Мастер Рун. Книга 2

Глава 1

Вышагивая шаг за шагом по зарастающему лунному пейзажу, я мог только навскидку оценить полосу, которую за собой оставлял Звездный дождь на земле. Выглядела она километров на десять, не меньше. И прошла четко по городу.

Зато стоило мне уйти чуть восточнее, когда я заметил знакомые очертания Туманного леса, как полоса разрушений закончилась, я наткнулся на хорошо наезженную колею и потопал по ней. Леса вокруг было немного, в основном деревья небольшими группами, кое-где виднелись развалины очередной деревушки, куда я в итоге и свернул. Вдруг там колодец попадется, а то мало того, что грязный до ужаса, так еще и голый иду. Четверо мне свидетели, я как никогда сейчас рад, что никого из людей не встречу.

Колодец нашелся, и даже вполне рабочий, вот только доставать воду было практически нечем, только бутылками что были в рюкзаке. Я обшарил пару домов, разрушения их еще не так сильно коснулись, они буквально не так давно перестали быть жилыми, и нашел деревянный бочонок в одном из погребов, воняющий рыбой, но пустой. К бочонку привязал веревку что тащил с собой ещё с города, вот тебе и ведро, правда вначале пришлось его немного отмыть, вонял он прямо изрядно, но дальше я уже мылся как есть. Отмывая не только сажу, но и всё что прилипло.

За час, замерший до полусмерти, я управился и стал настолько чистым, насколько это было возможно в такой ситуации. Вытерся одной из рубах, затем оделся и стал человеком. Почти. Рубаха, до этого бывшая мне большой, сейчас сидела тесновато, чем смогла удивить, это насколько я изменился, что даже тело стало другим. Ведь так действительно могут меня не найти, что было бы весьма и весьма хорошо.

Минус при этом тоже был, питьевой воды осталось полбутылки, и еды совсем нет. Зато есть дорога, ведущая от города, по ней я и пошел пытаясь согреться. Погода стояла странная, я бы назвал её даже летней, прохладной, хотя буквально пару дней назад мерз на улице в рубахе. Может это после дождя такая аномалия, кто знает.

Через несколько километров я наткнулся на ручей, где уже вдоволь напился и пополнил запас питьевой воды с собой. Заодно немного замарал рюкзак, он хоть и выглядел не сильно дорогим и был весьма побитым жизнью, но на фоне такого голодранца как я смотрелся слишком чуждо. Такое могут и отобрать.

Сворачивать с дороги не стал, рассудил так, раз дорога куда-то ведет, то грех отказываться от нормального пути. Пейзаж вокруг тем временем менялся, стоило мне только отдалиться от Туманного леса. Появились вырубки, огромные поля, когда-то покрытые лесом, сейчас были грубо вырублены, только пеньки торчали.

Попадались нетронутые рощи, но их было не так уж и много, хотя зверья там хватало, и птицы пели и бегала разная живность под деревьями и кустами.

Голод снова напомнил о себе, на этот раз острее. Желудок свело неприятным спазмом. Я огляделся по сторонам, но вокруг росла лишь незнакомая трава и какие-то чахлые кустарники. Воспоминания не могли подсказать, что из этого можно съесть, а что отправит меня на встречу с богами этого мира раньше времени. Зато у меня есть навык Травника, зря я что ли его получал?

Инструкции как им пользоваться, естественно не прилогалось. Я решил, что попытка не пытка, сошел с дороги и подошел к первому попавшемуся кустику с широкими лопухами листьев. Присел на корточки и, помедлив секунду, коснулся пальцами шершавой поверхности листа. Ничего. Никаких всплывающих окон или голоса в голове. Разочарование начало закрадываться в душу, но я решил попробовать еще раз, на этот раз сосредоточившись на самом действии, на ощущении листа под пальцами.

И в этот момент в сознании промелькнула короткая, ясная мысль, словно чужая, но абсолютно понятная, растение несъедобно. Я удивленно моргнул. Так просто? Я подошел к другому растению, с тонкими красными стеблями, и осторожно дотронулся до одного. Нельзя. Мысль была резкой, как предупреждающий окрик. Я отдернул руку. Работает!

Окрыленный открытием, я пошел вдоль дороги, методично касаясь каждого незнакомого растения. Несъедобно, нельзя, несъедобно… Информации было мало, лишь бинарный код выживания: да или нет. Но сейчас мне большего и не требовалось.

Наконец, у очередного растения с резными листьями, похожего на дикую морковь, я получил долгожданный ответ. Коснувшись его, я узнал, что это можно есть.

Вот оно! Я достал из рюкзака нож, который достался мне на арене, и принялся копать. Земля была твердой, но через полчаса у меня в руках было два десятка грязных, невзрачных корешков, похожих на дикий пастернак. Оттерев их от земли, я откусил кусочек. На вкус они были как сырая картошка с пряным, землистым привкусом, но сейчас это была самая вкусная еда на свете. Я был не в том положении, чтобы привередничать. Это была моя первая добыча, найденная самостоятельно, благодаря моим собственным способностям. И это маленькое достижение грело душу не хуже, чем калории — желудок.

Немного подкрепившись, оставшуюся часть я засунул в рюкзак, и пошел дальше, облизываясь на мелких зверушек, что мелькали тут и там в траве, практически меня не боясь. Понадеяться на точность рук и метать нож или камни я не стал, всё равно не попаду.

Зато к вечеру, пройдя довольно приличное расстояние я вошел в небольшой лес, свернув с дороги и надеясь найти нормальное место для ночевки, прошел его полностью и вышел на высокий берег широкой полноводной реки. Вода в ней была тёмной и неспешной, а на противоположном берегу виднелись крыши пока безымянной деревни. Оттуда доносился стук топоров и визг пилы. Деревня жила своей жизнью, далекой от магических войн и небесных катаклизмов.

А вскоре и на своей стороне наткнулся на дома. Я спустился к воде и пошел вдоль берега, приближаясь к поселению. Здесь пахло дымом и влажной древесиной. Деревня оказалась еще меньше, чем показалось издалека. Несколько грубо сколоченных домов, лесопилка, пристань, к которой были пришвартованы две плоскодонные лодки. Вдоль берега были сложены огромные штабеля бревен, готовых к сплаву. Люди, которых я видел, были под стать окружению — крепкие, обветренные мужики. Лесорубы?

Деваться всё равно было некуда, поэтому я переложил один нож за пазуху, второй привязал рукоятью вниз под рюкзаком, и пошел к деревне, собираясь представиться путником и подмастерьем, если понадобится. Тут без вариантов. Когда меня будут искать, то придя сюда местные сразу сообразят кого ищут, так что нет смысла выделываться и играть в партизана, нужно просто попасть на другую сторону.

Мое внимание привлекло судно, стоявшее особняком. Это был не просто плот, а большой баркас с низкими бортами, небольшой надстройкой на корме и несколькими парами весел. Его как раз загружали мешками и бочками. Похоже, торговое или судно снабжения.

Пройдя мимо пары домов, я дошел почти до пристани, и уткнулся в небольшой дом, рядом с которым прямо на улице стояли несколько столов под тряпочным навесом, и сидела пара мужиков, о чем-то спорящих. Хозяин местного бара, или не знаю, как это назвать, не обращая внимание на клиентов, пытался поправить небольшую картину на стене, висевшую слегка не ровно.

— Немного левее и будет хорошо. — сказал я, в спину хозяину, — тот хмыкнул, сделал как я сказал и отошел на пару шагов. Видимо моя подсказка его удовлетворила, и он повернулся ко мне.

— Четверо мне свидетели, парень, верно сказал. — ответил он, разглядывая меня. сам трактирщик, назовем его пока так, был невысоким крупным мужиком с большим пузом и плохо растущей бородой, которую он тем не менее растил очень долго. Она торчала в разные стороны пучками, местами на подбородке и щеках вообще не росла, но видимо ее хозяину было плевать.

— Будь милостива Теера вашему дому. — сказал я негромко, — скажите, а у вас не найдется краюхи хлеба?

— Милостыню не подаем. — ответил тот, но, когда я положил перед ним медную монету, спокойно вытащил с полки круглый хлеб, тут же отрезал от него треть и протянул мне, заодно доставая пустую кружку и кивая на стоящую рядом бочку, закрытую крышкой. — Вода там.

Я уселся за свободный стол и накинулся на еду, заодно ненароком прислушиваясь к разговаривающим за соседним столом.

— …да чтоб его черти драли, этого Яцека! — тихо ругался коренастый мужчина с густой седой бородой. — Нализался до зеленых соплей и дрыхнет в канаве! А нам отчаливать через час! Кто на весло сядет? Ты, что ли, Богдан? У тебя и так спина не разгибается!

— Так, где ж я тебе гребца найду, хозяин? — отвечал ему высокий худой мужик. — Все наши либо в лесу, либо уже наняты. Нового народа не было с прошлой недели. А еще клятый дождь этот, все свободные каждую пядь земли просеивают, для этих практиков-свиней.

Как удачно складываются обстоятельства! Я даже есть перестал, не веря в собственное везение. Это был мой шанс, почти идеальный. Путь на север, подальше отсюда. Я вздохнул, и повернулся к разговаривающим мужикам.

— Доброго вечера вам, видит Теера, случайно подслушал часть вашего разговора, и понял, что вам нужен гребец? — сказал я как можно более спокойно и уверенно.

Бородач обернулся, смерив меня взглядом с головы до ног. В его глазах читалось откровенное недоверие и даже некая опаска, словно он нечто странное во мне увидел.

— А ты еще кто такой? Не местный же? Я тебя не помню.

— Корвин, — представился я, используя новое имя. Оно легко сорвалось с языка, будто я носил его всю жизнь. — Иду с юга. Корвин Андерс.

— Дождь как проскочил?

— По краю пронесло, четверо мне свидетели, думал там и останусь. — ответил я, вспоминая как это было страшно. — Так как насчет работы?

Хозяин баркаса почесал в затылке переглядываясь с собеседником, который вообще не обращал на меня внимания, уткнувшись в кружку и видимо был сильно пьян.

— А ты весло-то в руках держал? Баркас тяжелый, против течения идти, это тебе не девок за косы дергать.

— Держал, — твердо ответил я. — И не только весло. Работы не боюсь, руки крепкие. А будете кормить, так тем более.

— Нет, парень. Добрейшая Акна велит помогать людям, но сейчас я не готов рискнуть. Мне плевать откуда ты идешь и куда, но чует моя старая каменная задница, что следом за тобой идут неприятности. Так что ступай своей дорогой, а мы своей. Только пассажиром возьму, за двадцатку меди.

Это было очень неприятно, но на что я рассчитывал? На то что опять повезет и я как по маслу укачусь хрен пойми куда? У меня оставалась одна медная монета, но считать то, что находится в рюкзаке, за богатство я не собирался. Стоит мне туда залезть, как меня любой попытается прирезать. Там одних только камней на десяток золотых. А еще инструменты. Целая куча очень ценных вещей, которые трогать нельзя.

— А можно вас спросить? Что там на севере? — задал я интересующий вопрос.

— Работа, и много. Туманный лес идет широко, поэтому перед ним мы вырубаем весь вековой лес и сплавляем к морю. Так что, если хочешь, поплыли, работу там найдешь — смилостивился и ответил хозяин. — За оказанную помощь можно легко оказаться в петле, а за оплаченную услугу, это уже другой разговор. С нас взятки гладки. Тем более что мы сюда только через месяц вернемся.

— Да, я понимаю. — кивнул я. — За мной никто не гонится, я сам по себе. А если пешком, то можно дойти?

— Дойти можно. Вот река, вот и иди. — отмахнулся от меня мужик и повернулся к собеседнику, показывая, что на этом разговор исчерпан.

Я доел хлеб, допил воду и вернулся к сидящему неподалеку трактирщику, и протянул еще одну монету.

— Хлеба с собой.

— Есть птица, свежая, утром поймали. Рыба копченая.

— Денег нет. — с сожалением признался я. — А не подскажете…

— Не подскажу. — ответил тот притягивая мне кусок хлеба. — Меня будут просто спрашивать, скажу, что не видел. А если не просто спрашивать, всё скажу, ты парень заметный. Беги парень, я же вижу, тебе тут нельзя. Мы люди свободные, спины не гнем. Граница между баронствами большая, а леса справа так вообще хозяина не имеют, разных принимают.

— Понял. — я кивнул, засовывая хлеб в рюкзак и закидывая его на спину. — Будь милостива Теера вашему дому. В лесу опасно?

— Звери уходят от Туманного леса, живности мало, одни птицы, да мелочь. А вот рыбы много, ей деваться некуда. Соседям, повезло, у Торвальдов, лес не прошёл, не смог перелезть через реку, а нас скоро совсем выдавит до самого города. Пусть Венату присмотрит за тобой, парень.

Про ночевку в доме или сарае я даже спрашивать не стал, ушел, как показал трактирщик, матерясь и чертыхаясь на всё вокруг. Вот почему не может вот просто взять и повезти, а? Чтобы спокойно уплыл на север, а дальше куда кривая вывезет. Не возвращаться же назад, тем более что у меня всё равно ни карты какой, ни, тем более, знаний о местности.

Идея добраться до родителей Лео и заселиться там, заслуживала внимания только отчасти, как отчаянное желание оказаться рядом с теми, кого я знаю и кто может меня защитить. Правда это были наивные ожидания. Родители и братья обычные смертные, как и я, что они сделают против практика, да и будут ли вообще пытаться меня защитить? Думается мне, что нет.

Так что лес и север, а также наступающий чуть в стороне Туманный лес меня вполне устраивали. Пока буду жить по принципу, день прошел и хрен с ним, а там посмотрим.

Темнеть начало быстро, и я углубился в чащу, держась поближе к реке, чтобы не заблудиться окончательно. Первым делом нужно найти место для ночевки, сегодня я уже далеко от местных не уйду. Для этого нужно какое-нибудь укрытие, а то спать на голой земле не слишком хорошо. Не смотря на слова мужика из деревушки, я всё же хищников решил опасаться заранее, и нож с рюкзака перекочевал в правую руку.

Когда уже совсем стемнело, я нашел более-менее подходящее место, наткнулся на старую, завалившуюся от подмывшей корни реки ели, запутавшуюся в собственных огромных ветвях и образовавшую нечто вроде естественного шатра, небольшого пространства, в котором было достаточно сухо, можно было защититься от ветра и главное оно было скрыто от посторонних глаз.

Любой егерь, естественно, найдет меня на раз, но сейчас мне было плевать, разрубил несколько веток, образовывая проход, убрал лишнее, закидал готовое убежище этими же сухими ветками, и закрыл проход. Внутри места хватало, чтобы вытянуться, если подсунуть ноги под ветки, я достал вещи из рюкзака и застелил ими нарванную заранее траву.

О насекомых, тем более ядовитых думать не хотелось, как и змеях. В потёмках все равно ничего не было уже видно, а развести костер было нечем. Поэтому я свернулся, калачиком укутываясь в две рубахи и попытался уснуть.

Но несмотря на то, что устал, спать не хотелось, вместо этого я вытащил Камень Бурь из кармана, и провел по нему рукой.

— Что же ты за хрень такая, а? Может подсказку дашь?

Меня мучало несколько вопросов, связанных с камнем. Ладно, ускорение роста навыков, понимаю. А вот возможность передачи этера носителю? Это что такое и как оно работает? Система не давала никаких инструкций, выживай как хочешь.

— Если ты только для практиков, то и выкинуть тебя не жалко — погрозил я камню как живому. — А вот если с тобой и мне будет можно работать. О, друг мой каменный, тогда держись.

Я залез в рюкзак, достал ящик и вытащил оттуда один из камней, ощупывая его в темноте. Руны тут всё равно нет, как тогда проверить? Только завтра утром, принадлежности для начертания у меня с собой, вдруг чего и получится. Затем случайно наткнулся на ядро костяной крысы. Неожиданно возникло желание его сожрать, но я себя переборол, и спрятал его обратно. Ну его нафиг, не хочу я как Краб закончить свои денечки.

В итоге всю равно ничего толком не сделал, просто улегся обратно, держа камень в руках, и немного его поглаживая, провалившись в некую полудрему, что даже не заметил, как наступило утро.

[Медитация: + 0.01 к открытию этера]

— Четверо мне свидетели! Работает! — я аж вскочил, стукнулся головой об ветки и уставился на изменившиеся цифры в интерфейсе и вылез из укрытия.

[Прогресс открытия этера: 50.01%]

— А что работает? — тут же я уставился на камень в руке. — Зараза, если я с тобой буду медитировать ты будешь меня прокачивать? Дайте два!

Голод снова напомнил о себе болью в желудке. Слишком быстро я моргнул, что прошла вся ночь. Хлеба хватит на сегодня, может, на завтра, если экономить. Но что дальше? Корешки? Этого мало. Мне нужен белок, нужно мясо. Мысль о рыбалке пришла сама собой. Река рядом, рыбы, по словам трактирщика, много. Но чем ловить? Руками? Я усмехнулся собственной наивности. Значит посмотрим, что у меня есть, давно пора провести инвентаризацию

Тут же вытащил и раскрыл рюкзак, доставая оттуда всё что можно было и начал разбираться с наследством, доставшимся мне от Валериуса Фарелла. Внутри лежали инструменты, резцы, молоточки, пилки, стило для нанесения рун. Краска, куча всего, сейчас совершенно не нужного. Ящик с заказом Вейранов, записки дяди по камням, ядро крысы.

Я методично перебирал их, пытаясь найти хоть что-то подходящее. Медная проволока? Есть. Тонкая, прочная. Из нее можно скрутить крючок. Леска… Я покопался глубже и наткнулся на моток тонкой веревки. Не идеально, но сойдет. А удилище… Я огляделся вокруг. Прямая ветка, достаточно длинная и гибкая. Найду.

Работа заняла около часа. Крючок из проволоки получился кривоватым, но довольно острым. Я привязал его к веревке, намотал ее на длинную ветку и удовлетворенно кивнул. Удочка готова. Теперь осталась наживка.

Вернувшись к своему укрытию под елью, принялся копать землю ножом. Черви нашлись не сразу, но минут через пять у меня уже была пригоршня жирных, извивающихся тварей. Я поморщился, но сунул их в карман.

Сама рыбалка растянулась на полдня, первая поклевка случилась, когда я уже начал терять надежду. Нитка дернулась, и я инстинктивно потянул удилище вверх. Слишком резко. Рыба сорвалась, полностью разогнув крючок. Я выругался сквозь зубы, поправил его и снова насадил червя. Больших рыбин на такое не поймать.

Вторая попытка оказалась удачнее. Я почувствовал тяжесть на леске и медленно, осторожно начал тащить. Рыба сопротивлялась, но я не отпускал. Еще немного… еще… На берег я вытащил небольшую, с ладонь размером, серебристую рыбешку. Она билась в траве, хватая ртом воздух. Я быстро оглушил ее камнем и выдохнул. Есть! Работает!

На этом стоит прекращать сидеть на месте, и пора валить. Я собрал удочку, собрал рюкзак, бросил взгляд на камни и рисовальную кисточку с краской. А может попробовать? Чего я теряю?

Решение принял сразу, уселся прямо на ветках, достал листы и внимательно их рассмотрел. Помимо инструкций по обработке камней тут были и записи о рунах, и перебирая их я нашел руну, с помощью которой дядя сделал свой рунический светильник. Камни входили в список тех, что могут подойти для светильника, и были даже излишне хороши.

Первым делом я попробовал нарисовать руну на ветках, получалось так себе, но затем плюнул и перенес начертание прямо на лазурит, предварительно обработав поверхность инструментами. Мне сейчас нужно просто разобраться, будет это работать или нет, поэтому на условности я откровенно наплевал.

Руна получилась с третьей попытки, во всяком случае, я засчитал именно ее. Дал время немного подсохнуть и достал Камень Бурь из кармана, прикладывая к готовому рунному камню.

— Ну, давай, как ты работаешь?

Нифига не работало. Грубый метод не прокатил, тогда я уселся в позу лотоса, так она вроде называется и распределил камни в руках. Потом попытался впасть в состояние медитации, и практически сразу почувствовал отклик. Камень Бурь, словно откликнулся на моё состояние, немного нагреваясь, и показывая, что готов к работе, осталось только направить его энергию в лазурит и руну.

Что я в итоге и сделал, испытывая при этом боль как будто меня током ударило. Этер пользовался моим телом, точнее теми сетками шрамов, что я получил во время Звездного Дождя и проходил через меня, в сторону руны. Это был поток, и я мог в любой момент закрыть кран, а вот как понять накачалась ли руна энергией до нужного состояния, я не знал, пока Камень Бурь не стал ледяным и тем самым не вывел меня из медитации.

— А черт! — воскликнул я, откидывая его в сторону и понимая, что происходит что-то не так. Он так реагирует только если опасность.

Я посмотрел на лазурит и заметил, как внутри него что-то происходит. Весьма нехорошее. Первое же решение, инстинктивное, я быстро поднялся, и немного разбежавшись зашвырнул его в реку, а затем начал складывать все вещи обратно, и собираться. Дело сделано. Это работает. Но это опасно. Могло и бахнуть, действительно.

А когда я собрался, закинул рюкзак за спину и уже хотел покинуть это гостеприимное место, оно и бахнуло.

Глава 2

Однажды в прошлой жизни, на Земле, мне довелось видеть, как под водой взрывают десять килограмм взрывчатки. Это был спорный с точки зрения закона эксперимент, но опыт есть опыт. Тогда мне казалось, что, то оглушительное, и совсем первобытное впечатление превзойти невозможно. Как же я ошибался.

Все началось с короткой, прямо противоестественной тишины. Она длилась не больше полусекунды, но в этот миг замерло всё, так мне показалось. Застыли на лету птицы, умолк ветер в кронах, и даже река, казалось, перестала течь. А потом вода сделала глухое, утробное бульк. И следом грохнуло.

Земля подо мной содрогнулась. Ударная волна, плотная и невидимая, так врезалась в грудь, вышибая воздух из моих легких с такой силищей, что перед глазами на миг потемнело. Ветки над головой затряслись в безумной пляске, осыпая меня дождем из сухой листвы. Я инстинктивно вжался в землю, прикрывая голову руками. В этот момент Камень Бурь, который я все еще сжимал в ладони, выскользнул из ослабевших пальцев и беззвучно укатился куда-то в траву.

Грохот же, не стихал. Он катился по лесу, отражаясь от стволов вековых деревьев, множась и усиливаясь, превращаясь в сплошной, давящий на уши рев. Казалось, сам мир раскалывается по швам, а небеса вот-вот обрушатся на мою никчемную голову.

Когда звук наконец угас, сменившись гулким звоном в ушах, я еще несколько секунд просто лежал, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось о ребра, ведя себя словно пойманная в клетку дикая птица, а каждый вдох так и вообще давался с трудом. Над рекой, в том месте, где я утопил лазурит, поднимался исполинский столб пара и водяной пыли.

Высоченный, прямо сказать, метров на двадцать, а может, и все тридцать. Он медленно оседал, клубясь и расползаясь, превращаясь в плотную завесу тумана, скрывшую противоположный берег. А вода… вода вокруг эпицентра кипела. Она бурлила, и ядовито пенилась, расходясь к берегам грязными, неровными кругами.

— Вот дерьмо, — прохрипел я, с трудом поднимаясь на четвереньки. Голова кружилась. Я увидел свой рюкзак — его отбросило к дереву, и он напоролся на острый сук. Ткань разошлась, и часть моего скудного скарба вывалилась на землю. — Вот же жопа!

Паника подстегнула лучше любого кнута. Я подполз к рюкзаку и начал судорожно запихивать вещи обратно. Все вперемешку, как попало, лишь бы не потерять. Дыра была огромной. Пришлось доставать моток веревки и наспех обматывать рюкзак, чтобы он хоть как-то держал форму и не растерял содержимое по дороге. И только потом я вспомнил про Камень Бурь.

Сердце ухнуло в пятки. Потерять его сейчас было бы равносильно смертному приговору. Я опустился на колени и принялся шарить по траве и опавшей листве, лихорадочно разгребая лесной мусор. Где он? Где?! Пальцы натыкались на обычные камни, корни, торчащие тут и там, влажную землю. Наконец, под лопухом я нащупал знакомую гладкую поверхность. Он! Слава всем богам, каким бы то ни было. Я крепко сжал его в руке. В следующий раз нужно придумать ему более надежное убежище, чем карман или ладонь. Особенно учитывая мою новообретенную склонность взрывать все непонятное.

В этот момент что-то ощутимо ударило меня по голове. Потом еще и по плечу. Я поднял голову наверх и, мягко говоря, опешил. С неба падал настоящий рыбный дождь.

— Да черт тебя подери! Зараза! — заорал я, скорее от изумления, чем от боли, отскакивая под защиту густых еловых лап.

Их были десятки, если не сотни. Рыбины всех размеров, подброшенные в небо чудовищной силой взрыва, теперь возвращались на землю. Они шлепались в воду, бились в предсмертных конвульсиях на прибрежном песке или в траве, а то и застревали в ветвях деревьев. Некоторые, самые везучие, падали обратно в реку и, совсем оглушенные, уносились течением вниз.

Туман над водой начал рассеиваться, постепенно открывая сюрреалистическую картину. Река стала мутной, такого грязного цвета, по поверхности плыли обломки чего-то темного и плотного. Только это было совсем не дерево. Что-то другое… Похоже на панцирь или хитин огромного существа. Я не стал вглядываться, инстинкт выживания вопил, что сейчас не до любопытства. Все мое внимание переключилось на рыбу.

Первая, что попалась на глаза, была размером с мою ладонь, серебристая, с темными полосами вдоль боков. Я схватил ее, она дернулась, скользкая и сильная, но сил сражаться со мной у нее, естественно, не было. Не раздумывая, сунул в рюкзак, прямо поверх остальных вещей. Вторая, покрупнее, килограмма на два с половиной. Туда же. Третья…

— Хватит жадничать, — прошипел я сам себе, но руки действовали будто отдельно от сознания, хватая еще одну крупную рыбину. — Беги уже!

Но первобытный инстинкт, инстинкт голодного человека, получившего внезапный дар, был сильнее страха. Еще одна. И еще. Рюкзак оттягивал плечи неприятной тяжестью, но я продолжал, пока не набил его рыбой под завязку. Штук семь или восемь самых приличных экземпляров. Больше просто физически не влезало.

Я уже разворачивался, чтобы наконец убраться отсюда, когда до моих ушей донеслись голоса.

Замер, превратившись в слух. Голоса доносились с севера, со стороны той самой деревни лесорубов, которую я так старательно обходил. Несколько человек, судя по тембру. Говорили они громко, взволнованно, и, что самое худшее, их голоса приближались. Они шли сюда, к месту взрыва.

— …видел вспышку! Яркую, как солнце! Прямо над рекой! Пересралися все!

— Думаешь, это практики? Может, война началась?

Ноги само собой сами понесли меня прочь. Так что, позабыв про усталость, я быстренько вскарабкался вверх по крутому склону, цепляясь за корни и ветки. Рюкзак, набитый мокрой, тяжелой рыбой, больно бил по спине, но мне было наплевать. Главное убраться отсюда подальше. Убраться, пока местные не вышли на берег и не начали прочесывать окрестности. Они не идиоты, быстро поймут, кто причина этой катастрофы. Хотел уйти незамеченным? Ага, как же, разбежался, блин.

Здесь, в отдалении от реки, лес был гораздо гуще. Я побежал, не разбирая дороги, ломясь сквозь кустарник. Ветки хлестали по лицу, оставляя саднившие царапины, корни, словно змеи, пытались подставить подножку. Но я мчался вперед, подгоняемый адреналином и страхом, желая лишь одного оказаться как можно дальше от реки и людей.

Не знаю, сколько я так бежал. Может, полчаса, а может, и больше. Легкие горели огнем, сердце бешено колотилось о ребра, а в боку начало нещадно колоть. Наконец, я споткнулся о ствол поваленного дерева и рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Скинув с плеч ненавистный рюкзак, я просто завалился на спину, глядя в зеленый полог листвы над головой. Свет пробивался сквозь него редкими золотыми пятнами. Красиво и так расслабляюще. Иронично, самое главное, после того ада, что я устроил.

— Молодец, Корвин, — выдохнул я, обращаясь к самому себе. — Просто гениально. Тихо, незаметно… Можно было бы просто в деревне начать орать что я Лео Фаррел.

Долго отдыхать я себе не позволил. Как только дыхание немного выровнялось, я сел, напился теплой воды из фляги и трезво оценил свою добычу. Я вывалил все из рюкзака и понял, какую глупость совершил. Половина рыбин были мелкие или уже откровенно дохлые. На кой-черт я их нахватал? С тяжелым вздохом я оставил себе две самые крупные и свежие, а остальных оттащил в сторону и присыпал листвой и ветками. Не хотелось оставлять следы.

Наконец побрел дальше, стараясь держать реку примерно слева от себя. План был прежний, нужно двигаться вверх по течению, к истокам. Но теперь к нему добавился новый пункт, при этом быть в десять раз осторожнее.

Только когда время перевалило за полдень, я понял, что на сегодня хватит беготни. Нужно было остановиться и наконец прийти в себя. Понять, куда я вообще забрел, разобраться с рыбой, отдохнуть и… видит Игнис, больше никогда не совершать таких идиотских поступков.

Я заметил, что местность вокруг немного изменилась. Деревья стали ниже и тоньше, под ногами все чаще попадались камни, а иногда и целые валуны, густо поросшие мхом. Лес вокруг вообще выглядел больным и нездоровым. Тут было много сухих и безжизненных веток, кое-где торчали просто голые стволы мертвых деревьев. Будто что-то высосало из этого места жизнь, оставив лишь серый, костлявый скелет былой рощи.

Я выбрал место у небольшого ручья, рядом с крупным, плоским камнем, который мог бы послужить мне и столом, и сразу разделочной доской. Судя по остаткам старого кострища, углям, превратившимся в серую труху, и почерневшим от времени деревяшкам, кто-то здесь уже останавливался. Но даже я, никудышный следопыт, видел, что стоянка была очень давно. Гостей можно было не ждать. И это хорошо.

— Ладно, друзья, — пробормотал я, вытаскивая нож и глядя на две оставшиеся рыбины. — Давайте сделаем это быстро.

Потрошить рыбу я умел. Не то чтобы виртуозно, но достаточно хорошо, чтобы приготовить ее к еде. Когда-то дед Корвин, тот самый, чье имя я носил, научил меня этому во время одной из наших летних поездок на озеро. Старик терпеть не мог бездельников, поэтому, если уж я увязался за ним на рыбалку, то должен был делать все сам, от насаживания червяка до чистки улова. Эти руки тоже, кажется, что-то помнили.

Я счистил с камня мох, ополоснул его водой из ручья, разложил первую рыбину и принялся за работу. Уверенный разрез вдоль брюха, выскрести внутренности, отсечь голову и плавники. Те же манипуляции со второй. Затем тщательно промыл обе тушки в ледяной воде ручья. Они были хороши, мясистые, с упругими серебристыми боками, переливающимися даже в тусклом свете, что пробивался сквозь кроны. Интересно, как они называются в этом мире? Впрочем, какая разница, главное, что съедобные.

Разложив их аккуратно на камне, я вернулся к рюкзаку. Теперь предстояло решить главную на сегодня задачу, а именно развести настоящий огонь ничего не взрывая.

Сначала, конечно же, сбор материала. Благо, мертвого леса вокруг хватало с избытком. Сухие ветки, тонкие, как спички, к которым набилась труха из-под коры старого пня, да сухой мох, что рос пушистыми островками на поваленных стволах. Я сложил все это аккуратной кучкой рядом с будущим очагом, разделил на категории, растопка и тонкие ветки для розжига, затем средние для жара и наконец толстые для поддержания огня. Огонь любит порядок, это я знаю, да и показалось что так правильно.

Теперь сам процесс. Я развязал веревку, которой стянул рюкзак, и вытряхнул все содержимое на расстеленный плащ.

— Где-то ты мне попадался, — бормотал я, перебирая вещи. Наконец, мои пальцы наткнулись на кожаную скрутку. Развернув ее, я увидел набор инструментов. Напильники, небольшие щипцы, даже несколько резцов по дереву и металлу. Явно походный набор, возможно, даже армейского образца. И вот оно! Простое, незамысловатое огниво, изогнутая стальная пластина и кусок кремня размером с мой большой палец.

— Ладно, — пробормотал я, беря кремень в левую руку, а огниво — в правую. — Давай, Корвин, вспоминай дедовы уроки.

Для начала нужна была правильная растопка. Я взял самый сухой мох и тщательно растер его между ладонями, превращая в тонкие, воздушные волокна. Добавил немного древесной трухи, щепотку сухой хвои. Сформировал из этой смеси небольшое гнездышко на плоском камне.

Присев на корточки, я расположил камень-основание прямо перед собой. Огниво в правую руку, зажав между большим и указательным пальцами. Кремень в левую, покрепче, чтобы не выскользнул.

Первый удар. Металл со скрежетом скользнул по камню, но искры не было. Второй. Третий. Черт возьми, как это вообще делается?

— Угол, — пробормотал я. — Все дело в угле и резкости движения.

Я изменил положение огнива, наклонил его чуть больше. Ударил снова, резко. Искра! Крохотная, оранжевая, она вспыхнула и тут же погасла в воздухе, не долетев до растопки. Уже лучше.

Я придвинулся ближе, почти уткнувшись носом в свое гнездышко из мха. Удар. Еще. Искры посыпались чаще, мелкие, короткоживущие звездочки. Одна упала в мох. Я замер, затаив дыхание. Ничего.

— Да гори ты уже…

Еще удар. На этот раз получился целый сноп ярких искр. Несколько из них упали прямо в центр гнезда. Я увидел, как одна, самая настырная, вгрызлась в сухое волокно мха. Оно начало тлеть — крохотная красная точка, почти незаметная, но от нее потянулся тонкий, едва уловимый дымок.

Аккуратно, очень аккуратно, я опустил лицо к растопке и подул. Легко, еле-еле, направляя тонкую струйку воздуха прямо на тлеющую точку. Она вспыхнула ярче. Еще выдох. Еще. Красное пятнышко расползлось, захватывая соседние волокна. Дымок стал гуще.

— Давай, давай, — шептал я, как заклинание, продолжая дуть. — Гори, зараза!

И мох вспыхнул! Маленькое, робкое пламя лизнуло труху, та занялась почти мгновенно. Я быстро подложил самые тонкие веточки. Они затрещали, и огонь жадно набросился на них. Потом в ход пошли ветки потолще.

Через десять минут у меня горел вполне приличный, жаркий костерок.

Я поднялся, отряхнул колени и вернулся к рыбе. Нужно было соорудить что-то вроде вертела. Я нашел две сучковатые ветки с развилками на концах, заострил их и воткнул по обе стороны от костра. Затем выбрал длинную прямую палку, очистил ее от коры, заострил один конец ножом и аккуратно нанизал на нее первую рыбину, пропустив палку от головы к хвосту.

Уложил импровизированный вертел на рогатины. Рыба оказалась прямо над раскаленными углями, не в самом пламени, где она бы сразу обуглилась, а чуть выше, где жар был сильным и равномерным.

Божественный запах пошел почти сразу. Смесь дыма и печеной рыбы. Мой желудок заурчал так громко, что я невольно усмехнулся. Давно я не был так голоден.

Пока рыба готовилась, я решил разобраться с остальными вещами. Рюкзак был в плачевном состоянии. Попытка зашить его найденным в том же наборе маленьким швейным комплектом оказалась не слишком успешной. Грубая ткань с трудом поддавалась тонкой игле, а швы получались кривыми и косыми. В итоге я плюнул на эстетику, просто стянул края дыры как смог, проделал ножом отверстия по краям и намертво перешнуровал их веревкой. Выглядело отвратительно, но, главное, должно было работать.

Рубаха, в которой валялась рыба, была безнадежно испачкана и провоняла. Я прополоскал ее в ручье и повесил сушиться на ветку. Дождя вроде не намечалось.

Периодически я возвращался к костру, поворачивая вертел. Первая рыбина приготовилась довольно быстро. Местами она, конечно, обуглилась, но это было не страшно. Когда я попытался стянуть ее с палки, она развалилась прямо у меня в руках. Пришлось есть так, обжигая пальцы, отрывая куски горячего, сочного белого мяса. Пусть без соли и специй, это было великолепно. Самая вкусная еда в моей жизни. Или, по крайней мере, в этой ее части.

Первую рыбину я съел целиком, до последнего куска, оставляя только кости. Вторую сначала думал запечь в глине, но, как назло, вокруг была только каменистая почва. Пришлось готовить ее по первому, уже проверенному варианту. Эту оставлю на завтра.

И вот, сытый и немного согревшийся у огня, я достал из кармана Камень Бурь. Покрутил его в руках. Нужно научиться им пользоваться, тем более что это, похоже, мой единственный рабочий инструмент для прокачки. Я уже чувствовал момент перекачки энергии, и даже мог примерно контролировать ее количество. Значит, в следующий раз нужно тратить гораздо меньше. Жалко, что лазурит взорвался, дорогая была штука.

— Шутить с этим больше не стоит, — пробормотал я, откладывая вторую, уже остывшую рыбину на чистый камень. Затем я сдвинул костер в сторону, подбросил туда пару толстых веток, чтобы горело дольше, а сам улегся на теплой, нагретой земле, предварительно накидав на нее охапку сухой травы для мягкости.

Жить в лесу мне категорически не хотелось. Вся эта робинзонада — дело на любителя. А я больше житель городской, ну, или в крайнем случае деревенский. Я привык к минимальному комфорту: крыше над головой, мягкой постели, горячей воде. Поэтому сейчас во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, пьянящее ощущение свободы. Беги, куда глаза глядят. А с другой суровая реальность. Выбирать-то было не из чего. Пока что мой выбор, это жизнь впроголодь, непонятно, где и непонятно как. Может, стоило все же заплатить тем лесорубам? Не камнями, так инструментами? И пусть бы везли, куда угодно.

— Так, хватит нудеть, — я легонько хлопнул себя по щекам. — Мы сами выбрали этот путь. Никому не хочется стать пилюлей для какого-то засранца.

Солнце уже клонилось к закату. Идти дальше в ночь не было никакого смысла. Остаюсь здесь. Я снова взял в руки Камень Бурь. Теперь ни одна моя ночевка без него проходить не будет. Я сжал его в ладони, сосредоточился… и моргнул.

И тут же наступило самое раннее утро. Кажется, у камня, забирающего мое сознание в это странное небытие, есть определенный временной лимит. Максимум часов двенадцать. Я проверил свой прогресс в интерфейсе, стандартная сотая процента.

[Прогресс открытия этера: 50,02%]

Теперь уже официально. Это не глюк, не сбой системы и не мое воображение. Это реальный, работающий способ прокачки. При этом я чувствовал себя отлично выспавшимся, отдохнувшим и слегка голодным. Готовым продолжать свой путь.

Но, прежде чем отправиться дальше, я решил воплотить в жизнь вчерашнюю идею. Я тщательно порылся среди камней, разбросанных у ручья, беря в руки каждый подходящий по размеру и форме и применяя к нему свою способность. Наконец, на один из них система отреагировала. Идентификация показала, что это не просто булыжник. Называется Полевик рунный.

Хм, значит, эту способность нужно применять постоянно. Умение находить подходящие для рун камни — это жизненно необходимо.

Дело было не в том, что мне не терпелось заняться рунами даже в таких экстремальных условиях. Скорее, я был готов сделать еще одну бомбу, чтобы активировать ее, если меня найдут и попытаются вернуть. Сдаваться я не собирался. Хрен им.

Я пошел проторенным путем, но на этот раз действовал куда качественнее. Вчерашнего разгильдяйского опыта хватило с избытком. Достав из скрутки инструменты, я принялся обрабатывать камень. Сначала грубым напильником снял все неровности, затем резцом выровнял одну из поверхностей до идеальной плоскости. Работа была кропотливой и требовала концентрации, но результат того стоил.

Полевик Рунный. Качество камня: очень плохое. Качество обработки: 33%

Затем я принялся перебирать в уме известные мне руны, пытаясь прочувствовать, какую из них этот камень согласится на себе нести, как говорил мастер. Из всех доступных вариантов камень откликался только на одну — Руну Малой Искры. Что ж, название говорит само за себя. Подготовленная площадка камня так и просила начать работу.

Я закрыл глаза, стараясь восстановить в памяти точный рисунок руны. Не просто общую форму, а все углы, всю последовательность линий. Несколько раз мысленно прочертив ее, я взял в руки стило, обмакнул его кончик в густую черную краску из походного набора и, сконцентрировавшись, прикоснулся к камню.

Мне показалось, что камень даже заупрямился. Краска была слишком хороша для него, для такого простого эффекта подошла бы и обычная. Но вскоре внутреннее сопротивление ослабло, и руна легла на камень черным штрихом. Я закончил работу, практически не дыша, и несколько секунд смотрел на результат.

Руна выглядела коряво. Откровенно коряво. Пропорции слегка гуляли, и даже короткие линии были чуть неровными. Но я чувствовал, что именно так и хотел камень. Я доверял этому ощущению. Тем более, это была моя первая, по-настоящему самостоятельно написанная руна. Вчерашний бабах я буду считать своим несмываемым позором до конца дней.

А дальше — самое сложное. Наполнение.

Я взял камень в ладони, как делал это вчера с лазуритом. Сосредоточился на уже знакомом ощущении потока внутри, представил, как этер собирается в моих руках, заставляя их светиться легким, едва заметным сиянием. А затем направил эту энергию тонкой струйкой в камень.

Полевик отозвался почти враждебно. Он был как губка, но уже насквозь пропитанная водой — больше не принимал. Я отчетливо чувствовал барьер, сопротивление материала. Он мог вместить лишь каплю, крохотную толику силы. Я осторожно надавил, вливая ровно столько, сколько камень был готов принять, и в какой-то момент почувствовал резкий обрыв. Связь прервалась. Меня бросило в жар, словно я зашел в парилку, но это состояние почти сразу прошло. Руна на камне на мгновение вспыхнула тусклым голубым светом и погасла.

Я затаил дыхание. Получилось? Или я только что испортил с таким трудом обработанный камень? Тот факт, что Камень Бурь, лежащий в другой руке, молчал, намекал, что все сделано правильно. Я положил рунный камень на землю и поднес к нему пучок сухого мха. Сосредоточился на руне, на вложенном в нее намерении. Искра.

Ничего. Ну да, я же не практик. Какие у нас есть способы взаимодействия с рунами? Силой или движением. Я взял камень в руку, ухватил поудобнее и щелкнул большим пальцем прямо по нарисованной руне. Крохотная, жалкая искра сорвалась с камня, пролетела пару сантиметров и погасла. Но руна осталась цела. Значит, я не до конца понял принцип. Попробуем по-другому. Рунный камень в одной руке. А второй рукой… делаем щелчок пальцами. Щелк!

Сноп ярких, горячих искр вырвался из камня с такой силой, что сдул приготовленный мной мох. Искры рассыпались шипящей гроздью, несколько штук попали мне на штанину, мгновенно прожгли ткань. А потухший было костер, в котором еще тлели угли, снова задымил.

— Зараза! — заорал я, роняя разломившийся в руке и обжегший ладонь камень. — Но… хорошо! Хорошо же, а!

В тот же миг я почувствовал, как в голове что-то щелкнуло.

Навык повышен: Начертание Рун 3.

Навык повышен: Работа с камнем 6.

И это за такую небольшую работу? Да за такое должны давать ремесло рунмастера, как минимум! А лучше сразу грандмастера!

Желание делать взрывчатку сразу пропало, чего-то совсем расхотелось. А вот таких зажигалок… Я прошелся вдоль ручья и насобирал еще с десяток подходящих камней. Только после этого, закинув их в рюкзак, я двинулся в путь, на ходу обрабатывая один из булыжников. К вечеру у меня будет несколько готовых заготовок. И я придумаю, как активировать их на расстоянии. Огниво — это хорошо для костра, но такой искрой можно и обороняться. Запулить врагу в лицо сноп раскаленных частиц, мало не покажется. Интересно, для чего такие руны были нужны страже? Для сигналов? Или для пыток?

С таким приподнятым настроением я и пошел дальше, стараясь держаться левее, чтобы не терять из виду реку. В глубине леса мне было не по себе. А уже ближе к вечеру, когда я доел вчерашнюю рыбу, и в кармане у меня лежало пять готовых, но еще не заряженных заготовок для рунных камней, я наткнулся на него. Небольшой, крепко сбитый бревенчатый дом, стоящий на маленькой полянке. Выглядел он пустым. Но судя по аккуратной поленнице дров, свежим пням от недавно срубленных деревьев и утоптанной земле, еще совсем недавно здесь кто-то жил.

Глава 3

Сруб стоял на небольшой возвышенности, окруженный редким лесом. Я замер за толстым стволом дерева метрах в тридцати от дома и прислушался. Тишина. Только ветер шелестит в верхушках деревьев, да где-то вдалеке щебечут птицы.

Выглядело место слишком мирным, словно иллюстрация из детской книжки про лесных отшельников. Но интуиция, обостренная последними днями бегства, настойчиво советовала не спешить. Я поправил рюкзак,, достал нож и одну из своих заготовок под рунные камни. Попробовал зарядить с ходу, но ничего не получилось, с этими рунами надо было готовиться заранее, сосредотачиваясь в спокойной обстановке.

Я начал обходить дом по широкой дуге, стараясь ступать как можно тише. Стены были сложены из толстых бревен, потемневших от времени и дождей. Крыша крыта дранкой, местами поросшей зеленым мхом, что говорило о почтенном возрасте постройки. Окна маленькие, закрыты на крепкие щиты-ставни снаружи. Вокруг никого, и в доме, скорее всего, тоже, если, конечно, кто-то не прятался специально, затаившись в ожидании незваного гостя.

Неторопливо подойдя ближе, я заметил первую странность. На крыльце, прямо на ступеньках, виднелись темные пятна. Я присел на корточки, коснулся пальцем одного из них. Не грязь. Похоже на старую кровь, но цвет был какой-то неправильный, буровато-зеленый, словно к крови примешалось что-то гнилостное. Рядом валялась перевернутая корзина, из которой высыпались шишки, разбросанные по ступеням и траве.

Дверь была приоткрыта буквально на пару пальцев, щель темнела, словно приглашая заглянуть внутрь. Я подошел вплотную, стараясь аккуратно наступать на скрипучие доски крыльца, прислушиваясь к каждому звуку. Толкнул дверь ногой, готовый отпрыгнуть при малейшей опасности. Дверь подалась с тяжелым скрежетом и уперлась во что-то изнутри.

Неспешно заглянул в щель, надеясь рассмотреть хоть что-то. Внутри царил полумрак, сгущающийся к углам. Заодно проверил Камень Бурь, тот молчал, не реагируя на возможную опасность.

— Есть кто живой? — спросил я негромко, чувствуя, как голос звучит глухо в тишине.

Ответа не последовало. Я навалился плечом на дверь, с усилием сдвигая препятствие. Это оказалась массивная скамья, которой, судя по всему, подпирали дверь изнутри. Кто-то забаррикадировался, а потом… что? Дверь-то не была выбита, засов не сорван, значит, атаки снаружи не было.

Я вошел внутрь, держа нож наготове. Глаза постепенно привыкали к сумраку. Дом состоял из одной большой комнаты, типичной для лесных охотничьих изб. По центру возвышалась печь, сложенная из камня, закопченная от долгого использования. Вдоль стен тянулись полки с разным хламом, тут и инструменты, и посуда. Стол стоял у правой стены, а деревянная кровать у дальней. Рядом с ней примостился небольшой потемневший сундук.

На столе стояла кружка и тарелка, словно хозяин дома приготовился есть, но что-то помешало. Вся комната была покрыта тонким слоем пыли, лежавшей на каждой поверхности. Ничто не говорило о явной опасности, кроме тех странных пятен на входе.

Беспорядок при этом в доме был странный, словно не полный, недозавершенный. Стул опрокинут и валялся возле печи. На полу у входа небольшой горкой лежала меховая одежда, прямо под крючками, на которых она висела, словно кто-то торопливо сдернул её и бросил. Но посуда на полках стояла ровно, инструменты висели на своих местах. Словно драка была короткой и закончилась внезапно, не успев перерасти в настоящий разгром.

В доме никого не было. Я зашел внутрь полностью и сразу подошел к печи, заглянув в топку. Зола внутри давно остыла, превратившись в серый порошок.

— Четверо мне свидетели, зла никому причинить не хочу, ищу крышу над головой и всё, — проговорил я вслух, обращаясь к пустоте, понимая, что дом стоит пустым уже достаточно долго.

На тарелке лежал небольшой кусок хлеба, полностью покрытый зеленоватой плесенью, проросшей пушистыми островками. В кружке когда-то был чай или настойка, а теперь там только мелкие сухие листья, прилипшие к стенкам, вода вся испарилась, оставив рыжеватый налет.

Смущала только лавка, которую задвинули изнутри, но почему-то не до конца. Хотя на двери имелся достаточно крепкий засов, защититься которым было гораздо проще. Но очень скоро причину, почему лавка закрывала дверь, я нашел. Тот, кто жил тут раньше, просто отодвинул скамью в сторону, чтобы открыть люк в подвал, он находился у самой печи, выделяясь на полу массивным железным кольцом, вделанным в деревянную крышку. И лежал чуть в стороне, открывая темный провал. Закрывать дверь он, видимо, и не планировал. Полез в погреб… и пропал.

— Вот зараза, — пробормотал я, невольно оглядываясь назад на приоткрытую дверь.

Если в подвале что-то есть, то надо отсюда валить, и чем быстрее, тем лучше. С ножом я просто не справлюсь с любой тварью, особенно если это духовный зверь или местная разновидность проклятого. Всё же это не тесак Валериуса, этим рубить нормально не получится, дешевая поделка для бытовых нужд.

А куда валить? На улице уже вечер, сумерки сгущаются. В углу у двери стояло два топора, и я тут же схватил тот, что выглядел поновее, проверил его, покачав в руке. Целый и вполне рабочий, лезвие острое, топорище без трещин.

Выбрать решение, что делать дальше, мне помог протяжный скрип снаружи, сначала с улицы, а затем на крыше, словно какая-то тварь запрыгнула наверх и побежала поверху в сторону двери. Недолго думая, я быстро толкнул дверь плечом, закрывая ее изнутри, и подпер тяжелым засовом.

Буквально через секунду в дверь что-то ударилось. Не сильно, но чувствительно, заставляя меня охнуть от неожиданности. Я бегом проверил деревянные щиты на окнах, они были крепкими, плотно задвинутыми на внутренние засовы, задвинул люк обратно на его место, закрывая вход, и сверху ставя лавку.

А полумрак комнаты начал опасно сгущаться, по мере того как за окнами темнело, заставляя меня еще больше нервничать. Скинув рюкзак на пол возле стола, я достал оттуда огниво и в несколько ударов кресалом о кремень разжег в печи небольшой огонь, подбросив щепок и мелких веток из поленницы

Затем нашел в доме две большие восковые свечи, оплывшие практически наполовину, и зажег их от разгоревшегося пламени. Это дало свет, достаточный, чтобы видеть, что происходит в комнате, но при этом создавая еще большую напряженность, тени плясали по стенам, словно живые.

С той стороны двери больше никаких звуков не было, и установилась относительная тишина. Всё моё внимание было приковано к подвальному люку. Если какая нечисть и полезет откуда, то именно оттуда. Поэтому я бросился к инструментам, висевшим на стене, надеясь найти там гвозди или что-то подходящее, чтобы заколотить люк полностью. Но ничего подходящего не нашлось.

Среди инструментов были несколько пил разного размера, ножей для разделки, шило, моток крепкой пеньковой веревки и толстенные иглы, половина из которых была загнутыми и могла подойти для крючка при ловле крупной рыбы. Судя по всему, жил тут охотник, и вел он совсем не отшельнический образ жизни.

В доме было достаточно хороших вещей, которые были куплены в городе или близлежащих деревнях. Они не были слишком древними на вид, часть игл вообще была завернута в промасленную бумагу с гербом какого-то производства, оттиснутым чернилами. А вот чем заколотить люк, ничего не было, в доме вообще ни одного гвоздя мне не попалось, что было странно.

За стеной снова послышалось шуршание, словно кто-то ползает по дому снаружи, скребется когтями по бревнам. Пару раз, нервируя, скрипнула крыша, но она была достаточно крепкой, и всё затихло, оставляя меня в весьма подавленных чувствах.

— В принципе, а чего я хотел, шляясь по лесу, граничащему с Туманным? — задал я себе закономерный вопрос, продолжая исследовать каждый угол внутри дома на случай возможной дыры или щели, через которую проблема могла бы проникнуть. Но кроме люка, откуда потенциально эта опасность могла вылезти, и дверей с окнами, тут можно было находиться относительно спокойно. Стены были крепкими, без видимых повреждений.

Под ногой просела короткая доска, и я присмотрелся к ней, слишком уж она отличалась от других, длинных, тянущихся от стены к стене. Затем аккуратно подковырнул ее ножом и приподнял. Она легко поддалась, явно специально не прибитая.

В темноте под полом виднелся небольшой деревянный ящик, заполненный мешочками и свертками. Я достал лежавший сверху сверток и развернул промасленную бумагу. Внутри лежало несколько полос вяленого мяса, жесткого как резина, но точно мяса, пахло оно умопомрачительно вкусно, с пряностями и дымком.

В мешочках оказалась крупа нескольких видов, гречка, пшено, и еще штук пять свертков с мясом. Нашел также одну стеклянную бутылочку с маслом, плотно закупоренную пробкой. Опять же, если судить по качеству упаковки, мясо и всё остальное было куплено, а не заготовлено здесь в лесу, и должно было храниться весьма долго.

Я достал одну упаковку мяса, закрыл тайник обратно доской, и на столе при свете свечи порезал полоски на мелкие кусочки. В доме не было запаса воды, только та, что у меня в бутылках в рюкзаке, буквально литра полтора. В печи уже прогорела та мелочь, что я поджег для первого огня. Я подбросил несколько поленьев, раздул пламя, нашел чистую кастрюлю, протер ее тряпкой от пыли и вылил туда одну из своих бутылок. Есть хотелось, пусть и не очень сильно, но хотелось. К тому же дела хоть как-то отвлекали от периодических шуршаний и стуков снаружи.

Такое чувство, что существо на улице просто носится вокруг сруба, причем делая это без остановки, по кругу. Я вспомнил прочитанную мной книгу о Туманном лесе, и там ничего подобного не описывалось. Может, местный зверь? Так нет никаких воспоминаний о страшных зверях в обычных лесах. Когда я был маленьким Лео, мы спокойно ходили в лес возле деревни по грибы и ягоды в сопровождении взрослых, но без сильной охраны, звери там были вполне обычные, максимум волки, да и те людей сторонились.

Пока вода грелась, я начал методично обыскивать полки, осматривая помещение более подробно. Совесть молчала. Мертвым или ушедшим вещи уже не нужны, а мне нужно выжить.

Нашел мешочек с солью, вот это настоящая драгоценность, на вес золота. Немного сушеных грибов в холщовом мешке, ссыпанных вперемешку. Банку с каким-то жиром — похоже, барсучьим или медвежьим, желтоватым и густым. Всё найденное я составлял на столе, создавая небольшой склад припасов.

Затем я занялся сундуком у кровати. Он был не заперт, крышка поднялась без усилий. Внутри лежала одежда, грубые шерстяные штаны, несколько рубах разной степени изношенности, плащ из плотной кожи. Размер был больше моего, но плащ я сразу примерил, накинув на плечи. Самое главное, что он был тяжелым, теплым и явно надежным, позволяя укрыться от непогоды. Тем более, моя одежда уже пришла в не совсем годный вид за последние дни бегства, так что это была отличная находка.

А на самом дне сундука обнаружился небольшой кожаный тубус и увесистый мешочек. Развязав его, я обнаружил монеты, целых тридцать две медных и одну серебряную. Причем серебряную монету я впервые держал в руке, она была крупнее медных и гораздо приятнее на ощупь, с выбитым профилем кого-то важного. Деньги сразу пошли в рюкзак, в потайной карман.

Проводя своеобразную ревизию я чувствовал себя странно, словно грабил кого-то. Я ведь по сути вломился в чужой дом, тут же начав хозяйничать. Но с другой стороны, и дураку понятно, что хозяина скорее всего нет в живых. Если бы он ушел в город, то явно не оставил бы тут деньги, да и приоткрытая дверь явно намекала, что тут не всё чисто. Поэтому пересилил себя и продолжил осмотр.

В тубусе же оказались записки, расписки о продаже шкур и получении денег, а также о, чудо! Карта! Вот с ней я тут же уселся за стол поудобнее и начал разбираться, где нахожусь и как и куда мне идти дальше. Развернул пожелтевший пергамент, придавив углы кружкой и свечой.

Оказалось, что не так уж и далеко я нахожусь от города, который носит название Северный Порт. Километрах в пятидесяти, если судить по точке в лесу, отмеченной чернилами как дом, и расстоянию по линейке масштаба.

Судя по всему, хозяин дома собирался в скором времени покидать свое надежное убежище и уходить ближе к городу, так как граница Туманного леса находилась буквально в нескольких километрах от него, об этом говорила зловещая размытая линия на карте. Причем зачерчивалась она кусками и видимо в разное время. Как недавно встреченные мною селяне и говорили, лес наступает. Это окончательно связало мои мысли о происходящем снаружи и нездоровый, меняющийся лес, и возню за стенами. Там кто-то из духовных зверей чудит, зуб даю. И мне кажется, я знаю кто.

Скорее всего, это костяной паук. Этерофага можно сразу отмести, это измененный медведь, значит, мимо - он бы сруб разнес с лёгкостью, да и на крышу не залез бы точно. Лесной кошак тоже, он хоть и способен был запрыгнуть наверх, но скорее убил бы меня, пока я шел как разиня по лесу, не став выслеживать. Кабанов и призрака, и даже волков можно отбросить. Вывод был очевиден, это костяной паук. Пусть мне не попадалась его характерная паутина, счастье-то какое, но вполне возможно, что это именно он. Правда проверять это прямо сейчас я, конечно же, не буду, пусть скребется снаружи, сколько влезет. Раз уж сразу не влез, то на какое-то время я явно в безопасности.

Определившись для себя с вероятной тварью, я засыпал в кипящую воду нарезанное мясо, добавил каплю масла и немного крупы, а затем, помешивая деревянной ложкой, продолжил изучение карты.

Буквально в двадцати километрах от меня находилась крупная деревня, отмеченная отдельным значком креста и круга, и подписью мелким почерком — жадины там и ворюги. Но дорога до нее получалась весьма быстрой, возможно, при хорошем темпе я за день доберусь. До реки отсюда меньше километра, вот только дальше она поворачивала резко на запад, и большая часть тех территорий была как раз под Туманным лесом, что не сулило ничего хорошего.

Пока варево булькало в кастрюле, распространяя аппетитный запах, я продолжил изучение карты при мерцающем свете свечи. Хозяин дома был педантичен, маршруты до разных точек отмечены пунктиром, возле каждой приписка — брод, грибы, много было неразборчиво. Часть уходила куда-то вверх на добрую сотню километров, отмечая непонятными обозначениями в виде кружков, что озадачивало еще больше. Судя по всему, тот маршрут, что есть на карте, он весьма опасен, но ведет в определенное место. Скорее всего, мне туда не надо.

Это была очень полезная информация, хотя непонятно, зачем она человеку, который тут давно живет и должен знать местность назубок. Проскользнула мысль, что, возможно, тут жил не один человек постоянно, а разные люди наездами, используя избу как перевалочный пункт. Тогда такая подробная карта вполне обоснована, сразу показывает и рассказывает, куда стоит идти, а куда не стоит.

Зато теперь у меня наконец появилось понимание, куда идти стоит уже мне. Сначала в ту деревню с названием Цветня, а затем…, а затем уже смотреть по месту. Судя по карте, деревня была весьма бойкой и занималась торговлей, находясь на перепутье целых трех путей, один из которых шел к Северному Порту, а два других уходили далеко за пределы карты. По-хорошему, вообще это баронство стоит покинуть, может, перебраться к Торвальдам или еще куда, подальше от границ Туманного леса и поисков меня.

Я встал, подошел к печи и помешал варево деревянной ложкой. Запах стоял потрясающий, мясо распарилось, крупа разбухла, превращаясь в кашу. Снял кастрюлю с огня, наполнил найденную миску и принялся есть, обжигаясь и остужая каждую ложку. Вкус был простой, каша немного не доварилась, получилась жестковатой, но для меня сейчас это был настоящий пир и я тут же присудил ему звание лучшего блюда, малодушно сместив с него недавнюю рыбину. Наелся до отвала, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Затем, понимая, что вариантов особо нет, передвинул на люк сундук поставил его на лавку, и положил оба топора рядом, под руку. Если полезет что-то, буду драться, хоть какая-то защита. А сам занялся камнями, доработал заготовки и убрал мелкие косяки, которые сложно было исправить на ходу. Приготовил краску и, сосредоточившись, поймал себя в потоке. Затем быстро, уверенными движениями нанес руну Малой Искры на первый камень. Получилось как обычно, не совсем ровно и четко, но главное, что как надо.

Зарядка этером тоже прошла буднично, словно уже шел по проторенной дорожке. Маленькая капля силы из запасов Камня Бурь и вот у меня уже лежат готовыми пять заряженных рунных камней. Я попробовал начертить руну Света для постоянного светильника, но обычные камни не дались ни с первого, ни со второго раза. А переводить драгоценный лазурит и яшму не хотелось, я теперь понял, что еще не совсем к ним готов, нужно больше практики. Разве что взорвать случайно при неудачной попытке.

Мне хотелось спать, усталость навалилась неожиданно. И если тварь снаружи я терпеть был готов, отсиживаясь в доме, то возможную опасность внутри, уже нет. Поэтому, вооружившись заряженными камнями, я убрал всё, что навалил сверху на люк, и быстро, пока не передумал, привязал веревку к железному кольцу. Затем, взяв веревку в руки, дернул, открывая крышку и отступая назад.

Из люка меня окатило холодным воздухом, как из морозильника. Топор лежал под рукой, как и три заряженных камня. Думается мне, любой твари от попадания в морду такого количества искр одновременно придется плохо. Но даже через минуту из подвала ничего не вылезло, только холодом потянуло сильнее.

Тогда я топором достал одно из горящих поленьев из печи, и кинул пинком внутрь, пытаясь осветить пространство. Полено упало на каменный пол с глухим стуком, отскочило и замерло, показывая, что там есть нормальная каменная лестница вниз, а стены тоже сделаны из камня, не земляные, как в обычных погребах.

— Это кто же тут так заморочился, учитывая, что внешне изба выглядит весьма так себе, — прошептал я, подхватывая свечу и стараясь ей осветить подвал получше. Судя по тому, что удалось выхватить в дрожащем свете, он был не слишком большим, метра четыре на четыре, не больше.

И я начал аккуратно спускаться, чуть пригнувшись и держа топор наготове, чтобы успеть выскочить обратно при опасности. Но никакой явной угрозы не было.

Подвал оказался небольшим, с низким потолком, о который я едва не ударился головой на последней ступени. Стены были выложены из больших обработанных блоков, весьма древних на вид, покрытых налетом. Судя по всему, это было гораздо более древнее помещение, чем дом наверху, возможно, остатки какого-то старого строения.

Видимо, охотники нашли часть полуразрушенного здания и приспособили для погреба, достроив сруб сверху. Вдоль стен стояли деревянные полки с банками, парой мешков с крупным корнеплодом, похожим на картофель, и несколькими мешками поменьше.

В дальнем углу, полусидя, прислонившись к стене, находилось тело. Это был мужчина, судя по одежде, тот самый охотник или браконьер, что жил здесь. Бородатый, крепко сложенный, даже смерть не смогла стереть с его обветренного лица суровое, волевое выражение. Но не это было самым жутким.

Его тело… оно прорастало. Из-под одежды, из кожи на руках и лице пробивались тонкие, бледные ростки, похожие на мох или плесень, но более плотные. Они светились слабым фосфоресцирующим светом, создавая вокруг мертвеца жуткий зеленоватый ореол, пульсирующий в темноте. На груди, где рубаха была разорвана, виднелась рана — не рваная, а скорее глубокий прокол, вокруг которого кожа потемнела до черноты и вздулась пузырями. Из центра раны пробивался целый пучок этих светящихся нитей, сплетающихся в подобие гнезда.

Он был мертв и давно, но даже запаха разложения не было, только странный сладковатый аромат, как от грибов. Рядом с ним валялся небольшой арбалет с кожаной сумкой и то, за чем он, видимо, и полез в подвал. Металлический ящик, открытый, откуда вывалились на каменный пол несколько флаконов и два камня, тут же привлекших моё внимание. Аптечка? Похоже на то.

Я аккуратно, стараясь не прикасаться к телу и светящимся наростам, забрал сначала арбалет с сумкой. Потом снял одну из полок и, используя её как лопату, выгреб из-под безжизненных рук ящичек и рассыпавшиеся камни. Собрал всё, что показалось ценным из того, что было в подвале, несколько банок с соленьями, мешки. И поспешил вернуться наверх, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Снова задвинул сверху скамью и сундук, громоздя импровизированную баррикаду. Ну его к черту. Мертвый, да еще и такой страшный, пусть лежит там, где лежал.

Уже наверху, раскладывая трофеи на столе при свете свечей, я оценил арбалет. Легкий, небольшой, явно для личной защиты, а не для охоты на крупную дичь. В сумке нашлось два десятка коротких болтов с металлическими наконечниками и еще один нож, покрепче моего. Больше никакого оружия, что всё же странно для охотника, это скорее арбалет для защиты от людей или мелких тварей, чем для промысла. Спускаться и проверять карманы трупа я не стал, откровенно было страшно.

— Максимально непонятное место, — пробормотал я, переходя к мешкам. С корнеплодами было всё понятно, там была действительно картошка, немного проросшая, и репа. В небольших мешках оказались сухари, крепкие как камень, и снова вяленое мясо, похуже качеством, чем из тайника, более жесткое и темное. То есть съедобное, самое главное, что ничего не воняло и не было покрыто плесенью. Я пока отставил всё это в сторону и занялся главным трофеем, камнями.

Один был темно-серым, почти черным, размером с небольшое куриное яйцо, гладким и холодным на ощупь, будто кусок ночного неба. Второй меньше, красноватый, с прожилками, напоминающими застывшую кровь, пронизывающими камень насквозь.

На обоих были руны.

Я придвинул свечу ближе, всматриваясь в символы, стараясь разглядеть каждую линию. На черном камне руна была выгравирована тонкими, почти невидимыми линиями, заполненными той самой красной краской, что использовал мастер Валериус. Символ напоминал замкнутый круг с тремя расходящимися лучами внутри, образующими подобие трезубца.

На красном камне руна была проще две пересекающиеся линии с точкой в центре, но краска здесь была серебристой, и она слабо мерцала в свете свечи, словно живая, пульсируя в такт моему дыханию.

Я коснулся черного камня, активируя способность.

— Идентификация.

[Рунный камень: Малый Щит]

Ранг: Базовый

Состояние: Заряжен (87%)

Описание: Одноразовая защитная руна. При активации создает небольшой энергетический барьер перед носителем, способный выдержать одну атаку низкого уровня. Время действия: 10 секунд.

Сердце забилось чаще, и я почувствовал прилив надежды. Защитный барьер! Схожую руну, а может и именно такую, мастер Валериус использовал против кабана в лесу, когда остановил его атаку на меня одним движением руки. Я осторожно взял камень в ладонь, ощущая легкую вибрацию, исходящую изнутри.

Этер внутри чувствовался стабильным и упорядоченным, правда если держать Камень Бурь в другой руке, без него, это был просто камен с руной. Работа мастера, причем неплохого, линии ровные, без единого изъяна.

Положив черный камень обратно на стол, я потянулся ко второму, красноватому.

[Рунный камень: Очищение]

Ранг: Базовый

Состояние: Заряжен (54%)

Описание: Руна выводит слабые яды и токсины из организма при контакте с кожей. Эффективна против ядов первого ранга и ниже. Одноразовая.

Кажется, охотник просто не успел использовать камень очищения, схватился за аптечку слишком поздно. А теперь я знаю, что есть и такие руны. Ступени рангов у камней вызывали вопросы, как и ранги яда, что это за градация? Вот откуда мне всё это знать? Дядя меня ничему такому не учил толком, учебники я даже почитать не успел, только его личные записки, в которых знаний практически по минимуму для меня, начинающего.

Смогу ли я воспользоваться этими камнями с помощью Камня Бурь, тот еще вопрос. Проверять и тратить их пока совершенно не хотелось, слишком ценные. Хотя откровенно смущала степень заряда в описании. Это получается наполненность этером внутри? А почему тогда нет такого параметра на моих простых камнях с руной Искры? Так ведь и мужик-охотник не был практиком, пришла в голову наконец главная мысль! А значит, этер для активации тут точно не нужен, я просто должен их активировать силой воли или прикосновением, как описывал дядя в записках.

Я убрал оба драгоценных камня в карман штанов, поближе к телу, и занялся металлическим ящиком. Это действительно была аптечка, но весьма своеобразная, не такая, как я видел у лекарей. Внутри лежали три стеклянных флакона с притертыми пробками, каждый размером с мизинец.

Первый содержал темно-зеленую жидкость, густую, как сироп, медленно перетекающую при наклоне. Второй был наполнен прозрачной жидкостью с желтоватым оттенком, похожей на разбавленный мед. Третий был пуст, так как разбит, и осколки стекла валялись на дне обитого войлоком ящика, среди высохших пятен какой-то бурой субстанции.

Что и для чего они нужны, ни пометки, ни записки рядом не было. Пришлось разочарованно откладывать их в сторону, завернув в тряпицу, чтобы не разбить.

Всё время, пока я занимался едой, разведкой подвала и перетаскиванием из него вещей, меня не покидало гнетущее чувство, что сейчас на меня нападут и вообще будет нехорошо. Каждый скрип, каждое шуршание снаружи заставляло вздрагивать и хвататься за оружие. Но так ничего и не произошло, существо за стенами, кем бы оно ни было, не предпринимало попыток ворваться внутрь.

Уже давно наступила ночь, полная и глухая. Я решил, что пора бросать все дела и ложиться спать. Ну его к черту, зверя этого или нечисть, что шляется под стенами, крепкий сруб выдержит до утра.

Я потушил одну свечу, оставив вторую на столе, чтобы не проснуться в полной темноте. Подбросил в печь дров — пусть тлеют, давая тепло. Проверил еще раз засов на двери и ставни на окнах. Всё крепко. Положил топор рядом с кроватью, арбалет, на стол под руку, заряженные рунные камни в карманы.

И только тогда, наконец, позволил себе растянуться на жесткой кровати, укрывшись найденным в сундуке плащом. Тело ныло от усталости, веки слипались.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в сон, снова это проклятое шуршание за стеной, словно кто-то терпеливо обходил дом по кругу, ожидая своего часа.

Ну пусть. Пусть ходит. Мне от этого не убудет, а там глядишь, он за ночь устанет и либо уберётся, либо мне всё равно проще будет расправиться с тварью, потратившей часть сил.

Глава 4

Проснулся я от яростного вопля, раздавшегося где-то рядом в лесу. Быстро схватил арбалет, засунул камень бурь в карман и подскочил к окну, прильнув к щели между ставнями. Пытался разглядеть хоть что-то в предрассветных серых сумерках, разбавленных клочьями тумана.

— Вали её! Она Карла убила! — орал неизвестный хриплый голос, перекрывая треск ломаемых веток и глухие тяжёлые удары.

На поляне перед моими глазами находилось двое мужчин, одетых в кожаные куртки и плащи. У одного был арбалет, второй же был вооружен только топором на длинной рукояти. Следом за криком раздался характерный щелчок спускового механизма арбалета, свист болта и глухой костяной стук, словно камнем ударили по камню, а затем жуткий вибрирующий стрекот.

Если эта тварь, что возникла перед моим взором, и есть костяной паук, то мне кажется, Серафим Угольный малость ошибся в своих описаниях, расписывая, что тварь ростом с крупную собаку. Этот паук был ростом метра под два. Само тело некрупное, грязно-белое, с восемью длиннющими суставчатыми лапами, вздымающими его над землёй и заканчивающимися белыми в крапинку, загнутыми шипами. На брюхе твари, повёрнутой ко мне спиной, красовался нарост в виде человеческого черепа, немного искажённый, но узнаваемый.

Болт не смог пробить грудную пластину твари, и та нервно дёрнулась в сторону стреляющего, но потом остановилась. Я почти сразу увидел причину. Пока в неё стреляли, она рвала на куски лежащего на земле человека и периодически наклонялась, чтобы его жрать. Видимо это тот самый Карл.

Вариант отсиживаться я даже не рассматривал. Если тварь убьёт этих двоих, то потом спокойно убьёт и меня! Я еще раз проверил камни в карманах, схватил арбалет покрепче и выскочил на улицу, где буквально за пару секунд, пока я выходил, ситуация переменилась. Мертвец остался лежать на месте.

Один из мужиков, тот самый, которому орали про убийство Карла, сейчас пятился назад, пытаясь перезарядить тяжёлый арбалет, но руки его не слушались, ворот заело. Он, матерясь, дёргал рычаг. Второй, коренастый и бородатый, лежал на земле, прижимая руки к животу, из которого толчками выплёскивалась тёмная кровь. А над ним, занеся лапу для добивающего удара, нависала тварь.

— Аааа! — заорал раненый, когда остриё лапы пробило его насквозь, пригвоздив к земле, как жука к доске энтомолога. — Помоги!

Хруст ломаемых костей разнёсся по всей округе, перемежаемый воплями человека. Я вскинул арбалет и заорал, отвлекая внимание твари:

— Жри, тварь! — чтобы хоть как-то перекричать собственный страх, и нажал на спуск.

Арбалет дёрнулся в руках, тетива хлопнула, и короткий болт с металлическим наконечником ушёл в полёт. Я целился в скопление глаз, надеясь ослепить чудовище, но руки дрогнули, или тварь оказалась быстрее. Болт ударил в костяную пластину на лбу паука, высек сноп искр и с визгом рикошетировал в сторону, оставив лишь черную небольшую царапину. Не пробил. Даже не поцарапал толком.

Паук застрекотал и побежал ко мне, перемещаясь с какой-то невероятной скоростью. Пришлось отбрасывать ставший бесполезным арбалет и хвататься за камни, практически сразу щёлкая по Малой Искре и направляя адовый сноп искр прямо в летящую ко мне морду твари.

Тысячи раскалённых добела частиц, каждая из которых несла в себе заряд чистой энергии, впились в хитин твари. Тело паука вспыхнуло, как облитое бензином.

Монстр рухнул на землю, не долетев до меня пары метров, и покатился клубком визжащего огня. Он бился в конвульсиях, суча лапами, пытаясь сбить пламя, но искры, созданные рунами, не гасли, они вгрызались в плоть, прожигая хитин. Вонь паленого и горелого мяса ударила в нос так сильно, что меня едва не вывернуло наизнанку.

Но паук был живуч. Невероятно живуч. Объятый пламенем, он сумел перевернуться и, оставляя за собой дымный шлейф, пополз в сторону леса, пытаясь скрыться, потушить себя о сырую траву и мох.

— Добей его! — заорал выживший мужик, выхватывая топор и бросаясь к агонизирующему монстру. — Лука, добей эту мразь!

Он подбежал к пауку со стороны, где пламя было потише, и с размаху, вкладывая в удар всю свою ярость и отчаяние, рубанул по шее твари, туда, где голова переходила в туловище.

Хрустнуло, брызнула чёрная жижа, и голова паука, всё ещё щёлкая жвалами, отделилась от тела. Туша дёрнулась последний раз и затихла, продолжая чадить едким чёрным дымом.

Наступила тишина. Отдающая звоном в ушах и нарушаемая лишь треском догорающего хитина и тяжёлым дыханием выжившего. Мужик вытер топор о траву, хотя это мало помогло — лезвие было безнадёжно испорчено кислотной кровью паука. Он медленно повернулся ко мне.

Выглядел он жутко. Лицо перекошено, глаза безумные, на щеке глубокая царапина, одежда порвана. Он тяжело дышал, глядя на меня так, словно хотел убить на месте.

— Ты… — прохрипел он, делая шаг в мою сторону. — Ты какого хрена так поздно, Лука?!

Я замер. Лука? Мысли заметались в голове. Он принял меня за кого-то другого. За того, кто должен был быть в этом доме. За хозяина сруба, того самого, что лежал в подвале, проросший мхом.

— Откуда мне было знать, что эта тварь тут сидит? — огрызнулся я, подбирая арбалет и сжимая новую искру в руке. На этот раз обошлось без ожогов, я вовремя выпустил разваливающийся камень из рук. — Ты кто?

— Я Ивгар, от Белобородого, — представился тот, сплюнул на землю густой кровавой слюной и подошёл ближе, убирая топор на пояс.

Он окинул меня подозрительным цепким взглядом, задерживаясь на моей одежде, плаще, который я взял из сундука, и на моём лице. Видимо, он никогда не видел настоящего Луку в лицо или видел мельком. Это был мой шанс. Единственный шанс избежать лишних вопросов и, возможно, получить помощь или хотя бы информацию.

— А ты не Лука… — неожиданно сказал он, сразу поднимая руки и показывая, что не собирается атаковать. — Луке почти пятьдесят, а ты молодой. Ты кто?

— Друг Луки, — ответил я, убирая арбалет за спину на верёвку, но продолжая держать камни в руках. — Он давно не появлялся в городе, и я вчера пришёл узнать, как у него дела.

— И как дела у нашего Луки? — спросил Ивгар.

— Он мёртв, — коротко ответил я. — Ты своего товарища проверять не будешь? Вдруг живой.

— Даже если живой, с такими ранами долго не живут. Тварь ему всю грудную клетку разорвала, я даже моргнуть не успел. И они мне не товарищи, нас нанял Белобородый. Уже в пути познакомились, — отозвался Ивгар. — Ты не представился, будь добр. Четверо мне свидетели, я благодарен тебе за помощь.

— Меня зовут Корвин. Зайдёшь? — я кивнул на дом, заодно осматривая его.

Пока я спал, эта тварь намотала вокруг сруба несколько сотен кругов, плетя паутину, и теперь дом выглядел так, словно был покрыт белым снегом в полосочку. Над дверью была сделана лёжка твари, оставляя её свободной. Я ощутил весьма неприятное чувство, когда понял, что было бы со мной утром, если бы не пришли эти незваные гости.

— Теера милостивая, — вырвалось у меня самопроизвольно. — Вчера этого вообще не было.

Ивгар молча кивнул, бросив последний взгляд на обгоревшую тушу паука, и направился к дому. Я последовал за ним, стараясь не прикасаться к липким нитям паутины.

— Нужно товарищей твоих похоронить, — сказал я, толкая дверь плечом. — Или как у вас принято?

— Сжечь, — коротко ответил Ивгар, переступая порог.

Он оглядел комнату цепким взглядом человека, привыкшего к опасности, задержался на топорах у печи, на моём рюкзаке в углу, на остатках вчерашнего ужина на столе.

— Времени нет возиться. Соберу их вещи, сложу тела вместе с пауком и подпалю. Пусть Венату примет всех разом.

Он говорил жёстко, без эмоций, но я заметил, как дрогнули его руки, когда он опустился на лавку у стола. Адреналин отпускал, и шок начинал брать своё. Он снял с пояса полукруглую флягу и сделал несколько больших глотков, потом протянул её мне. Я отказался.

Я сел напротив, положив руки на стол, камни в кулаках, и внимательно изучал его. Ивгар на вид был лет сорока, может, чуть старше. Лицо обветренное, изрезанное морщинами, которые появляются не от возраста, а от постоянного пребывания на улице, под солнцем и ветром. Борода густая, с лёгкой проседью, коротко подстриженная. Глаза серые, настороженные. На шее виднелся шрам, старый. Руки крепкие, в мозолях. Контрабандист?

— Значит, Лука мёртв, — наконец произнёс Ивгар, возвращая флягу на пояс. — Давно?

— Не знаю точно, — я пожал плечами. — Вчера нашёл его в подвале. Из него там какая-то хреновина растёт. Зелёная и светящаяся. Похоже, его что-то укусило или ранило, и он не успел применить противоядие.

Ивгар потёр лицо ладонями и тяжело выдохнул.

— Паучья отрава. Если не очистить сразу, то всё, конец. Тело начинает гнить изнутри, а паук потом приходит и доедает. Они умные, твари. Кусают и ждут. — Он помолчал, глядя в стену. — Значит, проводника у нас больше нет.

— Проводника? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно. — Вы куда-то шли?

Ивгар посмотрел на меня внимательно, словно взвешивая, стоит ли говорить правду. Потом махнул рукой.

— А, какая разница. Всё равно план накрылся. Мы должны пройти через брод на ту сторону реки, в земли Торвальда. Ну, вернее, мимо них. Лука должен был нас провести незаметно, показать тропы, где пограничники не ходят. — Он усмехнулся криво. — Планировали выйти на нейтральные земли и там уже спокойно двигаться дальше.

Новые территории заинтересовали меня сильнее всего, и я решил продолжить расспрашивать Ивгара. Наплевать, что буду при этом выглядеть глупо, тем более что план вырисовывался всё более очевидно.

— Нейтральные земли? Лука должен был проводить меня туда, — проговорил я, внимательно следя за мимикой человека. — И теперь его нет. А я заплатил всё до последней медяхи, чтобы туда дойти.

— Ну, очевидно, видит Венату, твой путь, как впрочем и мой закончится здесь. Без Луки туда, скорее всего, не пройти. Могу посмотреть на него?

— Да, — кивнул я, показывая на сундук и скамью. — Я забаррикадировался на всякий случай, чтобы не вылез если оживёт.

— Согласен, видит Венату, такой мертвяк под боком - не самое приятное зрелище. Но поверь, он мертвее, чем ты даже можешь себе представить. От паучьей отравы внутри него все кишки превратились в кашицу. нечему там подниматься. Ты тут уже всё обшарил? — Внезапно переключил разговор Ивгар, отодвигая ящик и скамью в сторону и поднимая люк. — Факел бы.

— Только то, что показалось безопасным. Не хотелось подходить ближе, — сознался я. — Само тело не смотрел. Если надо, тут есть свечи.

Контрабандист взял одну из свечей на столе, поджёг её и аккуратно спустился вниз. Я зарядил арбалет и пересел на другой край стола так, чтобы он был, между нами, а также положил арбалет и камни рядом. Мало ли что он найдёт на трупе или ещё чего решит, что стоит на меня напасть. Вся ситуация была крайне неприятна, и я откровенно не знал, как мне в ней действовать. Может, самым правильным будет его вообще убить, даже если человек мне ничего не сделал.

Вскоре Ивгар вернулся, неся в руке несколько листков, короткий меч, ремень с двумя ножами и несколькими кожаными небольшими сумками, которые снял с тела.

— Если к самому шипу на теле не прикасаться, то это безвредно, — сказал он, покосившись на арбалет, затем отошёл к кровати, уселся на неё и принялся перебирать вещи.

— Что ты хочешь найти?

— Карту. Лука тут чуть больше полугода, я с ним не ходил, дела в Порту были, — отозвался тот, откидывая ремень и клинок в сторону и изучая листы. — Нда, ничего путного.

— А до этого ты ходил? — продолжил я его мысль, и он согласно кивнул. — И дорогу не помнишь?

— Да я ж городской, меня этот лес и вся эта суета хуже бешеных практиков бесит, — ответил тот. — Я трижды ходил с Маричем, но того потом в порту зарезали, как тупую шлюху, и Белобородый поставил сюда Луку. Тот Марича знал и даже сам пару раз водил людей. Сложно. Как брод и земли Торвальдов пройти, я примерно знаю, а вот севернее, за лесопилками, где река разветвляется на три рукава, можно спокойно вляпаться в земли нелюди.

— Нелюди? — я заинтересованно подался вперёд. — Это кто? Настоящие прям нелюди?

— Да Венату их знает, кто это такие. Кто видел, тот умер, — Ивгар махнул рукой неопределённо. — Их называют Старшими. Когда сюда пришла империя, люди выбили их с этих земель, и теперь они живут там, у подножия реки и гор. Не лезут к нам, но любого чужака убивают. Туда мы и должны были прийти.

— Там можно жить?

— Тем, кого ищут, везде жить нельзя, — хмыкнул контрабандист. — Но там посвободнее, закона нет. Туда стекается всякий сброд. Беглые крестьяне, дезертиры, еретики, сектанты всякие. Кто подальше от баронов хочет быть, кто просто прячется, а кто и свободы ищет.

— Меня никто не ищет, я сам по себе, — ответил я грубо.

— Да конечно. У тебя на морде написано, как тебя не ищут, — рассмеялся Ивгар. — Парень, я не первый год хожу под Серыми, и людей я переправлял, и товары. Буду откровенным, тем более что у тебя арбалет и наведён он на меня. Видишь, я спокойный и не собираюсь влезать в твои дела. Не ищут — так не ищут. Тем более с таким лицом, я бы сразу сказал, что слышал о тебе. Как ты говоришь, тебя зовут?

— Корвин Андерс, — ответил я. — Северный Порт не мой родной город, я прибыл издалека перед Звёздным дождём, прошёл по самому его краю и вышел сюда, чтобы уйти дальше. Даже суток не прошло, как я тут появился.

— В городе сейчас много кого ищут. Трупов немерено, — произнёс сидящий на кровати контрабандист и выкинул листы на пол. — Не, ничего нет, ни одной записки или карты. Ненавижу читать эти дурацкие буквы. Однажды прочитал, что смертным вредно пить алкоголь, мол, убивает. Тогда я решил бросить читать чушь, написанную идиотами.

— Много трупов? — спросил я заинтересованно, пропуская шутку, и отмечая, что сидящий напротив совсем не дурак, тем более если разбирается в картах. — Мне показалось, город спокойно переживёт дождь. Ну, разве что практики порезвятся.

— Да, Звёздный дождь щедро забрал свою долю. Народу поубивало тьма, несколько кварталов просто исчезли от взрывов. Ещё и Вейраны с Ночным что-то не поделили, резня была. Особняк у них взорвали. А ты откуда такой? С островов?

Я пожал плечами, не отвечая определённо. Все мысли крутились вокруг слов про особняк. Кто мог взорвать его, если там практик такой силы сидит? Или пока он развлекался с дождём, Ночной Хозяин отомстил за атаку на свою территорию? Нельзя просто в лоб спрашивать такое. Если я не местный, то мне должно быть глубоко плевать на происходящее в городе.

— Так ты секту ищешь какую? — неожиданно задал вопрос Ивгар. — С Седых островов? Угадал? Ну да, там такие странные и живут, наверное. Не, ты не обижайся, имя у тебя вполне имперское, но вид весьма непривычный местному взору. Тебя бы сразу запомнили.

— Я в городе и часа не провёл, — согласился я, заодно примеряя на себя готовую легенду и недоумевая над словами про внешний вид. Уже второй раз говорит, что меня легко запомнить. — Иначе попал бы под дождь, а иметь дело с отбитыми на всю голову практиками и тварями не хотелось. Так что в итоге? Вернёмся к нашей общей задаче, так сказать. Карта, кажется, есть.

Я достал тубус и вытащил оттуда карту, раскладывая её на столе и приглашая мужчину подойти. Судя по всему, мой первоначальный вариант выходить к деревне откладывается. Я пойду по пути контрабандистов. Надо свалить подальше, найти место поспокойней и остепениться. Нужно изучать руны, нужно разбираться с камнем бурь, открывать Этер и становиться на путь практиков. А я пока только бегу вперёд как загнанная лошадь и не могу остановиться, выдохнуть.

— Вот что я нашёл в сундуке. Но я не совсем понимаю, как правильно ориентироваться по ней, чтобы выйти в эти земли.

— А что сразу не сказал, что карту нашёл? — спросил Ивгар, соглашаясь со мной и внимательно изучая карту. — Ага, всё верно. Туманная дрянь опять сместилась и почти закрыла нормальный проход, пройдём по самому краю. Опасно. Но вот до этого первого кружка я знаю, как идти, а дальше до реки понятно… Да, с этим можно работать. Если ты мне поможешь.

— Чем?

— У меня есть три тюка груза, которые нужно дотащить до места, — он кивнул в сторону двери. — Два человека погибли. Я один не справлюсь. Если ты поможешь мне дотащить товар хотя бы до первого перевалочного пункта, то дело выгорит как для меня, так и для тебя. Без этих тюков мне там делать нечего. Это заказ, и заказ людей, которые не любят, когда товар не приходит вовремя.

— А что там? — поинтересовался я невзначай. — Я про груз и про перевалочный пункт

— Это не важно ни мне, ни тебе, если про груз. Если мы попадёмся, нас вздёрнут на первом же дереве. Все, кому мы попадёмся. А пункт, первая деревня на нейтральных нам подойдёт, там я найму местных носильщиков, и мы расстанемся добрыми друзьями.

— Не сказать, что я тебе доверяю, — ответил я честно. — Да и какой резон тебе доверять мне?

— Ну, ты не трус, — ответил Ивгар. — Эта тварь убила бы меня, и видит Венату, мой путь искателя закончился бы сегодня. Так что я тебе благодарен. Кроме того, у тебя есть рунные камни, которые хорошо портят кровь всем кто хочет что-то сказать или сделать их владельцу, мне такое по душе.

Он указал на мои сжатые кулаки.

— Да мне не сильно хочется сгореть, как паук. Я, знаешь ли, люблю более комфортные условия для прозябания остатков своей жизни. Зато с такими камнями нам не будут страшны духовные звери, что могут вылезти из Туманного леса. Ты их спалишь, и все дела. Ну и самое главное — я тебе заплачу. Два десятка медных монет.

— Да ты смеёшься? — ухмыльнулся уже я. — За горстку меди рисковать и тащить на горбе твои тюки и свой рюкзак? Как минимум в пять раз дороже.

— Видит Теера, ты хуже злобного торгаша! — воскликнул контрабандист. — Я горбачусь за кучку меди, а тебе серебро подавай! Да у меня дети по лавкам голодают! Пятеро, нет, шестеро! Ладно, давай шестьдесят, и по рукам, парень. На эти деньги там можно три месяца жить спокойно и ни в чём себе не отказывая. Ну и кроме того, я поговорю с Арно, он подскажет тебе, где искать. Видишь, поможем друг другу, и всем выгодно.

— Да, я согласен, — неторопливо кивнул я, раздумывая над предложением и соглашаясь. Затем убрал арбалет, отведя его в сторону и видя, как расслабляется лицо Ивгара. — Когда выходим?

— Как только договоримся и пожмём друг другу руки.

Я протянул руку.

— По рукам.

Ивгар, встал с кровати сделал два шага вперед и пожал её крепко. Не смотря на ситуацию, мне он был приятен как человек, не знаю почему, может из-за поведения? Он не стал паниковать без меры, четко сделал всё что можно, пока дрались с тварью, опять же добил ее, видя, что у меня не заряжен арбалет и я откровенно стою и туплю. Тут надо признать, я немного сплоховал.

— Тогда вот что, Корвин. Сейчас я схожу, соберу тела и вещи товарищей. Ты пока собирайся. Берёшь только самое нужное, путь неблизкий, и тащить лишнее не стоит. Еду, воду, оружие. Всё остальное на месте разберёмся. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— И ещё, — Ивгар встал, направляясь к двери. — Если решишь меня кинуть или предать, я тебя найду и убью. Просто чтобы ты знал.

— Не собираюсь, — ответил я твёрдо.

— Вот и славно. — Ивгар толкнул дверь и вышел на улицу, оставляя меня одного.

Я поднялся и принялся собирать вещи. Сложил в рюкзак запасы еды из тайника и подвала, вяленое мясо, сухари, мешочек с крупой, банку с солью всю я брать не стал, отсыпал немного и завернул в бумагу. Бутылки под воду и всё, что нашёл полезного, в том числе штаны и тёплую рубаху. Всё в рюкзак, когда закинул его на плечи, понял, что тяжеловато. Арбалет лёг сбоку, как и сумка с болтами, куда я запихал ножи и два рунных камня. Сверху накинул плащ.

Взял верёвку, обвязал ею камень бурь, чтобы не выпал, и повесил на шею, проверил работоспособность, легко чиркая по искре, малая искорка, одиноко вылетевшая из камня, подтвердила, что да, работает, то есть держать его постоянно в руке не надо. Немного прибрался в домике, убрал всё лишнее в сундук и в ящик. И вышел из дома. Легкость, с которой я нашел себе спутника на пути в хрен пойми куда, немного озадачивала, но при этом я прекрасно понимал, как для Игвара выглядит моё нахождение тут, в доме Луки.

Если следовать его логике, и тому, как он думал, то выглядит вполне логично что я пришел сюда к проводнику сам. Легкие нестыковки, проигнорировали мы оба, но на всякий случай, я буду идти вторым номером, всё равно в местности я вообще не разбираюсь, и если что, успею ответить или огнем рунных камней или арбалетом, который заряженный, но без болта висел сейчас на боку.

Глава 5

Ивгар уже закончил свою мрачную работу. Два тела лежали рядом с обгоревшей тушей паука, накрытые плащами. Рядом стояли три больших тюка, туго перевязанные веревками.

— Вот, — Ивгар кивнул на тюки. — Не тяжелые, но объемные иначе я бы не согласился. Справишься?

Я подошел, попробовал поднять один. Действительно, не слишком тяжело. Ткань, что ли? Или меха?

— Что там? — снова спросил я.

— Лучше не знать, — коротко ответил Ивгар. — Груз не твой, вопросы не твои. Помог донести - получишь свое. Не донес, ну, сам понимаешь.

Я кивнул. Контрабанда так контрабанда. Мне сейчас было все равно, что там, шелка, оружие или запрещенные травы. Всё равно терять особо нечего. Я и спрашивал то так, ради праздного любопытства.

— Ладно. Выходим?

— Как только подпалим тела, — Ивгар достал из кармана огниво. — Минут десять, и в путь. Чем быстрее уйдем отсюда, тем лучше. Дым может привлечь ненужное внимание. Мало ли какого сброда тут еще может шляться.

Он подошел к костру, который уже был сложен вокруг тел, и принялся высекать искру. Я стоял в стороне, глядя на эту мрачную картину. Два человека, которые еще час назад были живы, смеялись, может, ругались между собой, теперь превратятся в пепел. Все так быстро, так… окончательно.

Огонь занялся стремительно. Сухие ветки, и куча дров подложенные Ивгаром сверху, вспыхнули ярким пламенем, и вскоре костер разгорелся вовсю, окутывая тела жарким, пляшущим жаром.

— Пусть Венату примет вас, братья, — произнес Ивгар, глядя на огонь. — Путь ваш был короток, но вы умерли как подобает вольным людям. С оружием в руках.

Я промолчал. Слова казались лишними. Мы стояли молча, пока пламя не начало стихать, превращая тела в черные, обугленные останки. Венату, известный также как Свободный, был покровителем не только преступного мира, скорее как раз наоборот, к нему обращались и просили покровительства вольные люди, искатели истины, менестрели и артисты, в общем те люди что назывались идущие по своему пути. Контрабандист кинул в огонь две медные монеты, подношение и символ бога.

— Хватит, — наконец сказал Ивгар, заодно оценивая мой рюкзак. — Да, про то, что у тебя будут с собой такая куча вещей я не предусмотрел.

— Ну ты всё равно платишь мне сущую мелочь, так что изволь. — огрызнулся я. — Что дальше?

— Бери один, — велел он. — Я возьму два. Идём.

Я подхватил тюк, пристроил его на спину поверх рюкзака. Вес был приличный, но терпимый. Ивгар взвалил на себя оставшиеся два и двинулся в лес, не оглядываясь, я последовал за ним, чувствуя, как тяжесть тюка и рюкзака давит на плечи, но это было терпимо. Мы шли молча, пробираясь сквозь чащу. Ивгар знал дорогу, он уверенно лавировал между деревьями, выбирая путь так, чтобы обходить густые заросли и овраги.

— Далеко до брода? — спросил я, когда мы вышли на звериную тропу, более удобную для ходьбы.

— Часа три, может, четыре, — ответил Ивгар, не оборачиваясь. — Зависит от того, насколько быстро пойдем. Там будет сложнее, река хоть и медленная, сильно разливается, а брод скользкий. Но это единственное место на много километров, где можно перейти без лодки и не попасться пограничникам Торвальда.

— А они часто патрулируют?

— Всегда. Река не их территория, а мы пройдем самым краем берега, буквально на кончике. Но в последнее время Торвальдовы псы стали нервными. Как Лиана сбежала, многое могло измениться. Да и Туманный лес подбирается с юга, судя по карте, реку он еще не одолел, но это дело такое, год, два и уже там. Так что если Венату будет милостив, проскочим незамеченными.

— А если не повезет?

Ивгар обернулся, и я увидел его кривую усмешку.

— Тогда будем драться или бежать, — криво усмехнулся Ивгар. — Но давай сначала не накликаем беду, а? И разряди арбалет. Я понимаю, болта нет, но замок ненадежный, да и тетиве хана в таком напряжении. Зацепишься еще за что-нибудь по дороге.

Я кивнул. Он был прав. Беспокоиться заранее, только нервы себе трепать. Арбалет я тем не менее, тоже разрядил, послушав совет более опытного товарища. Если решит напасть, то воспользуюсь камнями.

Мы продолжили путь. Лес вокруг становился все более диким, деревья росли гуще, а подлесок становился почти непроходимым. Но Ивгар, казалось, знал каждую тропинку, каждый поворот. Он вел меня уверенно, не сбиваясь с пути.

— Тут часто этой дорогой ходили — заметил я, когда мы остановились на короткий привал у ручья, место действительно было помеченным многими кострищами и набрали в ручье воды.

— Раз в два месяца, может, чуть реже, — ответил Ивгар, зачерпывая воду ладонью и жадно глотая. — Считается что те люди, кто живет в землях за баронствами, не подчиняются баронам, и их как бы нет, но торговать с ними никто не против. Там есть люди, которым нужны наши вещи, а у них есть вещи, которые нужны нам. Практики не любят торговать со Старшими напрямую, считают это ниже своего достоинства. А мы, простые люди, не такие гордые. Деньги не пахнут, как говорится.

— А что там, в нейтральных землях? — спросил я, садясь рядом и доставая кусок вяленого мяса. — Ты говорил, там разный народ. Но как они живут? Есть какой-то порядок?

Ивгар задумался, жуя свой сухарь.

— Порядок… ну, если можно так назвать. Там нет единого правителя, нет барона или короля. Есть общины. Каждая сама за себя. Одни занимаются земледелием, другие охотой, третьи ремеслом. Есть торговые поселки, где можно все купить и продать, если знаешь, к кому обратиться. Есть и опасные места, разбойничьи лагеря, дикие племена, которые не признают никаких законов. Но в целом… там можно жить. Если ты не дурак и не лезешь на рожон.

— А Старшие? Они нападают?

— Редко. Им, в общем-то, плевать на нас, пока мы не лезем на их земли. Но бывают эксцессы. Кто-то срубит не то дерево, кто-то охотится в запретной зоне и все, Старшие приходят и наказывают. Жестоко. Но если соблюдать границы и правила — они мирные.

Я кивнул, обдумывая его слова. Просто жизнь, сложная, опасная, но свободная. А какие варианты я могу еще рассмотреть, не представляя даже размеров мира. Идея найти небольшую секту и стать ее учеником, чтобы со временем стать настоящим практиком и открыть этер? Мастер рассказывал как это работает, так что тоже вариант хуже рабства. Сложно всё, да и трудно придумывать, когда ничего не знаешь. Зато точно знаю, что сейчас куда важнее собственная безопасность. Я умылся водой и посмотрел на себя в ручье. Твою же медь!

То, что я видел, совершенно не соответствовало тому, что я привык видеть, если лицо еще было узнаваемо, то волосы на голове были цвета потемневшей на солнце меди, и торчали в разные стороны пучками. Теперь стали понятны обмолвки Ивгара про приметную внешность. Такой цвет волос я в городе ни разу не видел.

Я провел рукой по волосам, приглаживая неожиданную прическу, только сейчас понимая, что это последствия прокачки этера через меня, аккуратно ощупал лицо, уши и шею, но ничего такого явного, о чем стоит знать, не обнаружил. Нда, неожиданная перекраска волос, совсем мне не понравилась, но с другой стороны, это серьезно меняло и облегчало мне дорогу. Искать то меня будут по старым приметам. Вдобавок, раз я такой приметный, то явно не прячусь, а иду по своим делам.

— Интересно, — задумчиво сказал я мысль в слух.

— Интересно — это мягко сказано, — Ивгар поднялся, отряхивая колени. — Ладно, хватит болтать. Еще полпути впереди до ночёвки. Пошли.

Мы снова взвалили тюки на плечи и двинулись дальше. Солнце уже поднялось высоко, пробиваясь сквозь кроны деревьев яркими пятнами света.

Мы шли уже больше часа, когда я, наконец, не выдержал монотонности и тяжести.

— Слушай, Ивгар, — начал я, пытаясь говорить ровно, несмотря на сбившееся дыхание. — А всё же, кто это вообще такие, эти Старшие? Прямо совсем совсем не люди?

Ивгар хмыкнул, не сбавляя шага. Его спина, даже под двумя тюками, казалась прямой и несгибаемой.

— Старшие — это те, кто был здесь до нас. До баронов, до человеческой империи, до всей этой суеты. Лесные духи, древние твари, называй как хочешь. Они не добрые и не злые. Они просто… есть. Как горы или реки. И у них свои законы.

— И вы с ними всё же торгуете?

— Не мы. Белобородый. Он один из немногих, кто нашел с ними общий язык. Он приносит им то, что им нужно из нашего мира, а они дают ему… то, что растет только на их землях. Редкие травы, древесину, которая не горит в обычном огне, камни, что светятся в темноте. Все это потом уходит за большие деньги практикам и алхимикам.

— А этот груз… — я кивнул на свой тюк. — Это для них?

— Нет, пацан, — Ивгар бросил на меня быстрый взгляд через плечо. — Это как раз для людей. Наша задача — просто доставить это в целости и сохранности. Так что не навернись где-нибудь и не порви тюк. Хватит спрашивать про груз, ты меня бесишь.

— А ты? — спросил я, чтобы сменить тему. — Давно этим занимаешься?

— С тех пор, как понял, что честным трудом на кусок хлеба с маслом не заработаешь, — его голос стал жестче. — Работал на лесопилке, спину гнул за медяки. Потом в город подался, в стражу хотел наняться. Думал, вот она, жизнь. Порядок, закон. Ага, как же. Закон для бедных, порядок для богатых. Увидел, как дела делаются, плюнул и ушел. Лучше быть вольным в лесу, чем цепным у барона.

Его слова отозвались во мне. Я тоже не хотел быть ничьим цепным псом. Ни Валериуса, ни Вейрана, ни Ночного Хозяина.

— Понимаю, — коротко сказал я.

— Рано тебе еще понимать, — буркнул Ивгар, но в его голосе не было злости, скорее усталость. — Ты еще жизни не видел.

Мы снова замолчали. Лес вокруг становился другим. Воздух похолодел, стал влажным и плотным. Привычные звуки, щебет птиц, стрекот насекомых, полностью стихли. Наступила почти полная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь хрустом веток под нашими ногами.

Деревья стали выше, их кроны сплетались так плотно, что почти не пропускали солнечный свет. Земля под ногами была покрыта толстым слоем серого мха, который пружинил и чавкал при каждом шаге. Появившийся туман под ногами встретил меня как старого знакомого, его здесь было еще мало, буквально полосами он выползал из леса и появлялся на нашем пути кусками. Это было неприятно.

— Подходим, — глухо сказал Ивгар. — Это окраина Туманного леса. Держись строго за мной. Шаг в сторону, и всё ты пропал.

Я кивнул, не говорить же, что я уже бывал в Туманном лесу, когда мы с травником ездили добывать ингредиенты для практиков, брр, как вспомню так хочется отсюда убежать. Та рана, полученная от когтей зверя, и оставшаяся от него на память неожиданно заныла, и я приложил одну руку к животу. Неожиданно пришло понимание, что такого везения, как тогда больше не будет. Раны быстро не зарастут, и любой зверь убьет нашу маленькую кампанию просто потому, что смертные для него, не более чем букашки.

— Жуткое место, — пробормотал я.

— Ты еще не видел его ночью, — усмехнулся Ивгар. — Ночью туман светится. И все, что в нем живет, тоже. Красиво, аж до усрачки. Некоторые дураки ходят сюда за светящимся мхом. Говорят, алхимики за него хорошо платят. Только вот обратно мало кто возвращается. Лес не любит, когда у него что-то забирают.

Мы прошли еще несколько сотен метров в этой гнетущей тишине, когда Ивгар резко остановился и вскинул руку, заставляя меня замереть. Я прислушался. Из глубины тумана доносился хруст и чавканье. Громкое, утробное.

Ивгар медленно опустил тюки на землю, знаком показав мне сделать то же самое. Затем он осторожно выглянул из-за ствола огромного, покрытого мхом дуба. Я пристроился рядом, стараясь не выдавать волнения.

На небольшой полянке, частично захваченной туманом, паслось стадо. Кабаны. Но не обычные лесные хряки. Это были те самые твари, что напали на нас с мастером Валериусом. Огромные, мускулистые, с редкой черной щетиной, из-под которой проглядывала мертвенно-бледная кожа. Они рыли землю своими пятаками, выкорчевывая что-то из-под серого мха и с хрустом пожирая. Их было не меньше пяти.

Рука сама собой потянулась к сумке, где лежали мои драгоценные рунные камни.

— Тихо, — прошептал Ивгар, заметив мое движение. — Не дергайся. Они нас не видят.

— Они нападут, — так же шепотом ответил я. — Эти твари чуют людей.

— Эти — может быть. Но сейчас им не до нас. Смотри.

Я снова выглянул. Кабаны действительно не обращали на нас никакого внимания. Но они и не паслись безмятежно. Они были напряжены. Время от времени один из них замирал, поднимал голову и тревожно втягивал ноздрями воздух, глядя не в нашу сторону, а вглубь тумана. Остальные тут же прекращали рыть землю и замирали, тихо и угрожающе похрюкивая. Потом, спустя несколько секунд, напряжение спадало, и они снова принимались за еду.

— Они кого-то боятся, — догадался я. — Или чего-то ждут.

— Вот именно, — кивнул Ивгар. — В этом лесу есть твари и пострашнее этих свиней. Что-то их сюда выгнало, на самую границу, но проверять что, мы не будем, не любитель я кабанятины.

Я посмотрел на контрабандиста внимательно, проверяя не поехала ли у него кукушка, а тот улыбнулся и подмигнул, тем самым словно говоря, что даже в такой ситуации не стоит терять дух и уверенность в себе.

— В любом случае, мы для них сейчас - мелочь, не стоящая внимания. Как мухи.

Его сравнение было не слишком лестным, но, похоже, верным. Мы простояли так минут пять, наблюдая за жутким стадом. Один из кабанов, самый крупный, вожак, вдруг поднял голову и посмотрел почти в нашу сторону. Но его взгляд был пустым, он смотрел как бы сквозь нас. Затем он издал короткий, отрывистый рык, и все стадо, как по команде, двинулось дальше вдоль кромки тумана, вскоре скрывшись за деревьями.

Мы выждали еще пару минут, прислушиваясь. Тишина.

— Повезло, — выдохнул Ивгар, поднимая свои тюки. — Венату сегодня на нашей стороне. Или мы просто слишком тощие и жилистые, чтобы эти хряки захотели тратить на нас силы. Или морда у т…

— Да понял я… Хорошая шутка, — перебил я мужика, тоже взваливая на спину свой груз.

— Это не шутка, а суровая правда жизни, — возразил Ивгар. — В дикой природе хищник всегда выбирает добычу послабее и пожирнее. А мы с тобой, пацан, сейчас выглядим как два заморыша, сбежавших с каторги. Одна кожа да кости. Мяса на один зуб не хватит.

— Говори за себя, — огрызнулся я, хотя понимал, что он прав. Последние дни не способствовали набору веса. — Я в самом расцвете сил. И кабаны мясо не жрут.

— Ага, расцвет пока не наступил, а вот закат уже близок, если будешь так пыхтеть, — съязвил он. — Давай, шевели ногами. Нам нужно уйти отсюда как можно дальше до темноты. Запах этих свиней может привлечь кого-нибудь еще. И не факт, что следующий гость будет так же занят своими делами. Проверять что еще могут жрать кабаны я не собираюсь.

Мы ускорили шаг. Я то и дело оглядывался на Туманный лес, который оставался позади.

— Не оглядывайся, — голос Ивгара вывел меня из раздумий. — Правило номер один в таких местах, никогда не смотри назад. Лес это чувствует. И ему это не нравится.

— Ты веришь в то, что у леса есть сознание? — спросил я.

— Я верю в то, что вижу. А я видел, как люди, которые слишком много любопытствовали, оставались здесь навсегда. Лес — он как женщина. Требует уважения, не прощает ошибок и забирает все, что ему приглянулось. Так что иди вперед и смотри под ноги. Это полезнее.

Я последовал его совету. Мы шли еще около двух часов. Ландшафт постепенно менялся. Гнетущая атмосфера Туманного леса рассеялась, снова появились птицы, застрекотали кузнечики. Деревья стали реже, а солнце светило ярче. Усталость навалилась с новой силой. Тюк, казалось, стал вдвое тяжелее, а лямки рюкзака впивались в плечи.

— Привал, — наконец скомандовал Ивгар, сбрасывая свою ношу у поваленного дерева. — Десять минут. Перекусим и дальше.

Я с облегчением рухнул рядом, стягивая с плеч свой груз. Тело гудело. Я достал бутылку и сделал несколько больших глотков теплой воды.

— Ты говорил, что в нейтральных землях есть общины, — начал я, разворачивая кусок вяленого мяса, жевалось оно так себе, но за счет специй было весьма вкусным, без костра и похлебки вообще было скучно путешествовать. — А как там с практиками? Их много?

Ивгар хмыкнул, и протягивая мне свою флягу, я отказался снова, алкоголь мне претил.

— Практики… Они везде есть. Но там они другие. Не такие, как в городах. В городе практик это либо стража на стенах, либо служка более сильных, либо принадлежит дому, школе да кому хочешь, и денег у него много. Но они все ходят под кем-то. А там… там практик — это в первую очередь выживальщик. Он может быть охотником или даже простым фермером. Его сила — это инструмент, а не привилегия. Они не кичатся ей. Но если кто-то угрожает их дому или общине, то берегись. Про секты я ничего не скажу, кроме того, что они есть. Вы с Седых Островов люди странные, прётесь всё время куда-то, ищите что-то.

Ивгар посмотрел на меня с прищуром.

— А какие еще варианты. — ответил я беззлобно. — Без силы в мире не прожить, на островах обычным смертным тоже не самое раздолье, поэтому и ползем куда глаза глядят. Я не хочу подчиняться никому, да и денег у меня нет, но практиком стать — это моя мечта и цель всей жизни. А ты разве не хочешь?

— Я чего совсем что ли дурак, от лишней жизни отказываться? — рассмеялся контрабандист. — Хочу, но не так, как ты, лучше оплатить пилюлю или вступить в школу, что будет чуть дешевле. Года через три так и поступлю, как денег накоплю.

— У тебя нет семьи?

— В моём деле семья помеха. А ты, я смотрю, метишь высоко. Думаешь секты там сразу практиком сделают?

— Нет конечно, за всё надо платить. Но иначе какой смысл просто выживать? — ответил я вопросом на вопрос. — Жить в страхе, что тебя в любой момент может сожрать какая-нибудь тварь или прирежет бандит? Сила — это свобода. Свобода выбирать свой путь.

Ивгар криво усмехнулся.

— Красиво говоришь, парень. Прямо как в дурацких книжках. Только жизнь, она не книжка. Сила, это не только свобода, но и большая мишень на спине. Чем ты сильнее, тем больше найдется желающих проверить твою силу на прочность. Или отобрать ее.

Он доел свой паёк и поднялся.

— Ладно, философ. Хватит мечтать. Пора идти. Ночь близко, а нам еще до брода топать.

Я вздохнул, поднимаясь на ноги. Мышцы протестующе заныли. Но он был прав. Разговоры разговорами, а путь сам себя не пройдет. Мы снова двинулись вперед. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Лес погружался в сумерки. Становилось прохладнее. Мы шли молча, экономя силы. Я думал о словах Ивгара. Он был циничным и грубым, но в его словах была мудрость выжившего. Он видел мир без прикрас, таким, какой он есть. И мне предстояло многому у него научиться, если я хотел дожить до того дня, когда смогу назвать себя практиком.

Мы шли уже в густых сумерках, когда Ивгар снова остановился. Я чуть не врезался в его спину.

— Что такое? — прошептал я.

Он не ответил, только поднял руку, призывая к тишине. Я замер, напряженно вслушиваясь.

И тут я тоже это услышал.

Сначала это был едва различимый гул, вибрация, которая шла будто бы от самой земли. Потом он стал громче, превращаясь в ровный, мощный шум. Шум, который ни с чем не спутаешь.

— Вода, — выдохнул я.

— Река, — подтвердил Ивгар. Его голос в темноте звучал глухо, но в нем слышалось облегчение. — Мы почти пришли. Еще полчаса, и будем на месте. На нашей стороне патрулей никогда нет, всем плевать кто и что тут таскает в обход, не платя при этом налоги, а вот у Торвальдов с этим пожесче.

Чем дальше мы шли, тем громче становился этот шум. Наконец, сквозь деревья показалась вода. Широкая, неторопливая река, несущая свои темные воды в море. Берег был каменистым, усеянным валунами и галькой и отличался от того, что был буквально километров двадцать южнее, там и река была уже и берега круче и скорее песчаные.

— Вот и брод, — сказал Ивгар, сбрасывая тюки на землю. — Видишь те камни посередине? Вот по ним и пойдем. Главное, не торопиться и держаться крепко. Вода не сильная, но, если поскользнешься, унесет не выплывешь.

Я посмотрел на реку. По-хорошему сюда бы веревку протянуть, чтобы спокойно переходить, но раз ее нет, то видимо раньше и так справлялись, да и добрая сотня метров ширины реки, так что не каждый будет с собой такую бухту таскать.

— Понял, — кивнул я. — Ты первый?

— Я первый. Ты за мной. И смотри, куда ступаешь.

Ивгар взвалил тюки на плечи и осторожно вошел в воду. Я последовал за ним, чувствуя, как ледяная вода заливается в ботинки, а течение пытается сбить с ног. Но я цеплялся за камни, за скользкие валуны, шаг за шагом продвигаясь вперед.

— Почти на месте, — крикнул Ивгар, уже почти достигший противоположного берега. — Давай, парень, еще немного!

Я стиснул зубы, делая последний рывок, и наконец ступил на твердую землю. Вода стекала с одежды, и я весь дрожал от холода, но мы сделали это. Мы перешли брод.

— Добро пожаловать в земли Торвальда, — усмехнулся Ивгар. — Теперь самое интересное — пройти мимо патрулей. Еще часа два пути, затем найдем место для ночлега, отдохнем. Устал?

— Еще нет, — соврал я, хотя ноги гудели, а плечи ныли от тюка и рюкзака.

— Вот и молодец. Значит, дойдешь. Пошли, тут недалеко есть одно местечко. Безопасное вроде.

Глава 6

Мокрые ботинки, это не просто неудобство, это отдельная пытка, одного из кругов ада, который почему-то забыли упомянуть в священных текстах, хотя, видит Игнис, именно там им и место. Я даже споткнулся, когда понял, что смешиваю земной ад Андрея с религией Лео. Выглядело это своеобразно, как некая альтернативная история, где непонятно что происходит и как должно быть правильно. Что еще больше склонило меня к мысли, что стоит меньше говорить и больше слушать.

Каждый шаг сопровождался противным, чавкающим звуком, словно я давил перезревшую жабу, и этот звук в ночной тишине казался мне громче, чем тот взрыв, которым я глушил рыбу. Вода в реке была ледяной, да и воздух на берегу Торвальдов оказался ненамного теплее, пробирая сыростью до самых костей, заставляя зубы выбивать дробь, которой позавидовал бы любой земной барабанщик.

Ивгар шел впереди, сгорбившись под весом двух тюков, но двигался с той раздражающей легкостью, которая свойственна либо людям, живущим в лесу всю жизнь, либо тем, у кого вместо позвоночника вставлен стальной лом.

Я же, пыхтя как паровоз, плелся следом, проклиная тот день, когда решил, что контрабанда, это отличный способ социализации в новом мире. Тюк на моей спине, казалось, с каждой сотней метров набирал вес, словно внутри него размножались камни, питаясь моим потом и страданиями.

— Не отставай, — бросил через плечо Ивгар, даже не сбив дыхание. — Тут патрули ходят чаще, чем у меня похмелье по утрам. Если нас засекут на берегу, даже оправдываться не придется, просто пристрелят и скинут в воду, рыбам на корм. У Торвальдов с этим просто: нет человека, нет нарушения границы.

— Умеешь ты подбодрить. — просипел я, поправляя лямку рюкзака, которая врезалась в плечо. — Хотя в прошлый раз сказал, что нас повесят. Контрабандисты принципиально не ищут легких путей, чтобы жизнь медом не казалась?

— Легкие пути ведут на виселицу, парень, — философски заметил он, сворачивая в густой подлесок, где ветки тут же хлестнули меня по лицу, приветствуя на новой территории. — А мы идем путем, где шанс сдохнуть хотя бы не стопроцентный. Цени это. И я не контрабандист, я вольный торговец.

Мы углубились в лес, который здесь, на землях барона Торвальда, казался более ухоженным, что ли. Деревья стояли ровнее, подлесок был не таким диким, словно даже природа здесь не боялась жить и расти, в отличие от той стороны, зараженной Туманным лесом. Но это обманчивое впечатление быстро рассеялось, стоило нам пройти пару километров. Ночь скрадывала очертания, превращая кусты в притаившихся чудовищ, а крик ночной птицы заставлял вздрагивать и хвататься за бесполезный в быстром бою арбалет.

— Тихо, — Ивгар вдруг замер, подняв кулак. Я чуть не врезался в его тюки, едва успев затормозить и удержать равновесие на скользкой грязи.

Где-то впереди, метрах в ста, мелькнул огонек. Потом еще один. Голоса, приглушенные расстоянием и лесом, донеслись до нас обрывками фраз.

— …говорил же, следы свежие… кабан, наверное…

— …да какой к черту кабан, тут браконьеры шастают…

— Патруль, — одними губами произнес Ивгар, и в его глазах я не увидел даже проблеск паники, только тот самый холодный расчет, который, вероятно, и позволял ему дожить до седины в бороду. — Ложись.

Мы рухнули в мокрый папоротник, вжимаясь в землю так, словно хотели с ней слиться. Я почувствовал, как холодная грязь просачивается сквозь одежду, добираясь до кожи, но даже не дернулся.

Мимо нас, метрах в двадцати, прошли трое, я их не видел, только по шагам и голосам оценил примерное количество. Как минимум у одного в руках был факел или фонарь. Они шли, чуть в глубине, не выходя к берегу и свет скользил по верхушкам деревьев, выхватывая из темноты куски пространства. Один из стражников остановился буквально напротив нас, принюхиваясь.

— Слышь, Ганс, воняет чем-то… Паленым, что ли? — произнес он, и я вжался плотнее в грязь.

— Да тебе вечно воняет, то паленым, то бабами, — хохотнул второй. — Пошли, нет тут никого. Ветер с болот тянет, там торфяники горят иногда.

Они прошли мимо. Я выдохнул только тогда, когда огонек скрылся за деревьями, а голоса стихли.

— Пронесло, — шепнул Ивгар, поднимаясь и отряхиваясь, хотя в темноте и грязи это было бессмысленным занятием. — Нервные они сегодня. Обычно так далеко от тракта не заходят. Видимо, ищут кого-то конкретного.

— А почему на берег не выходят? — спросил я.

— Ну они же не дураки. Бароны далеко, как и законы, а нарваться на арбалетный болт, идя по краю, не… дураков там нет. Они поэтому и светят, и говорят громко, чтобы мы прятались, а они охраняли. Игра такая.

— Ты полдня меня пугал то виселицей, то утоплением. — недовольно ответил я на полученную информацию, — А в итоге получилось совсем не так.

— Я тебе могу рассказать с десяток историй, когда на границе был переполох, и вместо троек ходили десятки. Вот там да, там не боялись на берег выходить. Мужиков кучу поубивали. — зло ответил Ивгар. — Лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Может, ту самую Лиану ищут? — спросил я, поднимаясь следом и чувствуя, как грязь на штанах остаётся коркой. — Дочку барона?

Ивгар хмыкнул, поправляя груз.

— Лиану? Ну да, конечно. Все последние недели только и разговоров, что о ней. Не будь сейчас еще и Звездного дождя, была бы тема года. Говорят, исчезла прямо из спальни своего жирного муженька, как дым. Барон рвет и мечет, награду объявил такую, что можно купить небольшой городок и пару деревень на сдачу. Но искать ее здесь? Глупо. Если она и сбежала, то явно не в леса к медведям и дикарям.

Мы двинулись дальше, стараясь ступать еще тише. Разговор помогал отвлечься от ноющей спины и холода, поэтому я продолжил тему, тем более что мне действительно было интересно, что говорят в народе. Моя информация была ограничена слухами и собственными догадками, а Ивгар варился в этом котле глубоко.

— Я слышал в порту, что ее забрал какой-то парень на золотом мече, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как праздное любопытство. — Прямо с балкона. Прилетел, подхватил и унес в небеса. Романтика, чтоб ее.

Ивгар фыркнул так громко, что я испугался, не услышал ли патруль.

— Золотой меч? Ага, а еще у него был плащ из звезд и задница, сияющая как маяк. Парень, ты вроде не дурак, а в сказки веришь. Практик такого уровня, чтобы летать на мече, да еще и золотом… Ты хоть представляешь, какая это сила? Таким людям не нужны баронские дочки, у них своих проблем хватает. Они мирами ворочают, а не девок воруют.

— Ну, мало ли, — пожал я плечами. — Любовь зла.

— Любовь… хорошо сказал. Но это не любовь, отдавать свою шестнадцатилетнюю дочку за сорокалетнего борова, который раз в пять толще нас с тобой вместе взятых. Это политика. Сильному практику стоило просто ввалиться к барону и предложить руку. Он с радостью бы отдал дочь ему. Так что тут точно не практик, летающий на всяких железяках — отрезал Ивгар. — А тут дело пахнет деньгами. Большими деньгами. Я тебе так скажу, Корвин. В нашем мире чудес не бывает, бывают только хорошо оплаченные услуги. Если девка исчезла из охраняемого особняка, где на каждом углу по стражнику и рунные ловушки на окнах, значит, кто-то ей помог. И помог не за красивые глаза.

Он замолчал, перелезая через поваленное дерево, потом продолжил, понизив голос:

— Я не удивлюсь, если кто-то из моих… скажем так, коллег по цеху, получил такой заказ, что теперь может до конца жизни пить вино из кубков с драгоценными камнями. Вывезти человека незаметно — это искусство. Тут нужен не золотой меч, а золотой кошель и стальные нервы. Может, ее в бочке с рыбой вывезли, а может, переодели в нищенку и вывели через черный ход. Вариантов тьма.

— Думаешь, это был заказ? — спросил я. — А зачем? Она же практик, и сама достаточно сильная, разве нет?

— Девки в ее возрасте дурные, начитаются романов про благородных разбойников и бегут искать приключения на свою… голову. Практик не практик, мозги на место сами не встают. Так что тут два варианта, или оплатила и сбежала сама, или её сбежали. А потом папашам приходится полстраны на уши ставить. Торвальд старший явно взбешен происходящим, но для него это хороший предлог, чтобы начать свару, или наоборот, боится, что девку найдут на его земле в канаве, и тогда войны не избежать, но виноват будет он. Видишь какая палка, в два конца. Соседи они такие, только дай повод глотку перегрызть.

— Будет война?

— Потешат Игнису глаза, ага. — ответил он. — Война давно назревала, лет уж двадцать как, а сейчас поводов стало еще больше. Так что не удивлюсь.

Мы шли еще около часа, пока лес не начал редеть, уступая место каменистым пустошам, поросшим жестким кустарником. Небо на востоке начало сереть, предвещая скорый рассвет. Усталость навалилась свинцовой плитой, ноги гудели так, что каждый шаг казался подвигом.

— Привал, — наконец сжалился Ивгар, сворачивая к группе валунов, образующих естественное укрытие от ветра. — Полчаса, не больше. Иначе закоченеем.

— Мы должны были еще ночью остановиться, а не утром. — пробормотал я, сбрасывая рюкзак и тюк на камни.

— Да хорошо шли, как по накатанной, грех было не воспользоваться. — не согласился со мной Ивгар, доставая свою заветную фляжку, делая пару глотков и протягивая мне. Я отказался.

— Зря, — сказал он, убирая флягу. — Спирт кровь гоняет.

— А ведь мы много уже прошли, — заметил я. — А ты даже в карту не смотрел.

— Ну вот теперь и буду. — ответил тот, — дальше я всё равно толком не знаю куда идти, только общее направление. А нам еще сегодня Край Скорби нужно пройти, до того, как найдем место для ночевки.

— Край Скорби? — переспросил я. Название мне не понравилось. Слишком пафосно и зловеще.

— Так местные называют полосу земли между владениями Торвальда и землями Старших, — пояснил Ивгар, вставая и снова взваливая ношу. — Там ничего не растет, кроме колючек и какой-то серой дряни. И тихо там. Слишком тихо. Зверья нет, птиц нет. Только ветер воет. Говорят, там когда-то была битва магов, или прорыв какой-то дряни из другого мира. Земля отравлена этером настолько, что обычная жизнь там не держится. Быстро проскочим.

— А здесь отдохнуть?

— Это еще земли Торвальдов. Не стоит тут отдыхать.

Мы вышли на эту пустошь, когда небо уже стало светло-серым. Ивгар не врал. Зрелище было удручающим. Земля здесь была серой, словно присыпанной пеплом, растрескавшейся. Кое-где торчали скрюченные, черные стволы мертвых деревьев, похожие на руки мертвецов, тянущиеся к небу. Травы не было, только жесткие, сухие кусты с длинными шипами, которые цеплялись за одежду, словно пытаясь удержать нас.

И тишина. Абсолютная, ватная тишина. Даже ветер здесь не шумел, а как-то тоскливо посвистывал в ветвях мертвых деревьев. Мои шаги по сухой земле казались оглушительно громкими.

[Внимание! Обнаружен фон нестабильного этера. Скорость прогресса открытия этера + 25%]

Системное сообщение всплыло перед глазами текстом, заставив меня споткнуться. Это еще что за аномалия!

— Что такое? — Ивгар обернулся, заметив мою заминку.

— Ничего, — мотнул я головой. — Просто… место неприятное. Голова кружится.

— Это нормально, — кивнул он. — Тут у всех голова кружится. Этер давит. Старайся дышать спокойнее и не смотри долго на камни, они тут иногда шевелятся.

Мы ускорили шаг, почти переходя на бег. Тюки били по спине, дыхание сбивалось, но останавливаться здесь не хотелось совершенно. Я чувствовал кожей, как воздух вокруг вибрирует, словно натянутая струна. Камень Бурь в кармане нагрелся сам по себе, без моего участия, словно впитывая или реагируя на окружающую энергию. Сюда нужно будет вернуться, уверен, что для практиков это место тоже может быть подходящим для ускоренного развития. Но сейчас голова с каждым шагом начинала болеть всё сильнее.

Мы шли по этой мертвой зоне около часа, и каждый этот час казался вечностью. Наконец, впереди показалась полоса нормального, живого леса. Зеленые кроны, трава, кусты. Я едва не закричал от радости, увидев обычную березу.

— Почти пришли, — выдохнул Ивгар, когда мы вступили под сень деревьев. — Теперь еще пару километров, и выйдем к границе. А там будем думать.

Когда дошли до точки, практически полноценного лагеря, с землянкой и сложенного из камня небольшого очага, я думал, что мои ноги уже откажут идти. Но мы это сделали. Даже мой товарищ по походу под последние километры откровенно выдохся и шел просто на волевой. Я даже предложил сделать волокушу и тащить тюки на ней, но он отказался и вскоре я понял почему. Весь лес был просто засыпан камнями, с кучей оврагов, кустов и мы бы потеряли больше времени и сил, на вытаскивание волокуши из лесных ловушек. Чем когда несли их на себе.

— Всё. — Ивгар достал карту и принялся ее изучать. — Дальше я, видит Венату нихрена не знаю. Будем изучать. До завтрашнего утра отдыхаем. Тут безопасно.

Мы развели костер, просушили вещи, даже приготовили кашу, на найденном тут в землянке котелке, и завалились спать, даже не выставляя дежурство.

— А зачем? — ответил товарищ, устраиваясь с одной стороны костра и закутываясь в плащ. — Если это будет практик или духовный зверь, сторожи не сторожи, всё равно умрешь. А мелочь сюда не сунется. Так что умрем выспавшимися, если всё плохо будет.

Спалось откровенно плохо, и я воспользовался камнем бурь, как поддержкой, и небольшим ростом. Но на этот раз видел настоящий сон, в котором я буквально занимался тем, что сидел на вершине снежной горы и медитировал, смотря на огонь в руке, под завывание холодного, горного ветра.

Проснулся я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Первая мысль была панической, паук вернулся, или мы всё-таки попались патрулю. Рука сама метнулась к поясу, где в мешочке лежали заготовленные камни с Малой Искрой.

— Вставай, — голос Ивгара звучал хрипло, но спокойно. — Утро. Если хотим добраться до жилья до темноты, надо выдвигаться.

Я сел, протирая глаза. Мышцы ныли так, будто меня всю ночь колотили палками, а в голове стоял легкий звон.

— Как спалось? — буркнул я, пытаясь размять затекшую шею.

— Как в могиле. Тихо и сыро, — усмехнулся контрабандист, затягивая ремни на своем рюкзаке. — Зато никто не сожрал. Давай, жуй сухарь, и смотрим карту. Я, кажется, разобрался, но вдруг ты чего подскажешь.

Мы разложили карту на плоском камне. Мне тоже многое стало понятно после того, как часть маршрута, причем весьма приличную мы преодолели именно по заметкам Луки.

Ивгар хмурился, разглядывая пометки.

— Если верить этой мазне, то впереди, километрах в десяти, должно быть заброшенное поселение. На карте оно помечено как ОТВ. Никогда о таком не слышал, хотя хожу здесь лет пять. В него нам попадать нельзя, нужно пройти южнее.

Контрабандист ткнул в следующий кружок и кучу неразборчивых надписей.

— Чего он тут нагородил, вообще не понятно. Но смотри, я думаю, мы сейчас свернём чуть раньше и уйдем вот тут, вообще не подходя к этим СМР, слишком уж жутко звучит, даже сокращенно. Там ни болот нет, ни чего другого страшного, но почему-то проводники и к южной части леса не советовали прижиматься, четко идти между. Тропы тут нет, всегда разными путями ходили.

— А от чего зависело? — поинтересовался я, надеясь, что может тут будет какая зацепка.

— От того с какой ноги встал, я тебе всезнайка что ли? Мысли есть?

— Только что идти аккуратно. — ответил я, открывая интерфейс и удивляясь увиденному.

[Прогресс открытия этера: 50,14%]

Сумасшествие какое-то, такой резкий скачок? Это из-за странного клочка с переполненным этером? Определенно такие места стоит посещать.

— Ну значит так и пойдем. Арбалет приготовь и из рук не выпускай.

Но напрягаться и идти совсем осторожно нам в итоге не пришлось, стоило только пройти подлесок и выбраться к нужной точке откуда предстоял путь по самой границе Старших, как перед нами открылась огромная просека в лесу, тянущаяся на добрый десяток километров и теряющаяся где-то впереди в холмах.

Человеческий череп, одиноко висящий на ближайшем дереве, прямо намекал что лес слева не наш друг.

— Нда. — задумчиво почесал голову Ивгар. — Видимо Венату за нами действительно присматривает, иначе вся эта хрень мне совершенно не понятна. Предлагаю идти четко посередине просеки.

— Да я только за. — согласился я, рассматривая этот неожиданный коридор посреди леса. Словно великан прошелся и выдернул все деревья подчистую, путь не был ровным, даже наоборот, попотеть тут придётся, но его ширина в добрую полсотни шагов, хотя бы давала нам возможность увидеть потенциального противника заранее, если он не затаился среди этих куч перевернутой и перевороченной земли. Да там даже трава не росла. Всё выглядело так, словно лес исчез тут пару часов назад.

— Практики резвились, не иначе. — подвел свой собственный итог контрабандист и махнул рукой показывая путь. Он, как и я держал арбалет в двух руках, готовый пустить болт в первую попавшуюся цель.

Мы прошли в таком напряжении часов восемь, и уже ближе к вечеру, следуя карте свернули южнее и ушли с просеки в лес. Ивгар соизволил сделать первую короткую остановку, когда ветер донес запах гари.

— Чуешь? — Ивгар резко поднялся и втягивал ноздрями воздух.

— Дым, — подтвердил я. — Может, печи топят? Или уголь жгут? Они так близко живут к нелюдям?

— Да не знаю я, — раздражённо ответил тот. — Но дыма слишком много.

Он сбросил тюки в кусты, знаком показав мне сделать то же самое.

— Налегке пойдем. Если там беда, груз нас только замедлит. Заберем потом. Тут недалеко, несколько километров.

И чем дальше мы шли, тем отчётливее становился запах гари. Люди жгли что-то не жалея. Правда открылась, когда мы вышли из леса, в холмистой местности и поднялись на отделяющий нас от деревни небольшой холм.

Внизу, в долине, у излучины реки, горело поселение. Десятка полтора домов были охвачены огнем, частокол в нескольких местах был проломлен и тоже подожжен. Но самое страшное творилось на улицах. Всюду валялись десятки убитых людей.

Там шел бой. Настоящая бойня. Защитники деревни, отчаянно отбивались от накатывающей на них орды.

— Теера милостивая… — выдохнул Ивгар. — Отвернулся Венату.

Нападавших было много. Десятков пять, не меньше. Они выглядели жутко, полуголые, вымазанные черной грязью, в шкурах. Настоящие дикари. Они не атаковали строем, нападали кучей, наскакивая, били копьями стену щитов и убегали, оставляя место другим. Кому-то везло, и наконечник находил живую цель, кому-то наоборот в живот прилетал болт или более ловкий противник успевал ранить врага. Но шансов у людей почти не было. Женщин и детей не было видно, защитники или оставили их в домах, или они уже все погибли. Да и в горящих избах выжить было невозможно.

— Их слишком много, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Деревенским не устоять.

— Это набег, — процедил Ивгар, его лицо посерело. — Крупный набег. Обычно они так далеко не заходят. Что-то их согнало с мест. Может, тот же Туманный лес…

— Что будем делать? — спросил я, понимая, что, если мой товарищ скажет, что нужно помочь, прямо тут наши пути расходятся. Но Ивгар думал так же, как и я.

— Мы вдвоём и без нормального оружия только умрем если полезем помогать. Уходим. Нам надо уходить. Тихо, пока нас не заметили. Обойдем по широкой дуге, вернемся к реке ниже по течению…

Он не успел договорить. Сзади хрустнула ветка. Звук был тихим, но в напряженной тишине нашего укрытия он прозвучал как выстрел. Мы одновременно обернулись.

Глава 7

Из-за поваленного дерева, метрах в десяти от нас, выползли двое дикарей. Они были настолько тихими, что я даже не понял, как они смогли подобраться так близко. Возможно, мы сами наделали столько шума, бегая и обсуждая происходящее внизу, что не услышали их подхода.

Оба держали короткие копья с каменными наконечниками, их лица были вымазаны чем-то темным, отчего казалось, что на нас смотрят не люди, а какие-то звери, притворяющиеся людьми.

Мгновение мы просто таращились друг на друга, словно каждая сторона пыталась осознать, что же, собственно, произошло. Потом жилистый широко раскрыл глаза, открыл рот, чтобы закричать, и я, действуя на чистом инстинкте, не думая, вскинул арбалет и нажал на спуск.

Болт ушел с тихим свистом, пролетев расстояние, между нами, за долю секунды, и попал жилистому прямо в открытый рот, прошив глотку и выйдя где-то сзади, у основания черепа. Дикарь захрипел, захлебываясь кровью, уронил копье и, схватившись за торчащий из горла болт, рухнул на колени, дергаясь в конвульсиях.

Ивгар среагировал чуть медленнее меня, но его выстрел был не менее точным. Его болт вошел второму дикарю прямо в грудь, левее центра, там, где должно было быть сердце. Коренастый выдохнул, словно его ударили в живот, пошатнулся, сделал шаг назад, потом еще один, и только после этого упал, как подкошенный. Он даже не закричал, только издал тихий стон, похожий на недоумение.

— Бегом! — прошипел Ивгар, не глядя на меня, уже срываясь с места и ломясь обратно в лес, туда, где мы оставили тюки.

Я бросился за ним, на бегу пытаясь перезарядить арбалет, что было совершенно невозможно, поэтому через пару секунд бросил это занятие, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться о корни и не врезаться в дерево.

Раздумывать о том, что я вот так просто убил человека я не стал. Уже не первый раз, пусть до этого момента это и были всего лишь настоящие кровожадные зомби. В теории, я должен был испытывать что-то. Угрызения совести, страх, но не испытывал ничего, кроме панического желания выжить и убежать.

Мы добежали до тюков буквально напрочь позабыв о том, что устали и нужно отдохнуть, откуда только силы взялись, схватили их, даже не останавливаясь, и, нагруженные как вьючные животные, продолжили бежать дальше, прочь от деревни, прочь от орды и от той смерти, которая скорее всего скоро пойдет за нами.

— Они нас видели? — задыхаясь, спросил я, когда мы наконец замедлились до быстрой ходьбы, отбежав километра на два. — Найдут?

— Не знаю, — хрипло ответил Ивгар, оглядываясь через плечо. — Но лучше считать, что да. Эти ублюдки хорошо следы читают. Когда сородичей найдут, а потом наши следы… Нам надо на реку. Быстро. По воде пойдем, следы смоем.

— А тюки? Может стоит их закопать?

— Их бросать нельзя! — огрызнулся он, видимо, жадность пока была сильнее страха. — Пока несем. Может, повезет. Арбалеты!

После быстрой перезарядки, мы продолжили, оглядываясь, двигаться в обход. И минут через десять, когда мы уже почти вышли к реке, ориентируясь по шуму воды, впереди, между деревьями, мелькнули фигуры. Много фигур. Я рефлекторно дернул Ивгара за рукав, и мы оба рухнули в кусты, затаившись.

Это были не дикари. По крайней мере, не те, что резали деревню. Это были люди в кожаных доспехах, с круглыми щитами и копьями, человек двадцать, не меньше. Они шли в небольшой колонне, быстро и организованно, явно направляясь к горящему поселению. Разведка, или авангард основных сил, посланных на помощь.

— Слава Венату, местная дружина! — выдохнул Ивгар. — Свои. Надо…

Он не успел договорить. Один из дружинников, молодой парень, видимо, услышал шорох, обернулся, увидел нас в кустах и, не раздумывая, вскинул арбалет. За ним то же самое сделали еще двое.

— Стой! — заорал Ивгар, вскакивая и поднимая руки. — Мы свои! Мы…

Три болта свистнули одновременно. Один прошел мимо, второй зацепил Ивгара по плечу, оставив кровавую полосу, третий воткнулся в дерево рядом с моей головой, заставив меня пригнуться и рвануть обратно в лес, не разбирая дороги.

— Беги, беги! — услышал я вопль Ивгара где-то сбоку, он тоже бежал, но груз не бросал.

За спиной раздались крики:

— Держите их! Это лазутчики!

— Стреляйте, пока не скрылись!

Еще пара болтов просвистела мимо, один из них пролелел так близко к моему уху, что я почувствовал движение воздуха. Ивгар резко свернул влево, я метнулся за ним, и мы, ломая ветки и давясь от недостатка воздуха, неслись куда глаза глядят, лишь бы подальше от этих параноиков, которые стреляют первыми, а потом уже задают вопросы.

Бежали мы долго, пока не начало темнеть. В какой-то момент поняли, что дружинники не преследуют, видимо, решили, что мы просто мародеры или дикари-разведчики, и вернулись к своей основной задаче, спасать деревню, которую, судя по всему, уже и спасать было не от чего.

— Твою ж… мать… — выдохнул Ивгар, когда мы наконец остановились у какого-то оврага, рухнув на землю и жадно хватая ртом воздух. — Я ж им показал… руки поднял… Идиоты…

— Плечо как? — спросил я, с трудом переводя дух.

— Царапина, — он поморщился, осматривая рану. — Болт прошел по касательной. Повезло. Но кровит, зараза.

Я полез в рюкзак, нашел тряпку, относительно чистую, и протянул ему. Ивгар молча принял, кое-как замотал плечо, стараясь не шуметь. Мы сидели в тишине минут пять, а потом контрабандист начал тихонько ржать, смотря на меня и показывая пальцем на груз.

— Ты чего?

— Жадность, она людей только так губит, ага! Врут же врут! Четверо мне свидетели, я если выживу, до конца дней буду всем рассказывать! — истерично смеялся Ивгар. — Но ты смотри, смотри!

Я развернул тюк. С той стороны в нем торчал арбалетный болт, четко в месте, где должна быть моя голова. Только боги спасли меня в этот момент.

— Ты сказал не бросать. — улыбнулся я и проверил арбалет. А затем тоже начал тихо смеяться вместе с контрабандистом. — Дальше куда?

— Подальше отсюда. Река где-то рядом, по звуку. Найдем брод, переправимся на другой берег, там тоже земли нейтральные. Там нас никто не тронет, если повезет. Груз прячем, сначала ищем брод, дорогу, что повезет и проверяем ее на безопасный проход, потом забираем.

Так мы и сделали, спрятали под корнями, щедро засыпали листвой и ветками. Если дикарей убьют дружинники, то хрен они найдут нычку. Я порылся, взял немного еды из рюкзака. Правда всё же надеясь, что не пригодится. Камни с щитом и очищением и так были в поясной сумке вместе с болтами.

Затем мы поднялись, отряхнулись и двинулись на шум воды. Идти было тяжело, сумерки сгущались, лес становился темным и пугающим, каждый куст казался притаившимся врагом. Но выбора не было.

Реку мы нашли довольно быстро. Она была не широкая, метров двадцать не больше, смущало только быстрое течение. Берег зарос ивняком и камышом, под ногами хлюпала грязь.

— Вброд не пройти, — оценил Ивгар. — Глубоко. Надо искать переправу. Или бревно какое. Иначе с грузом будет тяжело.

Мы пошли вдоль берега, вглядываясь в темноту. Где-то впереди раздался плеск, потом еще один. Я замер, сжимая арбалет.

— Что это? — прошептал я.

— Не знаю, — так же тихо ответил Ивгар. — Но мне не нравится. Идем тише.

Мы прокрались еще метров двадцать, и тут из камышей впереди, на том берегу, вышли фигуры. Много фигур. Дикари. Человек двадцать, а то и больше. Они явно переправлялись тоже, видимо, отрезанные от основных сил и теперь искали путь назад. Или, наоборот, шли на подмогу своим. Неважно. Важно было то, что они были между нами и единственным известным нам бродом.

Один из них, самый крупный, с татуировками на лице, поднял голову, принюхался и резко повернулся в нашу сторону. Потом медленно поднял руку, указывая пальцем прямо на нас.

— Да чтоб вы тут все сдохли, оглоеды тупорылые, — проорал Ивгар, разрядил арбалет в сторону толпы, ни в кого не попал и мы рванули обратно в лес.

Противнику чтобы до нас добраться, нужно было преодолеть реку, и, судя по всему, плавать они умели весьма лихо, да и не были они ничем отягощены, кроме оружия, так как почти сразу весь отряд оказался в воде, в погоне за нами.

Сзади раздался радостный вопль, потом еще один, и лес взорвался топотом ног. Они бежали за нами. Очень быстро. Я слышал, как они переговариваются на каком-то гортанном языке, слышал, как ломают ветки, как хрипло дышат.

Мы мчались что было сил, но они не отставали. Наоборот, догоняли. Я уже чувствовал, что силы на исходе, легкие горели, ноги подкашивались. Ивгар тоже выдыхался, его дыхание стало тяжелым и хриплым, он хватался за раненое плечо, из-под повязки сочилась кровь.

И тут впереди, словно насмешка судьбы, земля резко обрывалась. Мы выскочили на край небольшой расщелины, метра три в ширину и бог знает какой глубины, на дне которой что-то журчало. Ручей, наверное.

Прыгать было бессмысленно, можно было просто разбиться. Бежать дальше вдоль края тоже, нас бы догнали за пару секунд. Оставалось одно — спуститься вниз, в саму расщелину, там были уступы, камни, за которые можно было зацепиться.

— Вниз! — крикнул Ивгар, уже цепляясь за край и начиная спускаться.

Я последовал за ним, ругаясь сквозь зубы. Камни были скользкими, мокрыми, руки срывались, я едва удерживался, царапая ладони до крови. Но спустился. Метров на пять вниз, на узкий уступ, где мы оба стояли, прижавшись к стене, и смотрели вверх.

Наверху, на краю расщелины, появились дикари, целая толпа, судя по звукам и голосам. Они остановились, глядя вниз, переговариваясь. Один из них, видимо, главарь что-то гортанно рявкнул. Остальные захохотали.

— Что он сказал? — прошептал я.

— Понятия не имею, — ответил Ивгар торопливо перезаряжая арбалет. — Но держу пари, что-то типа «давайте кидать в них камни» или «спускаемся и режем». В любом случае, нам хана.

— Уходим дальше. — рассматривая место, где мы находимся, я понял, что тут настоящий грот, размытый ручьем, и тянется он достаточно далеко. — Уходим!

Далеко отойти мы не успели, пятерка дикарей последовала за нами, из вооружений у них были только короткие топорики, поэтому мы не сплоховали, два болта тут же вывели из строя первую двойку, а затем я оттянул Игвара за плечо позади себя и вышел вперед, доставая из сумки рунный камень, затем с оттягом от себя, сунул его прямо в морду первому бегущему к нам уроду.

Сноп искр был такой яркий, что я практически ослеп от первой вспышки, прикрыл свободной рукой глаза, но продолжал идти, заодно отпинывая первое горящее и валящееся под ногами тело. Крики оставшихся тоже были весьма ужасны. Затем кто-то их быстро добил и наступила тишина и я выбросил разломанный камень.

— Ты чего не сказал, что жечь будешь! Я чуть не ослеп! — орал мне в ухо контрабандист. Таща куда-то за локоть. Цел?

— Да цел я, цел! — я отряхнулся и закрыл слезящиеся глаза руками. — Ослепило немного. Арбалеты!

— Делаю. Давай твой. — мой товарищ сноровисто забрал моё оружие и перезарядил его, а затем вернул мне в руки.

— Они будут атаковать. — уверенно сказал я, слыша, как орут сверху, видимо собираясь с духом. -Полезут все сразу. Слушай меня. Сейчас мне нужно время, несколько минут. Не отвлекай меня чтобы ты не увидел, понял?

Я достал рунный камень очищения, аккуратно ножом проткнул палец и смочил руну на камне, затем схватил одной рукой Камень Бурь, второй очищение и закрыл глаза.

Поток я поймал практически сразу, не смотря на хлещущий из ушей адреналин разум внутри был спокоен и работал без сбоя, протягивая нить от источника к рунному камню, я не до конца понимал, что делаю, но точно знал, что должно получиться. И энергия не заставила себя ждать, свободным потоком, причиняя мне боль устремилась по шрамам прямо в камень накачивая его до предела.

Отпустил накачку я только когда получил обжигающую холодом реакцию от камня бурь. Готово.

Глаза уже немного привыкли к полумраку и зайчики еще оставались, но ориентироваться я уже мог.

— Ты что делаешь? — зашипел тихо Игвар, когда я стремительно пошел к выходу, и выкинул камень наверх прямо в толпу заинтересованно наблюдающих за нами дикарей, попутно планирующих что делать, а затем бегом вернулся обратно.

— Прячься! — заорал я Ивгару, и мы оба вжались в стену, зажмурившись и зажав уши ладонями.

Взрыв был такой силы, что даже внизу, в гроте, нас обоих швырнуло в стену, как тряпичных кукол. Ударная волна вышибла весь воздух из легких, в ушах оглушительно зазвенело, а перед глазами, даже сквозь закрытые веки, полыхнула ослепительная белая вспышка. Потом посыпалась земля, камни, куски чего-то мягкого и влажного, что, как я подозревал, раньше было частями дикарей.

Грохот эхом прокатился по лесу, стихая постепенно, и сменился звенящей тишиной. Я разжал веки, мир вокруг плыл, уши закладывало так, что я слышал только собственное сердцебиение. Ивгар лежал рядом, тоже прикрывая голову руками, его плечи вздрагивали.

— Мы… живы? — хрипло спросил Ивгар, поднимая голову и оглядываясь. Его лицо было бледным, в глазах застыл шок.

— Похоже на то, — так же хрипло ответил я, пытаясь встать и едва удерживаясь на подкашивающихся ногах. — Но надо уходить. Быстро. Этот грохот слышали все в радиусе километров. И дружинники, и дикари, и кто угодно еще.

Ивгар кивнул, с трудом поднялся, держась за стену, и мы начали карабкаться вверх. Подъем был труден, тело не слушалось, но адреналин и страх снова подгоняли. Выбравшись на поверхность, мы на секунду замерли, глядя на результат моего безумия. Картина была жуткой. Я отвернулся, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, и, схватив Ивгара за здоровую руку, потащил его прочь от этого места.

Наверху, на краю расщелины, творилось что-то невообразимое. Земля была опалена, деревья повалены и горели, а от дикарей остались только… части. Разбросанные по большой площади. Некоторые еще шевелились, издавая стоны, но большинство просто лежали неподвижно. Я не стал считать, сколько их осталось целыми. Не хотел знать.

— Практик, — прохрипел Ивгар, глядя на меня остекленевшим взглядом. — Четверо мне свидетели, ты практик. Ты это скрывал.

— Нет, — мотнул я головой, так как алиби у меня было стопроцентным. — Я не практик. Просто есть несколько хороших рунных камней, ну и не очень хороших. Такой вот фокус.

— Фокус, — он истерично хохотнул. — Ты кучу дикарей в фарш превратил своим «фокусом». Венату свидетель, я видел, как практики дома рушили, но, чтобы так… — Не договорив, он мотнул головой, а затем, приняв решение, махнул рукой. — Уходим!

Мы бежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бежали, пока снова не вышли к реке, но уже в другом месте, где берег был более пологим и течение не таким быстрым. Переправились вброд, по пояс в ледяной воде, и, выбравшись на другой берег, рухнули в траву.

Он замолчал, отвернувшись. Мы лежали в тишине, слушая, как река шумит, как ветер шелестит в листве. Живые. Каким-то чудом живые.

— Знаешь, — прохрипел Ивгар, не поднимая головы, — когда я согласился взять тебя в этот поход, я думал, что самым опасным будет переход через границу Старших.

— Ага, — выдохнул я. — А получилось… как получилось.

— Резня в деревне, погоня дикарей, болт от своих же, и в финале ты устроил что-то похожее на гнев богов, — он повернул голову, глядя на меня одним глазом. — Обычный четверг, в общем.

Я фыркнул, несмотря на всю жуть ситуации.

— Хочешь сказать, что по пятницам у тебя веселее?

— По пятницам я обычно пью в таверне и проигрываю в кости, — ответил Ивгар. — Гораздо безопаснее. Никто не взрывается.

Мы помолчали еще минуту, потом контрабандист тяжело вздохнул и начал подниматься.

— Лежать тут до утра — плохая идея. Мокрые насмерть замерзнем. Да и кто знает, может, остались еще дикари поблизости. Те, что поумнее и не полезли в расщелину.

— Куда идти? — спросил я, с трудом садясь. Голова кружилась, а перед глазами плыли цветные пятна.

— По реке вниз. Там, если память не врет, должно быть поселение. Нормальное, с частоколом и стражей. Километров Венату знает сколько отсюда. Дотянем как-нибудь.

— Как-нибудь, — пробормотал я, поднимаясь и чувствуя, как затекшие ноги протестуют против этого решения. — Отличный план.

Мы побрели вдоль берега, держась в тени деревьев. Ивгар шел впереди, прихрамывая и держась за плечо. Я плелся следом, арбалет на изготовке, хотя сомневался, что смогу попасть даже в дом с десяти шагов в моем состоянии.

— Слушай, а что ты там делал с камнем? — спросил Ивгар через какое-то время. — Перед тем как его швырнуть. Молился?

— Ага, — коротко сказал я. — Он активируется нажатием.

— Это я заметил, — хмыкнул он. — Половину леса снесло. А что, часто такое практикуешь?

— Второй раз в жизни, — признался я.

Ивгар остановился и обернулся, глядя на меня с каким-то восхищенным ужасом.

— То есть ты даже не был уверен, что получится? Мог себя, меня и всю округу вместе с дикарями?

— Ну… теоретически да, — пожал я плечами. — Но выбора особо не было. Или они нас, или мы их.

— Теера милостивая, — пробормотал контрабандист, качая головой и снова разворачиваясь. — Я с безумцем пошел в поход. С безумцем-практиком, который экспериментирует на ходу.

— Зато живы. И я не практик, в будущем, да, но пока еще нет.

— Пока, — буркнул он. — Ключевое слово — пока. Ты когда им станешь, ко мне в гости даже не заходи.

Мы шли еще час, может, больше. Время тянулось мучительно, каждый шаг давался с трудом.

— Смотри, — Ивгар поднял руку, указывая вперед. — Огни.

Я всмотрелся в темноту и действительно увидел вдали слабое мерцание. Много огней, выстроенных в линию. Частокол.

— Четверо мне свидетели, — выдохнул контрабандист. — Дошли. Только давай аккуратно. Не хочу получить болт в спину от очередных нервных стражников.

Мы вышли из леса, держа руки на виду, и медленно двинулись к воротам. Поселение было больше того, что мы видели горящим. Дома стояли в два ряда, частокол был высоким и крепким, на башнях горели факелы.

— Стоять! — раздался резкий окрик сверху, и в свете факелов я увидел двух стражников с арбалетами, направленными на нас. — Кто идет?

— Путники! — прокричал Ивгар, останавливаясь. — Ранены! Просим укрытия!

— Какие еще путники среди ночи? — недоверчиво отозвался второй стражник. — Делать что ли нехрен?

— Да мы точно не по доброй воле. — прокричал контрабандист. — мы вышли у деревни на той стороне реки, а там дикари, и бойня, пришлось улепётывать со всех ног.

Стражники переглянулись. Один из них что-то крикнул вниз, и через минуту ворота приоткрылись. Вышел высокий мужик с копьем, в кожаном доспехе, явно старший.

— Какую деревню? — спросил он, внимательно разглядывая нас. — Говорите быстро и по делу.

— Ту, что в излучине реки, — ответил Ивгар. — Не знаю, как называется. Дикари напали, человек пятьдесят, может, больше. Мы мимо проходили, увидели пожар. Хотели помочь, но нас самих чуть не убили. Туда пошел отряд дружинников, мы их тоже видели, и с вашей стороны дикарей видели, переправлялись туда.

Он тактично промолчал что этот отряд мы весь грохнули.

— А потом там грохнуло что-то, и мы бегом сюда, я Ивгар, от Белобородого, иду с Северного Порта.

Главный чертыхнулся и обернулся к воротам.

— Юрка! Отбой тревоги, Белобородого я знаю! — Потом снова посмотрел на нас. — Заходите.

— Сюда, — кивнул старший, ведя нас к небольшой избе у самого частокола. — Лекарь тут живет. Пусть посмотрит, что с вами.

— Каменный брод точно вырезали? — спросил один из стражников, подходя ближе. — Там же семей двадцать было.

— Когда мы видели, горело больше половины домов, — мрачно ответил Ивгар. — И бой шел неравный. Не знаю, кто-то выжил или нет.

— Проклятые ублюдки, — прошипел стражник. — Они совсем озверели. Раньше так далеко не заходили.

— Что-то их спугнуло, — заметил старший. — Или кто-то. В последние недели набеги участились. Будто их кто гонит из леса.

Дверь избы распахнулась, и на пороге появился невысокий седой мужчина в простой рубахе и штанах.

— Что за шум? — пробурчал он недовольно, но, увидев нас, сразу сменил тон. — Ох, Теера милостивая. Заходите, заходите. Я уж погляжу.

Мы зашли внутрь. Изба была теплой, пахло травами и чем-то горьким. Лекарь усадил нас на лавку, начал осматривать.

— Плечо насквозь? — спросил он Ивгара, разматывая окровавленную тряпку.

— Нет, по касательной, — поморщился тот. — Болт свой же пустил, идиот.

— Свой? — лекарь хмыкнул. — Ну, тогда повезло. Чужие отравленные иногда бывают. Сейчас промою и перевяжу как надо.

Он полез за склянками, а старший стражник уселся напротив нас, скрестив руки на груди.

— Рассказывайте все с начала, — сказал он. — Как шли, что видели, сколько дикарей было. Все детали.

Ивгар вздохнул и начал рассказ. Опустил, правда, момент с тюками и контрабандой, представив нас просто путниками, искавшими дорогу к нейтральным землям. Я слушал вполуха, ощущая, как накатывает запоздалая усталость.

— …а потом мы увидели из кустов как с вашей стороны переплавляется рыл двадцать не меньше, пропустили их и ходу, ходу, — продолжал Ивгар, тоже выкидывая события в расщелине. — Там потом как бахнет что-то, перепугались до усрачки и сюда. Я бывал здесь, год назад где-то. Нам бы отдохнуть немного.

— А напарник твой откуда?

— С Седых Островов я. — ответил я сам за себя.

— Далеко забрел, — кивнул тот, но подозрение в глазах не пропало. — Ладно. Отдыхайте пока. Утром поговорим, к Каменному ушло сотни три бойцов, и наших три десятка. Они этих тварей вырежут на неделю пути.

Он поднялся и вышел, оставив нас с лекарем. Тот молча доделал перевязку Ивгару, потом осмотрел мои царапины, промыл, помазал чем-то жгучим.

— Поспите здесь, — сказал он, кивая на свободные нары в углу. — Я к жене пойду, у нас дом рядом. Утром вернусь.

Он ушел, прикрыв за собой дверь. Мы с Ивгаром переглянулись.

— Думаешь, поверил? — тихо спросил я.

— А какая разница? Да и где я соврал? Про твой рунный камень, и груз, так это не их дело, он знает Белобородого, значит знает и что с нами груз должен быть. Мы плохого местным не делали ничего. — устало ответил контрабандист, ложась на нары и закрывая глаза. — Я слишком устал, чтобы думать о плохом. Спи. Зато дошли, видит Венату, хрен моя задница еще раз сюда пойдет без десяти бойцов сопровождения, вот хрен, зуб даю!

Глава 8

— Хорош храпеть! — голос вырвал меня из сна, и я резко вскочил с кровати озираясь, глаза при этом совершенно отказывались открываться и болели так словно песка туда насыпали, видимо последствия вчерашнего бабаха.

Кое-как открыл, и увидел перед собой лицо лекаря, который смотрел на меня с выражением человека, привыкшего поднимать спящих не самыми приятными способами. За окном уже светало, серое утро пробивалось сквозь щели в ставнях.

— Что с глазами? Вчера почему не сказал, — начал он строго меня отчитывать. — Сейчас капли принесу, помогут.

— Да всё пройдет, у меня такое бывает, — отмахнулся я, — Хотя вы правы, если помогут, не откажусь.

На соседних нарах Ивгар уже сидел, щурясь и морщился, когда пытался пошевелить раненым плечом.

— Ты учти, они такие добрые, потому что-либо денег с нас сдерут, либо отправят работать на поля. — усмехнулся он, глядя как я разминаюсь.

— Как рана? — спросил лекарь, подходя к нему и дополнил. — Конечно деньги стрясем, иначе смысл вас лечить.

— Ноет, — буркнул контрабандист. — Но терпимо. Хуже бывало.

— Повязку менять буду вечером, — кивнул тот. — А пока вот, мазь. Если начнет гноиться или жар пойдет, сразу ко мне. Понял?

— Понял, — Ивгар взял протянутый глиняный горшочек и сунул в карман.

Лекарь кивнул, развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Через минуту вернулся, неся деревянный поднос с двумя мисками каши, куском хлеба и кружками с чем-то горячим. Поставил на стол.

— Ешьте. Много не дам, не рассчитывал на постояльцев.

Я встал, подошел к столу, взял ложку. Каша была овсяная, густая, с куском сала сверху. Пахло божественно. Ивгар придвинулся следом, и мы молча принялись за еду. Я проглотил кашу, практически не жуя. В животе наконец-то перестало сосать от голода.

— Спасибо, — сказал я лекарю, когда доел. — И сколько стоит всё это удовольствие?

— Нам лучше руками, чем медью, — ответил седой и протянул мне флакон. — Аккуратно по капле в глаз.

Что я тут же и сделал, закапал глаза, чувствуя, как становится легче смотреть и проходит отёк.

— Платит, если что он — я указал пальцем на своего товарища и нанимателя и тот аж чаем поперхнулся. — И пусть одарит вас Теера, за вашу доброту.

— Да, нам не сложно, — отмахнулся тот. — Белобородый хороший человек, помогал нам не раз. Его люди здесь всегда в почете. Вот только вы, похоже, попали не в лучшее время.

— Это точно, — пробормотал Ивгар, допивая горячий отвар, который оказался чем-то вроде травяного чая. — Что там с деревней? Дружинники вернулись?

Лекарь помрачнел.

— Вернулись. Ночью. Часть, по крайней мере. Говорят, в Каменном Броде никого живых не осталось. Дома сожгли, людей вырезали. Нашли только трупы. Дикари ушли обратно в лес, когда дружина подошла. Убили человек десять из них, остальные смылись.

— Венату свидетель, — выдохнул Ивгар. — Значит, всех…

— Всех, — кивнул лекарь. — Стариков, женщин, детей, никого не пожалели и даже не забрали, твари дикие.

Повисла тяжелая тишина. Я уставился в пустую миску, чувствуя, как каша комом встала в горле. Люди. Обычные люди, которые просто жили своей жизнью. И их просто убили, причём непонятно за что.

— А что с… — начал было Ивгар, но осекся, когда дверь распахнулась, и на пороге появился тот самый старший стражник, что допрашивал нас вчера.

— Собирайтесь, — коротко бросил он. — Старшина хочет с вами поговорить. Сейчас.

Мы переглянулись с Ивгаром, поднялись. Хотя вроде всё рассказали, что еще, может быть, от нас надо.

— Оружие оставьте пока здесь. Заберете потом.

— Как скажешь, — пожал плечами Ивгар, хотя по его лицу было видно, что ему это не нравится.

Мы вышли на улицу. Поселение при свете дня выглядело больше, чем мне показалось ночью. Домов было минимум пара сотен, может, больше. Приличное такое место. Люди уже сновали по своим делам: кто-то тащил воду, кто-то рубил дрова, женщины развешивали белье. Обычное утро. Но все поглядывали на нас с любопытством и опаской.

Старшина жил в самом большом доме, почти в центре поселения. Двухэтажный сруб, с резными ставнями и крепким крыльцом. Стражник постучал, дождался разрешения и открыл дверь, пропуская нас внутрь.

Внутри за большим столом сидел мужик лет пятидесяти, широкоплечий, с седой бородой и тяжелым взглядом. Перед ним лежала карта, какие-то бумаги. Рядом стоял еще один человек, помладше, в кожаном доспехе, с мечом на поясе. Капитан дружины, наверное.

— Вот они, — сказал стражник, кивая на нас.

Старшина поднял глаза, окинул нас оценивающим взглядом. Помолчал, потом жестом указал на лавку у стены.

— Садитесь.

Мы сели. Ивгар положил руки на колени, я постарался выглядеть максимально безобидно. Старшина еще с минуту молчал, разглядывая нас, потом откинулся на спинку стула и вздохнул.

— Значит, так, — начал он неторопливо. — Вчера вы пришли сюда, утверждая, что видели резню в Каменном Броде и бежали от дикарей. Мои люди проверили. Деревня действительно вырезана. Дикари действительно были. Но есть нюансы.

Он помолчал, давая словам повиснуть в воздухе.

— Во-первых, на месте, откуда вы якобы бежали, нашли следы. Много следов. Крови. Частей тел. И воронку. Большую воронку, словно туда молния ударила. Или что похуже. Деревья вокруг повалены, земля опалена. Знаете что-нибудь об этом?

Ивгар невозмутимо пожал плечами.

— Мы слышали взрыв. Громкий. Подумали, что это дружинники дикарей как-то… ну, знаешь, огнем что ли. Не знаю, как они это сделали, но мы не стали проверять. Просто бежали.

— Огнем, — повторил старшина, не сводя с нас глаз. — Интересно. Дружинники говорят, что взрыв был до их прихода. И что на месте нашли обрывки одежды дикарей, но ни одного целого тела. Словно их разорвало на куски.

Он помолчал, потом наклонился вперед, положив локти на стол.

— Так что я спрошу еще раз. Вы точно ничего не знаете?

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Этот мужик совсем не дурак. Он что-то подозревает. Ивгар, впрочем, держался молодцом, хотя мне было до сих пор непонятно почему он врал насчет применения рунных камней мной. Мы даже не обговорили этот вопрос нормально.

— Слушай, старшина, — сказал он спокойно и достаточно нагло. — Мы идем от Белобородого и по его поручению. У нас был груз, который мы должны были доставить. Мы наткнулись на резню, нас чуть не убили, и мы бежали. По дороге на нас напали дикари, мы отбивались как могли. Что там взорвалось, я понятия не имею. Может, у них самих что-то рвануло. Или дружинники подоспели и применили что-то. Я не практик, чтобы такое устроить.

— А он? — старшина кивнул на меня.

— Он тем более, — Ивгар усмехнулся. — Парень с Седых Островов, работяга. Я его взял в помощь, потому что своих людей потерял еще раньше. Туманный лес прёт полным ходом, от Костяных пауков уже не протолкнуться, еще год, полтора и мы к вам просто не пробьемся. И останутся только Торвальды, с которыми вы на ножах.

Старшина еще с минуту смотрел на нас, потом вздохнул и махнул рукой.

— Ладно. Пусть так. Но знайте: если выяснится, что вы врете, я вас самолично в яму закопаю. Живьем.

— Мы не врем, — твердо сказал Ивгар.

— Посмотрим, — старшина откинулся на спинку стула. — Теперь второе. Вы говорите, что шли от Белобородого. Груз у вас был. Где он?

— Спрятали, — ответил Ивгар. — В лесу, когда бежали от дикарей. Не могли же мы тащить тюки и отбиваться одновременно. Планируем вернуться и забрать, когда ситуация успокоится.

— И что в тюках?

— Товар, — коротко ответил Ивгар. — Белобородый не любит, когда в его дела лезут. Скажу только, что ничего запрещенного.

Старшина хмыкнул.

— Контрабанда, значит. Ну, это твое дело. Белобородый хорошо платит мне за то, чтобы я закрывал глаза на некоторые вещи. Но учтите: если в этих тюках что-то опасное, я не буду смотреть сквозь пальцы.

— Там ткани и травы, — соврал Ивгар. — Ничего опасного.

— Хорошо, — старшина кивнул. — Тогда вот что. Оставайтесь здесь пару дней. Дождетесь, пока дружина зачистит окрестности от дикарей, потом заберете свой груз и уходите. Но пока вы тут, будете помогать по хозяйству. Понятно?

— Понятно, — кивнул Ивгар. — Но мы не останемся, нам нужно в Теплый Стан и чем быстрее, тем лучше.

— Вот оно что. -мужчина за столом поджал губы, а сидящий рядом, начал нервно елозить. — Значит Старшим товар.

— Не моё дело, — ответил контрабандист. — Я только принесу и отдам в целости и сохранности. Нас тут уже куча народа видела, если мы пропадём, след найдут быстро.

— А ты мне не угрожай. Значит так. Ридер, — старшина обратился к соседу. — Дай им пятёрку в сопровождение, пусть вытащат груз и найди телегу до Стана. Отправим их быстрее, со Старшими нужен будет контакт, поедешь сам.

— Понял Айран. — кивнул тот и сразу встал. — Я возьму двоих на конях, поговорить с Даниром?

— Да, я письмо сейчас напишу. — кивнул тот и махнул нам рукой. — идите, вам дадут охрану.

Пока мы выходили и ждали Ридера, а потом ждали, когда соберутся с нами в охрану пять дружинников, мне было о чем подумать. У местных проблемы, и видимо серьезные, и какие-то неурядицы с нелюдью, которая, что очевидно, многое тут решает. В общем вместо тихого и спокойного места я, кажется, снова попал в полноценный замес.

Я хотел спросить, что по этому поводу думает Ивгар, но тут к нам подошли стражи и стало не до разговоров.

— Нам велели вас сопроводить, — сказал один из них, крепкий широкоплечий парень лет двадцати пяти. — За вашим грузом. Старший сказал, что вы его на том берегу оставили.

Ивгар кивнул.

— Оставили. Спрятали под корнями, в полукилометре от реки. Пойдемте, покажу.

Мы вернулись к реке, на этот раз не вброд, а по деревянному мосту, который, как оказалось, был всего в километре вниз по течению от того места, где мы переправлялись ночью. Мост был узким, но крепким, явно построенным для торговых караванов.

Груз нашли быстро, Ивгар хорошо запомнил место. Дружинники помогли вытащить тюки и мой рюкзак из-под корней, отряхнули от листвы и земли.

— Неплохо спрятали, — заметил один из них, осматривая тюки. — Если бы не знали, где искать, ни за что не нашли бы.

Когда мы перетаскивали груз обратно через мост, один из дружинников, тот самый широкоплечий, внимательно осмотрел мой рюкзак и вдруг хмыкнул.

— Эй, путник, — сказал он, обращаясь ко мне. — А рюкзак у тебя интересный. Имперский, армейский. Такие только солдатам выдают. Где взял?

Я почувствовал, как сердце екнуло, но постарался не показать волнения.

— От дяди достался, — ответил я как можно спокойнее. — Он служил в армии. Десть лет тянул лямку, потом ушел в отставку. Рюкзак подарил мне на память.

Дружинник прищурился, разглядывая меня, потом кивнул.

— Понятно. Хорошая вещь, крепкая. Я сам двадцать лет в имперской армии провел, так что знаю толк. Береги, долго прослужит.

Он отвернулся, и я выдохнул с облегчением. Ивгар бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Через пару часов мы уже были в деревне и нас уже ждали, телега с небольшой рыжей коняшкой и стариком возничим и трое всадников, сам Ридер, и два арбалетчика. Нам просто молча кивнули на места и мы, усевшись на мягкую солому, сразу тронулись в путь.

— Вот это дело. — развалившись в телеге протянул контрабандист. — Всегда бы так. А я говорил, что стоит дойти до добрый людей, дело пойдет как надо.

— Теплый Стан — это еще одна деревня? — спросил я, тоже от нечего делать сидя у борта и болтая ногами.

— Ага, только тысяч на двадцать народа. Большой торговый центр, по местным меркам. — неожиданно встрял возничий. — Меня кстати Боро зовут.

Мы тоже представились.

— Я почему-то думал он на границе с землями Старших. — уточнил я свой вопрос. — А зачем там большой город?

— Да разве большой? Чуток больше нашей деревни. Вдобавок, там не только Старшие и наши земли. — начал рассказывать Боро в ответ, а Ивгар просто отрубился. — Там по одной из приток Большой Реки, удобно торговать с Великой Степью, а оттуда возить товары в Северный Порт. Только Торвальды на реке поставили заставы в нескольких местах, еще при моём прадеде, если не раньше, и прямая торговля не получается. С севера много чего интересного идёт, камни, золото, пушнина рекой, а с юга прочее. Вот и Теплый Стан — это та точка, куда стекаются товары с двух мест. А где есть работа, там есть и люди.

Мы ехали всё дальше и дальше, и вскоре дорога вывела нас на широкие поля, засеянные какой-то зеленью. Я удивился, время года было не понятное, но явно не начало сезона, а здесь росли свежие всходы, словно их только недавно посадили.

— Это что, пшеница? — спросил я, указывая на поле.

— Овес, — поправил меня Ивгар, приподнимаясь и рассматривая поля. — Или ячмень. Не разбираюсь. Но да, странно видеть такое в это время года.

Рядом с полем стоял небольшой домик, и у него копошились несколько человек — крестьяне, судя по одежде. Один из них, пожилой мужик с седой бородой, заметил нас и помахал рукой.

— Ячмень это. — ответил Боро.

Я посмотрел на поле, потом на старика.

— А почему у вас посевы такие свежие? — спросил я. — Разве сейчас не поздно уже сеять?

Старик усмехнулся.

— Поздно? Да мы тут по урожаю в неделю снимаем, милок. Благодать, а не поле.

Я уставился на него, не веря своим ушам.

— В неделю? Как это возможно?

— А вот так, — он кивнул на поле. — Руны, удобрения и шаманы наши. Практиков тут нет, но шаманы справляются. Каждый раз перед посевом мы руны чертим, они их этером наполняют, и земля как с ума сходит. Растет все в десять раз быстрее. Неделя и готово, срезай, продавай, новую партию сей.

— А разве без практиков можно заполнять камни этером? — удивился я, заодно проверяя Камень Бурь на груди.

— Тут я не подскажу, шаманы не совсем обычные люди, двинутые на всю голову, сектанты, и практиков среди них мало, может только практики запитывают, я не в курсе особо.

— Интересно, сколько они за это дерут.

— Медяков десять за поле, — пожал плечами старик. — Для него это вообще ничего, минута работы. Для крестьян выгодно. Один урожай окупает все расходы, остальное то уже чистая прибыль. Можно снять до раз к семи, прежде чем снова звать чудиков.

— А ты не крестьянин, Боро? — спросил Ивгар.

— Не, я кожу выделываю. В земле лень возиться, но я с деревни что под Северным Портом, так что немного знаю, чего тут и как.

Я задумался. Это была гениальная система. Крестьяне не тратили годы на обучение практике этера, не покупали дорогие артефакты. Они просто использовали готовые, проверенные веками схемы рун, а практики или шаманы, как их тут называли, получали легкий заработок, заполняя их энергией.

Десять медяков для практика, который мог восстановить этер за пару часов медитации, — это конечно мелочь, но десяток таких полей это уже серебро, а напрягаться особо не нужно. Но для крестьянина возможность снимать урожай каждую неделю, это огромная выгода. И вот тебе каждые два месяца, грубо говоря пара серебра в кармане. А если учесть, что на три медных монеты можно спокойно поесть, то прибыль всё равно получается приличной.

Народу вокруг тьма, я даже не совсем понимаю, как они тут существуют в таких количествах. Но теперь хоть понятна часть, связанная с едой, и стоит такая пшеница или ячмень не так уж и дорого, скорее всего. Жаль, что пока я был только Лео, я совершенно не изучал сельское хозяйство со стороны отца, всё же у меня там достаточно богатое семейство и полей очень много. Как и работников.

— А в больших городах так же? — спросил я.

— В городах еще лучше, — хмыкнул старик. — Там у богатых фермеров целые рунные цепи, выведенные прямо в поле. Постоянные, вечные, один раз начертили и работают годами. Практики их заполняют раз в месяц, и все. Урожаи там вообще космические.

— А почему вы так не делаете?

— Дорого, — вздохнул он. — Постоянная рунная цепь стоит монет двадцать серебром, а то и больше. Нам таких денег зараз не видать. Да и размеры полей там другие, гораздо больше, смысла нет.

Я кивнул соглашаясь, обдумывая услышанное. Руны, этер, урожаи раз в неделю… Это меняло многое. Если так работает сельское хозяйство, то экономика этого мира должна быть совершенно иной, чем я думал. Еда не была дефицитом. А значит, войны велись не за землю и урожаи, а за что-то другое. За артефакты? За доступ к источникам этера? За практиков?

— О чем задумался? — спросил Ивгар, глядя на меня.

— О рунах, — ответил я. — И о том, как это все работает. Получается, что практики нужны не только для войны или магии. Они нужны и для обычной жизни. Для урожая, например.

— Ну да, — кивнул он. — Практик - это деньги. Если ты можешь наполнять руны этером, ты всегда найдешь работу. Крестьяне платят, торговцы платят, ремесленники платят. Все хотят, чтобы их дела шли быстрее и лучше. А для этого нужен этер. Вот только практикам эти деньги смешны, особенно сильным, у них счет уже по-другому идёт, на золото, не меньше.

— А бесхозный практик это всё равно смерть. — подытожил я, срисовывая руны, с которыми до этого не встречался, вдруг пригодятся.

— Ага, дерутся они всегда. Поэтому свободных практиков мало, и они и идут в основном в ремесло, так как созданные ими вещи, гораздо лучше и качественнее чем созданные смертными.

Дорога до Теплого Стана растянулась на два с половиной дня, и каждый из них был похож на предыдущий до тошноты, словно мы попали в какую-то петлю времени, где единственным развлечением было слушать скрип телеги, храп Ивгара и бесконечные байки Боро о том, как он когда-то выделывал кожу для самого Крайнбрука, который, по его словам, был настолько жирным, что для его седла потребовалось три бычьих шкуры, а когда барон сел в него, седло треснуло пополам прямо во время парада.

Я не был уверен, что это правда, но история звучала достаточно правдоподобно, чтобы вызвать усмешку даже у мрачного Ридера, который до этого момента изображал из себя каменного истукана на коне, видимо считая, что любое проявление эмоций подорвет его авторитет капитана дружины.

На третий день дорога начала меняться, становясь шире и более ухоженной, а поля вокруг стали выглядеть куда более упорядоченными, с ровными рядами посевов и аккуратными изгородями, и я понял, что мы приближаемся к чему-то более значительному, чем захолустные деревушки, через которые мы проезжали раньше.

Боро подтвердил мои догадки, сказав, что до Теплого Стана осталось не больше пяти километров, и что скоро мы увидим сам город, который, по его словам, был настоящим чудом цивилизации по сравнению с тем, откуда мы ехали.

И действительно, когда телега взобралась на очередной пригорок, передо мной открылся вид на Теплый Стан, раскинувшийся в долине у широкой реки, и я невольно присвистнул, потому что город был действительно большим, с тысячами каменных и деревянных домов, с несколькими башнями, явно принадлежавшими какому-то местному правителю или богачу, и оживленной набережной, где толпились люди, лошади, телеги и баркасы. Жизнь кипела здесь во всю.

Мы въехали в город через массивные деревянные ворота, охраняемые дюжиной стражников в кожаных доспехах, которые окинули нас ленивым взглядом, но не стали досматривать телегу, видимо, узнав Ридера, который кивнул им и проехал дальше, словно был здесь своим человеком.

Улицы были узкими и грязными, застроенными домами, которые стояли так плотно друг к другу, что казалось, будто они держатся только за счет взаимной поддержки, и на каждом шагу встречались лавки, мастерские, таверны и прочие заведения, вывески которых висели так низко, что я пару раз едва не получил по голове, когда телега проезжала под ними.

Ридер привел и оставил нас у большого двухэтажного здания с вывеской «Постоялый двор Зеленого Быка», где, судя по количеству телег во дворе, останавливались все приезжие торговцы. Хозяин двора, тощий мужик с длинным носом и вечно бегающими глазами, вышел встречать нас и, увидев Ридера, расплылся в улыбке, которая больше походила на оскал голодной крысы.

— Я не задержусь. — ответил тот, кивая на нас. — Обустрой гостей.

— Да господин Ридер. — кивнул тот продолжая улыбаться и повернулся к нам. — Добро пожаловать к Зеленому Быку.

— Ага, — грубо прервал его Игвар, схватил тюки, посмотрел, как я навьючиваю свой рюкзак и забираю оставшийся тюк. — Я у тебя бывал, дай нам одну комнату на сутки, там решим. Кор, пошли.

Хозяин двора молча проводил нас на второй этаж, отпер дверь в небольшую комнатушку с двумя узкими кроватями, столом и парой табуреток. После нескольких ночей в лесу и на телеге это казалось почти роскошью.

— Вода в бочке во дворе, — бросил хозяин, явно не собираясь тратить на нас больше слов, чем необходимо. — Жратва внизу, если захотите. Три монеты за обед, пять — за ужин. Комната десять в сутки.

— Грабеж средь бела дня, — пробормотал Ивгар, но хозяин уже захлопнул дверь и затопал вниз по скрипучей лестнице.

Я швырнул тюк в угол, рюкзак на кровать и с наслаждением рухнул следом. Спина ныла, ноги гудели, а в голове крутилась мысль, что я проехал на этой чертовой телеге больше, чем прошел пешком за последнюю неделю.

— Отдыхай, — сказал Ивгар, усаживаясь на свою кровать и начиная разматывать бинты на плече. — Я пойду искать нужных людей, передам груз. После этого мы с тобой рассчитаемся, и дороги наши разойдутся.

Я приподнялся на локте, глядя на него.

— Шестьдесят медных, так?

— Так, — кивнул он, морщась, когда стянул последний слой бинта. Рана выглядела неплохо — кожа вокруг была розовой, без признаков гноя. Лекарь знал свое дело. — Хотя я тащил больше, чем ты, но списывать я с тебя ничего не буду. Хорошо дошли, да и парень ты нормальный, крепкий. Устроит?

— Более чем, — кивнул я.

— Ты заслужил. — Он достал из кармана небольшой глиняный горшочек с мазью, которую дал лекарь, и начал аккуратно втирать ее в рану. — Кстати, что планируешь делать дальше, на север пойдешь?

Я задумался. План, если его можно было так назвать, был смутным. Мне нужно было стать сильнее, стать практиком. А для этого нужны были знания и деньги, разумеется. Тренировки и отвары, как говорил дядя, причем не из дешевых.

— Не знаю еще, — честно ответил я, напуская побольше тумана. — Может, тут задержусь на какое-то время. Поработаю. Денег заработаю. Нужно узнать о сектах, найти ту, что мне нужна.

— Работы тут полно, — кивнул Ивгар. — Особенно для тех, кто руками работать не боится. Можешь в порту попробовать, там всегда нужны грузчики. Или к ремесленникам в подмастерья пойти. Хотя… К шаманам этим не ходи, у них в голове даже не опилки, так насрано, что страшно, слышал я про них и не только от Боро. Давай сведу тебя с человечком, что тут в курсе всего? У него и разузнаешь? Чисто по-дружески. Да и не хочется с тобой контакт терять. Надежный ты человек, Корвин Андерс.

Глава 9

Я кивнул, соглашаясь с предложением Ивгара. Контакты в новом городе никогда не помешают, особенно если они исходят от человека, который уже показал себя надежным товарищем. Пусть и от контрабандиста, но в этом мире граница между законностью и беззаконием была размыта настолько, что иногда казалось, будто ее вообще не существует. Тут правило царство силы. Кто силён - тот и прав. Защита прав слабых? Пфф... Глупости какие.

— Буду признателен, — ответил я, садясь на кровати и разминая затекшую шею. — А этот твой человечек, кто он? Торговец? Или из тех, кто по темным делишкам?

Ивгар усмехнулся, заматывая плечо чистым бинтом, который тоже выдал лекарь.

— Скорее первое чем второе. Дрозд, он же Кирос Лаян, местный всезнайка и информатор. Знает все обо всех в этом городе и за его пределами. Кто с кем дружит, кто кому должен, где какая секта обосновалась, какой практик ищет денег или славы, а какой просто ищет того, кто сдохнет вместо него в Туманном лесу. Если хочешь узнать что-то важное в Теплом Стане, идешь к Киросу. Правда, информация у него не бесплатная, но цены разумные. Для тебя, думаю, скинет процентов двадцать, если я замолвлю словечко.

— Щедро, — заметил я с иронией.

— Для него это как серпом по причиндалам, — фыркнул Ивгар. — Кирос жадный как крыса, но честный. Если сказал, что знает, значит, информация заслуживает доверия. Если не знает, так и скажет, а не будет впаривать тебе байки. Вот за это его и ценят. Он тут уже лет двадцать обитает, со всеми работает. Город небольшой, тут нет Ночного Хозяина, город поделен на части, и все со всеми вполне мирно живут.

Он закончил с бинтом, натянул рубаху и поднялся.

— Ладно, я пошел. Ты тут отдыхай, приведи себя в порядок, а то с тобой разговаривать никто не будет. Вернусь через пару часов, потом пойдем к Киросу. Заодно и расчет проведем.

— Хорошо, — кивнул я, и Ивгар вышел из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями.

Первым делом я поднялся, подошел к окну и распахнул его, впуская свежий воздух. Комната была душной, пахло тут мерзко, будто блевал кто-то и потом это забыли смыть. За окном открывался вид на улицу, кишащую людьми. Торговцы выкрикивали цены на свой товар, дети носились между телегами, играя в какую-то беготню, стражники патрулировали, останавливаясь у лавок и явно получая взятки в виде бесплатной еды или выпивки.

Обычная жизнь. Как раз то, что мне необходимо. И в ней я должен был найти свое место.

Я вернулся к кровати, сбросил рюкзак и начал разбирать содержимое. Проверка снаряжения после долгого пути - это дело святое. Арбалет цел, тетива давно снята и лежит отдельно в сумке. Болты, девять штук осталось из двух десятков, которых я взял у мертвого охотника. Нужно будет докупить при случае, оружие мне очень понравилось, легкое и хорошо бьет. Стрельбы я не проводил, но и того куда я попадал до этого мне вполне хватило. Глазомер у меня на диво хороший.

Рунные камни, три штуки с руной «Малая Искра», один с «Малым Щитом» и… заказ Вейрана, почти не тронутый. Ну и Камень Бурь на месте, на груди. Он был слегка теплый, словно живой.

Я достал его, рассматривая в свете, пробивающемся из окна, покрутил и снова спрятал под рубаху, заодно проверил интерфейс.

[Прогресс открытия этера: 50.19%]

Прогресс не шел равномерно, но я уже успел об этом подумать и понять, как он работает, если я буду тренироваться, пить всё те же дурацкие отвары, медитировать и заниматься рунами, рост может быть кратно больше, чем если я просто буду валяться с камнем и спать. Кроме того, Край Скорби не давал покоя. Там прогресс рос еще быстрее, а если всё это совместить?

Если так прикинуть, то за полтора, два месяца я буду делать свой процент прокачки, что автоматически приводит к тому, что практиком я стану через сто месяцев, плюс минус. А это просто хренова гора времени! Восемь лет, когда обычные люди могут открыть этер за гораздо меньшее время? Ха! Ну в общем направление понятно. Деньги, деньги, деньги. Нужны деньги. Без них слишком сложно.

Я вздохнул, убирая вещи обратно в рюкзак. Нужно было умыться, привести себя в порядок. Я встал и спустился во двор, где, как сказал хозяин, стояла бочка с водой.

Двор постоялого двора был хоть и просторным, но жутко захламленным. Телеги стояли в беспорядке, лошади жевали сено в загоне, куры носились под ногами, а в углу возле конюшни несколько мужиков играли в кости, громко ругаясь и смеясь. Бочка действительно стояла у стены, большая, деревянная, с ковшом на веревке.

— В ней можно умыться? — спросил я проходящего мужика, кормившего лошадей, тот молча кивнул, ничего не говоря в ответ. Я зачерпнул воды, умылся, ощущая, как холод бодрит и прогоняет остатки дорожной усталости и вернулся в комнату. Однозначно тут должны быть бани, и стоит их посетить.

Посмотрел на себя в осколок зеркала, валявшийся рядом. Медно-рыжие волосы торчали во все стороны, лицо загорелое, с царапинами и синяками, которые уже начали бледнеть. Разноцветные глаза смотрели настороженно, как у дикого зверя. Семнадцать лет, но выглядел старше. Жизнь в этом мире старила быстро. Так стоп! Какие глаза?!

Я старательно всмотрелся в своё лицо словно изучая его заново. Меня можно было узнать, даже не смотря на все изменения, но кто будет обращать внимание на лицо, когда там на тебя смотрит такая морда. Один глаз - правый, ярко голубой, тогда как второй достался от Лео и был по цвету серым.

— Видок, конечно, еще тот, — пробормотал я, матерясь про себя. — Да меня тут все пальцами затыкают, мало мне волос, так еще и это.

Расстроенный вернулся в комнату, переоделся в чистую рубаху и штаны. Старые аккуратно сложил, постираю, когда будет время. Провел рукой по волосам, пытаясь пригладить их, но безуспешно. Плюнул и махнул рукой. Не до красоты сейчас. Заодно захотелось есть, нормальной, человеческой пищи.

Спустился вниз, в общий зал постоялого двора. Там уже сидело человек двадцать: торговцы, возницы, пара непонятных вояк с оружием на поясах. Все ели, пили, разговаривали. Запах жареного мяса и свежего хлеба заставил мой желудок заурчать.

Я подошел к стойке, где стоял хозяин, вытирая кружки грязной тряпкой.

— Чем у вас можно перекусить? — спросил я.

Он окинул меня оценивающим взглядом, явно прикидывая, сколько можно с меня содрать.

— Тушеная баранина с луком, хлеб и кружку пива, за шесть монет — ответил он. — Или каша с салом, хлеб и вода, за две.

Так он же сам говорил, что три монеты за обед, пять - за ужин, или это расширенное меню? За мясо надбавка? Тогда что за три? Но ничего в итоге не понял и решил просто согласиться. А вообще, с ценами надо как то разбираться, чтобы не переплачивать понапрасну. Мне эти монеты не так просто даются.

— Баранину, — решил я. После нескольких дней на сухарях и вяленом мясе хотелось чего-то горячего и сытного.

Он кивнул, взял монеты, которые я выложил на стойку, и крикнул на кухню, подзывая служку. Через пару минут передо мной появилась миска с дымящейся бараниной, ломоть хлеба и деревянная кружка с мутноватым пивом. Я уселся за свободный стол в углу, откуда был хороший обзор на весь зал, и принялся за еду. Баранина оказалась жесткой, но вкусной, с луком и какими-то травами. Хлеб свежий, хрустящий. Пиво… фигня это, а не пиво, водянистое, словно разбавленное, но холодное. В целом, за шесть медных монет вполне сносно.

Пока я ел, краем уха слушал разговоры вокруг. Торговцы обсуждали цены на зерно и кожи, жаловались на пошлины и взятки стражникам. Наемники хвастались подвигами, явно приукрашивая. Кто-то спорил о том, стоит ли идти в экспедицию к границе Туманного леса за редкими травами, а кто-то предупреждал, что там сейчас опасно из-за участившихся нападений духовных зверей и что после Звездного дождя легче не стало, духовных зверей очень много.

Ничего особо интересного, обычная болтовня. Но я запоминал детали, названия мест, имена людей, слухи. Информация - это сила, особенно когда ты новичок в городе.

Доев, я отставил мерзкое даже на вкус пойло в сторону и поднялся, собираясь вернуться в комнату, когда дверь постоялого двора распахнулась, и внутрь вошел Ивгар. Он выглядел довольным, на лице играла едва заметная улыбка.

— Корвин! — окликнул он меня, пробираясь между столами. — Ты уже пожрал?

— Ага, я тебя в номере дождусь. — ответил я и свалил подальше от толпы. Не хотелось сидеть и ждать, пока он поест.

Но ломая мои планы, уже через пять минут в комнату ввалился контрабандист, а следом за ним молодой служка, с кувшином, двумя кружками и жареной курицей. Малец шустро расставил всё на столе и ушуршал, оставляя нас двоих.

— Всё. Дело сделано. — Ивгар хлопнул по тюкам. — Через час заберут, дырку простят, условия нынче такие. Некогда и некому жаловаться. Выпьем? Я угощаю.

— Да я не особо по алкоголю. Не любитель, — поморщился я, даже пиво не допил, когда ел, и снова пробовать эту гадость мне не хотелось.

— Ну как хочешь. — напарник достал свою заветную флягу, плеснул из кувшина полкружки пива и щедро долил туда спиртное, принюхался, махая рукой над кружкой, а затем блаженно, словно нежнейший нектар, влил в себя в один глоток.

— Ух. — Вытер он усы, и довольно откинулся назад. — Пиво тут разбавленная моча, а с моим пойлом, становится гораздо вкуснее.

Затем достал из нагрудного кармана мешочек и аккуратно отсчитал мне шесть медных монет, а затем передвинул по столу.

— Держи. Честно заработанные. Ты молодец, парень. Без тебя я бы, может, и не дошел.

Я пододвинулся к столу, и посмотрел монеты, раза в два больше обычных и с надписью десять с одной стороны и короной с другой. Затем недоверчиво посмотрел на соседа.

-Первый раз такие вижу.

— Ахах! Ты думаешь я буду заморачиваться чтобы надуть тебя на шестьдесят медных монет? — расхохотался Ивгар. — Да оно мне, видит Венату, не сдалось от слова совсем. Тем более что с тобой я и дальше дела готов вести, если ты не пропадешь и останешься в городе.

Я взял монеты, ощущая их вес в ладони. Тяжелые, солидные, с четкой чеканкой. Шестьдесят медных — это неплохая сумма для начала. На несколько недель скромной жизни хватит, если экономить, а не пировать как я сейчас в трактире.

— Спасибо, — сказал я, пряча монеты в потайной карман. — И за работу, и за честность.

— Да брось, — отмахнулся Ивгар, отрывая ножку от курицы. — Я же говорю, с тобой еще работать собираюсь. Надежные люди на вес золота. А ты надежный, это я уже понял. Ладно, жри, пока не остыло. После пойдем к Киросу.

Я взял кусок курицы. Мясо было сочным, с хрустящей корочкой и ароматом каких-то трав. Мы ели молча, каждый думая о своем. Ивгар время от времени прихлебывал из кружки, морщась и ухмыляясь одновременно.

Когда мы закончили, он поднялся, вытер руки о штаны и кивнул в сторону двери.

— Пошли. Кирос обычно в это время у себя, в лавке. Недалеко отсюда, через две улицы.

Мы вышли из постоялого двора и нырнули в поток людей, заполнявших улицы Теплого Стана. Ивгар вел меня уверенно, лавируя между телегами и прохожими. Мы свернули в узкий переулок, потом еще в один, и наконец остановились перед небольшой лавкой, зажатой между кузницей и мастерской шорника. Над дверью висела вывеска с изображением птицы — дрозда, сидящего на ветке. Под ним корявыми буквами было выведено следующее.

Редкости и древности. Кирос Лаян.

— Вот здесь, — сказал Ивгар, толкая дверь.

Внутри было темно и тесно. Полки вдоль стен ломились под тяжестью всякого хлама: виднелись старинные книги, потускневшие статуэтки, пыльные шкатулки, связки засушенных трав, непонятные кости и осколки керамики с нанесенными на них рунами, что сразу привлекло моё внимание. От запаха у меня голова закружилась, так как он был очень тяжелым и практически осязаем.

За прилавком, на высоком табурете восседал человек, которого я сразу узнал бы даже в толпе. Горбатый, с непропорционально длинными руками и узким лицом, напоминающим голову птицы. Тонкий нос крючком, маленькие глазки-бусинки, редкие седые волосы, зачесанные назад. На нем была потертая серая роба, явно видавшая лучшие времена. Какой знакомый типаж.

Он поднял голову, услышав звон колокольчика над дверью, и его лицо расплылось в улыбке, обнажившей желтые, кривые зубы.

— Ивгар! — прокаркал он голосом, похожим на скрип несмазанной телеги. — Венату свидетель, сколько лет, сколько зим! Думал, тебя уже черви едят где-нибудь в Туманном лесу!

— Рано радуешься, Кирос, — усмехнулся Ивгар. — Я живуч, как таракан. Привел тебе клиента. Корвин Андерс, хороший парень. Ему нужна информация.

Кирос перевел взгляд на меня, и я почувствовал, как эти маленькие глазки впиваются в лицо, словно оценивая каждую деталь. Разглядывал он меня долго, затем хмыкнул.

— Андерс стало быть? — он прищурился. — Волосы у тебя, парень, как у огненного демона, что Теера послала когда-то испепелить нечестивцев. А глаза… — он помолчал, наклонив голову набок. — Один серый, другой голубой. Редкость. Видел я такое раз в жизни, у шамана одного, что в Край Скорби забрался и оттуда живым вернулся. Правда, без разума. Но это к слову.

Я промолчал, не зная, что ответить. Кирос продолжал разглядывать меня, потом хихикнул, звук получился неприятный, словно кто-то скребет ногтями по дереву.

— Ладно, не пугайся. Я просто люблю людей изучать. Профессия такая. Итак, Корвин Андерс, что тебе нужно? Карта? Адрес? Сплетни? У меня все есть, было бы желание платить.

— Информация о сектах, — сказал я, решив не тянуть. — Какие есть в городе и окрестностях, как в них попасть, что требуют.

Кирос присвистнул, откинувшись на спинку табурета.

— Оо, сразу за серьезное взялся. Секты, значит. Хочешь стать практиком? — он хихикнул. — Мечтатель. Ну ладно, слушай, раз Ивгар тебя привел, скину двадцать процентов. Для него стараюсь. Обычно за такую информацию беру двадцать медных. Для тебя будет шестнадцать. Устроит?

Оставалось только кивнуть, доставая монеты. Кирос взял их, проверил на зуб, удовлетворенно кивнул и сунул в карман робы.

— Ну что ж, давай по порядку, — начал он, складывая руки на прилавке. — Секты здесь есть, и немало. Но серьезных, которые действительно обучают практике этера, всего четыре. Остальное - шарлатаны и мелкие группки, которые либо вымирают, либо сливаются с крупными. Выбирай только среди этих, к другим не лезь, они на твоём горбу зарабатывать будут, а ни капли знаний и силы от них не получишь.

Он поднял один палец.

— Первая — Блики Клинка. Военные. Дисциплина и жесткие тренировки. Их адепты, это в основном солдаты, наемники, стражники. Обучают боевым техникам. Если хочешь стать крепким бойцом, тебе туда. Но есть нюанс. Принимают только тех, кто уже открыл этер или хотя бы на пороге. Если ты обычный смертный, даже не суйся. Вышвырнут. Ну, или возьмут в рабочие на десять лет, а потом, может, и обучат. Может.

Второй палец.

— Вторая — Первый Круг Воды. Целители, алхимики, травники, они поклоняются Акне Текучей, как ты понимаешь. Самая дорогая секта, если говорить о вступительном взносе. Пятьдесят серебряных монет сразу, и это только за право учиться. Плюс ежемесячные взносы, плюс расходы на материалы. Зато обучение там качественное, и после выпуска ты гарантированно будешь при деле. Целители всегда в цене. Но опять же, нужны либо деньги, либо рекомендация от кого-то влиятельного. Без этого даже не заикайся.

Третий палец.

— Третья — Падающий камень… С ними сложно, очень закрытая организация. Берут только по рекомендации, и только тех, кто уже показал талант. Если ты не мастер своего дела, забудь. Вступительный взнос формально небольшой, медных двадцать, но реально попасть туда почти невозможно без связей.

Четвертый палец. Кирос усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то недоброе.

— И четвертая — Шёпот Тумана. Шаманы. Они работают с вещами, которые нормальные люди обходят стороной. Их обучение бесплатное, берут всех, кто готов отпахать на их рудниках пять лет за кормёжку и потом пройти инициацию. Их Лидер сам делает пилюли, помогающие принять этер и стать практиком. Но вот инициация эта… — он помолчал, качая головой. — Видал я тех, кто ее проходил. Половина сходит с ума. четверть умирает, а остальные становятся… другими. Не знаю, как объяснить. Словно в них что-то вселяется. Они могут творить удивительные вещи, но цена запредельная. Венату и Теера, цена слишком высока. Я бы не советовал туда соваться, если у тебя есть выбор.

Он опустил руку и посмотрел на меня выжидающе.

— Вот такие дела, Корвин Андерс. Выбирай, что душе угодно. Хотя, судя по твоему виду, у тебя денег нет, связей нет, талантов особых тоже. Так что-либо в Блики Клинка идти работягой на десять лет, либо к шаманам на верную смерть. Или третий вариант, забить на секты и жить обычной жизнью. Тоже неплохо, кстати. Не все же должны быть практиками.

— Лихо ты парня к месту прибил. — тихо ответил ошарашенный вместе со мной Ивгар. — Крепче гвоздей.

— А где сейчас легко? В бесплатных сектах Седых Островов? Или за морем? Там такая же ситуация, сначала пройди Внешний круг ада, а потом, если не умрешь, может и получится. Простому смертному дорога тяжела. А если с деньгами проблем нет, то все пути открыты.

Я молчал, переваривая информацию. Все четыре варианта были неприятными. Деньги, которые у меня были, их явно недостаточно, мягко говоря. Связей не было. Талант… ну, с рунами я вроде справлялся, но это вряд ли впечатлит Падающий Камень. Да и стоит ли им светить мои навыки?

— А если у человека есть определенные… навыки? — осторожно спросил я, решаясь. — Например, работа с рунами. Обработка камней. Это может помочь?

Кирос приподнял бровь, его глазки сузились.

— Можешь чертить руны? — переспросил он. — Или только камни обрабатывать?

— Могу, — кивнул я. — Не мастер, но основы знаю.

Он помолчал, барабаня пальцами по прилавку, затем усмехнулся.

— Интересно. Очень интересно. Слушай, парень, а ты случаем не хочешь подработать? У меня как раз есть пара камней, которые нужно обработать. Камни-жилки, среднего качества. Руну на них начертить нужно. Руну Тишины. Знаешь такую?

Я задумался. Руна Тишины… Слышал о ней. Она гасит звук в определенном радиусе. Используется для скрытности, для защиты от подслушивания, иногда для охоты. Не самая сложная, но требует точности.

— Слышал, — ответил я. — Справлюсь, думаю.

— Отлично! — Кирос потер руки, его лицо расплылось в довольной ухмылке. — Значит, так. Я даю тебе два камня. Ты их обрабатываешь, чертишь руну. Качественно, без косяков. Инструмент покупаешь сам, я вкладываться не намерен. Если все сделаешь как надо, плачу тебе десять медных за каждый. Если накосячишь, камни возвращаешь, выплачиваешь сорок меди, и мы в расчете. Устроит?

— Подожди. — вступился за меня Ивгар. — Ты чего такого предлагаешь, Кор хороший парень, я хочу ему предложить пожить в городе, и не сматываться отсюда, надёжные люди в Теплом всегда в цене. А ты дерешь с него как с какого-то жирдяя купчишки.

— За словами надо следить Змея, надо следить. — ответил торгаш, сгибая голову и немного поворачиваясь в сторону, называя моего напарника странной кличкой, я посмотрел на него по-новому, прикидывая идет ему или не идет. Он ведь действительно, холодный и довольно циничный мужик, и алкаш немного. Так что, да, Змея ему вполне себе идет.

— Хорошо. Беру работу.

— Вот и славно! — Кирос нырнул под прилавок и через мгновение выпрямился, держа в руках два продолговатых камня размером с палец. Они были серо-зеленого цвета. Камни-жилки, точно. Он протянул их мне. И я сразу применил идентификацию.

Жилка. Камень, качество ниже среднего.

— Когда нужно сделать? — спросил я.

— Да не горит особо, — отмахнулся Кирос. — Дня три-четыре. Только качественно, понял? Если руна криво ляжет или этер потом при зарядке не удержит, камни станут бесполезными. И клиент мой недоволен будет. А я недовольных клиентов не люблю. Венату мне судья.

— Понял, — кивнул я, пряча камни в карман. — Сделаю все как надо.

— Вот и молодец, — Кирос похлопал в ладоши. — Ивгар, ты хорошего парня привел. Пускай приходит еще, если работы захочет. У меня всегда есть чем занять умелые руки.

Ивгар криво усмехнулся, кажется, он был совсем не доволен происходящим. Зато я был скорее доволен, хоть и немного опасался. Мы вышли из лавки не прощаясь. На улице стемнело, окрашивая небо в красные тона. Ивгар остановился, потянулся и повернулся ко мне.

— Зря я тебя привел сюда.

— Не скажи. Мне нужна работа, деньги не вечные, да и кроме того, что ты мне дал у меня меди на пару дней жизни. Я просто ошибся.

— Ты про секты, да, это верно. Но если что, знай, мы сможем помочь.

— А ты хочешь мне предложить работу? — улыбнулся я. — И в чем она будет заключаться?

— Ну, сам я вернусь в Северный Порт, нужно решить вопрос с проводником, как ты видимо уже понял, я не рядовой ходок. Я отвечаю за маршрут до нейтралки, то есть этих земель. Но иногда к тебе в Теплый будут приходить люди с запиской что от меня, и их нужно будет сопроводить. Ничего опасного, просто охрана груза. Надеюсь, таскать на своём горбу будет не нужно, только охранять. Мы платим щедро и люди мы серьезные.

— Это я заметил. — кивнул я.

— Чуть позже, задачи будут другого толка, нужно будет отвезти грузы к границе Торвальдов, но тут уже сам решай. Захочешь ты через эту жуть снов бродить или нет.

— Хорошо, я согласен. — мы пожали друг другу руки, и так я получил свою первую, точнее вторую работу за один час, и снова не по профилю.

— Сегодня ночуй в Быке, а потом возьми себе комнату, мы тебя сами найдем. Ну, бывай. — и Ивгар хлопнул меня по плечу, оставляя неподалеку от таверны, и зашагал прочь, растворяясь в толпе.

А я остался стоять посреди улицы, ощущая тяжесть камней в кармане, раздумывая, куда теперь податься. На сегодня то ночлег есть, комната в таверне. А вот что делать потом? Но... Это проблемы завтрашнего меня. Поэтому, на сегодня просто пойду спать.