Мастер Рун. Книга 18 - ФИНАЛ

Глава 1

[Статус Носителя]

Имя: Корвин Андерс

Возраст: 20 лет

Состояние души: Стабильное

Процесс адаптации: 100%

Прогресс открытия этера: 100%

Прогресс развития: Ступень Каналов. Этап Расширения Сети

Этер: 38 240 / 38 240

Навыки (10/10):

Мастер Рун — Уровень 10. Класс XII

Архитектор Основ — 8

Боевое Искусство

Основа Владения Копьём — 10

Идущий В Ритме — 4

Зеркало Намерений — 4

Зелейник — 5

Резонансный Ключ — 4

Стальной Разум — 9

Интуиция Выживальщика — 6

Живая Сеть — 7

Основы Кузнечного Дела — 4

Преобразователь — 5

Я ещё раз посмотрел на количество этера, затем убрал всё остальное, оставив перед собой только эту строчку. Тридцать восемь тысяч двести сорок. В четыре раза больше прежнего запаса, ради которого когда-то пришлось так постараться. Вот теперь можно было и порадоваться, хотя после перехода больше всего хотелось просто полежать, не проверяя, насколько крепче стали мои кости и что я теперь сумею поднять одной рукой. Физические параметры моего тела давно уже меня не интересовали.

Открыв глаза, я увидел знакомый каменный потолок Хранилища и некоторое время лежал, прислушиваясь к тому, как отзывается Резонансный Ключ. Чтобы различить проходившие по потолку потоки, раньше приходилось сосредоточиваться, а теперь я без привычного напряжения чувствовал места, где они сходились, делились и уходили к расположенным вдоль стен полкам. Глазами эти изменения всё равно были почти незаметны, зато Ключ позволял разобраться в них гораздо лучше, чем прежде.

На обычную библиотеку Хранилище Горна Царя походило разве что назначением. Шлем со встроенной ментальной защитой я всё-таки сделал, когда решил надолго здесь устроиться, потому что терпеть информационный шум во время работы ещё получалось, а вот спать под ним совершенно не хотелось. Руны в шлеме приглушали это давление и позволяли не только пробраться внутрь, но и провести здесь несколько часов, не мучаясь от непрерывного грохота в голове. Теперь мне уже хватало Стального Разума, зато Лиана перед каждым визитом обязательно надевала шлем. Тарн пользовался защитным амулетом, но ни его, ни Лиану я с этим шумом наедине не оставлял. Они были единственными, кто ходил ко мне, пока я готовился и завершал шаг восхождения.

Шум продолжался круглые сутки, обеспечивая Стальному Разуму постоянную работу, зато забирать этер в Хранилище получалось гораздо быстрее, чем где-либо ещё. Я привык разделять поток и научился разделять сознание, используя этот навык, чтобы делать одновременно несколько дел.

За полгода после возвращения домой я успел устроить в Хранилище кровать, рабочий стол и место для накопителей, а возле входа теперь оставляли заготовки. Практически жил здесь, выбираясь проверить работы, помочь с чужим переходом или разобраться с установкой, которую без меня опасались трогать.

Потом снова возвращался к своим каналам и мог провести в медитации сутки или двое, пока очередной участок не начинал работать как надо. Древние записи пришлось почти оставить в покое, иначе я бы до сих пор изучал какой-нибудь особенно интересный способ соединения рун, вместо того чтобы наконец-то закончить собственную подготовку.

Зато записей о собственных каналах накопилось столько, что под них пришлось освободить отдельную полку. Мы с Лианой начали записывать изменения ещё тогда, когда пытались разобраться, почему одинаковые пилюли действуют на людей по-разному, и постепенно перенесли эту работу на всех, кто проходил через Горнила.

Наставники отмечали состояние практика до обработки, использованные составы и время восстановления. Чтобы понять, как ускорять культивацию без лишнего риска, приходилось сравнивать удачные переходы с теми случаями, где всё шло гораздо медленнее.

С Арденом, например, почти не пришлось возиться, каналы у него были практически идеальными. А у Рена они тоже были выправлены, зато тело, привыкшее к Горькому Корню, сопротивлялось дальнейшим изменениям. Одинакового результата от одной пилюли тут ждать не стоило, и Лиане такие записи помогали подбирать составы под конкретного человека.

Повторить мою подготовку остальные вряд ли смогли бы, слишком многое зависело от моих навыков. Но отделить необходимые изменения от последствий моих попыток ускорить переход всё-таки хотелось. Если честно, разбираться в культивации мне было интересно, а вот вести такую уйму записей я бы сам не стал. Тут уже Лиана смогла меня уговорить.

Я проснулся окончательно, когда в узком проходе послышался шорох, а затем из него выбралась Лиана. Поднявшись на ноги, она появилась между полками в защитном шлеме, с папкой под мышкой. В плане исследований она была старомодна и предпочитала всё записывать в большие тетради, которых у неё было неприлично много. Увидев, что я не сплю, она обрадовалась и даже облегчённо выдохнула.

— О, наконец-то ты вернулся к нам, — сказала она. — Я в прошлый раз зашла, ты ещё спал. Как себя чувствуешь?

— Лежать хорошо, есть хочется, а каналы чувствую гораздо яснее, — ответил я, усаживаясь на кровати. — Даже те участки, за которыми раньше приходилось специально следить. Надо сравнить итог с тем, что было до перехода.

— Извини, я еду не принесла, — сказала Лиана. — Не думала, что ты уже проснёшься.

— Ничего, потом разберусь, — ответил я.

Лиана подала мне листы, что хаотично валялись на моём рабочем столе, и раскрыла свою папку, доставая уже свои тетради. Последние пометки о перестройке были сделаны уже только её рукой. Когда пришлось удерживать несколько потоков сразу, мне стало совсем не до письма. Она записывала то, что я успевал сообщить, следила за моим состоянием и отмечала, какие пилюли давала. Теперь можно было восстановить порядок происходившего, не пытаясь вспомнить всё по отдельным обрывкам.

Сама Лиана за прошедшие полгода успела перейти на начальную стадию Закалки Крови, но до Каналов ей ещё предстояло добраться. Потоки в моих каналах приходилось отслеживать мне, зато с составами и реакцией тела она разбиралась гораздо лучше, и в наших записях одно дополняло другое.

— Давай немного проверим, — предложила она. — Начни с руки и рассказывай, где что изменилось. Я буду отмечать по прежней схеме, чтобы потом не перепутать участки.

Я направил этер в левое предплечье, почти сразу уменьшая подачу. По привычке приложил слишком много усилия, а расширившийся канал пропустил поток гораздо легче и быстрее, чем прежде. Пришлось подобрать подачу заново, прежде чем переходить к следующему ответвлению. Я описывал Лиане то, что чувствовал, а она ставила пометки и уточняла, с какого участка началось изменение.

— Вот теперь прошло ровно, — сказал я, повторив движение этера с меньшим усилием. — В первый раз сам подал больше, чем собирался. Похоже, к прежним усилиям уже привык, а теперь их придётся менять.

— Давай повторим, — попросила Лиана. — Хочу записать отдельно, что получилось сразу, а что пришлось выравнивать. Иначе потом будем искать неисправность там, где ты просто ещё не привык к новым каналам.

На следующем проходе подачу удалось удержать с самого начала. Мы сравнили результат с прежними отметками, после чего Лиана дописала пометки и отложила тетрадь.

Я перешёл к последним записям перед переходом. До пятидесяти одного процента готовности к переходу на этап Расширения Сети пришлось добираться пять месяцев, хотя поначалу мне казалось, что с моими запасами и навыками всё получится гораздо быстрее. На деле подготовить отдельный канал было мало, требовалось ещё добиться, чтобы после расширения он нормально работал с остальными. Именно на это и уходило больше всего времени, а несколько недоработанных участков заставили повозиться уже во время самого перехода.

— Сколько в итоге крови потратили? — спросил я, найдя пометку о дополнительной подаче.

— Несколько сотен капель, — ответила Лиана. — И несколько пилюль. Кровь я давала понемногу, как ты просил, но под конец ты уже почти не отвечал, поэтому за расходом пришлось следить мне.

Помимо этого, понадобилось опустошить столько накопителей, что приготовленного возле кровати запаса не хватило.

— Пришлось даже из города энергию подтягивать, — добавила Лиана. — Хорошо, что ты заранее предусмотрел дополнительную подачу. Иначе мне бы пришлось искать, чем её заменить, когда тебе стало не до разговоров.

Я помнил, как поток усилился, а вот по отметкам о замене накопителей пришлось разбираться уже с помощью Лианы. Во время перехода мне казалось, что я достаточно ясно представляю всё происходящее, но собственные каналы занимали меня гораздо больше, чем её работа. За одной из строчек я задержался и поднял голову.

— А здесь я уже совсем не отвечал?

— На вопросы о каналах отвечал. Только попробуй потом спросить, пора ли давать следующую пилюлю. Лежишь и молчишь, будто это меня совсем не касается.

— Не специально же я тебя игнорировал.

— Да я понимаю. Просто в следующий раз договоримся, как ты будешь мне отвечать, когда у тебя голова занята. Хоть пальцем шевели, если говорить не можешь.

Я посмотрел на собственную руку и пошевелил пальцами. Теперь это оказалось гораздо проще, чем вспомнить, чем именно я был занят в тот момент, когда она ждала ответа.

— Договоримся, — согласился я. — И спасибо тебе. Я бы сам потом половину этого не восстановил.

Лиана улыбнулась, забрала листы и уложила их в папку, выровняв края.

Переход обошёлся дорого, зато каналы наконец работали без того сопротивления, к которому я успел привыкнуть. Осторожно поднялся с кровати, прислушиваясь к своим ощущениям. Сидеть здесь ещё полгода совершенно не хотелось. Да и переход на последнюю стадию ступени каналов, по моим расчётам, займёт не меньше года, даже страшно представить, сколько это будет в ресурсах.

— Пора вернуться в большой мир!

После месяцев подготовки идти по знакомому проходу было приятно уже потому, что возвращаться к медитации через час я не собирался. Лиана сняла шлем уже за пределами прохода и оставила его на столе рядом с отчётами, которые приготовили уже для меня.

Их складывали на столе в соседнем помещении, чтобы лишний раз не заходить под давление древних записей. Самые важные вопросы я решал и во время подготовки, поэтому неизвестной мне истории за полгода здесь не было, зато последние сводки стоило просмотреть. В одной из них общее количество практиков Ступени Каналов уже достигло ста двадцати. Я задержался на списке, нашёл несколько знакомых имён и посмотрел, когда они закончили переходы.

Большинство в списке составляли воины Ардена. Их каналы изначально были подготовлены так хорошо, что нам оставалось обеспечить нормальное питание и помочь пройти сам переход, а не сначала исправлять последствия чужой спешки. Рядом с некоторыми именами ещё стояли отметки о восстановлении. Новых практиков не отправляли сразу осваивать всё, на что теперь хватало силы. Сначала они привыкали к нагрузке, а уже потом возвращались к своим обязанностям.

— Вот эти ещё под наблюдением? — спросил я, показав Лиане несколько отметок.

— Да, но там всё нормально, — ответила она. — Наставники уже распределили занятия. Если появляется что-нибудь необычное, мне сообщают, остальных проверяют по расписанию.

Теперь можно было выбирать, кому доверить защиту корабля или строящейся башни, и это радовало меня куда больше самой цифры в отчёте. Пока я буду возиться с рунами или снова отправлюсь куда-нибудь за новыми знаниями, дома останется достаточно сильных людей, чтобы прикрывать остальных.

В остальных сводках шли корабли, вооружение, мастерские и строительство башен. Для крупных судов уже были подготовлены экипажи, артефакты распределили по кораблям, а расчёты дыроколов проходили обучение по своему расписанию. Материалы к строящимся башням доставляли в пространственных сумках и корабельных хранилищах, поэтому размеры отдельных заготовок сами по себе перевозке не мешали. На некоторых участках ещё заканчивали основания, на других уже собирали подготовленные конструкции. До завершения всего периметра работы оставалось достаточно, но для продолжения не требовалось, чтобы я каждый день стоял над мастерами как настоящий душнила.

В сводке дозоров тоже не нашлось ничего, из-за чего стоило бросать остальные дела. Ни с побережья, ни с горных дорог о нападениях не сообщали, и я с удовольствием отложил этот лист. Вот таких отчётов нам бы побольше-побольше, чтобы самой неприятной новостью оставалась задержка очередного груза, а не появление чужой армии возле собственного дома.

— На границе всё спокойно, — сказал я Лиане так, будто она про это не знала. — Осталось только самим ничего не натворить, и можно будет наконец пожить без войны.

— Вот и отдохни хотя бы сегодня, — предложила она. — Ты только закончил переход, а уже смотришь на отчёты так, будто выбираешь, что первым разбирать.

— Я вообще-то смотрю, что у нас осталось целым, — возразил я.

— И что из этого можно разобрать, — добавила Лиана, даже не пытаясь улыбнуться.

Просто выяснить, как устроена интересная вещь, и немедленно всё расковырять — разные занятия, а Лиана сейчас, по-моему, нарочно их путала.

— Между прочим, я умею просто смотреть и ничего не трогать.

— Тогда у тебя сегодня прекрасная возможность это доказать, — ответила она. — А я заодно смогу спокойно заняться своими делами.

Я усмехнулся и вернулся к бумагам.

Отдельная сводка касалась города Седых Островов, и здесь за прошедшие месяцы тоже успели закончить основную работу. Когда мы впервые отправляли разведчиков внутрь захваченного пространства, я всерьёз опасался, что потом придётся долго выбивать врага из дворцов и подземных кварталов.

На деле город оказался почти пустым по сравнению с тем, сколько людей могло здесь жить. Осталось примерно два-три десятка тысяч человек, большинство из которых составляли золотоглазые бойцы. С оставшимися гуртами пришлось сражаться, используя дыроколы и рунные бомбы, но затяжного штурма всего города не понадобилось. Золотоглазых уничтожили при зачистке, часть остальных практиков взяли в плен, а затем наши отряды проверили всю территорию.

Вот от пленных мы и узнали, что происходило внутри, пока моя конструкция собирала пространство. Сначала людям стало не по себе, потом тревога усилилась настолько, что находиться в пределах аномалии стало почти невозможно. Страх нарастал несколько дней, и те, кто мог уйти, бросались к порталам, оставляя имущество, запасы и всё, что мешало выбраться. Никто толком не понимал, что происходит, а ждать, чем это закончится, желающих оказалось немного. К моменту отделения территории большая часть жителей уже находилась на другой стороне переходов.

После отделения пространства старые порталы перестали работать, и вернуть войска тем же способом Седые уже не могли. Разведчикам достались брошенные казармы, дворцы с открытыми дверями и огромный подземный город. Там тоже были жилые кварталы, мастерские и склады, причём имущества осталось столько, что после завершения боёв гораздо больше людей понадобилось для его учёта и распределения.

Этим занимались Клык и остальные из внутреннего круга, а Син проверял пленных и следил, чтобы среди тех, кого мы оставили в живых, не оказалось желающих устроить нам неприятный сюрприз. За полгода город полностью перешёл под наше управление. Полезные мастерские привели в порядок, добычу распределили между теми, кому она действительно требовалась, а пригодные помещения теперь можно было использовать, не отправляя вперёд отряд на случай засады.

Среди доставшегося имущества были и восемь дополнительных портальных установок. Их прежние переходы не работали, но сами устройства сохранились, и оставлять такую добычу без применения я совершенно не собирался. Найденные телепорты мне уже доводилось чинить, зато с созданием собственных всё ещё оставались трудности. Теперь у меня были готовые конструкции, которые можно изучить целиком, сравнить между собой и попробовать использовать для наших нужд. Только сначала следовало разобраться, как снять их с прежних мест, не повредив то, что потом придётся восстанавливать.

Я задержался на этом разделе дольше, чем на перечне оружия и материалов. Запасы из города уже помогали вооружать людей и снабжать мастерские, а вот работающие переходы позволили бы совсем иначе связать наши владения.

Я вернул сводку по городу Седых Островов к остальным отчётам и посмотрел на Лиану.

— Я к установке шаров пройду, — сказал я. — Хочу проверить подачу и выдачу новых накопителей.

— А я к Горнилам, — ответила она, убирая тетрадь в папку. — Там сегодня ещё несколько человек должны закончить восстановление, хочу сама их посмотреть.

Она забрала со стола шлем, и мы разошлись каждый по своим делам. До нижних помещений под разрушенным дворцом я добрался по уже расчищенным коридорам. За прошедшие месяцы здесь убрали обломки, укрепили повреждённые перекрытия и восстановили лестницы. Сам дворец от этого целее не стал, зато всё уцелевшее под ним теперь можно было использовать.

В боковых приёмниках установки лежали готовые золотые шары. Возле одного из них я увидел Горбуна, который вместе с работниками принимал партию накопителей для зарядки корабельных сердец. После того как я разобрался, как это работает, мы полностью переходили на золотые шары. Смысла делать бочонки-накопители уже никакого не было.

— Тебе накопители нужны? — спросил он, освобождая мне место. — Эту партию для корабельных сердец забираем.

— Пока не нужны, я только работу установки проверю.

Через Сердце Рун я проверил подачу и проследил, как установка передала очередной готовый шар в свободный приёмник. Сбоев не было, и вмешиваться в её работу не требовалось.

Работники тем временем забирали накопители из соседнего приёмника. Один держал раскрытую пространственную сумку, другой складывал в неё шары, поглядывая на меня после каждого движения. Горбун заметил это раньше, чем я успел что-нибудь сказать.

— Ты руками работай, а на мастера потом посмотришь. Он никуда не денется.

Парень смутился и потянулся за следующим накопителем, а я отступил, освобождая ему место. Горбун проводил взглядом заполненную сумку, которую понесли к выходу, и повернулся ко мне.

— На сегодня всё или опять в Хранилище полезешь?

— На сегодня точно всё. Надоело мне там сидеть, хочется наконец посмотреть, чем остальные занимаются.

— Тогда своим передам, а то всё спрашивают, когда к тебе с работой подходить можно. Им тоже есть что показать.

— Только не всех сразу ко мне отправляй. Я ещё толком ничего не посмотрел.

— Сам сходи. Ты в мастерской всё равно дольше задержишься, чем они у тебя.

Вот с этим я поспорить не мог. Горбун прекрасно знал, сколько времени у меня обычно занимало просто посмотреть на какую-нибудь интересную штуку, и, похоже, уже прикидывал, как этим воспользоваться. Надеюсь, хоть сегодня не придётся чинить всё, что люди откладывали до моего возвращения.

Основной запас для наших новых устройств удалось получить, когда я наконец разобрал старую защиту. За последние месяцы мы сняли из укреплений миллионы золотых шаров, до которых раньше я просто не мог добраться. Мастера готовили новые соединения, я проверял их и постепенно отключал старые участки, освобождая накопители. Уцелевшую кладку оставили на месте, а действующие линии света, вентиляции и мастерских не трогали. Они и прежде питались отдельно от наружного укрепления.

Часть снятого запаса уже ушла на корабли, мастерские и культивацию, остальное подготовили для башен нового периметра. В каждой должны были разместить тысячи шаров, хотя обычное питание собирались подавать от центральной установки. Если понадобится свернуть территорию в пространственный артефакт, глубинный щуп останется снаружи, и тогда придётся обходиться тем, что мы заранее разместим внутри. Поэтому экономить на башенных запасах я совершенно не собирался. Пока периметр не готов, с новым путешествием придётся повременить.

Я оставил Горбуна разбираться с накопителями и через крепостной портал выбрался из Ямы. На площадке ветер сразу забрался под ворот одежды, и я с удовольствием огляделся, прежде чем направиться к воротам.

Савву я увидел возле входа в крепость. Она направилась ко мне, как только заметила, что я вышел из портала, и остановилась рядом. Внешне старуха за прошедшие месяцы совершенно не изменилась, да и с чего бы ей меняться. А вот поведение немного поменялось. Она предпочитала не находиться в Яме, а оставалась в крепости, днюя и ночуя там и рассматривая пейзажи за стенами. При этом ни разу не попросила у меня возможности уйти куда-нибудь самостоятельно, и я пока не понимал, не хочет она этого или просто не умеет выражать собственные желания. Возможно, это и глупо, но я верил, что внутри неё всё ещё есть душа живого человека, у которого есть собственные желания.

Я же теперь смотрел на неё с другим интересом, так как прежде её сила оставалась для меня чем-то, до чего ещё предстояло добраться, а после перехода мы наконец оказались наравне. Во всяком случае, по мощности, потому что обращаться с новым запасом мне ещё нужно было привыкнуть. Тренировки и ещё раз тренировки, как говорил мастер Цао.

— Ну что, старушка, теперь тебе будет сложнее меня удивить, — сказал я. — Переход закончил, можно будет посмотреть, на что меня теперь хватит.

— Хотите проверить сейчас, мастер? — спросила она.

Я посмотрел на площадку, потом снова на Савву и невольно усмехнулся. Она вполне могла взяться за такую проверку прямо здесь, если бы я попросил, причём сделала бы всё так же спокойно, как любое другое поручение.

— Нет, сейчас я только из Хранилища вылез. Сначала привыкну к каналам, а потом уже проверим.

— Как скажете, мастер.

Савва осталась рядом, и мы неторопливо прошли вдоль площадки. Уже возле ворот меня окликнул связист с левиафана и поспешил к нам.

— Мастер, с горного участка периметра сообщение. Строители вчера видели Бабая, он идёт в сторону крепости.

Я остановился и потянулся к другу через Живую Сеть, протягивая знакомую нить дальше, за пределы крепости. Почти сразу почувствовал отклик байшоу и невольно улыбнулся. Бабай действительно приближался, был весёл и доволен, а вместе с его радостью пришёл образ нашей крепости и желание поскорее добраться домой. Это радовало, как и то, что Бабай считает, что его дом здесь, рядом со мной.

Я передал ему, что жду, и почувствовал, как он обрадовался ещё сильнее. Узнавать сейчас, где он побывал и что нашёл, не стал — зачем, если он и сам скоро вернётся и всё расскажет? Поблагодарив связиста, я пошёл дальше вместе с Саввой, уже предвкушая встречу.

Глава 2

Ответственность — дело, конечно, важное, но всё-таки в меру. Уже на следующий день мне надоело заниматься управленческими делами, разбирать отчёты и доклады, и я сорвался навстречу Бабаю, чтобы повидаться с ним и на время выкинуть из головы всё остальное. Да и большинство моих решений ничем не отличались от решений тех людей, которые были поставлены на своих направлениях и рулили всеми важными вещами в секте. Я мог только предложить что-то экстраординарное, чего на данный момент у меня просто не было.

План развития был заложен ещё в начале моего затворничества, поэтому ему следовали непрекословно. Мне оставалось наблюдать за тем, как идёт работа, стараясь не вмешиваться там, где люди и без меня справлялись.

Впрочем, нужно отдать должное: у меня появился помощник. Неожиданно Тарн показал себя с положительной стороны как организатор и мой заместитель. После того сражения, когда он получил ранение, временно выбившее его из строя, что-то в нём изменилось. Я его прекрасно понимал: сильный практик нарвался на более серьёзного противника, чем ожидал, и получил соответствующую оплеуху, которая привела его в чувство. Во всяком случае, часть его безрассудства испарилась без следа.

Возможно, именно поэтому он и ушёл в административную деятельность — тут я точно судить не мог. В последнее время мы редко разговаривали, так как он мотался по всем нашим территориям, занимаясь то одними, то другими вопросами. В Яму Тарн попал уже в сознательном возрасте, после определённых дел, которые наворотил в другой жизни. Управленческий опыт у него был немаленький, и эти знания никуда не делись.

На встречу со своим мохнатым товарищем я полетел, используя старые крылья, правда, немного поругав себя за то, что так и не переделал их в более совершенный механизм. Можно было, конечно, воспользоваться чистым этером, изготовить артефакт для полёта и, изображая практика из сказок, лететь на огненном мече, но я предпочёл старую проверенную технику. Тем более что этера она потребляла немного, а сама структура полёта и ощущения нравились мне гораздо больше, чем когда приходилось самолично удерживаться в воздухе, выделяя энергию из собственного тела.

О своём отсутствии я предупредил всех заранее, чтобы не возникло неожиданной паники. Когда крепость осталась позади и я почувствовал под крыльями ветер, наконец-то смог вздохнуть свободно и прибавил подачу этера, забираясь повыше, чтобы рассмотреть окружающий меня серый пейзаж.

Вся эта суета на время отошла в сторону, и я мог наслаждаться свободой своих действий и решений. Я с теплотой потянулся к своему мохнатому другу и передал, что лечу ему навстречу. В ответ он весьма самодовольно сообщил, что сидит на белых камнях и греется под лучами Красного Ока. Направление я понял и немного довернул в нужную сторону.

Белыми камнями оказались осколки какого-то древнего сооружения посреди Проклятых Пределов. Ничего ценного оно собой уже не представляло — всего несколько разрушенных плит. Именно на них грелся Бабай, причём был он не один. Рядом с ним, свернувшись в огромные пушистые белые клубки, лежали четыре здоровенных байшоу. Хоть они и были чуть меньше самого Бабая, размеры всё равно имели весьма внушительные. Я-то рассчитывал встретить одного друга, а он, оказывается, привёл с собой целую толпу.

А вот это уже могло стать серьёзной проблемой. Одно дело — существо, которое выросло на твоих руках и возможности которого ты знаешь, а другое — четыре самостоятельные самки, о которых мне почти ничего не было известно. Я чувствовал их эмоциональное состояние и готовность защищать Бабая и друг друга, что было неожиданно. Как эти звери живут и что за отношения внутри стаи, я понятия не имел. Но, судя по спокойствию Бабая, всё было хорошо.

Самки были слабее меня, это я тоже чувствовал, так что за свою жизнь особенно не опасался. Тем не менее остановился в сотне шагов от лежащей стаи, чтобы показать мирные намерения.

Меня заметили, только когда я с шумом приземлился на камни. Ближайшая самка подняла голову, посмотрела на меня и глухо заворчала, а следом за ней зашевелились остальные. Им явно не понравилось появление чужака. Но Бабай чувствовал меня заранее: он поднялся и рявкнул на них, заставляя замолчать. Самки тут же притихли и улеглись обратно, хотя головы остались приподнятыми и за мной продолжали внимательно наблюдать.

Бабай некоторое время постоял среди своего гарема, осматривая его, а затем исчез с камней и появился прямо передо мной. Мне пришлось отступить на шаг, после чего он уткнулся носом в грудь и принялся долго обнюхивать, будто за время разлуки я мог стать кем-то другим. Он тоже чувствовал, что я стал сильнее. Пришлось упереться ногой, чтобы спокойно обхватить его за шею и добраться до любимого места за ухом.

— Тебе пора прекращать расти, большой, — сказал я, разглядывая его лоснящиеся бока и толстое пузо. — А то скоро двигаться перестанешь. Здравствуй, здравствуй, дружище, очень рад тебя видеть.

Большой и толстый — это хорошо. Значит, сильный, все боятся.

Я рассмеялся от его слов, замечая, что мысленно он стал общаться гораздо лучше.

— А это твои подружки? — спросил я, кивнув в сторону четырёх самок.

Я самый сильный, забрал лучших.

— В этом я и не сомневался. Ты действительно самый сильный, самый лучший и самый лохматый из всех лохматых, которых я когда-либо знал.

И всё же своим боком он отгораживал самок от меня, словно защищая их. Чувствовалось вполне определённое нежелание подпускать меня к ним. Ну а я особенно и не рвался, окончательно убедившись, что остановиться подальше было правильным решением. Бабай меня любил, своих подруг явно тоже, а смешивать одно с другим пока не собирался.

— Да не пойду я к ним, не переживай. Хотел просто посмотреть, кого ты привёл. Или мне теперь и смотреть нельзя, пока ты рядом стоишь?

Мои.

— Да я уже понял, что не мои. Ты им только объясни, что меня и других двуногих жрать не надо. Давай рассказывай, как погулял. Драконы, надеюсь, там тебя больше не обижали? Или теперь им самим приходится прятаться, чтобы не попасть в лапы твоей компании?

В ответ пришли скалы, распахнутые крылья и прыжок на драконью шею. Я почувствовал азарт байшоу, увидел, как он удержался между крыльями, а затем получил ещё несколько картин охоты. Драконы были крупные как на подбор, моменты он выбирал самые удачные, только на третьем рассказе мне показалось, что вот этот склон я уже видел вместе с драконом, который над ним летел.

— Подожди, это ты другого поймал или того же самого ещё раз показываешь? А то с такой охотой у тебя одна тварь за полчаса в целое стадо превратится.

Бабай недовольно фыркнул.

Много.

Уточнение его, похоже, совершенно не устраивало: он там подвиги совершал, а я почему-то пытался сомневаться в его словах. В том, что он побеждал драконов, я не сомневался, просто некоторые из присылаемых картинок казались подозрительно похожими друг на друга.

Больше, чем лап у моей стаи.

— Всё, верю, можешь больше не рассказывать, — рассмеялся я. — А то сейчас ещё выяснится, что это ты их всех с собой привёл, потому что одному столько драконов не съесть.

Бабай передал уверенное согласие, так что некоторое время я смотрел на него, пытаясь разобраться, шутит он или совершенно серьёзно думает, что подруг полагается выбирать ещё и по аппетиту. Судя по довольной морде, его устраивали оба варианта.

— А дальше вы куда собираетесь? — уточнил я на всякий случай. — В крепости вам будет тесновато, да и людей повсюду слишком много шастает.

Здесь тепло, будем жить на этих камнях.

Я прикинул расстояние: всего лишь несколько часов полёта — и мой друг рядышком. А с помощью телепортации, если понадобится помощь, он сможет очень быстро оказаться у меня в крепости. Такое соседство меня вполне устраивало.

— Что ж, оставайтесь здесь — хорошее место. Я скажу всем нашим, чтобы сюда не лезли и отряды обходили вас стороной. Но и ты предупреди своих девочек, чтобы они не обижали двуногих, кроме тех, кого можно обижать, хорошо? В гости только иногда заглядывай. Или лучше мне каждый раз сюда летать, чтобы тебя увидеть?

Судя по следующим мыслям Бабая, он был бы не против съесть парочку рогачей и кого-нибудь из зверей Ямы. Вот только тут мне пришлось его огорчить: свободных зверей практически не оставалось. Всё, что можно было выловить, в Яме уже выловили и либо убили, либо подчинили с помощью моих рунных клейм.

Мы провели вместе часа два, молча общаясь и пересказывая друг другу разные истории. Я рассказывал о своём переходе на второй этап ступени каналов и ожидал, что Бабай тоже, скорее всего, скоро совершит переход. Но здесь байшоу был категоричен: дальше подниматься по ступеням восхождения он не собирался, потому что это грозило смертью.

Почему он так решил, я не понимал и разобраться в его мыслях толком не смог. Может быть, под смертью он подразумевал необходимость покинуть эти земли и уйти туда, где живут практики ступени ядра и выше. Его мысли-образы стали подробнее, а разговаривать он мог почти как человек, но всё равно чувствовалось, что нашего человеческого понимания ему не хватает. Несмотря на весь свой ум, он оставался зверем, и далеко не всё я мог у него выяснить.

Пока я рассматривал и другую версию: возможно, Бабай просто не хотел уходить с этих территорий, пока хотя бы одна из самок не достигнет его уровня развития. Но это была только моя догадка. Сам Бабай продолжал утверждать, что дальше его ждёт смерть.

Это были единственные моменты, которые меня смущали. А в остальном время мы провели замечательно, и в крепость я вернулся в прекрасном настроении. К тому же оказалось, что за время моего отсутствия ничего срочного не случилось: никто не потерялся и даже ни одна из мастерских не взлетела на воздух.

Утром следующего дня я через портал вернулся в Яму, куда вскоре прибыла и Наира. Она спешила ко мне с докладами и собиралась рассказывать какие-то важные вещи, которыми я пока совершенно не хотел заниматься. Слушал её вполуха, потому что подумал о гораздо более важной теме, которую мы всё время откладывали.

— Слушай, а тебе не пора своими делами заняться? — спросил я. — Мы здесь уже полгода сидим мирно, а ты всё собираешься и собираешься, но о своих планах молчишь.

— Так ты мне сегодня ещё что-нибудь поручить собираешься или уже выгоняешь? — усмехнулась она. — А то я только пришла, даже всё рассказать не успела.

— Не выгоняю, а напоминаю. Ты же хотела съездить и разобраться со своими неприятелями. Или за это время передумала и решила оставить их в покое?

Усмешка у неё осталась, но посмотрела Наира на меня уже внимательнее.

— Не передумала. Просто сначала надо было закончить одно, потом другое, а пока я заканчивала, появлялось третье. Ты сам прекрасно знаешь, сколько здесь работы.

— Вот именно поэтому я и говорю, — решительно сказал я. — Мы не будем ждать, пока тут всё достроится и переделается, иначе ты отсюда никогда не выберешься. Я отдаю тебе один левиафан с капитаном. Команду подберёшь сама, а припасы и накопители ребята тебе соберут. Отправляйся и закончи свои дела — ты ведь этого хотела.

— Умеешь же ты так резко переводить разговор… — медленно проговорила Наира, уже не улыбаясь. Похоже, она поняла, что для меня это уже решённый вопрос. — Откуда вдруг такая поспешность? Ты что-то узнал? Или просто решил, что мне пора напомнить о своих планах?

— Ничего такого, из-за чего пришлось бы спешно менять наши дела, я не узнал. Но ты уже давно готова к этой поездке. Корабль я могу тебе дать, люди здесь без тебя справятся. Чего ещё ждать? Войны в ближайшее время не предвидится. А меня совесть замучила. Слишком жестокий я тиран.

Наира помолчала, затем опустила взгляд на принесённые бумаги, будто только сейчас вспомнила, с чем вообще ко мне пришла.

— До тирана тебе далеко, — ответила Наира. Немного подумав, она спросила: — Ты собираешься убрать клеймо перед моим отъездом или оставишь его?

— А как, по-твоему, будет лучше? — спросил я.

— Вот оно даже как… Значит, можешь дать полную свободу, — задумчиво сказала она. — Что ж, я этого не хочу. Пусть клеймо останется, и у нас будет связь. Ты будешь знать, где я, жива ли и что делаю. Меня это вполне устраивает, тем более что я собираюсь вернуться.

— Не буду скрывать, мне нравится твоё решение вернуться, — сказал я, и на душе у меня стало радостно.

— Там, кроме мести, ничего не осталось. Я убью их всех, сделаю дело и вернусь назад. Я хочу перейти на следующий этап ступени каналов и стать ещё сильнее. Когда видишь путь, цели меняются.

— Я очень рад такое слышать. Тем более что ты мне не чужая.

— А как же твоя запланированная поездка?

— Да пока никак, — я пожал плечами. — Подготовка будет длиться ещё долго, да и места там слишком мало для того, чтобы собирать большую команду.

— А я думала, уже всё готово.

— Нет, — вздохнул я. — Далеко ещё не всё.

От своих новых планов, которые мы продумывали с эльфом, я не отказался. Мне и нужно было стать сильнее именно для того, чтобы спуститься как можно ниже, добравшись до защитного артефакта, о котором он рассказывал. И, судя по всему, эльф не врал. Где-то там, согласно легендам и преданиям его народа, находилось устройство, задачей которого была защита всего сектора от Звёздных Дождей и других катастрофических явлений, периодически возникавших в этом мире.

А если вспомнить книгу, в которой рассказывалось о моём соотечественнике-попаданце по имени Киану Ривз, спускавшемся куда-то на самое дно Сферы, то вполне можно было предположить, что это устройство действительно существует. Автор книги, конечно же, не понял, для чего нужна та штука, которую они видели, но я надеялся, что это было именно то, что нам нужно.

Наира кивнула и наконец-то оставила принесённые бумаги у меня на столе, после чего направилась к двери.

— Тогда пойду искать капитана, пока ты не вспомнил ещё о каком-нибудь важном деле, которое без меня никак не закончить.

— Капитана? — переспросил появившийся в дверях Син, пропуская её мимо себя. — Надеюсь, он понадобился тебе не для очередной войны?

— Наоборот, отправляю Наиру заканчивать её собственные дела, — ответил я. — Дам ей левиафан, чтобы не пришлось полгода добираться в одну сторону.

— Полечу к горам на границе сектора, — пояснила Наира, остановившись возле двери.

Син посмотрел на неё уже с интересом, а затем повернулся ко мне.

— Тогда, молодой человек, у меня к тебе просьба. Позволь мне отправиться вместе с ней, хотя бы часть пути преодолеть на корабле.

— А тебе зачем? — удивился я. — Или тоже надоело сидеть на одном месте?

— Надоело, но сейчас дело совсем не в этом. Я её так и не нашёл. На побережье наши люди прошли всё, до чего смогли добраться, и я сам там искал. Есть сведения, которые надо проверять дальше, а это как раз в той стороне, куда собирается Наира. Пока я туда сам доберусь, состариться успею.

Про сестру мастера Цао он говорил редко, но поиски не бросал. За полгода Син успел пройти ещё один этап восхождения, однако продолжал собирать сведения и отправлять людей туда, где появлялся хоть какой-то след.

— Я не против, — сказала Наира. — Только сразу покажи, где тебе нужно сойти. Я туда не на прогулку собираюсь.

— А я и не прошу везти меня до самого порога. Покажешь свой путь, посмотрим, где нам удобнее расстаться. Дальше я уж как-нибудь сам разберусь.

— Ну, тогда договаривайтесь сами, — согласился я. — Только перед отлётом разберись, кто останется вместо тебя. Мне бы не хотелось, чтобы вся наша безопасность тоже отправилась кататься на левиафане.

— Разберусь, — усмехнулся Син. — Не первый день людей учу, справятся без меня. А вообще-то я пришёл тебя обрадовать, мастер Корвин. Брин нашёлся, и все пятеро, которые с ним сбежали, тоже. Вернее, сами нашлись, а то я сейчас припишу себе чужие заслуги.

Я даже не сразу ответил, настолько неожиданной оказалась эта новость. Уже привык к тому, что старый хрен где-то бродит, а мы всё никак не можем его найти.

— И где же они объявились? — спросил я. — Надеюсь, ты их уже отправил сюда?

— На побережье, в одном из портов. Пришли к нашим людям, назвались и попросили передать, что хотят вернуться. Оттуда мне и прислали сообщение. В крепость их доставят с ближайшим кораблём, через неделю-другую. Специально гонять за ними левиафан я не стал, раз уж они сами больше никуда не собираются.

— С чего вдруг такая перемена? Полгода ведь прекрасно без меня обходились.

— Судя по тому, что они рассказали, не так уж и прекрасно. Через горы пытались уйти, как мы и предполагали. Только дошли не туда, куда собирались, а потом пришлось возвращаться. Звёздный Дождь они там увидели очень близко, пережидали в расщелине, пока вокруг всё разносило. После этого желание бродить по незнакомым местам у них заметно убавилось.

Наира, которая уже собиралась выйти, задержалась и посмотрела на Сина.

— Значит, до гор дошли, а что делать дальше, не придумали?

— Что-то они наверняка придумали, — усмехнулся он. — Только окружающий мир, видимо, не захотел участвовать в их планах. Брин передал, что теперь готов обсуждать условия возвращения. Представляешь, какой любезный стал?

Я фыркнул, представив старика, который даже сейчас, после неудавшегося побега, собирается обсуждать со мной условия. Впрочем, если бы Брин вдруг стал кротким и послушным, я бы, наверное, только сильнее насторожился.

— Пусть возвращаются, — сказал я. — При побеге они никого не убили, так что поговорить можно. А там уже посмотрим, что он собирается мне предложить и чего потребует взамен.

— Я нашим передал, чтобы их не трогали и привезли в крепость. Решать, на каких условиях им возвращаться, всё равно тебе.

И вот тут настроение у меня стало гораздо лучше. Наконец-то появлялась возможность узнать, как этот раздолбай сумел избавиться от моего клейма, а заодно снять его ещё с пятерых. Не то чтобы я собирался встречать их с распростёртыми объятиями, но возможность разобраться в собственной ошибке стоила гораздо больше, чем удовольствие от наказания беглецов.

Я ведь так и не понял, что именно сделал Брин: снял сами руны клейма, нарушил какую-то связь или использовал способ, о котором я пока ничего не знал. Старик мог сколько угодно рассказывать о том, как мало умеет, но теперь ему придётся показать, каким образом этих скромных знаний хватило на шесть клейм.

— Только предупреди, чтобы никто не пытался его проучить по дороге, — добавил я. — Мне он нужен в таком состоянии, чтобы мог говорить и работать руками.

— Передам, да ты можешь и сам это сделать напрямую.

Но я только отмахнулся: заниматься этими делами было неинтересно, пусть работают структуры секты. Зря, что ли, у меня тут целый заместитель по безопасности присутствует? Он командует, он и исполняет.

— А я так и понял: с силой приходит и лень, — кивнул Син. — Хотя, думаю, сейчас его уже достаточно проучили горы. Ну и раз уж мы с этим закончили, давай сделаем ещё одно дело, пока я не забыл.

Он подошёл к столу и принялся закатывать рукав. Я сначала решил, что Син собирается показать мне какую-нибудь старую травму, но вместо этого он протянул руку и посмотрел на меня с самым деловым видом.

— Клеймо поставь. Всё собирался с тобой поговорить, а теперь и повод хороший появился. Уйду с Наирой, потом мы разойдёмся, и ещё неизвестно, куда меня поиски занесут. Связь с тобой очень даже пригодится.

— Ты же раньше категорически отказывался, — напомнил я. — А теперь ещё и после такой новости решил согласиться?

— После какой новости? Что Брин сумел сбежать, а потом попросился обратно? Мне от тебя сбегать незачем. Я сам решил уйти, ты согласился и даже кораблём воспользоваться позволил. Мне бы теперь хотелось иметь возможность сообщить, где я и что со мной происходит, а при необходимости попросить помощи.

— То есть за свою свободу ты уже не переживаешь?

— Переживаю, конечно, но тебе доверяю. Иначе я бы сейчас руку не протягивал. Давай уже, мастер Корвин, а то Наира сбежит, сверкая пятками, пока ты будешь выяснять, хорошо ли я всё обдумал.

Наира усмехнулась, но промолчала, а я взял Сина за запястье и повернул руку, выбирая место для рисунка. Повторно объяснять ему, что даёт клеймо, не требовалось: он прекрасно знал его возможности и всё это время видел, как я ими пользуюсь.

На работу ушло несколько минут. Приложил штамп к предплечью, подал этер, затем добавил иглой индивидуальный рисунок и замкнул связку. В Живой Сети появилась новая точка, и я потянулся к ней, узнавая знакомое присутствие человека, которого до этого мог чувствовать только обычным способом.

— Теперь мы на связи, и ты всегда можешь обратиться за помощью, — сказал я другу. — Не знаю, правда, чем смогу помочь, но можешь на меня положиться.

— Вот и прекрасно, — довольно сказал он, опуская рукав. — Я тут дальше сам справлюсь, уж не переживай, тем более что про колени и больную спину теперь придётся надолго забыть.

Глава 3

К каменному червю я отправился, как смог освободиться. Ещё до подготовки к восхождению мне удалось разобрать несколько участков его конструкции и понять, где можно освободить место для людей. На дальнейшую работу времени уже не осталось, зато мастера получили размеры, образцы деталей и вполне определённое задание, которым должны были заниматься, пока я возился со своими каналами.

Проход к каверне за это время расчистили, а возле входа устроили площадку для разгрузки. Здесь стояли тележки, лежали связки железных прутьев и толстые пластины, на которых мелом были подписаны номера. По краям оставили достаточно места, чтобы можно было пройти, не перепрыгивая через чужие заготовки, и я даже немного удивился такому порядку, пока не увидел Горбуна.

Он стоял возле раскрытого сегмента и объяснял двум работникам, куда нужно переставить опору. Судя по кулаку, который он им периодически показывал, не всё так идеально было в его вотчине. Заметив меня, мастер отослал обоих обратно к работе и положил ладонь на ближайшую железную пластину.

— Ну, принимай, мастер. Пластины без тебя ставить не стали, остальное приготовили. Только сначала сам посмотри, а потом уж говори, что переделывать.

— Сразу видно, что ты меня давно знаешь, — усмехнулся я, обходя стопку. — Сколько железа в итоге на него ушло?

— Около пятидесяти тонн, если вместе с креплениями считать. Часть уже внутри, остальное здесь лежит. Всё, что заказывал, сделали, да ещё немного про запас.

Я посмотрел на сложенные заготовки уже с другим чувством. Когда придумываешь очередную конструкцию, железо обычно представляется чем-то таким, что нужно будет где-нибудь взять и обработать. А здесь его взяли, обработали, принесли и разложили, пока я сидел в Хранилище. Мои представления о будущем червяке оказались довольно тяжёлой работой для целой толпы людей, и теперь хотелось поскорее увидеть, что у нас получилось.

Сам червь лежал на массивных опорах. Несколько наружных каменных секций оставались снятыми, открывая переделанную внутреннюю часть, и возле него можно было спокойно пройти с обеих сторон. Железные крепления охватывали прежние опоры, между ними появились широкие площадки, а вдоль корпуса шли места для рунных пластин. Там, где раньше детали сходились слишком тесно, мастера раздвинули их по оставленным мной размерам.

При первой разборке я немало повозился, пытаясь добраться до внутренних связок. Дариш явно не рассчитывал, что какой-нибудь любопытный парень полезет внутрь с инструментами, хотя у него могли быть другие способы обслуживания. Теперь в раскрытый бок можно было хотя бы просунуть руку, не снимая перед этим половину конструкции.

— Здесь ещё одну опору добавили, — Горбун указал на железную перемычку. — После расширения старое крепление слишком далеко осталось. Сделали по тому же образцу, только пошире.

Я присел, дотянулся до углубления под перемычкой и попробовал повернуть кисть. Работать всё равно придётся лёжа на боку, зато теперь не нужно вытаскивать целую секцию ради одного соединения. Единственное, мешал выступающий угол, о который я сразу же зацепился рукавом.

— Хорошо получилось, — сказал я, выбираясь обратно. — Только угол вот этот срежьте. А то я здесь и останусь, когда со связками возиться начну.

— Ты бы ещё внутрь целиком залез, сразу все углы нашёл бы, — заметил Горбун и позвал работников.

Пластины лежали рядом на деревянных прокладках. Толстое железо, аккуратно обработанные края и знакомые рунные рисунки, перенесённые с моих образцов. На изготовление матриц тогда пришлось потратить несколько дней, зато теперь мне не предстояло заново чертить одно и то же на каждой детали. Это я люблю, когда всё работает за меня.

По отдельности эти пластины мы уже проверяли, но теперь их нужно было согласовать с уцелевшими древними рунами. Тут ещё предстояло разобраться, насколько удачно я приспособил собственные связки к чужой конструкции, которая изначально работала совсем иначе.

У первого червя, которого мы с Бабаем убили возле деревни Горбуна, внутри находился почти живой конструкт. Даже после извлечения ядра рунные нити пытались восстановить оборванные связи, а стоило подкормить его этером, как он принимался перерабатывать энергию. Благодаря этому и Камню Бурь я тогда смог вытащить раненых и помочь Корневикам перейти на следующую стадию закалки. Только после всей этой работы от ядра осталась пустая оболочка.

Нынешний червь был другим, и к моменту нашей встречи никакой жизни в нём уже не осталось. Создать заново такое живое ядро я не умел. Использовать ядро первого червя для лечения у меня получилось, понять часть его устройства тоже, но воспроизвести всё это самостоятельно оказалось совсем другой задачей.

Видимо, Дариш в своё время выбрал другие направления в навыках Системы. Он умел работать с живыми существами и мог годами разбираться с устройством таких конструктов, устроившись в своём городе и окружив себя защитой. Я же привык учиться на ходу, постоянно путешествуя и выбирая то, что поможет выжить в ближайшей драке. В этом смысле из меня получился скорее боевой рунный мастер, которому нужно было заставить очередную поделку работать здесь и сейчас. Пока мне оставалось согласовать уцелевшие связки с собственными, запитать всё от накопителей и самому управлять машиной.

— За первую берёмся? — спросил Горбун, кивнув на ближайшую пластину. — Люди здесь, подъёмники приготовили, только твоего слова ждут.

— Берёмся. Подгоним на месте, тогда и соединю.

Работники подвели два подъёмника и принялись закреплять на них широкие петли. Я приподнял край железа, помогая протащить одну снизу, а когда пластина повисла над прокладками, придержал её сбоку. Хорошо быть сильным практиком, для которого сотня килограммов уже не слишком тяжёлая железяка. Только сейчас моя сила требовалась ровно настолько, чтобы не дать заготовке задеть раскрытый корпус. Остальное люди Горбуна делали сами, причём довольно ловко.

В подготовленное место пластина вошла почти сразу, но прижимать её к опорам было ещё рано. Я устроился возле перемычки и через Сердце Рун рассмотрел будущий переход. На плоском образце связки подходили друг к другу, а здесь железо легло под небольшим углом к камню. Соединение пришлось сместить, и я уже занялся им, когда над ухом раздался голос Горбуна:

— Мастер, держать как держим или ниже подавать?

— Пока держите. Мне здесь ещё…

Я поднял голову и увидел, что люди ждут. Пластина висела на подъёмниках, а работники переглядывались, пока я мысленно перестраивал будущий переход. Переделать я его успел, только им ничего не сказал.

— Вот так оставьте, сейчас соединение переделаю, — сказал я уже нормально, положив ладонь на край. — Потом опустите понемногу, я покажу.

— Это другое дело, — отозвался Горбун. — А то мы твою железяку и до вечера подержим, только не понимаю, зачем.

Я усмехнулся и снова полез под пластину. Обычно мне приносили детали, а дальше я возился с ними сам, иногда поручая помощникам что-нибудь подогнать. Здесь впервые собирали такую махину сразу всей толпой, и теперь нужно было объяснять людям порядок работы ещё до того, как самому забираться под железо.

Переход я увёл к краю углубления, чтобы потом до него можно было добраться без снятия железа. Древние руны оставил как были, подстроив под них свою связку, а рядом сохранил место для соседнего соединения. После этого пластина наконец легла на опоры, и небольшой накопитель из сумки дал питание её креплению. Остальные связки червя пока оставались отключёнными, так что вся махина продолжала лежать неподвижно.

Этер расходился по железу и камню без нагрева и утечек. Когда я дал знак, работники ослабили петли, пока ещё не снимая их с пластины. Вес приняли опоры, и я взялся за край. Даже когда потянул сильнее, железо осталось на месте.

— Теперь можно отпускать, — сказал я, выбираясь наружу. — Следующую сюда подавайте.

На этот раз объяснять повторно уже не пришлось. Горбун велел переставить подъёмники, а за второй пластиной работники отправились вместе с големом, которого я до этого как-то не рассмотрел. Каменный помощник был ядовито-жёлтым, причём руки ему почему-то выкрасили в густой фиолетовый цвет. За ним показался ещё один, ярко-зелёный, с красной полосой поперёк головы.

— И кто это у нас опять за краски взялся? — спросил я, отвлёкшись от железа.

— Мои разукрасили, — ответил Горбун. — Договорились, чтобы у каждой бригады свой цвет был. Теперь хоть видно, кто чьего помощника увёл.

— А руки-то зачем фиолетовые? Им жёлтого мало оказалось?

— Это ты у них спрашивай. Он хоть жёлтый, хоть зелёный, а железо от этого легче не станет.

С остальными пластинами мы уже не толкались возле одних и тех же опор. Горбун заранее расставил людей, я придерживал железо там, где его приходилось заводить под край соседней детали, и первый участок корпуса постепенно закрылся целиком. Только на стыке сегментов пришлось оставить свободный ход для защитной накладки. При сильном изгибе её край мог упереться в соседнее крепление, а если соединить обе секции намертво, наша махина вообще перестала бы поворачивать.

Передачу этера через сочленения Дариш уже предусмотрел. Мне оставалось сохранить эту подвижность, согласовав новые связки с уцелевшими, а мастерам пришлось ещё немного подогнать железо. Пока они этим занимались, я обошёл переднюю часть червя и остановился возле головы, прикидывая, как машина будет выглядеть в большой пещере.

Там вполне мог найтись кто-нибудь, желающий попробовать её на зуб. Хорошо, если полезет к голове, где его встретят резцы, а не начнёт рвать корпус сбоку. Сидеть внутри и ждать, пока нас вскроют, мне совершенно не хотелось.

— Слушай, а несколько длинных ножей из оставшихся заготовок сделаем? — спросил я Горбуна. — Вдоль боков поставим, чтобы при необходимости выдвигались.

Мастер посмотрел сначала на меня, затем на сложенное возле входа железо.

— Вот и запас пригодился. Ты сначала покажи, куда их ставить собрался. Если торчать будут, в первом же повороте за камень зацепятся.

— В проходе вдоль корпуса лягут, а в пещеру попадём, так и раскроем. Получатся вроде крыльев, только летать на них я не собираюсь.

— Ну, этого ещё не хватало, — проворчал Горбун, подходя к боку.

Мы приложили длинную полосу железа, примеряя будущее лезвие. Я хотел крылья побольше, но длину пришлось ограничить одним сегментом, иначе на изгибе нож упирался бы в соседнюю секцию. Основание сместили вперёд, оставив место под крепление и его укрепляющие связки. На него придётся нагрузка при ударе, так что одной острой кромкой здесь было не обойтись.

За ножи взялись, пока другая бригада заканчивала корпус. По мере того как железо занимало свои места, я включал новые детали в конструкцию. Возле червя больше не лежали снятые секции, и приходилось забираться внутрь через оставленные проходы, иногда протискиваясь боком между опорами.

Когда готовые ножи заняли свои места, я подключил отдельный накопитель к их связкам, оставив остальную машину неподвижной. Горбун отвёл людей от боков, а я дал первую команду, заранее представляя, как лезвие красиво выйдет наружу.

Одно лезвие зацепилось у основания за выступ, и это было чертовски обидно. Куча лбов работала, а получилась фигня.

Я уставился на торчащий нож, удержавшись от желания подать ещё этера. Силы хватало, чтобы оторвать мешавшую накладку вместе с креплением, только потом всё это пришлось бы собирать заново. Ещё неприятнее было смотреть на людей, которые стояли в стороне и тоже ждали, что я скажу. Уже успели сделать, поднять, поставить, а теперь нужно будет снимать обратно.

— Мы его вообще примеряли, прежде чем ставить? — спросил я, прекрасно помня, что примеряли.

Горбун присел возле основания и провёл пальцем по краю накладки.

— Полосу приложили, а про толщину самого ножа забыли, — сказал он. — Вот и померили.

Я открыл рот, собираясь сказать что-нибудь ещё, но тут как раз вспомнил себя возле корпуса с той самой полосой. Сам держал, сам прикидывал, как всё будет двигаться, и совершенно не подумал, что настоящее лезвие займёт гораздо больше места. Ругаться теперь можно было сколько угодно, только от этого оно тоньше не станет.

— Я сам её держал, — признал я, убирая питание с ножа. — Ладно, покажи, где мешает.

Горбун повернул ладонь, обозначая край, а затем позвал двоих работников:

— Эту пластину снимайте, и соседнюю тоже. Внизу надо больше места оставить. Мастер, длину ножа оставляем прежней или будешь ещё укорачивать?

— Нет уж. Мы его в камне ещё не попробовали, а ты уже предлагаешь мне оружие обрезать.

— Вот потому и спрашиваю, чтобы мои люди дважды твоё железо не переделывали.

Когда накладки убрали, я взялся за настоящее лезвие, и мы уже с ним примерили свободный ход у основания. Горбун показывал, сколько места нужно оставить под железо, а я следил, чтобы после переделки крепление не оказалось слишком слабым.

Переделанные накладки встали на прежние опоры. Я вернул питание, и на этот раз нож свободно вышел наружу. Некоторое время я смотрел на него, уже прикидывая, какой каменный блок можно подставить под удар. Всё-таки здоровенное лезвие на боку железного чудовища выглядело именно так, как мне хотелось.

Закончив с наружными переделками, я полез в пассажирский отсек. До своего сиденья добрался без особых мучений, а вот к дальнему пришлось бы протискиваться боком между опорой и стенкой. Впрочем, там предстояло сидеть Лиссу, и маленький эльф вполне мог устроиться с удобствами, которых мне здесь точно не светило.

Я попробовал вытянуть ноги и повернулся к оставленным для пассажиров местам. Савва тоже поместится, благо возможности её искусственного тела позволяли старухе складываться чуть ли не вдвое. Три обычных человека здесь уже не устроились бы, а для четвёртого вообще не оставалось места. Дальше расширять отсек было некуда, поскольку соседним механизмам требовалось пространство для работы.

Вот танк с пулемётом я так и не сделал, зато на здоровенном железном червяке скоро покатаюсь. Эта мысль мне очень нравилась, особенно когда я сидел внутри и мог дотянуться до всего, что предстояло использовать в дороге. Тут уже не получалось просто представить себе удобное устройство и оставить остальные подробности на потом.

Рядом с плечом проходила опора, места под ноги оказалось ровно столько, сколько мы сумели освободить, а от собственной аккуратности теперь зависело, придётся ли мне разбирать машину, сидя где-нибудь внутри скалы.

Привязку управления к своему рунному имени я подготовил в Сердце Рун, а управляющие связки разместил возле сиденья. По их отклику можно было разобраться, какая часть корпуса получила питание и как идут секции. Крылья подключил отдельно, чтобы раскрывать их по своему желанию, не связывая с обычными поворотами.

Сенсорные связки, позаимствованные у големов, я разместил возле головы машины. Они отзывались на движение снаружи, но привычной картинки перед глазами не давали. Я всё время ловил себя на желании выглянуть и убедиться, что понял правильно, пока Горбун не заметил это и не предложил закрыть вход.

Выбравшись наружу после этой пробы, я спросил Горбуна, почему в какой-то момент совсем перестал его чувствовать. Оказалось, мастер просто остановился возле каменного выступа, а затем пошёл обратно.

— Значит, если перед носом встану, ты меня не заметишь? — спросил он, посмотрев на машину уже с некоторым подозрением.

— Если совсем не будешь двигаться. Я через эти связки движение чувствую, а не всю каверну рассматриваю.

— Ладно, тогда я лучше сбоку постою, когда ты кататься соберёшься.

До запуска оставалось закончить управление и согласовать общую подачу, чем я и занимался, время от времени выбираясь из тесного отсека размять спину. После Хранилища даже эти неудобства меня почти не раздражали. Стоило посмотреть на червя снаружи, как снова хотелось забраться внутрь и сделать ещё что-нибудь, приближая первую поездку.

Когда основные накопители заняли свои места, я перевёл на них укрепление корпуса. Временные источники убрали, убедившись, что подача не прерывается, а работники с помощью подъёмников вынули сборочные опоры и опустили червя на каменный пол. Возле боков наконец стало пусто, и Горбун подошёл к входу.

— Мои отошли, мастер. Железо мы тебе собрали, теперь уж сам покажи, как оно ездит.

Я уже сидел на своём месте и только выглянул наружу, посмотрев на расчищенную часть каверны. Снаружи червь был здоровенным, но здесь, возле входа, он почему-то ощущался ещё больше. Длинный корпус уходил за спину, и мне впервые пришло в голову, что в дороге придётся думать не только о том, куда повернуть голову. Хвост тоже должен будет туда пройти.

— За задними секциями посмотри, — попросил я Горбуна. — Как там накладки себя ведут. Мне их отсюда не видно.

Он отошёл, а я оставил вход открытым и подал первый приказ.

Сиденье толкнуло меня в спину так ощутимо, что я невольно упёрся ногами. Червь продвинулся дальше, чем я рассчитывал, и пришлось сразу остановить его, пока я не познакомился с ближайшей стеной. Столько раз видел со стороны, как двигаются подобные твари, а теперь сам сидел в одной из них и пытался понять, зачем дал ей столько этера.

Горбун остановился возле задних секций и посмотрел в мою сторону. Я сделал вид, что именно так и собирался начать, хотя мастер, судя по его лицу, в это особо не поверил.

— Очень быстро получилось, — заметил он. — Только стену ломать мы пока не договаривались.

— Да вижу я, — ответил я и уменьшил подачу.

Со второй попытки машина поползла спокойнее. Под ногами ощущалась дрожь, внутри негромко гудело, а через открытый вход медленно уходила назад знакомая каверна. Я осторожно повернул переднюю часть, чувствуя, как остальные секции повторяют изгиб, и только тогда позволил себе порадоваться по-настоящему.

Не знаю, сколько ещё времени я провёл бы, катаясь вдоль свободного края. Хотелось то прибавить скорость, то попробовать повернуть сильнее, но после первого рывка я уже не торопился. Слишком хорошо представлял, сколько здесь железа и сколько людей только что работало вокруг. Да и расколотить свою машину на первом же испытании было бы довольно глупо, особенно после истории с ножом.

Наконец я остановился возле выбранного участка стены. За ним не было ни помещений, ни старых ходов, а выйти мы собирались через соседний участок, описав достаточно широкую дугу. Нужный изгиб я заранее прикинул по длине корпуса и подвижности секций. Пройденное расстояние предстояло отсчитывать по их шагам, и пока меня вполне устраивал такой короткий маршрут. Горбун уже освободил место возле будущего выхода, так что можно было попробовать машину в настоящей породе.

Я закрыл вход. Каверна исчезла, и после движения с открытой дверью это оказалось довольно непривычно. Рядом по-прежнему лежала сумка, ладонь чувствовала край сиденья, а голова машины находилась где-то впереди, за каменными секциями. Именно её я сейчас собирался сунуть в стену, оставаясь внутри и следя за происходящим по отклику управления.

Рабочие связки включились, дрожь усилилась, и я ощутил, как машина подалась вперёд. Задние секции пока держались за пол каверны, а передние вгрызались в камень, освобождая себе место. Я дождался, пока голова достаточно глубоко войдёт в породу и передняя часть сможет опереться на стенки собственного хода, прежде чем позволил хвосту подтянуться следом.

Движение шло короткими шагами, и внутри они ощущались гораздо сильнее, чем выглядели снаружи. Пока задние секции держали упор, передние продвигались дальше. Потом закреплялись уже они, а сокращавшиеся соединения подтягивали заднюю часть вперёд. Эта волна проходила вдоль корпуса, каждый раз слегка меняя положение сиденья, и я постепенно привыкал к тому, что вокруг меня одновременно работает столько камня и железа.

Некоторое время я слишком старательно следил за каждой секцией, будто от собственного внимания мог сделать их прочнее. Сам же и согласовывал движение, причём не собирался теперь по отдельности командовать каждым толчком. Однако одно дело готовить связки возле неподвижного корпуса и совсем другое, когда они протаскивают тебя внутри скалы. Пришлось немного убавить скорость, пока дрожь и перемена опоры не стали привычными.

Раздробленный камень шёл по продольным каналам вдоль тела к хвосту. Пока тот оставался в каверне, крошка ссыпалась на пол, а внутри скалы выходила после продвижения задних секций и заполняла освобождавшийся ход. Руны уплотняли её, забирая на эту работу немало этера. Оставить рыхлой было нельзя, поскольку после дробления порода занимала больше места и быстро забила бы собственные каналы машины.

За хвостом получался почти полностью засыпанный проход с плотными неровными слоями и небольшими пустотами. Назад пришлось бы идти с новой проходкой, зато не требовалось вытаскивать всю породу наверх и искать, куда её складывать.

Постепенно внимание перестало цепляться за каждый толчок. Я начал понемногу поворачивать, удерживая выбранный изгиб и отсчитывая шаги, а передние секции меняли направление, увлекая остальные. На сочленения наконец пришлась та нагрузка, ради которой стоило проверять машину в камне. Больше всего интересовали места, где новое железо соединялось с древним корпусом, поскольку на сборочных опорах они могли выглядеть совершенно исправными.

Когда голова вышла обратно в каверну, я испытал довольно глупое желание немедленно открыть вход и посмотреть наружу. Удержался, продолжив движение, пока из камня не выбралась последняя секция, и только тогда остановил червя. Теперь можно было вылезать.

Горбун уже шёл к намеченному выходу, оглядывая корпус. Я выбрался из отсека, оглянулся на пробитое место и на некоторое время просто замолчал. Червь пробил стену, прошёл внутри камня и выбрался обратно в другом месте, а я всё это время сидел в нём. И вот сейчас гораздо сильнее, чем возле разобранных деталей, почувствовал, куда мы на этой штуке можем добраться.

— Железо выдержало, мастер, — сказал Горбун. — А засыпка у тебя что надо. Я у старого входа крошку посмотрел, прямо возле края. Там хоть нового червя собирай, если назад полезть захочешь.

— Так этот и собрали, чтобы не искать готовую дорогу, — ответил я, всё ещё разглядывая машину.

Мастер кивнул и повёл меня к задним секциям, указав на одну из них. Он заметил, как при выходе из камня она отставала от соседней, а затем резко подтягивалась к ней, чего на свободной площадке не происходило. Железо осталось целым, а по отклику рун я выяснил, что пара соединений под нагрузкой получала меньше этера, чем требовалось. Корпус разбирать заново не понадобилось: хватило перераспределить подачу.

После первой поездки удержаться от новых испытаний было уже сложно. Я возвращался в отсек, удлинял проходку, пробовал поворачивать сильнее и каждый раз выходил в заранее освобождённом месте. Иногда приходилось останавливаться, ждать, пока люди уберут железо с площадки, или уступать место работникам Горбуна, у которых оставались собственные дела. Машина слушалась всё лучше, а я всё чаще ловил себя на том, что снова ищу, куда бы ещё на ней забраться.

К концу недели косяки ещё находились, но исправляли мы их уже гораздо быстрее. На крутых поворотах края накладок не цеплялись за соседние крепления, новые соединения выдерживали нагрузку, и с проходкой пока можно было остановиться. Да и крылья мы до сих пор только раскрывали, а мне уже хотелось попробовать их в деле.

Для удара освободили боковую часть каверны и поставили на пути лезвия массивный каменный блок. Я вернулся в отсек, дождался, пока Горбун уведёт людей, и раскрыл нож. Хорошо помнил, как мы переделывали его основание, и потому начал поворачивать сегмент, на котором стояло лезвие, довольно осторожно.

Лезвие вошло в камень, по креплению прошла ощутимая нагрузка, и блок с треском развалился. Я остановил сегмент, убрал крыло вдоль корпуса и выбрался посмотреть на результат. Укрепляющие связки при ударе забрали заметно больше этера, но с такой затратой вполне можно было смириться. Железо выдержало, механизм не перекосило, а рядом с ножом лежали обломки, которые ещё недавно составляли довольно внушительный кусок камня.

Горбун присел возле основания, провёл рукой по краю переделанной накладки и посмотрел на меня.

— Ну, теперь доволен?

— Теперь доволен, — признал я. — Хорошо, что мы всё-таки не стали его укорачивать.

Он хмыкнул, поднялся и пошёл звать работников, чтобы передвинуть обломки для следующего ножа. Остальные крылья испытали тем же способом, и уже не пришлось ничего снимать и переделывать. После проверки последнего я выбрался наружу и как раз разговаривал с Горбуном, когда к нам подошёл посыльный из крепости.

— Мастер Корвин, Брина и остальных пятерых привезли. Все уже наверху, ждут тебя.

Я с досадой посмотрел на червя. На этом испытания вполне можно было закончить, но мне как раз захотелось попробовать его на другой породе. В дальней части каверны попадались гораздо более твёрдые участки, и было бы неплохо выяснить, как пойдёт машина там, пока рядом оставались мастера и всё необходимое для переделки.

— Сейчас поднимусь, — ответил я посыльному, хотя больше всего хотелось отправить его обратно и снова забраться в отсек.

Глава 4

Беглецов устроили в одном из помещений крепости, где обычно разбирались с людьми, которым требовалось поговорить с кем-нибудь из руководства секты. У двери стояли двое охранников. Когда я вошёл, все шестеро поднялись. Брин оказался ближе остальных к столу и сразу же сделал шаг навстречу, будто всё это время только меня и ждал.

— Уважаемый мастер, как же приятно снова тебя видеть! — произнёс он с такой теплотой, что я невольно остановился. — Совсем иначе выглядишь. Сразу заметно, насколько продвинулся в своём развитии.

— А ты, я смотрю, тоже изменился. Раньше встречал меня без особой радости.

— Так ведь столько времени прошло, мастер, многое успеваешь обдумать, когда от привычных дел отрываешься.

— Когда обратно идти приходится? Садись, Брин. Остальные тоже садитесь, не нужно изображать, что вы сюда на минуту заглянули.

Старик поджал губы, но спорить не стал и устроился на краю лавки. Руки он сложил перед собой, словно прилежный ученик, а на меня смотрел с самым внимательным видом. Пятеро разместились позади него — никому особенно не хотелось оказаться ближе ко мне.

Выглядели они вполне живыми, хотя весьма потёртыми. Историю их путешествия мне уже передали, и расспрашивать, как замечательно они провели эти полгода, я не собирался. Старик, судя по его стараниям, и без того приготовил немало объяснений.

— Мы благодарны, что ты согласился нас принять, — продолжил Брин. — Твои люди с нами хорошо обращались, никаких претензий у меня нет.

— Вот уж спасибо. А то я переживал, не собираешься ли ты пожаловаться на дорогу.

Он покосился на пятерых, но те помогать ему не спешили.

— Мастер, мы ведь никому зла не причинили, — осторожно напомнил он. — Ушли, конечно, не спросив, но никто из твоих людей не пострадал.

— Это я знаю, поэтому ты сейчас сидишь передо мной. Давай лучше о другом поговорим. Как ты снял клейма?

Брин приосанился, и вот здесь в нём наконец-то появилось что-то знакомое. Только старик тут же вспомнил, зачем вернулся, и снова опустил плечи.

— Случайно получилось. Я кое-что пробовал ещё раньше, а потом обстоятельства сложились удачно.

— Шесть раз подряд у тебя случайно получилось? Хороший случай, мне бы такой в мастерскую.

— На остальных уже проще было, со своим я гораздо дольше провозился.

— Вот про это и расскажи. Только сразу, пока мы с тобой оба не устали от твоих скромных способностей.

Он помолчал, затем полез за пазуху. Сидевшие сзади напряглись, а Брин достал небольшой свёрток, развязал шнурок и разложил ткань на столе. Внутри лежала короткая деревянная палочка, обвитая тонкой медной проволокой. Я узнал её раньше, чем успел подумать, откуда она здесь взялась.

— Да ладно, — сказал я, протягивая руку. — Вот это откуда у тебя?

— Тебе и возвращаю, мастер, в целости, сам можешь убедиться.

— Значит, пока я её не искал, ты всё это время с собой таскал?

— С собой, мастер, такую вещь без присмотра оставлять нельзя.

Эту палочку я подобрал возле трупа главаря, который тоже оказался в Яме, когда мы с Бабаем впервые туда попали. Ещё у древнего тайника он ломал с её помощью защитную формацию, а когда я сам попробовал пропустить через неё этер, на выходе получил гораздо более мощный поток. Позже я встроил усилитель в большой стреломёт, а за новыми поделками почти перестал вспоминать об артефакте, устройство которого так и не сумел повторить.

— Из стреломёта вытащил? — спросил я. — Понятно всё, ага. Разрушил, так сказать, прекрасный артефакт, который без дела валялся фиг пойми где. Понимаю.

Брин благоразумно промолчал, пока я крутил палочку между пальцами. Вот ведь старый хрен. Мне рассказывал, что толком ничего не знает и половину рун понимает через раз, а полезный артефакт вытащил из чужой конструкции и приспособил для своих дел. Я положил усилитель на ткань и вернулся к разговору.

— До побега взял? — уточнил я.

— Раньше. Я не собирался сразу уходить, сначала хотел разобраться, можно ли вообще снять рисунок.

— Не рисунок, Брин. Ты прекрасно знаешь, что дело совсем не в рисунке.

— Знаю, — признал он, и прежней ласковости в голосе стало чуть меньше. — Если бы хватало кожу испортить, мы бы не сидели с твоими клеймами столько времени.

— Продолжай. Теперь уже хоть на себя немного похож стал.

Брин сдвинул ткань, освобождая на столе место, и положил перед собой руку ладонью вверх. Прежнего клейма на коже не было. Осталась неровная светлая полоса, которую я раньше, наверное, принял бы за старый ожог.

— Здесь оно к основному каналу цеплялось, — сказал он, проведя пальцем чуть ниже прежнего рисунка. — Я это соединение не сразу нашёл. Снаружи всё ясно, а дальше оно уходит внутрь, и обычным инструментом туда не доберёшься.

Я сел напротив и взял его за запястье. Повреждение уже затянулось, однако поток огибал подпаленный участок и только потом возвращался в прежний канал.

— Ты его подпалил, — заметил я. — Хорошо ещё, что вообще рукой пользоваться можешь.

— Первый раз не рассчитал, зато потом понял, как нужно, — ответил Брин. — Я и без палочки пытался, но у соединения ничего не получалось. Добавляешь силу, она расползается по соседним связкам. Начинаешь давить ещё сильнее, уже сам канал болит. А палочка усиливает поданный этер и позволяет направить его ровно туда, куда требуется.

— И ты решил попробовать на себе, чтобы потом остальным понравилось?

— Остальным я сначала ничего не обещал. Да и свои каналы я хотя бы чувствую. Попробуй чужую руку испорти, потом с этим человеком ещё рядом жить.

Я отпустил его запястье и подтянул к себе палочку.

— А чем ты соседние участки держал, пока привязку разбирал? — спросил я.

Брин выложил на стол несколько тонких пластинок, на которых часть рун была затёрта, но основные соединения сохранились.

— Вот этими. Сначала дал потоку обход, а уже потом добрался до твоего соединения. Иначе оно всё за собой тянет, если его просто рвать.

На одной из пластинок металл вокруг рун заметно потемнел. Похоже, не только собственную руку старик испортил, прежде чем добился нужного результата.

— А когда моя связь исчезла, взялся заканчивать?

— Тут уж ждать было нечего. Ты мог вернуться в любой момент.

— И тогда почувствовал бы, чем ты занимаешься.

— Наверное, — осторожно согласился Брин. — Проверять я не хотел. Палочка тоже не за меня работает, с ней ещё нужно уметь обращаться.

— Да что ты говоришь! А я уже решил, что можно клеймо ею потереть, и само отвалится.

Старик обиженно посмотрел на меня, но объяснение продолжил. Для каждого из пятерых Брин подгонял обход отдельно, затем убирал внутреннее крепление и только после него наружные руны.

Я старался намертво связать клеймо с человеком, а старик искал, как его отделить, и ведь не пожалел ни сил, ни собственной руки.

— Учебные вещи для моих людей тебе делать некогда было, — сказал я. — А на это, значит, время нашлось.

— Себя-то я всё время с собой ношу, мастер. Иначе когда мне было пробовать?

Я хмыкнул, не найдя сразу подходящего ответа. Наглости старику точно хватало, даже если сейчас он и старался выглядеть виноватым.

Пластинки я сложил перед собой, а палочку пока оставил на столе.

— Как ты это сделал, теперь хотя бы понятно. А вот с моей палочкой мы ещё не закончили.

Брин потянулся к палочке, но я убрал её ближе к себе. Старик отдёрнул руку и сделал вид, что всего лишь поправлял ткань.

Резонансный Ключ теперь позволял различить отдельные соединения, которые раньше сливались в один отклик. Внутри дерева проходили узкие связки, стягивавшие этер перед выходом и не позволявшие ему сразу рассеиваться. Стоило подать немного энергии, как медная проволока ощутимо потеплела, а на выходе появился непривычно плотный поток. Вот это мне и нужно было. Я уже прикидывал, как перенести такие связки в собственную конструкцию, и незаметно для себя стал прибавлять подачу. Проволока становилась всё горячее, связки напряглись, и Брин наконец-то не выдержал.

— Она греться начинает, мастер, — сказал старик. — Я сильно не подавал, а то проволока…

— Вижу я, Брин. Не переживай, до твоего следующего побега она точно доживёт.

Нагреваться палочка перестала, когда я уменьшил подачу. С этим пределом ещё предстояло разобраться, иначе усилитель просто перегорит от моего нынешнего потока. А ведь пригодиться он мог во многих моих поделках, и совсем не хотелось испортить единственный образец, который у меня был.

— Мастер, а мы-то что делать будем? — позвал Брин.

Я посмотрел на него и только тогда вспомнил, что все шестеро по-прежнему сидят передо мной.

— Работать будете, Брин, ты же сам просился обратно.

— Разумеется. Мы всегда готовы принести пользу. Только хотелось бы понимать, на каких условиях, чтобы потом никаких недоразумений…

— Все шестеро будете год работать у Горбуна и делать, что он поручит. А дальше посмотрим.

Брин моргнул, и подобострастное выражение на его лице наконец-то исчезло целиком. Один из пятерых подался вперёд, но старик вытянул руку, останавливая его, и снова повернулся ко мне. Как по мне, даже удивительно, что он оказался лидером этой группы.

— Мастер, я всё-таки рунами занимаюсь. Горбун хороший человек, никто не спорит, но у него работа совсем другая.

— Вот и поможет тебе найти, куда свои знания пристроить. Железа у него много, людей постоянно не хватает. Ты же у нас теперь умеешь не только рассказывать, как мало знаешь, но и руками работать. Попилишь деревья и оценишь, насколько приятнее руководить школой, чем махать пилой.

— Год всё-таки немаленький срок.

— Полгода по горам бродить тебя устроило. Здесь хотя бы крыша над головой будет.

— А клейма? — спросил Брин.

— Ставить не буду. Идите вы нафиг со своими клеймами. Я один раз уже потратил время, второй раз на вас тратить не хочу. Вы всё равно отсюда живыми не уйдёте. Так что или работа в Яме, или голова с плеч.

На этот раз даже Брин растерялся, не сразу найдя, что ответить.

— Еду и место для жизни вам обеспечат, — продолжил я. — А материалы и место в мастерских Горбун будет выделять под ту работу, которую вам поручит.

Брин обернулся к остальным, а те на этот раз не стали отводить глаза. Ближайший к нему кивнул, остальные тоже выразили согласие, и старик понял, что торговаться от имени всей компании уже не получится.

— Мы согласны, мастер, — сказал он после небольшой паузы. — Я только хотел заранее выяснить, что именно от нас требуется.

— Вот у Горбуна и выяснишь, когда он тебе работу даст. А палочка останется у меня, тут даже не надейся.

Я убрал усилитель в сумку вместе с пластинками. Брин проводил его таким взглядом, будто отдавал собственную вещь.

Охранникам я поручил отвести шестерых к Горбуну, отдельно напомнив, что на нижние ярусы без сопровождающих их пускать не нужно. Прежних меток големы на них больше не найдут.

Пятеро прошли к двери, а Брин задержался возле стола и всё-таки поклонился.

— Спасибо, мастер. Ты не пожалеешь.

— Лучше сделай так, чтобы Горбун не пожалел. Мне-то с тобой теперь не работать.

Брин ушёл, и я остался один. Разбирать усилитель дальше было интересно, но подробности могли подождать до стоянки. Взялся бы за них сейчас — ещё неделю провозился бы, вместо того чтобы наконец-то отправиться вниз.

У себя за рабочим столом Лиана прижимала ладонью крышку коробочки, но та упорно поднималась, стоило ослабить нажим. Вокруг лежали свёртки, заготовки и ещё несколько коробочек, которые она собиралась взять с собой. Я поднял лежавший на краю свёрток, прежде чем она успела смахнуть его локтем.

— На побережье собралась? — спросил я.

— Собралась. Там нашли травы, которые мне нужны, а люди второй раз прислали совсем не то. Теперь сама посмотрю, пока они всё окончательно не перепутали.

Она забрала у меня свёрток, убрала его в другую коробочку и только после этого повернулась ко мне.

— Ты со своим червём закончил? Мы с тобой последнее время только в проходе и встречаемся.

— Закончил, собираемся выехать. Осталось с Лиссом маршрут посмотреть.

Лиана отодвинула коробочку, которую так и не сумела закрыть.

— Тогда проводить тебя не успею. Эти растения давно ждут, а корабль специально для меня задерживать я не хочу.

— Жалко, конечно, но корабль из-за этого держать не надо. Мы же не на войну едем, нашли бы устройство и спокойно вернулись.

— Тогда возвращайся, мне как раз будет что тебе показать. Если там всё так, как мне описали, с этими травами немало нового попробовать получится.

Лиана переложила лишние заготовки в соседнюю коробочку, а я наконец прижал упрямую крышку. Чувствовал я себя рядом с ней хорошо, но устойчивой пары из нас, похоже, так и не выходило. Каждый оставался сам себе на уме, и мне совсем не хотелось, чтобы она бросала свои дела только ради того, чтобы посидеть рядом со мной.

Может, это ещё и особенности таких, как мы, Помеченных богами. Навыки давали столько возможностей, что очередная интересная работа занимала голову гораздо сильнее всего остального. Только вот мы с Лианой уже рассуждали о подобных вещах и ничего толком не выяснили. Уж больно удобно было бы свалить собственный характер на Систему, вместо того чтобы признать, что самому вечно хочется куда-нибудь полезть.

— Ты крышку-то отпусти, — сказала она. — Или я эту коробку вместе с твоей рукой заберу.

Коробочка закрылась, а Лиана отставила наконец свои вещи и подошла ко мне.

— Ну, ты там не сильно-то рискуй, — попросила она, обнимая меня. — Чтобы не получилось как с островом, хотя ты теперь гораздо сильнее.

Я обнял её в ответ, и уходить сразу совершенно расхотелось, но телячьи нежности я выкинул из головы сразу — не до того. Наша дружба проходила по разным путям. Где-то мы дружили организмами для здоровья, и где-то Лиана значила для меня гораздо больше как человек, с которым можно было поговорить о тех вещах, которые никто больше рядом со мной не понимал. Впрочем, сближаться дальше мы не торопились, словно понимали, что однажды это может закончиться и будет больно каждому. Это было логично, и я собирался придерживаться этого и впредь.

— Найди там свои травы, — сказал я, когда она отстранилась. — А то вернусь, и опять окажется, что поговорить некогда.

— Это ты со своим червём не пропадай. Я хоть знаю, где меня искать.

Лиана немного смущённо улыбнулась, но уже потянулась за следующим свёртком. Я подал его ей, и на этом всё-таки пришлось попрощаться. В итоге получилось всё как-то скомкано и не слишком красиво.

Правда, уже через полчаса я забыл про неё и наше расставание, занявшись непосредственно последними деталями подготовки похода. До центральной области сектора предстояло добираться под землёй, а насколько глубоко придётся опуститься, пока никто из нас толком не знал. Книга помогала представить, что может встретиться по дороге, но готового маршрута в ней не было.

Для стоянок собирались искать старые ходы, а если не найдём, придётся самим освобождать место, чтобы выбраться из червя. С припасами и инструментами я к тому времени закончил, так что больше задерживаться дома причин не оставалось.

Горбун разговаривал с Ломом возле червя, а Клык что-то объяснял Гарде, показывая на оставшиеся у стены подъёмники. Старая добрая гвардия уже собралась, пока я возился с последними приготовлениями. С этими людьми мы давно привыкли работать вместе, и оставлять на них Яму я мог спокойно. Не хватало, конечно, Рена, но он сейчас вместе с Арденом занимался побережьем.

Савва тоже уже стояла возле входа и ждала, пока я освобожусь. Чуть позже подошёл Лисс и сразу направился к червю.

Я же почему-то продолжал оглядываться на выход из каверны, хотя прекрасно понимал, что ждать там особенно некого. Наира и Син давно отправились в свою поездку, Лиана улетела за травами, остальные тоже были заняты. Знал всё это, но людей проводить нас всё-таки ожидал увидеть побольше.

— Человек, ты кого-то потерял? — спросил эльф, заметив, куда я смотрю.

— Думал, ещё кто-нибудь придёт. Даже Ашши не появилась.

— Эти пришли, а ты уже остальных считаешь, — буркнул он. — Тебе что, всю секту сюда привести, чтобы она посмотрела, как ты в свою железяку полезешь? Хотя я бы не отказался от праздничного пира в честь такого великого похода. Всё-таки я иду с тобой.

— Да понял я, только вот куда сама демоница делась?

— И хорошо, что её нет. Хоть без красномордых побудем, а то уже куда ни повернись, обязательно кого-нибудь из них встретишь.

С этим заявлением Лисс протиснулся в отсек, оставив меня с совершенно ненужным вопросом. Уговаривать эльфа объясниться я не стал. С Ашши они то спорили, то вполне мирно сидели рядом, и разобраться, что у них опять произошло, мне всё равно было бы непросто. Тем более что она с нами не собиралась, а приходить проводить никого я не заставлял.

Я повернулся к Горбуну, который смотрел на меня с лёгкой усмешкой, и протянул ему руку.

— Спасибо. Без тебя и твоих мастеров я бы ещё неизвестно сколько с ним возился.

— Привези себя обратно, тогда и спасибо скажешь, — ответил он, пожимая мою ладонь. — Я в эту штуку столько железа загнал, что мне уже жалко её отсюда выпускать.

— А меня тебе не жалко?

— Ты сам едешь, тебя никто не заставляет. А его мы всей толпой собирали.

Вот тут я всё-таки рассмеялся. Горбун тоже улыбнулся и отпустил мою руку.

Попрощавшись с Ломом, Клыком и Гардой, я направился к отсеку. Савва немного отступила, чтобы пропустить меня, но я показал ей, что сначала нужно залезть ей самой. Иначе пришлось бы вылезать обратно, пока старуха занимала своё место.

Она пригнулась, развернула плечи и забралась внутрь, после чего подтянула ноги и прижала локти к телу. Смотреть на это со стороны было довольно странно, поскольку обычного человека пришлось бы сначала хорошенько поломать, чтобы он устроился подобным образом. Старуха же спокойно повернула голову ко мне, будто сидела в удобном кресле.

— Человек, она же почти втрое сложилась, мне даже смотреть на неё неудобно, — сказал Лисс, когда я полез следом.

— А ты собираешься ей своё место уступить?

— Я ей своё место не предлагаю, мне самому на нём удобно.

— Тебе подвинуться? — предложила Савва.

Лисс поспешно помотал головой.

— Не надо, мне и так хорошо. Сидите как хотите.

К управлению пришлось протискиваться мимо эльфа, который никак не мог пристроить ноги, чтобы не упираться ими в моё сиденье. Практики у меня всё же было маловато, а с пассажирами оказалось не так уж и удобно. Приходилось приноравливаться к собственному месту, стараясь лишний раз не толкнуть соседа.

Через открытый вход было видно Горбуна. Он оглянулся на боковые секции, убедился, что рядом никого не осталось, и поднял руку. Я ответил ему кивком, дождался, пока мастер отойдёт, и аккуратно тронул машину с места.

Лисс ойкнул, ухватился за край сиденья, а Савва даже не пошевелилась, словно не в первый раз на таком катается. Червь повернул к свободному ходу, и провожающие остались сбоку. Эльф старательно делал вид, что всё это его совершенно не беспокоит, только бегающие глаза и немного побледневшее лицо портили впечатление. Как же так, эльф перед людьми будет свой страх показывать?

До намеченного участка мы добрались по свободному ходу. У самой породы я остановил машину и закрыл вход. Отсюда собирался уходить под небольшим уклоном, только сразу разгонять эту махину до рабочей скорости мне пока не хотелось, всё же путь впереди был долгий, поэтому мы пройдёмся некоторое время на минимальной подаче этера, постепенно входя в рабочий ритм.

Резцы червя вгрызлись в камень, под ногами задрожал пол, и я невольно сильнее упёрся в него. Пока мы ехали по ровному пространству, сидеть ещё было вполне удобно, зато под уклоном меня потянуло вперёд, и пришлось менять положение, чтобы нормально упереться ногами, чувствуя, как сзади давят остальные члены экипажа, или, скорее, пассажиры.

Вот ведь фигня. Сам делал, сам устраивался, а теперь ещё нужно как-то усесться, чтобы эту штуку спокойно вести. Лисс за спиной что-то негромко проворчал, но расслышать его за скрежетом не удалось, а переспрашивать я пока не стал, главное, чтобы не сильно вошкался.

— Ну, поехали! — воскликнул я.

Я даже немного пожалел о том, что не сделал себе круглые чёрные очки, как у лётчиков времён начала развития авиации на Земле. Было бы прикольно. И кожанку — чтобы соответствовать. Правда, парабеллуму замену я уже нашёл, так что не всё так страшно.