всего в этом мире есть своя цена.

А если я ещё и погибну — будет вообще сказка, ага. Минус лишний свидетель, плюс возможность сдать-таки Эльми родне, заявив, мол ради вас я угробил даже того, кто был связан с ней божьей волей.

Но всё-таки интересно, каков будет риск?

— Юрна, — обратился я сразу к женщине. — Насколько рискованно это может быть? И насколько потенциально полезно?

Управитель скривился. Юрна неопределённо пожала плечами.

— Сама я справлюсь с этим без труда. — произнесла она самодовольно. — Ты… Понятия не имею. Я ведь не видела тебя в работе. Раз уж этот маразматик решил, что я теперь буду тебя учить, а ты, увы, вроде не против… посмотрим на тебя в деле. И там решим. Я заинтересована в том, чтобы ты не сдох.

Она красноречиво потёрла шею, оставля на бинтах тёмно-алые полосы, и скривилась.

В конце концов, на том и порешили. Обсудив ещё некоторые второстепенные детали моего грядущего обучения, против которого я действителньо вовсе не возражаю, перешли к последнему оставшемуся у меня вопросу:

— Что теперь будут делать Старшие? Куда они делись, и вернутся ли мстить?

— Вернутся ли?! — Юрна рассмеялась, запрокинув голову. Смех её звучал механически, как у сломанной заводной куклы. — Сегодня мы… точнее, как выяснилось, они должны были получить такую жертву, которая подняла бы их на совершенно новый уровень реальности! А получили по зубам. Если завтра Управителя найдут по частям в ближайшем овраге, я буду последней, кто этому удивится!

— Не переживай. — вновь с показной учтивостью протянул Управитель. И воздух тут же стал ледяным, а изо ртов пошёл пар. — Мне не придётся разделяться на части, чтобы найти этих выродков и отдать их под суд Бессмертных. Живыми или мёртвыми. И ты — первая, кто меня поддержит. Ведь если под суд не пойдут они… пойдёшь ты, Юрна.

***

На следующий день мы с Эльмаеей с утра пораньше прибыли в покои Управителя. Со вчерашнего нашего разговора прошёл ещё один день, который, можно сказать, стал для всех нас возвращением в нормальность.

Камилла, спокойно приняв новость об отъезде своих бывших помощниц, попросту наняла в лавку Герта, который и сам был непрочь подзаработать. Ведь его положение сейчас самое шаткое.

Он — враг и предатель для тех трущобных, кто выжил. А их оказалось немало. Теперь они, едва видимые отсюда, копошатся в наполовину сгоревших руинах трущоб, пытаясь собрать хоть что-то, оставшееся от их дома.

Уцелело там немногое. И Герт предпочёл честно потрудиться и что-то заработать, помогая Камилле, а не возвращаться туда. Однако, для деревенских такие, как они — разбойники, отбросы, ещё недавно бывшие причиной, по которой после заката жизнь в селении замирала.

Теперь они оказались в беде. И деревенские, добрая половина которых нет-нет да надевает ожерелья из добытого этими ребятами жемчуга, ничуть не спешат им на помощь.

Эльмея же, очень плохо спавшая сегодня ночью, мечущаяся в кошмарах, решительно заявила, что ей довольно сидеть без дела. Ведь каждый день без развития означает для неё деградацию, как и для меня.

Только вот, если у меня сегодня начнётся обучение у Юрны, то девушке нельзя показываться на глаза бывшей Старшей. И вообще никому лишнему нельзя. Поэтому ещё вчера я поговорил об этом с Управителем. И, кажется, нашёл решение, которое всех устроило.

Ну… Может, почти всех.

— Что?! Я должна тренироваться… вот с этой свиньёй?! Для этого ты меня сюда притащил, Авий Эолан?!

Именно это Эльмея выпалила, когда с утра пораньше я привёл её, злую и не выспавшуюся, к покоям Управителя… и нас там встретил Ролаф. Тот самый жирный Ролаф, который, со слов Управителя, является лучшим воином в деревне и, по совместительству, самым доверенным его лицом.

А для меня до вчерашнего дня был дурачком на побегушках, способным только обиженно визжать и брызгать слюной. Но то, с каким достоинством и безразличием он сейчас смотрит на вспыхнувшую Бессмертную, довольно показательно.

— Ого! — усмехнулся он, растянув толстые губы в улыбке. — Однажды я экзаменовал одного паренька в капитаны вождеской дружины. Думал, это станет пиком моей карьеры. Ан-нет!

Сцена до ужаса нелепая. Каменный зал, устланный полированными плитами. По одну его сторону — худая синекожая девчонка, начавшая от злости на меня и на всё происходящее аж губы кусать.

С другой — огромный, ростом сильно за сто восемьдесят, и широкий как шкаф детина с жирным брюхом, угрожающе нависающим над широким кожаным ремнём.

Нет, в то, что такой здоровяк может запросто покалечить задохлика вроде меня одним своим весом, я верю ещё с нашей первой встречи. Но что он воин…

— Раунд! — резко выкрикнула вдруг Эльмея… и молнией рванулась к невозмутимому Ролафу, выхватывая меч!

Я, стоящий между ними, бросился было на перехват, понимая, что всё равно не успеваю. Но тут Ролаф вскинул ладонь и бросил на меня укоризненный взгляд.

После чего… я даже не успел понять, что случилось.

С плит взметнулась каменная пыль, выброшенный вперёд меч Эльмеи пронзил пустоту — и, к моему облегчению, оказался не вынутым из ножен. Всё-таки девчонка хотела лишь показать своё превосходство «жирному Ролафу», а не сделать из него шашлык.

Но Ролафа на месте не оказалось. Я бросил быстрый взгляд кругом, краем сознания уловив какую-то тень… Эльмея вскрикнула! Взметнулась в воздух.

И оказалась зажата в тисках толстенных ручищ, в которых смотрелась будто фарфоровая кукла. Которая, впрочем, и не думала опускать рук. Наоборот, перехватив оружие в две ладони, она вскинула их, запрокидывая «лезвие» за голову.

Силясь попасть Ролафу в лоб — и тут же со стоном падая на холодный камень. Неповоротливый толстяк вновь попросту растворился в воздухе!

Подняться Эльмее никто не дал. На этот раз я сумел уловить момент появления Ролафа. Это было похоже на падение метеора, он будто спрыгнул откуда-то с потолка, где невесть как оказался. Одной ногой отопнул в сторону оружие Эльми. Второй — прижал не перестающую ругаться девчонку к полу.

Весь «бой» занял считанные секунды. Рывок Эльмеи, исчезновение Ролафа, его появление у девушки за спиной, новое исчезновениие… И вот он с совершенно безразличным выражением лица стоит над поверженной противницей.

— Принимаешь поражение? — вздохнул он, качая головой, отчего его второй подбородок затрясся, вызывая полный диссонанс с тем, что я только что видел.

— Если бы я сражалась всерьёз, я бы победила! — придушенно процедила Эльми.

— Принимаешь, или нет? А то я тебя отпущу, а ты зубами вгрызёшься. Наслышан я о вас, линоранцах.

— Принимаю. Отпусти меня уже!

Он убрал могучую ногу со спины девчонки, которая тут же пружинисто вскочила на ноги и бросилась к мечу. Но, подняв его, не стала делать глупостей и просто вернула на пояс.

— Применять техники для избиения учеников — мелко и позорно. Впрочем, достойно человека.

— Ну и ну. — растянул губы в улыбке Ролаф. — Ты уже в ученицы ко мне заделалась? А я-то грешным делом подумал, что невоспитанная девочка решила поколотить пожилого человека с лишним весом…

Я невольно усмехнулся, отчего Эльмея юлой обернулась ко мне и процедила:

— Это ты меня сюда притащил! Мог бы и предупредить, Авий…

Я лишь пожал плечами. Честно говоря, я до последнего не разделял уверенность Управителя в том, что Ролаф сумеет чему-то научить Эльмею. Но в чём в чём, а в том, чтобы вредить яндарил на своей территории старик не заинтересован точно, так что я решил ему довериться.

Я, кажется, не прогадал.

— Будто ты пошла бы за мной в такую рань, если бы я рассказал.

— Ещё чего!

Мы с Ролафом переглянулись.

— К твоему сведению, девочка, я не использовал никаких техник. Никаких системных благословений или способностей. Да, когда-то я шёл по Пути Кулака. Но этих навыков я не применял уже очень и очень давно. Не в кабацких же драках мне обращаться к силе, способной проламывать стены.

— Что за чушь? — Эльмея прищурилась. — Ты хочешь сказать, что…

— Я сделал это лишь при помощи своего тела. Приятно познакомиться. Мастер Восьмой Ступени Закалки тела, Ролаф Детриз.

Если для меня его слова не значили ничего, кроме «это наверняка очень круто», то Эльмея на миг опешила. А потом неверяще спросила:

— Восьмая ступень?! Но ведь после третьей начинается Закалка Души и…

— Да я забил. — Ролаф с усмешкой отмахнулся. — Прошёл первую ступень, а потом понял, что мне это неинтересно. А вот продолжать путь Закалки Тела…

— Авий! — прервал нашу беседу резкий окрик Управителя. — Уже вижу, что эти двое разберутся без тебя. Вон как у юной леди глаза загорелись. Тебя же ждёт Юрна. Не подведи меня, мальчишка. Это в твоих интересах.

Ну-ну. В моих, или нет — это мы ещё посмотрим. А вот за новыми знаниями мне отправиться никогда не лень. Оставив Эльми с Ролафом, который предстал перед нами в совсем новом свете, я отправился за Управителем.

И пошли мы, как ни странно, вниз. К трущобам.

Глава 4. Первый урок.

Больше всего меня удивило то, что мы именно пошли. Не перенеслись невидимым потоком, не полетели по воздуху, или как там ещё Управитель обычно меня перемещал.

Именно пошли, на виду у всех, прямо через центр деревни. Необычно. И по пути на нас многие откровенно пялятся.

А потом, отведя взгляд от моего плаща, озадаченно трясут головой. Даже днём, ослабленная в разы, его сила продолжает влиять на умы людей.

Западный Эол за прошедшие два дня изменился до неузнаваемости. Ещё недавно меня по этой же дороге тащили вверх, к Пантеону, демонстрировать местным богам и Системе, каким я вырос. Тогда деревня утопала в мягком закатном свете. Славно потрудившиеся люди с размахом отдыхали — глядели на шоу акробатов-практиков, ели-пили в трёх тавернах на обширной площади. Кругом стояла весёлая болтовня довольных жизнью людей.

Пускай теперь я знаю, что для Управителя все эти люди — инструмент для наращивания личного могущества. Но, право слово, земные бы власти так заботились о жизни «уважаемых сограждан», как этот человек заботился о тех, кто согласился жить под его началом.

Теперь всё иначе. Сезон штормов в этом году затягивается. С самого утра накрапывает мерзопакостный холодный дождь. Главная площадь, через которую мы с Управителем прошли, пустует.

Лишь три грязных и начинающих смердеть трупа со скрипом качаются в петлях, явно не прибавляя трём тавернам посетителей. Две из них вовсе не работают.

Немногие даже в дождь ковыряются в придомовых огородах, меся кожаной обувью жирную тёмную грязь. А в море, несмотря на вздымающиеся валы серых волн, качаются из стороны в сторону рыбацкие лодки.

Редкие прохожие мрачнее тучи, и дело тут явно не в плохой погоде. Много окон, занавешенных чёрным. А из тех, где занавесей нет, то и дело выглядывают хмурые лица.

Ни меня, ни даже Управителя, за всю дорогу вниз, никто не проводил хотя бы приветливым взглядом. Деревня словно затихла, оплакивая невиданное для этого тихого уголка побоище.

— Слушай и запоминай, Авий Эолан. — жёстким каркающим голосом обратился ко мне Управитель, когда мы ступили на прямую широкую дорогу к порту, вдоль которой так недавно я крался в ночи. — Сегодня ты увидишь нечто, что может показаться очень соблазнительным. Увидишь, какое могущество можно обрести в кратчайшие сроки, если сжигать ради него чужие души. Но увидишь и то, что бывает, когда уже ты превращаешься в топливо для чужого костра. Ты ещё молод, и не видел мира за пределами Западного Эола. А твой отец — идиот, не способный научить кого-нибудь хоть чему-то стоящему… Но, когда ты сам отправишься в большой мир, тебе пригодится эта наука. Наука о том, что может случиться с тем, кто поддастся соблазну быстрого и лёгкого счастья.

О, боюсь, Управитель даже не представляет, сколько раз я сталкивался прежде с жертвами такого соблазна. Там, где крутятся большие деньги, этот соблазн есть всегда. Украсть, отнять, убить ради наживы. А если не хватает духа для чего-то из этого — просто купить через знакомых какой-нибудь «волшебный» порошок, отправляющий в нирвану.

Последнее я видел чаще всего. Ведь идея «лёгких денег», «лёгкого кайфа», «счастья здесь и сейчас», лучше всего ложится на слабый дух и скудный ум, верящий, что хоть кто-то в этом мире искренне хочет его осчастливить.

— Думаю, всё, что я сегодня увижу, — мрачно покачал я головой. — Набитую дуру, решившую поживиться за чужой счёт и не сумевшую понять, что от этого всегда выигрывает тот, кто стоит выше всех. А мелких исполнителей всегда бросают в огонь, какой бы мёд не лили им в уши.

Управитель замедлил шаг, обернулся ко мне. Кажется, в его взгляде, в улыбке краями губ, мелькнуло уважение.

— Так и есть, Авий. Знаешь… в нашем мире есть те, кому разрешено всё то, за что я собираюсь отдать Старших под суд, а яндарил их в лучшем случае сварят заживо. Уверен, ты легко догадаешься, о ком речь.

— О богах. — пожал я плечами. Ответ очевиден. — Они забирают часть нашей силы, пока мы живы, и всю оставшуюся — когда умираем.

Это ясно. В мире, в котором одновременно существуют законы, запрещающие убивать ближних, и целые божества Войны и Смерти, трудно говорить о справедливости. Да и ни к чему. Но чего от меня хочет Управитель?

— Верно. — качает он головой. — Всё так и есть. Старшие будут наказаны в первую очередь не за то, что топили и резали на куски деревенских беспризорников. А за то, что они делали это во славу себя. Думаешь, это правильно?

Та-а-ак… Ну началось. Когда человек, ещё недавно наставлявший тебя о незыблемости божьих законов, необходимости знать своё место и соблюдать вечные правила, заводит такие беседы — это не может быть ничем хорошим.

Испытывает меня? Всё ещё пытается выяснить, кто надоумил отказаться от поклонения богам?

Ведь, как выяснилось, тем самым я сберёг немалую долю своих сил для себя. Пусть и не получил взамен божественную помощь в развитии Системы…, но пока мне и без неё хорошо.

— Думаю, что мне всё равно. — усмехаюсь, глядя в его тусклые усталые глаза. — Эти правила были установлены до меня. Большинство эти правила устраивают. Мне же, судя по всему, дозволяют этим правилам не подчиняться. А значит лучше всего мне не лезть в чужие дела, а чужим — в мои.

— Ого. — Управитель даже запнулся. — Да ты, мальчишка, никак метишь в мудрецы? Не рановато? А ведь я даже после всего случившегося считал тебя обычным честолюбивым бунтарём. Много я таких перевидал.

Я поёжился от холода, поплотнее закутавшись в плащ. Честно говоря, льющийся за шиворот дождь меня занимает куда сильнее, чем-то, что там обо мне думает этот тип. Но в его взгляде точно что-то изменилось. Потеплело, что ли…

Мне нет дела до судеб мироздания и прочих высоких материй. Я оказался здесь, ведомый двумя желаниями: выжить и отомстить. И пока у меня сохраняются проблемы даже с первой частью плана.

— Что за рецепты вы хотите мне дать? — перевёл я разговор в интересующее меня русло. — Чтобы я хоть представлял, с чем предстоит работать.

Управитель в ответ улыбнулся как-то… не знаю даже, как это можно назвать. На его бледном костлявом лице любая улыбка выглядит жутковато, но в этой как-то особенно много предвкушения.

— А я не знаю! — хохотнул Управитель, обнажая удивительно целые и ровные зубы. — Представь себе!

Чего, простите? Я что, в сказку попал? Которая про «пойди туда, не знаю, куда — найди то, не знаю, что». А откуда тогда у него такая уверенность в том, что эти рецепты вообще могут быть полезны?

И что это вообще именно рецепты для трансмутации. Эти вопросы я тут же и задал. В душе заворочались подозрения, что меня крупно надули, обменяв мою полезную информацию на цветные фантики.

— Авий, Авий… ты аж в лице переменился. Думаешь, я — я, строивший свою репутацию больше века! — стал бы по мелочи дурить ребёнка?! Прости уж… Мне кажется, ты многовато мнишь о себе.

Я пожал плечами. Многовато, или нет — а такого ответа на вопрос о рецептах я не ожидал точно. Требую пояснений.

— Трансмутация, — Управитель покачал головой с той назидательностью, с которой мудрый дедушка объясняет азбучные истины малышу. — Одно из самых загадочных ремёсел, Авий. Если суть алхимии в том, чтобы расщеплять вещи на составные части, обладающие теми или иными свойствами, после чего, воздействуя на эту материю, комбинировать эти свойства, получая нечто новое… как кузнецы, сплавляющие мягкую медь с мягким оловом для получения твёрдой и прочной бронзы. Трансмутаторы же действуют ровно наоборот.

— Наоборот? — я, кажется, начал улавливать суть, но лучше уточнить. — Если алхимики расщепляют вещества на составляющие, из которых собирают новые вещества, при этом воздействуя на них физич… э-э, напрямую. То трансмутаторы… э-э, ищет что-то общее в разных предметах и…

Дальше моя мысль забуксовала. Я помню, что делал, создавая плащ. Брал разные цельные, вполне годные сами по себе вещи — мамин плащ-артефакт, пыль черноцвета, улучшающую зрение в темноте, камень души Эхо. А затем… вторгался в суть этих вещей? Пожалуй. Я стёр прошлое пыли, оторвав её суть от бытности цветком. Я понятия не имею, как хотя бы в теории делаются застёжки для плащей — но камень души стал частью застёжки под влиянием моего желания.

Но ведь всё это я сделал благодаря Глубинной трансмутации. А она — далеко не обычный навык, и досталась мне лишь благодаря комплексу факторов и моих прежних достижений.

Как же тогда работают обычные трансмутаторы?

— Ты верно мыслишь. — подбодрил меня Управитель. — Тебе просто не хватает понимания сути вещей. С ним тебе и поможет эта Юрна. Она — образованный человек, училась в одной из множества виртанских школ. Но ты прав. Суть трансмутации не в том, чтобы найти в веществе отдельные свойства и выделить их вывариванием да выпариванием. Суть в том, чтобы проследить всеобщую связь веществ и явлений. Познать ингредиент как часть общего… способную потенциально стать любой другой частью. Алхимик познаёт элементарные вещества, чтобы из них создать сложные и одухотворить их. Трансмутатор познаёт душу мира через вещи, чтобы преобразовать их сообразно их духовному потенциалу.

Значит, направление мысли я уловил. И моё Разбитое Зеркало мне здесь отличное подспорье — ведь оно именно что помогает увидеть в предметах новые свойства. А значит, раскрыть их с новой стороны. Найти новые взаимосвязи.

Я потёр виски. Пока, даже с учётом моих первых успешных трансмутаций, уложить всё это в голове непросто. Напоминает университетские пары по философии. Вроде по отдельности все слова ясны, да и в общем, кажется, тоже — но как совместить эти конструкции с реальной жизнью, всегда загадка.

— Вижу, понимаешь, чему учиться вызвался. — с каким-то даже сочувствием посмеялся Управитель. — Ничего, юноша, ничего. Раз ты, неуч, сумел создать шедевр, значит либо талант в тебе от Вирты… либо Система тебя одарила каким-то особым навыком.

Он вдруг замер на месте, развернулся ко мне, взметнув полы своего серого камзола. Заглянул мне прямо в глаза. От добродушия, светившегося на его худом лице секунду назад, не осталось и следа.

Но взгляда я не отвёл. Чай не мальчик уже.

— Сумел и сумел. — твёрдо ответил я, не собираясь уступать такому дешёвому психологическому фокусу. — Как плащ создал, так и с рецептами вашими разберусь. Мы, кажется, о них говорили?

Бледное лицо Управителя разрезала кривая улыбка.

— Молодец, парень. Молодец. Вот когда Юрна начнёт у тебя твои секреты выпытывать — а она начнёт, хоть прямо, хоть вкось! — также делай лицо кирпичом и отвечай со всей возможной дерзостью. И на… прелести её не ведись. Это сейчас она — ходячее пособие для лекарей. Но скоро вернёт форму.

— Рецепты, Управитель. — продолжил я стоять на своём. — Мы говорили про рецепты.

— Какой настойчивый. Рецепты трансмутаторов, как и алхимиков, и магов вообще, всегда сугубо индивидуальны. Потому что на итоговый результат влияет всё… особенно в твоём ремесле. Ты ведь через ингредиенты ищешь связи с мировым духом. С самой сутью Системы. И от того, кто ты есть, что ты знаешь о Системе, что Система знает о тебе, что вокруг тебя, чего ты хочешь и чего ты думаешь, что хочешь, кто покровительствует тебе, а у кого ты в немилости… даже от того, откуда ты, печать какого места несёшь на себе, может зависеть итог твоего общения с миром! Рецепт трансмутации — это не карта местности. Это направление и список ключевых ориентиров.

— Кажется, я понимаю, о чём вы. — кивнул я. Мысли действительно понемногу сходятся в единую картину. — Допустим… допустим, я хочу… не знаю, хочу летать. Вот хочется мне.

Я окинул взглядом низкое свинцовое небо, не перестающее изливать на нас потоки ледяной жижи. Нет, сейчас мне летать точно не хотелось бы. Но в перспективе — другое дело.

— Летать. — кивнул я головой. — И я, действуя наугад, по наитию и желанию, натрансмутировал себе… — взгляд снова поднялся на тучи. — Облако. Такое, плотное, на котором можно полететь. И я оставляю после себя рецепт — рецепт летательного средства. А другой трансмутатор, взяв этот рецепт, может вовсе и не думать об облаках. А думать, например, о железной птице, которая будет его носить на себе. Верно? Или, наоборот, лично он может и не знать железа, но в мире-то оно есть, и Системе известно…

— Верно, верно, Авий. — Управитель слушал меня с нарастающим интересом. — Ты действительно хорошо схватываешь. Нельзя трансмутатору создать «рецепт такого-то облака». Просто потому что он не может учесть всю бесконечность переменных, повлиявших на его результат. А другой, делающий всё по рецепту, никогда не получит в точности такой же результат. Потому что мир находится в вечном неповторимом движении.

Вот, значит, как. Видимо, здесь действует что-то сродни нашумевшему на Земле «эффекту наблюдателя», суть которого просто в том, что невозможно учесть все мельчайшие факторы, которые влияют на квантовом уровне.

Здесь же — если я способен буквально погрузиться в «память вещей» — материи должны быть ещё тоньше квантов. Чёрт, как это всё на самом деле увлекает! Давно мне не было так интересно разобраться в чём-то новом и…

— Вижу, уроки начались до встречи с наставником. — раздалась едкая усмешка. Знакомый дребезжащий голос. — Похвальная тяга к знаниям.

Я вскинул голову, отвлёкшись от грязи под ногами, которую созерцал. Мы с Управителем стояли на краю трущоб. Неподалёку от того самого места, где мы совсем недавно крались, радуясь каменной тропке среди грязи.

Теперь всё здесь изменилось до неузнаваемости. Вместо могучей отвесной скалы, чья тень нависала над трущобами — испещрённая трещинами и рытвинами груда камней и песка, похоронившая под собой значительную часть домов и, наверняка, людей.

Вместо нищенских, но добротных лачуг, ютящихся стена к стене на узком илистом побережье, и выстланных между ними аккуратных дорожек для патрулей — пепелища, развалины, выломанные стены и рухнувшие крыши.

И уцелевшие дома, превращённые в огромные общежития. Взгляд упал на, кажется, добрый десяток лачуг, которые толпа худых юношей и девушек соединяет свежими стенами, состоящими из обломков других зданий.

Жизнь здесь кипит даже в ливень. Даже несмотря на то, что серые ледяные волны с моря подтапливают ближайшие к берегу постройки, облизывая тёмные сваи, на которых те стоят.

Но это болезненная жизнь. Перед глазами сразу всплыли картины бразильских или индийских трущоб после какого-нибудь урагана или наводнения, обсасываемые ведущии новостей.

Здесь так живёт максимум человек двести-триста. Там — десятки миллионов. И ни то, ни другое — не моё дело.

— Доброе утро… наставница Юрна. — криво улыбнулся я женщине, отлепившейся от скошенной стены ближайшей хибары. — Готов приступать к обучению.

Управитель, на котором мгновенно скрестились десятки ненавидящих взглядов, здороваться не стал.

Она всё такая же перебинтованная и окровавленная. Только бинты теперь насквозь промокли, кровь смешалась с водой и грязью, а плечи укрыл плотный тёмно-алый плащ, по которому гулко барабанит дождь. Лица всё также не видно.

— Чудесно. — женщина облизнула подвижные губы. — Тогда вот тебе первый урок. Помимо всей той ерунды, которую вы только что так трогательно наговорили друг другу, существуют очень конкретные вещи. Четыре типа трансмутации. Четыре школы трансмутации, если угодно. Человека… существо, освоившего все четыре направления и сумевшего создать Истинный Шедевр, а не личный шедевр, как твой плащ, Виртанская Коллегия признаёт Мастером Трансмутации. И даёт право на исполнение одного желания.

Чего? Какая ещё коллегия… и при чём тут вообще исполнение желаний? Это я и спросил у Юрны. Управитель, застывший столбом, тоже явно внимателньо слушал. Не спешил уходить, несмотря на то, что разлившуюся вокруг враждебность, кажется, можно резать ножом.

— Того. — развела руками Юрна. — Каждому, признанному соответствующей Коллегией…, а значит, самой Системой, Мастером чего-либо, даётся одна и та же награда. Губу только скатай. У этих проклятых Коллегий такое бешеное количество дополнительных требований и бесконечных ограничений, что лучше и не мечтать. Когда я училась, пятнадцать лет назад, утверждалось, что Мастеров Трансмутации в мире семь. И пять из них — Бессмертные. А живут даже смертные Мастера о-о-очень долго. Вот и думай.

Вот и думаю. Что поманили меня пряником, и тут же ка-ак влепили смачного кнута. Только вот желания учиться стало ничуть не меньше, а интереса даже прибавилось.

— А ты видела лично кого-нибудь из этих Мастеров?

— Одного. Мастера Динармитара. Заместителя главы Клана Вирты. Он раз в десятилетие посещает все виртанские школы. Следит, чтобы не возникало в них… всякого. Старый чистоплюй!

— А ведь эта дура, Авий, — подал вдруг голос Управитель. — Искренне обижается на то, что виртанцы запрещают постигать трансмутацию крови и духа, разбирая на части разумных индивидов. Я всё-таки думаю, не зря ли она избежит четвертования за помощь следствию?

Юрна в ответ лишь сухо рассмеялась, снова напомнив мне этим смехом звук трескающегося стекла, уведомляющий меня о грозящей опасности.

— Ты, старик, правда считаешь, что я хоть немного доверяю твоим клятвам? После того, как такие же клятвенники превратили меня вот в это чучело? Не смеши! Я сбегу, как только Система сочтёт мою часть сделки выполненной. И мы оба знаем это.

Управитель в ответ промолчал. И это было тяжёлое молчание, становящееся ещё тяжелее от злых шепотков из руин.

— Хорошей учёбы. — наконец бросил он, кивнув мне. — Не забывай, кто тебя учит.

Мгновение, хлопок, волна ледяного ветра — и почти прозрачный воздушный поток уносится ввысь, теряясь в дожде.

— И кто отправил тебя учиться. — хмыкнула Юрна, криво улыбнувшись. — Идём, Авий. Раз невозможность стать Мастером не отбила у тебя желание учиться, попробую отбить его чем-нибудь ещё.

Глава 5. Ученики и учителя.

Эльмея тяжело дышала. Зубы крепко сжаты, изящная спина, выпрямленная годами тренировок и десятками ударов палки, то вздымалась, то опадала.

— Вторая ступень. — покачал головой жирный Ролаф, вызывая в девушке новую волну гнева. Столько надменности в голосе! Смертный!.. — Почему так мало, юная леди?

Он издевается! Эльми поняла это с самого начала. То, как он отделал её час назад, при первой встрече, нельзя было назвать иначе, кроме как избиением. И весь следующий час воительница пыталась взять реванш.

В горле пересохло. Даже тело Бессмертной — безупречное творение богов, да ещё укреплённое материнской «наукой» — не нашло в себе достаточно сил, чтобы скрыть то, как быстро Ролаф её вымотал.

Ну ничего. Уж её жалоб он точно не услышит. Будь они на территории её клана, ублюдка четвертовали бы уже за то, что он увидел дочь главы в таком состоянии.

А узнав, что он её до такого состояния довёл…

Эльмея усмехнулась. Пожалуй, наградили бы. И правильно бы сделали. За два месяца странствий среди смертных, она слишком уж расслабилась. А этот человек может помочь ей преодолеть эффект проклятия. Так что пусть смеётся, сколько угодно.

— Самый полезный знакомый, — любила говаривать её мать. — Это тот, кого больше всего хочется убить.

До сегодняшней встречи с Ролафом девушка не могла понять, что матушка имела ввиду.

— Не все такие бездельники, — с гордостью ответила наконец Эльмея, вскидывая голову. — Чтобы с утра до ночи тренироваться, не делая ничего полезного. К тому же… мне-то некуда спешить.

И — надо же! — она сумела задеть воина за живое! Бесстрастное и насмешливое прежде, лицо Ролафа на миг стало печальной гримасой. Но он быстро вернул самообладание.

— В таком случае, не буду просить у вас прощения за то, что могу отнять у вас слишком много времени, юная леди. Вы ведь хотите победить меня? Боюсь, в ближайшем будущем это не случится…

— Старт! — резко бросила Эльми в ответ, пружинисто бросаясь вперёд… и концентрируя изрядную долю силы в клинке.

Даже убранный в ножны, меч, купленный матерью Авия, принял девушку. Засиял, запел, рассекая пространство. Усталости как не бывало — меч словно поделился с девушкой прочностью своей стали!

Она не собиралась всерьёз калечить Ролафа. Да и не смогла бы — при всём самомнении, Эльмея не выросла самоуверенной дурой. Самоуверенной, да — но не дурой.

Однако, само состояние единения с оружием наполняет девушку решимостью с тех самых пор, когда она едва не была сожрана голодными духами, обречёнными на вечность в Лабиринте Цер.

Вот и теперь, как тогда, клинок пылает синевой, воительница рвётся вперёд, быстрее! Ещё, ещё быстрее, лезвие в ножнах почти коснулось толстого брюха!..

Эльмея не поняла, в какой момент холодный камень пола с размаху врезался ей в грудь. Точнее, она врезалась грудью в пол. Но удар оказался такой силы, что тупая боль разлилась по рёбрам.

— Юная леди. — медленно выдохнул Ролаф, горой возвышаясь над девушкой. — Я уже час пытаюсь донести до вас одну единственную мысль. Пока вы не усвоите её, мы не начнём настоящей учёбы…

Какую ещё, к морским демонам, мысль?! Ты просто избиваешь юную высшую, уродливый деревенский старик! Неотёсанный мужик, презренно уклоняющийся от столкновения лоб в лоб. От поединка сообразно благородному искусству линоранской дуэли!

О, как же Эльмее хотелось высказать всё это прямо в обрюзгшее квадратное лицо «наставника». А потом — смачно плюнуть. Так подобает обращаться с подобными отродьями.

Но меч, так и не выпущенный из пальцев, продолжал успокаивающе пульсировать. Эта пульсация мягкой волной разлилась по телу. Приглушила боль, прочистила мысли. И, кажется, Эльмея почти уцепилась за верную…

— Мы не на дуэли, леди. — Ролаф покачал головой. Покачал… с сочувствием! Жестокосердная Линоран, лучше бы он источал презрение! Насмешку!

Но не сочувствие.

«Мы не на дуэли». Эти слова… Сердце девушки вдруг защемило. Перед глазами как живая встала дева-наставница.

— Ты прекрасна в линоранской дуэли, девочка моя. — сказала она как-то во время путешествия своим обыкновенно хриплым голосом. — Я видела, как ты сшиблась с двадцатилетней леди Фирвейд, и обошла её в реакции и скорости. Едва не убила единственным ударом. Это восхитительно. Но запомни крепко-накрепко, Эльми. Мы больше не на землях Линоран. Вокруг на сто полей — ни одного Бессмертного. Никто здесь не выйдет с тобой на дуэль согласно кодексу Богини.

— Я одолела деву Фирвейл! — беспечно усмехнулась Эльмея тогда. — Уж на какого-нибудь рыцаря или пирата из смертных моего удара хватит с лихвой!

И удара хватило. Когда их облако какой-то подлой магией спустили к самой воде. Когда с убогого судёнышка смертных толпой повалили грязные отродья, воняющие кислятиной… Эльмея первой поразила врага. Даже девы-стражницы не сумели обогнать лучшую из юных дуэлянток.

А потом, в те самые две секунды, когда уважающий себя и противника дуэлянт вынимает лезвие меча из груди поверженного и, согласно этикету, должен вскинуть меч, проведя ровную дугу из брызг крови на песке арены… на затылок Эльмеи опустилась самая простая деревянная дубинка.

Девушке до сих пор стыдно за то, что она солгала Авию, мол сражаться вместе со всеми ей помешало невовремя настигшее проклятие.

— Судя по тому, как долго вы на меня смотрите, леди, — вернул её к реальности насмешливый голос Ролафа. — Мне пора сказать вам, что я уже не молод, был женат, а почтенные Бессмертные не в моём вкусе?

— Заткнись! — процедила Эльмея, на глазах которой едва не выступили слёзы от внезапного воспоминания. Богиня Линоран никогда не порицала слёз и прочего выражения горя, отчаяния, душевной боли.

Ведь горе, отчаяние и душевная боль — необходимая часть войны. Одного не бывает без другого, и идущие по стопам Линоран прекрасно это знают. Но сейчас слезам не время.

— Я поняла то, что ты так неумело пытался втолковать мне целый час. — надменно усмехнулась Эльмея, беря пример с ненавистной матери. — Даже твои методы не сумели помешать моему пониманию.

— Ну-ну. И что же ты поняла? Что хорошо бы подольше валяться на полу и отдыхать?

Девушка пропустила мимо ушей нелепую поддёвку, как и подобает гордой Бессмертной воительнице. Вместо этого степенно ответила:

— Я поняла, что нужно больше думать не об одном идеальном ударе, а о сражении в целом. В первую очередь — о собственной защите.

Ей показалось, или на квадратном лицо Ролафа проступило одобрение?

— Вот как? Ну… Тогда готовься защищаться!

***

— Тебя здесь боятся. — не спросил, а утвердил я, глядя на то, как худощавые юноши и девушки трущоб отводят от Юрны взгляды, а то и вовсе прячутся при нашем приближении.

— Ещё бы — ничуть не смутилась перебинтованная женщина. — Всё это отребье молилось на нас, Старших. Они думали, что мы им как отцы родные, что мы тут спать не можем, не защитив кого-нибудь сирого и убогого. А теперь оказалось, что такие, как они — топливо для алтарей да мясной щит для отступления хозяев!

— Мы верили вам! — раздался девичий возглас откуда-то из руин, ещё вчера бывших бедными, но всё-таки домами.

Юрна, и не думавшая понижать голос или как-то смягчать формулировки, безразлично пожала плечами. Даже не оглянулась, хотя крикнувшая, кажется, тут же испуганно спряталась.

— Они сами выбрали независимость от вашего… Управителя. — вздохнула Юрна после долгой паузы. — Выбрали свободу. А знаешь, юнец, какая из свобод — самая неотъемлемая и фундаментальная?

Отчего-то вспомнились формулировки то ли из Конституции, то ли с университетских курсов, на которых я не без интереса разбирался в теории общественного договора. Тогда она казалась мне вполне разумной.

— Свобода совести? — наугад спросил я. Юрна даже замедлила шаг, прищурившись. Бинты со лба надвинулись на тёмные глаза женщины.

— Чего? При чём тут совесть? Нет, мальчишка. Главная из свобод — свобода выбирать, как умереть.

Я хотел было посмеяться, мол сомнительной ценности эта свобода. Но потом вспомнил, как был готов спутаться с мутной Конторой. Как вполне готов был, что меня разберут на органы где-нибудь в подвале — лишь бы не смерть от рук моего врага и его киллеров.

Как часто я думал в те дни — если не останется выбора, лучше с моста сброшусь в Неву. Пускай поищут меня потом, твари.

— Вижу, ты даже что-то понял. — одобрительно кивнула Юрна. — Удивительно для твоих-то лет. Ладно, парень. Нам сюда. Идём скорее. Надоел этот треклятый ливень!

То, что ещё недавно было входом в пещеры Старших, теперь выглядит как… ну да, как место побоища. Ни без конца идущая здесь уборка завалов, ни ливень, пока не смогли смыть чёрных пятен крови меж обвалившихся каменных глыб. А прямо из-под ближайшего камня торчит чья-то худая рука, переломленная в запястье.

На руке не хватает безымянного пальца. Видимо, кто-то не сумел снять с покойника кольцо. Меня передёрнуло.

— Не печалься о мёртвых. — хохотнула Юрна, хлопнув меня по плечу запястьем. Места, где на её пальцах должны быть ногти, под бинтами раздулись, почернели. — Живые им слишком часто завидуют.

Мы быстро пробрались меж завалов и глубоких опалённых воронок — видимо, следы взрыва тех самых ловушек. Вблизи казавшаяся незыблемой скала предстала ещё более печальным зрелищем, чем издали.

— А всё это не рухнет? — я с опаской оглядел изрезанный каменный свод, осыпающийся ручейками пыли. — Не хотелось бы. Наш дом не так уж далеко отсюда.

Наверняка эти пещеры проходят и под ним. Проклятье, как здесь неуютно-то.

Женщина пояснила, что Старшие укрепляли стены этих подземелий с тех самых пор, как здесь поселились. А Управитель уже успел лично проинспектировать целостность свода.

— А когда вы здесь поселились? Нет, я знаю, что «кварталу бедняков» здесь столько же лет, сколько всей деревне. Но вы ведь не всегда…

— Идём, сюда. — Юрна провела меня мимо угрюмых стражников, кативших какие-то бочки. Они одарили её уничтожающим взглядом. Она их — улыбкой. — Трое ублюдков, предавших всех остальных, по-видимому, жили тут уже лет пятнадцать. Я тогда ещё только университет оканчивала. Мечтала о блистательной карьере на виртанских землях… Дура была.

— А ты? — мне стало интересно. — Сколько ты просидела в этих подземельях?

— Четыре года почти. Скоро как раз годовщина.

Пещеры… Они оказались больше, чем я себе представлял. Намного больше. За узким входом, ещё недавно перекрытым мощными дубовыми створками, которые теперь валялись выломанные и обугленные, обнаружилось обширное пространство.

Именно там куда-то что-то катили стражники. А другие — осторожно совались в расходящиеся в разные стороны тоннели, явно желая поживиться чем-нибудь ценным за то, что проливали здесь кровь.

Юрна сразу пояснила, что Управитель отдал всё местное имущество на разграбление стражникам. Как и жилища тех из трущоб, кого убили во время ночной резни.

Местные воспылали за это праведной ненавистью к деревенским, и кого-то, похоже, даже прирезали тут минувшей ночью. У одного из разрушенных домов мы проходили сооружённую из балки виселицу, где болтался якобы пойманный убийца.

— Грабят всё. — говорила женщина, ведя меня по хорошо укреплённому тоннелю, в стенах которого тут и там зияли провалы-комнаты. Кельи и спальни. — Кроме того самого места, куда мы направляемся. Управитель пригрозил смертью любому, кто туда сунется.

— Ваша лаборатория? — предположил я. Эта версия напрашивалась сама собой.

Версия оказалась верной. Вскоре тоннель упёрся в нетронутую тёмную дверь. В отличии от самого прохода, тут и там щедро политого тёмной кровью, здесь боя будто и не было.

— Троица заперлась здесь с нами. Копили силы… — Юрна презрительно сплюнула. — За наш счёт. Увы. Когда я смогла улучить момент и отворить чёртову дверь людям Управителя, они накопили достаточно сил, чтобы слинять. Но хотя бы не случилось ещё одной резни. Почти. Некоторые из нас ещё желали… и могли сопротивляться, даже увидев, как нас использовали и бросили.

Я пожал плечами. Фанатики, что с них взять. Их живьём режь — они запросто поверят, что это величайшее благо и вообще в их интересах. Так я подумал… и даже представить не мог, насколько я близок к истине.

Пока Юрна не отперла дверь тяжёлым тёмным ключом.

— Твою ж за ногу!.. — в сердцах воскликнул я от представшего за дверью зрелища.

— Ну как, ещё не передумал учиться? — Юрна усмехнулась. Я скривился.

— Не передумал. Но этому пособию для мясника тут точно не место. Почему всё это не убрали?!

Лаборатория… За дверью нашему взору открылся вытянутый овальный зал с довольно высоким потолком. Мастерски высеченный в камне — твёрдую породу будто отполировали до состояния идеальной гладкости! Наверняка не обошлось без пресловутой трансмутации.

Вдоль стен — четыре вытянутых стола. По-видимому, рабочих. Кое-где на них ещё стоят склянки, лежат какие-то мешочки или части растений. Но большая часть всего этого добра беспорядочно разбросана по полу. Пара высоких шкафов в широкой части зала раскрыта и выворочена. Одна дверца даже сорвана с петель.

Но всё это меркнет на фоне того, что располагалось в центре помещения… Приземистое ложе из чёрного стеклянистого камня. С металлическими желобами вдоль краём. И с четырьям здоровенными металлическими кольями, торчащими из алтаря остриями кверху на добрые полметра.

Колья отнюдь не пустовали. Источая тяжёлый, удушающий с порога гнилостный смрад, на каждом из кольев лежало по телу. Три женщины и мужчина, насаженные на колья грудью, лицами вниз, головами к центру алтаря. Их руки и ноги… точнее то, что когда-то было конечностями, безвольно свисали вдоль краёв постамента.

По сути, они стояли на коленях, нанизавшись грудными клетками на колья. Вроде как молились чему-то в центре алтаря. Только вот коленей ни у кого из них не было.

Как и, пожалуй, добрых двух третей тел…

Меня едва не вырвало. А бесформенные куски чего-то, похожего на высушенную плоть, разложенные на столах, лишь оттенили жуткую картину. Именно так показали бы пиршество семейства вампиров в каком-нибудь ужастике.

Но я точно знаю — те, кто «пировал» здесь, не были никакими вампирами. Они были моими коллегами по ремеслу.

— Вонь скоро выветрится. — с показным безразличием Юрна обмахнулась перебинтованной ладонью. — Это ничего. А вот останки да, надо бы убрать. Всё полезное из несчастных уже извлекли.

«Всё полезное»… Меня будто ударили мешком по голове. Мысли смешались. Трупная вонь мешала сосредоточиться. Конечности стали вдруг ватными. Я невольно заглянул в разверстую дыру в спине одной из женщин. Там, где должны быть лёгкие, зияла пустота.

Некстати снова вспомнились мои смешные страхи стать жертвой чёрных трансплантологов. Почему-то именно эти ребята, имеющие на Земле целый транснациональный рынок, всегда пугали меня сильнее, чем работорговцы или маньяки, на которых у нас работает индустрия не меньших масштабов.

Я вновь едва сдержал рвотный позыв.

— Что… что с ними сделали? — выдавил я, растирая пальцами виски. — С какой целью?

— Трансмутация крови и духа. — хмыкнула Юрна. Тела разумных, особенно практиков или Бессмертных, величайший концентрат Системы. Её силы. Концентрат мирового духа. Бессмертных здесь не водилось…

От моего внимания не укрылось, как при последних словах Юрна на миг замялась. Знает же, кого именно собирались принести в жертву роковым утром!

— …А вот практики… Эти четверо были лучшими после тройки. Я должна была стать пятой. Вот тебе ещё один урок, юнец. Каждый практик проходит стадию Закалки Тела. Во время закалки развитие идёт очень по-разному. Тело укрепляется, как сосуд для могучей души. Но мало кто может обжечь телесную глину равномерно.

«Обжечь телесную глину», да уж.

— …Так вот, у каждого практика свои зоны концентрации мирового духа. Системной энергии, как её любят называть всякие умники. Это неважно. Важно, что из этих бедолаг эти места концентрации извлекли, оставив объедки.

«Объедки», значит. На душе стало как-то пусто и холодно. Из памяти Авия, уже почти сошедшей на нет, всплыла холодная чёрная бездна, едва не поглотившая его.

Хотя, вряд ли ему дали бы утонуть. Он ведь был нужен для другого.

— Значит, эти «несчастные», — мрачно проговорил я. — И ты с ними вместе, месяц назад планировали так же выпотрошить здесь меня.

Юрна, ни на миг не отведя взгляда, печально улыбнулась и развела руками.

— Не так же, конечно, ты ведь даже Пробуждённым ещё не был, не то что Практиком. Здесь — не метод извлечения остатка. Здесь — самая грубая, расточительная, варварская трансмутация крови и духа. Но да. Планировали. Это жизнь, мальчик. Сильный жрёт слабого. Слабый пытается обмануть сильного, чтобы сожрать его и самому стать сильным. Ты — жив и стоишь здесь. Я обязана учить тебя, хотя могу убить без большого труда. Тройка — бежит и скрывается, как побитые шавки. Месяц назад… кто бы мог подумать, что всё обернётся так, а? Не забавно ли?

Забавно? Забавно было бы увидеть кишки этой «тройки», развешанные по деревне вместо телефонных проводов. Думаю, в этих тварях столько энергии чужих смертей, что кишки сойдут не хуже проводов.

Я поглядел на Юрну. Пристально, молча. Уже немного свыкнувшись с дурманящим и наверняка ядовитым запахом разложения. Вижу ли я в ней непримиримого врага, который должен умереть во что бы то ни стало?

Да вряд ли. Конечно, я порадуюсь её смерти. Если Управитель решит-таки четвертовать эту… это создание, я обязательно приду на казнь, хотя вид искалеченных тел не вызывает у меня никакого восторга.

Но сейчас она должна быть использована мной. Как учитель. Как защита от гнева трущобных. Как… как «мясной щит» для добычи тех самых ингредиентов, которые я обязан буду добыть, если хочу обратиться к рецептам Управителя.

А я хочу. Чувствую, сейчас — переломный момент.

— Ну что ж. — наконец спокойно произношу я. — Учи меня, раз взялась. Почтенная наставница. Ученик Авий Эолан готов к новому уроку. Какому там? Третьему?..

Юрна не спешила с ответом. Её тёмные глаза, в которых в тусклом свете, видимо, магических ламп, кажется, можно утонуть, смотрели насмешливо, но с явным интересом. Подвижные пухлые губы изгибались в непередаваемой гримасе, выражающей, кажется, десяток чувств разом.

Наконец, она определилась с выражением лица — широко улыбнулась, выставив кончик языка.

— Ну нет, Авий. Давай-ка я предприму последнюю попытку заставить тебя отказаться от обучения. Ты ведь помнишь, что трансмутация крови и духа на других запрещена? Ну так вот…

И Юрна каким-то неуловимым движением, взмахом, или даже магическим жестом, разом скинула с себя казавшиеся плотными бинты. Под алым плащом показалось стройное женское тело.

Глава 6. Последнее предостережение.

Я — давно не подросток, которого можно вогнать в ступор одним лишь видом голой женщины. Однако, я ещё и не так стар в душе, чтобы отказаться полюбоваться на нечто столь прекрасное, как обнажённая дама в хорошей форме.

Но в этот момент, когда грязные бинты сползали с плеч Юрны, я и не думал о ней как о женщине, или предмете любования. Ведь я прекрасно помнил пятна слипшейся, спёкшейся крови, ещё вчера видневшиеся под бинтами. Помнил о вздутых обрубках на месте ногтей рук.

Я готов к тому, что увижу — мгновенно пронеслась в голове мысль.

Я оказался не готов. Сам не заметил, как шагнул назад, как приоткрылся мой рот, и из него вырвалось резкое:

— Твою ж!..

Не знаю, как сейчас выгляжу — здесь нет зеркал. Но уверен, что я побледнел. Ведь передо мной, блестя покрытыми каплями пота обнажёнными плечами, оказалось почти такое же анатомическое пособие, как те, что лежали нанизанные на прутья у алтаря…

Почти. Но всё-таки не совсем. Юрна, в отличии от этих четверых, жива. И как раз заканчивает стаскивать с ладоней обрывки прилипшей к пальцам ткани. Лицо её ничуть не скрывает боли. Пухлые губы кривятся, обретя синюшный оттенок.

По левому боку, ниже линии рёбер, змеится кривой уродливый разрез. Ещё не шрам — дыра, сочащаяся чёрной сукровицей. Он будто не окончен… идиотская мысль. Почему-то именно эта кровавая полоса на бледном, почти белом, подтянутом боку женщины приковала моё внимание.

Ни срезанная тут и там кусками кожа. Ни дыра, как от пронзания, чуть ниже пупка. Ни широкие спортивные бёдра, из которых плоть вырезали будто кусками.

Лишь мазнув всё это взглядом, я не мог оторваться от змеящегося чёрного шрама.

— Вам вырезали почку? — глупо спросил я, тут же осознав, каким идиотом выгляжу. Но Юрна лишь качнула головой.

— Собирались. Обратить наружную плоть в энергию эти твари смогли и не касаясь меня. Но вот до органов опытного трансмутатора так легко не добраться. Пришлось им повозиться…, но я успела искромсать себя быстрее!

Она горько усмехнулась, проведя тонкой бледной рукой по низу живота. Там, где зияла узкая дыра, похожая на след от удара ножом. Теперь я увидел и её пальцы — точнее, плохо зажившие обрубки на месте ногтей, превращающие изящные длинные пальцы в нечто уродливое.

Юрна, тем временем, освободила от бинтов лицо и шею. На лице просто недоставало множества мелких полос кожи. Наверняка каждую секунду она испытывает от этого чудовищную боль — но кровь отчего-то не течёт из открытых ран.

А вот горло… Теперь, глядя на огромный ожог во всю шею, я догадываюсь, почему её голос так похож на сухой скрип ножа по стеклу. Чудо что она вообще способна дышать и говорить.

Хотя нет, не чудо. Магия. Системный дар.

— Со мной это сделали те трое. — Юрна прикрыла глаза красивыми пушистыми ресницами. — И чуть-чуть я сама, прорываясь к двери. Тебе же… придётся всё делать самостоятельно. Управитель под страхом смерти запретил учить тебя трансмутации чужой плоти. Даже на приговорённых к казни тренироваться не дал, собака!

Так. Хватит стоять и смотреть, как баран! Румянцев, ты мужчина, или кто? Я вскинул руки, прикладывая кончики пальцев к вискам. Помассировал круговыми движениями. Затем так же помассировал веки, сопровождая всё это базовой дыхательной гимнастикой.

По телу разлита слабость, будто и не было всей этой истории с погружением в море, прогрессом Закалки и постепенным исцелением. Будто я снова едва могу стоять.

Это на меня так трупная вонь действует? Наверняка ведь это просто-напросто опасно для здоровья. Или вид обнажённой… даже через чур обнажённой, лишённой немалой части кожи, женщины, мелко дрожащей от постоянной боли?

— Оденься… пожалуйста. — наконец успокоив дыхание, произнёс я. — Довольно представлений. Я…

— Передумал учиться?! — Юрна аж наклонилась вперёд, от чего её грудь… тьфу, какая чушь! — Ну, скажи это! И я свободна!

Я устало мотнул головой. Усталость… А ведь ещё только утро. Целый день впереди.

— Нет уж. Хоть мне и жаль, что ты так страдаешь, как было бы жаль любому нормальному человеку… Но я ни на миг не забываю, кто именно меня учит, Юрна. Не забываю, что ты — одна из них. Так что, раз уж Управитель ради своих грошовых интриг пощадил тебя, будь полезна.

Она фыркнула, набрасывая на плечи свой изящный алый плащ и морщась от боли.

— Грошовые интриги, надо же! Для деревенщины ты как-то не очень почтителен… Мне нравится. Ладно-ладно, мальчик. Вижу, ты не трус. Но только дело покажет, подвластно ли тебе хоть что-нибудь, кроме дерзких слов!

— В таком случае, готов приступить к делу. — силы будто понемногу возвращаются в тело вместе с самообладанием. — Только не здесь. Здесь я сдохну от трупной вони раньше, чем ты меня чему-нибудь научишь.

***

Лабораторию мы покинули в неожиданном направлении. Выглянув наружу и дав дежурящим неподалёку стражникам разрешение на уборку трупов, мы снова прошли лабораторию насквозь и упёрлись в дверь в противоположном её конце.

К моему удивлению, эта дверь оказалась ещё более мощной и крепкой на вид, чем входная.

— Что там? — поинтересовался я, упорно не желая глядеть на распластанные изуродованные трупы. — И что мы, не будем заглядывать там в прошлое вещей и всё такое? Управитель ведь…

— Забудь! — Юрна отмахнулась, копошась в массивном замке. — Управитель как ляпнет что-нибудь… Я бы в этом месте даже в ближайший астрал не полезла, не то что в прошлое. Не сейчас. Этот старик слишком уж привык к своей всесильности, и равняет всех по себе.

— Но мы всё равно ведь должны будем это сделать? — от осознания, сколько в этом месте должно быть собралось голодных духов, меня передёрнуло. — Но не хотелось бы быть сожранным заживо.

— То-то и оно. — Юрна наконец справилась с замком, сунув в него палец и болезненно дёрнувшись всем телом. — Ох!.. Потом будем с этим возиться. Шансов быть сожранным у тебя и без глупых приказов будет предостаточно.

За дверью открылась пещера. Нет, мы итак под землёй, безусловно — но здесь всё оказалось совсем иначе. Никаких факелов, никаких вылизанных до блеска стен.

Кривой извивающийся вглубь тоннель, освещаемый пятнами голубоватых мерцающих мхов. И… здесь удивительно свежо! Я с хрипом втянул прохладный влажный воздух. До этого мига я и не представлял, насколько ужасный смрад стоит в лаборатории.

— Это не обжитая часть пещер. — сделала шаг вперёд Юрна. И тут же махнула рукой, пресекая вопросы. — Да, это было тут до нас. Да, троица нашла эти ходы и оборудовала под себя. Нет, не глубоко. Да, а эти пещеры идут очень глубоко. Да, в них есть системные твари. Я ответила на все невысказанные вопросы?

Ха! Честно говоря, вопрос про тварей я бы задать не додумался. А вот остальные — Юрна очень точно угадала всё, что всплыло у меня в голове. Вдруг, перед глазами вспыхнуло системное окно.

А ведь за последние пару дней я уже успел отвыкнуть от этого. Но, похоже, спокойная жизнь заканчивается здесь и сейчас.

Разбитое зеркало: Бездна касается вас. В этом месте вы чувствуете её дыхание, а она — ваше.

Я мысленно усмехнулся. Уж лучше неясное пока дыхание Бездны, чем вонь гниющих тел за спиной. К тому же… раз сработало Разбитое зеркало, значит Система предоставляет мне какой-то выбор. Звона в ушах пока нет, я даже специально прислушался. Значит, излишне опасаться не стоит.

А вот приглядываться повнимательней к окружению — ещё как. Мало ли, найду здесь что-нибудь такое, чего люди, лишённые моих системных навыков, могли пропустить.

— Идём. — Юрна махнула мне, призывая следовать вниз. — У нас там аванпост. Дальше него спускаться не будем. Но чего-чего, а мирового духа здесь хоть отбавляй. В иных местах системных тварей и не встретить.

— Хочешь учить меня этой твоей трансмутации крови и духа на местных тварях? — догадался я. Юрна кивнула.

— Не хочу, но придётся. Для достижения подлинного мастерства всё равно придётся ставить опыты на себе, не отвертишься. Но с азами нам помогут местные обитатели. Давно, ещё в юности, я и сама тренировалась на кроликах.

Кролики, значит…

Спустя ещё десять минут хода по влажному поросшему голубым мхом лазу, мы оказались в небольшом зале аванпоста. И вот теперь я стою и смотрю на следы здоровенных, с ладонь, не меньше, клыков, отпечатавшихся на массивной дубовой двери, окованной сталью. Да к тому же системной.

[Крепостная дверь. Редкое]

Качественное изделие, созданное отличным плотником и не менее выдающимся фортификатором. После чего подвергшаяся трансмутации для придания невиданных свойств.

Не подвержена износу от влаги и сухости. Не гниёт.

Способна к очень медленному восстановлению целостности.

Прочность +237%

Устойчивость к горению + 312%

И вот эту вот махину, которую я без помощи Юрны даже приоткрыть не сумел, кто-то изгрыз так, что только обломки щепок торчат. Что-то мне уже не так сильно хочется знакомиться с «дыханием Бездны» поближе.

— Наверняка кто-то из самых глубин вылез, когда тройка тут нас на части разбирала. — Юрна уселась на приземистый крепкий табурет. — Ещё бы! Столько энергии высвободилось, столько даром пропало. Голодные духи-то, пожалуй, до сих пор пируют. Теперь их и голодными как-то неловко называть. Вот и живые твари вылезли на огонёк.

— А мы, если будем заниматься тут, не…

— Привлечём, конечно! — Юрна хохотнула. — В этом и суть, парень. Ты действительно отлично схватываешь суть. Никого сильного не приманим — там, на глубине, связь с Системой лучше, реально могущественные её дети без нужды не покидают глубин. А вот мелкую шушеру, жадную до любой крупицы силы — запросто. Она-то нам и нужна.

***

Прежде, чем приступить к обучению, мы наскоро перекусили. Здесь, в каких-то особых мешках, нашлось вяленое мясо, пара ломтей сыра. Даже хлеб — чудом не покрытый плесенью. А ещё добротный сладкий сок, приятной прохладой ласкающий горло.

— Что это за сок? — поинтересовался я. — Какие-то ягоды?

— Откуда? — губы женщины, всё так же закутанной в один лишь плащ, растянулись в улыбке. — Это кровь.

Я поперхнулся, сплёвывая. Жидкость вдруг перестала быть такой приятной.

— Ой, какие мы нежные, надо же. Не переживай, Авий. От крови тут только первооснова. Чего ты ещё ожидал? Здесь как-никак собрались именно адепты крови и духа. Специалисты по сродству и подобию бы из воздуха себе напитки выжимали. По противоположностям — хоть из камней. А мы — вот так. Зато такие, как мы, никогда не мучаемся голодом и жаждой. Тело-то, родимое, всегда с собой!

Юрна заливисто рассмеялась. Эхо её голоса поглощал мох, растущий здесь буквально всюду и озаряющий аванпост ровным бирюзовым светом. Наверняка при таком освещении можно даже читать.

Приняв происхождение сока, я всё-таки допил. Мне и правда лучше поскорей привыкнуть к новым реалиям. Кромсать невинных разумных я не планирую, а вот раскрыть потенциал своего тела — заманчивая перспектива.

— Как ты трансмутируешь? — спросила Юрна, когда мы насытились. — В смысле, какая базовая способность натолкнула тебя на этот путь? Чего кривишься? Хочешь учиться — придётся рассказать. Клянусь Системой, это останется между нами.

Рассказывать не хотелось, но желание учиться быстро пересилило. Да и похолодевший после её клятвы воздух дал понять — Система бдит. Я рассказал ей о Шаге в пустоту, о Глубинной трансмутации.

Дослушав, Юрна присвистнула.

— Ого! Теперь-то понятно, почему ты так настойчив. Такими редкими дарами не разбрасываются, ты прав. Да и мне… теперь мне любопытно, что из тебя выйдет. Расскажешь, как плащ свой получил?

А, чего уж теперь. Нырять в омут — так с головой. Я ведь знал, на что шёл, когда соглашался на обучение. Внутренне был готов раскрыть свои карты, чтобы получить новые, получше.

— Твоя мать — мудрая женщина. — с уважением покачала головой наставница, выслушав историю. Разумеется, никакой Эльмеи в истории не было, а помогла мне одна Камилла. Не было в истории и Бабая. — Да и ты не робкого десятка. Ты правильно сделал, что завершил трансмутацию. Отвлёкся бы, сбил концентрацию — и сконцентрированная тобой энергия высвободилась бы, ещё дальше отшвырнув тебя от вещной реальности. Там-то был бы тварям пир!

— …Что ж, хорошо. — Юрна встала, прошлась туда-сюда по комнате, приминая босыми ступнями мох. Только сейчас я заметил, что всё это время на ней не было обуви. — Хорошо. Значит, через этот твой дар и будем работать. Это… немного рискованно. Необычно… мифический дар, надо же. Но Управителю результат точно понравится.

Управителю-то, может, и понравится. А вот меня этот азартный блеск в глазах Юрны заставляет слегка нервничать. Неужели… ей стало любопытно, что можно выжать из моей силы?

— Для начала, давай-ка поглядим, как это работает. — решительно взмахнула ладонью Юрна. — Не переживай, мы поработали над этим местом, никаких голодных духов не будет. Думаю, ты в целом удивишься, заглянув в астральную тень этого места.

— А ты сумеешь меня разглядеть? — усомнился я. — Как ты вообще сможешь руководить моими действиями?

У этого моего вопроса есть и второе дно. Помимо опасения за ход обучения, мне очень интересно, кто и как может отследить мой уход в Пустоту. Кто и как может мне помешать. Для чего я уязвим в таком состоянии.

Ведь лучше узнать об уязвимостях заранее, чем напоровшись на них. Памятная встреча с Эхо, которое было опасно даже на астральном уровне, или духовное оружие Эльмеи, заставляют меня раз за разом возвращаться к этому вопросу.

Юрна меня не разочаровала. Хотя, после её ответа я стал чувствовать себя ещё более уязвимым, чем до него. Но все мысли о собственной уязвимости отошли на задний план перед невольным восхищением этой женщиной.

— В астрале-то тебя много кто может и увидеть, и… хи-хи, пощупать. Конкретно я, давно ещё, в качестве Шедевра, трансмутировала себе глаз. Левый, приглядись — там зрачок с едва заметными искорками. Вот им я тебя и в астрале смогу разглядеть, и даже на слое памяти вещей. Я ещё в Царство снов училась заглядывать… там много всего интересного. Но больно уж часто мне кошмары снятся. Ну его, это Царство.

Теперь, внимательно вглядевшись, я и правда заметил маленькие искорки, то и дело проскакивающие в глазу Юрны. Золотистые, иногда алые, в тёмном, почти чёрном ободке вокруг зрачка, они завораживали.

Я помотал головой, вновь возвращаясь в практическое русло. Чёрт, то, как легко эта женщина ко всему относится, как беззаботно делится кусками своей жизни, своего прошлого… мне никогда не был близок такой подход. Но потому он всегда меня обескураживал.

— В результате трансмутации получаются системные артефакты, ведь так? — спросил я с разгорающимся любопытством. — Выходит, ты сделала артефакт из глаза? А его свойства ты можешь показать другим так же, как я могу показать системное окно плаща?

— Могу. — улыбнулась она. На израненных щеках проступили ямочки. — Но нам с тобой это ни к чему. Просто знай, что я сумею помочь тебе даже в астрале. И способ говорить с тобой у меня найдётся. Чего ты вообще такой предусмотрительный, Авий Эолан? Ты же мальчишка, ну же! Прояви дерзость, мужской азарт!

К несчастью наставницы, мальчишка я лишь на вид. И давно знаю, что в переводе на язык правды её слова звучат как «рискни собой ради моего удовольствия». Но — почему бы и нет? Я ведь здесь ради обучения.

Шаг в Пустоту!

Мир вокруг изменился, как и всегда. Но на этом, пожалуй, сходства с моим прежним опытом закончились. Вместо привычного погружения в сумрак, в этакую тёмную пелену, мир вокруг расцвёл красками.

Мох, в вещном плане бывший просто бирюзовым и светящимся, здесь переливался целым спектром оттенков — по нему ходили волны света, то белого, то льдисто-голубого, то глубокого синего. Кажется, все оттенки синевы слились в этом странном растении.

Уверен, созданном здесь также искусственно, как всё остальное. Без трансмутации точно не обошлось.

Когда зрение привыкло к полыхающей синеве, я стал замечать и более мелкие детали. Например, то, что кончики ворсинок мха усеяны мельчайшими рубиново-алыми капельками, в свете кажущимися почти чёрными.

Что мощная дубовая дверь, крепостные ворота, отделяющие аванпост от глубоких пещер, в астральном плане проявляют интересную структуру. Толстые доски, окованные сталью, здесь покрылись линиями витых узоров, напоминающих арабскую вязь.

В нос ударил запах. Неприятный, гнилостный, затхлый — но его источник точно не здесь. Двигаясь медленно, как во сне, я проследовал ближе к двери. Вонь усилилась. А из-за ворот послышались тихие неразборчивые шепотки. Неразборчивые, но явно очень злые.

Стоило отойти подальше, как звуки и запах исчезли, воздух снова стал нейтрально-стерильным, а тишина абсолютной. Я не слышал даже собственных шагов по мягкому ковру.

— Ну как, симпатично? — раздался в этой тишине голос. — Моей работы тут немного, но кое-к-чему и я приложила руку.

Голос Юрны… и не её одновременно. Не стеклянистый скрежещущий хрип, а звонкий, полный беззлобного ехидства голос, довольно глубокий, грудной, но всё равно переливчатый и мелодичный.

Невольно подумалось, что, если она потеряла голос насовсем — это должно быть очень печально. Впрочем, не мне и не о такой, как она, стоит грустить. Красота голоса не должна отвлекать меня от содержания её нутра и того, чем она занималась здесь до недавнего времени.

— Красиво, да. — поняв, что из-за двери сюда никто не пролезет, я уселся на ковёр мха и заозирался, ища обладательницу голоса. Найти её не удалось.

Как оказалось, в астрал она способна проникать только «на вход». Заглядывать сюда и говорить — меня она не слышит, только видит кивки, или мотание головой. Так мы и стали общаться. Она даёт инструкции, я киваю. Не понял — мотаю головой, она повторяет и я поднимаю ладонь на непонятном месте.

Впрочем, начали мы с того, в чём я уже пару раз преуспел. С выделения энергии из системного сырья. Открыв ящик единственной стоящей здесь грубо сколоченной тумбы, Юрна подозвала меня и показала содержимое.

Там лежали перчатки. Из тончайшей коричневой кожи, явно женские. Но, что самое главное, системные. Уже не удивившись сообщению о том, что, благодаря Пути возможностей, сработало Разбитое зеркало, я прочёл:

[Предусмотрительность. Рабочие перчатки.]

Созданные специально для сбора ценных ингредиентов, эти перчатки долгое время использовались по назначению. Бывшие когда-то частью тела своего владельца, они несут на себе отпечаток его души.

Это душа очень предусмотрительной и щепетильной дамы.

Редкость: Уникальные.

Свойства: неизвестны.

Рука, рефлекторно потянувшаяся к перчаткам, чтобы дотронуться до них, замерла на полпути. Да, я в астрале, и коснуться их не сумею, но… Хотя, постой-ка.

Не сумею ли? Ведь, в отличии от самой тумбы, слегка размытой и потускневшей, перчатки я вижу предельно чётко. Как видел плащ, камень души и пыль, лежащие у меня на столе несколько дней назад.

— Отлично. — произнесла Юрна, и я по голосу легко понял, что женщина улыбается. — По лицу вижу, что-то ты прочесть сумел. Так вот, насчёт твоего первого задания…

Глава 7. Грубая сила.

Оказалось, что эти перчатки — так сказать, рабочий инструмент одной из Старших. Не из тройки, хотя и среди них есть одна женщина. Перчатки принадлежали той, кто сейчас был нанизан на пику там, в оставшейся за спиной лаборатории.

— Уж кто-кто, а эта дура любое слово вождей принимала за чистую монету. — с презрением бросила Юрна. — Лезла в глубины без сомнений, добывая там сырьё. Не хуже, чем трущобные мальчишки за жемчугом.

Меня обуяла странная смесь неприязни и интереса. Своими словами Юрна в очередной раз напомнила, кем для таких, как она, были эти бедолаги. Кем был сам Авий, и какая судьба была ему уготована.

Ну так мне-то что с того? Насколько я успел убедиться, эти нищие далеко не беззащитные овечки. Уверен, мрази навроде Лода, сами с радостью выполняли самую чёрную работу, лишь бы выслужиться. Лишь бы выгрызть себе свой маленький кусочек власти над другими.

А вот упоминание, что в глубине пещер за дверью Старшие добывали некое сырьё — другое дело. Это не бесполезное знание о прошлом, годящееся разве что для рефлексии перед сном. Это — моё возможное будущее, если содержимое пещер потребуется мне для трансмутаций.

У меня на всё про всё месяц. Какой там — уже меньше месяца! И чем раньше мы с Эльмеей покинем Западный Эол, тем лучше. Чем дальше успеет убраться Камилла, тем лучше. К тому же, затянувшийся нынче сезон штормов идёт на убыль, и вскоре вернутся отец и брат Авия. Не горю желанием объясняться ещё и перед ними.

Но уйти из деревни я собираюсь хоть и начинающим, но полноценным трансмутатором. Выжав из Юрны максимум знаний, а из Управителя — максимум полезной помощи.

— Что я должен сделать с этими перчатками? — спросил я, отменяя Шаг в пустоту. — Я увидел их… э-э, астральную тень, или как это правильно назвать. И прочёл описание. Но ни вариантов их улучшения, ни даже их конкретных свойств увидеть не смог.

Юрна, как оказалась, присела на табурет, стоящий в углу у неровной каменной стены. Закуталась в плащ. Я скользнул взглядом по съёжившейся женской фигуре — и в очередной раз поразился стойкости моей невольной наставницы.

— Ты не собираешься помереть там случайно? — я хотел сказать совсем не это, но вышло как вышло. Юрна помолчала, разглядывая сочащиеся сукровицей обрывки ногтей на левой руке.

— Уж будь спокоен! — наконец хмыкнула она всё тем же дребезжащим голосом, в вещном мире утратившим всю силу и глубину. — Я трансмутатор с виртанским дипломом, а не сельская девка.

Я присел на соседний табурет. Перчатки лежали здесь же, всё ещё покоясь на дне ящика открытой тумбы. Теперь, без бинтов, прекрасно видно, что Юрна не то чтобы бледна, или так уж страдает от кровопотери — но зияющие по всему телу открытые раны, глубокие, уродливые… хоть ты сто раз трансмутатор, а никаким дипломом такие раны не заткнёшь.

— Больно. — усмехнулась женщина. В этой усмешке я отчётливо услышал презрение. К себе самой? Или к моему мнимому состраданию? — Не переживай, мальчишка. Пока мне больно — всё в порядке. Это значит, что я жива. Слушай лучше про перчатки. Тебе не нужно их улучшать — они и без тебя хороши. Тебе нужно… затереть кое-что в их прошлом, заодно подогнав под мужскую руку. Справишься — возьмёшь себе.

Я скривился. Описание перчаток гласит, что они сделаны создательницей из собственной кожи. Эти слова и помешали мне дотронуться до них в астрале. А теперь мне предлагается это носить?

— Вижу, нос воротишь. — Юрна прочла меня, как открытую книгу. Да и не думал я скрывать своего отношения. — Порадую тебя. Как раз их происхождение и нужно затереть. И, если сумеешь, сама кожа станет другой. Перестанет быть человеческой. Неженка, тоже мне…

Я кивнул. Преодолевая лёгкую брезгливость, протянул руку к перчаткам.

— Давай-давай. Посмотрим для начала, как ты справляешься сам.

***

Реальность вокруг пульсировала. Я, закусив губу, но не чувствуя боли, нависал над треклятыми перчатками уже битый час.Чёрт, а без системных подсказок о том, что я могу что-то как-то улучшить, трансмутировать оказалось в разы сложнее!

Вокруг — астрал. И, кажется, меня уже начинает тянуть дальше, глубже. Голос Юрны, которая то и дело отпускает язвительные комментарии, будто отдаляется.

Или она просто устала язвить и стала говорить потише. В любом случае — стеклянного звона в ушах пока нет, но не стоит забывать об осторожности.

Руки тупо ноют — частью от усталости, частью от перенапряжения. Ведь по ним уже час разливается та самая энергия, которую я с таким трудом перелил недавно в плащ и пыльцу черноцвета. Тогда я сперва не сумел — но затем предметы поддались, раскрыли мне своё прошлое.

Честно сказать, я ожидал этого и теперь. И я ошибся. Перчатки как лежали на столе, так и лежат. Как не было им никакого дела до попыток начинающего трансмутатора узнать что-то об их прошлом, так и нет.

— А ты думал! — похоже, Юрна прочла на моём лице раздражение, и её голос эхом раздался вокруг. — Перчатки это ещё ладно, они просто не открываются неучам. Заклинаю тебя, как наставница ученика — не пытайся погружаться в прошлое оружия! Даже учебное может быть опасно. Боевое же, особенно чьё-то личное, памятное… Боюсь, если ты узнаешь, сколько учеников распрощались с жизнью, решив заглянуть в боевое оружие, тебе придётся выучить новое число.

Её насмешки ничуть меня не трогали. Пожалуй, мне даже нравится эта грубоватая прямолинейная язвительность. В конце концов, нам незачто друг друга ни любить, ни уважать. А эта её манера запросто даёт и мне право дать ей хорошую отповедь.

А вот от часа совершенно безуспешных попыток, хочется схватить эти перчатки и порвать ко всем чертям! Но пальцы так онемели от пульсирующей в них неведомой силы, что отказываются слушаться.

Система даже выдала мне целых два процента к закалке тела, шкала которой приблизилась к трети. Видимо, удержание энергии считается хорошей такой нагрузкой. Но вот никаких подсказок по делу я от неё не дождался.

В книжках о «мирах Системы», что я почитывал в молодости, подсказки с ходу сыпятся на героя как из рога изобилия — он ведь уникальный суперпрофессионал, как же такому профи без тонны подсказок!

Увы. Видимо, я не так хорош, чтобы всемогущая Система пришла и сделала всё за меня, выдав готовые инструкции. Если верить Управителю, в этом ремесле готовых инструкций в принципе нет.

Но как же затекло всё тело. Кажется, в астрале я вообще не должен чувствовать физическую боль — здесь ведь нет моего тела, как бы нелепо и безумно это не звучало. Здесь лишь его слепок…

Но, видимо, у астрального слепка тоже затекает спина. А ещё ноют плечи, устаёт шея. И, чёрт возьми, болят руки. Как же они болят, из последних сил удерживая поток энергии, перекатывающийся в ладонях!

Что это вообще за сила? Кажется, в самом начале моего стояния над перчатками, целую вечность назад, Юрна упомянула, что это — проявление мирового духа. Та единственная часть системной энергии, доступная мне без сверхусилий. Мой внутренний резерв.

Я сфокусировал взгляд на перчатках, выбрасывая из головы лишние мысли. Не думаю, что долго смогу удерживать концентрацию. Давай-ка, Авий Эолан, последняя попытка…

В астральной перспективе перчатки выглядели не только как два кожаных изделия, но и как скопления тонких изогнутых линий. Эти линии, тусклые, белые, струятся по ним, образуя замысловатые узоры.

Я уже пытался потянуться к ним разумом, пустить в них энергию, как-нибудь потянуть за сами эти нити. Всё тщетно.

Не увенчались успехом и попытки «заговорить» с предметом. Почувствовать себя перчатками для сбора ингредиентов также, как я недавно чувствовал себя цветком черноцвета, только и мечтающим расти в тенистой лощине.

Тупик, ничего. Или… или всё-таки не совсем ничего?

Я аккуратно коснулся пальцами мягкой кожи артефакта. Рука дрожит от напряжения, её переполняет эта самая сила, которой я в прошлый раз сумел-таки связать предметы воедино. Но сейчас моя собственная кожа будто нерушимая стена отделяет внутреннюю силу от внешнего мира.

Мне кажется, или я чувствую что-то, отличное от простого «ничего»? Что-то, напоминающую именно что стену. Тупик, но не метафорический, а вполне осязаемый.

На лице невольно появилась слабая улыбка. Не-ет, это вовсе не «ничто». Ведь, если я ощущаю стену, значит я могу её проломить. Смести неведомое препятствие.

Предмет будто тянется ко мне, как и я к нему — но в последний момент мы оба отдёргиваемся. Сила струится к кончикам пальцев, они нагреваются, она жаждет выплеснуться в тонкую материю под ладонью, но в ответ я чувствую будто слабый удар, или толчок.

Прижимаю ладонь к перчаткам. Ничего не меняется, и я начинаю давить силой воли.

Какого дьявола вообще?! Я — разумный, мыслящий человек, переживший смерть, прошедший между мирами! Я одарён Системой и её благословениями, я точно знаю, что умею проникать в прошлое вещей! И какие-то перчатки из кожи, содранной с рук поехавшей фанатички, смеют мне сопротивляться?! Мне, трансмутатору?!

Дзинь. Дзинь-дзинь…

— Авий, остановись! — голос Юрны звучит тихо-тихо, доносится будто со дна колодца.

Остановиться? Ну уж нет… Именно сейчас, когда я наконец почувствовал, что артефакт поддаётся, что невидимая стена проминается под моей волей — остановиться? И продолжить стоять как идиот, изнывая от боли во всём теле, не добиваясь результата?

Я одарён Системой. Я отмечен одной из местных богинь. Я пришёл в этот мир сам, со своими целями. И если на моём пути к знаниям и силе стоит какой-то там артефакт…

Дзинь-дзинь!!!

Стеклянный звон донёсся будто сквозь плотную пелену ваты. Сквозь несколько одеял, укрывших меня с головой. Но я всё-таки уловил его, вздрогнул на миг.

Этого мига замешательства мне хватило, чтобы окинуть взглядом окружающее пространство… и увидеть, что ни пылающего синевой мха, ни табуретов и тумбы, ни тяжеленной артефактной двери здесь больше нет.

Тёмная, едва различимая сырая пещера. Голая каменная кишка, не погружающаяся целиком во тьму только потому, что… потому… Мой взгляд устремился вглубь. Вниз, дальше по извивающемуся лазу.

Потому что оттуда кто-то или что-то глядит на меня, тускло освещая пространство одним лишь своим вниманием.

Задуматься, откуда у меня в голове такая нелепая глупая мысль, я толком не успел. Что вообще значит, «осветить вниманием»?.. Плевать, нужно убираться! Я явно уже не в астрале.

Отмена…

«Кнопки» отмены перед внутренним взором не было. Точнее, остался лишь мутный едва различимый оттиск, который я не мог даже прочесть. Интерфейс покрылся тёмной патиной, как тогда, на дне грота.

В глубине пещеры, вдалеке, что-то шевельнулось.

А потом пришла боль. Я-то, грешным делом, подумал, что мне было больно, когда я стоял над столом с перчатками. Нет. Больно мне стало теперь — со всего тела будто разом срезали множество кусков, оголив кровоточащие раны.

Я никогда в жизни не чувствовал такой боли. Ничто, происходившее со мной прежде, не дарило мне столь чудовищных ощущений.

Тело запылало огнём, лицо, кажется, натёрли наждачкой — кожа жгло и щипало до слёз. Слёз, однако, тоже не было. Веки сжались, стянули глазные яблоки — но я не смог заплакать.

Бок… меркнущее сознание даже толком не различило, левый, или правый, низ живота — два маленьких Солнца полыхнули, судорогой сгибая меня пополам.

Ноги подкосились, я не удержался, начал заваливаться… И рухнул лицом в прохладный, влажный мох, чей бирюзовый свет оказался виден даже сквозь крепко зажмуренные от боли веки.

— Да ты, гляжу, совсем дурной… — со знакомым дребезжанием протянула Юрна, похоже, стоящая надо мной. И боль начала понемногу стихать. — Вот это и называется «сила есть — ума не надо»…

— Что… — прохрипел я. Откашлялся. Горло ещё секунду назад резало так, будто я сожрал кусок наждачки, и теперь я с трудом выдавил пару слов: — Что произошло?!

Мысли метались. Я явно погрузился глубже в астрал… нет, в прошлое этого места? Безумие. Меня уже не особо удивляет системный интерфейс, или магия в руках простых смертных… Но вот это, возможность просто «нырнуть» в прошлое, всё ещё кажется дурным сном.

Да, я понимаю, что это не прошлое, а лишь «память места», что ничего изменить в ней нельзя. Но менее чудесным от этого происходящее не становится.

Только что ж всё так болит?!

— Ты разом вложил в дело очень много сырой силы. — просто ответила Юрна, будто это что-то должно объяснить. Затем всё-таки пояснила: — Ты хорошо начал, и очень бойко сконцентрировал духовную энергию, я даже удивилась, как легко тебе это далось. Обычно-то так только духи да призраки делают… Ну так ты и поступил как призрак!

— Что? Какой ещё призрак? — я осторожно поднялся на ноги. Опёрся на влажную мшистую стену, вцепившись пальцами в тугие стебли. Тело будто всё ещё отказывалось верить в то, что вернулось в реальность.

А ещё тело болит. Ломит кости, мышцы. О — и Закалка Тела подскочила ещё на полтора процента. Хоть что-то…

Взгляд упал на ненавистные перчатки. Как лежали себе спокойненько, так и лежат, сволочи. А меня будто через мясорубку пропустили.

— Да самый обычный. — Юрна уже снова сидела, укутавшись в плащ и закинув ногу на ногу. — Вместо того, чтобы, скажем, перевести потенциальную энергию души в реальную вещественную, и напрямую изменить вещь перед собой, или трансмутировать свою плоть… или вместо того, чтобы через серию близкородственных превращений провести связь между своей душой и сутью артефакта, ты просто начал прямо давить на реальность. Попытался смять её своей волей, подкреплённой внутренней силой. Так обычно действуют мстительные духи — предметами швыряются, или делают здорового больным. И постепенно расточают себя.

Я нахмурился. Перспектива «расточить себя» не звучит оптимистично. Но я чувствую, что был близок! Я почти продавил сопротивление артефакта. Только вот…, а что я сделал бы потом, когда продавил? Сказал бы «не будьте перчатками такими-то — будьте такими-то»?

Губы невольно изогнулись в усмешке. Я что, богом каким-то себя возомнил? Решил, что могу просто захотеть — и реальность прогнётся под желание? Интересно, когда это ты, Румянцев, успел отупеть до уровня некоторых землян, верящих в исполняющую их желания Вселенную?

— Ну… — продолжила Юрна, дав мне время обдумать услышанное. — Скажу прямо, я не ожидала того, как много в тебе окажется дурной силы. Да, ты, помнится, успел немного поваляться мёртвым, да и юность у тебя бурная. Но для твоего возраста у тебя как-то многовато накопленного духовного багажа. А тело, при этом, молодое, податливое, способное быстро расширять резервы. Интересно…

Эх, Юрна. Будь перед тобой прежний я — мы были бы примерно ровесниками. Ты, к своим годам, достигла немалых высот в искусстве, раз ещё не померла с такими ранами. Я же… без лишней скромности могу сказать, что по земным меркам я прожил очень насыщенную жизнь. А к ней прибавилась ещё и память Авия Эолана.

Да и моё занимательное путешествие между мирами Система ещё как отметила.

Выходит, моё уникальное положение — духовный опыт вкупе с молодым телом — даёт мне преимущества? Ага. Осталось воспользоваться ими, не сдохнув по пути.

— Как я вернулся назад? — перевёл я тему. — Похоже, я перегнул и погрузился слишком глубоко, уйдя из астральной тени на слой… э-э, памяти этого места.

— И довольно далеко ушёл. — Юрна скривилась. — Вернулся он, глядите-ка. Я тебя вернула, парень. Связала нас методами сродства и подобия, затем вытащила уже своей родной трансмутацией крови и духа. По сути, на короткое время сделал из двух тел одно, и вытащила «вторую половину». Уж присасываться к чужим телам я тут хорошенько научилась.

— Погоди-ка. — догадка забрезжила в мозгу. Пугающая, но одновременно такая… завораживающая. — Погоди. То есть, та адская боль, которую я ощутил, это…

— Это то, что чувствую я. — Юрна с показной скромностью кивнула. — Правда, я эту боль всё-таки кое-как приглушаю, раза в два уж точно. Ты же ощутил всё в полную силу.

Меня передёрнуло. Хотя бы за то, что в таком состоянии эта женщина сохраняет самообладание, трезво мыслит и способна активно действовать, я уже готов её зауважать.

Впрочем, зауважать — вряд ли. Она сполна и заслуженно платит теперь за те страдания, которые причиняла другим прежде. А вот поучиться… Учиться захотелось с удвоенной силой.

Только теперь уже по-настоящему. Похоже, несмотря на эксцесс, Юрна довольна итогом испытания, проведённого для меня. Её подвижные алые губы изогнуты в усмешке.

— Ты порадовал меня, мальчишка. Даже дважды.

— Дважды? — переспросил я. — Один раз понятно, я показал, что имею силу и с ней можно работать. Значит, меня можно быстро и эффективно учить. А второе?..

— А второе — ты всё-таки ничего не смыслишь в реальной трансмутации и пока не способен без меня даже на элементарные действия.

Я нахмурился. Всегда неприятно признавать собственную слабость — даже если быть слабым не стыдно. Нет ничего постыдного в том, чтобы чего-то не уметь. Стыдно не желать учиться. А в этом меня никто не может упрекнуть.

— Что же в этом хорошего? — всё-таки спросил я её, хотя догадался об ответе сам. Но Юрна так явно ждала этого вопроса, что я не стал её расстраивать.

— Потому что это значит, что ты не такой уж гений-самородок, и мне всё-таки есть, чему тебя учить. Так что… пожалуй, теперь я по-настоящему принимаю тебя в ученики. Но готовься, Авий Эолан. Следующую неделю ты будешь зубрить теорию. Зубрить, и зубрить, и зубрить… о-о, Авий-Авий… Готова поспорить, через пару дней ты горько пожалеешь о том, что боги даровали людям письменность и придумали такую вещь, как наставничество.

Юрна говорила всё более и более угрожающе, всё более жёстко… Но мы всё шире и шире улыбались друг другу.

— Уже готов, наставница. И поспорить — и пожалеть.

Я не пожалел и выиграл спор. Но по прошествии недели уже не был прежним. Не раз и не два за эти дни даже Эльмея, регулярно возвращающаяся с тренировок вся в порезах и ссадинах, глядела на меня с сочувствием... и с уважением.