Мастер Раншы. Девятый Мир

Глава 1

Жара плавила камень. Песок под ногами Первого джогара Империи Ксор дан Рейка пылал, будто пропитанный раскалённым маслом. Воздух дрожал от зноя и нетерпения толпы — стотысячной, жаждущей боли, как пёс, голодный до мяса. Запах — густой коктейль пота, пыли, прокисшего вина и подгоревших благовоний с императорских лож, смешанный с изысканными ароматами парфюма аристократии.

Где-то внизу кто-то уже блевал от возбуждения.

Ксор дан Рейк стоял в центре арены, как статуя, вырезанная из молчания. Нефритовые кандалы обжигали кожу — не от жары, а от проклятой энергии, влитой в металл, чтобы глушить любое движение ци. На лице — намордник той же породы: холодный, тяжёлый, без единой щели. Он не просто мешал говорить — он вытягивал из тела саму способность дышать энергией. Оставалось лишь дышать плотью — вдыхать пыль, выдыхать боль, заставляя лёгкие работать, как кузнечные мехи, накачивая жалкими порциями кислород в мышцы, измождённые голодом, жаждой и пытками.

Сверху, с башни из чёрного базальта, голос Верховного сиппута Ингрона лился маслянистым сиропом, зачитывая приговор:

— …покушение на наследника… сговор с Тенями… уничтожение Осколка Амативары… убийство мастеров…

Но Ксор не слушал. Он знал: сейчас выпустят глинкорна. И не взрослого — тех он сам когда-то давно сжёг в ядрах Нижних Миров. Нет. Это будет детёныш. Мерзкий, полупрозрачный убийца, чьи щупальца пронзают плоть, каждым ударом крадя частичку души. Каждым ударом терзая тело с расчетливым терпением опытного палача. Наслаждаясь каждым кусочком вырванного мяса, пропитанного болью и страхом.

— …и за всё это, Первого джогар Империи Ксор дан Рейк, известный в миру, как мастер Раншы, приговаривается к смерти через пожирание души! — гремит Ингрон. — Его клановое убежище — будет разрушено. Владения — конфискованы. Ученики — отправятся в сумрачную гвардию, до гибели!

Толпа взревела. Ингрон чуть приподнял уголки губ — он любил этот момент. Слово было его оружием. Острее клинка, мрачнее чумы.

Но затем — пауза. Театральная, продуманная. Он поднял руку. Толпа нехотя замерла, жадно следя за застывшим в величественной позе сиппутом.

— Но перед этим… — прошипел он, — это ничтожество напоит арену своей кровью. Потом — слезами.

Ответом был вой. Не крик — именно вой. Сотни глоток, слившись в один звериный хор. Где-то в первых рядах заплакал ребёнок. Его мать зажала ему рот ладонью. Здесь не плачут. Здесь ликуют.

Над ареной медленно сомкнулся полупрозрачный купол — защита от случайных выбросов энергии. Толпа затаила дыхание.

БООООНГ!

Гонг рвёт воздух, как серп горло. На противоположном конце арены появляется арка. Чёрная, будто вырезанная из самой тьмы. Из неё выползает дым — не просто дым, а живой, вязкий, пахнущий гниющими водорослями, медью и чем-то… органическим. Слизью. Разложением.

Кандалы щёлкнули — и рухнули в песок.

Ксор уже двигался.

Влево — рывок. В тот же миг три щупальца вонзились в землю там, где он стоял секунду назад. Песок закипел, зашипел, превратился в жёлтую кислоту. Едкий запах ударил в нос, глаза защипало слезами.

«Детёныш. Хорошо», — мелькнуло в сознании.

Он отпрыгнул к стене, чувствуя, как мышцы дрожат от истощения. Но инстинкты — остры. Опыт — жив. Воздух перед ним сгустился. Не визуально — на уровне предчувствия. Как перед ударом молнии.

Рывок вправо — и щупальце хлещет по спине. Не пронзает — рвёт. Одежда расползается, кожа лопается, открывая кровавую полосу. Тепло стекает по позвоночнику. Он падает на колено — и тут же вскакивает, отбивая новое щупальце предплечьем. Хруст — глухой, влажный. Кость треснула, но держится.

— Рви его! — ревёт толпа. — Выпотроши! Вырви сердце!

Звук — как стена. Давит на череп. Барабаны, свистки, хохот, пение — всё сливается в единый гул, похожий на вой раненого зверя.

Ксор уходит в серию рывков — не акробатических, а отчаянных, экономных. Каждое движение — расчёт. Каждый шаг — выживание. Щупальца мелькают вокруг: сверху — уклон; снизу — прыжок; из ниоткуда — блок предплечьем. Одно царапает шею — кровь брызгает на лицо, солёная, тёплая. Другое хватает за бедро — и вырывает кусок мяса размером с кулак. Боль вспыхивает белым — но он не кричит. Он дышит. Двигается.

Глинкорн играет. Он мог убить в первый миг. Но нет — он рвёт, калечит, заставляет страдать. Тварь хорошо знает, что ей нужно. Быстрая смерть ей ни к чему.

И тут — пауза. Резкая, как обрезанный канат. Ксор падает на колени. На теле — десятки ран. Кровь стекает в песок, превращая его в тёмную кашу. Его правая рука — сплошная рана: кожа содрана до мышц, пальцы висят на сухожилиях. Кровь пульсирует из артерии — медленно, но неумолимо.

Толпа замирает. Даже барабаны стихают на миг. Именно в эту тишину Ксор рубит. Его ладонь — как топор. Один резкий, безжалостный удар — и рука отлетает ниже локтя. Кровь взрывается фонтаном, брызги долетают до первых рядов. С криком ужаса и восторга люди лижут её с лица.

— Жертва Кхорну! — хрипит он, голос срывается в кровавый хрип. — Кровь от крови! Сердце на двоих!

Обрубок он швыряет через всю арену — и в тот же миг, в облаке пара и мерцающей алой энергии, рождается он сам. Клон. Такой же израненный, такой же живой.

Толпа вздыхает, как единое существо. Сиппут Ингрон ухмыляется. Теперь всем всё ясно без слов. Магия Крови. Предательство доказано. Перед Императором. Перед миром.

Но бой не закончен.

Глинкорн будто-то бы вздрогнул от предвкушения. Десятки щупалец ринулись на обоих — оригинал и копию — с удвоенной яростью. Щупальца вонзаются в тела, выдирая куски плоти, оставляя пульсирующие воронки. Клон теряет глаз — он вылетает, как виноградина, и катится по песку. Ксор получает удар в живот — щупальце входит внутрь, шевелится там, как живой червь, и вытаскивает клок кишок. Но Ксор не падает. Он встаёт. Толпа вздыхает от удивления.

Магия Крови заживляет. Заживляет очень быстро — но каждая рана требует своей платы. И его клон слабеет. Лицо — серое. Дыхание — клокочущее. Каждый вдох — хрип умирающего зверя.

И вдруг — цвет. Щупальца больше не полупрозрачные. Они фиолетовые. Пульсирующие. С открывшимися глазами вдоль всей длины.

“- Взрослый…” - с холодным ужасом осознает Ксор. Он понимает: кто-то нарушил все законы. Его казнь лишь повод для чего-то большего. Для чего-то настолько безумного и отчаянного, что какой-то сумасшедший решился на это. Больше ничего не остается, кроме отчаянной попытки...

Клон, истекая кровью, выполняет последнюю волю своего творца. Из лужи под его ногами, из собственной плоти, вырастает меч. Длинный, извивающийся, будто живой — из чистой крови и боли. Он хватает его и метает через арену — не в тварь, нет. В арку.

Клинок исчезает в тьме. И тут же — крик, который через миг превращается в пронзительный визг в Императорской ложе. В императорской ложе падет старик сиппут, хватаясь за пронзенную грудь. Изо рта хлещет кровь. Он задыхается. Глаза вылезают от ужаса.

Щупальца глинкорна застывают. В миллиметрах от лиц Ксора и уже практически мертвых остатков клона. Тишина. Потом — рев толпы. Не восторга. Ужаса. Рев толпы смешивается с потусторонни рычанием-визгом глинкорна - твари лишившейся желанно добычи.

Арка закипает. Дым сжимается, как живое горло, и засасывает щупальца обратно. Арену оглушает последний, царапающий саму душу, крик твари. Затем следует вспышка чёрного пламени — и тварь исчезает.

Ксор падает. Кровь уже не течёт — она вытекла. Клон дёргается в луже, как рыба на песке. Его грудь — дыра. Кости торчат наружу. Он шепчет что-то — может, имя Ксора. Может, проклятие.

— Сердце на двоих… — выдыхает Ксор дан Рейк. Его сердце бьётся. Упрямо. Но разум — уже в тьме.

БОООНГ! - гремит раскатами грома гонг.

Император встаёт и долго смотрит на умирающего предателя. Его лицо — маска. Но в глазах — тень сомнения. Император слышит затихающий с каждым ударом стук сердца своего названного брата

— За использование Магии Крови… — наконец произносит он, — Ксор дан Рейк изгоняется в Девятый Мир. Его клан — будет уничтожен. Ученики отправятся в сумрачную гвардию, где будут искупать грехи своего мастера до смерти.

Из ладони Императора вырывается нефритовое пламя. Оно не сжигает — переплавляет. Плоть, кости, кровь — всё превращается в светящуюся пыль, уносимую ветром. Через минуту — ничего.

Сиппут Ингрон стоит неподвижно. Его кулаки — белые от напряжения. Он знает. В Девятом Мире время течёт, как река сквозь пальцы. Через месяц, через год, через столетие — Ксор вернется. РАНШЫ ВЕРНЕТСЯ!

— Старик не должен вернуться, — шепчет он, губы едва шевелятся, будто молитва. — Проследи лично. И… уничтожь Врата в Срединных Мирах. Навсегда.

Помощник кивает. Его черные глаза — пустые. Но в уголке губ — еле заметная улыбка. — Как прикажете, Верховный.

Глава 2

Сначала сквозь темноту прорезались голоса. Грубые, пьяные, облепленные потом и перегаром. Затем — запах: моча, гнилая капуста, ржавчина и прогоркшее масло. И только потом — свет. Резкий, колючий, как игла в глаз. Мастер буквально кожей чувствовал, что на него направлен луч. Раншы ни одним движением мускул не выдал, что пришел в себя. Главное - он жив. Почему, где, каким образом, кому он должен и чего стоит его жизнь, почему его рука снова на месте - это все после. Сейчас нужно собрать больше информации.

— От этого бродяги разит, будто его собаки обосрали, — брезгливо процедил первый голос.

— Хватит трепаться! Рон, просканируй его. Если есть здоровые органы — мы все неплохо заработаем! — рявкнул второй. Голос был тяжёлый. Бил звуокм, как молот по наковальне.

- Танк, смотри какие у него уши! Никогда таких раньше не видел. Да и мышцы у него странные. Не как у человека. - осторожно добавил третий голос. Вкрадчивый, пресмыкающийся.

- Да мне похеру! Снимите с него цацки и сканируйте! - рявкнул Танк.

- Все-все! Сейчас сделаю. Спокойно Танк. Я не глухой. – покорно согласился тот, кого называли Рон.

Холодные пальцы коснулись шеи.

Тело ответило само.

Левая рука Раншы перехватила чужую кисть, вывернула до хруста и рванула на себя. Правая метнулась вперёд — два пальца вошли в глаза грабителя по самые костяшки. Тот вскрикнул — коротко, мокро — и рухнул.

Танк застыл. Полумёртвый, голый, тощий, как скелет после чумы, бродяга поднялся так быстро, будто игнорировал закон гравитации. К нему тут же бросились двое — Кривой и Миха. Доходяга сделал всего несколько скупых движений: удар с шагом в сторону, поворот корпуса, удар локтем в основание черепа и незаметный глазу рывок рукой.

Кривой упал как подкошенный, сжимая уже мертвыми руками вырванную гортать. Миха отлетел к стене. Его грудная клетка вдавилась внутрь, будто её смял таран. Оба практически одновременно рухнули на асфальт без звука.

— Сука! Да я тебя сейчас собственные яйца сожрать заставлю! — проорал Танк, хватаясь за ремень, где висел угловатый предмет с круглым отверстием на конце.

В тот же миг перед его глазами взорвался сноп искр. Удар пришёлся точно в ямочку на подбородке.

Раншы не без труда подхватил стопятидесятикилограммовое падающее тело и презрительно скривил губы:

- Дерьмо. Нужно было дать пощечину.

Мастер втянул ноздрями вонючий воздух переулка - моча, плесень, тухлое мясо, и прижал палец к шее грабителя. Пульс хоть и слабый, но ощущался.

"Что ж. Это хорошо. Очень хорошо. Нужно подыскать подходящее место и наконец выяснить куда меня забросило."

Мастеру откровенно не нравилось то, что его окружало. Одежда, оружие, запахи, были ни на что не похожи. Вдалеке — силуэты башен. Не храмов. Не дворцов. Стекло, металл, холодный свет. Так высоко, что закрывали даже местную звезду. Да и сами люди (если это были они) были странные. Части их тел, то тут то там, заменяли металлические и медные протезы, шипы и какие-то совсем причудливые стальные наросты и трубки.

Раншы задрал голову вглядываясь в созвездия. Ночь здесь не та. Небо — не его. Ничего даже отдаленно напоминающего его родной мир. Раншы пожал плечами и бросил взгляд на свое тело. Оно вызывало лишь жалость. Худое, немощное, покрытое какой-то черной вонючей слизью. Раншы уже было повернулся в сторону старой ржавой двери, которую мимолетом приметил во время короткой схватки, но тут же замер, боясь спугнуть удачу. Аккуратно, как будто какую-то великую драгоценность, он стер слизь с груди и опустил взор. Татуировка нефритового дракона все еще была на месте. Почти невидимая, но была. Раншы поднял глаза к небу:

- Спасибо, брат. Я вернусь. Обязательно вернусь. И утоплю в крови этих выкидышей шлюхи!

***

Танк открыл глаза и попытался закричать, но ему в рот попала соленая жидкость. Он поперхнулся и зашелся долгим надрывным кашлем. Жидкость тугой струей продолжала поливать его голову. Танк зажмурился и забился в попытках хотя бы отползти в сторону, но тут же получил болезненный удар в живот.

- Что ж, раз ты пришел в себя и попил - самое время поговорить. - прозвучал рокочущий голос.

На голову Танка упало еще несколько капель, и он наконец с ужасом осознал, что бродяга, который хладнокровно разорвал его банду сейчас просто его обоссал!

- Я тебе жопу порву! Я вырежу всю твою семью! Ты будешь молить о пощаде! - брызгая слюной, как бешеный пес, проорал Танк.

Вместо ответа стальные пальцы ухватили за ухо. Дальше сознание утонуло в боли.

Раншы отбросил ухо в сторону и снова брезгливо поморщился, рассматривая потерявшего сознание громадного по виду, но тщедушного по сути вора:

- Дерьмо. Какие же тут все слабые. Даже собака такое вытерпеть сможет.

Раншы присел рядом с пленником и нажал на несколько точек, отметив про себя, что нервные центры находятся там же, что и у людей Нулевого Мира. Тело вздрогнуло, распахнуло глаза и уже открыло рот чтобы закричать.

Раншы прижал палец к своим губам. Танк тут же послушно заткнулся, хотя ухо пульсировало жгучей болью, а по шее сбегали теплые струи крови.

- Я задаю вопрос - ты отвечаешь. Если мне ответ не понравиться - каждый раз ты будешь лишаться кусочка тела. Кивни, если понял.

Танк усердно замотал головой.

- Хорошо. - добродушно улыбнулся Раншы. - Закрепим результат. - его рука змеей метнулась к голове пленника и вернулась обратно со вторым ухом. Танк жидко обделался и отрубился.

Вообще-то Раншы предпочитал более утонченные пытки, которые еще его древние предки возвели в ранг высокого искусства. То, что он проделал сейчас не достойно настоящего Мастера. Что-то отрезать или оторвать - много ума не надо. Любой ученик второгодка Школы Нефритового Дракона не проронит ни звука даже, если ему раздробить суставы, а потом воткнуть туда раскаленные иглы. Другое дело работа с энергетическими каналами, ментальными цепями и точками силы. Но для этого требуется время. Много времени. Судя по тому отребью, которое его пыталось ограбить в подворотне – люди этого мира слабы и телом, и духом. А главное – они боятся боли.

Раншы встал и пошел к вещам, которые предусмотрительно снял с пленного. Штаны, рубаха без пуговиц с короткими рукавами и куртка из дешевой, но толстой кожи оказались маловаты. Но Раншы покорно все на себя одел. Одежда давала увереность. С обувью была проблема. Она оказалась катастрофически мала. Порадовали только чехлы из ткани, которые мастер не без труда, но с удовольствием натянул на ступни. "Нужно обязательно узнать, как эта штука называется."

Пришел черед разобраться с оружием. Раншы провел пальцем по лезвию длинного ножа и несколько секунд покрутил клинок в руках. Поскреб металл ногтем. Понюхал сталь. После чего вынес короткий вердикт:

- Дерьмо.

Тем не менее мастер закрепил ножны на широком ремне и потянулся к несуразному угловатому предмету. Понажимал тут и там. Заглянул в круглое отверстие в торце и снова нажал на единственную скобу у короткой, для его ладони, ручки. Предмет тихо щелкнул. Раншы пожал плечами, но, как и нож вернул непонятный предмет в специальный чехол. "Во время схватки пленный хотел воспользоваться этим. Значит это оружие. Как оно работает, я скоро узнаю."

Раншы еще немного поковырялся в вещах, но больше ничего полезного не нашел. Ни воды, ни еды, ни кристаллов при пленном не было. Мастер посмотрел на него. Танк все еще был без сознания. Пришло время разобраться с одним из главнейших вопросов: есть ли в этом мире магия. По силе потоков можно будет прикинуть в какой из Кругов Мирового Древа его забросило.

Раншы сел в позу "Поиска" и прикрыл глаза, отрешаясь от всего. С каждым глубоким вдохом и выдохом мир начал понемногу пульсировать. Раншы увеличил длину вдоха? считая про себя количество поступающей энергии.

- Дерьмо. - выдохнул мастер спустя несколько минут. - Меньше пяти эфирных единиц в минуту. Этот мир находится на грани Низших Миров. Девятый или Десятый. Значит стража Десятых Нефритовых Врат затребует минимум миллион за проход. И пять миллионов, если я в Девятом Мире. Плохо. Очень Плохо. Придется искать Одаренных с сильным ядром или заняться истреблением темных тварей из Низших Миров. Дерьмо. – Раншы с силой впечатал кулак в хлипкий стол. Металл жалобно скрипнул. Пять эфирных единиц исчезли, будто их не было.

“Демоны Кхорна! Мое ядро не может удерживать энергию пока не снимут блок. Придется искать еще Мастера печатей и Проводника. Без последнего мне, даже до Врат не добраться.”

Взгляд Раншы упал на пленного.

"Все! Хватит с ним заигрывать! Мне нужна информация"

Мощный пинок отбросил Танка к стене. Судя по хрусту сломалось несколько ребер. Танк широко распахнул глаза от шока и сделал глубокий вдох.

- Только подумай заорать. Оторву нос. – предупредил Раншы. - Как называется этот мир?

- Земля. - дрожа от страха, промямлил Танк. Воздух из него вышел, как из воздушного шара.

- Тебе что-то известно о Низших и Срединных мирах?

- Нет.

- Ваша раса пользуется Нефритовыми Вратами?

- В смысле наша раса? Кто ты? - вжимаясь в стену, продолжал мычать Танк, окончательно переставая верить в реальность происходящего. Вот только заглушающая сознание боль в ушах и сломанные ребра говорили о обратном.

- Дерьмо. Обсидиановый турнир тебе о чем-то говорит? - продолжал расспрашивать Раншы.

- Нет.

- Угу. - задумчиво подытожил мастер и медленно потянулся к носу пленного.

- НЕ ЗНАЮ! Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ! КАКОЙ НАХРЕН ОБСИДИАНОВЫЙ ТУРНИР!? КТО ТЫ ВООБЩЕ ТАКОЙ?! А-А-А-А! - Танк завопил, как резанный. Пальцы безумного деда сжали его переносицу, грозя раздробить к хренам собачим.

Раншы ослабил нажим:

- Что ты слышал о Обсидиановом Турнире?

- Мамой клянусь! Ничего не знаю! Отпустите меня пожалуйста. Я расскажу все, что знаю! - последние слова пленник произнес практически сорвавшись на плач.

Раншы передернуло от омерзения. Он с трудом сдержал себя, чтобы не вбить кулак в пасть этого куска говна. Немного посверлив для приличия глазами пленника, Раншы задал следующий вопрос:

- Как называется место в котором мы находимся?

- Гараж. Это старый заброшенный гараж!

Раншы остался сидеть с каменным лицом. Танк понял это по-своему и жалобно заскулил:

- Не отрывайте мне пожалуйста больше ничего. Я сделаю все, что вы мне скажете! У меня трое детей! Мне нужно кормить семью. По-другому в Дыре не заработать! Я уже давно хотел уйти… Пожа…

- Стоп! – приказал Раншы. – Город называется Дыра?

- Нет-нет! – возбужденно замотал головой Танк, вдруг почувствовав надежду. – Дырой называю нижние яруса города. Есть еще трущобы - Дно, которые уходят на многие километры под землю. Но там обитает одно отребье и прокаженные.

- Продолжай.

Танк перешел на скороговорку:

- В Маноре есть еще Верхний город. Местные его называют Скай-Сити. Туда имеют доступ лишь те, у кого социальный рейтинг выше семи. Такому как я туда доступ закрыт. Да и тебя не пустят. Ты...

- Как добыть этот социальный рейтинг? - перебил Ксор.

Танк на секунду задумался. В конце туннеля забрезжила надежда с еще большей силой.

"Я могу быть полезным и значит я спасусь":

- У кандидата должна быть хорошая работа и кредитный рейтинг. Никаких судимостей или причастности к преступным группировкам. Ну, или он должен быть, например, политиком, военным или спортсменом. Да, еще ученые подходят.

— Ничего не понятно, но понятно все. — кивнул Раншы. — Миры не меняются. Есть деньги и связи – добро пожаловать в высшие сообщество. Нет – ешь грязь и пей помои. Расскажи о сильнейших правителях и каланах Маноры.

— Кланах? — заикнулся было Танк, но быстро сообразил:

— Да, да, да. Сейчас, сейчас. Манора – это столица, то есть главный город Континентального Содружества. В него входят около ста пятидесяти пяти стран. Во главе каждой стоит местный правитель. В народе их называют “остолопами”, а на официальном языке, кажется, их должность называется “столл”. С двумя “л” на конце. –— зачем-то добавил Танк за что тут же получил болезненный тычок в сломанные ребра.

Раншы дождался пока пленник придет в себя и продолжил допрос:

-— Что еще?

Танк сплюнул вязкой кровавой массой и замотал головой:

— Пить, прошу… Пожалуйста…

— Ты уже попил. — отрезал Раншы. Пленник что-то неразборчиво замычал, и его голова упала на грудь. Раншы раздраженно сплюнул.

“Люди этого мира слабы, как дети.Что ж придется привести этот кусок говна в чувство раз и навсегда.”

Мастер поднял голову Танка за подбородок и глубоко вдавил большой палец между пятым и шестым позвонками, смещая межпозвоночный диск. Тело пленника дернулось и выгнуло дугой. Танк захрипел и распахнул глаза. Его зрачки расширились до предела. Он попытался дернуться, но тело не отреагировало.

- Что ты со мной сделал урод! Я ни хрена не чувствую!

- Я активировал особую точку твоей нервной системы. Сейчас твои надпочечники начнут вырабатывать огромное количество адреналина. У тебя есть от пяти до семи минут. Если тут время течет также. Потом твое сердце не выдержит. Так что будешь ты жить или нет полностью зависит от тебя. Успеешь ответить на все мои вопросы – останешься жить.

- Сука-сука-сука! ТЫ старый пидор! Что значит, если тут также? Ты кто, нахрен, такой? – проорал Танк.

- Не о том заботишься. Время пошло, и ты уже потратил несколько драгоценных секунд. – спокойно ответил Раншы. – Кто главный в Корпоративном Содружестве?

Танк на миг замолчал. Его дыхание участилось и со рта потекли слюни.

- Колоны. Так их называют. Они управляют всем. Всего их тринадцать. Каждый отвечает за определенное количество стран. В их руках сосредоточена вся власть.

- Где их найти?

- Тебе к ним в жизнь не добраться! – рявкнул Танк и следом засмеялся. – Ты даже не представляешь, урод, что это за твари! Это не люди! Ты для них грязь! У них охраны тысячи человек! У них лучшие технологии и умы всей планеты!

- Твари говоришь? Это хорошо. Очень хорошо. Где их найти?

- В Скай-Сити, урод! В башне Содружества!

- Хорошо. – задумчиво произнес Раншы. – Ты состоишь в каком-то клане?

- О каких кланах, бля, ты постоянно говоришь? В Маноре нет кланов! Есть корпорации и родовые организации! Есть синдикаты и банды! Но никаких гребаных кланов!

- Угу. Понятно. Как называется твоя организация?

- Мы банда! Банда! Понял? Как только Красный Червь узнает, кто грохнул его людей – тебе не жить! Тебе отрежут руки и ноги! Выжгут глаза и оторвут с корнем член! Потом откормят как свинью и продадут в самый поганый и дешевый бордель в Дыре, где твоя жопа сначала превратится в огромный вонючий тоннель, а потом, когда в нее сможет въехать даже грузовик, - тебя сбросят на Дно, где тебя живьем сожрут прокаженные!

- Так и работает адреналин. – улыбнулся Раншы. – Давай добавим еще чуточку раз ты такой смелый. Ты ведь не против?

Мизинец Раншы с противным хрустом вошел в ушной канал, разрывая барабанную перепонку. Танк завопил, надрывая гланды. Его глаза вот-вот были готовы выскочить из орбит. Немного понаблюдав, Раншы резко вытащил палец, чем принес пленнику еще одну порцию невыносимой боли.

- Вся прелесть огромного количества адреналина в крови в том, что ты больше не потеряешь сознание. А вот больно тебе может быть еще очень долго. Гораздо больнее, чем сейчас. Итак, как называется твоя банда? Красный Червь ваш лидер? Где его найти?

Танк отдышался, выпустив густые слюни, и взглянул на Раншы помутневшим взглядом:

- Банда Красных Червей. Так мы называемся. Джонас - Красный Червь. Он... он главный.

- Где его найти? У банды есть место сбора?

- Да… Есть… Каждый день мы собираемся у Жирной Люси… Каждый день, - захрипел Танк и начал судорожно хватать воздух короткими рывками.

- Твое тело на пределе. Жирная Люси — это название борделя? Говори, помойный слизняк!

- Аэ-аэ-аэ… Клуб… Жирная… Аэ-аэ-хрр-ээ Люси… это… это клуб…

- Улица! Как называется улица! – рявкнул Раншы.

Танк неожиданно перестал дышать рывками. Вместо этого он сделал один длинный глубокий вдох. Боль прошла. Взгляд прояснился. Тело начала обволакивать убаюкивающая теплота.

Раншы выругался. Пленному осталось не больше десяти секунд. Только что он сделал последний вздох. Сейчас ему покажется, что боль ушла и все хорошо. Но само интересное его ждет впереди.

Мастер схватил Танка за волосы и задрал тому голову:

- Кто в Маноре занимается истреблением тварей из Низших миров? Как называется эта организация?!

Танка затрясло от смеха:

- Урод. Ты фильмов пересмотрел и совсем фляга свистит или дешевой наркотой обдолбался? Какие в жопу еще твари? Я тебе больше хрен что ска…

Речь Танка прервалась на полуслове. По телу пробежала крупная дрожь, а затем начало выгибать под немыслимыми углами.

Боль накатила, как снежная лавина. Танк чувствовал, как начинает закипать его собственная кровь. Легкие сжало чудовищным спазмом боли. Он хотел закричать, но гортань онемела. В тоже время она пульсировала будто в нее впихнули сабвуфер и выкрутили громкость басов на максимум.

Раншы поднялся и направился к трем трупам у двери, которые он предусмотрительно убрал с улицы. Подальше от любопытных глаз. Все по науке. За его спиной все еще продолжал биться в судорогах Танк, обдирая до кости руки и ноги в местах, где они были связанны.

“- В следующий раз нужно быть аккуратнее. Я узнал слишком мало. Если в этом мире и нашли Нефритовые Врата, то об этот знает только кто-то из колон Содружества. С двум "л". Чтобы это не значило. Нужно собрать больше информации. Особенно о оружии."

- Дерьмо. – привычно выругался Раншы. - Я так и не спросил, как работает эта штуковина.

Размышляя, мастер склонился над трупом того, кого называли Рон. Рука Раншы потянулась к застежкам на странном одеянии трупа, как вдруг в глазах потемнело, ноги подкосились, и мастер рухнул на труп.

“- Что за…” – успел подумать он, прежде, чем его поглотила темнота.

Глава 3

Тьма здесь не поглощала — она сочилась. Из стен. Из пола. Из воздуха, густого, как свернувшаяся кровь. Запах был один — железо, гниль и соль. Солью посыпали раны. Не для боли. Для сохранности. Чтобы плоть не испортилась слишком быстро.

Некогда Первый джогар Империи Ксор дан Рейк, известный в миру, как мастер Раншы, стоял на коленях, но не от покорности — от слабости. Его тело ещё помнило удары, голод, падение в чужом мире. Но разум уже знал: он не один. Да и чего врать самому себе. ДАЖЕ захоти он подняться - ничего бы не получилось.

— Раншы… — прошелестел голос. Не из уст. Из самой тишины. Бархатный. Маслянистый. Вкрадчивый и хлюпающий. Как шелест внутренностей, вытягиваемых из живого живота. — Было очень некрасиво с твоей стороны уйти, не попрощавшись.

Мастер не поднял головы. Он знал, что будет, если посмотрит.

— Ты представляешь, сколько миров мне пришлось обыскать?.. Хотя… — голос сменился на почти детское хихиканье, — вопли того жалкого человечка мне доставили истинное удовольствие. Сколько раз он обделался? Три? Четыре? Ведь можешь, когда хочешь? А?

Тишина. Ни шага. Ни дыхания. Только капли. Где-то высоко над головой — кап… кап… кап… — кровь падала на камень.

— Все эти изощренные ментальные пытки Старших Миров. Разрыв энергетических цепей… Поглощение ядер. Мне это порядком надоело. Ну-ну. Не делай вид, будто ты мне не рад.

Раншы медленно поднял взгляд.

И пожалел.

Кхорн Бог Крови возвышался над ним пятидесяти метров плоти, переплетённой с костями, сухожилиями и кишками. Его тело было не формой, а процессом: оно росло, гнило, регенерировало одновременно. Сотни глаз — человеческих, звериных, чуждых — смотрели во все стороны. Из каждого текла кровь. Не слезы. Кровь. Сотни ртов. Мириады зубов и клыков. Тысячи языков. Казалось, они были повсюду и одновременно только перед ним.

Зал вокруг был огромен. Колонны — не из мрамора, а из тел. Тысячи. Содранная кожа. Обнажённые мышцы, всё ещё подёргивающиеся. Люди висели вниз головой, вверх ногами, вплавленные в стены. Их грудные клетки раскрыты, как цветы. Сердца бились. Медленно. Упрямо.

Но ни звука.

Не было криков. Не было мольб. Только тишина. И эта тишина была страшнее любого воя.

Один из слуг Кхорна — существо на четырёх лапах, с челюстью вместо кисти — подполз к ближайшему телу и щедро посыпал открытые раны крупной солью. Плоть зашипела. Мышцы сжались. Но крика не последовало. Как будто голос вырвали вместе с языком.

Трон Бога стоял в центре. Он был сделан из конечностей. Свежих. С капающей кровью. Пальцы всё ещё сжимались в судороге.

— Не знал, что твоя власть простирается и на Срединные Миры, — сказал Раншы, отводя взгляд. Голос не дрожал. Но горло перехватило.

— Ну вот, теперь знаешь, — ответил Кхорн. Голос стал мягче. Почти отеческим. — И ты даже не представляешь, насколько я рад, что именно тебя отправили в ссылку в Девятый Мир.

Он наклонился. Один из его глаз — огромный, с вертикальным зрачком — опустился на уровень лица мастера.

— Ты понесёшь мою печать сквозь всю Нить Миров. И утопишь их в Крови и Хаосе. Как только долг будет выплачен — я сниму блок с твоего ядра, бережного поставленного ТВОИМ Императором. И тогда… тогда ты сможешь отомстить всем. Лично. Медленно. С любовью.

Раншы молчал. Потом кивнул:

— Хорошо.

— Конечно, хорошо, — усмехнулся Кхорн. — Ты найдёшь все алтари Девятого Мира. Призовёшь меня. Сейчас моя власть здесь ограничена. Людишки научились убивать всё — даже идеи собственное желание жить. Но кровь… кровь всё равно льётся. Просто — зря. Они забыли моё имя. Забыли, кто кормит их войны.

Он замолчал. Один из его глаз закрылся. Но открылся другой и огромный рот размером с пасть мегнорка прошипел:

— Найди учеников с сильным ядром. Без них тебе не пройти сквозь Нефритовые Врата. Хотя… думаю, ты это уже понял.

— Могу ли я задать один вопрос? — спросил Раншы. Тихо. Как будто боялся, что вопрос разобьёт хрупкую тишину.

— Один? — Кхорн задумался. Кровь на его теле замедлила течение. — Да. Пожалуй, один можешь.

— Что случилось с моими детьми?

Молчание длилось долго. Так долго, что мастер почувствовал, как собственное сердце начинает биться в такт каплям с потолка.

— Ты очень невнимателен, — наконец сказал Бог. — Присмотрись получше к вон той колонне.

Раншы медленно поднял глаза.

И замер.

Его старший сын висел под самым сводом. Без ног. Без глаз. Рот раскрыт в немом крике, который длился, возможно, годы. Грудь вздымалась — он был жив. Жив, как все здесь. Вечность в агонии.

"Магия Крови всегда берет свою плату..."

Раншы рухнул на колени. Не от боли. От осознания. От того, что он не услышал крика сына среди этой тишины. Потому что крик был внутри него самого.

— Дочь и младший сын… — произнёс Кхорн, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на обещание, — …ещё живы. Пока.

Он замолчал. Потом — хором, со всех сторон, из каждой капли, из каждой раны, из каждого глаза — проревели тысячи голосов:

— СТУПАЙ ПО СЛЕДУ ЧЕРВЯ!!!

И в Раншы хлынул поток чёрной крови.

Не вода. Не жидкость. Живая субстанция. Она ударила в грудь, сбила с ног, проникла в рот, в нос, в глаза. На мгновение он почувствовал — нет, понял — печать. Она врезалась в ядро, как раскалённый клинок. Боль была не физической. Она была теперь его частью — как будто его суть переписали чужой рукой.

Потом — тьма.

И запах соли.

***

Раншы открыл глаза. Во рту чувствовался вкус крови. Он рывком поднялся, но полутьма закружилась в каком-то хаотичном танце, норовя свалить старого мастера с ног. Раншы успел опереться рукой о стену. Перед глазами все-еще стоял образ изуродованного сына. Мастер сполз по стене. В висках стучала кровь, а нутро раздирало от ярости.

Глубокий вдох, глубокий выдох. Глубокий вдох, глубокий выдох…

Дыхательная практика принесла свои плоды. Тошнота и головокружение ушли. Раншы наконец ощутил, что воздух комнаты сгустился от смрада и трупных газов.

“Хватить ныть, как сука. Этим делу не поможешь."

Раншы попытался обуздать свой гнев, но у него не получалось. Гнев требовал выхода. Мастер рывком подскочил и обрушил десяток мощных ударов о стену. Что-то хрустнуло. Боль отрезвила.

"Все! Хватит! Соберись бесполезный хвост тагра! От нытья ты все равно в Империю быстрее не попадешь!”

Раншы сделал еще один круг дыхательной практики и наконец открыл глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям:

“Сколько же я тут провалялся? Дерьмо. Начинает сказываться переход сквозь Нить Миров. Еще пять-шесть местных дней и мое тело опуститься до уровня аколита. Было глупо надеяться, что сила, скорость и выносливость останутся на прежнем уровне. Дерьмо! Не думал, что на сто двадцать седьмом году жизни мне придется начать тренировки заново. Ничего. Ничего. Я пройду путь заново! Затем выпотрошу сиппутов, а потом доберусь и до тебя, Кхорн.

Раншы огляделся и нашел взглядом сломанный замок, который он ранее сорвал с двери даже не обратив на это внимание. Сейчас же он с трудом смог слегка сжать дужки металла. От усилия снова закружилась голова и к горлу подкатил комок желчи.

“Силы тают, как снег. Нужно срочно выбраться на свежий воздух!”

Мастер толкнул дверь. Та открылась с противным скрежетом. Он сделал шаг вперед. В глаза ударил яркий солнечный свет. Раншы вдохнул на полную грудь и тут же зашелся кашлем. Невдале от двери стоял двухколесный механизм. К нему было приделано несколько труб из которых с угрожающим рокотом валил густой смрадный дым. На механизме сидел человек в черном шлеме с рогами и коричневом плаще с шипами на плечах и локтях.

“Наездник урлука! Здесь! Посреди дня! Не может быть!” – Раншы лишь успел подумать, а его тело, закаленное тысячами боев, уже ринулось в атаку. Удар ногой под брюхо подбросил монстра со всадником на метр над землей. Короткий удар рукой, практически без замаха, и всадника с тихим воплем отбрасывает к противоположной стене. Теперь ухватить демонический механизм за колесо, развернуться и размозжить о стену. Агрегат со скрежетом впечатался в бетон и рухнул вниз покореженной грудой металла. Из его брюха потекла маслянистая резко пахнущая жидкость.

“- Готов. – удовлетворенно отметил Раншы. – Нужно добить всадника.”

- Стоять, урод! – неожиданно за спиной рявкнул голос, за которым последовало два щелчка.

Раншы резко повернулся. Напротив него стоял крепкий воин лет сорока с какой-то толстой палкой в руках, которую он очень странно держал.

- Только попробуй еще хоть пальцем дернуть, гандон! Я тебе за сына мозги на раз-два вынесу!

- Чем? – удивился Раншы. – Этим? – мастер указал пальцем на палку.

- Этим-этим! Поднял руки, сука, и пошел к стене! – угрожающе прорычал здоровяк и шагнул вперед.

- И того здоровенного дракона ты тоже ЭТИМ убил? – удивленно спросил Раншы, кивнув подбородком за плечо здоровяка.

- Что, бля? Какого еще дракона? – спросил здоровяк и не удержавшись скосил глаза в сторону.

Раншы моментально оказался рядом. Левой рукой крепко схватил палку и отвел в сторону (на всякий случай), а правой ударил в солнечной сплетение. Коротко, резко, без замаха. Раньше этого хватало чтобы свалить быка. Раньше...

На удивление здоровяк не упал. Лишь отступил на пару шагов назад. Тем не менее от неожиданного удара палку отпустил. Раншы отбросил ненужный кусок металла в сторону.

- Сука. - тяжело выдохнул здоровяк и чуть согнув ноги, выставил руки перед собой.

- Борец? – поинтересовался Раншы.

- Хуец! – ответил здоровяк и медленно пошел по кругу понемногу сближаясь с мастером.

- У тебя довольно сильные ноги и торс, но слабые руки и много жира. Нападай. Возможно в этом мире есть не только щенки, но и волки. – спокойно сказал Раншы, наблюдая за перемещениями “соперника”.

– Если у тебя получится уронить меня на землю – останешься жить. Я даже нападать не буду. На. Бросай. – добавил Раншы, протягивая руку словно для рукопожатия.

Здоровяк ничего не ответил. Вместо этого он отскочил на несколько шагов назад, словно почувствовал опасность. Мастер скривил губы. Но здоровяк не думал убегать. Он вытащил из-под рубахи небольшой медальон. Открыл его и бросил в рот две полупрозрачные капсулы.

Раншы улыбнулся:

- О! Усиливающие пилюли? Так даже лучше. Как быстро они подействуют?

- Сейчас узнаешь. – ухмыльнулся здоровяк и прикоснулся к браслету на руке. Его глаза тут же заволокло белесой пленкой. Следом послышался грохот ломаемого дерева и камня. Из стены напротив, разрывая каменную кладку, как бумагу, вылетел небольшой стальной куб и приземлился ровно между мастером и его соперником.

- Познакомься с "Мартой", пидор! – прорычал здоровяк и еще раз прикоснулся к браслету. Куб мигнул ярко-синим всполохом и в десяти шагах от Раншы появилась трехметровая чешуйчатая тварь с остроносой головой и тремя угрожающе длинными хвостами, каждый из которых заканчивался острым костяным шипом.

- Фас. – прошептал здоровяк.

“Тварь? Дерьмо! Не успею…”

Костяной шип пробил плечо мастера, нанизав того, как бабочку на иглу. Второй шип пронзил бедро. Раншы приподняло над землей, как будто он веил не больше пустого ведра. ТВарь приблизила свою харю и пронзительно зарычала, брызгая вонючей слюной.

- Что теперь скажешь, урод? Камер и дронов Содружества тут нет, так что не надейся. Тебя на землю уронить или сначала покопаться в твоем брюхе? – злорадно ухмыльнулся здоровяк. – Думал, напихал себе силовых имплантов, сделал ублюдские уши, и ты сразу самый крутой? Ну, хрена ли замолчал, кусок говна!? – здоровяк все больше распалялся. – Может ты опять хочешь протянуть руку?

- Хочу. Условия те же. – ответил Раншы, в самом деле с улыбкой протягивая руку вперед. Здоровяк ошалело застыл. Такого он не ожидал.

Раншы почувствовал, как чешуйчатая тварь буквально на миг расслабилась, точно копируя состояние хозяина.

"У них связь."

Мастер дотронулся рукой до татуировки. Хоть его личный питомец и остался за девять миров, но пока целы Нефритовые Врата, он должен дотянуться хотя бы крохотной частичкой силы до своего хозяина.

Раншы рисковал всем. Что если Нефритовые врат в этом мире давно разрушены? Что если Аграниса схватили или, еще хуже, убили?

Но, Агранис, его верный дракон, услышал зов! И пришел.

"Слава Богам, - он сумел улизнуть от палачей сиппутов."

Глаза мастера вспыхнули нефритовым огнем и он тут же ухватился за шипы. Тварь попыталась его укусить, но получив коленом по морде отлетела назад, оставив на теле Раншы две глубоких рваных раны.

Мастер уверенно приземлился на обе ноги. Его раны уже догорали нефритовым пламенем. Через миг от них не осталось ни следа.

- Вот теперь поиграем на равных. Пидор. – зачем-то добавил Раншы незнакомое, наверняка оскорбительное ругательство этого мира, и зарычал.

Макса перекосило от страха. На его глазах странный дед, очевидно по горло напичканный имплантами, играючи уходил от всех атак "Марты", не забывая бить в ответ так, что от биста веером разлеталась кровь и куски мяса в перемешку с чешуей. При этом тело незнакомца постоянно менялось, обрастая изумрудной чешуей и увеличиваясь в размерах.

“Драть меня кочергой. Дракон! Он становиться гребаным драконом!”

Раншы разрывало от появившейся силы. Тварь с которой он дрался была слаба. Очень слаба. Агранису десятка таких даже на завтрак не хватит. Отбив очередной удар, Раншы пропустил чешуйчатую тушу мимо себя и одним укусом раздробил ей череп.

Здоровяк, не успевший выйти из синергии, лишь коротко вскрикнул и завалился мордой в пол.

Раншы облизал свою уже почти драконью морду раздвоенным языком с неудовлетворением отметив мерзкий вкус крови. Агранис желал крови и свежего мяса. Язык в предвкушении снова скользнул по морде. Запах крови пьянил. Растягивая удовольствие, Раншы медленно пошел к здоровяку. Вкусное, сочное, жирное мясо… Особенно у того юнца, которого он принял за демона.

- Папа! Братик! – взвизгнул испуганный тоненький голосок.

Раншы замер. Из двери показалась крохотная растрепанная девчушка с куклой в руках. Что-то почувствовав она медленно повернулась и не мигая уставилась на Нефритового Дракона.

- Ты ведь зубная фея? Да? Да? Да? Папа обещал, что ты обязательно придешь. Ура-ура-ура! – девчушка радостно захлопала в ладоши, напрочь позабыв о отце и брате, и бросилась к дракону.

“- Дерьмо.” – нахмурился Раншы, но покорно опустил лапу, давая незнакомому беззащитному комку обнять себя за зазубрины когтя.

***

- Макс, твою мать! О чем ты думал вообще? Этот сумасшедший сломал Юре ребра и чуть тебя не угробил! А, Юлика? Ты хоть понимаешь, что она полезла обнимать эту тварь, приняв ее за зубную фею! – снова взорвалась Элионора. – Бист-фреймы тебя совсем мозгов лишили? Выбрось к чертям собачим этим таблетки, пока совсем в водоросль не превратился! Что нам теперь делать? Господи, за что мне все это?

- Эли, прекрати причитать. Сколько еще раз ты повторишь? – попытался включить “мужика” Макс.

- Сколько нужно! Понятно тебе?! – отрубила Элионора. – За какие кредиты ты собираешься чинить сломанную стену? А "Марта"? Чем ты собираешься расплачиваться за "Марту"? Сто тысяч кредитов это не шутки, Макс! "Ракшасы" нам этого не простят Ты хочешь, чтобы твоих детей продали в рабство, а нас разобрали на органы?! Так мы еще и должны остаемся!

- Я со всем разберусь.

- Ага, разберется он! Ты шкаф починить не можешь уже полгода "разбирака" хренов.

Макс с кряхтением поднялся на локти и обнял жену:

- Ну все, все. Хватит, Эли. Я что-нибудь обязательно придумаю. К тому же этот чудак может принимать форму дракона. Ты бы видела, как он разделался с Мартой! У нее между прочем три звезды и четыре выигранных боя!

- Эти три звезды теперь валяются порубленными кусками мяса в бист-боксе. – ответила Элионора, но уже более мягким голосом. Но тут же вновь взорвалась, - ТЫ нас угробишь, дебил!

- Эли, ты понимаешь, что дракон был минимум семизвездочный? А может и восьми…, - мечтательно произнес Макс. – Да с таким бистом мы сразу на верхушку профессионального чемпионата взлетим!

- Взлетит он! Летчик мне ту нашелся! Как ты его заставишь выполнять команды? Ты вправду думаешь, что тот, кто может превращаться в дракона, будет послушно выполнять твои хотелки по одному щелчку пальцев? Включи уже голову, Макс! Она тебе не только для еды!

- Да, я уже все придумал, солнышко. – улыбнулся Макс, отстраняясь от жены. Его глаза уже блестели больным азартом предвкушения.

– План такой. Я куплю у "Призраков" нейто-чип, а Толстый на какое-то время бесплатно подключит этого чудака к капсуле. Он мне должен. Чип подавит личность и этот дед будет послушнее дрессированного пса.

- И где мы возьмем деньги? А? Ты может забыл, но до конца месяца мы должны съехать с этого дома! Мы вообще тут последние остались. Если бы я не дружила с женой Красного Червя – нас бы уже давно всех прирезали! Господи, Макс! Как же меня все это достало! – Элионора внезапно расплакалась, оттолкнула мужа и выбежала из спальни.

- Мда-уж. – протянул Макс и тяжело плюхнулся на спину.

“Нужно срочно что-то придумать. Через неделю у Марты следующий бой. Если я никого не выставлю взамен – меня исключат из бойцовского клуба. И... И все, мне хана. Еще и этот старый хрен. Ввек бы его не встречать! Уже второй день валяется без памяти!”

- Я на твои капельницы между прочим последние свободные кредиты потратил. – бросил Макс в сторону чужака, лежащего на соседней кровати.

- Женщины. – внезапно прозвучал тихий голос, заставив Макс вздрогнуть.

- Ты что в себя пришел, урод? – подскочил Макс.

- Женщины, как морской тайфун. Только светило солнце, а уже через мгновенье гремит гром и льет дождь, норовя смыть тебя за борт. – улыбнулся Раншы, приподнимаясь на локтях. Оскорбление он пропустил мимо ушей.

- Ты что, все слышал?

- Да, хоть и не понял большей половины. Скажу одно – твой план полное дерьмо.

- Это почему же?

- Ну, во-первых, призвать Аграниса, я не смогу еще очень долго. Чтобы пробиться сквозь Нить Миров дракону пришлось потратить очень много энергии. Поэтому он был такой маленький. Но, ты мне не оставил выбора. Наверняка, Агранис уже ушел в свое гнездо в Небесных Горах и впал в спячку. – объяснил Раншы, видя полное замешательство в глазах здоровяка.

- Ты что не с нашей планеты? – очумев от услышанного, спросил Макс, медленно опускаясь обратно в кровать.

- В корень зришь полоумный.

- И как ты сюда попал? Как называется твой мир? Он далеко? Сколько всего миров есть? У вас все могут превращаться в драконов?

- Нет, не все. Мой мир – Нулевой. Твой – Девятый. Всего миров несчетное количество. Это долго объяснять. То, как я сюда попал – не твое дело. Да и не о том ты беспокоишься. Насколько я услышал, тебе некого выставить на бой, тебя выселяют из дома, тебе грозит рабство или смерть так как ты по уши в долгах. Сто тысяч даже в моем мире внушительная сумма.

- Вот это уже не твое дело! - взорвался Макс. - Раз пришел в себя и есть силы говорить – проваливай ко всем чертям!

- Ты или тупой от природы или не понимаешь всей серьезности ситуации. – спокойно ответил Раншы и замолчал.

Макс сначала дернулся дать чужаку по морде, но вовремя вспомнив, чем закончилось их предыдущее противостояние, лег обратно.

- Правильный выбор. - кивнул мастер. - Против меня, даже в таком плачевном состоянии, у тебя нет ни шанса. К тому же я могу тебе помочь. Взамен ты поможешь мне понять правила игры этого мирка. Идет? – Раншы улыбнулся краем рта и протянул руку.

Макс застыл в нерешительности.

- Макс, еще раз руку я тебе не подам, даже если на моих глазах Красные Черви будут убивать Юлику. Подумай хорошенько прежде, чем отказываться.

Слова попали в точку. Макс поднялся, крепко сжал жилистую руку на воинский манер за предплечье и решительно посмотрел незнакомцу в глаза:

- Запомни старик – это мой дом и живут в нем по моим правилам. Понятно?

- Понятно. – ответил Раншы. – Но впредь, обращайся ко мне мастер Раншы.

- Мастер чего? – переспросил Макс.

Раншы слегка приподнял бровь.

- Да шучу я. Шучу. Спокойно. – Макс поднял руки. – Мастер, так мастер. Не вопрос.

- Мастер Раншы.

- Да понял я.

- Хорошо. – кивнул Раншы. – Теперь принеси мне поесть и кувшин вина.

- Может Вы улкунской икры еще желаете или лазурного тунца?

- Икра и тунец тоже сойдут. Извести, как все будет готово. Я отдохну еще немного.

- Ва-ха-ха-ха! Ой, бля, не могу! – заржал Макс, поняв, что мастер не шутит. – Икры, бля, и тунца. Ва-ха-ха!

- Я сказал что-то смешное?

Макс вытер выступившие от смеха слезы:

- Эммм... Мастер... Раншы, ты видимо не понимаешь, где оказался. Мы в Дыре! Из съестного тут только синтетическая каша и белковые брикеты, которые делают из тараканов. Полный комплект БЖУ в харю! Мы фрукты можем себе позволить лишь по праздникам, а нормального мяса уже пару лет как не ели. Ва-ха-ха! Ну ты даешь! Икра, мать ее! Ва-ха-ха!

- Теперь понятно почему твоя женщина так недовольна. Даже твари из Низших миров побрезговали бы такой едой.

- Слыш, мастер, а ты не охренел ли часом? – вскочил Макс, сжимая кулаки, но мастер и бровью не повел.

- Макс, я убивал и за меньшее. Твоя семья спасла мне жизнь. Только поэтому я терплю все твои слова. Выдержки, дисциплины и уважения к старшим ноль. Ведешь себя, как мальчишка, который первый раз увидел женскую сиську. Твой язык говорит быстрее, чем голова думает. Именно из-за этого ты чуть погиб в переулке. Если бы не твоя дочь – все закончилось бы по-другому. Мы поняли друг друга?

Макс уже было открыл рот, но Раншы его остановил властным взмахом руки и затем, с посеревшим он напряжения лицом, встал с кровати:

- Я приношу свои глубочайшие извинения за то, что ранил твоего сына и испортил твое имущество. Я благодарю за спасенную жизнь и за предоставленный кров. Да уберегут Семеро Владык твою семью от всех бед и ненастий.

Раншы поклонился. Затем выровнялся и прижал кулак к татуировке дракона:

- Я – Ксор дан Рейк, Нефритовый мастер Раншы, Первый джогар Нефритовой Империи Мориама из рода Рейк, глава клана Нефритовых Драконов, клянусь, что, пока я жив не оставлю в беде твою семью, пока духи предков не заберут меня в свою обитель.

Предплечье Раншы вспыхнуло коротким отблеском и на нем появился тоненький зеленый ободок.

- Спасибо. – смущенно ответил Макс и неловко поклонился в ответ.

- Мастерам принято кланяться ниже. – не сдержался Раншы. – Но, тебе то откуда знать. Верно? – улыбнулся он, хлопнув Макса по плечу. – Теперь, давай обсудим, что делать дальше. Но для начала тащи побольше своей каши из тараканов, иначе я снова завалюсь в кровать на несколько дней.

***

Раншы усердно работал ложкой, смиренно запихивая в рот безвкусную еду. Тем временем Макс вываливал тонны информации на голову мастера:

- Семья у нас небольшая, но дружная. Раньше я с парнями водил богачей из Сити, Верхнего города, - пояснил Макс, - на так сказать, ознакомительные экскурсии. Сынки корпоратов любят пощекотать нервы и постоянно ищут, чем взбудоражить кровь. В Дыре этого предостаточно. Дешёвые наркотики, подпольные бои, где против низкоранговых тварей выставляют людей. Доступный секс на любой вкус и кошелек. Если у тебя достаточно денег, то можно заказать несколько тушек, которых будут при тебе пытать самыми извращенными способами. В общем, тут есть все то, за что в Сити получишь несколько пожизненных сроков.

- Но что-то пошло не так? – спросил Раншы с набитым ртом.

- Да, - нахмурился Макс. – Один из богатых юнцов начал выпендриваться не перед теми людьми и его грохнули, прихватив троих моих ребят. Я лишь чудом отмазался…

- Отмазался?

- Избежал последствий, - пояснил Макс сленговое слово.

- Угу, - кивнул Раншы и следом зачерпнул ложкой коричневое месиво: - продолжай.

- Так вот. Ты уже слышал, что Эли дружит с женой Красного Червя. Это главарь одноименной банды. Они контролируют ближайшее восемь районов.

- Что такое район?

- Ну, как бы, попроще объяснить тебе. – Макс задумчиво почесал голову, не найдя сразу ответа на казалось элементарный ответ. – Каждый город делиться на районы. Это, так сказать, определенное количество домов, которые ограничены улицами и на которые распространяется влияние банды.

- Я так понимаю районов в Дыре много и каждый из них контролирует какая-то банда? – уточнил Раншы.

- Да. Все именно так.

- И много банд в Дыре?

- Да несколько десятков, наверное. Есть большие. Черви, Черепахи, Демоны, Укуры, Синие, Неон. Сколько мелких – одному Богу известно.

- Богу? На земле есть материальное воплощение кого-то из богов? – удивленно спросил Раншы, ухватившись за знакомое слово. – Быть такого не может. В Срединных Мирах уж точно. Ты ничего не путаешь, Макс?

- Тссс! – Макс испуганно прижал палец к губам. – Не вздумай так сказать при ком-то постороннем. В нашем мире уши есть даже у стен. Инквизиция беспощадна к еретикам.

- Не только в вашем. – ухмыльнулся Раншы. – Расскажи о инквизиторах поподробнее.

- Инквизиция – это огромная организация, состоящая на службе у Священной Церкви Господа Инквоса. Настоящие фанатики. Не советую с ними связываться. Говорят, - Макс понизил голос, - что инквизиторы состоят исключительно из кворов.

- Это еще кто такие?

- Все время забываю, что ты ничего не знаешь. В 2027 году произошла Третья Мировая Война, которая чуть не угробила все человечество. Из шести континентов осталось лишь четыре, а планету на долгое время накрыло ядерной зимой. Ужасные были времена. Но главное, что произошло – от повышения температуры и изменения климата полностью растаял один из материков – Антарктида.

- До этих событий он был полностью скован льдами? – не поверил Раншы.

- Не просто скован. Вся суша была покрыта многокилометровым слоем льда. Но не суть. Когда льды ушли и обнажили сушу, оказалось, что под толщей льда скрывались целые города некой древней расы. Человеческому счастью не было предела. В Антарктиду начали стекаться остатки людей. И то, что они обнаружили – просто потрясало: казалось, что древние города – это квинтэссенциях всех культур и религий. Немыслимые технологии, плодородная почва, щедрые залежи ископаемых ресурсов. Вот только беда – как пользоваться всем этим наследием никто не мог понять. Пока в один момент группа ученых не активировала какой-то маяк и на его зов не пришли кворы.

Эти существа открыли тайны технологий, практически заново обучив людей жить. В обмен на знания они выставили лишь одно условие: почитать их бога. С тех пор человечество побежало вперед семимильными шагами. И вот, спустя практически сто лет, мы имеем то, что имеем. Миром управляет Континентальное Содружество в состав которых входят все крупнейшие мировые корпорации. Второй орган управления, но не по значимости, - это Инквизиция. Вначале они назывались по-другому конечно. Это уже народ прозвал их инками или инквизиторами. Так вот, за сто лет инки под корень вычистили всех, кто хоть шепотом упоминал имя другого бога.

- Угу. – задумчиво пробормотал Раншы. – Скажи, Макс. Эти кворы, они на несколько голов выше тебя и их кожа фиолетово-красноватого оттенка. А там, где у нас висок у них еще по две пары маленьких глазок. Верно?

Макс побелел:

- Да. Все так, как ты описал. Хотя они без скафандра никогда не появляются. Я видел их изображение лишь однажды, когда банды пытались воевать с инками и в сети появились изображения трупов.

- Что ж Макс. Хочу тебя поздравить. Твои проблемы и проблемы твоего народа сейчас преумножились в миллионы раз. Тех, кого у вас называют кворами, в моем мире их знают, как даргоны. Это технологически высокоразвитая раса из Истинного Третьего Мира. В незапамятные времена мои предки воевали с ними на протяжении нескольких десятков тысяч лет. Собственно, поэтому и были построены Нефритовые Врата во всех доступных мирах. Мы пытались очистить Нить от этой заразы. Но стоило истребить один улей, как на его смену появлялось десять новых. В конце концов предки запечатали врата Нулевого Мира и в него теперь можно попасть лишь с разрешения Хранителей. Макс, - голос Раншы стал предельно серьезный, - даргоны – сеятели. Для них каждый мир – как ферма свиней. Как только набирается достаточное количество – они производят жатву, оставляя несколько миллионов особей для восстановления популяции. При этом делают все, чтобы новое поколение никак не могло проследить, что произошло с их предшественниками. Не сомневаюсь, что и на Земле сохранились предания о том, как грянул Великий Потоп и Великий Спаситель отобрал каждой твари по паре, дабы построить НОВЫЙ, ЛУЧШИЙ и ЧИСТЫЙ от греха и порока мир? При этом во главе принятий всех ключевых решений долгое время оставались религиозные лидеры! Так? По глазам вижу, что угадал! Макс, все их дары, которые выглядят, как великое благо - всего лишь долговременные инвестиции, а во главе Континентального Содружества несомненно стоят наместники даргонов. Такой сценарий разыгрывается уже несколько миллионов лет. Ваша раса обречена.

Макс завис, не веря в сказанное.

- Макс. Сколько сейчас жителей на Земле.

- А? Что?

- Сколько жителей на Земле? – повторил Раншы, рубя каждое слово.

- Жителей? А? – продолжал тупить Макс. – Да-да. Сейчас скажу. – Макс наконец “отвис” и притронулся к широкому стальному браслету на руке. Его взгляд на время стал стеклянным.

- Двадцать один миллиард сто девяносто восемь тысяч триста тридцать шесть активных жителей.

- Плохо. Для Девятого Мира это очень много. Год-два и они начнут жатву.

- И что же делать? Неужели в Содружестве это не понимают? – Макс вскочил с кресла. – Нужно мочить этих уродов, пока их мало!

- Как только даргоны поймут, что их раскрыли, тут же явятся их "Жнецы" и Земля не продержится даже дня.

- Так и что делать? Ты что, предлагаешь просто сидеть на жопе ровно и спокойно ждать, когда тебя поведут на убой словно паршивую овцу?

- Нет. Бездействовать мы точно не будем. Успокойся и сядь. То, что я тебе рассказал не должна знать даже твоя супруга. Иначе, сам того не желая, ты запустишь цепь событий, и Жнецы явятся быстрее, чем моргнуть успеешь. Язык женщин – страшное оружие. Тебе ли не знать. – ухмыльнулся Раншы.

- Да и в целом обо мне помалкивай. Особенно о том, что видел дракона. Ты же не хочешь, чтобы кворы узнали какого соседа ты приютил? Уверен, они еще помнят, как Имперские войска в ноль вырезали целые ульи и страли в небытие их планеты. Чего рот открыл? Тащи еще каши и захвати что-нибудь попить, а то от твоих угощений в горле, как в пустыне.

***

Раншы сделал большой глоток воды и удовлетворенно выдохнул:

- Для начала разберемся с насущными проблемами. Ранее ты говорил, что работал проводником для богатеньких кошелей, а твоя жена подруга жены местного главаря. На этом мы ушли в сторону.

- Да, все так. – кивнул Макс. – Так вот, Красные Черви меня отмазали. Взамен я подписался на оказание небольших услуг. Встретить, проводить, привезти, отвезти и все в таком духе. Подкопив кредитов, я решил поучаствовать в подпольных боях бистов. Там крутятся очень большие деньги. Понимаешь, мне уже вот тут сидит Дыра. Хороший бист может проложить дорогу на верх.

- Понимаю, - улыбнулся Раншы.

“Простофилю подсадили и на адреналиновый крючок, и на финансовые долги, поманив такой желанной свободой и независимостью. Трюк стар, как мир.”

– Продолжай.

- Так вот. Идти на бои с низкоуровневым бистом было бы глупо, даже в Дыре. Западло, короче. Поэтому, поговорив с правильными людьми, я обратился к "Ракшасам". Это большая организация, которая профильно занимается боями бистов и организовывает турниры в "Дыре". У них то я и купил "Марту" и выиграл первые четыре боя…

- Существо, которое ты называл Мартой, - перебил Раншы, - отдаленно напоминает марилку – тварь с Низших Миров. Вот только ее существенно изменили. Сделали гораздо больше и добавили два лишних хвоста. Ты не в курсе откуда вообще на Земле берутся такие существа? В Девятом Мире их быть не должно.

- Да мне откуда знать? Всех бистов поставляют корпорации О’ни, Белые Лотосы, БистТех и Сугуро. У них монополия. Самых сильных они конечно оставляют себе, а все, что имеет три звезды и ниже отдают на перепродажу. Чемпионы Сугуро уже несколько сезонов подряд возглавляют рейтинги. Может ты наконец расскажешь, что за Низшие и Срединные Миры?

Раншы замолчал, но его мысль продолжила работать, анализируя услышанное.

“Вот круг поиска и сузился. Несомненно, у этих так называемых "корпораций" есть доступ к Нефритовым Вратам, сквозь которые они отправляют команды ловчих в Низшие Миры. Не без помощи даргонов, конечно. Нужно детально изучить всех бистов раз уж люди додумались сделать из этого целое представление. Простых гладиаторских боев между собой им видимо уже стало мало. Что ж по крайней мере вырисовывается понятный путь дальнейших действий…”

- Мастер Раншы? Ты здесь? – осторожно спросил Макс, видя что старик "ушел в себя".

- Да, - встрепенулся мастер, - о структуре Нити Миров как-нибудь обязательно расскажу. Да и о местных турнирах уж очень интересно узнать поподробнее, но оставим этот разговор на потом и вернемся к твоему рассказу. Насколько я понимаю – тебе продали хорошо "биста". Не лучшего, а просто перспективного середнячка. На вырост, так сказать. Затем дали несколько раз победить. Потом появились Красные Черви и потребовали свою, наверняка огромную, долю, не забыв вежливо попросить съехать с жилища, при этом ненавязчиво намекнув на последствия, если ты не уложишься в срок?

- Да, - недовольно буркнул Макс, нахмурив брови с жав кулаки.

- Классика. – не удержался от комментария Раншы. – Кролика откормили сладкой морковкой, а потом в соседнюю клетку посадили змею. Макс, ты понимаешь, зачем они все это делали?

- Догадываюсь. – снова нехотя пробурчал, Макс.

- Будь добр, поделись своими мыслями. Возможно не все так плохо и твой котелок все же варит.

- Да чем тут делится? И так понятно. "Черви" знают, что я должен "Ракшасам" за биста. Чем дольше я выплачиваю долги, тем больше они все заработают. В идеале, сделать так, чтобы я и вовсе потерял биста и вогнать меня в вечные долги. А когда я сдохну – перевесить их на мою семью. Спасибо тебе, мастер Раншы, что избавил Червей от муторной работы. Через неделю мне кранты, если ты конечно не умеешь делать кредиты из воздуха.

- Ход мыслей правильный, но не до конца. Слушай. Вот чтобы на их месте сделал я. В следующем бою я бы выставил против тебя неизвестную серую лошадку и пустил слух, что этот бист проиграл несколько боев подряд против слабых противников. Если у вас тотализатор работает по той же логике, что и в других мирах, то коэффициент на твою победу был бы минимальный в отличие от “серой лошадки.” Улавливаешь мысль и к чему я веду? Затем я бы приложил максимально усилий, чтобы ты безоговорочно поверил в свою победу и набрал как можно больше долгов. В том числе я бы пытался тебя сделать, как можно более уязвимым и нагрузить проблемами, чтобы ты в суматохе не смог разглядеть ловушку. Затем серая лошадка “неожиданно” побеждает. "Черви" и "Ракшасы" зарабатывают сверх прибыли, а ты по уши в дерьме. Спектакль окончен. Всем спасибо. Подайте следующего кролика.

Макс замер, прокручивая в голове слова мастера. Смысл потихоньку начал до него доходить, вгоняя в глубокий ступор.

Довольный произведенным эффектом, Раншы закинул в рот сухой, как прошлогоднее сено, брикет и с хрустом его раскусил. Но, уже на втором жевке остановился. Со слов Элионоры в этом доме осталась только их семья. Что делать четырем головорезам ночью в переулке, который заканчивается тупиком, если не прийти отбирать у кролика морковку?

- Макс! Кажется, один долг я уже выплатил. В соседнем помещении ты найдешь четыре трупа Красных Червей. Они хотели меня ограбить и перед смертью, даже немного поделились информацией. Надеюсь, ты понимаешь по чьи головы они приходили той ночью?

Макс тут же подскочил:

- Черт! И ты все это время молчал? Жди здесь!

Глава 4

- Среди киберпротезов особую нишу занимают нейроимпланты. Это высокотехнологические и дорогостоящие устройства, которые, вживляясь в полость черепа, взаимодействуют непосредственно с головным мозгом. С их помощью носитель может хранить, обрабатывать и передавать огромные пласты информации. Есть гражданские и военные образцы. Ввиду своей дороговизны к гражданским образцам имеет доступ гражданин с социальным рейтингом не ниже семи пунктов. С помощью нейроимпланта возможно изучить любую доступную программу, которая есть в Сети. При условии, конечно, что гражданину это будет одобрено КиберСоветом. Программа – это термин, в переводе означающий «предписание», то есть заданную последовательность действий. Чем дороже и лучше нейроимплант – тем больше программ он может обработать без вреда для центральной нервной системы и здоровья носителя. Лучшие образцы на рынке, производства корпорации Оптимум, позволяют установить и использовать до десяти тысяч программ. Например, те же бисттреки – операторы бистов, массово используют нейроимпланты для лучшего контроля над тварью. Чтобы еще быстрее входить в поток синергии с бистом или в случаях, когда ЦНС истощена, они пользуются нейростимуляторами, которых тоже огромное количество. Есть даже со вкусом фруктов и мороженного. – мечтательно добавил Макс. – В Дыре, правда, доступны лишь самые дешёвые образцы. Но, по-сути разница в скорости действия идет на миллисекунды. Хотя в уличных разборках как раз исход боя и решают эти мгновения. Кто первый атаковал – тот и победил. – пояснил Макс, очевидную истину.

– Так же на черном рынке можно найти как дешёвые копии нейроимплантов, так и действительно достойные образцы от местных умельцев, которые смогли взломать код. В основном в Дыре, как раз пользуются такими. Хотя всегда есть риск, что пауки из КиберСовета взломают имплант и превратят мозги носителя в кисель. Это бывает, но редко. Уверен, что Киберы имеют внушительную долю с черного рынка, так что закрывают глаза, если банды слишком не наглеют. По киберапгрейдам и нейроимплантам все. Разберись пока с этим. Так, что у нас дальше? - зевнул Макс. - Ага. Нашел. Силовые скафандры на основе антропоморфного экзоскелета. Сейчас на рынке представлено около ста двадцати шести образцов. Первый…

- Все. Стоп. – Раншы устало потер виски. - Для первого раза более, чем достаточно.

За последние четыре часа Макс вывалил килотонны информации. Раншы задавал вопросы, а Макс с помощью смарткона, как оказалось, именно так называется его металлический браслет, давал точные лаконичные ответы.

Раншы интересовало абсолютно все: как называются звезды и созвездия, сколько часов в дне, сколько сезонов, продолжительность года, местная система измерения времени, веса и расстояния. Анатомия людей, культура, законы, валюты, языки, финансы, политика, экономика, социальная градация общества, технологии, транспорт. Его вопросам не было конца. Особенно детально он расспрашивал о Содружестве, корпорациях и их сферах влияния. Затем последовали вопросы о бистах, турнирах и правилах их проведения. Отдельным блоком мастер буквально запытал Макса о состоянии войск и оружии. Типы, виды, способы применения. Где купить, как испытать, как отличить подделку от оригинала и так далее.

- И ты действительно все это запомнил? - в очередной раз удивленно спросил Макс.

- В моем мире письменность осталась лишь, как дань традициям и перешла в разряд высокого искусства. - пожал плечами Раншы. - У всех жителей Нулевого Мира отличная память. Нам не нужны дополнительные устройства в голове. По уровню развития и знаний наш десятилетний ребенок даст фору любому ученному из Девятого Мира. Я не зря спрашивал о анатомии. Так вот: в наших телах в несколько миллионов раз больше нейронов и синапсов, чем у вас. Соответственно наша память практически не ограничена. Если ж требуется передать информацию на длительные расстояние, - мы используем специально обученных людей или кристаллы памяти. Самый маленький из них может вместить в себе десятки миллионов ваших терабайт информации и визуальных образов.

- Обалдеть. - восхитился Макс. - Как думаешь, у тебя получится воссоздать такие кристаллы в этом мире?

- Я воин, а не ученый. И тебе повезло, что не наоборот. Да и зачем изобретать колесо, если уже есть нейроимпланты? - отмахнулся Раншы. – С обучением закончили. Продолжим завтра. Пора вытаскивать вас, точнее уже нас, из долговой ямы. Насколько я понимаю - сегодня пятница. Значит конец рабочей недели. Люди пойдут веселиться и заглядывать в стакан. Верно?

- Да. - кивнул Макс.

- Хорошо. Мне нужна нормальная одежда и обувь. Главное, чтобы я не выделялся из толпы и походил на рабочего простака. С этим не будет проблем?

- Ну, как сказать. - пожал плечами Макс, разглядывая, наверное, пятидесятый размер ступни мастера. - С одеждой не беда. Подыщу что-то из своего. Вот с обувью будет головняк.

Раншы приподнял бровь.

Макс вздохнул, но объяснил:

- Головняк, проблема, напряг, напряженка, беда, геморрой, гемор, если совсем уж просто и понятно. Выбирай любое слово, какое понравится, суть не изменится.

- Почему сразу не сказать нормально? - спросил Раншы.

- Это кстати может быть проблемой. – Макс проигнорировал вопрос. - Ты не понимаешь значений слов, которые знает даже малыш.

- Значит поначалу будешь говорить ты, а меня представляй, как своего далекого родственника, который переехал из глуши в Манору в поисках лучшей жизни. Можешь смело говорить, что я слегка странноватый. Но, особо не увлекайся. - добавил мастер. - Чем проще легенда, тем лучше. Со временем я втянусь.

Макс молча кивнул головой.

- Еще мне нужно оружие. Несколько кинжалов. Метательные ножи и меч. С вашим современным оружием мне еще предстоит разобраться, так что от него сейчас будет больше вреда, чем пользы.

Макс открыло было рот, но Раншы остановил его взмахом ладони:

- Я не закончил. Насколько я понял - от трупов ты избавился, так что я переезжаю. Думаю, никто не будет возражать. Мне потребуется помощь в уборке. Так же каждый день мне нужны свежие натуральные продукты, мясо и рыба. От твоей бурды у меня в желудке такая тяжесть, будто я камней наглотался. Так не пойдет. Если ты хочешь, чтобы я вышел на арену вместо Марты, - мне нужно набраться сил.

Макс ошарашенно выкатил глаза:

- Ты собираешься драть с бистом на голых руках?

- Не на голых. Хорошая сталь в умелых руках способна творить чудеса. Поверь. К тому же, судя по тому, что ты мне показал, в Дыре нет действительно опасных тварей, несмотря на то, что их генетику улучшают. Что бы ты понимал: в Империи юноша становится мужчиной в четырнадцать лет и его отправляют в один из Низших Миров за первой головой. К этому времени испытуемый на достойном уровне владеет четырнадцатью видами холодного оружия. И на базовом уровне одной из стихий. Если же ученик одаренный и у него сильное ядро, то двумя или даже тремя стихиями. Так что, если юнец может справиться с тварью, неужели ты думаешь, что это станет проблемой для меня, даже несмотря на то, что от моей силы сейчас осталась лишь сотая часть. Поверь, Макс, всех ваших бистов ловят в Одиннадцатом, максимум, Двенадцатом Мире. О более Низких Мирах и речи быть не может. Даже мы не спускались ниже пятнадцатого-шестнадцатого. Это верная смерть. Даже, если корпоратам с помощью даргонов и удастся притащить чудовище по типу глинкорна, боюсь, что ваш мир не дотянет и до Жатвы.

- Мать моя женщина. Роди меня обратно! - Макс пропустил мимо ушей все слова мастера о чудовищах и мирах, ухватившись лишь за одно:

- У вас там что, есть магия?!

- Конечно. Нулевой Мир - это первый мир после Божественных Миров. Более того – он Един. То есть у него нет астральных проекция в Нити Миров. – объяснил Раншы. - Так что среди всех физических миров наша магия самая сильная. К слову только благодаря ей мы и выжигали даргов.

- Мастер, - забыв о имени, выдавил из себя возбужденный Макс, - в нашем мире тоже есть магия?

- Да, но очень слабая. По сути Девятый Мир можно считать Пустым.

Макс расстроенно вздохнул:

- Может…

- Хватит об этом, - Раншы остановил попытку Макса задать еще один вопрос, - твоя задача на сегодня - организовать мне кулачные бои, где есть высокие ставки. Никаких доспехов, силовых щитов и прочей вашей современной чуши. Бой кость в кость. Твое предложение для организаторов будет следующее: если твой боец, то есть я, сможет продержаться на арене ровно час против любого количества соперников, которых будут ко мне выпускать по-одному, то тебе должны выплатить миллион кредитов. Если же проиграю я – мы выплатим вдвое больше.

- Ты сума сошел? – подскочил Макс. – Где я тебе возьму два миллиона кредитов до вечера?

- У Красного Червя. – как само собой разумеющееся, ответил Раншы.

- Чего, бля? Да он меня нахер пошлет! Или вообще завалит! Убьет то есть.

- Не шуми за зря! – повысил голос мастер. - Не пошлет и не завалит. Для него ты сейчас кролик с большими ушами и проблемами. Червь в первую очередь делец. Такую породу я узнаю даже по словам. Он не будет убивать свою же инвестицию. Ты ему скажешь, что потерял "Марту". Как и почему - сам придумаешь. Главное чтобы звучало правдоподобно. Затем скажешь, что готов выставить против его лучшего биста человека с холодным оружием. Червь конечно же заподозрит подвох и в ответ выставит жесткие требования. Но возможность заработать легкие деньги в конце концов заставит его согласиться. На моем веку жадность открывала и не такие двери. Так что соглашайся на все условия, в пределах разумного, конечно. Драться с связанными руками и ногами или с завязанными глазами я не намерен. Так же постарайся аккуратно уйти от боя в воде, если о таком зайдет речь. Это будет в разы сложнее. Это понятно? – уточнил Раншы.

- Да. Понятно. Никаких боев в воде и ублюдских условий. – ответил Макс, всем своим видом демонстрируя непоколебимый скептицизм на грани отчаяния.

- Хорошо. Далее: по-поводу кулачных боев я бы рекомендовал тебе обратиться к "Ракшасам". Тем более ты сам говорил, что это их основная специализация. Для них ты уже проверенный человек, с которым у них были финансовые отношения. То, что ты им должен – это чепуха. Их алчность и жадность тебе помогут. Вот увидишь. Тем более они несомненно работают в связке в Красными Червями. Так что, когда ты придёшь к Червю за деньгами, он уже будет в курсе твоего обращения к Ракшасам и с еще большим удовольствием выдаст тебе кредит.

- Черт. Не нравится мне все это. Вдруг ты не справишься? – продолжал гнуть свою линию Макс.

- Я справлюсь, но…

- Я так и знал, что будет это блядское “НО”! – взорвался Макс.

Раншы остался невозмутим:

- Я справлюсь, - спокойно повторил мастер, - но мне нужен хороший меч. Хватит разговоров. Тащи одежду и ищи в смартконе все лавки древностей в округе. Будем искать "Наместников". Надеюсь, Боги будут к нам благосклонны.

Макс встал и направился к двери, но повернулся в шаге от нее:

- Как же обувь? Ты что, босой поедешь?

- Да. – пожал плечами Раншы. – Я же деревенщина. Мне простительно. И позови сына.

- Это еще зачем?

- Я нанес ему вред – мне его и исправлять.

***

- Что ты сделал с Юрой? Он вышел от тебя так будто у него не сломаны четыре ребра. - аккуратно паркуясь у небольшого магазина, спросил Макс, не выдержав гнетущей тишины поездки.

- У вас хорошо развита медицина, но вы практического ничего не знаете о энергетических центрах и узлах центральной нервной системы. Если сказать просто - я заблокировал боль и запустил процесс регенерации. Через неделю ребра срастутся. Юре нужен покой и хорошее питание. – Раншы выделил слово “хорошее”.

- Спасибо. - искренне ответил Макс и сменил тему:

- Приехали. Это китайский квартал. Самая старая лавка древнего хлама, которую я смог найти.

Раншы скептически посмотрел на яркую неоновую вывеску: “У мастера Ву."

Входная дверь тихо скрипнула. Следом раздался мелодичный перезвон бамбуковых палочек. В ноздри ударил густой запах дешёвых благовоний.

- Добро пожаловать в храм древностей мастера Ву! – взорвал тишину звонкий голос из-за прилавка из красного дерева. Моложавый голос диссонировал с внешностью владельца магазина. Тот был больше похож на мумию, чем на живого человека.

- Долгих лет и процветания, мастер. Да вдохнет Нефритовый дракон годы и силу в твое дело и душу. – чуть склонив голову в поклоне, поприветствовал Раншы владельца, не отводя взгляда от лица мастера Ву.

- Благодарю, благодарю. – затараторил мастер Ву не забывая кланяться в такт своим словам. – Что желаете посмотреть? У нас есть чудесные старинные вазы и травы из Семи Пиков! Также совсем недавно поступили уникальные…

- Ничего. Пошли отсюда. – отрезал Раншы и первым вышел с лавки.

- Я вас чем-то оскорбил? Позвольте исправить мою ошибку! - прозвучал в спину голос мастера Ву.

Ничего не понимающий Макс вышел следом:

- И что это было? Ты даже ничего не посмотрел.

- Я увидел достаточно. Бутафория и хлам. В этом месте нет того, что я ищу.

- И что же ты ищешь?

- Наместника. – ответил Раншы, садясь на пассажирское место небольшого грузовика.

Макс влез следом и хлопнул дверью:

- Мастер Раншы. Давай поконкретнее. Мы так до самого вечера будем кататься. Если ты не забыл, мне еще к "Ракшасам" и Червю нужно.

- Мы ищем Наместника. – отрезал Раншы. – Поехали в следующую лавку.

- И кто это, нахрен? С чего ты вообще взял, что этот Наместник вообще есть и что он в Маноре?

- Я знаю.

- И все? Просто знаешь?

- Да.

- Шикарный ответ. – начал заводится Макс. – пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что!

- Макс, чем меньше ты знаешь – тем для тебя же лучше. Неизвестно, куда свернут наши пути…

- Это что, типа, жирный намек на то, что свидетели долго не живут? Как же твоя клятва?

- Клятва нерушима за это не беспокойся. – матер поднял руку так, чтобы было видно зеленый ободок на запястье.- Если я ее нарушу – мое тело начнет угасать и через семь дней я умру.

- Жестко. – притихнув, ответил Макс. Аргумент был более чем убедительный, но любопытство уже не могло его заставить остановиться:

- Мастер Раншы, с тех пор как судьба нас столкнула в переулке - мы плывем в одной лодке. Утонешь ты – потону и я. Так что хватить в секретики играть. Тем более мне теперь до усрачки интересно, кто такие Наместники.

- Макс, когда-нибудь твой язык сведет тебя в могилу.

- Когда-нибудь мы все умрем. – пожал плечами Макс. – Главное, как и каким человеком.

- Хорошие слова. Правильные. – согласился Раншы и ненадолго замолчал.

Спустя несколько секунд он заговорил:

- Когда Империя поняла, что не сможет покончить с даргонами и защитить Срединные Миры от этой проказы – Нефритовые Врата Нулевого Мира были запечатана для входа, тем самым обрекая сотни миров и триллионы существ на гибель. Об этом я тебе уже рассказывал.

- Да, я помню, - подтвердил Макс. По мастеру было видно насколько тяжело ему об этот говорить.

- В каждом из Срединных Миров, где была Империя, мы оставляли "Наместников". Их выбирали из тех существ, которые бок о бок с нами противостояли даргонами. В наше отсутствие Наместники обучали новых воинов и передавали знания Нефритовой Империи следующим поколениям. Соблюдая при этом высочайшую секретность, разумеется. Так же они должны были охранять Нефритовые Врата и убивать любую тварь из Низших Миров, которая сумеет прорваться в Срединный Мир. В случае, если дарги появлялись вновь – Наместник должен был известить Империю о угрозе. Видимо дарги и корпораты уничтожили все Колокола.

- То есть мы ищем потомков одного из Наместников?

- Да.

- Но, с чего ты взял, что они именно в Маноре?

- Когда я призвал Аграниса я уловил тонкие нити осколка Амативары. Он точно в Дыре и довольно близко, иначе я бы не почувствовал его вибраций. Где осколок – там и Наместник. Все просто.

- Это еще что за хренотень? Что за осколок Амативары?

- Вот это, Макс, тебе точно не нужно знать. И если в следующий раз ты оскорбительно отозовшься о Амативаре - я тебе вырву язык.

- Ага. Понял. Амативару не обижать. - нервно сглотнул Макс. Он знал - мастер не шутит. - Меньше знаешь – крепче спишь. Верно? О Колоколах я даже спрашивать не буду. – ухмыльнулся Макс, сворачивая в неприметную улочку. – Срежем тут. – объяснил он. – По централу сейчас не протолкнуться. Не хочу терять время в пробках.

- Именно так. Меньше знаешь – крепче спишь. Не будем больше об этом…

Раншы прервал свою речь на полуслове. Из одной из дверей улочки кубарем вылетел здоровенный детина прямо под колеса грузовика. Макс лишь чудом успел затормозить.

Следом из двери выбежала хрупкая девушка и приняла боевую стойку. Макс с матюгами ухватился за ручку коробки передач, намереваясь сдать назад, но Раншы его остановил:

- Стой!

Тем временем амбал, поднялся и сплюнул кровью:

- Сука! Ты хоть знаешь на кого руку подняла?

- Знаю! – решительно ответила девушка. – Так и будешь трепаться или продолжим?

- Пиздец. – выдохнул Макс, вжимаясь в кресло. – Этот хрен из О’ни! Эти татуировке на морде я узнаю даже в темноте. Красотке жопа!

Тем временем бандит что-то достал из кармана и закинул в рот. Затем повернулся к грузовику:

- Свалили отсюда! – приказал он и больше не обращая внимания, пошел на девушку широко расставив руки в стороны:

- Я буду тебя трахать, пока ты меня не полюбишь! Потом живьем сдеру кожу со всей твоей вонючей семейки!

- Попробуй! – с вызовом отрубила девушка.

- Жди. – спокойным голосом приказал Раншы. Макс даже не заметил, когда мастер успел выйти.

Хлопнула дверь. В следующее мгновение татуированный амбал получил жесткий удар ногой в голову. Упал на колени. Но тут же рывком поднялся, что разительно контрастировало с его массивной, но все жирной тушей. Раншы и виду не подал, что удивлен. Он был уверен, что после такого удара голова должны была улететь с плеч. Но, амбал стоял ровно, будто ничего не случилось.

- У него протезы вместо рук и ног! Он под стимуляторами! Уходи! Ты с ним не справишься! – предупредила девушка, делая шаг вперед. Потом ее взгляд скользнул по телу незнакомца и ее мир рухнул. Сердце забилось так, будто она только что пробежала марафон. Не веря своим глазам, не смотря на очевидную угрозу, девушка упала на колени в низком поклоне:

- Древний!

- Ты кто еще такой? Жить надоело, гандон? – как раненый кабан проревел толстяк и ринулся вперед, атакуя мощным правым кроссом.

Раншы сделал короткий шаг вперед, убирая голову с линии атаки, одновременно вбивая, сложенную в копье ладонь, в гортань жирдяя. Удар мастера вмял кадык толстяка в шею. Тот захрипел, но не упал. Раншы мягко прокрутился вокруг пролетавшего мимо тела, оказавшись за спиной. Затем ухватил левой ладонью жирного за лоб и резко рванул назад одновременно с ударом правого локтя в основание черепа.

Шейные позвонки хрустнули с металлическим скрежетом, и обмякший толстяк кулем свалился на грязный асфальт.

Мастер отряхнул руки о штаны и сделал шаг к девушке:

- Поднимись дитя, - ласково сказал Раншы, протягивая практически онемевшую в локте руку, - и отведи меня к тому, кто научил тебя этой стойке.

Ни говоря ни слова, девушка с дрожью в пальцах покорно приняла руку, и смиренно опустив голову, указала мастеру на дверь:

- Прошу, Древний, входите. Для рода Окигара это великий день и великая честь!

Раншы повернулся к ошарашенному от происходящего Максу:

- Затащи труп во двор, а затем езжай по делам. Дорогу к твоему дому я найду сам.

***

- Древний! – Морикуту Окигара опустился на колени и низко поклонился, несмотря на свой почтенный возраст. За его спиной в такой же позе застыла внучка.

- Встаньте! – приказал Раншы. – С этого момента я отменяю этот ритуал приветствия! Подайте зеленого чаю. Затем я выслушаю тебя Наместник.

Морикуту поднялся, раздраженно стряхнув руку внучки, которая бросилась ему на помощь и коротко мотнул головой. Карика поклонилась и пятясь, вышла из комнаты.

Впервые за долгую жизнь радость наполнила сердце Морикуту, как никогда раньше, придав ему сил. Этого момента его предки ждали более двенадцати тысяч лет. Он должен показать, что достоин нести титул Наместника. В тоже время он был подавлен и не смел даже взглянуть в глаза Древнего. Что он ему сейчас скажет? Что его род не сумел сохранить Колокола и утратил контроль над Нефритовыми Вратами? Как он оправдает то, что вместо обученного войска перед Древним всего лишь немощный старик и ничтожная девчонка, лишь переступившая восимнадцатилетние? Что ему ответить, когда Древний коснется Карики и увидит, что ее ядро до сих пор не развито и она не сумела освоить даже первый круг стихий? Что будет, когда ему придется рассказать, как его единственный сын предал и, забрав своего первенца, ушел к корпоратам?

Мысли вихрем пронеслись в голове старика. От радости не осталось ни следа. Лишь горестное осознание, что он и его предки, покрыли голову несмываемым позором.

Морикуту решительно шагнул к Древнему, молниеносно выхватил кинжал и, склонившись в поклоне, протянул его, как полагается воину: держа обеими руками за лезвие и рукоять:

- Род Окигара не сумел подобающе исполнить возложенные на него обязательства. Прошу, Древний, возьми мою жизнь в уплату за совершенное!

- Морикуту из рода Окигара! – добавив в голос стали, произнес Раншы. – Расправь плечи и прибереги сталь до лучших времен! То, что ты выжил и твой род пронес знания сквозь паутину времен достойно лишь похвалы, а не порицания. И тем более твоей жизни. Ты стал заложником ситуации. В этом нет твоей вины. Империя запечатала все Нефритовые Врата и, даже, если бы ты воззвал к нам Колоколом – мы бы не явились. Твой мир утерян и более не может рассчитывать на помощь Империи.

У Морикуту пошла кругом голова. Он шагнул назад, стараясь найти опору. Он не хотел верить в услышанное. Все эти смерти… Все эти тысячелетия… Все это не имело смысла?

- НЕТ! – рявкнул Морикуту, выставляя кинжал перед собой, – Не верю! Ты демон, принявший образ Древнего! Ты пришел испытать мою волю! НЕТ! - у Морикуту задрожала рука. Он сцепил зубы от отчаяния, боясь, что из его горла вырвется крик отчаяния.

Раншы сделал вперед несколько шагов и остановился, лишь когда клинок старика уперся ему в живот:

- Я не демон. – твердо произнес Раншы. - Все, что я сказал – чистая правда. Мое имя - Нефритовый мастер Раншы, глава клана Нефритовых Драконов. Я был оклеветан и изгнан из Нулевого Мира в Девятый. Я не Вестник, несущий свет. Прости. – тихо добавил Раншы. Его внутренности выворачивало от злости. Мастер лишь неимоверным усилием воли сдержался чтобы не вырвать кинжал из сухой руки старика и не вбить ему сталь в пасть. Раншы разжал кулак. Кто он такой, чтобы вымещать злобу на этом тщедушном старике, который лишил себя всего ради служения, и чьи идеалы он сейчас разрушил всего парой слов?

С боку бесшумно открылась дверь и в комнату вошла Карика с подносом в руках. Она уже успела переодеться в подобающий случаю костюм, который передавался от матери к дочери многие века подряд. Девушка замерла от увиденного: рядом с дедушкой стоит Древний, а бритвенно острый кончик ножа практически упирается в его живот. Казалось, даже воздух сгустился от напряжения.

- Чай готов, Древний. – нарочито громко произнесла Карика и поклонилась. Возможно, это будет ей стоит жизни. – Лучший, который есть среди наших запасов. – извиняющимся тоном добавила она.

Раншы ничего не ответил. Не шевелясь он спокойно стоял и смотрел в глаза Морикуту. Старик наконец не выдержал и с яростью отшвырнул клинок в сторону. Но, быстро взял себя в руки. Все же перед ним был Древний. Божество, в существовании которого он давно начал сомневаться. Теперь же он здесь, прямо перед ним, величественный и смертельно опасный. Морикуту чувствовал, как от Древнего буквально исходило желание убивать.

Старик поклонился:

- Горе опустошило мой старую голову, Древний. Я забылся. Прими мои глубочайшие извинения. Прошу, Древний, отведай чаю и поведай о своем пути.

- Впредь, держи себя в руках, Наместник. Я не посмотрю на твои седые волосы.

Морикуту промолчал, так и оставшись стоять в глубоком поклоне.

Карика поставила поднос на небольшой столик и закружилась вокруг, разливая чай, согласно древнему ритуалу. Оказавшись рядом с дедушкой, она успела шепнуть ему пару слов. Морикуту выровнялся. Его лицо выражало крайнюю озабоченность:

- Древний. Скоро сюда явятся люди корпорации О’ни. "Демоны" не простят, что убили кого-то из них.

- Веди к осколку. Мне нужны оружие, доспехи и сила Амативары. Без нее нам не выстоять. – приказал Раншы. – Чай попьем после.

- Как прикажешь, - ответил Морикуту, вновь поклонившись и незаметно закусив губу:

“После того, что Древний увидит в Хранилище он точно не оставит нас в живых. Что ж, я и так прожил достаточно. Хороший день чтобы умереть.”

Старик выровнялся и сделал широкий жест в направлении неприметной двери в глубине комнаты:

- Прошу, Древний, проходи. Карика, проводи нашего гостя к Хранилищу. Я сейчас вернусь.

- Древний, прошу. – поклонившись, произнесла Карика.

Раншы направился к двери за которой обнаружилась еще одна дверь, гораздо больше прежней. Карика открыла ее и отошла в сторону. Раншы шагнул на первую ступеньку винтовой лестницы. Тут же зажегся свет.

- Хранилище внизу. – объяснила девушка. – Дедушка скоро присоединится к нам. Он не может себе позволить предстать перед осколком Амативары в неподобающем виде.

Раншы ничего не ответил, стараясь спуститься как можно быстрее. При этом интуиция буквально вопила о опасности. Мастер превратился в сжатую пружину, готовый моментально отреагировать на любую угрозу.

Наконец длинная лестница закончилась небольшой каменной площадкой, которая уперлась в глухую бетонную стену. Раншы вопросительно уставился на девушку.

- Дедушка сейчас спуститься. Ключ есть только у него. Прошу не гневайтесь, Древний. - Карика склонилась в смиренном низком поклоне.

Раншы снова промолчал. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. От услышанного, старик может запросто пойти на предательство, без раздумий пожертвовав внучкой.

“Если О’ни пришлют профессиональных воинов – мне не справиться. Судя по тому, что рассказал и показал Макс, Демоны О’ни являются настоящими фанатиками киберпротезирования и в своем арсенале имеют такое оружие, от которого после меня даже жалкой горстки пепла не останется. Дерьмо!”

Размеренные шаркающие шаги, сопровождаемы гулкими ударами, вырвали Раншы из мыслей. По ступеням медленно спускался старик, одетый в боевой костюм Империи. Невооруженным взглядом было видно насколько ему тяжело идти. Нагрудник были слишком большой. Тяжелый меч в массивных золотых ножнах стучал по ступеням в такт шагов. Широкий щит оттягивал спину старика назад, а шлем с высоким плюмажем то и дело норовил сползти на глаза. В левой руке Морикуту держал небольшой кожаный мешок, который еще больше мешал ему спускаться.

- Прошу простить за мою задержку. – извинился Морикуту, в очередной раз поправив шлем. – С вашего позволения, Древний, я отопру дверь Хранилища. – добавил старик и попробовал поклонится, но тяжесть доспеха неумолимо потянула его вперед.

Раншы выставил вперед руку, не дав Морикуту упасть.

- Открывай.

Старик коротко кивнул головой, положил на пол кожаный мешок, после чего прислонил нефритовый медальон к стене. Та вздрогнула, будто поёжившись от утреннего ветра. По стене побежали ярко-золотые линии. Миг и бетон превратился в отливающую черной сталью огромную круглую дверь с символом Империи в центре.

Морикуту дотронулся пальцами до гладкой поверхности в только известной ему последовательности и отступил в сторону. Дверь бесшумно открылась. Из нее ударил яркий свет.

Забыв обо всем, Раншы шагнул внутрь.

“ Наконец-то! Слава Богам! Осколок Амативары!”

Раншы в несколько шагов преодолел небольшую круглую комнату и с замиранием сердца прикоснулся к ослепительно-яркому кусочку осколка, который висел в воздухе посреди Хранилища.

- КАКОГО ДЕМОНА! – яростно взревел Раншы, вихрем поворачиваясь к старику. Вместо кусочка золотой чешуи Первозданного Дракона была пустышка.

Вместо ответа Морикуту толкнул внучку внутрь Хранилища на Раншы. Следом что-то забросил внутрь и захлопнул дверь с такой скоростью, будто на нем не было тяжеленного доспеха.

Раншы оттолкнул Карику, как тряпичную куклу. Та, пролетев через все Хранилище, с тихим вскриком врезалась в стену. Мастер рванул к двери. Но, было уже поздно. Раншы со всей силы ударил в черную стену, но та не издала ни звука.

- ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ! – Раншы резко повернулся и в один прыжок оказался рядом с оглушенной девушкой.

- ГОВОРИ, СУКА, ПОКА Я ТЕБЕ КИШКИ НЕ ВЫПУСТИЛ! – не контролируя эмоций продолжил орать Раншы, одной рукой подняв девушку за горло над полом.

- Я… Гхрр… Я не… знаю…, - с трудом прохрипела Карика, пытаясь избавиться от мертвой хватки Древнего.

Раншы сжал пальцы еще сильнее, не переставая сверлить девушку безумным взглядом. Он не обращал внимания на острые ногти, которые пытались разодрать в клочья кожу на его руке. Но ногти оставляли лишь еле заметные белые полоски. Как же ему хотелось вырвать позвонок у этой никчемной собаки!

Карика в отчаянной попытке спастись попробовала ударить Раншы в глаза, но он убрал голову в сторону. Девушка дернулась еще несколько раз и обмякла. Раншы сжал кулак в предвкушении. Сейчас он размозжит этой твари голову, а когда выберется из Хранилища, то порвет Наместника на мелкие куски!

Внезапно пол ушел из-под ног. Не устояв, Раншы упал, отпустив горло Карики. Хранилище будто ожило и теперь решило отряхнуться после долгого сна. Со всех сторон раздался раздирающий уши скрежет металла. Псевдоосколок подлетел к потолку, чтобы затем упасть на пол с тихим звоном. В уши начало давить. Спустя миг до Раншы дошло – Хранилище падает.

***

Морикуту захлопнул дверь и замер на миг, сам испугавшись того, что сделал. Отчаяние, боль, страх, ненависть к себе за собственное же малодушие раздирало его душу на части. Наконец, сумбур эмоций нашел выход: вздрогнув, Морикуту прислонился головой к стене Хранилища и заплакал, наверное, впервые за жизнь.

Его уши пытались уловить, что происходит по ту сторону, но он понимал, что лишь обманывает сам себя. Металл древних не мог пропускать шум.

Старик вытер слезы и громко выдохнул. Начатое нужно довести до конца пока в гневе Древний не убил Карику. Морикуту вновь дотронулся до двери в нескольких точках и прижал ладонь в прощальном жесте.

Постояв так еще несколько мгновений, он решительно развернулся и начал быстро подниматься по лестнице.

“Если внучка еще жива и останется целой после падения, Древний обязательно найдет ответы и выход на поверхность. Я же наконец покажу этим вонючим корпоративным ублюдкам, что такое род Окигара! Демоны, дери их в зад! Сегодня они увидят настоящего ДЕМОНА!”

Последние ступени Морикуту преодолел так, будто ему было не восемьдесят пять, а двадцать.

“- Отлично! – оскалился в хищной улыбке Морикуту, - Выпитое Зелье Демонической Крови наконец-то начало действовать в полную силу!”

Наместник бодрым шагом пересек основной зал и остановился у небольшого алтаря, на котором стояло несколько нефритовых фигурок – одна из величайших реликвий его рода. Фигурки изображали воинов Древних, которых кольцом окружал Золотой Дракон Первоздания.

Морикуту вложил свой медальон дракону в пасть. Затем сел рядом в позу лотоса, отрешаясь от всего.

“Боли и страха нет. Есть лишь изначальная пустота и точка вращения. Есть лишь служение и воля. Боли и страха нет. Есть лишь изначальная пустота и точка вращения. Есть лишь служение и воля…” – начал раз за разом повторять Морикуту все глубже и глубже погружаясь в глубокий транс.

Слова стали мантрой. Мантра — вихрем. Вихрь — энергией.

Потоки энергии, невидимые обычному глазу, стали вихрем закручиваться над темечком старика, с каждым вдохом проникая все дальше и дальше через семь энергетических центров его тела. Морикуту на грани сознания чувствовал, как все быстрее и быстрее начинает вращаться его ядро. Демоническое зелье помогало контролировать потоки силы, не давая им уйти в землю, сквозь седьмой энергетический очаг.

Тело Наместника стало меняться. Морщины исчезли. Кожа разгладилась, став вновь белоснежной и упругой. Мышцы надулись внушительными буграми. Нагрудник стал тесным. Шлем больше не спадал. Из-под него показались густые черные волосы. Щит стал не тяжелее пушинки. В тоже время Наместник чувствовал, как вместе с ним увеличиваются нефритовые фигурки. Вскоре под их тяжестью затрещал деревянный пол.

Морикуту с трудом сдержал радостный вздох от хлынувшей в него силы, чуть не потеряв контроль. Половина пути пройдена. Энергия созвездий напитала силой и его тело, и выросших из фигурок нефритовых воинов. Осталось самое сложное. Вытерпеть обратную трансформацию и вдохнуть в воинов жизнь.

Для этого нужно лишь умереть на несколько мгновений и пережить наверняка неприятную встречу с обитателями Ада. Морикуту глубоко вдохнул, концентрируясь на вращающемся ядре. Оно сияло сине-зелеными всполохами и кружилось с невероятной скоростью. Морикуту представил, как ядро раскрывается словно цветок лотоса и впускает внутрь чужеродную и темную энергию Демонического Зелья.

Миг ничего не происходило. Затем на ядре появилась крохотная черная трещина. Следом еще и еще одна. Вскоре ядро стало похоже на растрескавшийся глиняный шар. Ядро задрожало, замедляя свой ритм. Морикуту сжал зубы до хруста эмали. От темечка до заднего прохода его будто раздирало на части тысячами раскаленных крюков. Почерневшее ядро вздрогнуло в последний раз и замерло. Перед глазами Наместника взорвался сноп алых искр. Боль заполнила его сознание. Тело Морикуту превратилось в один агонизирующий комок страданий. Наместник умер, но его душу продолжали терзать мучения, буквально вырывая из тела и затягивая в потусторонний мрачный мир.

Боль на миг пропала и Наместник, широко распахнув глаза, глубоко вдохнул чтобы закричать от нечеловеческой боли. Вместо воздуха в его горло попали раскаленные потоки пламени, выжигая внутренности изнутри. Пламя было повсюду. Среди него сновали монструозные силуэты. Со всех сторон раздавались крики невыносимой боли. Морикуту закричал, присоединяясь к этому ужасному хору. Его кожа начала плавиться, а из разрывающихся пучков мышц появились хищные языки огня.

Из демонического пламени вышла уродливая рогатая тварь. Она несколько секунд просто стояла напротив Морикуту, наслаждаясь его воплями.

Наконец тварь заговорила:

- Я принимаю твою боль, мясо. Твое желание?

- СИЛЫ! Я ХОЧУ СИЛЫ! – прорычал Морикуту, хотя у него уже не было ни губ, ни языка.

Демон вдохнул запах горелой плоти и облизал морду черным, как смола, языком. Затем, ни говоря ни слова вонзил лапу в тело Наместника, проломив ребра, как тонкие соломинки. Сжал когтями сердце.

Морикуту хотел закричать, но тело его не слушалось.

- Я дам тебе силу! Насладись ею в последний раз! – проревела тысячами голосов тварь, выплюнув струю пламени в лицо своей жертвы.

Казалось, агония длилась бесконечно. Ядро затряслось, как в лихорадке и, наконец, взорвалось волной всепоглощающей черной энергии, которая тут же устремилась по всем энергетическим каналам. Сердце Наместника вновь забилось, разгоняя по венам и артериям, горячую демоническую кровь. От его тела поднимался густой пар, будто он только что вышел из парной.

Морикуту поднялся и огляделся: его тело изменилось до неузнаваемости. Сквозь опалённые имперские доспехи выступали острые костяные шипы. Суставы ног выгнулись под странным углом, а вместо привычных ступень были трехпалые лапы с длинными когтями. Щит сросся с телом и теперь был чем-то наподобие панциря. Изменился и шлем, став неотъемлемой частью головы Наместника. На нем появилось три пары загнутых рогов, а зеленый плюмаж изменил цвет на черный и увеличился в размерах. Теперь он достигал поясницы и, казалось, жил своей жизнью.

Заимствованная демоническая сила распирала, ища выхода. Морикуту глубоко вдохнул и выдохнул уже дымом. Затем прислушался к груди. Ядро все еще было на месте. Но, оно изменилось до неузнаваемости.

“ - Пора вдохнуть жизнь в этих истуканов!” – мысленно прорычал Морикуту. Он по очереди подошел к каждому из нефритовых воинов, ненадолго прикладывая к их головам шестипалую лапу.

Получив часть демонической силы, нефритовые воины начали меняться, копируя внешность хозяина.

За спиной Морикуту ожил небольшой монитор. У входа остановилось пять гипертраков и из них неспеша вылезло двадцать экипированных в броню бойцов. Один из О’ни обошел гипертрак и открыл заднюю дверь, из которой тут же выпрыгнуло два киберпса.

- Мясо, - проклекотал в предвкушении Морикуту. – Разорвите любого, кого увидите! – приказал истуканам Наместник. Сам же повернулся и пошел к стене на которой висели имперские мечи. Стоило ему прикоснуться к рукоятям, как длинные клинки заскрипели и затрещали, меняя форму и раскаляясь до красна.

Морикуту взмахнул новыми мечами, разбрызгивая веера лавы, и занял место чуть позади нефритовых истуканов.

На мониторе появилось новое изображение. С другой видеокамеры. Бойцы О’ни рассредоточились вокруг двери и один из них давал кибернетическими пальцами обратный отсчет.

- Три, два, один, - тихо прорычал Морикуту и отдал истуканам короткую мысленную команду:

“- Взять!”

Глава 5

Тишина в кабинете главы спецопераций корпорации «О’НИ» была не просто отсутствием звука — она была живой. Тяжёлая, плотная, как слой пепла после пожара. Воздух здесь не дышался — он висел, пропитанный запахом старого дерева, озона от скрытых систем фильтрации и едва уловимым привкусом, как будто горелого металла — наследием десятков взрывов, которые Идэ Окигара наблюдал на этих самых мониторах за последние годы. Стены, обшитые чёрным карбоновым деревом, поглощали свет, отражая лишь тусклые блики с голографических панелей. За спиной Идэ, за массивным столом из полированной пластстали, мерцало полупрозрачное окно, выходящее на ночной силуэт Города-Сити — гигантский лес из стекла, стали и энергетических щитов, уходящий в облака. Но Идэ не смотрел туда. Его взгляд был прикован к записи.

На центральном экране — кадр с камеры шлема капитана Масаки. Замерший момент перед катастрофой.

Идэ медленно выдохнул. Воздух в его лёгких был сухим, почти пыльным. Он чувствовал, как напряглись мышцы спины под тканью униформы — чёрной, без знаков отличия, как того требовал протокол безопасности уровня «Альфа-Тень». Его пальцы, длинные и точные, как у хирурга, зависли над сенсорной панелью. Каждое движение было выверено годами тренировок в боевых искусствах, каждое дыхание — контролируемо. Но внутри… внутри всё дрожало.

Он нажал «воспроизведение».

«— Три… два… один…»

Голос капитана Масаки прозвучал в наушниках Идэ — приглушённый, но чёткий, с лёгкой вибрацией от встроенного вокодера. На экране капитан, закутанный в серебристо-чёрный киберкостюм «Бык-7», делал жест рукой — обратный отсчёт. Его движения были безупречно спокойны даже в этом простом движении. Экономичны, без лишнего напряжения, как у машины. Рядом — четверо бойцов спецназа «О’НИ», вооружённых тяжёлыми таранами и импульсными ружьями. Все они стояли в узком коридоре заброшенного особняка в районе, известном как Дыра — месте, где даже полиция Сити не осмеливалась патрулировать без разрешения Совета Инквизиторов.

Воздух в коридоре, судя по данным термосканера, был насыщен пылью, плесенью и чем-то ещё… чем-то старым. Почти органическим. Как будто стены пропитались потом поколений, живших и умиравших здесь в нищете и страхе. Запах, который не мог уловить ни один датчик, но который Идэ чувствовал — через воспоминания, через интуицию, через кровь.

Один из бойцов занёс таран — массивный цилиндр из сплава титана и графена, способный снести любую дверь до уровня фундамента. Но не успел.

БАХ!

Стальная дверь, усиленная магнитными замками и внутренними ребрами жёсткости, сорвалась с петель, будто её вырвало из реальности. Она влетела в коридор с таким рёвом, будто за ней следовал сам ад. Металл свистнул в воздухе, отразившись от стен коридора, и с глухим, звенящим ударом впечатался в грудь бойца.

Тот не вскрикнул. Просто рухнул на спину, как мешок с песком. Его киберкостюм мгновенно активировал силовое поле — синяя вспышка окутала тело, поглотив часть удара. Но этого оказалось недостаточно. Из проёма, где только что была дверь, вырвались пять силуэтов.

Они двигались не как люди. Не как кибернетические существа. Они плыли — будто пространство вокруг них искривлялось, подстраиваясь под их волю. Их тела дымились, как раскалённое железо, опущенное в воду. Пар поднимался клубами, смешиваясь с пылью и остатками плесени.

Первый из них — высокий, сгорбленный, с рогами, извивающимися из висков, — сделал шаг вперёд. В его руке сверкнул клинок, выкованный не из стали, а из чего-то живого: тёмного, пульсирующего, с прожилками, похожими на вены. Он не колебался. Не кричал. Просто взмахнул.

Голова ближайшего к нему бойца отлетела от туловища, словно её срезали невидимым лазером. Киберкостюм, рассчитанный на выдерживание попаданий из тяжёлых пушек, не смог защитить шею. Броня расплавилась в месте удара, как воск под пламенем.

Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк!

Эфир взорвался звуками выстрелов. Капитан Масака, мгновенно среагировав, отпрыгнул в сторону и открыл огонь из игломёта — оружия, стрелявшего микроскопическими иглами, наполненными парализующим нейротоксином. Четыре иглы вонзились в грудь демона. Только искры. Никакого эффекта. Даже царапин не осталось.

Масака, не теряя времени, отбросил игломёт и выхватил автоматический пистолет «Скорпион-9». Его пальцы дрожали — не от страха, а от адреналина, от осознания, что приказ «взять старика и внучку живыми» стал мёртвой буквой.

Он выпустил очередь.

Тяжелые пули, способные пробивать броню среднего класса, ударили в грудь демона. Тот даже не пошевелился. Только ухмыльнулся — широко, показывая рот, набитый острыми, как иглы, зубами, каждый из которых, казалось, был выточен из чёрного обсидиана.

В тот же миг демон двинулся вперёд. Его меч вспыхнул алым, и в грудь Масаки врезался энергетический удар, невидимый, но ощутимый как гром среди ясного неба. Щит киберкостюма вспыхнул ярко-белым, поглощая энергию. Капитан пошатнулся, но устоял.

Идэ Окигара резко нажал «паузу».

На экране — лицо демона. Перекошенное, искажённое яростью, но… узнаваемое. Глаза — те самые, что Идэ видел в детстве, когда отец учил его стоять на одной ноге посреди ледяного озера. Глаза, полные не гнева, а боли. Глубокой, древней боли.

По спине Идэ пробежал холодок. Он медленно провёл ладонью по лицу. Пот. Холодный, как иней.

— Это он… — прошептал он. — Отец…

Но лицо… оно изменилось. Кожа стала чешуйчатой, рога прорезали лоб, челюсть удлинилась, как у хищника. И всё же… это был Наместник Империи, отречённый, но не побеждённый.

Идэ несколько секунд смотрел на это лицо. В голове крутились обрывки воспоминаний: запах сакуры в саду родового дома, голос отца, читающего древние свитки, ощущение нефритового амулета на шее… и потом — пустота. Бегство. Предательство. Выбор.

Он нажал «воспроизведение».

Изображение стало хаотичным. Камера дрожала, как в эпилептическом припадке. Масака стрелял снова и снова, но пули отскакивали, как горох от скалы. Демон — его отец — лишь криво усмехнулся и обрушил на капитана серию ударов. Меч свистел в воздухе, оставляя за собой следы искр. Энергетический щит Масаки начал мигать, истощаясь. На киберкостюме появились глубокие вмятины — там, где клинок касался брони, металл плавился, как масло.

Камера резко накренилась. Мельком — внутренний дворик особняка. Здесь когда-то был сад. Теперь — руины. Обломки колонн, сухие стволы деревьев, покрытые чёрной плесенью, и в центре — круг из выжженной земли, будто здесь падал метеорит.

Капитан упал. Но не умер. Из его правой руки выскользнул энергетический клинок — последнее средство ближнего боя. Он закричал от боли, страха и ярости и попытался рубануть по ногам демона… но того уже не было на месте.

Вместо него — два киберпса. Машины-убийцы, созданные «О’НИ» для подавления бунтов. Их стальные челюсти были способны разгрызть титан. Они ворвались в бой с рычанием, смешанным с механическим скрежетом.

Первый пёс вцепился в бок старика. Его челюсти сомкнулись с хрустом, но в следующее мгновение из головы пса вырвались костяные шипы — длинные, острые, как копья. Они пронзили череп, позвоночник, вырвались из спины. Голова пса взорвалась, как спелый плод.

Второго демон просто разрубил пополам. Одним движением. Тушу отбросил в сторону — так, будто это была тряпка.

Затем он развернулся к оставшимся бойцам «О’НИ», припал на одно колено и… поднял руку.

Из его ладони вырвался концентрированный поток пламени — не обычного, а чёрного огня, пожирающего даже свет. Пули спецназа рикошетили от его панциря — тяжёлого, чешуйчатого, будто выкованного из костей дракона. Огонь окутал бойцов. Их крики Идэ не слышал — запись была без звука, — но он видел, как их киберкостюмы начали плавиться, как воск. Как их тела корчились внутри, как энергетические щиты лопались, как воздушные молекулы вокруг них ионизировались.

А рядом — четыре тени. Нефритовые, полупрозрачные, с глазами, горящими зелёным. Они двигались сквозь огонь, как сквозь туман. Их раны, нанесённые пулями, зарастали на глазах, питаясь самим пламенем. Они кромсали оставшихся бойцов с хладнокровной эффективностью машин.

Идэ не мог почувствовать запах. Это было глупо, нереально. Но, запах будто пробрался под его кожу даже сквозь камеры. Вонь горелой кожи, свежесть озона и чего-то… сладковато-гнилого, как будто внутри двора-побоища давно уже не было ничего живого. Давно забытый им запах поля боя.

Идэ снова остановил запись. На экране — пять демонов покидают двор. Уходят. Исчезают в тени.

Он поднял руку над смартконом. Палец дрожал. Он собирался отправить запись Инквизиторам — элитному ордену, ручным псам кворов. Так требовал протокол. Но в последний момент остановился.

— Нет… — прошептал он. — Так нельзя.

Если Инквизиторы узнают, что Наместник Империи — его отец — всё ещё жив, они не просто убьют его. Корпорация «О’НИ» не станет защищать предателя, даже если он — глава спецопераций. Особенно если он — потомок Древних.

Идэ отмотал запись назад. С чего началось его, казалось бы, очередная забава. До момента, когда тощий незнакомец — человек в лохмотьях, с лицом, иссушённым, как пустыня, — одним ударом сломал хребет бойцу. Не кулаком. Не ногой. Голым локтем. Прямо в стальной каркас киберпозвоночника.

Идэ приблизил кадр.

Лицо незнакомца… казалось человеческим. Но только на первый взгляд.

Череп — чуть вытянутый, с идеальными пропорциями, как у статуи. Челюсть — массивная, но не грубая. Ноздри — загнутые, хищные. Уши — заострённые, почти невидимые под грязными волосами. И глаза… глаза, в которых не было ни страха, ни ярости. Только цель.

Идэ знал этот тип лица. Он видел его в книгах отца — древних манускриптах, написанных на коже драконов. Это был Древний. Настоящий. Не кибернетическая имитация. Не культовый фанат. А воин, прошедший тысячи боёв.

Его стиль — иккэн-уртано — был идеален. Первородный, истинный, неумолимый в своей беспощадности: один удар — один труп. Ни больше, ни меньше. Идэ сам обучался этому с четырёх лет. Но то, что он видел на записи… это был мастер, достигший уровня, о котором Идэ только мечтал.

Проломить киберпозвоночник голым локтем? Это не просто сила. Это понимание структуры материи.

Идэ задумался.

— Почему он один? Почему в лохмотьях? Почему выглядит как беженец из Дыры? И где Карика?

Он вспомнил: у особняка был чёрный выход — тайный тоннель, ведущий к старому Хранилищу. Но туда не идут добровольно. Там — ловушка. И отец не дурак.

Значит… есть ещё один выход.

Идэ быстро набрал сообщение:

Талла, пора проведать твою сестрёнку. Отправляйся в дом. Найди её. Где-то внутри нашей старой конуры есть потайной выход. Взорви всё, если надо. Но без результата не возвращайся. Притащи сестру. Желательно живой. Возможно, старик сказал ей, где находится настоящий осколок Амативары. С Карикой может быть Древний. Действуй аккуратно. Он не Бог… но опасен.

Через две секунды пришёл ответ:

Плюс. Выдвигаюсь!

Идэ закрыл сообщение. Встал. Подошёл к стене. Ввёл длинную комбинацию — 37 символов, включая биометрические данные и частоту сердцебиения.

Потайная дверь отъехала в сторону.

За ней — арсенал. Полки с оружием, кибернетическими имплантами, взрывчаткой нового поколения. Но Идэ прошёл мимо. Его цель — вторая дверь.

Замок просканировал его. Щёлк. Дверь открылась.

Внутри — манекен. На нём — полный комплект нефритовой брони - наследие Империи. Чёрная, матовая, будто вырезанная из ночи. Доспехи Древних.

Идэ протянул руку. Прикоснулся к нагруднику.

Покалывание. Как от удара током. Доспех был живым. Напитан энергией, собранной за двенадцать тысяч лет. Он помнил каждую каплю крови, пролитую в его имени.

Идэ вспомнил слова мастера, которого убил после завершения работы:

«Этот доспех — живой. Он умнее нас. Я запер его разум в клетке. Но рано или поздно он вырвется. Чем больше хаоса ты сотворишь, тем тоньше станут печати. Однажды он обретёт свободу… и ты будешь лишь душонкой в нефритовой темнице…»

Страх накатил волной. Но Идэ загнал его глубоко внутрь.

Он начал раздеваться.

Пора было вдохнуть на полную грудь.

Пора было закончить семейные дела.

***

Город дышал смертью.

Не метафорически — физически. Воздух над улицами Сектора-7 был густым, как смола, пропитанный гарью горелой электроники, тухлой плоти и озоном от недавних энергетических разрядов. Над крышами домов, покрытыми ржавчиной и граффити забытых культов, висели облака пепла — не от пожаров, нет… от распыления тел. Когда лазеры спецназа попадали в плоть, она не горела. Она испарялась, оставляя после себя лишь серый пепел и запах жжёного сахара с примесью железа.

И посреди этого апокалипса шёл Морикуту.

Нет — он не шёл. Он несся, как ураган, рождённый в трещине между мирами. Его тело, когда-то принадлежавшее человеку, теперь было лишь оболочкой для чего-то древнего, чуждого и неумолимого. За ним тянулся след: горы трупов, перевёрнутые бронемашины, останки дронов, расплавленные до состояния стекловидной массы. На асфальте — кровь, смешанная с маслом и искрами от короткого замыкания. В воздухе — вой сирен, треск разрывающихся силовых щитов и далёкий, почти мелодичный грохот падающих башен — они рушилась под собственной тяжестью, но пока ещё держалась.

Морикуту не оглядывался. Ему не нужно было. Он чувствовал всё.

Каждый шаг отдавался в его черепе, как удар колокола. Каждый вдох — как глоток раскалённого песка. Его лёгкие давно перестали быть органическими; они были заменены биоэнергетическими мембранами, впитывающими не кислород, а хаос. И чем больше хаоса вокруг — тем сильнее он становился.

Два отряда полицейского спецназа «Черепаха-9» попытались его остановить у перекрёстка улиц. Они выстроились в клин, активировали магнитные щиты, выпустили нейтронные сети. Морикуту даже не замедлился. Он просто взмахнул рукой — и из его ладони вырвался столб адского пламени, чёрного, как ночь перед концом времён.

Пламя не горело. Оно поглощало.

Щиты спецназа исчезли, как мыльные пузыри. Броня — расплавилась. Люди — обратились в пепел за доли секунды. Даже их крики не успели родиться.

Затем пришли дроны.

Шесть тяжёлых самоходных платформ «Горгона-МК4», каждая размером с автобус, вооружённых плазменными пушками и кинетическими рельсами. Они вышли из тумана, как призраки древних богов войны. Их шаги сотрясали землю. Их оптика мерцала красным — холодным, безжалостным светом машинного разума.

Они открыли огонь.

Плазменные сгустки, способные испарить сталь за миг, ударили в грудь Морикуту. Но пламя, окутывающее его тело, впитало урон, как губка — воду. Не осталось ни царапины. Ни дыма. Только лёгкое потрескивание, будто кто-то жарил семечки на костре.

Тогда Морикуту бросился вперёд.

Его клинки — продолжение его воли — вырвались из предплечий, как кости сквозь кожу. Они были выкованы не из металла, а из застывшего крика Древних, из самой ткани реальности. Один взмах — и голова дрона отлетела, оставив за собой шлейф искр и расплавленного сплава. Второй — и корпус «Горгоны» развалился пополам, как картонная коробка.

К концу боя от шести дронов осталось только два обломка, дёргающихся в агонии, выпуская последние импульсы в пустоту.

А от четырёх истуканов — его последних союзников, созданных из костей, крови и заклинаний, — осталось лишь двое.

Они шли за ним, как тени. Их тела были покрыты чешуёй, вырезанной из обсидиана. Глаза — пустые, но видящие. Они не говорили. Не дышали. Просто были.

И этого было достаточно.

Потому что цель была близка.

Туннели Содружества.

Воздушные артерии, ведущие прямо в сердце Сити — в ту часть Города, где стояли Башни Империи, где хранились осколки Амативары, где решалась судьба мира. Морикуту знал: ему не обязательно проходить через Порталы — эти сверкающие врата, охраняемые легионами кибер-ангелов. Он может просто забраться по стенам.

Неважно, насколько они высоки. Неважно, сколько силовых барьеров их защищает. Он пробьётся. Но в глубине души, там, где ещё теплилось что-то человеческое, Морикуту почувствовал сожаление.

— Будь у меня крылья… — прошептал он, и голос его прозвучал, как скрежет камня о камень.

Слова повисли в воздухе. И в тот же миг — произошло.

Два истукана, словно прочитав его мысль, бросились ему на спину. Их руки — длинные, костлявые, с когтями, как у хищных птиц, — вонзились в его плоть. Не в броню. В тело. Прямо в позвоночник.

Морикуту запнулся. Он не ожидал этого. Не от своих. Не сейчас.

Его тело, привыкшее к скорости, к полёту, к свободе, потеряло равновесие. Он покатился по бетону — неуклюже, беспомощно, как шар для боулинга, запущенный сильной, но неумелой рукой. Каждый оборот — новый удар. Каждое касание земли — новая вспышка боли.

Но боль… боль была старой подругой.

Она жила в нём с тех пор, как чёрное ядро вросло в его грудь. Ядро — не предмет. Не артефакт. Это был кусок Ада, заточённый в форме сердца. Оно пульсировало, питаясь его жизнью, его воспоминаниями, его страхами. И с каждым ударом, с каждым шагом, с каждым актом насилия — оно растягивалось, как паутина, опутывая разум.

Морикуту уже не боялся боли. Он принял её. Как дождь. Как ночь. Как неизбежность.

Но сегодня она была сильнее.

С каждым оборотом по бетону ядро вибрировало, как струна, натянутая до предела. Морикуту чувствовал, как его сознание начинает растворяться в этом море агонии. И он знал: как только боль поглотит его полностью — ядро взорвётся.

И тогда он отправится в Ад. Не как душа. Не как призрак. А как посланник.

Но в самый последний момент, когда тьма уже начала захлёстывать его глаза, произошло чудо.

Из его лопаток — разорвалась плоть.

Кровь брызнула фонтаном, но не упала на землю. Она зависла в воздухе, как капли ртути, и начала кристаллизоваться. Из ран вырвались крылья.

Не перья. Не мембраны. Крылья из чёрного пламени и костей, опутанные цепями, выкованными из слёз павших богов. Они были огромны — размахом в двадцать метров. Их края мерцали, как граница между мирами.

Первый взмах был неуклюжим. Морикуту чуть не упал снова. Но его мозг — изменённый, переписанный древними кодами, — мгновенно синхронизировался с новой частью тела. Нервные окончания, которых не существовало ещё секунду назад, вспыхнули сигналами. Мышцы, которых не было в анатомии человека, сократились с точностью хирургического инструмента.

И сквозь чудовищную боль — пробилось чувство.

Эйфория полёта.

Он поднялся в воздух. Медленно. Величественно. Как бог, возвращающийся домой.

Внизу — город. Вверху — небо, разорванное лучами защитных систем Сити. А вокруг — смерть.

Но тут — мигнули огоньки.

Сбоку, с крыши бывшего торгового центра «Одинцово-Молл», загорелись красные точки — системы наведения высокоэнергетических лазеров класса «Судный День». Они были установлены специально для таких случаев: когда нечто выходит за рамки допустимого.

Морикуту не стал думать.

Он сложил крылья — и резко ушёл в крутой вираж, как сокол, заметивший добычу. Лазеры выстрелили — три луча, каждый толщиной с человеческое тело, пронзили воздух там, где он был мгновение назад. Здание под ними испарилось, оставив после себя лишь кратер и облако раскалённого пара.

Но Морикуту уже был выше.

Он поднимался.

Ветер рвал его одежду. Пламя на крыльях завывало, как тысячи душ, заключённых в вечном огне. В груди — ядро пульсировало, но теперь не от боли, а от цели.

Он знал: стены Сити — не преграда.

Силовые барьеры — не защита.

Он — Морикуту, последний из Носителей Черного Пламени.

И он пришёл за своей местью.

***

Воздух над Пятым районом Маноры был ядовитым. Он пах горелой изоляцией, озоном, кровью, смешанной с маслом и потом. В нём висели микроскопические частицы биофильтров, разорванных при прорыве защитного купола, и пепел от сгоревших тел — не людей, а чего-то другого. Над крышами домов, покрытых граффити забытых культов и рекламой устаревших имплантов, висел туман — не водяной, а энергетический, остаток от столкновения плазменных зарядов и демонического пламени. Он мерцал, как старый голографический проектор, искажая реальность, заставляя здания колебаться, будто они вот-вот рухнут под собственной тяжестью.

И посреди этого хаоса — журналистка Олана Виндсмут.

Она висела в открытом люке вингкэба — гражданского летательного аппарата класса «Бабочка-3», предназначенного для городских перевозок, а не для полётов в зону боевых действий. Её лицо было скрыто за прозрачным шлемом с системой усиления зрения, но глаза — ярко-зелёные, почти кошачьи — горели азартом. Не страхом. Не болью. Азартом.

— Чёрт бы тебя побрал! Варон, давай ближе! — заорала она в наушник, перекрывая вой двигателей и треск энергетических разрядов. Голос её был не просто громким — он был поставленным, выверенным годами работы на эфире. Каждое слово — удар. Каждая интонация — манипуляция.

Она была готова прыгнуть за штурвал сама. Ради такого материала можно было рискнуть не только карьерой — жизнью. Не каждый день в Маноре происходил прорыв. За последние сто пятьдесят лет ни одна тварь не проникала под защитный купол. Это было невозможно. Как невозможен был сегодняшний день.

— Ты сума сошла?! — рявкнул в ответ Варон, её пилот, бывший военный, теперь — наёмник с лицензией третьего уровня. Его голос дрожал от напряжения. — Куда, нахрен, ближе? Хочешь рассмотреть, есть ли у этой твари яйца?!

Но, несмотря на брань, он довернул штурвал. Вингкэб слегка накренился, приближаясь к крылатому чудовищу, которое носилось над крышами высоток, как комета, оставляя за собой след дыма и искр.

Тварь была умной. Она держалась вплотную к жилым домам, используя их как щит. Она знала: «Осы» — перехватчики Содружества — не станут стрелять, если есть риск поразить гражданские объекты. Но стоило ей подняться выше, к границе между Нижним и Верхним Городом, где висел энергетический барьер Первого Уровня, как тут же активировались четыре «Осы».

Машины смерти. Жёлто-чёрные, как осиные тела, с крыльями-лезвиями и башнями плазменных пушек. Они вылетели из облаков, как хищники, почуявшие кровь.

Олана высунулась ещё дальше, держась одной рукой за страховочный ремень. Ветер рвал её волосы, впивался в кожу, как лезвие. Она не обращала внимания. Её камера-дрон — размером с ладонь, покрытая антирадарным покрытием — уже парила в десяти метрах от чудовища.

— Напомню для зрителей, которые только подключились! — заговорила она, и голос её мгновенно стал профессиональным, гладким, как стекло. — Прямо на ваших глазах мы ведём прямое включение над Пятым районом! Под Первым Барьером идёт бой между звеном «Ос» и неизвестным существом! Как видите, тварь невероятно быстра… и, судя по всему, разумна! Она предугадывает атаки! Она знает тактику!

Она мысленно отдала команду дрону — тот приблизился ещё ближе. Теперь в объективе чётко виднелись рога, чешуйчатая кожа, глаза, горящие алым. Из ран на теле существа сочился чёрный дым, который не рассеивался, а впитывался обратно, как дыхание.

— Куда смотрит Содружество?! — голос Оланы стал резким, почти обвиняющим. — Как эта тварь вообще попала внутрь купола? Это очередной военный эксперимент, вышедший из-под контроля? Как три года назад, когда погибло три тысячи мирных жителей, а городу был нанесён ущерб в два триллиона кредитов? Мы требуем комментария от представителей Континентального Содружества!

Последние слова заглушил рев двигателя. Жёлто-чёрный «Оса» пронёсся всего в пяти метрах над вингкэбом. Варон рванул штурвал на себя, и аппарат резко взмыл вверх. Олана ударилась спиной о металлический угол кабины — боль вспыхнула, как молния, но она даже не поморщилась.

— Я уже получил предупреждение от диспетчера! — заорал Варон, лицо его побледнело. — Нас расхреначат, и никто даже не заметит! Олана, бля! Всё, я увожу нас отсюда!

Олана мгновенно переключилась на частоту пилота:

— Не ссать! — крикнула она, и в голосе её зазвучал чистый азарт. — Давай за ними! Варон, за такой материал нас на руках носить будут!

Она переключилась обратно на эфир. В этот момент одна из «Ос» попала. Плазменный заряд врезался в плечо чудовища. Из раны вырвался столб дыма, чёрного, как ночь.

— Ха! Первое попадание! Почти! — воскликнула Олана. — Вы видели?! Старший пилот звена Оскар де Синья не зря ест свой хлеб! Секунду! Со мной на связи — эксперт по аномальным формам жизни!

Она быстро набрала код на смартконе. На экране трансляции появилось окно с изображением плотного, обильно потеющего, мужчины в дорогом костюме — мистера Торока, главы Института Параксенологии.

— Добрый день, — кивнул он, будто сидел в уютном кабинете, а не наблюдал за боем в реальном времени.

— Ну, как сказать! — Олана пожала плечами, перекрикивая ветер. — Денёк у нас сегодня жаркий, но уж точно не добрый! Что вы можете сказать о чудовище?

— Судя по кадрам, — начал Торок, — перед нами одержимый минимум пятого уровня угрозы.

— Объясните зрителям: что такое «одержимый»? И смогут ли «Осы» его одолеть?

— Дословно — «находящийся под властью чего-либо». В данном случае — демоническая одержимость. Что касается «Ос»…

— Вы хотите сказать, что демоны реально существуют? — перебила Олана, не скрывая сарказма. — И могут проникать в наш мир, овладевать телами мирных налогоплательщиков?

— Это пока гипотеза, — осторожно ответил Торок. — Точные выводы можно сделать только после ликвидации и вскрытия.

— Вот так всегда! — вспыхнула Олана. — Только гипотезы! А граждане хотят правду!

Она отдала дрону команду. Камера отдалилась, показывая панораму Нижнего Города: горящие здания, рухнувшие мосты, толпы людей, бегущих в панике. В небе — бой. Внизу — хаос.

— Ставьте лайки! Голосуйте! Если хотите комментарий от Содружества — требуйте его! С вами — Олана Виндсмут, Одиннадцатый канал! Мистер Торок, спасибо! — Она обворожительно улыбнулась и закрыла окно чата, не дав ему ответить.

В правом наушнике раздался резкий, механический голос:

Гражданский борт NWM-11023, немедленно покиньте красную зону! В случае неповиновения — огонь на поражение!

— ОЛАНА, БЛЯ! — завопил Варон.

— Валим! — нехотя бросила она, хотя всё её тело кричало остаться. — Но только за пределы красной зоны! Попробуем снять на приближении!

— Слава яйцам… — выдохнул Варон, начиная разворот.

Но в тот же миг — удар, как будто само небо ударило кулаком. Вингкэб сотрясся, металл завизжал, система управления вышла из строя. Аварийная сигнализация завыла, как раненый зверь.

Олана закричала. Варон ударил ладонью по панели.

Катапультирование.

Их выбросило в воздух с такой силой, что Олана почувствовала, как шейные позвонки хрустнули. Она чудом не сломала шею. Над головой — хлопок. Раскрылся основной парашют.

Но она не выключила камеру.

Потому что именно такие кадры делают карьеру.

Сзади — рев. Живой. Звериный. Демонический.

Она повернула голову.

Чудовище неслось прямо на неё, окутанное дымом, с крыльями, пульсирующими чёрным пламенем. Вокруг него проносились сгустки плазмы — «Осы» не отступали.

Демон сложил крылья — уходя от атаки. Плазменный заряд, предназначенный для него, пролетел в сантиметрах над головой Оланы. Шлем оплавился, но защитил. Без него она бы испарилась.

Она рванула ремешок, сорвала шлем и выбросила его вниз.

Олана задрала голову.

Половина строп сгорела. Купол парашюта загорелся, превращаясь в пылающий факел. Скорость падения возросла. Ветер свистел в ушах. Земля приближалась.

Она закричала. Зажмурилась.

На высоте пятидесяти метров — рывок. Раскрылся запасной парашют.

Кресло врезалось в крону дерева — старого, большого дуба, наверное росшего еще с времен Первого Купола. Ветви хрустнули, как кости. Олана застряла вниз головой, в нескольких метрах от земли.

Она открыла глаза.

Не веря.

Жива.

Камера всё ещё работала.

— На прямом включении с вами была Олана Виндсмут, Одиннадцатый канал… До скорых… — прошептала она, голос дрожал, но она держала образ.

И тут — грохот.

В десяти метрах от неё рухнуло кресло Варона. Оно было перерублено пополам. Из него медленно, как в замедленной съёмке, сползли ноги — отрубленные чуть выше пояса.

Олана истошно закричала.

Камера продолжала снимать.

На экранах миллионов зрителей только что сбылась мечта— "живая" смерть в прямом эфире.

Количество лайков взорвалось — десять миллионов за минуту.

А в небе над Манорой демон поднялся выше, направляясь к воздушным туннелям. К Башням Сити.

***

Душа Идэ Окигара пела. Где-то глубоко внутри, за занавесом из стали, нефрита и кода, его сознание вибрировало, как струна, настроившаяся на частоту чистого экстаза. Он летел в вингере — полном комплекте боевой брони Древних, окропленной его волей, его страхом, его одержимостью.

Воздух рвался вокруг него, как шёлк под ножом. Ветер свистел в щелях между пластинами брони, но не причинял боли — он ласкал. Каждое движение костюма было продолжением его мысли. Хотел — замедлился. Захотел — ускорился. Забрало открылось — и мир хлынул внутрь: запах горелого пластика, запах вскипевшей крови и зарождающегося далёкого дождя, и чего-то… живого.

Идэ поднимался, пронзая слои атмосферы. Под ним — Сити, гигантский организм из стекла, стали и энергии. Его кольца светились, как глаза спящего бога: нижние — тусклые, красные, полные нищеты; средние — жёлтые, деловитые; верхние — белые, холодные, почти божественные.

Защитные барьеры распознавали его. Как человека. Как сотрудника корпорации «О’НИ». Барьеры открывались перед ним, как лепестки цветка перед солнцем. Сначала — внешнее кольцо. Затем — внутреннее. И наконец — последний рубеж: полупрозрачные соты из чистой энергии, мерцающие, как крылья стрекозы.

Идэ прошёл сквозь них, не замедляясь.

Пятый квартал горел.

От пожаров, от крови. Раскалённая, как лава, она лилась с неба, капля за каплей, прожигая асфальт, плавя оконные рамы, обращая в пар всё живое под собой. Жители прятались в подвалах, но даже там чувствовали вибрацию землетрясения, от удара крыльев и взрывов.

И тогда он увидел его.

Там, в центре хаоса, парил демон.

Его тело было покрыто чешуёй, вырезанной из обсидиана. Из спины торчали крылья — не кожаные, не механические Они дымились, как угли после пожара. В руках — два изогнутых клинка, пульсирующих чёрным светом. А лицо… лицо было до боли знакомым.

— Он что, сумел себе ещё и крылья отрастить?! — воскликнул Идэ, и в его голосе зазвучал не страх, а восторг. — Старик, ты можешь удивить! Хотя… так даже веселее!

Он ухмыльнулся. За забралом — глаза горели. Это был не просто бой. Это была развязка. Финал семейной драмы, начавшейся много лет назад.

Внизу, в воздухе, «Осы» — лёгкие боевые дроны-перехватчики — гоняли демона, выпуская в него залпы плазмы. Пули попадали. От тела отлетали куски чёрной плоти. Кровь лилась дождём. Но раны затягивались. Не мгновенно — медленно, с усилием, будто сама реальность сопротивлялась восстановлению. И с каждым ударом дым от тела становился гуще, почти вещественным — как туман, полный шёпота мёртвых.

Городские турели молчали. Они были запрограммированы не стрелять в Пятом квартале — слишком высок риск коллатерального ущерба. Убить демона — легко. Убить вместе с ним десятки тысяч граждан — скандал. А скандалы вредят рейтингу корпораций. Особенно в год выборов Совета Кворов.

Но когда демон сбил вингкэб — лёгкий гражданский транспорт с репортёрами на борту — и разорвал одного из катапультировавшихся журналистов голыми руками, Идэ понял: пора вмешаться.

Не из милосердия. Не из долга.

А потому что весь мир смотрит.

Камеры уже работают. Дроны фиксируют. Через минуту миллиарды экранов покажут: Идэ Окигара, глава спецопераций «О’НИ», лично пришёл устранить угрозу. Его корпорация получит бонусы лояльности. Он — дополнительное финансирование. А его отдел — новые лаборатории, новые проекты, новую власть.

Он открыл забрало. Поднял руку.

Из-за спины выскочил крупнокалиберный пулемёт — не просто оружие, а биоинтегрированный модуль, выращенный в недрах его брони. Длинная очередь — и несколько пуль достигли цели.

Демон взвыл.

Не от боли. От узнавания.

Он рванул в сторону, пытаясь найти источник атаки. И когда его взгляд упал на Идэ — на лицо сына — его глаза вспыхнули алым.

— ТЫ! — зарычал он на языке Древних, и звук этот разорвал облака.

Без колебаний, без страха, старый Окигара бросился на ближайшую «Осу». Столкновение было апокалиптическим. Лоб в лоб. Стекло взорвалось. Металл закрутился, как бумага. Пилоты погибли мгновенно — их тела обратились в пепел от одного прикосновения к чешуе демона.

Но чудовище не остановилось. Оно вырвалось из бока дрона, как зверь из утробы, и, оставив за собой шлейф дыма и искр, врезалось в старую высотку.

Здание взорвалось.

Бетон, сталь, стекло — всё превратилось в облако пыли. А демон уже мчался вперёд, прямо на Идэ.

Младший Окигара улыбнулся.

Старик его узнал. Значит, ещё помнит. Значит, ещё человек.

Он закрыл забрало. Убрал пулемёт. И тряхнул руками.

Из креплений выскочили два полутораметровых плазменных меча. Их лезвия пульсировали, как сердца.

Идэ принял решение ещё в воздухе:

Я убью его только мечами.

Это был постулат иккэн-уртано: «Мэцкей сутэми» — хладнокровная решимость идти до конца. Без технологий. Без уловок. Только ты, твой клинок и твоя цель.

Отец это поймёт. Отец это наконец ОЦЕНИТ!

***

Олана зажала рот рукой.

Она видела, как «Оса» рухнула на здание. Как оно взорвалось, уничтожив пять этажей. Как люди бежали, крича, с детьми на руках. Как один мужчина остался стоять посреди улицы, глядя в небо, пока его не накрыло облако пыли.

Но долг репортёра пересилил шок.

Она застучала пальцами по смарткону. Её камера-дрон перешла в ручной режим и помчалась вперёд, словно живая.

Бой развивался с невероятной скоростью. Два силуэта — чёрный демон и серебристый воин — сталкивались, разлетались, врезались в здания, пролетали сквозь защитные барьеры, крушили бетон и сталь. Иногда казалось, что они исчезают из реальности, чтобы появиться в другом месте мгновение спустя.

Олана забыла дышать.

Возбуждение затмило всё: боль от царапин на лице, кровь на руках, ушибы от падения с дерева (она выпрыгнула из вингкэба, когда ремни безопасности заклинило). Она жаждала кадра. И ради него приблизила камеру слишком близко.

Перед объективом мелькнула тень.

Изображение пропало.

— Сука! Пиздец! Тупорылая овца! А-а-а-а! — завопила она, готовая вырвать волосы. — Я же всё испортила!

Несколько секунд — тишина. Только грохот где-то в глубине разрушенного дома.

А потом — стена взорвалась.

Из неё, как пуля, вылетел дымящийся силуэт — демон. Он пролетел по дуге и врезался в витрину обувного магазина. Стекло рассыпалось звонким дождём. Внутри — упали горящие маникены, как солдаты, павшие в бою.

Следом — вингер. Без паузы. Без колебаний. Прямо к месту падения.

Олана не поверила глазам. Чудовище упало всего в пятидесяти метрах от её укрытия — за обломками автобуса.

Она активировала глазной имплант. Режим видеосъёмки. Максимальное разрешение. Запись — в облако, с дублированием на три сервера.

И вовремя.

Демон выпрыгнул из магазина с звериным рыком.

Он был ранен. Из десятка ран сочилась лавовая кровь. Одно крыло переломано, свисало, как мёртвая ветвь. В боку — дыра, через которую виднелись пульсирующие органы, похожие на кристаллы.

Но он атаковал.

Идэ приземлился. Поднял мечи. Принял удар на клинки. Сместился в сторону — и нанёс парный удар сверху-вниз. Демон заблокировал, крутанулся — и его длинные волосы оплели руку Идэ, рванули на себя.

Хитрость.

Но Идэ не растерялся. Короткий взмах — и путы перерублены.

Олана вскрикнула.

Это была ловушка.

Как только Идэ отрубил волосы, демон воспользовался брешью. Удар с разворота — такой силы, что вингер снесло с места. Он пролетел десять метров и врезался спиной в кирпичную стену.

Стена пошла трещинами. И обрушилась. Тонны кирпича завалили Идэ.

Демон ринулся вперёд, вкладывая в удар всю свою ярость.

Но в двух шагах от цели его ноги подкосились.

Он рухнул. Резко. Тяжело. Как будто из его позвоночника вытащили стержень, и покатился кулем вперед, пока с корежащим уши грохотом не врезался в остов горящей машины.

Захрипел. Зарычал. Попытался подняться — но не мог. Раны больше не затягивались. Дым рассеивался. Сила уходила.

Идэ вырвался из-под завала, разметав кирпичи одним рывком.

Демон метнул клинок — отчаянный бросок.

Идэ отбил его левой рукой. Остановился. Смотрел.

Старик дрожал. Оперся на меч, пытаясь встать прямо. Но не смог. Открыл пасть.

— Сопляк, — выплюнул он на сантри, языке Древних. — Ты никогда не верил в Древних… но именно в их доспехах ты пришёл на битву. Без них — ты немощный слабак, предавший свой Род! Ты не достоин даже прикасаться к ним!

Идэ молчал.

Старик судорожно вдохнул:

— Древние… Они вернулись… и закончат начатое мной… Продолжай лизать вонючие задницы кворов… жрать грязь из-под их лап! Отребье! Проклинаю!

Идэ открыл забрало.

Его лицо было спокойным. Холодным. Но в глазах — огонь.

— Ни Древний, ни Карика не доживут даже до завтрашнего дня, — произнёс он на языке Древних. — Затем я найду и уничтожу осколок Амативары. Умри с этим знанием, Наместник.

Он занёс меч.

— Тебя уже заждались в аду, демон! — прорычал он на общем языке.

И одним молниеносным движением — отрубил голову отцу.

***

Олана не прекратила съёмку.

В её голове уже зрел план: интервью с представителем «О’НИ», затем — в редакцию, открыть дверь ногой, бросить смарткон на стол главреда и сказать: «Это — эксклюзив века».

Она вышла из укрытия. Улыбнулась самой обворожительной улыбкой.

— Сэр! Можно пару слов для Одиннадцатого канала? Вы только что спасли…

Но тут тело демона вздрогнуло.

И взорвалось.

Не как бомба. Как звезда, погасшая в миг.

Взрывная волна отбросила Олану, как тряпичную куклу. Она ударилась о машину, потеряла сознание. Идэ отлетел в пролом стены, но мгновенно вскочил на ноги, готовый к новой атаке.

Но… никого не было.

Только тишина и пылающий кратер.

И тогда он понял.

Это был последний удар старика.

Даже после смерти отец не предал священные принципы. Он использовал остатки энергии ядра, чтобы взорваться, уничтожив всё вокруг — и тем самым защитить то, что хотел скрыть.

Идэ опустил мечи. И почтительно поклонился.

— Бей, даже после смерти, мать его, — ухмыльнулся он, и в этой ухмылке была боль, уважение и горечь победы.

***

Город кричал.

Дым поднимался к небу. Ветер уносил пепел. Где-то плакал ребёнок. Где-то звонил сигнал тревоги.

Идэ стоял среди руин, в броне, напитанной кровью предков. Он знал: это не конец.

Древние вернулись. Карика скрывается. Осколок Амативары — где-то рядом.

И он — последний Окигара — должен найти его.

Не ради власти. Не ради корпорации.

Ради собственной правды. Ради знания.

Он закрыл забрало. Активировал вингер. И взлетел.

Глава 6

Тишина здесь была не пустотой — она была живой.

Она дышала. Пульсировала. Ждала.

Псевдоосколок, лежавший на полу из полированного чёрного металла, всё ещё излучал мягкий жёлтый свет — тусклый, как последний уголь в остывшем костре. Он мерцал, будто уставший от вечной борьбы, но упрямо отказывался гаснуть. Свет этот не грел. Он напоминал — о чём-то древнем, утраченном, почти забытом. О временах, когда Древние ходили по земле, не прячась, не скрываясь, не убивая своих. Но все равно осколок не был настоящим. Просто очень искусная подделка.

Раншы поднялся на ноги.

Медленно. Спокойно. Без спешки. Как это делал всю свою жизнь — по воинской привычке, за сотни лет жизни. Его пальцы, длинные, толстые, покрытые шрамами, поправили складки одежды — не из тщеславия, а из уважения к форме. Даже в Аду — особенно в Аду — форма имела значение.

Он не почувствовал удара от падения.

А ведь оно длилось ровно девять секунд.

Девять секунд свободного падения сквозь бездну. Но металл, из которого было выковано это святилище, был не просто сплавом. Это был живой сплав — смесь Живой Стали и Живого нефрита, тимирской стали и капель крови Древних. Выкованный мастерами еще до Великого Раскола. Сплав поглотил ударную волну, как губка — воду, оставив внутри лишь лёгкое эхо, похожее на вздох умирающей звезды.

И всё же — эти девять секунд отрезвили его.

В воздухе, пока он падал, он чувствовал не страх, не ярость, а… ясность. Как будто время замедлилось, и он увидел всё: предательство Наместника, лицо внучки, пламя в глазах Идэ Окигары, судьбу Макса — первого и пока единственного человека в этом прогнившем мире.

Если сначала он хотел свернуть ей шею — быстро, чисто, без лишних слов, — то теперь понял: разговор важнее убийства.

Убить он всегда успеет.

А вот правда… правда может исчезнуть навсегда.

Осколок давал жалкие крупицы света.

Раншы медленно огляделся.

Хранилище было круглым, как колодец, с высоким потолком, уходящим в тьму. Стены — гладкие, без единого шва, будто вылитые из одного куска. На них не было ни символов, ни рун, ни даже следов времени. Только лёгкое мерцание, как от дыхания чего-то огромного, спящего глубоко под землёй.

Воздух был сухим, почти стерильным, но с примесью чего-то… органического. Запах старой кожи, масла и… крови. Свежей и той, что впиталась в стены за столетия.

Рядом с мешком, который Наместник забросил сюда перед тем, как активировать аварийный сброс, лежал полуторный меч в ножнах.

Раншы подошёл. Наклонился. Поднял.

Ножны были из чёрной кожи, обмотанной медной проволокой. На пряжке — выгравирован символ Нефритового Дозора: глаз, смотрящий сквозь время.

Он выхватил клинок молниеносным движением — так, что воздух рассекся с лёгким свистом.

Боджо.

Старый добрый пехотный меч массового производства. Тяжёлый, обоюдоострый, с узким лезвием и массивным навершием. Не шедевр императорских кузниц, конечно. Не тот, что выковывали в священных горнах под луной. Но хорошо сделан. Очень хорошо.

Раншы провёл пальцем по лезвию. Острота — идеальная. Кромка — ровная. И главное — вкрапления живого нефрита вдоль всей длины клинка. Микроскопические, почти невидимые, но ощутимые для того, кто знает, как их искать.

Если бы его ядро не было запечатано, он мог бы в миг напитать этот меч энергией и разрезать любую материю — от стали до пространства-времени.

Но даже так — меч был опасен.

Особенно благодаря кристаллу в навершии.

Раншы приподнял рукоять. Кристалл светился насыщенным изумрудным оттенком — значит, он полон. Готов отдать свою силу тому, кто знает, как её взять.

И в тот же миг, как только Раншы подумал об энергии, кромки меча налились слабым нефритовым свечением.

Он не удержался.

Сделал несколько взмахов — коротких, точных, экономичных. Лезвие рассекало воздух без звука, оставляя за собой едва заметные следы, как шрамы на коже реальности.

Затем — одним движением — вложил меч в ножны.

Незачем тратить драгоценную энергию.

Он перебросил перевязь через плечо и подошёл к Карике.

Девушка лежала без сознания, свернувшись калачиком, как испуганный зверёк. Её церемониальный наряд — белый, с золотыми узорами, — был измят, местами порван. Из-под ткани выглядывал уголок серебряного медальона.

Раншы аккуратно достал его.

Цепочка была холодной. Медальон — простой, без инкрустаций. На лицевой стороне — символ семьи Окигара: два перекрещённых меча под полумесяцем.

Он прищурился.

Надежда — слабая, почти призрачная — мелькнула в его сознании: а вдруг настоящий осколок Амативары спрятан здесь?

Но нет.

Он бы почувствовал. Даже сквозь запечатанное ядро. Даже сквозь стены Хранилища. Осколок звал бы его, как мать — сына.

Этот медальон был пуст.

Раншы легонько пнул девушку ногой.

— Вставай. Я вижу, ты уже пришла в себя.

Карика открыла глаза. Глаза — серые, как утренний туман над рекой. Но она не двинулась.

Раншы раздражённо махнул рукой.

— Поднимайся. Я тебя не трону. Пока.

Она медленно села, потом встала. Держалась прямо, но в позе чувствовалась усталость — не физическая, а душевная.

Раншы слегка склонил голову.

— Есть что сказать в своё оправдание?

— Нет, Древний, — ответила она тихо. — Я не знаю, зачем дедушка так поступил. Возможно… он хотел нас защитить от корпоратов.

— Ты правда думаешь, что мне нужна защита от предателя? — голос Раншы стал тише, но в нём зазвучала сталь.

— Дедушка не был предателем! — вспыхнула Карика. — Он всегда чтил ваши законы! Даже когда отец и сестра предали Империю и ушли!

Раншы шагнул вплотную. Так близко, что она почувствовала тепло его дыхания — странное, почти электрическое.

Она вздрогнула, но не отступила.

— Осколок у твоего отца? — спросил он, понизив голос до шёпота.

— Нет. Дедушка перепрятал его ещё до моего рождения. Даже отцу не сказал, где. Видимо… он что-то подозревал.

— Продолжай, — приказал Раншы. — Где всё оружие и доспехи, которые оставил Наместнику Нефритовый Дозор?

Карика опустила взгляд.

— Отец забрал… единственный комплект.

— Единственный?! — Раншы едва сдержал рык. — Их должно быть пять тысяч! Арсенал на случай Великого Возвращения!

— Всё было утрачено… ещё когда дедушка был молодым.

— Как?! — взорвался Раншы. Его глаза вспыхнули золотым огнём, как у дракона, проснувшегося после тысячелетнего сна. — Говори, никчёмная! Сожри тебя демоны!

— Я не знаю! — Карика подняла голову. В её голосе не было страха — только усталость. — Ни дедушка, ни отец никогда не рассказывали. Я уже смирилась: живой из Хранилища не выйду.

Раншы замолчал.

Он повернулся, подошёл к мешку, развязал ремешки и высыпал содержимое на пол.

Ткань, вода, еда, верёвка, аптечка… и небольшой нефритовый медальон.

— Это ключ? — спросил он, поднимая его.

Карика открыла рот, но он остановил её жестом.

В этот момент кусок ткани, в который было завёрнуто что-то массивное, сдвинулся, открыв взору Раншы фрагмент узора.

И он узнал его.

Это был узор Гвардии Империи — три перекрещённых крыла под глазом Времени.

— Теперь я начинаю верить, что Наместник хотел спасти твою жизнь, — задумчиво сказал Раншы, разворачивая свёрток.

Из него выпали два наруча.

Не простых. Гвардейского образца. Из лучшей тимирской стали, с вплетёнными нитями живого нефрита.

Раншы быстро надел их.

Поднял левую руку — и резко выбросил вперёд, будто пробил апперкот невидимому противнику.

Перед ним возник полупрозрачный ростовой щит, отливающий золотым отблеском. Он пульсировал, как живое сердце.

Щит исчез, как только Раншы опустил руку.

— Хорошо, — кивнул он сам себе.

Снова выпад — на этот раз левой рукой.

Из наруча выстрелила цепь — длинная, зазубренная, с остриём, как у скорпиона. Она вонзилась в стену в паре сантиметров над головой Карики — беззвучно, без предупреждения.

Цепь мгновенно вернулась.

Карика даже не моргнула.

— С такой реакцией долго не живут, — прокомментировал Раншы, потирая локоть, в котором вспыхнула острая боль — наручи были не привычны к его энергии.

Несколько минут он проверял механизмы. Щит. Цепь. Встроенные лезвия. Энергетический резонатор.

Наконец — довольно крякнул.

И, как показалось Карике, немного подобрел.

Он снова взял нефритовый медальон.

— Это ключ? Или ты опять не знаешь?

— Древний, — поклонилась она впервые с момента пробуждения. — Если бы я знала — я бы рассказала.

— Я даже не сомневаюсь, — ответил Раншы. — Но почему Наместник пошёл на предательство ради тебя?

— Потому что вы убили одного из «О’НИ». Корпораты такого не прощают. Они пришлют спецподразделение.

— Это я уже слышал. Что дальше?

— Мой отец — Идэ Окигара. Высокопоставленный в «О’НИ». Он… забавляется. Посылает новичков к дедушке с заданиями. Обычно дед их избивал. Но сегодня появился вы. Древний. Записи с камер уже у отца. Он не упустит шанс убить одного из вас. И вашему помощнику на грузовике… жить недолго.

Раншы замер.

Макс.

Если с Максом что-то случится… если его семью тронут… то клятва заберёт и его жизнь. Клятвенная вязь на наруче — зелёная, но хрупкая.

Он быстро снял наруч, проверил узор.

— Нужно выбираться, — прошептал он. — И понять, куда меня забросило.

Он кивнул на её наряд.

— Снимай эти тряпки. Будем выбираться. Надеюсь, дед хоть чему-то научил.

Карика вспыхнула, но промолчала.

Под церемониальным одеянием оказался тонкий, но крепкий доспех — из сплава, похожего на паутину дракона.

Пока она переодевалась, Раншы осмотрел содержимое мешка:

Две емкости водыБрикеты едыДва ножаВерёвка с «кошкой» и карабинамиАптечкаИ… миниатюрный кристалл памяти

Он подхватил его — но кристалл остался холодным.

Бросил Карике.

— Держи. Умеешь пользоваться?

— Да, Древний.

— Слава яйцам, — буркнул он.

Карика поймала кристалл, приложила к виску.

Закрыла глаза.

Прошло несколько секунд.

— Осколок находится в банковской ячейке в банке братьев Дательбойм, — сказала она, и впервые улыбнулась. С плеч свалился груз.

— Это всё?

— Нет.

— Ну так говори! — рявкнул Раншы.

— Да, Древний! — она снова поклонилась.

— Боги! — Раншы поднял глаза к потолку. — Больше никаких поклонов! Обращайся ко мне — мастер Раншы! В бою — просто «мастер» или «Раншы»! Понятно?

— Да, Древ… то есть мастер Раншы.

Она снова потянулась к поклону.

Раншы зло сплюнул на пол.

— Простите… Вбитые правила не так просто выбросить…

— К делу! Что ещё в кристалле?

— Хранилище упало на самые нижние уровни Дна. Дедушка оставил карту, но она семидесятилетней давности. Многое изменилось. Он предупреждает о ядовитых газах, прокажённых и… мутантах.

При последнем слове её передёрнуло.

— Мутанты? — уточнил Раншы.

— Да. Если прокажённые — ещё люди, то мутанты… это… я не знаю, как описать.

— Они из мяса и крови?

— Наверное…

— Значит, мы либо убьём всех, либо сдохнем. Наставник показал, как открыть Хранилище?

Карика кивнула и пошла к стене.

— Стой! Приведи себя в порядок. Затем — комбинацию.

Она послушно заплела волосы, спрятала под нагрудник.

— Что кроме кинжалов у тебя из оружия?

— Ничего.

— Бери воду, нож, верёвку. Остальное — у меня. Сложи костюм в мешок.

Пока она собирала вещи, Раншы отрезал кусок ткани, завернул в него псевдоосколок и спрятал в карман.

Затем — строго:

— Карика! Сейчас я открою дверь. Не важно, что там — ты чётко выполняешь приказы. Скажу «беги» — бежишь. «Лежать» — лежишь. Понятно?

— Да.

— Повтори.

— Быстро и без вопросов выполняю любую команду.

— Хорошо. Во время движения — ни звука. Увидела что-то подозрительное — два удара по моей руке и направление. Если угроза стремительная — слово «атака» и направление по циферблату: двенадцать, шесть, три, девять.

Он показал жесты.

И вдруг — рявкнул:

— Лежать!

Карика бросилась на пол — с небольшой задержкой.

Раншы скривился.

— Медленно! Будь там хоть одна тварь из моего мира — ты бы сейчас собирала кишки из брюха! Куда ты встаёшь?! Команды не было! Если из-за тебя я сдохну — последнее, что ты увидишь, будет мой меч!

Карика чуть не расплакалась.

Раншы пнул её ногой.

— Встать! И вытри сопли! С этого момента ты — боец Империи. Я — твой командир. От твоих действий зависит — вернёшься ли ты домой или останешься здесь кормить крыс! Понятно?

Она быстро вытерла слёзы.

— Мне всё понятно, мастер.

— Достань кинжалы. Нападай.

Разозлённая, она рванула вперёд.

Удары — неплохие для девчонки. Но с брешами. Раншы легко отбил первые три, ушёл от следующих. Бой закончился бы за секунду, будь он настоящим противником.

— Хватит, — поднял он руку. — Этого достаточно, чтобы прикрывать спину. Убери кинжалы, пока я тебе руки не сломал.

Он посмотрел на её перекошенное лицо.

— Запомни это состояние. Злость убивает страх. Это тебе поможет.

Карика молча убрала оружие.

Раншы кивнул.

— Готова к прогулке?

— Да.

— Показывай комбинацию.

Карика прикоснулась к стене Хранилища в семи местах.

- Понятно. Встань за моей спиной и достань кинжалы.

- Да, мастер. - ответила Карика. Но ее голос был лишён почтения. Он был обреченным.

- Не нужно говорить. Просто делай.

Раншы закинул мешок на спину, как рюкзак, подошел к стене и коснулся поверхности.

Первый импульс — холод. Второй — боль. Третий — воспоминание: лицо его дочери, смеющейся в саду под дождём. Четвёртый — страх. Пятый — решимость. Шестой — пустота. Седьмой — щелчок.

Ничего не происходило.

Тишина. Только капли воды. Только дыхание Карики. Только биение собственного сердца Раншы — медленное, как шаги палача.

А потом — вспышка.

На стене вспыхнула вязь золотистых линий, как корни древнего дерева, прорастающие сквозь реальность. Они пульсировали, как вены, наполненные светом. И в центре — круглая дверь, которая дрогнула, будто пытаясь вырваться из петель, которых, по логике вещей, не существовало.

Миг ничего не происходило. Затем дверь распахнулась, как от сквозняка, и хлынувший внутрь поток воды едва не сбил Раншы с ног, несмотря на предусмотрительно выставленный энергетический щит. Но все равно всей своей безудержной гудящей мощью отодвинул мастера и Карику к противоположной стене.

“Дерьмо! Хранилище под водой!” – мысль молнией пролетела в голове Раншы.

- Хватайся за ремень! – рявкнул мастер, стараясь перекричать грохот воды.

Не прошло и нескольких секунд, а вода уже достигла его груди и продолжала стремительно пребывать.

- Набери побольше воздуха и жди! – успел прокричать Раншы прежде, чем вода полностью заполнила Хранилище.

Мастер деактивировал щит и спустя пять секунд, когда вихри ворвавшейся воды немного успокоились, оттолкнулся ногами от пола. Ему понадобилось всего несколько десятков мощных гребков чтобы выплыть на поверхность.

Мастер аккуратно вынырнул, показав над поверхностью воды лишь глаза. Осмотрелся. Вокруг была лишь серая мгла и десятки огромных труб. Раншы не спешил. Все его внимание сосредоточилось на слухе. Но, кроме глухих ударов капель, он не улавливал ничего.

Мастер окинул небольшой пруд взглядом и мысленно выругался. Карики не было. Досчитав до пяти, Раншы набрал побольше воздуха и нырнул.

Вонючая затхлая вода тут же забила ноздри. Раншы пытался что-то рассмотреть, но темнота была, как у демона в заднице. Недолго думая, он полез в карман и достал псевдоосколок. Свет ударил во все стороны, с трудом пробиваясь всего на пару метров сквозь толщу воды. Но, этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть небольшой силуэт девушки, который плавал внутри Хранилища.

Раншы матюгнулся еще раз и зажал осколок зубами. Чтобы доплыть до Карики ему понадобилось несколько секунд и значительно больше чтобы выбраться на поверхность.

Аккуратно положив девушку на скользкий и бетонный пол, Раншы дотронулся пальцами к ее шее. Жива.

Мастер бесцеремонно залез Карике под нагрудник и одновременно нажал большим и указательным пальцем на две точки.

Тело девушки вздрогнуло, грудная клетка надулась, а затем из рта Карики хлынула вода. Раншы перевернул девушку на бок и быстро огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему ничего не происходило.

За спиной раздался надрывный кашель. Карика пришла в себя и теперь отплевывалась от воды.

Раншы повернулся:

- Не прошло и нескольких минут, а ты уже погибла.

- Ну, так оставил бы меня! – огрызнулась Карика.

Раншы хотел ей ответить, но тут девушка немного приподнялась, тени причудливой маской легли на ее лицо, сделав до скрежета эмали, похожей на его среднюю дочь. Мастер сжал губы и впился взглядом в представший образ. Карика зашлась новой волной кашля и мимолетное видение растворилось.

Раншы достал из мешка бутылку воды и брикет еды:

- Приведи себя в порядок и подкрепись. Как видишь, нам предстоит нелегкий путь.

Сделав всего пару шагов, Раншы упал на колено и выставил перед собой щит, прикрывая себя и Карику. О щит разбилась черная клякса и, дымя и пузырясь, начала медленно сползать вниз. В сторону, откуда пришла атака, из наруча вылетела цепь с острием. Раншы рванул гарпун на себя, вытаскивая из трубы толстого черного слизняка. Еще один рывок и слизняк оказался всего в паре метров. Мастер в два прыжка оказался рядом и перерубил желеобразное тело на две части. Затем еще и еще. Не прошло и пары секунд, как слизняк превратился в кучу вонючей слизи, которая начала растекаться по полу и источать запах гнилого мяса.

На всякий случай Раншы выстрелил гарпуном еще в две сточных трубы и, зажав кристалл в зубах и выставив перед собой энергетический щит, быстро их обследовал. Но, кроме грязи и слизи ничего не нашел.

Раншы махнул рукой Карике, которой хватило ума спрятаться за одной из труб.

- Менее пяти минут и две потенциальных смерти. Подумай над этим, девочка. Все, привал окончен. Смотри карту и говори куда идти. Чем быстрее отсюда выйдем - тем лучше.

***

Шел третий час мытарств по хитросплетениям переходов, каналов и труб. Раншы и Карика были измазаны грязью и илом с ног до головы. Если мастер на это не обращал внимание, то девушка постоянно пыталась очистить хоты бы лицо за что получила два подзатыльника. Второй, к слову, был гораздо сильнее, но наконец вбил в ее голову правильный посыл.

Белое лицо девушки даже в полутьме можно было заметить с нескольких десятков метров. Местные уроды – слизняки, тараканы-переростки и парочка земляных червей, длинной в пять-шесть метров практически все были слепые или вовсе не имели глаз. Но, Раншы уже несколько раз обращал внимание на пометки на стенах, которые явно оставила рука разумного, и что важно, зрячего существа.

Карта, которой пыталась пользоваться Карика, давно подтвердила свою несостоятельность. После того, как они три раза уперлись в тупик Раншы решил довериться своей интуиции и опыту. Подойдя к очередному повороту, мастер присел и поднял руку. Карика тут же опустилась на корточки. Раншы медленно выглянул из-за угла. Труба, по которой они шли, заканчивалась через пару метров и упиралась в узкую ржавую лестницу.

Стараясь лишний раз не шуметь, Раншы подобрался к краю и аккуратно высунул голову. Металлические перекладины уходили вверх и терялись в темноте. Мастер подергал рукой пару ступеней и вернулся к Карике.

- Дальше лестница. Ведет вверх. Прикрепи карабином веревку к своему поясу.

Карика быстро выполнила поручение и бросила конец веревки мастеру. Тот также закрепил карабин на поясе, оставив свободным всего пару метров, и шепотом обратился к девушке:

- Я иду первым. Ты за мной. Веревка всегда в натяжении. Если ступень обломиться – не вздумай орать. Я тебя удержу.

Карика молча кивнула.

Раншы снова подобрался к лестнице и еще раз внимательно осмотрелся. Затем закрыл глаза и вслушался в тишину. Следом сделал глубокий вдох, бесшумно втянув воздух ноздрями. Ничего. Запах гнили и тухлой ржавой воды, забивал любые другие. Раншы мысленно ухмыльнулся.

“Даже, если в десяти метрах вверху сидит сумрачный сиргам - я его не почувствую. Слава богам, что такие твари неизвестны этому миру. Наверное…”

Раншы начал подъем, останавливаясь и вслушиваясь каждые десять ступеней. Тонкие стальные пруты скрипели и осыпались ржавчиной, но вес выдерживали. Мастер не знал сколько продлиться их удача, поэтому был готов выстрелить гарпуном в стену в любой момент.

Подъем длился целую вечность. Раншы выдохнули лишь когда они очутились на большой металлической площадке. Карика жадно припала к бутылке воды, но мастер ее отобрал после нескольких больших глотков и покачал головой. К своей он еще ни разу не притронулся. Девушка все поняла правильно – неизвестно сколько они будут выбираться из Дна. Питьевая вода сейчас один из ценнейших их ресурсов.

Раншы жестом показал “жди” и пошел обследовать несколько каменных проходов. Войдя в первый, он наслюнявил палец и поднял вверх. Углубившись в проход на несколько сот шагов, мастер повернул обратно и повторил тоже самое во втором. Снова ничего. Даже крохотного движения воздуха. Раншы вернулся, показал поочередно на два прохода и вопросительно выгнул бровь.

Пусть она принимает решение. Пусть чувствует ответственность.

Карика пожала плечами и мотнула головой во второй проход. Мастер положил руку на рукоять меча, который перевесил со спины на поясной ремень, и первым вошел в проход. Первую, уже разведанную, сотню шагов они преодолели быстро. Затем Раншы сбавил темп, внимательно всматриваясь в пол, стены и потолок. В отличии от Карики, которая была как слепой котенок, ему не нужен был свет псевдоосколка чтобы различать детали прохода, а то, что он был без обуви сейчас даже больше помогало, чем мешало. Если впереди пошевелиться что-то достаточно тяжелое – он почувствует вибрацию пола и будет готов.

Раншы продолжал идти вперед, не забывая считать в уме шаги. Практически на пяти тысячах шагов проход вильнул в сторону и уперся в тупик. Мастер нахмурился. “Что за бред? Зачем строить такой длинный коридор из камня, который ведет в никуда?”

Немного подумав, Раншы достал псевдоосколок, и принялся внимательно изучать стену. Вскоре он хмыкнул и подозвал к себе Карику.

- Что скажешь? – спросил он шепотом, протягивая девушке светящийся кристалл.

Та несколько минут внимательно изучала стену и хмурила грязный лоб. Наконец сдалась и повернулась к мастеру с немым вопросом.

Раншы просто указал пальцем на пол и стер ногой слой грязи. Карика отрешенно посмотрела на слегка очищенный кусок пола и пожала плечами. Он дьявольски устала. В ответ мастер присел на корточки и подозвал Карику ближе. Затем указал пальцем на еле-заметные радиальные царапины и на стену.

До девушки наконец-то дошло. “- Дверь!”

Карика поднялась и тихо спросила:

- Проход?

Раншы лишь улыбнулся краем губ и достал меч. После чего начал им тихонько постукивать о стену. Услышав лишь что-то ему понятно, мастер приставил клинок к стене. Кромки меча вспыхнули зеленым свечением и Раншы резко его воткнул в камень, разрезая тот, как масло.

В стене что-то тихонько щелкнуло и часть стены выступила на пару миллиметров. Раншы аккуратно вытащил меч и приказал Карике отойти на пару метров назад. Отошел и сам. Затем выстрелил гарпуном в приоткрывшуюся каменную дверь и потянул на себя.

Стоило Карике увидеть символ, украшающий дверь с той стороны, как она метнулась к мастеру и ухватила за руку:

- Это знак "Баврэдо"! Уходим быстрее!

- Тише! – прошипел Раншы, но прикрыл, практически открывшуюся дверь. – Успокойся и объясни.

- Баврэдо – каннибалы! Они похищают бродяг и нищих, а нередко и обычных людей! Помнишь я тебе говорила о мутантах! Так вот лучше встретить их, чем кого-то из Баврэдо! В школе рассказывали, что они выращивают какие-то особые растения, а потом их едят. Это меняет их тела до неузнаваемости и дает звериную силу! Раз в несколько лет корпораты устраивают облавы, но так и не могут вычистить эту заразу! Мастер Раншы, прошу, уходим быстрее отсюда, пока нас не заметили!

Раншы лишь покачал головой:

- Прости, девочка, но я не могу. Мы нашли выход, и я просто не могу отказаться от шанса выбраться на поверхность. Да и не могу я себе позволить бегать по канализации, как крыса. Стар я для этого. Все же в том мире я был главой Нефритовых Драконов. Драконы не убегают от опасности – они ее выжигают пламенем и рвут на части. К тому же, если то, что ты сказала правда и твой отец уже увидел запись, то он найдет Макса, водителя грузовика, - объяснил Раншы.

- И что с того? Ему уже не помочь!

- Не все так просто девочка. – улыбнулся Раншы. – Я дал Максу клятву. Умрет он – умру и я. Так что без вариантов. Я войду в эту дверь, а потом ее заклиню. Воду и еду я оставлю тебе. На два-три дня точно хватит. По-пути сюда мы практически не встретили тварей, так что тебе ничего не угрожает. Если я сумею договориться или убить всех – я вернусь за тобой. Не думаю, что это займет у меня слишком много времени. Если не вернусь через сутки – постарайся выбраться сама.

- Мастер, - хотела возразить Карика, но Раншы молниеносно выбросил руку вперед и ткнул пальцем в точку на сонной артерии. Девушка обмякла и кулем свалилась в грязь.

- Прости, но ты будешь только мешать.

Раншы снял мешок и забросил в него веревку. Затем немного подумал, достал нефритовый медальон и повесил себе на шею. Еще раз взглянув на Карику, он выбросил ее образ из головы и открыл дверь. Пришло время собрать немного дани для Кхорна.

***

Воздух в подземельях Дна не дышался — он жевался.

Густой, липкий, пропитанный испарениями гниющих отходов, плесени, старой крови и чем-то ещё… чем-то живым, что шевелилось в тенях, как червь под кожей. Здесь, в забытом кармане, ниже канализационной системы Сектора-7, где даже крысы боялись рыскать по ночам, время застыло. Не в смысле метафоры — буквально. Стены были покрыты слоем био-слизи, выделяемой грибами-паразитами. Каждый вдох здесь был риском: вдруг вдохнёшь спору, и твой разум начнёт видеть то, что видел последний умерший в этом туннеле.

Именно здесь, у костра из обломков старых цепей и обугленных костей, сидел Гуджи.

Он прикладывался к бутылке — пластиковой, помятой, с этикеткой, на которой когда-то красовалось название «Брага „Червивый Гриб“ — 87%». Сейчас надпись была стёрта, но запах говорил сам за себя: это было не питьё, а химическое оружие, замаскированное под алкоголь. От него першило в горле, будто глотал раскалённые иглы, а в носу стоял аромат тухлого лука, мочи и прогорклого масла.

Гуджи хрипло закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони — и тут же поморщился. Его правая рука была отрублена у плеча два дня назад, но рана не заживала. Она гнила, пульсировала, как живое существо, источая тёплую, чёрную кровь с металлическим привкусом. Каждая капля, падающая на пол, шипела, как кислота.

— Я тебя предупреждал, — проворчал Росо, сидя напротив, обхватив колени руками. Его лицо было покрыто шрамами, а глаза — мутными, как у старого пса. — Не лезь без очереди! Опухоль этого не выносит! Нет же! Поперся! Выеди черви твои глаза! Теперь из-за твоей тупости нам неизвестно сколько сидеть в этом кармане и сторожить проход, которым уже год не пользуется ни один уважающий себя падальщик!

Голос Росо звучал, как скрежет ржавого болта по бетону. Он говорил сквозь зубы, не отрывая взгляда от тусклого пламени костра, в котором потрескивали кости — возможно, человеческие, возможно, мутантские. Разницы уже не было.

— Я не ел уже три дня! — огрызнулся Гуджи, делая ещё глоток. Алкоголь жёг горло, но заглушал голод — тот самый, что грыз изнутри, как крыса в животе. — Мне снесло башню от грибов! Видел, как стены пели мне колыбельную!

— Хоть бы руку свою забрал, — мечтательно сглотнул Росо, глядя на обрубок. — Пожрали бы. Белок, жир… хоть что-то.

— Ага, забрал у Опухоли? — фыркнул Гуджи. — Ты серьёзно? Я и так еле ноги унёс! Он чуть мне голову не откусил, когда я попытался поднять свой собственный локоть!

— Это да, — согласился Росо, почесывая коросту на шее. — Последнее время он совсем охренел. Помнишь того здоровенного корпорта из последней облавы?

— Угу, — буркнул Гуджи, прикладываясь к бутылке.

— Из двух ног, что ему отрубили, Опухоль забрал себе целую ляжку! Я даже кусочка не успел ухватить! Он просто сел прямо на его тело и начал жрать еще живого, как свинья в корыте!

— Урод, — поддержал Гуджи и смачно харкнул на пол. Плевок ударился о бетон и зашипел, оставив после себя чёрное пятно.

— Давай уже бутылку! — потребовал Росо, протягивая руку. — Хватит в одно рыло хлестать!

Гуджи нехотя закрутил крышку и бросил бутылку. Пластик глухо стукнулся о пол, покатился и остановился у ног Росо.

Глаза того заблестели — не от света костра, а от настоящего, почти детского предвкушения. Он сноровисто свинтил крышку, поднёс горлышко к губам и сделал долгий, наслаждённый глоток. На мгновение его лицо расслабилось. Даже морщины разгладились.

Но в следующее мгновение — мир потух.

Перед его глазами мелькнуло что-то чёрное, быстрое, беззвучное. Почувствовалось лишь лёгкое давление на шею — и всё. Боль не пришла. Сознание не успело мигнуть. Просто — ничего.

Раншы присел рядом с трупами и быстро вытер клинок о грязную тряпку, которую держал в левой руке.

— Кто же на посту бухает, ребятки? — мысленно ухмыльнулся он, глядя на идеально ровный срез на шее одного из мутантов. Хотя «шеей» это было сложно назвать. Синюшно-чёрная, покрытая буграми, гнойниками и волосатыми наростами, она больше напоминала корневище гнилого дерева, чем часть тела.

Запах от трупов был омерзительный: смесь гниющей плоти, кислого пота и чего-то сладковато-химического — возможно, остатков браги, просочившихся в кровь. Раншы старался не дышать ртом. Он знал: в этих подземельях любая рана — смертельна, а любая жидкость — заразна.

Он быстро обыскал трупы, двигаясь чётко, экономно, без лишних движений. Пальцы скользили по поясам, карманам, ремням — но не касались кожи. Неизвестно, какая зараза скрывается в этой чёрной слизи, выступающей из пор.

Как и ожидалось — ничего ценного.

Пара кривых ножей с затупленными лезвиями, два старых игломёта «Скорпион-3», один из которых дал трещину по стволу, и та самая бутылка браги, от которой несло так, будто в неё нассал пятнистый скунс, больной чумой.

Раншы даже не притронулся к ней. Но один игломёт и три запасных магазина — забрал. Лучше, чем ничего.

Он бросил взгляд на труп Гуджи:

— В следующий раз нужно взять языка. Удача не может длиться вечно.

Мастер прошел вперед по узкому проходу. Присел и медленно выглянул из-за угла. Пусто.

Он поднялся и шагнул в коридор, стараясь держаться в тени одной из стен. Одиночество продлилось недолго. Менее чем через двести шагов прямо перед его носом открылась дверь и оттуда вывалилось нечто лишь отдаленно напоминающее человека. Огромная голова и невероятно толстая нога, покрытая наростами, контрастировала с щуплым телом и тоненькими конечностями. Мутант, недовольно бормоча себе под нос, рывком подтянул штаны и вытер в чем-то испачканную руку о стену. Раншы аж передернуло от осознания того, что могло быть размазано о стену и как он последние несколько минут терся спиной о похоже поверхности.

Он задрожал.

Не от страха. От ярости.

В голове щёлкнуло, как предохранитель у взведённого пистолета.

Я - НЕФРИТОВЫЙ МАСТЕР РАНШЫ БУДУ ОБТИРАТЬ ИЗМАЗАННЫЕ ДЕРЬМОМ СТЕНЫ?! ХРЕН! ДА ЛУЧШЕ Я СДОХНУ!

Он вскинул голову, и из груди вырвался короткий, хриплый рык, похожий на вой раненого зверя.

В этот момент он искренне пожалел, что не может призвать своего верного дракона — того, что спит в его крови, в осколке древнего сердца, вшитом в грудь. Одним выдохом тот выжег бы этот тоннель до самого ядра планеты.

Но дракон спал.

А Раншы — проснулся. Он вынул меч. И пошёл вперёд.

Боджо с хрустом пробил затылок урода. Раншы ухватил труп за воротник и затащил в комнатку, где как он и предполагал, находилось отхожее место. Несколько мощных ударов ногой и сложенный пополам мутант исчез в вонючей дыре.

Следующий десяток трупов немного охладил его ярость и Раншы наконец вспомнил о Кхорне. Мастер вернулся назад, каждому трупу вырезал на лбу знак бога Крови и капнул немного своей крови в рот из слегка надрезанного пальца. Один за одним тела начали шевелиться и вставать. Не прошло и минуты, как перед Раншы стояло восемь оживших трупов. Их качало во все стороны, будто они изрядно перебрали спирта. Но, Раншы это не заботило. Главное создать побольше хаоса. В нем тяжелее принимать решения и координировать атаку.

— Убейте всех, кого встретите!

Голос мастера Раншы прозвучал тихо, почти шёпотом. Он не кричал. Не приказывал. Он объявлял приговор.

Слово повисло в воздухе, как лезвие над шеей.

И тут же трупы пошли вперёд. С перебитыми шеями, выпученными глазами, с кишками, свисающими наружу. Теперь они двигались. Их конечности дёргались, как у марионеток, управляемых невидимыми нитями. Из их ртов сочилась чёрная слизь. Глаза мигали, хотя зрачки давно рассохлись. Это было не воскрешение. Это было осквернение — древнее искусство, известное лишь немногим.

Он не смотрел, как его марионетки уходят вперёд. Он уже нырнул в первый попавшийся поворот — узкий, заваленный обломками бетона и ржавыми трубами. Его движения были бесшумны, как тень. Каждый шаг — просчитан. Каждое дыхание — задержано. Он знал: здесь, в этих катакомбах, звук убивает быстрее пули.

И тут — столкновение.

Он буквально налетел на фигуру, спускавшуюся по крутой, скользкой лестнице. Мужчина — если это можно было так назвать — был огромен. Почти два метра роста, плечи — как у медведя, тело — покрыто жировой прослойкой, но под ней угадывалась мускулатура, закалённая в боях. На нём — потрёпанный бронежилет с нашивками забытых отрядов, каска с трещиной по лбу, и на поясе — пистолет с обрезанным стволом.

Раншы не колебался.

Левая рука — зажала рот. Правая — вонзила клинок в подбородок, направляя лезвие строго вверх, к мозгу.

Удар был точен. Лезвие прошло между нижней челюстью и языком, скрежетнуло по зубам, пронзило нёбо, череп и достигло мозгового ствола. Любой человек умер бы мгновенно.

Но этот не умирал.

Тело вздрогнуло, как от удара током, и вместо того чтобы обмякнуть, бросилось вперёд, пытаясь схватить Раншы за горло. Глаза — мутные, но полные ярости. Изо рта, зажатого ладонью, вырвался хриплый рык, похожий на вой раненого волка.

Раншы не удивился. Он уже видел такое.

Он провёл кистью — и клинок, всё ещё вонзённый в череп, разрезал голову пополам: от подбородка до макушки. Каска раскололась, как скорлупа ореха. Мозг — серый, с прожилками чёрной слизи — вывалился наружу.

Но крови почти не было.

Лишь несколько капель, густых, как смола, медленно стекли по лезвию. Никакого фонтана. Никакого хлюпанья. Только тихое шипение, будто рана была обработана кислотой.

— Что за дерьмо тут происходит? — прошептал Раншы, и голос его дрожал не от страха, а от озадаченности.

Он знал: это не обычный мутант. Не «зомби-раб» из нижних уровней. Это — что-то новое. Что-то, созданное намеренно.

Экземпляр был хорош: сильный, быстрый, хорошо вооружён. Но без половины головы его нельзя было "поднять" — ни как марионетку, ни как источник информации. Раншы на всякий случай несколько раз воткнул меч в грудь, в шею, целенаправленно перерубая позвонки. Если эта тварь и сможет каким-то чудом ожить — двигаться она точно не будет.

Он обыскал труп. Быстро. Экономно. Как делал это тысячи раз. В кармане куртки — граната «Шип-7», стандартная противопехотная модель с термобарическим зарядом. Во втором кармане — брикет еды, наполовину съеденный. Всё ещё в фольге, с эмблемой «НутриCorp», одного из гигантов Скай-Сити. Логотип — улыбающийся солнечный луч, обнимающий зерно. Ирония была почти осязаемой. Но, вот что было странно: мутант не стал разворачивать упаковку. Он жрал прямо через фольгу, как животное.

Раншы фыркнул.

— Даже в Аду есть правила, уроды… А вы всего в канализации...

Он засунул гранату и недоеденный брикет в свои карманы. Неизвестно сколько он будет выбираться из этого вонючего лабиринта уродов. Потом — замер.

Тишина. Спокойный стук собственного сердца.

Мастер пошел вперед.

Где-то вдалеке капала вода. Где-то — скрипела ржавая арматура. А где-то — дышали.

Раншы медленно поднялся по винтовой лестнице. Ступени были покрыты ржавчиной и пятнами, похожими на засохшую кровь. Каждый шаг — беззвучный. Его ступни, обмотанные тряпками, не издавали ни звука. Он учился этому у старого мастера в горах Хакурэй: «Тот, кто слышен — уже мёртв».

На дойдя до верхней площадки пары шагов площадке он выглянул.

И тут же втянул голову.

В двадцати метрах от него, в просторном зале, бывшем когда-то подземной электростанцией, сидели пять крупных мутантов.

Они сидели на ящиках, на обломках бетона, на перевёрнутом щите. Их тела были гигантскими, раздутыми мускулами, искажёнными мутациями — один имел всего один глаз, второй — руку, заканчивающуюся клешнёй, третий — кожу, покрытую чешуёй, как у ящера. На них — самодельная броня: сегменты от старых киберкостюмов, куски бронеплит, автомобильные диски и даже раскрашенные крышки от канализационных люков. Всё это скреплено проволокой, болтами и кусками арматуры.

На коленях — автоматы «Гроза-МК3», устаревшие, но смертоносные. На поясах — ножны с клинками, пистолеты, гранаты. РУкояти перемотанные проволокой и изолентой.

Один из них чесал шрам на шее, другой жевал кусок кожи, третий — поглядывал в темноту, будто чувствовал присутствие Раншы. Их глаза — не красные, не жёлтые, как у обычных мутантов. Они были серыми. Как у людей. Но пустыми. Без страха. Без боли. В них читалось только одно желание - жрать.

Но больше всего Раншы раздражал ДЗОТ. Это могло стать геморроем.

Бетонный, массивный. Из него торчали три спаренных дула — тяжёлые пулемёты «Буревестник», способные превратить человека в фарш за секунду. Они были направлены в разные стороны, перекрывая все подходы. За каждым — пулемётчик. Живой. Чуткий. Опасный.

Раншы медленно отступил.

— В тихую тут не исполнить, — прошептал он, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Дерьмо…

Но затем — улыбнулся.

Потому что у него появился план.

Он спустился обратно, схватил труп под мышки и оттащил за угол, в тень разрушенной перегородки. Затем опустился на корточки, набрал полную пригоршню грязи — тёмной, маслянистой, с примесью глины и металлической пыли. Она пахла ржавчиной, потом и страхом.

Он поднялся по ступеням. Нарочно громко топая.

И бросил.

Комок полетел дугой, точно в спину одного из мутантов — самого крупного, с шрамом через всё лицо.

Тот повернулся на шорох.

БАЦ!

Грязь влепилась ему прямо в морду. Мутант на миг замер, ошеломлённый. Затем — взорвался.

— Ну всё, Вакан! Тебе хана! Достал своими приколами! — заревел он, вскакивая на ноги. Его голос был хриплым, как скрежет ржавого железа.

Остальные тоже поднялись, смеясь, толкая друг друга. Для них это было развлечением. Игра. Как в детстве, когда они швыряли камни в крыс.

Раншы хихикнул — громко, нарочито, как сумасшедший. И сделал вид, что быстро спускается по лестнице.

Но на самом деле — завернул за ближайший угол и замер.

Он прижался к стене, держа в руке второй комок грязи, смешанный с кровью из раны трупа. Красный, липкий, тёплый.

Одноглазый мутант, спрыгнул в проход — широкий, но низкий, идеальный для засады. И тут же получил второй комок прямо в глаза.

Он завыл, бешено замахал огромным тесаком, не замечая лужицы крови у своих ног. Не понимая, что это — приманка.

— Убью, сука! — заревел он, как раненый бык, и бросился за угол.

И тогда Раншы ударил.

Его меч прошёл сквозь тушу, как нож сквозь масло. Никакого сопротивления. Только лёгкий хруст костей, шипение плоти.

Мутант замер. Выпучил единственный огромный глаз.

Тело упало с глухим стуком. Из раны хлынула кровь — чёрная, густая, как смола.

Остальные четверо не раздумывали. Они бросились вниз по ступенькам в коридор, смеясь, крича, уверенные, что их товарищ просто упал. Что это — продолжение игры.

Они не знали, что игра уже закончилась.

Раншы сделал шаг из-за укрытия.

И выпустил гарпун.

Устройство на его левом предплечье — компактный, но смертоносный — выстрелило стальной иглой на тросе. Она вонзилась в грудь первого мутанта, пробила броню и брюхо.

Раншы рванул руку на себя.

Мутант взревел, но тут же получил второй удар гарпуном в грудную клетку. Третий — в шею. Четвёртый — в глаз.

Они падали один за другим, как куклы, нанизанные на вертел. Броня трещала, кости ломались, плоть рвалась. Гарпун не просто убивал — он калечил, унижал, казнил.

Одновременно с этим правый наручь Раншы выпустил серию энергетических игл — тонких, острых, как мысли убийцы. Они вонзались в тела и взрывались с тихими хлопками, оставляя после себя дымящиеся раны, из которых сочилась не кровь, а тёмная слизь.

Весь бой занял менее двух секунд.

Тишина вернулась. Но теперь она была тяжелее.

Раншы стоял посреди коридора, окружённый трупами. Его дыхание было ровным. Сердце — спокойным. Он даже опешил.

— Легко… — прошептал он. — Слишком легко.

Он осмотрел мутантов. Их лица — пустые. Глаза — мёртвые. Никакого страха. Никакого инстинкта самосохранения. Только тупость.

— У них, что совсем мозгов нет? — спросил он у пустоты.

Но ответа не было.

Он быстро обыскал трупы. Два оказались пригодны — не слишком повреждены, ещё теплые. Раншы прикоснулся к их лбам, начертил знак Кхорна — древний символ, вырезанный в плоти тысячелетий назад, — и выдавил каплю собственной крови. Кровь зашипела, как кислота, и впиталась.

Тела дрогнули. Открыли глаза. Но теперь в них не было разума. Только послушание.

— Встаньте, — приказал Раншы.

Они поднялись. Медленно. Неуклюже. Как марионетки на порваных нитках.

— Хорошо. Теперь — ДЗОТ.

Подходить с гранатой — значит поднять шум. А шум привлечёт подкрепление. Тратить заряды игл — значит остаться без защиты в туннелях. Раншы не мог себе этого позволить.

Он отступил от лестницы, прижался к стене и прошептал:

— Поднимайтесь. Идите к пулемётам.

Трупы послушно двинулись вперёд. Один споткнулся, но Раншы подхватил его, чтобы не упал с крутых ступеней. Они поднимались, как призраки, оставляя за собой след из крови и пыли.

И тогда — дверь ДЗОТА открылась.

Из неё выскочил шестой мутант — выше остальных, с лицом, изуродованным шрамами и татуировками в виде черепов. На нём — офицерская нашивка, хоть и грязная, но узнаваемая.

— Вы что наделали, мрази?! — заревел он. — Устроили бойню во время караула?! Да я вас в червей превращу и отправлю на корм! И где, дери вас ногой в зад, остальные?!

Он подбежал к трупам, схватил одного за воротник.

Раншы ухмыльнулся.

Это уже ни в какие ворота не шло. Эти уроды настолько прогнили, что не видели опасности даже в том, что их товарищи ходят мертвыми.

Гарпун выстрелил.

В живот. Через спину. Раскрылся лепестками.

Раншы рванул урода на себя и отрубил голову одним движением меча.

Затем — пулей вылетел на площадку.

Два пулемётчика внутри ДЗОТа только сейчас заметили, что происходит. Один — замер, глядя на труп своего командира, из шеи которого пульсировала кровь. Второй — начал поворачивать ствол.

Раншы всадил по две иглы в точку над каждым пулемётом — в уязвимое место между бронёй и механизмом. Иглы взорвались, выведя оружие из строя.

Он перекатился в сторону, под прикрытие бетонного выступа, и бросился к двери.

Внутри — хаос.

Один пулемётчик стоял, как истукан, не в силах отвести взгляд от смерти. Раншы врезал кулаком в его морду — хруст костей, всплеск крови. Второму всадил клинок в живот и подсек ноги. Затем забрался сверху, прижал к полу.

— Где склад горючего? — прошипел он, приставив нож к горлу.

Мутант отвис. Попытался вырваться. Получил новый удар клинком под рёбра. Лезвие вошло глубоко. Раншы провернул — медленно, с наслаждением. Затем прикрыл рот урода рукой, уже не думая о заразе. В этом месте всё было заразой.

— Где склад топлива? — повторил он.

Мутант дрожал. Глаза — полные ужаса. Он не говорил. Не мог. Был в шоке.

Раншы просунул лезвие глубже — туда, где, по его расчётам, должно было быть сердце.

Мутант вздрагнул. И затих.

Раншы быстро начертил на его лбу знак Кхорна, выдавил каплю крови — и труп ожил.

— Иди на склад горючего, — приказал он, — и взорви там гранату.

Труп кивнул. Повернулся. Пошёл.

Раншы выскользнул из ДЗОТА, как тень.

Он огляделся.

И матюгнулся.

Два его «брата» — воскрешённые мутанты — тыкались головами в бетонную стену, как слепые кроты.

— Возьмите оружие, — приказал он, кивнув на автоматы. — И защищайте своего брата.

Он указал на того, кто шёл к складу.

Сам же — развернулся в противоположный коридор.

В голове крутилась одна мысль:

Если тут все такие недобойцы… то сегодня Кхорн будет доволен.

Вдруг его кожа покрылась мурашками вдоль позвоночника.

Не от холода. Не от усталости.

От еле ощутимой вибрации.

Он не обернулся. Не нужно. Он знал. Его нашли.

"Так быстро. Я думал, у меня есть больше времени..."

За стеной была угроза. В этот раз намного серьезнее Баврэдо.

Не мутант. Не человек. Не кибернетический убийца. Существо, рождённое в трещине между мирами, где реальность истончается, как старая ткань. Оно не дышало — потому что не нуждалось в воздухе. Оно не пахло — потому что принадлежало этому миру лишь частично. Но оно вибрировало — как струна, натянутая между прошлым и будущим, между жизнью и тем, что приходит после неё.

Раншы медленно опустил руку с мечом. Он был готов к тому что появиться. Мастер медленно выдохнул и задержал дыхание. Все решиться за несколько ударов.

Стена взорвалась.

Но не взрывом. Не обрушением. Разрывом.

Как будто сама ткань реальности порвалась, как гнилая ткань под острым ножом. Бетон не рассыпался — он раскрылся, как цветок в аду. Из щели вырвалась тень.

Высокая. Узкая. С длинными, почти паучьими конечностями, с пальцами, заканчивающимися когтями, похожими на острия костей. Её тело не имело чётких очертаний — оно пульсировало, как дым над костром. Лицо — если это можно было назвать лицом — было гладким, без рта, без носа, но с двумя глазами, горящими чёрным огнём — не пламенем, а чем-то более древним, более пустым.

Оно не кричало. Не рычало. Не издавало ни звука.

Просто бросилось.

Раншы дернулся в сторону, но скорость твари была нечеловеческой. Пространство искривилось вокруг него. Воздух завыл, как раненый зверь. Раншы отпрыгнул — быстро, точно, как учил его первый наставник, — но не достаточно быстро.

Когти прошли по его плечу.

Не просто разрезали. Разорвали.

Кожа — лопнула, как переспелый плод. Мышцы — раздвинулись, как занавес перед сценой смерти, обнажая кость. Боль ударила мгновенно — острая, как лёд, пронзающая до костей. Но Раншы не вскрикнул. Рубанул мечом и перекатился в сторону. Лишь потом вдохнул, готовясь к следующему раунду.

Глубоко. Спокойно. Как будто боль — это подарок.

Потому что боль — это реальность. А в этом мире иллюзий — реальность ценнее золота.

Раншы поменял стойку и впервые взял клинок двумя руками.

Тень уже разворачивалась для второго удара. Её движения были идеальны — без лишнего усилия, без колебаний. Она не атаковала. Она исполняла, то для чего была призвана.

Раншы бросился вперёд.

Не в сторону. Не назад. Вперёд — прямо в её тень.

Это был риск. Безумие. Но он знал: существо, способное сливаться со стенами, боится близости. Оно создано для засады, для внезапности, для страха. Но не для лица к лицу.

Он врезался в неё плечом — тем самым, что только что разорвали когти. Кровь брызнула в воздух, но не упала. Она зависла, как капли ртути, и начала темнеть, превращаясь в нечто живое.

Скованная чарами Кхорна тень замерла на миг.

И этого было достаточно.

Раншы вонзил боджо в её грудь по самую рукоять.

Лезвие не встретило сопротивления. Оно вошло, как в воду. Но внутри — взорвалась энергия нефрита на треть опустошив навершие меча.

Чёрный огонь в глазах существа вспыхнул, затем погас. Его тело начало растворяться, как дым на ветру. Но не исчезло полностью. Остался след — на полу, на стенах, на лице Раншы. Тень, которая теперь преследовала его. Весточка из его мира.

Раншы посмотрел на лезвие. Оно дрожало, как живое.

— Ты не первый, — прошептал он. — И не последний.

Глава 7

Воздух в цехе вонял железом, потом и тухлой печёнкой. Кровь стекала по решётчатому полу, капала в баки под ним, где уже булькала смесь лимфы, жира и слайнового концентрата. Стены были облеплены жиром — не кухонным, а тем, что вытапливают из человеческой подкожной клетчатки. Вентиляторы скрипели, как пытки на медленном огне, стараясь прнести в помещение хоть немного свежего воздуха. Свет — тусклый, мигающий, от ламп, покрытых пятнами засохшей плазмы.

Здесь не резали мёртвых. Здесь резали живых — тех, кого списали в «сырьё» за долги, за ненужные слова, за взгляд не в ту сторону.

Людей вешали на крюки — по десять в ряд на самодельный конвеер. Их не убивали сразу. Делали это медленно, чтобы мясо оставалось свежим. Сначала срезали все лишнее - опухоли, наросты, подгнившую кожу. Затем часть за частью мясо с конечностей, спины, живота. Потом — внутренности. Последним шёл череп: мозг шёл на консервы (но только его чистые части). С приправами - особое лакомство элиты Баврэдо. И наконец кости - их перетирали в порошок, смешивали с слаймовыми отходами. Так получалось удобрение доя полей.

Рабы-разделочники — работали в полумраке, в масках-респираторах из переработанной кожи. Их держали в состоянии постоянного опьянения: в воду добавляли отур-3 - дешёвый мутаген, который тупил боль, размывал память и волю. Большинство уже не помнили своих имён. Только номера: 4412, 8891, 302…

Но сегодня что-то пошло не так.

Утром вместо обычного отура-3 в баках оказалась чистая вода.

Охрана перепутала цистерны. На фабрике шла ротация — новый начальник смены, молодой выскочка по имени Бурт, решил «оптимизировать логистику». Вместо того чтобы закачать отур в систему подачи, его команда(наверняка вдрызг накачанная высокоградусным пойлом) залила техническую воду из резервуаров очистки. Ошибка так и не была замечена и двадцать семь рабов получили свою порцию «чистоты».

Их головы прояснились. Боль вернулась. И память.

Кул — бывший солдат Третьего Кольца, теперь раб №4412 — вдруг понял, что делает. Его нож завис над грудью женщины. Накачанная спазмолитиками она еле-заметно дрожала. Только смотрела на него глазами, полными не страха, а просьбы.

— Ты… можешь… — выдавила она с потоком слюней. — Просто… быстро…

Кул посмотрел на свои руки. На ногти, чёрные от крови. На татуировку на запястье — выцветшее имя дочери: Лина. Он не видел её пять лет. Не знал, жива ли.

И тут — голос за спиной.

— Эй, мясник! Ты чё, завис? — зарычал Брут, новый начальник смены. Он стоял у контрольного пульта, жуя кусок жареной печени — свежей, с сегодняшнего потока. — Если не закончишь за пять минут — сам пойдёшь под нож. У нас завтра очистка.

Кул медленно повернул голову и уставился тупым взглядом.

Брут усмехнулся, не подозревая, что говорит с человеком, который вспомнил, как дышать.

— А, ты же в отуре. Ты не мог слышать. Завтра Ночь Возрождения. Седьмой Отец приказал освободить места. Все, кто не включён в список «ценного сырья», — в котёл. Включая вас, уродов. Так что резвитесь, пока можете.

Он рассмеялся и отвернулся, чтобы проверить показания термометра в камере хранения.

Но Кул уже слышал.

Он медленно опустил нож. Посмотрел на женщину. Потом — за соседний "станок".

Там стоял Грейв — бывший коллектор, раб №8891. Грейв тоже пил чистую воду. Его глаза — не стеклянные, а живые. Он смотрел на Кулa. Понял. Еле-заметно кивнул.

— Завтра… всех? — тихо спросил Грейв.

— Всех, кто не в списке, — ответил Кул.

— А мы в списке?

— Мы — расходник.

Грейв кивнул. Потом — резко сорвал маску. Вдохнул воздух полной грудью. Закашлялся — от боли, от ясности.

— Тогда пусть лучше они сгорят первыми.

Бурт ничего не заметил. Он был занят: проверял, не утекает ли мутаген из контейнера. Его четверо охранников — все с кибернетическими руками и автоматами на плечах — стояли у выходов, играя в кости на зубы мертвецов.

Они не ожидали бунта. Рабы никогда не бунтовали. Отур держал их в повиновении. Легкая работа. Но сегодня — не сегодня.

Кул сделал знак Грейву. Тот кивнул. Потом — Мире, бывшей учительнице (№302), которая стояла у станка с костедробилкой. Потом — Торку, механику, который знал, где проходят газовые трубы.

План родился за три секунды. Без слов. Только взгляды.

Первым двинулся Торк. Он «случайно» уронил гаечный ключ в решётку. Звон привлёк внимание одного из охранников.

— Эй, урод! Подними! — крикнул тот.

Торк наклонился. И в этот момент Кул бросился на Бурта.

Он схватил нож и вонзил по рукоять в горло начальника. Бурт хрипнул, упал, пытаясь говорить, но кровь захлебнула его.

Второй охранник обернулся — и получил костяное долото в глаз от Миры. Она не кричала. Только тяжело выдохнула.

Третий охранник выхватил автомат — но Торк уже ударил по аварийному клапану газовой трубы. Жёлтое пламя вырвалось из пола, обдав его огнём. Мужчина завыл, катаясь по полу.

Четвёртый попытался убежать. Но Грейв сорвал с конвейера цепь и обмотал её вокруг его шеи. Через три секунды — хруст.

Тишина длилась две секунды.

Потом — крик.

— ОНИ УБИЛИ НАДЗИРАТЕЛЕЙ! — закричал кто-то из рабов, всё ещё под отуром.

— ЗАВТРА НАС ВСЕХ В КОТЁЛ! — завопил другой, чья память начала возвращаться.

— ТОГДА УМРЁМ С БОЕМ!

Рабы бросились к оружию. Кто — к ножам. Кто — к цепям. Кто — к бакам с мутагеном.

Торк поджёг склад. Пламя вспыхнуло мгновенно — мутаген горел, как бензин.

Грейв и Кул вместе сорвали с крюков троих пленников. Было понятно, что те не смогут сделать и шагу, но Грейву почему-то было важно это сделать.

На контрольной вышке инженер Ло увидел пожар. Он нажал тревогу — но система не ответила. Ло попытался вызвать подкрепление по рации. Но дверь распахнулась.

В проёме стоял Раншы. Босой. С мечом. Он не сказал ни слова. Просто вошёл. Один удар — и голова покатилась по полу. Мастер "просканировал" комнату взглядом. Тут и там понажимал на разные кнопки. Затем просто и незатейливо перерезал несколько пучков толстых кабелей. Взвыла тревожная серена.

Раншы матюгнулся. Посмотрел на единственный работающий монитор - там рабы освобождали пленников клетка за клеткой.

"Скоро сюда сбежится половина сраного города."

Мастер выдернул чеку из гранаты и положил ее под тело убитого. Затем бесшумно выскользнул за дверь.

Через двадцать минут фабрика «Мягкой Плоти» полыхала.

****

Воздух в Седьмом Круге бы особый. Сладковато-тошнотворный аромат наркотика смешивался с запахом прокисшего мяса, вытекающего из бочек у обочин, и кислым духом пота тысяч рабов, которые день и ночь таскали мешки с мутагеном по коридорам, выложенным ржавыми плитами. Вентиляция давно не работала — или, скорее, её никогда и не было. Дышали здесь тем, что падало с потолка: конденсат, плесень, пыль, споры. Иногда — кровь.

И в этом аду, за три часа до начала Ночи Возрождения, Опухоль был в ярости.

Не той яростью, что выливается в крики или разбитую посуду. Нет. Его гнев был тихим, плотным, как гной в зрелой опухоли. Он сидел на своей платформе — бывший лёгкий боевой «Паук», перепрофилированный под трон для двухсоткилограммового тела, которое больше не могло стоять, — и смотрел на мониторы. На экранах — хаос. Пожар. Трупы. Разорванные кишки. Обезумевшие воины, рвущие друг друга зубами. Один из них даже попытался взорвать склад с мутагеном. Не получилось — замки были защищены биометрией. Тогда он просто сжал гранату в кулаке и унёс с собой шестерых.

— Сто пятьдесят семь, — прохрипел Опухоль. Голос его был хриплым, тихим, будто в горле у него постоянно булькал гной. — Сто пятьдесят трупов. Бунт и пожар на фабрике. И все это за несколько часов до События.

Он щёлкнул металлическими пальцами. Звук был резким, как удар по пустой консервной банке. Из тени тут же выскочил Гнус — тощий, сгорбленный, с глазами, запавшими так глубоко, что казалось, будто их выдавили внутрь черепа. Он не сказал ни слова. Просто кивнул и бросился к двери. Через минуту вернулся с подносом: свежая рука, ещё тёплая, с каплями крови на сгибе локтя. Мясо с плантации «Мягкой Плоти» — специально для высших отцов.

Опухоль облизнул губы. Язык у него был толстый, покрытый белым налётом, как у мертвеца. Он впился зубами в мышцу предплечья, жадно втянул кровь. Тепло разлилось по животу. Мысли стали чётче. Боль — тупее.

Он протянул механическую руку к панели управления. Кибернетический манипулятор, собранный из частей боевых дронов, двигался плавно, почти живо. Платформа мягко заскрипела, поворачиваясь к стене, увешанной мониторами. На каждом — свой сектор Седьмого Круга. Коридоры. Лестницы. Пещеры. Фабрики. Тюрьмы. Склады. Все они вели к Пещере Возрождения — сердцу этого гниющего мира.

Толпы уже двигались. Люди, полулюди, мутанты — все в праздничных рубищах, украшенных разноцветными стекляшками, лентами, цепями. Они пели, смеялись, пили разбавленный отур, пока тот не вытекал из носов и ушей. Кто посостоятельнее - те вдыхали пыль кристаллов слайна. Некоторые уже валялись на полу, корчась в экстазе. Другие — целовались, дрались, совокуплялись прямо на камнях. Ночь Возрождения начиналась задолго до официального начала. Это был не праздник. Это была разрядка. Выпуск пара из котла, который вот-вот взорвётся.

Но сегодня что-то пошло не так.

Опухоль переключил камеру. На одном из экранов — тело в форме охранника. Горло перерезано одним движением. Никаких следов борьбы. Только лужа крови и…, - Опухоль приблизил изображение, - отпечаток ноги. Босой. Шестипалой.

— Человек, — пробормотал Опухоль. — Не зверь. Не мутант. Человек? Но какой? Откуда?

Все короткие нападения, которые попали на камеры — везде один противник и только холодное оружие. Ни одного выстрела. Ни одного взрыва. Только клинки, кинжалы, когти. И каждый удар — точный, экономный, смертельный.

И ещё — символ.

На лбу каждого обезумевшего — выжженный узор. Тонкие линии, переплетённые в круг. Опухоль не узнал его. А это значило одно: возможно символ старше его самого. Старше Седьмого Круга. Может, даже старше Праотца.

— Найдите его, — прохрипел он в микрофон. — Живым. Если убьёте — сами ляжете в котёл к утру.

Ответ пришёл немедленно:

— Слушаюсь, Седьмой Отец. Десять групп на подходе. Сканеры активированы. Тепловизоры — в работе.

Опухоль кивнул. Его голова едва двигалась — шея почти полностью заросла опухолями. Он снова уставился на часы в углу экрана.

01:47 до Ночи Возрождения.

Пора готовиться.

Он щёлкнул пальцами.

Из теней выскочили шесть слуг. Все — бывшие бойцы, теперь калеки, с вырванными языками и выжженными глазами. Таков был обычай: те, кто видел голое тело Седьмого Отца, больше не должны были видеть ничего. Или говорить.

— Мойте, — приказал Опухоль. — Аккуратно. Ни одной трещины. Ни одной капли гноя на пол.

Слуги замерли. Потом, как единый организм, двинулись к платформе. Один принёс ведро с тёплой водой и солью. Другой — щётки с мягким ворсом. Третий — мазь, которая временно заглушала боль. Четвёртый — полотенца из паутины гигантских мутантов, способные впитать влагу, не касаясь кожи. Пятый и шестой — стояли наготове с иглами и насосами. На случай, если опухоли лопнут.

Опухоль закрыл глаза.

Он ненавидел зеркала.

Пять лет назад, на предыдущей Ночи Возрождения, он был простым падальщиком. Собирал трупы после ритуалов, вырезал из них органы, продавал на чёрном рынке. Но в ту ночь Первый Истинный Отец выбрал его. Поднёс к алтарю, где извивался Великий Змей — существо из плоти и тьмы, чьи чешуйки пульсировали, как сердца.

Опухоль получил кровь Змея. И получил дар.

Разум взорвался. Он увидел связи между всем: между мутагеном и слайном, между отуром и генами, между болью и властью. За месяц он стал управлять производством. За два — контролировать весь Седьмой Круг. За три — получил титул Седьмого Отца.

Но дар требовал платы.

Его красиво сильное тело начало гнить. Сначала кожа. Потом мышцы. Потом кости. Опухоли росли, как грибы после дождя — быстро, жадно, без остановки. Через месяц он не мог ходить. Его поместили на платформу от «Паука». Через полгода руки превратились в тряпки. Кости — в хрупкие палочки, которые ломались от собственного веса. Он до сих пор любил сахарные соломинки — хрустел ими, как когда-то хрустел костями врагов.

За право использовать кибернетический позвоночник и механические руки он отдал член. Последнее, что осталось нетронутым. Теперь он не мог ни чувствовать, ни продолжать род. Но зато мог управлять.

— Седьмой Отец, — тихо сказала одна из служанок. Её голос дрожал. — Сейчас будет больно. Потерпите.

Она осторожно ввела тонкую иглу в самую большую опухоль — на бедре, размером с детский череп. Гной хлынул тёмной струёй. Насос зашипел, вытягивая содержимое. Опухоль сдулась, как воздушный шар. Опухоль застонал — не от боли, а от облегчения.

— Больше, — прохрипел он. — Все. До последней капли.

Слуги принялись за работу. Вода стала розовой, потом бурой, потом чёрной. Полотенца — пропитаны гноем. Воздух — ещё тяжелее.

А на мониторах — всё ещё хаос.

Где-то в толпе, среди празднующих, шёл он. Тот, кто носил символ. Тот, кто умел убивать одним движением. Тот, кто не боялся ни брони, ни звериной ярости, ни власти Седьмого Отца.

Опухоль знал: если его не поймают до начала ритуала — праздник станет резнёй. А если резня начнётся в Пещере Возрождения…тогда Великий Змей откликнется на зов не по плану.

И тогда никто не выживет.

***

Раншы устроился на узком скальном выступе, впаянном в стену пещеры на пятидесятиметровой высоте . Под ним — пропасть, над головой — свод, покрытый каплями конденсата, которые то и дело падали ему за шиворот, холодные, как пальцы мертвеца. Он прижался спиной к камню, замер. Дышал ртом, медленно, через зубы, чтобы не выдать себя паром. Хотя вряд ли кто-то мог его заметить даже сильно постаравшись.

Сначала всё шло легко. Он двигался вверх по старым шахтам, как тень. Убивал одиночек — мутантов с обвисшими челюстями и глазами, затуманенными отуром, полулюдей с когтями вместо ногтей, воинов в потрёпанных доспехах, явно искавших его по приказу. Один удар — в шею или почку. Тихо. Быстро. Без лишнего шума.

Но чем выше он поднимался, тем плотнее становился поток. Теперь это был не ручей, а бурный поток.

Толпы мутантов хлынули из десятков тоннелей, как муравьи из раздавленного гнезда. Они пели, ревели, бились головами о стены, рвали на себе одежду и кожу. Большинство — пьяные, одурманенные, с глазами, расширенными до белков. Их можно было обойти. Но среди них — патрули. Трезвые. Экипированные. Сканирующие. С автоматами и тепловизорами. Те, кто знал, кого ищут.

Раншы больше не мог продвигаться. Толпа выдавливала его вниз, как пробку из бутылки. Он вынужден был прятаться — в расщелинах, за обломками породы, в кучах мусора, в старых вентшахтах, где воздух был спёртым, а стены — покрыты плесенью, пульсирующей в такт невидимому сердцу.

Одна из таких шахт — узкая, как гроб, с ржавыми скобами вместо ступеней — вывела его прямо под свод грота.

И тогда он понял: он попал не в дыру. Он попал в жерло. Пещера была колоссальной. Не просто большой — невообразимой. Свод, идеально круглый, уходил ввысь на сотни метров, будто небо перевернули вниз и залили базальтом. Пол — ровный, как отполированный металл, с едва заметными швами между плитами. В центре — пирамида.

Чёрная. Гладкая. Без единой трещины. Её грани отражали тусклый свет фонарей, как зеркала, искажая пространство вокруг. По бокам — четыре поменьше, каждая точно напротив грани главной. Всё выстроено с математической точностью, будто архитектор знал не только законы физики, но и законы времени.

Раншы видел пирамиды во многих мирах. В песках, в джунглях, подо льдом. Но таких — никогда. Это не было древним руином. Это было сохранённым. Как будто кто-то накрыл город куполом миллионы лет назад, чтобы уберечь его от катаклизма. И теперь, когда энергетический щит иссяк, пещера открылась — но пирамиды остались нетронутыми. Нет, не просто нетронутыми. Живыми.

Он прижался к камню, оценивая обстановку. Площадь заполнялась. Не тысячами — десятками тысяч. Мутанты, полулюди, кибернетические уроды — все вливались из тоннелей, как река в озеро. Они несли с собой тележки с мясом, бочонки с брагой, везли целые контейнеры с большими разноцветными шарами. У дальней стены — огромная круглая дверь, перед которой копошилась группа вооружённых. Отдельная большая группа мутантов, сгибаясь под тяжестью монструозных металлических чаш, тащили их к постаменту. Большому, помпезному, украшенному наверное всем лучшим, что было в Баврэдо. Золотыми цепями с драгоценными камнями, разноцветными флагами и черепами. Их было огромное множество. Большие и маленькие. Человеческие, собачьи, оленьи и бог еще знает еще какие. Все отполированные до блеска. К каждому черепу был прикреплена свеча.

По периметру малого круга располагались барабаны. Маленькие, большие, кожаные, металлические. Их расставляли с ритуальной точностью. И никто — никто — не ступал внутрь круга, очерченного малыми пирамидами. Будто там была невидимая стена. Или ловушка.

Раншы достал полусъеденный брикет — сухой, горький, с запахом переработанной водоросли. Отрезал ножом заплесневелый край, снял фольгу почти бесшумно. Откусил. Удивился: вкус был терпким, почти ореховым. Лучше, чем выглядел.

— Ну что ж, — прошептал он, — остаётся ждать. Пока праздник не достигнет апогея — я не прорвусь. А пока… пусть веселятся.

Он устроился поудобнее, прислонившись к скале. Закрыл глаза. Двадцать минут сна — и он будет как новенький.

Его разбудил бой барабанов. Не хаотичный грохот, а ритм. Чёткий, нарастающий, как пульс перед инфарктом. Раншы открыл глаза. Площадь была заполнена до отказа. Люди стояли плечом к плечу, дыша одним воздухом, потея одной испариной. Но между ними — семь широких проходов, как лучи звезды.

Из тоннелей начали выходить Отцы.

Первый — на платформе, похожей на боевой «Паук». Тело — гигантское, покрытое гнойными опухолями, руки — механические, лицо — почти нечеловеческое. За ним — клетка на гравиплатформе, набитая живыми людьми. Они кричали, бились в прутья, но их голоса тонули в рёве толпы.

- Седьмой Отец! Седьмой Отец! Возьми мою плоть!

В след за криками в фигуру полетели куски плоти. Мутанты безжалостно отрезали от своих тел мясо и кожу и бросали в урода.

Тот, кого называли Седьмой Отец постоял еще минуту, наслаждаясь вниманием толпы, а затем продолжил свое размеренное движение к большому металлическому помосту. Там уже стояло восемь широких лож у каждого из которого ждала своего часа большая. Одна центральная, как и ложе, была заметно выше и больше, чем остальные.

“- Ну, просто выставка уродов. – хмыкнул Раншы. – Посмотрим, чем еще удивят.”

Следом, один за одним, вышло шестеро других Отцов — каждый страшнее предыдущего.

Один — с щупальцами вместо ног.

Другой — с кибернетическим черепом и глазами-прожекторами.

Третий — покрытый чешуёй, как ящер.

Четвертый - с яркими неоновыми волосами, будто живыми.

Они проследовали к помосту и каждый занял свое место, негромко о чем-то переговариваясь.

Но центральное место оставалось пустым.

Толпа продолжала реветь и грохотать.

И тут — тишина.

Тридцать или сорок тысяч мутантов замерли. Головы склонились. Даже барабаны умолкли. Из тени вышел даргон.

- Праотец, - раздался благоговейный шепот тысяч голосов.

Высокий, тощий, шестилапый, с острой треугольной мордой и кислородной маской на лице. На поясе — длинный меч в чёрных ножнах. Больше оружия ни у кого не было. Ни автоматов. Ни пистолетов. Максимум - небольшие ножи. И только он — с боевым клинком.

Раншы прищурился. — Интересно…

Даргон подошёл к центральному ложу — возвышению из чёрного камня, с чашей, где без труда поместиться слон. Сел. Поднял руку.

Барабаны взорвались с двойным усилием.

Праздник начался.

События закружились безумным вихрем. Каждый из Отцов поднимался и что-то говорил. Затем почтительно кланялся даргону, отрезал кусочек собственной плоти и ложил в его чашу. Тот в ответ лиши сдержанно кивал. Затем каждый из отцов неспеша направлялся к круглой двери на противоположном конце площади и проделывал тот же ритуал. Бормотал, отрезал кусок плоти кланялся и возвращался на свое место, перед этим обязательно сделав малый круг вокруг пирамиды под радостные вопли толпы.

Когда Отцы закончили "приветствие" — настал очередь толпы.

Она закрутилась вокруг помоста, как водоворот. Каждый мутант подходил, резал себя — палец, ухо, кусок щеки — и бросал в одну из чаш. Некоторые падали на колени, рыдая. Другие — смеялись, как сумасшедшие. Кровь уже переливалась через край.

Раншы не мог сказать, сколько длилось это зверство. Час. Два. Три. Наконец, когда громадные чаши наполнились и мясо мутантов уже начало вываливаться за края, даргон резко поднял руку и медленно встал. Барабанщики выдали последние удары, стараясь разорвать перепонки, и затихли. Толпа остановилось и недовольно вздохнула. Зароптала. Не все успели добраться до чащи. На неудачников тут же набрасывались и разрывали в клочья свои же товарищи.

Воздух вздрогнул и затрепетал. Сразу с нескольких сторон ударил густой насыщенный звук нескольких горнов. Будто войско звали в бой.

Толпа расступилась и опустилась на колени.

Отцы и даргон спустились с помостов и направились к огромной двери сквозь живой корридор.

Раншы стало любопытно. Несомненно, перед ним происходил некий ритуал. Мастер ухмыльнулся. В сотнях миров он видел одно и тоже. Какой бы ритуал не был: кровавый или наоборот возвышенный, он всегда означал лишь одно – переход из одной стадии в другую. Мальчик становиться мужчиной, девушка – женщиной, юнец – воином, мертвый – отправляется в мир праотцов. Всегда было что-то, что сопровождало эти изменения. Даже его бой с глинкорном был ритуалом.

Перед монструозной стальной дверью образовалось широкое свободное пространство и даргон подошел к двери. Достал меч и порезал лапу. Затем поднял ее над головой, демонстрируя кровь. Толпа взвыла. Как по команде из контейнеров в толпу полетели большие разноцветные шары. Попадая на тела, они взрывались, выпуская наружу облака разноцветного дыма. Мутанты толкались, рычали и хрипели, стараясь вдохнуть как можно более большую порцию газа.

“- Дерьмо. В шарах, наверное, какой-то наркотик!”

Раншы достал кусок тряпки и скривился. Единственную бутылку воды он отдал Карике, а новой просто не успел обзавестись. Было не до того. Так что тряпку было намочить нечем. Мастер вздохнул, перевернулся на бок и потянулся к ширинке. Лучше уж так, чем надышаться непонятно какими газами и потом наблюдать иллюзии возбужденного мозга. В прошлом мире он бы даже на это не обратил внимание. Множественные усиливающие печати защищали его тело от любых типов воздействия. В том числе и от всевозможных ядов. Но, как только сиппуты наложили оковы на его ядро, печати, наложенные на его тонкое тело, утратили свою силу. Более того, Раншы был уверен, что после перехода через все Нефритовые Врата усиливающие печати и вовсе стерлись. Теперь их придется восстанавливать одну за одной. Без них соваться в Высшие миры – самоубийство.

Резко наступившая тишина, заставила мастера отвлечься от мыслей и выглянуть. Пока он предавался воспоминаниям и рассуждениям по бокам от огромной круглой двери мутанты успели установить какие-то устройства. Даргон кивнул, грот наполнился равномерным гулом, а перед дверью появилась невероятно большая клетка, состоящая из ярко-голубых энергетических прутьев, которые тихонько потрескивали. Вслед за появлением клетки в движение пришли створки ворот, открывая взору идеально круглый тоннель.

Даргон подошел к чаше, взял оттуда кусок побольше и швырнул в тоннель. Семь Отцов повторили и почтительно отошли на пару шагов назад. Минуту или две ничего не происходило. Затем из тоннеля раздался далекий рев. Задние ряды напирали на передние, стараясь оказаться к клетке поближе.

Рев раздался громче. Ближе. Земля задрожала. Со стен и потолка посыпались камни, убивая самых неудачливых мутантов.

Раншы было в принципе сложно чем-то удивить. Но, когда в энергетическую клетку со всего размаха впечаталась громадная красная морда ириаанского червя, он в очередной раз за день опешил. Эти черви водились только в нескольких низших мирах. Но и это не главное. Раншы знал, что они не могут достигать в длину более двадцати-тридцати метров. Этот же образец, судя по размеру головы, был раз в десять больше своих собратьев и мог по праву считаться праотцом всех ириаанских червей.

Когда червь врезался головой в клетку во все стороны брызнула фиолетовая кровь и тварь истошно завопила. Она хотела втянуть голову обратно в туннель, но в ее тело воткнулось несколько десятков толстых энергетических шипов, прочно фиксируя. Пробить толстый панцирь шипы не могли. Для этого нужно что-то посерьезнее, чем простая сталь, хоть и напитанная энергией. Но, временно парализовать вполне получилось.

Не обращая внимание на раздирающий уши рев червя, даргон взял из чаши очередной кусок мяса и первым кинул тому в пасть. Как Раншы и думал, Отцы один за одним повторили действие, но, в отличие от предыдущего раза, назад не отошли.

Несколько групп здоровенных мутантов подтащили к каждому Отцу чаши с плотью. Семерка главных уродов запустила руки, щупальца и механические хваты каждый в свою чашу и вытащила по куску.

- Первый Отец! – неожиданно громко прогремел голос ашука.

Ударили барабаны.

К даргону неторопясь подошел высокий тощий, как скелет мутант с светящимися волосами. Он поднес кусок чьей-то плоти к рту и что-то прошептал. От куска мяса потянулась еле-заметная красная нить в толпу. Кто-то радостно закричал (только что его плоть выбрал сам Первый Отец) и стал проталкиваться сквозь сброд.

Когда мутант наконец выбрался из толпы он стал перед даргоном на колено и смиренно склонил голову. Дарг протянул руку и ему тут же передали шприц, наполненный кровью червя.

- Сегодня Баврэдо обратил на тебя свой взор! Прими этот великий дар! – произнес даргон, после чего воткнул шприц в шею мутанта и до последней капли выжал содержимое. Затем забрал кусок мяса у Первого Отца и бросил в рот червя:

- Теперь – вы единое целое! Баврэдо принял твою жертву!

Но, мутант уже не слышал. Он упал на пол и теперь бился в конвульсиях. Из его рта шла красная пена. К мутанту подбежало несколько уродов с носилками и забрали тело.

Даргон повернулся к толпе:

- Второй Отец!

Раншы подождал еще немного, но больше ничего интересного не происходило. Ритуал повторялся раз за разом. Каждый раз, пользуясь небольшим перерывом в толпу летели все новые и новые шары с дурманящим газом. У мастера начало першить горло и подкатывать тошнота, не смотря на повязку на рту.

“- Пора уносить ноги. Лучшего момента уже не будет.”

За все время он так и не смог найти хотя бы кого-то у кого была карта или намек на нее. Или кто мог бы сказать ему, как выбраться из подземного лабиринта. Несмотря на пытки и угрозу. Несмотря на боль.

Решение было одно - придется возвращаться к Карике. Путь который он прошел Раншы хорошо помнил. Вернуться будет не трудно. Если он не уйдёт сейчас — его загонят в угол. Или он надышится газа. Или его заметят.

Раншы медленно поднялся. Привязал меч за спину. Проверил трофейные ножи.

И начал спускаться по скале — тихо, как дождь по стеклу. Под ним — десятки тысяч одурманенных уродов. Но их взгляды обращены к клетке с червем. Над ним — свод, который обрушиться, если громадная тварь вдруг вырвется из западни. Впереди ждала тьма и неизвестность. Но она лучше, чем ложный свет этого культа.

Мастер исчез в тени, прежде чем барабаны снова загремели.

Глава 8

Карика сидела, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Угол был узкий, сырой, пропахший плесенью и мокрой грязью. Её колени подтянуты к груди, пальцы впились в ткань штанов. Прошло семь часов с тех пор, как мастер Раншы ушёл, оставив её здесь — одну, в этом лабиринте подземелий Дна.

Она не ела. Кусок вяленого мяса, оставленный рядом, лежал нетронутым. Даже попытки проглотить вызывали тошноту. Желудок свело спазмом от страха.

Каждый шорох заставлял её вздрагивать. Капли воды, падающие с потолка, звучали как шаги. Воздух был густым, вязким, будто пропитанный чужим дыханием. Где-то далеко скрипнула ржавая арматура — и сердце Карикой замерло.

Страх уже не просто сжимал грудь — он разъедал разум. Мысли путались. Время растягивалось, как жвачка. Она чувствовала, как граница между бодрствованием и кошмаром стирается. Ещё немного — и она побежит. Просто вперёд. В темноту.

И тут — свет!

Слепящий, белый луч фонаря разорвал полутьму, ударил прямо в глаза. Карика инстинктивно прикрыла лицо ладонью.

— А-а! — вскрикнула она, когда в кожу вонзилось что-то острое и жгучее, будто игла, пропитанная кислотой. Боль пронзила плечо, рванула по нервам, как разряд тока.

Тело мгновенно одеревенело. Ноги стали свинцовыми. Веки налились тяжестью. Голову накрыло дурманом — тёплым, липким, как смола. Последнее, что она услышала, прежде чем провалиться во тьму:

— Ну, привет, сестрёнка.

Талла Окигара опустилась на корточки рядом с парализованным телом. Пальцы в тактической перчатке нащупали пульс на шее — ровный, но учащённый. Жива. Хорошо.

Она подняла взгляд на двух спецназовцев в тяжёлой броне «Черноклык» — чёрной, матовой, с встроенными щитами и системой терморегуляции. Оба — Одарённые. Оба — с отметинами боевых операций на висках.

— Упаковку, — коротко приказала она.

Бойцы молча сложили тело Карики в позу эмбриона. Третий — сержант Ронин — расстелил на полу кусок спец-ткани «Кокон-7». Как только тело коснулось поверхности, материал ожил: волокна начали двигаться, обволакивая девушку, затягивая в герметичный капсульный мешок. Через три секунды — готово. Ткань сама поднялась в воздух на полметра, зависла, как пузырь.

— Тим, Спайк, — сказала Талла, не повышая голоса. — Доставите груз «А» на поверхность. Отвечаете головой.

Они кивнули. Без слов. В их мире слова — лишнее.

Талла повернулась к Ронину:

— Дверь. Посмотрим, куда так спешил объект «Б», что бросил мою сестру.

Ронин — коренастый, с лицом, изуродованным шрамами от кислотного оружия, — присел у двери. Достал сканер. Зелёная сетка лучей на миг озарила каменную кладку, потом исчезла. На его визоре уже строилась 3D-модель: за дверью — простой механический замок, заклиненный с той стороны.

— Взрывчатка, — прохрипел он, предупреждая.

Затем прилепил кусок мягкой взрывчатки прямо над замком. Вставил мини-детонатор. Поднял большой палец.

Талла отошла к основной группе — десять бойцов, рассредоточенных по коридору на расстоянии двадцати метров. Все в броне, с оружием наготове. На лицах — кибернетические шлемы. На плечах — значки клана О’НИ: морда демона с длинным клыками.

Талла активировала общую связь:

— Объект «Б» скрылся за этой дверью. Судя по схемам "ботаников" - там небольшая община отбросов. Пару сотен беззащитных "дворняг". Заходим. Чистим в ноль всех, кто будет оказывать малейшее сопротивление. Площадь общины не больше квадратного километра. Выход оттуда только один. Наверх. Наши его уже взяли под контроль снаружи. Объекту «Б» деваться некуда. Смотрим в оба и ищем забившуюся в угол крысу. Если получится берем "теплым". Если нет - работаем в "ноль". Но, лучше взять живым. — И ещё, — она сделала паузу, — объект «Б» — одарённый высокого уровня. Его способности превосходят наши. Возможно, может принимать форму биста седьмого или, даже, восьмого класса. Поэтому при обнаружении будет биться до последнего. При обнаружении — в одиночку в бойне вступать. Без самодеятельности и героизма. Это приказ. Только доклад, наблюдение и ожидание группы поддержки. Вопросы?

— Один вопрос, командир, — раздался мелодичный женский голос.

— Говори, Банши.

— Предлагаю пустить вперёд бистов. Разведка боем.

Талла покачала головой:

— Нет. Разведывать там нечего. Там всего кучка "дворняг". Ещё вопросы? Нет? Тогда — Банши, Трон, Скат — в авангард. Ронин — давай обратный отсчёт. Потом — в хвост.

Группа перестроилась в клин, «ёлочкой», вдоль стены. Все движения — бесшумные, отработанные до автоматизма.

Ронин показал пальцами: три… два… один.

Коснулся смарткона.

Хлоп.

Тихий, глухой звук. Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Ронин подцепил край "кошкой", выстрелившей из защитной пластины на предплечье. Потянул, открывая узкий проход.

Двенадцать теней уже готовы были ворваться внутрь: — СТОП! — рявкнула Банши, аккуратно прикрыв створку. — На двери — знак Баврэдо!

Талла замерла. Потом медленно улыбнулась — хищно, почти с наслаждением.

Баврэдо. Повезло так повезло! Один из двадцати сильнейших кланов Маноры. Под крылом трёх корпораций: Белые Лотосы, БистТех, Сугуро. Прямые конкуренты О’НИ.

— Идеально, — прошептала она. — Просто идеально. Это в корне меняет дело.

Но голосом — резко:

— Трон, Скат — энергощит на входе и контроль. Остальные — отход на пятьдесят метров. Ждать.

Она уже набирала сообщение отцу. Прикрепила фото полустёртого символа — змея, обвивающего череп.

Ответ пришёл через 47 секунд:

Действуй. Если это действительно Баврэдо - закрепись. Через два часа пришлю подкрепление. Древний никуда не денется.

Талла кивнула. Обратилась к группе:

— План меняется. Объект «Б» — больше не цель. Наша задача: закрепиться на ярусе, продержаться четыре часа до прибытия подкрепления. Перестроиться. Идем по две шестёрки. Патроны поменять на "экспансивки".

Защелкали магазины.

Талла выждала минуту и отдал тихий приказ: — Вперед.

Ронин открыл дверь. Группа ворвалась внутрь — как стая волков в загон, рассредотачиваясь по небольшой площадке. Никого. Впереди единственный узкий проход. Группа перестроилась в колонну. Дошла до угла. Повторила, отработанный до автоматизма, тактический выход с рассредоточением. И снова ничего. Лишь давно потухшее небольшое костровище и два трупа.

"— Тут явно прогулялся Древний." — хмыкнула Талла и отдала команду выдвигаться дальше.

Первый поворот. Второй. Лестница. Коридор. Следом еще один. Стены покрыты граффити, коричневыми разводами, символами. Пол — усыпан осколками стекла и обглоданными костями. Воздух — дурманящий, сладковатый, с примесью слайна, паров отура и гниющей плоти.

На всем пути было пусто. Слишком пусто. Слишком легко. Это начинало раздражать. В сердце появилась мимолетная тревога. Что-то было не так. Так не бывает...

Талла подняла кулак. Группа остановилась.

— Занять оборону. Скат, выпускай. — приказала она.

Со спины Ската — тощего, с лицом, покрытым татуировками-кодами, — соскользнули два цилиндра. Из них выползли механические пауки — размером с спичечный коробок, с инфракрасными сенсорами и режимом невидимости. Они мгновенно растворились в полутьме.

Через несколько долгих минут Талла получила сообщение. Несколько таблиц и обширную 3-D голограмму ближайших двух ярусов, где пульсирующим пятном мигало огромная область скопления живых организмов. Посмотрела на данные, поступающие на визор. Её лицо стало каменным.

— Группа! Внимательно! Мы влетели в Баврэдо прямо в разгар Ночи Возрождения, — сказала она. — По примерным расчетам - сорок две тысячи мутантов. Всего в двух километрах от нас. Если ненароком разворошим этот улей - мутанты будут ломиться на убой, как стадо заргов. Наверняка все уроды под слайном и отуром. Боли чувствовать не будут.

Талла ненадолго зависла над смартконом и выделила на тактической карте область — большую площадку, куда вело всего три коридора. При этом на саму площадку, находящейся всего в восьмиста метрах вперед и на один ярус выше, можно было подняться по небольшой винтовой лестнице, которая выходила практически впритык к внушительному ДЗОТУ. Судя по 3-D макету ярусов - для обороны места лучше не найти.

Талла отправила данные группе. Скату отдала приказ деактивировать с помощью паучков все доступные видеокамеры. Найти центральный пункт управления на ярусе и перехватить управление.

— Двигаемся туда. Быстро. Патроны меняем на ходу. На «осы». Бить будем насквозь. Банши — щиты на тебе. На сколько хватит?

— Зависит от плотности огня, — ответила Банши.

— Считай, что мы в Пустошах Туарэ. Ночная стоянка. Без поддержки.

Банши кивнула, быстро прикинула расчеты в голове:

— Тогда, максимум — два часа.

— Хорошо. — кивнула Талла. Затем выделила три коридора красным, синим и зеленым. - Коридоры и лестницу перед ДЗОТом заминировать. Ее оставим для будущего подкрепления или для экстренного отхода. Если будет совсем плохо - взрываем красный и синий коридоры. И все работаем по зеленому. Прижмет совсем - отходим по лестнице обратно в канализацию.

Талла взяла небольшую паузу, затем продолжила: — Синий — главный коридор. Оттуда пойдёт основной поток. Двадцать-тридцать тысяч разноуровневых мутантов. От первого до..., — Талла настолько охренела от увиденных данных, что, даже, запнулась, — ... до двенадцатого.

О сразу двух золотых метках бистов минимум пятнадцатого и восемнадцатого уровня она предусмотрительно промолчала. Талла сама не верила увиденному. О'Ни располагали бистами максимум девятого уровня. И это были лучшие военные образцы на рынке. Тридцатилетняя попытка их лучших "ботаников" вывести биста на десятый уровень раз за разом заканчивалась неудачей.

Баврэдо, по сути неприступная подземная крепость каннибалов, смогла сделать то, что не смогли девять крупнейших мировых корпораций. Да еще и Одаренный двенадцатого уровня в придачу... В ее группе она обладала самым высоким — восьмым уровнем. А здесь сразу ДВЕНАДЦАТЫЙ! Талла даже представить не могла, что ожидать от такого уровня.

Легкая прогулка стремительно превращалась в путевку в один конец. Не факт что, они продержаться не то, что два часа. Тридцать минут — уже будет грандиозным успехом. Но, кто же знал, что Древний прямиком вломиться в самое сердце Баврэдо? Дуракам везет. Хотя и они, с большой долей вероятности, скоро получат похожий "титул".

— Мать его, за ногу. — выругался Трон. — Талла, таких уровней не бывает! Что там за ТВАРЬ!? — Оставить. — тихо рявкнула Талла. — Слушай команду! Ронин, Грейв — минирование. Найдите вентиляцию. Отправляйте всех "паучков". Топливные, оружейные, химические склады — приоритет. Взорвать или поджечь. У вас на поиски двадцать минут. Вопросы? Нет! Тогда — двинули. Бегом марш!

***

Площадка была почти идеальной. Тридцать пять на пятьдесят два метра, если точно. Не считая углов и изгибов. Прямоугольник, вырезанный из каменной плоти Баврэдо, как арена для жертвоприношений. Три прохода вели сюда, как три глотки чудовища, готового проглотить всё живое. А в центре — ДЗОТ: бетонный кулак, укреплённый сталью и ржавыми пластинами, с амбразурами, направленными точно на каждый вход. Внутри — пыль, осколки старых гильз, запах масла и пота. Здесь уже дрались. И, видимо, проиграли.

Талла осмотрела ДЗОТ коротким наметанным взглядом. Три трупа. Два покореженных пулемета старого образца. Такие списали еще десять лет назад. На полу темные подпалины. Будто заживо сожгли тело.

"Значит Древний добрался, даже, сюда."

Скат отрапортовал "плюс". Это означало, что все камеры по периметру и центр управления ярусом под их контролем. Теперь ничто и никто не сможет помешать оперативному развертыванию.

Талла махнула рукой — «круг»:

— Тяжелые: Вульф, Трон, Скат — треугольником на передовой линии на "Пауках" за турелями. Снаряжайте "розами". Ронин со "слонобоем" — займи вон тот уступ на ДЗОТом. Отстреливай бронебойных, если такие будут. Бугай, Тим, Спайк, Грейв, — вторая линия. Поддержка плотности огня "осами". Сама, Банши, Лиса, Омут - на вас бисты. Док - разворачивай мед.отсек в ДЗОТе. Я — с Ронином. Корректирую оборону.

Группа распалась на тактические ячейки, как капля ртути, разлетевшаяся по стеклу. Ни слова. Только движение — точное, экономное, без лишних жестов.

Талла повернулась к Трону — гиганту в монструозной броне, на две головы выше остальных:

— Пора доставать заначку на "чёрный день. Надеюсь, твой хомяк сегодня был особенно жадным?

Трон ласково похлопал по кубу Строгонова-Иммирского на спине — чёрному параллелепипеду, сжимающему десять тонн снаряжения в объём небольшого чемодана. Внутри — лазерные турели, гравиплатформы, отрядные бист-кубы, "гробы" с боеприпасами.

Трон с маниакальной нежностью опустил стокилограммовый куб перед собой и ввел код-активации.

Сначала появилось тяжёлое вооружение:

Три лазерные турели «Око Змея» — автономные, с ИИ-наведением, питание от микроплазменных ячеек. Урон — сквозное прожигание брони до 50 мм. Радиус поражения — 300 метров.

Их установили напротив каждого коридора в двадцати метрах от ДЗОТА.

Затем из пространственного вместилища появились четыре легких самоходных установки «Паук-9» — подвижные базы для бойцов. Они позволяли менять позиции без укрытия, так как после активации разворачивали силовой щит. На каждой — крепление для крупнокалиберного пулемёта. Три перемистились к группе первой линии. Четвертый - к Талле и Ронину. Их тут же окутали энергетические щиты.

Следом из куба материализовались три "гроба". Внутри — боеприпасы:

«Розы» — тупоносые пули 12.7 мм с сердечником из сплава «кровавый никель». При попадании раскрываются на пять лепестков, рвут внутренности. Обладают огромной останавливающей способностью.

«Осы» — сверхбыстрые, бронебойные с игольчатым сердечником из карбидного вольфрама. Пробивают броню бистов 7-го класса. Должны прошивать мутантов десятками.

«Слёзы» — газовые гранаты с парализующим нейротоксином для подствольного гранатомета. Особо эффективны против мутантов с иммунитетом к ядам. Все магазины в "гробах" были предварительно снаряжены. Стоило бойцу открепить пустой магазин, как на его место, будто по волшебству, автоматически "впрыгивал" новый. Прямо из "гроба". Это выигрывало секунды перезарядки - выигрывало право на жизнь.

И наконец вспыхнули клетки для бистов — десять штук. Внутри — живое оружие, модернизированное продвинутыми киберимплантами. Созданные специально для боевых действий. Из них следовало выбрать всего четыре - по число бист-трекеров. При этом максимально подходящих для боя в ограниченном пространстве подземного города.

Талла не любила использовать бистов в бою. Сложно управлять и контролировать. Нужна прочная нейтосвязь и десятки месяцев слаживания. При этом каждый высокоуровневый кибер-бист стоял безумно дорого. И главное — в пылу тесного боя можно задеть своих. Но сегодня — исключение. Сегодня на кону стоял целый Баврэдо. Фабрики слайна, чистейшего отура и мутагена. Миллиарды коинов в месяц! Миллиарды убытков для конкурентов!

Встроенная в смарткон ИИ быстро провела анализ и подсветила четыре нужных бист-куба, которые подходили для решения насущных тактических и, главное, стратегических задач. Остальные — мигнули красным и исчезли, будто их и не было.

Талла прикоснулась к смарткону. На визоре появилось четыре таблицы:

1. «Тугр - Пожиратель Теней»

Класс угрозы: 6-й Тип: Ассасин-танк / Реактивный хищник Рост: 2.7 м (в боевой стойке) Контролируется: Нейроимплантом «Скат-Ω» (двунаправленная связь, импульсная обратная связь)

Гибрид древнего драконида и кибернетического скорпиона. Тело покрыто многослойной биохитиновой бронёй, пропитанной нанокерамикой и фазо-адаптивным графеном — при попадании снаряда слои мгновенно перестраиваются, рассеивая энергию удара. Спина снабжена ретракторными пластинами, которые вспыхивают тусклым фиолетовым светом при активации защиты. Глаза — три пары термочувствительных линз, скрытых под полупрозрачными веками. Хвост — плазменный жало-реактор, способный не только колоть, но и выпускать импульсные разряды при получении урона.

Свойства и способности:

Фазовая маскировка: Не просто «сливается с тенью», а локально искажает пространство, создавая зону низкой видимости и подавления ИК/радарных сигналов. При этом может копить полученный урон как потенциальную энергию.Ответный выброс: Каждый полученный выстрел или удар частично преобразуется в плазменный импульс, который выпускается через жало или поры брони в радиусе 5 м. Чем больше урона — тем мощнее ответ.Режим «Чёрная дыра»: При критическом уровне повреждений активирует гравитационный клинок — короткий (0.3 сек) всплеск искривления пространства, затягивающий всё в радиусе 3 м к центру тела, после чего следует микровзрыв плазмы.Тактическое применение: Засады, диверсии в тылу противника, защита ключевых объектов, уничтожение групп противников через провокацию огня.

2. «Глот - Бездонный Желудок»

Класс угрозы: 7-й Тип: Поглотитель-резервуар / Ловушка-амортизатор Рост: 3.1 м (в вертикальном положении), до 4 м в растянутом состоянии Контролируется: Голосовым протоколом «Банши-Δ» с эмоциональной модуляцией

Массивное амфибийное существо с телом, напоминающим гибрид гигантского тритона и глубоководного рыбы-жабы. Кожа — живая слизистая мембрана, постоянно выделяющая неньютоновскую биослизь, которая при ударе мгновенно твердеет, поглощая кинетическую энергию. Рот занимает почти всё тело — раскрывается на 180°, обнажая внутренний желудочный карман, выстланный аннигилирующими ферментами и энергопоглощающими ворсинками. Глаза отсутствуют — ориентация происходит через вибрационные рецепторы по всему телу.

Свойства и способности:

Абсолютное поглощение: Может проглатывать не только живых целей, но и снаряды, гранаты, даже небольшие дроны. Всё, что попадает внутрь, не взрывается, а перерабатывается в биотопливо, увеличивая силу и регенерацию существа.

Эхо-выброс: После поглощения 3–5 единиц урона выпускает концентрированную кислотно-энергетическую волну изо рта — направленный луч, наносящий урон, эквивалентный 60% от поглощённого.

Жидкостная броня: При ранении выпускает облако вязкой слизи, которая обволакивает союзников, снижая получаемый ими урон на 40% в течение 8 сек.

Тактическое применение: Очистка узких коридоров, защита от штурмовых групп, утилизация боеприпасов противника.

3. «Бузл - Осколочный Щит»

Класс угрозы: 6-й Тип: Кинетический рефлектор / Перехватчик-барьер Рост: 1.9 м (в покое), до 3.2 м при прыжке Контролируется: Прямым нейролинком «Трон-9» с предиктивным ИИ

Четыре пары гибких, сегментированных лап, каждая оснащена амортизирующими суставами и микрогравитационными амортизаторами. Тело — компактный, но невероятно плотный биомеханизм, покрытый сверхтвёрдыми чешуйками из алмазного композита. Голова — без черепа, только три радарных глаза (миллиметровый, лазерный и гравитационный диапазоны). Челюсти — не просто зубы, а вращающиеся алмазные диски, способные резать броню танков.

Свойства и способности:

Кинетическое зеркало: При получении урона до 70% энергии удара перенаправляется в мышечные аккумуляторы, мгновенно усиливая следующую атаку или прыжок.

Щит-скачок: Может броситься в сторону источника урона с ускорением до 12G, используя входящий импульс для запуска. При столкновении высвобождает ударную волну, равную сумме полученного + собственного урона.

Фрагментация: При критическом повреждении одна из чешуек откалывается и превращается в автономного мини-дрона-камикадзе, который преследует последнюю цель в течение 30 сек.

Тактическое применение: Защита высокозначимых целей, перехват снайперов/дронов, уничтожение бронетехники через отражённый урон.

4. «Эхо-Гул»

Класс угрозы: 9-й

Тип: Резонансный поглотитель / Акустический танк

Рост: 4.4 м (в стоячем положении), до 5 м при раскрытии резонансных мембран

Контролируется: Квантово-запутанным имплантом «Молчание-Ξ», синхронизированным с командным центром «Трон»

Огромное, почти бесформенное существо, напоминающее гибрид черепахи и органического резонатора. Его тело — гигантская полая камера, покрытая слоистой биокерамикой и виброупругими мембранами, способными вибрировать на частотах от 0.1 Гц до 2000 кГц. Спина украшена раскрывающимися акустическими щитами — подвижными пластинами, похожими на крылья манты, но из звукопоглощающего карбон-геля. Морда отсутствует — вместо него центральная резонансная диафрагма, пульсирующая в такт получаемому урону. Ноги короткие, массивные, с гравитационными якорями, впивающимися в землю при активации защиты.

Свойства и способности:

Полное поглощение волн: Поглощает любые виды энергетического и кинетического воздействия, особенно эффективен против взрывов, звуковых пушек, лазеров и электромагнитных импульсов. Вся энергия направляется во внутреннюю резонансную камеру, где накапливается как потенциальный звуковой заряд.

Ответный рев-импульс: После накопления критической массы урона (или по команде) выпускает направленный акустический луч или сферическую ударную волну. Мощность пропорциональна поглощённому урону:

При поглощении взрыва гранаты — оглушает всех в радиусе 15 м.

При поглощении залпа из тяжёлого оружия — разрушает броню и внутренние органы целей на расстоянии до 40 м.

При поглощении лазерного удара — испускает когерентный ультразвук, проникающий сквозь любые преграды.

Режим «Безмолвная могила»: Активирует локальное подавление всех колебаний — в радиусе 25 м полная тишина, отключение всех звукозависимых систем (включая голосовые команды, микрофоны, даже сердечные ритмы у слабых организмов). Одновременно создаёт антивибрационный щит, снижающий весь входящий урон на 90%.

Синхронизация с другими чудовищами: Может принимать на себя урон, предназначенный союзникам, если находится в пределах 30 м, и мгновенно перенаправлять его в «Осколочный Щит» или «Пожиратель Теней» через резонансную связь.

Тактическое применение:

Защита от артиллерии, дронов и звукового оружия.

Уничтожение укреплённых позиций через акустическое разрушение.

Подавление групп противника без применения боеприпасов.

Ядро оборонительного периметра — «живая звуковая батарея».

Талла несколько раз пробежалась глазами по характеристикам и в целом осталась довольна. Бисты обеспечат поглощение практически любого типа урона. А сами в ответ смогут вернуть вдвое, если не втрое, больше.

Но, пока бисты будут в кубах. Их она выпустит, только когда начнется массированная атака и настоящая угроза. Наверняка у отцов Баврэдо кроме тупого "мяса", есть в рукаве несколько неприятных сюрпризов. Так что не нужно раньше времени доставать собственные козыри.

Талла глубоко вдохнула и медленно, как учил дедушка, выдохнула. Они были готовы начинать.

Трон закончил установку турелей. Те мягко загудели, вращая стволы.

Скат выпустил последних пауков — они скользнули в вентиляцию и коридоры, оставляя за собой едва заметные следы термита. На выходах из коридоров уже были закреплены лазерные нити, которые будут активироваться на движение и безжалостно резать любого, кто пройдет сквозь них.

Ронин прижался щекой к прикладу "слонобоя" — тяжелой снайперской винтовки SSK OTMR-20, снаряженной тяжелыми разрывными патронами калибра 20×110 мм. Его дыхание — ровное, размеренное, как метроном перед выстрелом.

Док суетился в ДЗОТе насвистывая свою дурацкую песенку.

Банши активировала щиты. По флангам вспыхнули полусферы синего света — не яркие, но плотные, как стекло. Бойцы заняли гравиплатформы под укрытием энергощитов.

Замелькали куцые, обыденные движения. Группа вкалывала себе нейростимуляторы.

Талла достала авто-шприц. Вколола себе в шею. Мышцы напряглись. Зрачки сузились. Теперь она способна видеть даже в темноте. Мир стал чётче, медленнее, опаснее. Слух стал настолько острый, что расслышал рев где-то далеко внизу. Не один. Десятки тысяч голосов, сливающихся в единый вой. Барабаны — глухие, как удары сердца гиганта. Пение — не молитва, а заклинание, вырезанное на костях. И рев. Яростный рев раненого зверя, попавшего в капкан. От него волосы становились дыбом. Ноздри по-новому ощутили запахи: будоражаще-терпкий запах крови, горящую плоть и дым, сладковатый привкус слайма, вонь свежего гноя, еле-уловимый дурман грибных спор.

Талла вызвала карту на все визоры группы. Сверила тактику и секторы. Её голос прозвучал твердо и сухо, без эмоций, только логика и приказ:

— Доложить о готовности. Начинаем.

— Плюс, — басом отозвался Трон. — Плюс, — коротко — Банши. — Плюс, — почти шёпотом — Ронин.

Один за другим — все подтвердили.

Талла смотрела в синий коридор. Там — тьма. Но тьма будто двигалась. Она дышала. Она дрожала в предвкушении...

— Омут, выпускай Пожирателя Теней.

И, отключив общую связь, тихо добавила:

— И да помогут нам боги… если они ещё не сбежали отсюда.

Глава 9

Коридор Баврэдо был мёртв. Не в смысле тишины — в нём гудели вентиляционные шахты, где-то капала вода, скрипел металл под собственным весом. Но он был мёртв как пространство: без жизни, без дыхания, без будущего. Такие места Раншы знал хорошо. Они не убивали сами — они ждали, пока кто-то придет и умрёт в них.

Он шёл босиком. Подошвы — чёрные от грязи, покрытые мозолями, привыкшие к острым краям бетона, осколкам стекла, раскалённому металлу. На нём — только штаны и изорванная рабочая рубашка, когда-то серая, теперь почти чёрная от пота, крови и копоти. Левое плечо разорвано — глубокие царапины, оставленные когтями вестника сиппутов. Каждое движение отзывалось болью, но не острой — тупой, глухой, как удар в грудь через одеяло. Это мешало. Он не мог поднять левую руку выше ключицы без задержки. Значит — правая рука теперь решает всё.

"Видимо в прошлой жизни моя левая рука натворила столько бед, что боги так и норовят ее забрать в жертву."

Как всегда бывало в таких случаях - у Раншы по позвоночнику пробежал колющий холод. Через миг он уже чувствовал, за ним наблюдают. Мастер обратился в сгусток внимания и окинул коридор взглядом. Тени вели себя странно. Не двигались, как должны. Слишком плотные. Слишком… голодные. Раншы чувствовал нависающую опасность. Как старый волк чувствует засаду за поворотом. Как рыбак чувствует шторм за час до первой волны. Это не знание. Это память тела. Тысячи боёв, тысячи смертей — чужих и почти своих — оставили в нём след. Не в уме. В костях. В сухожилиях. В том, как дрожит кожа между лопатками перед ударом.

Он замедлил шаг. Напрягся. Задержал дыхание. Достал меч и замер, готовый отразить любую опасность.

"Неужели у сиппутов хватило сил отправить сразу двух теней-джилгутов... Дерьмо..."

Несколько ударов сердце ничего не происходило. Раншы только собирался облегченно выдохнуть...

И тогда тьма ударила.

Не визуально. Физически. Воздух сжался, как будто что-то огромное вдохнуло весь коридор. Из ниоткуда вылетел хвост — длинный, чёрный, с кончиком, светящимся ярким фиолетово-красным всполохом. Конец не просто двигался — он горел. Плазменное жало, раскалённое докрасна, резало воздух с треском.

Удар был направлен в голову. Чтобы убить одним точным экономным ударом.

Раншы не ушёл в сторону. Он присел, одновременно подав тело вперёд — против логики, против инстинкта. Хвост пронёсся над головой, прожигая след в воздухе. В тот же миг левая рука, игнорирую разрывающую боль, взметнулась. Из наруча вырвался энергетический щит — не идеальная сфера, а полупрозрачная дуга на встречу противнику, мерцающая, как пламя. Щит не отразил удар — он поглотил остаточное тепло, рассеяв его в нефритовую решётку наруча. Левая рука обожглась. Мгновенно покрылась пузырями. Но Раншы не дрогнул.

Потому что уже видел врага. Триллионы синапсов в голове мастера мгновенно считали противника.

Кибернетический монстр (слава богам не очередной джилгут) вырвался из тени, как будто она родила его. Рост — почти три метра. Тело — гибрид ящера и скорпиона, покрытое бронёй, которая не просто блестела, а пульсировала. Спина мерцала фиолетовым — защита активна. Глаза — три пары, скрытые под прозрачными веками, но Раншы знал: они видят его. Всегда.

Раншы не стал ждать. Он уже увидел слабое место. ВИДЕЛ саму суть строения живой, но механической твари.

Правая рука дернулась — и из наруча выстрелила цепь-гарпун. Наконечник вонзился в сустав между грудной пластиной и плечом. Не для удержания. Для ощупывания. Через вибрации в цепи, через напряжение в нефрите, Раншы почувствовал, как броня реагирует: слои смещаются, перераспределяют нагрузку. Но в точке удара — микротрещина. Слабое место. Анализ занял наноросекунду.

Он рванул цепь вниз. Резко. Жёстко. Боль в поврежденном плече вспыхнула белым пятном. Пожиратель дернулся, заваливаясь мордой вниз. Его защита мгновенно перестроилась — пластины на спине сместились, чтобы усилить повреждённый участок и перераспределить нагрузку на передние лапы. Но между ними — на мгновение — образовался зазор. Меньше миллиметра. Но достаточно.

Раншы бросился вперёд.

Низко. Быстро. Как тень. Боджо в правой руке — не для рубки, а для вскрытия. Знание как будто пришло само по себе. Цель — основание хвоста. Там, где плазменный реактор соединяется с телом. Это слабое место всех реактивных бистов(спасибо Максу за информацию): если нарушить подачу энергии, система ответа либо перегрузится, либо выйдет из строя.

Клинок вошёл в узкий шов. Нефритовая кромка скользнула между слоями брони, как нож между рёбер. Из раны вырвался импульсный разряд — автоматическая реакция на инородное тело. Плазма обожгла предплечье, прожгла ткань, обуглила кожу. Раншы не вскрикнул. Только сжал зубы и повернул клинок, расширяя рану и выпуска разряд нефритового огня.

Пожиратель завыл — не звуком, а вибрацией, которая прошла по полу, по стенам, по костям Ранши. Его тело начало накапливать энергию. Фиолетовое свечение на пластинах стало белым. Воздух вокруг задрожал.

Раншы знал, что это значит. Так были устроены многие твари из Низших миров. Естественная функция - чтобы даже после смерти собрать кровавую дань. Щит не спасёт. Единственный шанс — прервать реакцию.

Он отпустил цепь и нацелил энергетические иглы.

Нефрит в наруче пульсировал. Девять игл выстрелили, три разряда подряд. Но не по глазам, не по корпусу, а в точки напряжения: швы брони, основание хвоста, затылок — где должен быть нейроинтерфейс. Иглы не несли взрыва. Они несли импульс обратной связи — сигнал, который заставляет систему перегрузиться, пытаясь адаптироваться к невозможному.

Пожиратель замер. Глаза мигнули. Хвост дёрнулся и погас. Это была его ошибка.

Раншы бросил щит. Не отключил, а именно сбросил. Нефритовый модуль выпустил магнитный импульс, короткий, но мощный. Достаточный, чтобы на мгновение еще раз нарушить связь между имплантом, телом носителя и оператором.

В этот момент он вонзил боджо глубже — до упора, прямо в то место, где должен быть реактор. Под толстой, защищенной броней пластиной грудной клетки.

Система защиты кибер-твари перегрузилась. Энергия, накопленная для самоуничтожения хлынула внутрь. Плазма не вырвалась наружу — она сожгла монстра изнутри.

Пожиратель Теней содрогнулся. Его броня потрескалась. Свет на спине угас. Тело рухнуло на колени, потом — на бок. Конечности задрожали, выстукивая по полу дробный ритм. Пар повалил из швов. Последнее, что погасло — красный огонёк на затылке. Связь потеряна.

Тишина.

Раншы опустился на одно колено. Левая рука горела. Правая рука дрожала. Плечо пульсировало. Правая нога практически онемела. В пылу короткого боя он не заметил пропущенный удар.

Мастер достал из наруча одну из трех пластинок энгорна — запасного элемент для щита. Вставил в разъем. Живой нефрит налился теплом. Ответил.

Мастер поднялся и осмотрелся. На бой никто не отреагировал. Вдали за спиной еле слышно били барабаны и ревела толпа. Впереди снова был выбор. Три коридора: вперед, налево или направо.

Раншы пошёл направо. Как и раньше босиком. С окровавленным мечом в руке. Без слов. Только тяжелый хромающий, шаг. И ещё шаг.

За его спиной остывало тело машины, созданной для убийства.

***

Талла замерла на мгновение — не от страха, а от резкого напряжения воли, будто её сознание сжалось в иглу, пронзающую хаос. В ушах ещё звенел эхо-отклик взрыва энергетического ядра Пожирателя Теней, но она уже слышала другое: тишину, слишком плотную для этого уровня. Слишком живую.

— Скат, — голос вышел ровный, почти без интонации, но в нём дрожала сталь. — Паучки в синий коридор. Максимальная чувствительность. Ищи следы биоэнергетического выброса выше порога «Альфа-7».

Скат кивнул, не задавая вопросов. Его пальцы уже скользили по интерфейсу, вызывая рой микродронов из гнёзд в обшивке стены. Они появились бесшумно, как искры из остывшего пепла.

Через девять секунд пришёл первый отчёт. Через тринадцать — полный скан. Талла приняла данные напрямую в нейросеть, минуя экран. Её зрачки расширились, когда образы вспыхнули в сознании: разорванные силовые линии брони Пожирателя, кристаллизованные остатки плазмы в воздухе, и главное — след. Не просто повреждение. Подпись. Узор, высеченный в пространстве самой тканью реальности.

Она знала этот узор.

— Это не Баврэдо, — произнесла она вслух, и в словах её прозвучало не удивление, а признание. Признание того, что она давно боялась подтвердить. — Это Объект "Б".

Повисла тишина. Даже вентиляция, казалось, замедлила дыхание.

Лиса, оператор Пожирателя, лежала на полу в конвульсиях — её нервная система всё ещё пыталась перестроиться после разрыва синхронизации с погибшей боевой единицей. Каждый её судорожный рывок был криком, который никто не мог услышать.

Талла подошла к ней, опустилась на одно колено и положила ладонь на висок Лисы. На миг закрыла глаза.

— Это и есть объект "Б"? — просипела с трудом Лиса, не обращаясь ни к кому конкретно, и отрубилась.

Пальцы Таллы сжались чуть сильнее. Взгляд стал ледяным, но в глубине — горела искра, которую даже Древний не мог потушить: расчёт. Она уже строила тактику. Уже видела ловушки. Уже решала, сколько жизней готова поставить на кон, чтобы удержать его здесь — и не дать выйти за пределы комплекса. Теперь это становилось личным.

— Док, забери Лису и приведи в чувство. У тебя есть пять минут. - приказала она, поднимаясь.

— Скат — Готовь «Капкан Змея». Активируй уровень изоляции «Тень-9». Трон. Доставай своих "девочек" и отправляй в гости к уродам. Пора разворошить этот блядский улей.

***

Апогей праздника в Бафрэдо наступил не с громом, а с тишиной — такой абсолютной, что даже пульсация плесени в стенах замерла. Толпа замерла в предвкушении.

Воздух, до этого пропитанный потом, кровью и сладковатым дымом разноцветных шаров, вдруг стал плотным, как смола. В нём повисло что-то древнее — не звук, не запах, а ощущение: будто сама пещера втянула дыхание и затаила его.

Даргон стоял перед клеткой, где извивался прикованный червь, и медленно поднял обе лапы. Его кислородная маска зашипела — единственный живой звук в этом мёртвом пространстве.

Тогда началось.

С потолка посыпались капли — не воды, а крови.

Густая, фиолетовая, мерцающая изнутри тусклым светом, она хлынула на толпу, как из невидимого душа, распыляя целебную благодать по тысячам обнажённых тел. Это была кровь Ириаанского Червя — выкачанная заранее, сохранённая в резервуарах под сводами, чтобы в эту ночь омыть каждого, кто осмелился явиться к жертвеннику Баврэдо.

Сорок тысяч мутантов одновременно вскрикнули — не от боли, а от экстаза.

Они задрали головы, раскрыли рты, вытянули языки, пытаясь поймать хоть каплю. Те, кто получил — сразу же завыли от блаженства. На их коже затягивались глубокие порезы, исчезали гнойные язвы, уменьшались опухоли, покрывавшие лица и тела. Один мутант с обвисшей челюстью, чья рука была сломана в давке, вдруг с силой сжал кулак — кость срослась за мгновение. Женщина с выпирающими рёбрами и глазами, мутными от голода, вдруг встала прямо, её дыхание выровнялось, а щёки порозовели. Рядом вопила от радости молодая девушка, чья плоть гнила ещё с утра. Теперь она смеялась и кричала от восторга, прижимая к груди ребёнка-мутанта, чьи конечности только что выросли заново.

Но эффект был временным. Все знали это. Кровь Червя не дарила бессмертия — она давала передышку. День. Два. Три — и всё вернётся: боль, гниль, разложение. Но ради этих мгновений они шли сюда годами. Ради ночи, когда можно снова почувствовать себя целым. Почувствовать по-настоящему живым!

Праздник назывался Ночь Возрождения — не потому что кто-то воскресал, а потому что каждый, хоть на миг, становился тем, кем был до падения.

И тогда толпа сошла с ума.

Кто-то начал тереть кровь по телу, втирая её в раны, в глаза, в рот. Другие обнимались, целовались, рвали друг с друга одежду, смешивая кровь с потом, слюной, слезами. Из радостного шепота вырос хор воплей, переходящих в хриплый смех, в стон, в рык.

Оргия началась сама собой — без приглашения, без правил. Тела сплетались в клубки, катились по полу, обливаясь фиолетовой благодатью. Мужчины, женщины, полулюди, кибернетические уроды — все были равны перед кровью. Здесь не было стыда, только отчаянная, животная благодарность за мгновение облегчения.

Воздух был густым — от пара, от дыхания, от аромата фиолетовой крови: сладковатый, с металлическим привкусом, с оттенком чего-то древнего, инстинктивного, как запах первого дождя на выжженной земле.

Барабаны били в такт пульсу толпы. Горны выли, как духи предков. А в центре всего стоял Даргон-Праотец. Высокий, шестилапый, с кислородной маской на острой треугольной морде. Он, изгнанник собственной расы, наблюдал за своим народом. Он не улыбался. Но в его глазах — холодных, как лёд под вулканом — читалось нечто большее, чем власть. Гордость.

Он дал им это. Он призвал Червя. Он дал им ритуал. Он — их бог!

Именно в этот момент — когда экстаз стал почти религиозным, когда границы между «я» и «мы» растворились в общем пульсе — небо над толпой разорвалось.

Сначала — едва слышный свист. Высокочастотный, металлический, как скрежет иглы по стеклу. Затем — гул, нарастающий с невероятной скоростью. И наконец — удар.

Первый дрон врезался в толпу на скорости, превышающей 300 км/ч. Он не был похож на старые боевые аппараты из руин поверхности. Это была машина нового поколения: чёрная, обтекаемая, с тремя вращающимися лезвиями вместо пропеллеров и корпусом из композитного сплава, поглощающего радар. Он не просто упал — он взорвался в полёте, ещё до касания земли.

Вспышка ослепила даже тех, кто стоял у задних стен. Жар прошёл волнами, обжигая лицо, выжигая роговицы. Затем — звук. Глухой, многотональный, будто сама пещера закричала.

Тела разлетелись клочьями. Голова без туловища упала прямо в чашу с кровью Червя, и жидкость забурлила, окрасившись в чёрно-красную пену. Рука с ещё сжатым кулаком отлетела на тридцать метров и вонзилась пальцами в глаз одному из Отцов. Тот завыл, но его крик потонул в новом свисте.

Второй дрон. Третий. Пятый.

Они шли волнами — по два, по три, по пять. Никто не стрелял. Они не несли бомб. Они сами были бомбами. Саморазрушающиеся машины, запрограммированные на максимальное поражение живой массы. Их задача — не захват, не разведка. Их задача — стереть.

Очередной дрон врезался прямо в группу, танцевавшую вокруг помоста Отцов. Взрыв поднял в воздух не только тела, но и плиты пола. Один из Отцов — тот, что с механическими руками — был разорван пополам. Его огромная, безобразно жирная верхняя половина, всё ещё сжимающая зубами кусок мяса, упала к ногам Даргона.

Праотец не двинулся. Его уже окутал энергетический щит.

Он стоял, как чёрная статуя, его треугольная морда — неподвижна, маска — без шипения. Только глаза… глаза горели. Не буквально. Но в них вспыхнуло то, что мутанты называли «огнём Баврэдо» — холодное, расчётливое пламя древней ярости.

— Все же, напали, — произнёс он, и его голос не был громким.

Это была не внутренняя диверсия. Не бунт. Не саботаж одного из кланов подземелья. Это был налёт с поверхности.

И судя по технологиям — один из новых кланов. Корпораты. Те, кто научился строить не из обломков, а из нуля. Те, кто считает подземных — отбросами, мутантами, ошибкой эволюции.

Даргон знал, что рано или поздно это случится. Слишком уж жирный кусок. Все хотели отобрать плантации Баврэдо. Его плантации. Он ждал. И давно был готов.

Даргон поднял лапу — не ту, что в крови, а вторую, скрытую под плащом. На запястье мигнул встроенный имплант. Короткий жест. Одно движение.

Гул, начавшийся не в пещере, а снаружи, был тише взрывов, но страшнее их в десятки раз.

Сначала — глухой скрежет. Где-то глубоко, в недрах скалы, проснулись механизмы, спавшие столетия. Металл, смазанный консервантами, начал двигаться. Гидравлика зашипела, как змея перед укусом.

По всему периметру города Баврэдо — не пещеры, а всего подземного комплекса, — опустились стальные плиты толщиной в полметра. Усиленные титановыми рёбрами. Запечатанные термоядерными замками.

Они не просто закрылись. Они вплавились в породу, образуя единый герметичный кокон. Последний тоннель исчез с глухим "бум", будто сама земля сомкнула челюсти.

Сигнализация взвыла — не электронная сирена, а древний, ритуальный вой, записанный с голоса самого Праотца. Он резал уши, вызывал тошноту, заставлял дрожать кости. Это был звук тревоги высшего уровня — «Кровавый Зов». Звук активировал специальные "вшитые" поведенческие рефлексы его нового народа. В кровь Червя всегда добавляли наностимуляторы. Именно они, а не "чудо-кровь" временно восстанавливали организм. Об этом не знали даже "отцы". Но, главное - наностимулятор вживлял в мозг скрытые команды. Перепрошивал. И теперь сирена их активировала, превратив сорок тысяч в его личных послушных марионеток.

Двери-стены опустились. Теперь никто не мог покинуть Баврэдо. В том числе враг. Пока он не решит — никто не сможет уйти.

Даргон ввел в имплант следующую короткую команду.

Глубоко под пещерой, за бронированными дверями и тройной системой биометрической защиты, находился Склеп "чистильщиков".

Это был не склад и не арсенал. Это была материнская камера.

Температура — минус 196°C. Атмосфера — жидкий азот с примесью нейтрализующих нанитов. Вдоль стен — сотни вертикальных капсул, каждая — из прозрачного керамического сплава. Внутри — воины.

Они лежали в состоянии анабиоза, подключённые к системе жизнеобеспечения через позвоночник. Их лица — одинаковые. Их тела — огромные, клонированные. Их ДНК — очищена от мутаций, усиленная генами даргонов и современных модификаций, купленных у корпораций в обмен на слайн и отур.

Чистильщики не имели имён. Только номера. Они не знали страха. Только приказ. Они не были людьми. Они были инструментом.

Когда имплант Даргона подал сигнал, система ожила.

Сначала — тихий щелчок. Затем — шипение. Из капсул выпустили давление. Жидкий азот испарился, оставив за собой белое облако.

Капсулы открылись.

Одна. Десять. Пятьдесят. Тысяча.

Воины выпадали на пол — но, не падали, а выкатывались, как звери из логова. Их кожа была бледной, почти прозрачной, вены чёрными. Глаза — без зрачков, полностью белые. Но через три секунды зрачки появились. Чёткие. Холодные. Целеустремлённые. Кожа от соприкосновения с воздухом поменяла цвет, став практически черной. Поменяла структуру. Стала жесткой и прочной. Теперь обычным оружием ее не пробить.

Чистильщики не говорили. Не кричали. Не молились.

Они экипировались.

С потолка спустились модульные боевые комплекты: броня из адаптивного сплава, шлемы с тепловизорами и ИИ-таргетингом, плазменные карабины, ножи с вибрационным лезвием. Всё — за 12 секунд.

Первый воин — №001 — повернул голову к камере связи.

— Цель? — спросил он у пустоты. Голос — без эмоций, без интонации. Как у машины, которая только что научилась говорить.

— Угроза внешняя. Проникновение в сектор "Семь". Уничтожить всех инородных. Сохранить Червя. Сохранить ритуал, — ответил голос Даргона.

— Принято.

Легион двинулся к выходу единым слаженным организмом.

***

В Пещере Возрождения вставали мутанты и замирали, как истуканы. Не смотря на раны и увечья. Поднялись все кто мог стоять на ногах. У кого их не было - просто застыли на полу в ожидании команды.

И она пришла. Ультразвуком. Не слышима обычному человеческому уху. Но, мутанты услышали. Толпа всколыхнулась. Одновременно, как единый организм. Тряхнула головами, руками, туловищем. Будто сбрасывая мимолетный морок. И рванула к многочисленным выходам из Пещеры одной ревущей волной.

Глава 10

Бетон дрожал.

Не от взрывов. Не от землетрясения. От шагов.

Тысяч шагов. Десятков тысяч. Они неслись по каменным жилам Баврэдо, как кровь по артериям чудовища, разбуженного после вековой спячки. Три коридора — три глотки — уже вибрировали от напора. Воздух в них стал плотным, горячим, насыщенным запахом пота, крови и горячего мяса.

Талла стояла на крыше ДЗОТА, прижавшись спиной к холодному бетону. Её визор отображал данные в реальном времени: температура стволов, уровень боеприпасов, тепловые сигнатуры в коридорах. Но она не смотрела на цифры. Она слушала.

И слышала всё.

Сначала — глухой гул. Не рёв. Не вой. Просто масса, движущаяся в тесноте. Звук тел, трущихся о стены. Когтей, скребущих по металлу. Костей, хрустящих под ногами собратьев. Это был звук толпы, которая не знает усталости, страха, боли.

Затем — первый удар. Резкий, противный, хлюпающий.

Он прозвучал одновременно в трёх коридорах — как будто мир вдруг врезался в стену.

Первые ряды мутантов ударились в лазерные нити у входов. Те, что были установлены Скатом, — невидимые, но смертельные. Нити активировались от малейшего движения и резали. Не рубили. Не кололи. Резали, как лазерный скальпель. Головы падали. Руки отлетали. Тела распадались на части, прежде чем мозг успевал зафиксировать боль. Кровь била фонтанами.

Но это лишь замедлило на долю секунды. Мутанты будто не замечали потери. Задние давили на передних. Не обращая внимания на потери. Через минуту энергетический запас нитей иссяк и они потухли.

За первой самоубийственной волной мутантов перла вторая. За второй — третья. И так — до самого горизонта коридоров, который терялся во тьме изгиба.

— Контакт! — выдохнул Скат.

— Турели — огонь! — скомандовала Талла.

Три лазерные турели «Око Змея» включились одновременно.

Не было вспышек. Не было грохота. Только тихое гудение, как жужжание огромного насекомого, и — лучи.

Каждый луч — не просто свет. Это была сфокусированная плазма, разогретая до 12 000 градусов. При попадании в плоть — не прожигала. Испаряла.

Центральный (синий) коридор: луч прошёл сквозь первого мутанта — голова исчезла. Второго — грудь испарилась. Третьего — живот превратился в пар. Четвёртого, пятого, шестого… десятого. Луч не гас. Он прошивал толпу, как игла ткань, пока не рассеивался от плотности тел.

В левом(красном) коридоре — то же самое. В правом (зеленом) — тоже.

За три секунды — 1450 мутантов уничтожено. Без криков. Без крови. Только клубы пара и обугленные останки, падающие на пол.

Но толпа не остановилась.

Она даже не замедлилась.

Они шли, как вода, льющаяся через плотину. Те, кто падал, — сразу затаптывались. Те, кто терял руку или ногу — продолжали бежать, ползти, карабкаться вперед на оставшихся конечностях. Те, у кого не было глаз, — ориентировались по запаху, по теплу, по вибрации.

— Пауки — вперёд! — крикнула Талла.

Три «Паука-9» мягко заскрипели гравиплатформами и выдвинулись на 15 метров вперёд от ДЗОТА, занимая позиции напротив каждого коридора. Щиты вокруг них вспыхнули синевой — плотные, почти прозрачные, но способные выдержать прямое попадание гранаты.

На каждом «Пауке» — два крупнокалиберных пулемёта, сдвоенные, с общим питанием от «гроба» с боеприпасами.

Вульф, Трон и Скат заняли позиции за станками. Их движения — точные, экономные, без лишнего напряжения. Они не целились. Они держали сектор.

— Огонь! — скомандовал Трон.

И начался расстрел.

Пули калибра 12.7 мм с сердечником из «кровавого никеля» вылетали из стволов со скоростью 860 м/с. При попадании в мягкую ткань — раскрывались. Не взрывались. Не фрагментировались. Раскрывались, как цветок смерти, на пять острых лепестков.

Первый мутант в центральном коридоре получил в грудь.

ХЛОП!

Его торс разорвало. Сердце, лёгкие, печень — всё превратилось в кровавую массу. Руки отлетели в стороны. Ноги подкосились. Тело рухнуло, но его ещё толкали вперёд сзади.

Второй — пуля в живот. Живот взорвался. Кишки разлетелись по стенам.

Третий — в шею. Голова отлетела, как пробка из бутылки.

Четвёртый — в бедро. Нога оторвалась. Мутант упал, но продолжал ползти, воя.

Пятый — в морду. Череп разнесло. Мозг разбрызгался по потолку.

Шестой, седьмой, восьмой…

Каждый выстрел — смерть с первого попадания. Никаких «добиваний». Никаких «ещё жив». «Розы» не давали шанса.

Но мутантов было слишком много.

Вторая линия — Бугай, Тим, Спайк, Грейв — стояла чуть позади, прикрытая обломками бетона и энергетическими щитами Банши. Их задача — глубина поражения.

Пули «Осы» — сверхбыстрые, с игольчатым сердечником из карбида вольфрама. Скорость — 1200 м/с. Пробиваемость — до трёх тел подряд.

Бугай уже открыл огонь по левому коридору.

Т-Т-Т-Т-Т!

Первый мутант — в грудь. Пуля прошла сквозь него, вошла во второго — в живот, вышла из третьего — в колено. Все трое упали почти одновременно.

Тим начал работу по центральному коридору. Пять выстрелов — пятнадцать тел на полу.

Спайк — по правому. Его автомат стрелял короткими очередями, каждая — как хирургический надрез. Тела падали коллонами.

Но толпа не кончалась.

Она лилась, как река, вышедшая из берегов. Коридоры были забиты. Мутанты лезли друг по другу, карабкались по стенам, прыгали через трупы. Некоторые — с костяными пластинами на спине. Другие — с клыками, длинными как кинжалы. Третьи — с конечностями, удвоенными, переплетёнными, покрытыми чешуёй.

И все они — шли на ДЗОТ.

Ронин лежал на уступе над ДЗОТом, прижав щеку к прикладу SSK OTMR-20. Его дыхание — ровное, размеренное, как метроном. Он не стрелял по обычным мутантам. Его цель — "броники".

И они появились.

Сначала — один. Трёхметровый гигант с костяным панцирем на спине, покрытым слоем биохитина. Его кожа — толстая, как броня танка. "Розы" и "осы" отскакивали, не причинная заметного урона.

— Цель — синий коридор, бронник, дистанция 140 метров, — прошептал он в микрофон.

— Разрешаю, — ответила Талла.

БА-БАХ!

Выстрел «Слонобоя» прозвучал как удар грома в закрытом помещении. Звуковая волна отдалась в груди у всех бойцов.

Патрон калибра 20×110 мм с разрывной головкой врезался в бронника точно в глаз. Череп не выдержал. Голова взорвалась. Тело рухнуло, как срубленное дерево.

Второй бронник — в левом коридоре. Выстрел. Голова — в щепки.

Третий — пытался прикрыть других своим телом. Пуля прошила его грудь, а затем взорвалась внутри. Осколки разнесли ещё пятерых мутантов вокруг.

Двадцать выстрелов — двадцать трупов.

Ронин перезарядил. Механизм щёлкнул — чётко, холодно, как часы.

— Следующая цель?

— Работай сам, по приоритету, — приказала Талла.

- Плюс.

Талла чувствовала всё.

Жар от перегревающихся стволов. Воздух над «Пауками» дрожал, как над раскалённой плитой. Запах горелого пороха смешивался с вонью крови и внутренностей. Пол был усеян гильзами, обрывками плоти, костями, кишками. Кровь стекала в трещины бетона, образуя лужи, по которым скользили новые тела.

Звук был оглушительным.

Грохот пулемётов. Шипение лазеров. Хлопки «Роз». Свист «Ос». Гул турелей. Рёв мутантов. Хруст костей под ногами. Всё это сливалось в единый, непрерывный адский оркестр.

Но главное — ритм.

Стрельба шла без пауз. Благодаря «гробам», магазины менялись мгновенно. Пустой — и тут же новый, «впрыгивающий» из куба. Это позволяло поддерживать непрерывный огонь — 1200 выстрелов в минуту на каждый «Паук».

И всё равно — они шли.

В их глазах не было стаха. Не было боли в движениях. Они были машиной, запущенной на уничтожение. Их тела падали десятками, сотнями… но за ними — шли тысячи.

— Боеприпасы — 68%, — через пять минут бойни доложил Скат. — Турели — температура критическая. Нужен отдых. — добавил Трон. — Щиты 100%, — сказала Банши.

Талла сжала зубы.

Они убивали сотни в минуту. Но мутантов было десятки тысяч.

И тогда она поняла: обычного оружия недостаточно.

— Трэкеры!— сказала она, голос — твёрдый, без колебаний. — Выпускайте бистов.

— Каких? — спросил Омут.

— Всех.

Первым вышел Глот — Бездонный Желудок.

Он не бежал. Он раскрылся.

Его тело, похожее на гигантского тритона, встало прямо перед ДЗОТОМ. Рот — почти всё тело — раскрылся на 180 градусов, обнажая внутренний желудочный карман, выстланный аннигилирующими ворсинками.

Первые гранаты, швырнутые мутантами, исчезли внутри. Затем — камни. Затем — целые тела, бросаемые как снаряды.

Всё — проглочено.

Через 7 секунд — эхо-выброс.

Кислотно-энергетическая волна вырвалась изо рта Глота, как язык пламени. Она сожгла первые три ряда мутантов в центральном коридоре. Кожа — стекала. Кости — чернели. Мозг — закипал.

Но толпа не остановилась.

Тогда вышел Бузл — Осколочный Щит.

Он занял позицию на правом фланге, рядом с «Пауком» Ската. Его тело — компактное, но невероятно плотное, покрытое чешуёй из алмазного композита. Три радарных глаза сканировали пространство.

Когда дрон-камикадзе (ещё не основная волна, но разведчик) попытался прорваться через вентиляцию, Бузл бросился навстречу.

Ракета врезалась в его бок. Но вместо взрыва — отскок.

Кинетическое зеркало сработало. Энергия удара перешла в мышцы. Бузл прыгнул с ускорением 12G, врезался в дрон, и его вращающиеся челюсти разорвали машину на части.

Одна из чешуек откололась, превратилась в мини-дрон и помчалась за следующей целью.

И наконец — Эхо-Гул.

Он вышел последним. Медленно. Тяжело. Его тело — гигантская резонансная камера, покрытая виброупругими мембранами. Спина раскрылась, как крылья манты, но из звукопоглощающего карбон-геля.

Он не атаковал.

Он встал.

И начал поглощать.

Каждый выстрел, каждый взрыв, каждый крик — всё это всасывалось в его тело. Энергия накапливалась во внутренней камере.

— Режим «Безмолвная могила» — не активировать, — приказала Талла. — Пока только накопление. Банши. Вешай на Гула щит.

Эхо-Гул молчал. Но его мембраны пульсировали, как сердце.

Но они всё шли. Несмотря на лазеры. Несмотря на «Розы». Несмотря на «Осы». Несмотря на «Слонобой». Несмотря на бистов.

Мутанты перли вперед, игнорируя инстинкт самосохранения. Как будто их толкала невидимая сила. Как будто за ними стояло нечто большее, чем голод. Чем ярость. Чем инстинкт.

А ведь они были разумны... У Таллы екнуло нехорошее предчувствие.

***

Коридоры превратились в кладбища.

Тела лежали слоями — коридоры были забиты практически под потолок на пятнадцать-двадцать метров. Некоторые мутанты ещё шевелились, судорожно хватая воздух разорванными лёгкими. Сотни искореженных тел истошно орали от боли и пытались выбраться из-под завала. Остальные были просто кучами мяса, костей и внутренностей.

Кровь залила пол, стекала по стенам, образуя на полу целые реки, в которых отражался тусклый свет аварийных ламп. Воздух стал плотным, горячим, насыщенным запахом горячего мяса, железа и испаряющейся плазмы.

Но главное — движение замедлилось.

Мутанты, что вываливались из коридоров, теперь натыкались на трупы собратьев. Их приходилось перелезать, карабкаться, цепляться за обломки костей. Некоторые падали, их затаптывали, и они становились частью этой кровавой дороги. Прорыв затих, стал медленным, почти бесполезным.

— Темп снижается, — доложил Скат. — Они потеряли импульс.

— Не расслабляться, — ответила Талла. — Это не слабость. Это тактика.

Она чувствовала это кожей. Инстинктом. Опытом. Что-то менялось.

И в этот момент — всё стихло.

Не постепенно. Не с затуханием. Резко.

Как будто кто-то выключил звук во всём мире.

Грохот пулемётов. Рёв мутантов. Хруст костей. Даже дыхание бойцов — замерло. Лишь хрип от агонизирующих тел.

Псевдо-тишина длилась менее нескольких секунд.

А потом — рев.

Не животный. Не органический. Механический. Глубокий, низкочастотный, как запуск реактора на полную мощность. От него задрожали стены. От него запульсировали энергетические щиты. От него у Тима на мгновение потемнело в глазах.

— Что это? — выдохнул Грейв.

— Готовсь! — отрезала Талла.

И действительно — мутанты остановились. Все одновременно. Как единый организм. Те, кто был впереди — замерли. Те, кто карабкался по трупам — застыли. Даже раненые перестали стонать.

Наступила вторая пауза.

Три секунды. Пять. Семь.

Ничего не происходило.

А потом грохот, вой и огонь!

Из глубины каждого коридора вырвалась голубая волна пламени.

Оно двигалось со скоростью 30 метров в секунду. Ласково касаясь пола и стен — оно парило, как живое существо. Оно было холодным на вид, но от него исходил жар, способный расплавить сталь.

Первое, что оно коснулось — трупы.

И те исчезли.

Не сгорели. Не обуглились. Испарились. Кожа, кости, внутренности — всё превратилось в белый густой пар за долю секунды. Голубое пламя поглотило тысячи тел, как будто их никогда и не было.

Оно докатилось до линии обороны.

Щиты вспыхнули.

Синие полусферы над «Пауками» и ДЗОТОМ задрожали, как стекло под ударом молота. Энергия пламени врезалась в барьеры, вызывая вспышки искр. Гравиплатформы «Пауков» просели на 5 см. Турели перешли в режим аварийного охлаждения.

Но щёлкнули предохранители — и щиты выдержали.

Пламя угасло так же внезапно, как и появилось.

Осталась только тишина и плотный дым-туман от сожженных тел.

И чистые, обожжённые коридоры.

Талла не двинулась.

Она стояла на крыше ДЗОТА, визор перед глазами, пальцы на сенсорной панели смарткона. Её дыхание — ровное. Пульс — 68 ударов в минуту. Нейростимулятор работал на 90%, удерживая ясность мышления.

— Переключить визоры. Все доложить статус, — сказала она, голос — без эмоций, только логика.

— Трон: «Паук» — цел. Щит — 92%. Боеприпасы — 61%. Турель — перегрев 87%, требуется 90 сек на охлаждение.

— Скат: аналогично. Дополнительно — один мини-дрон Бузла уничтожен.

— Вульф: боеприпасы — 58%. Один ствол заклинило на 3 сек, устранено.

— Бугай: «Осы» — 64%. Щит Банши прикрывает полностью.

— Ронин: «Слонобой» — заряжен. Целей нет.

— Док: медотсек готов. Раненых — ноль.

— Банши: щиты — 69%. Нагрузка от пламени — 31%, но система стабильна.

— Омут: бисты — Глот и Бузл — в боевой готовности. Эхо-Гул — накопление энергии 42%.

Талла быстро проанализировала данные.

— Убито: по тепловым сигнатурам — 12 847.

— Расход боеприпасов: «Розы» — 39%, «Осы» — 36%, «Слёзы» — не использованы.

— Время боя: 11 минут 23 секунды.

— Эффективность огня: 98.7%.

— Потери: ноль.

Она сделала паузу.

— Это была жертва, — сказала она. — Первая волна — приманка. Чтобы задержать нас. Чтобы дать им время вооружиться.

— Откуда у мутантов оружие? — спросил Тим.

Талла не ответила на тупой вопрос. Да и какая разница откуда. Главное, что оружие есть и оно может убить.

И в этот момент — первый выстрел.

Пуля врезалась в щит над «Пауком» Ската.

ДЗИНЬ!

Не обычная пуля. Бронебойная. С сердечником из обеднённого урана. Она не пробила щит, но оставила раскалённую вмятину.

— Цель! — крикнул Скат.

— Вижу, — спокойно отозвался Ронин.

Из левого коридора, из-за обломка стальной балки, выглянул мутант. Но не обычный. На нём — бронежилет старого образца. В руках — автомат К-97, модифицированный, с удлинённым стволом и оптическим прицелом.

Он целился.

— Ликвидация, — сказал Ронин, одновременно плавно нажимая на спусковой крючок.

БА-БАХ!

Голова мутанта исчезла. Автомат упал на пол.

Но за ним — ещё один. И ещё. И ещё.

Теперь они не бежали сломя голову. Они двигались группами под прикрытием тумана. По трое. По пятеро. Один — прикрывает, двое — перебегают к следующему укрытию. Третий — стреляет. Четвёртый — бросает гранату.

— Они вооружены! — крикнул Грейв.

— И обучены, — хмыкнула Талла. — Это уже не мясо. Это уже похоже на бойцов. Хоть и хреновых. Экономить боеприпас. Работаем!

Стрельба стала более прицельной, точной, выверенной. В том числе и со стороны мутантов. Те, откуда-то подтянули пулеметы и турели.

Пули свистели в воздухе густым роем, ударяясь в щиты, в бетон, в турели. Некоторые — рикошетили, оставляя искры. Гранаты взрывались у основания «Пауков», но щиты гасили ударную волну.

— Вторая линия — прикрыть первую! — скомандовала Талла. — «Осы» — по огневым точкам!

Бугай и Тим переключились на прицельный огонь. Каждый выстрел — попадание. Один мутант — один патрон. Голова. Грудь. Рука с оружием.

Спайк и Грейв прикрыли фланги, отстреливая тех, кто пытался обойти позиции через боковые, едва заметные, ниши.

— Ронин — приоритет: снайперы и гранатомётчики!

— Есть, — ответил он.

Из правого коридора показался мутант с подствольным гранатомётом. Он уже поднял его, когда пуля «Слонобоя» врезалась ему в плечо. Рука отлетела. Граната упала… и взорвалась рядом с ним. Взрывная волна снесла ещё четверых.

Но главное — изменился темп. Атака напролом закончилась. Стратегия задавить числом не сработала. Бой стал тактическим.

Мутанты больше не лезли в лоб. Они маневрировали. Использовали дымовые шашки (откуда у них дым?!). Бросали гранаты. ИСпользовали устройства-голограммы. Пытались создать ложные цели.

— Черт! Они знают тактику, — прошептал Скат.

***

Талла чувствовала всё.

Запах горелого пластика от перегретых стволов. Привкус меди во рту — от адреналина. Давление в висках — от нейростимулятора. Вибрацию пола — от шагов и взрывов. Жар от щитов — они накалялись, как раскалённое железо.

Звуки слились в хаотичную симфонию:

— Т-Т-Т-Т! — «Осы» Бугая.

— ХЛОП! ХЛОП! — «Розы» Вульфа.

— ШШШШ! — лазер «Ока Змея». — БА-БАХ! — «Слонобой» Ронина.

— БУМ! — граната у основания ДЗОТА.

— ДЗИНЬ! ДЗИНЬ! — пули по щиту.

— РРРРР! — рёв мутантов, теперь — злой, осознанный.

И среди всего этого — её голос.

— Трон, сместись влево на 3 метра — там слепая зона!

— Банши, усиль щит над Доком — он уязвим!

— Омут, дай Глоту команду — поглотить гранаты!

— Ронин, цель в центре — бронник с щитом!

Каждая команда — точна. Каждая пауза — расчётлива.

Граната покатилась к «Пауку» Трона.

— Глот! — крикнула Талла. Но бист и так видел угрозу. Без команды.

Гигантский амфибийный бист раскрылся. Его рот — как воронка — втянул гранату внутрь. Взрыв не произошёл. Вместо этого — через 5 секунд — эхо-выброс.

Кислотно-энергетический луч сжёг группу из десяти мутантов, прячущихся за обломком стены.

— Красиво, — одобрительно сказал Трон и ухмыльнулся улыбкой садиста.

Из вентиляции выглянул ствол.

— Фланг! — крикнул Скат.

"Бузл" прыгнул. Не вверх. Не в сторону. Прямо в ствол.

Выстрел прозвучал — но пуля попала в чешую Бузла. Кинетическое зеркало сработало. Энергия удара перешла в мышцы — и Бузл врезался в вентиляцию, разрывая металл и плоть челюстями. Снайпер был раздавлен за 0.4 секунды.

Одна из чешуек биста откололась, превратилась в мини-дрон и помчалась по вентиляции, уничтожая всё на своём пути.

"Эхо-Гул" стоял в центре, как монолит. Его мембраны пульсировали с каждым взрывом, с каждым выстрелом. Внутренняя камера наполнялась энергией.

— Накопление — 68%, — доложил Омут.

— Жди, — сказала Талла. — Пока не дам команду.

Она знала: его разряд — последний козырь. Использовать его слишком рано — значит остаться без защиты перед следующей неизбежной волной.

Тала вывела на визор статистику по "второй волне":

— Убито: 4 211.

— Уничтожено огневых точек: 87.

— Подавлено гранатомётчиков: 23.

— Снайперов — 9.

Но мутанты не отступали.

Они стали умнее. Еще осторожнее. Еще опаснее. Будто эволюционировали с каждой минутой боя. И тогда Талла поняла: это не просто атака.

Это осада на измор.

И где-то в глубине Баврэдо, за этими коридорами, готовится нечто большее.

— Все, — сказала она, голос — твёрже стали. — Готовьтесь к максимальной нагрузке. Это ещё не конец.

В этот момент — земля задрожала.

Глубоко. Очень глубоко.

Как будто Червь пошевелился.

***

Они появились без предупреждения — не из тьмы, не из глубины, а из самой толпы мутантов, будто всегда были там, маскируясь под хаос. Будто ждали своего часа.

Сначала — один. Потом трое. Потом девять. Их шаги не скрипели, не гремели, не оставляли следов на обожжённом бетоне. Они двигались в полной тишине, как призраки, облачённые в чёрные экзоскелеты с матовой, поглощающей свет поверхностью. На плечах — энергомодули, мерцающие тусклым синим. В руках — плазменные карабины с переменной плотностью луча. На лицах — шлемы без прозрачных вставок, только три оптических сенсора, мигающих в непостижимом ритме: красный — жёлтый — зелёный — красный…

Один из них, стоявший в центре коридора, уклонился от лазерного луча «Ока Змея» за 0.3 секунды до выстрела. Не инстинктивно. Не случайно. Он знал, что выстрел будет именно тогда и именно туда.

Второй — отразил очередь «Роз» Вульфа щитом, встроенным в предплечье. Пули расплющились, как капли ртути на стали.

Третий — бросил гранату, которая не взорвалась, а выпустила импульс, на мгновение ослепивший турель №3.

— Это не мутанты, — сказала Талла, голос — ледяной, но с металлической вибрацией внутри. — Это спецназ Баврэдо.

— Откуда у них такие технологии? — выдохнул Тим, перезаряжая автомат.

— Оттуда же, откуда у них голубое пламя и дрон-чистильщики, — ответила она. — У них хозяин. Мы недооценили Праотца и он прислал своих палачей.

ИИ выдала отчет-анализ. Тала быстро изучила данные. Выводы были не утешительные. Обычной обороной не отделаться. Эти воины — не мясо. Они — система. Связанная, предсказывающая, адаптивная. Использующия мурмацию — все бойцы, как единое целое. Каждое их движение — ответ на её тактику, ещё не произнесённую вслух. Если не принять кардинальных мер - через несколько минут ее просто умножат на ноль.

Она посмотрела на поле боя. На своих бойцов. На трупы мутантов. На энергию, истекающую из щитов, как кровь из раны.

И приняла решение.

— Трон! — крикнула она, голос прорезал гул боя, как клинок. — Активируй все запасные кубы! Все бисты — в автономный режим! Приоритетная цель — спецназ! Создай хаос!Чем больше - тем лучше! Выполняй!

— Но они могут задеть нас! — возразил Трон.

— Мне насрать! Выполнять! — рявкнула Талла. — Если мы не остановим их ритм сейчас — нас не будет через пять минут!

Трон кивнул. Приказ есть приказ. Его пальцы мелькнули над интерфейсом куба Строгонова-Иммирского.

Из пространственного кармана вырвались ещё шесть бист-кубов — те, что хранились про запас, на «чёрный день». Крышки мигнули ярким светом.

Первым вышел Клык-7 — гибрид волка и боевой платформы, покрытый биохитиновой бронёй с встроенными иглами-минами. Его глаза — термочувствительные линзы, сканирующие пространство на 360 градусов. Он не ждал команды. Он охотился.

Мгновенно — прыжок. Цель — Чистильщик в левом коридоре. Тот успел поднять щит, но Клык-7 врезался в него на скорости 25 м/с, вгрызаясь челюстями в сочленения экзоскелета. Через 1.2 секунды — экзоскелет раскололся. Через 1.5 — голова Чистильщика исчезла.

Вторым — Страж-Ω, массивное существо, напоминающее ходячую башню. Его тело — живой реактор, покрытый слоями нанокерамики. На спине — энергетическая пушка, способная выпускать концентрированный луч каждые 8 секунд. Он занял позицию перед ДЗОТОМ, закрыв собой Дока и медотсек. Первый выстрел — и два Чистильщика испарились.

Третий — Тень-9, почти невидимый хищник с фазовой маскировкой второго поколения. Он не атаковал напрямую. Он подкрадывался, отключал энергомодули Чистильщиков сзади, а затем — вспарывал их горла виброножами, вырастающими из предплечий.

Четвёртый — Гром-Δ, четырёхногий титан с гравитационными якорями и встроенным ЭМИ-генератором. Он не стрелял. Он падал на группу Чистильщиков, активируя гравитационное поле. Те, кто оказывался в радиусе 4 метров, прижимались к полу, как насекомые под прессом. Затем — удар хвостом-молотом. Черепа лопались, как спелые плоды.

Пятый и шестой — Близнецы-Ψ, два идентичных существа, связанных квантово-запутанной нейросетью. Один получал урон — другой мгновенно перенаправлял его в ответную атаку. Они действовали в паре: один — приманивал, второй — убивал. Их движения были зеркальными, идеально синхронными, почти танцевальными.

Бой стал трёхмерным.

Чистильщики, привыкшие к линейной обороне, оказались в ловушке. Они пытались координироваться, но бисты ломали их тактику.

Когда один Чистильщик активировал гравитационный клинок, чтобы обездвижить «Паука» Ската, Тень-9 материализовался за его спиной и отключил модуль управления. Экзоскелет завис. Страж-Ω тут же выпустил луч — и тело превратилось в пепел.

Когда группа из трёх Чистильщиков попыталась окружить Ронина, Гром-Δ рухнул между ними, активировав ЭМИ-импульс. Все три экзоскелета отключились. Клык-7 и Близнецы-Ψ добили их за 3 секунды.

Но Чистильщики не сдавались.

Один из них — лидер, судя по маркировке на груди — активировал резонансный импульс, способный временно отключить автономные ИИ. На мгновение все бисты замерли.

— Они адаптируются! — крикнул Трон.

— Значит, и мы должны! — ответила Талла. — Омут, переключи бистов на гибридный режим: 70% автономия, 30% ручное управление через мой канал!

— Принято!

Теперь Талла чувствовала каждого биста, как продолжение собственного тела. Она не управляла ими напрямую, а с помощью продвинутой ИИ. И та направляла бистов, как дирижёр — оркестр.

— Клык-7 — фланг!

— Страж-Ω — прикрой Ронина!

— Тень-9 — подави лидера!

— Гром-Δ — в центр!

— Близнецы-Ψ — чистка тыла!

Бой возобновился с удвоенной жестокостью и ритмом.

Звук стал многоголосым. Шипение плазмы. Грохот гравитационных якорев. Хруст разрываемых экзоскелетов. Визг перегруженных щитов. Рёв бистов — не животный, а механико-органический, как скрежет металла и вой ветра в ущелье. Хрип раненных мутантов.

Запах — токсичный коктейль: плазма, расплавленный титан, горящая биомасса, испаряющаяся кровь, кислота из желудка Глота.

Ощущения — обострённые до боли.

У Тима от перегрузки лопнул капилляр в глазу — всё стало красным. У Спайка — судорога в пальцах от постоянного нажатия на спуск. У Дока — тошнота от вибрации гравиплатформ и запредельного количества принятых нейростимуляторов.. У Банши лилась кровь из ушей и носа, но она, стиснув зубы от напряжения, продолжала держать щиты.

А Талла…

Талла чувствовала каждого. Каждый выстрел. Каждый шаг. Каждую каплю пота под бронёй. Сообщение от Идэ Икигара

В самый разгар схватки — вибрация в смартконе.

Талла едва успела взглянуть. Её пальцы дрожали, но взгляд — оставался острым.

Идэ Икигара: Подмога в пути. ETA — 10 минут. Держитесь.

Сердце на мгновение остановилось.

Десять минут!

Не час. Не полчаса. Гребаные, десять минут!

Она подняла голову. Посмотрела на своих бойцов. На бистов, рвущих Чистильщиков на части. На трупы, горы трупов, уже не мутантов, а элиты, лежащих вперемешку с обломками экзоскелетов.

Талла нажала на смарткон, чтобы подорвать заряды в коридорах. Чтобы выиграть драгоценное время. Но ничего не произошло.

"Видимо, то блядское пламя сожгло всю взрывчатку."

— Слушайте меня! — рявкнула Талла, голос — как удар хлыста по стали. — Двадцать минут до подкрепления! Всего двадцать минут! Мы продержимся! Мы О'НИ, мать вашу! Мы выживали и при худших раскладах! Мы порвем этих пидарасов! Сжали яйца в кулак, сучки, и показали чего вы стоите на самом деле!

Бой стал ещё жестче. Огонь еще плотнее. О'НИ выжимали из себя максимум.

Трон, получив пробитие в броне, продолжал стрелять, прижимая рану рукой.

Скат, потеряв свой «Паук», перешёл на ручной пулемёт, ведя огонь с колена. Его шлем был искорежен и частично вплавлен в лицо.

Бугай и Тим, исчерпав «Осы», переключились на «Слёзы» — газовые гранаты с парализующим нейротоксином. И теперь "заливали" ими коридоры из подствольников.

Док, несмотря на огонь, выбежал из ДЗОТА, чтобы вколоть нейростимулятор Тиму, у которого оторвало руку.

Банши получила пулю в живот. Но истекая кровью от ранения и перегрузки щитов, все еще из последних сил держала линию.

Омут сидел на полу, прижавшись спиной к ДЗОТу. Ему пробило колено. Нога висела лишь из-за прочной ткани бронекостюма. Если бы не нейростимулятор — он бы давно отключился.

А бисты…

Клык-7 был полуразрушен, но всё ещё атаковал, используя остатки челюстей как таран.

Страж-Ω — перегрелся, но продолжал выпускать лучи, пока его реактор не начал плавиться.

Тень-9 — исчез в фазовом взрыве, но его последний удар забрал сразу шесть Чистильщиков.

Гром-Δ — рухнул, активировав самоподрыв, уничтожив последнюю группу в центральном коридоре.

Близнецы-Ψ — погибли одновременно, как и жили, — в едином импульсе.

На восьмой минуте боя задрожал Эхо-Гул.

— Омут! — крикнула Талла. — Полный разряд! Сейчас!

Гигантский бист-резонатор вздохнул.

Из его диафрагмы вырвался рев, способный разрушить не только плоть, но и разум. Акустическая волна прошла по всем трём коридорам. Оставшиеся Чистильщики упали на колени. Их системы перегрузились. Их экзоскелеты потрескались.

Группа Таллы расстреляла обездвиженных Чистильщиков, как в тире.

На девятой минуте остался последний. Он стоял один. Без оружия. Но с обнаженным мечем и пульсирующим гравитационным ядром в груди. Талла это видело сеткой визора. Он собирался взорваться. Похоронить всех. Смешать их с кишками и дерьмом.

Ронин опередил команду Таллы. Он все видел. И выстрелил.

Пуля разорвала голову. Ядро билось в груди несколько тревожных мгновений. Но потом затихло и остановилось, так и не взорвавшись.

Талла облегченно выдохнула. Таймер обратного отсчета запищал. Показал нули. Десять минут прошли.

Невдалеке за спиной что-то зашелестело. Талла стремительно развернулась и выстрелила на звук. Пули прошили сползающий с груды тел труп.

"Долбанный урод!" - выругалась он сквозь зубы, быстро оглядываясь по сторонам. И только теперь осознала, что противники закончились, а группа все также шарит стволами в поиске новых целей.

— Оставить. Бой окончен. Перегруппируемся. Зализываем раны пока есть время. Бой еще не окончен.

— Пиздец, нахрен бля. Вот это прогулялись — философски изрек Трон с тяжелым вздохом.

Талла пропустила комментарий мимо ушел. Воткнулась внимательным взглядом в смарткон, прислушалась.

Сквозь непрекращающийся вой сирены она слышала только тяжелое дыхание своих бойцов. Только капли крови, падающие на бетон. Только тихое потрескивание остывающего металла. И сотни, тысячи воплей, криков и хрипящих бульканий подбитых, но все еще живых мутантов. Но, они уже не представляли угрозы.

И в этот момент — долгожданный гул шагов на винтовой лестнице рядом с ДЗОТ.

Подмога прибыла.

Талла опустилась на колени. Не от усталости. От облегчения.

Они продержались.

На площадку один за один выскакивали все новые и новые бойцы О'НИ. Элита. Талла узнала командиров по эмблемам. Жало, Торк, Салат, Кривой, Джони, Матильда, Лягушонок, Пэпэ, Шрам, Хром, Динар, Карнаги, Философ, Люций и наконец, последним вышел ее отец - Идэ Окигара.

Итого - больше шестисот элитных бойцов. Настоящих головорезов. Лучшие среди лучших. С самым продвинутым вооружением и технологиями. С пространственными кубами. С бистами.

Теперь Баврэдо обречен.

Внезапно сигнализация умолкла. Захрипели старые динамики и Талла услышала, то чего не слышала с самого детства — язык сантри. Язык Древних, который могли понять только она и ее отец.

— ОКИГАРА! — проревел инородный голос, будто зачитывал приговор, — ВЫ ПРИШЛИ В БАВРЭДО! И ВЫ ЗДЕСЬ ОСТАНЕТЕСЬ НАВСЕГДА! ЭТО ГОВОРЮ Я - ПРАОТЕЦ! И Я УЖЕ ИДУ!

Динамик захрипел и затих.

Пол задрожал так, что начали подпрыгивать гильзы.

Не от взрывов. Не от землетрясения. От шагов.

Тысяч шагов. Десятков тысяч. Они неслись по каменным жилам Баврэдо, как кровь по артериям чудовища, разбуженного после вековой спячки. Три коридора — три глотки — уже вибрировали от напора. Воздух в них стал плотным, горячим, насыщенным запахом пота, крови и горячего мяса.

Идэ Окигара махнул рукой — «круг».

Глава 11

Он прислушивался к эху шагов — пять пар тяжёлых ботинок по ржавому металлу, глухой лязг кибернетических суставов, хриплое дыхание мутантов, накачанных стимуляторами. Звуки удалялись, растворялись за поворотом коридора. Только тогда он выскользнул из вентиляционной шахты, как тень, не издав ни звука. Несколько последних часов происходило настоящее безумие. Мутанты метались по коридорам и проходам, как ополоумевшие. Несколько раз тихо, осторожно, словно тени, проскользнуло несколько групп странных бойцов. Они разительно отличались от уродов Баврэдо. Их шаг был бесшумный, уверенный. Их тела были облачены в броню, которую Раншы раньше не видел. Их оружие тихо гудело. Мастер буквально кожей чувствовал угрозу.

Раншы прикрыл тяжелую дверцу-решетку. Болты вставил — но не закрутил. Некогда. Да и кто станет проверять вентиляцию в этом творящемся аду? Здесь даже крысы боялись ползать.

Он уже собрался двинуться дальше — как вдруг шорох, прорвавшийся сквозь высокий рев сигнализации.

Слева. Быстрые, торопливые шаги. Лёгкие. Нервные.

Прятаться было негде. Только узкая ниша в стене — едва шире плеч. Раншы вжался в неё, вытащил нож. Лезвие — тусклое, без отблесков. Хорошо.

Из-за угла вынырнула фигура — щуплый, но, мать его, в идеально чистой, без единого пятнышка или складки, одежде. Голова опущена, глаза уставились в пол. В руках — связка ключей. Бормочет что-то под нос, будто молитву или проклятие. Прошёл мимо ниши, даже не глянув. У самой двери в конце коридора остановился, возился с замком.

Щёлк.

Дверь открылась.

Раншы вышел из укрытия. Бесшумно. Как дым.

Он дал мутанту войти внутрь, сделать один шаг вглубь помещения. Потом — рывок. Дистанция сократилась за миг. Нож вошёл в основание черепа "чистюли" — между затылочной костью и первым позвонком. Чисто. Быстро. Без крика. Позвоночник перерезан — смерть мгновенная.

Тело начало падать. Раншы подхватил его, придержал, чтобы не грохнулось. Сжал губы от прострелившей боли в обоженной левой руке. Ногой прикрыл дверь. Нащупал правой рукой засов — грубый, железный, но мощный и надежный. Щёлкнул с глухим лязгом металла.

Только тогда он вдохнул и тут же насторожился. Что-то было разительно не так.

Раншы замер. Принюхался, как ищейка. Аккуратно вдохнул.

Воздух внутри был чистым, холодным. Не таким, как в коридорах — душный, изматывающий, пропитанный потом, гнилью, слайном и порохом. Здесь пахло антисептиком, воском и… мясом. Свежим. Охлаждённым.

Он огляделся.

Это была кладовая. Но не какая-нибудь помойка для отбросов. Это было святилище, посвященное плоти и порядку. Ровные ряды стальных столов. Полки — идеально выровнены вдоль стен. На них — коробки с маркировкой, бутыли с прозрачной жидкостью, банки с этикетками: «Печень, класс А», «Мышца бедра, 72 ч.», «Глаза, сохр. целостность».

У стен — гигантские холодильники. Их дверцы были плотно закрыты и опечатаны. Внутри — тела. Аккуратно развешенные. Обработанные. Упакованные. Кто-то здесь гордился своей работой.

Раншы сделал шаг — и почувствовал взгляд. Тяжёлый. Настойчивый. Из темноты в дальнем углу.

Он резко пригнулся, скользнул за ближайший стол. Сердце — ровно. Дыхание — под контролем. Но тело уже знало: он не один.

Раншы выглянул. Там, где кончался свет, начиналась тьма. И в этой тьме угадывались очертания большой металлической клетки.

Он обошёл стол сбоку, на корточках, бесшумно. Схватил труп "чистилю" за воротник и швырнул его в темноту.

Бах!

Тело ударилось о металл. Хрустнули кости. Чавкнуло мясо. Свалилось с глухим стуком.

Раншы уже был рядом — меч в руке, щит активирован. Он занёс клинок для удара… и замер.

В клетке сидел человек.

Чёрный. Гигант. Но из него вырезали почти всё.

Ног нет выше колен. Ушей — тоже. Голова — сплошная рана. Кто-то содрал скальп и оставил висеть на прутьях, как издевку. Левая рука — будто обглодана до кости выше локтя, и, на удивление, грамотно перетянута жгутом.

Но глаза чернокожего… Глаза горели. Не безумием. Разумом. Его еще не успели вырезать до уровня бузумия.

Раншы опустил меч, но не убрал. Присел на корточки у решётки. Память ему тут же напомнила о коротком разговоре первых двух убитых мутантов. Логическая цепочка выстроилась сама.

"Вот значит кем пообедал Опухоль."

— Ты корпорат? — спросил он. Голос — низкий, без эмоций.

Человек кивнул. Еле заметно.

— Имя есть?

Губы потрескались. Язык, кажется, прилип к нёбу. Но он выдавил:

— Харон.

— Долго здесь?

— Неделя.

Раншы кивнул. Неделя таких пыток — и он всё ещё смотрит прямо в глаза. Это не просто выживший. Это воин.

— Ты крепкий малый, — сказал Раншы. — Пить хочешь?

Харон кивнул. Не отводя взгляда.

Раншы обыскал труп мутанта, которого перед этим швырнул о клетку. Нашёл флягу. Открыл. Понюхал. Вода. Сделал два долгих глотка. Горло, пересохшее с момента падения Хранилища, наконец размягчилось. Он протянул флягу.

Харон не схватил её. Просто приложил губы. Сделал один глоток. Вторым — прополоскал рот. Выплюнул.

Раншы одобрительно кивнул. Так делают те, кто знает: вода — не для жажды. Для силы.

Он достал меч. Срезал замок. Открыл дверь клетки. Шагнул внутрь.

— Без глупостей, — предупредил он, глядя на единственную целую руку Харона — мускулистую, покрытую шрамами.

— Я не герой. Убью без колебаний.

Харон ничего не сказал. Только смотрел.

— И что мне с тобой делать? — спросил Раншы.

— Оставь игломет. И иди. - с трудом выдавил из себя гигант.

Раншы ухмыльнулся:

— Ты первый в этом мире, у кого действительно есть яйца. Или их тоже отрезали?

Харон не ответил. Но уголок рта дрогнул.

Раншы снял игломет с пояса. Достал три магазина. Подумал — и бросил следом гранату. Одну из трёх, снятых с последних убитых мутантов.

— Постарайся убить побольше, малец.

Харон кивнул. Но к оружию не притронулся.

Раншы нахмурился. Подошёл ближе.

— Чем-то накачали? — спросил он, глядя на измученное тело.

Харон молча закрыл и открыл глаза. "Да". Сил на разговоры не осталось.

— Понятно. Сейчас я нажму на некоторые точки - узлы твоей нервной системы. Это на время активирует все скрытые резервы организма. Будет больно. Очень. Но тебе ведь не привыкать? Верно?

Харон еле-заметно кивнул.

— Пару часов ты сможешь двигаться. Почти, как раньше..., - оскалился Раншы. — Потом — смерть. Хотя…, — мастер положил ладонь на грудь Харона. Сердце билось ровно, мощно, как боевой барабан. — Может, протянешь и три часа.

— Сколько точно? — прохрипел Харон.

— Три. Максимум три с половиной часа. Надеюсь, ты проведёшь их с пользой.

Харон закрыл глаза. Наверное, это означало "начинай." Мастеру было все равно. Он бы все равно это сделал. Даже без разрешения. Воин - должен умереть в бою с оружиим в руках, а не так..

Раншы сложил ладонь «копьём» и нанёс три удара — в основание челюсти у гортани, в солнечное сплетение, в точку под ключицей.

Харон вздрогнул. Всё тело напряглось, как тетива. Задрожало. Глаза распахнулись. Зрачки расширились до предела. Вот-вот выскочат из глаз. Боль была чудовищная. Но Харон ни проронил ни звука. Только скрип практически крошившихся зубов, выдавали сверхчеловеческое напряжение.

Раншы одобрительно хлопнул его по плечу.

— Бывай, боец. Умри достойно.

Он повернулся к выходу.

— Стой.

Голос — твёрдый. Чёткий. Не просительный. Командный.

Раншы обернулся.

— Не туда, — сказал Харон и кивнул головой, указывая направление, — За тем холодильником — потайная дверь. Гнус часто ею пользовался… чтобы резать меня понемногу, пока другие не видят.

— Ты знаешь, куда она ведёт?

— Да. И знаю, как выйти на поверхность. Но, у меня условие.

Раншы прищурился. Его рука непринужденно легла на рукоять меча.

— Условие? Ты серьезно? Быстро же ты пришёл в себя. Ну, давай, повесели старика.

— Мне плевать на смерть. Я хочу забрать с собой тысячи этих уродов. Здесь — невозможно. Там — узкий проход. Пойдут по одному. Так больше шансов. Но МЫ должны туда добраться.

— Мы? — переспросил Раншы.

— Мы. — Харон улыбнулся. Улыбка безумца. Того, кто уже подписал себе приговор — и теперь выбирает, кого взять с собой в ад.

— Слишком много уверенности для куска мяса, который минуту назад не мог пошевелить даже пальцем.

— Это было минуту назад. — Харон подхватил игломет. Прижал приклад к шее, зажал подбородком. Щёлк — магазин вставлен. Щёлк — второй. Перезарядка — за две секунды. — Я видел, как ты двигаешься, старик. Ты профи. Хоть и выглядишь странно. Говоришь странно. Но мне - насрать. Главное силы у тебя — хоть на десятерых. Да и я ещё сгожусь. Не на долго, правда. Даже с одной рукой.

Он хотел добавить что-то ещё — но вдруг взрыв. Затем еще один, более мощный. Следом глухой стрекот пулеметов.

Взрыв был мощный. Где-то далеко, но достаточно близко, чтобы с полок посыпались ящики и банки. Свет мигнул — и погас. За стеной загудели резервные генераторы. Вспыхнули красные аварийные лампы.

Раншы едва удержался на ногах.

Харон, не смотря на свое состояние не упал. Он сидел, сжавшись в пружину: игломет наизготовку, глаза — ледяные. Обшаривают обстановку, как сканер. Ищут цель.

— Мой визор — в том ящике, — кивнул чернокожий на упавший контейнер с куском желтого скотча на крышке. — В нем карта всех десяти ярусов Баврэдо. Гнус прятал для себя. Вонючая крыса. Ты его активировать не сможешь. Визор настроен только на мою сетчатку.

— Я ведь могу просто вырезать тебе глаза.

Харон снова промолчал.

Раншы сжал челюсти и нахмурил брови. По-большому счет ему было насрать на изувеченного бойца. В битве бывает и похуже. За свою длинную жизнь он повидал всякое. Но! Но, блядское, НО! Где-то непостижимо далеко, за гранью миров, его сын беспомощно висел под потолком. Так же без рук, ног, глаз и ушей. И ему уже никто не мог помочь. Здесь же у воина была хоть и одна, но твердая рука, были глаза, было храброе отчаянное сердце и глаза полные решимости закончить жизнь не как собака. Слишком много чтобы пройти мимо.

— Дерьмо! — выругался Раншы, уже понимая, что придется эту чумазую тушу тащить на себе.

Комната вздрогнула от нового, еще более мощного взрыва. Полки местами оторвало от стен. Ровные ряди стеллажей посыпались, как кости домино. Огромные холодильники натужно застонали. Стекла в них потрескались, мясо внутри перемешалось в кучу. Несколько и вовсе с грохотом рухнули на пол, выплевывая наружу содержимое.

Раншы посмотрел туда. На груду вывалившихся аккуратных, герметично запакованных и промаркированных пакетов и свертков. Больших и маленьких. Из однообразного ассортимента выбивалась лишь замороженная голова, уже почерневшая от холода морозильника.

Мастер уже было отвел взгляд, но что-то его смутило. Глаза мимо воли мастера ухватились за миниатюрные детали. Голова была слишком большая, слишком правильная, слишком круглая. Слишком много "слишком" для обычной головы...

Раншы подошел ближе и присел рядом с ... черной сферой, покрытой инеем. Еще дымящейся от холода.

Он нагнулся. Положил ладонь на поверхность.

На губах Раншы дрогнула полуулыбка. Он поднял взгляд на Харона.

— Или ты такой везучий сукин сын или боги все ещ присматривают за мной, даже в этой дыре. Считай, что заново родился, паренёк.

***

Раншы вытащил нож из черепа мутанта с таким усилием, будто выдирал корень из промерзшей земли. Лезвие, закалённое в пламени старой сталелитейной печи и заточенное до бритвенной остроты, застряло между двух костных гребней, где черепная коробка мутанта утолщалась, как у древнего броненосца. Кровь — тёмная, почти чёрная, с мерцающими вкраплениями биолюминесцентного слизня — хлестнула по рукаву, обжигая кожу едкой кислотностью. Раншы даже не дёрнулся. Он уже не чувствовал жжения. Только холод. Только пульсацию в висках, синхронную с воем сирен, рвущих воздух на лохмотья.

Он быстро огляделся — не глазами, а всем телом. Голова поворачивалась медленно, контролируемо, шея напряжена, как тетива. Плечи слегка приподняты, локти согнуты под углом, готовые мгновенно отвести клинок или вскинуть наруч. Спина — прямая, но не жёсткая: каждая мышца работала, как пружина, готовая к рывку. Воздух вокруг был плотным, насыщенным гарью, испарениями гниющих органических масс и озоном — последствием взрыва, который прогремел час назад… или десять минут? Время здесь перестало быть линейным. Оно стало вязким, как слизь, что стекала со стен Баврэдо.

Баврэдо. Город каннибалов. Наверное когда-то — исследовательский комплекс глубокого залегания. Теперь — бурлящий котёл кошмаров. После взрыва, чей источник так и остался загадкой (возможно, саботаж, возможно — внутренняя реакция биомассы, возможно — просто очередной безумный эксперимент, вышедший из-под контроля), весь уровень превратился в адскую кишку. Стены пульсировали, как живые. Из трещин сочилась слизь, которая сама по себе была опасна: при контакте с кожей она вызывала мгновенную мутацию клеток. Пол был покрыт скользким налётом, перемешанным с обломками костей, фрагментами бронежилетов и разорванными органами. А главное — мутанты.

Они лезли отовсюду. Из вентиляционных шахт, из разорванных люков, из-под полов, из самих стен. Не раздумывая. Не останавливаясь. Просто — напролом. Их тела были искажены, перекручены, переплетены с грибницей и слизневыми щупальцами. У некоторых вместо глаз — светящиеся споровые мешки. У других — челюсти, способные откусить стальную балку. Они не кричали. Они рычали — низко, гортанно, как землетрясение под землёй. И этот звук сливался с воем сирен, создавая симфонию безумия.

Раншы уже сбился со счёта. Сколько он отправил ко всем? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят. Он не помнил. Он был на пределе. Просто рубил, колол, стрелял, во все, что появлялось перед, над или за ним. Его движения стали автоматическими, почти механическими, но в них сохранялась странная, почти танцевальная грация — результат десятилетий выживания в самых жестоких уголках мира после Краха. Каждый шаг — расчёт. Каждый вздох — экономия кислорода. Каждый удар — убийственный.

На спине, в самодельной переноске из ремней, обрезков бронепластины и куска парашютной ткани, болтался Харон. Мастер нес его, как рюкзак, но с осторожностью, граничащей с одержимостью. Харон был калекой и обузой. Но обузой полезной. Он стал глазами на затылке и уже несколько раз успел вовремя прикрыть спину адски уставшего Раншы.

Оба были покрыты коктейлем из крови, грязи, слизи и собственного пота. Их лица превратились в белые маски от усталости и перенапряжения. Глаза — красные, впавшие, но горящие. Особенно у Харона. У него взгляд был как у зверя, загнанного в угол, но не сломленного.

Раншы вернулся к ящикам — старым контейнерам для хранения образцов, перевёрнутым и сбитым в импровизированное укрытие. С кряхтением снял снял со спины Харона. Тот дрожал от боли. Переноска глубоко впивалась в тело, ограничивая доступ крови. Его пальцы, окровавленные и дрожащие, всё ещё сжимали игломёт — модифицированную версию старого «Флейти», переделанную под стрельбу биоактивными иглами, способными парализовать нервную систему даже крупного мутанта на несколько секунд.

Раншы кинул ему четыре магазина. Они звякнули о пол, отскочили, один покатился в сторону — прямо к луже слизи. Харон попытался схватить их, но с трудом смог поймать только один. Остальные упали с глухим стуком.

— Чёрт! — вырвалось у Раншы. Он раздражённо выругался, сжал зубы так, что заскрипели коронки, и присел рядом, подбирая упавшие магазины. Его пальцы скользнули по слизи — он тут же вытер их о штаны, но не стал задерживаться. Каждая секунда здесь — подарок судьбы. Или её издевка.

— Вовремя, — хрипло произнёс Харон, уже вставляя новый магазин в приёмник. Щелчок механизма прозвучал как выстрел в этой тишине между сиренами. Не смотря на усталость и боль он перезаряжался быстро, почти машинально. Насколько это было возможно. Его движения были точны, как у опытного, но изрядно выпившего часовщика.

— Долго ещё? — спросил Раншы, не глядя на него. Мастер уже проверял свой нож, пользуясь небольшой передышкой. Больше по привычке, чем по надобности. Лезвие было чистое, острое, без зазубрин. Отлично. Затем мастер проверил заряды в наручах. Осталось мало. Очень мало. Хватит на несколько коротких стычек. Потом останется лишь меч, ножи и гарпун. Какой-бы ты умелый воин не был - количество врагов и время, рано или поздно перевесят чашу. Достаточно было одного удара. Раншы понимал - если он упадет - уже не встанет.

— Нет, мы близко. — ответил Харон. — Ещё два спуска. И попадём на Девятый уровень.

Раншы кивнул. Девятый. Там, по данным Харона находились плантации. Не просто грибы — а целые экосистемы, выращенные для производства биотоплива и психотропных препаратов. Грибницы, пронизывающие стены, питались органическими отходами, а слизь — это был побочный продукт метаболизма генно-модифицированных штаммов. Именно там, как предполагал Харон, мог находиться центр управления биомассой. И, возможно, выход.

— Там у них плантации грибов и слайма, — повторил Харон еще раз, будто прочитав мысли Раншы.

— Хорошо, — сказал Раншы. Он аккуратно выглянул из-за укрытия.

Снаружи — снова начинался хаос.Первый его вестник - мутант, ещё живой, полз по стене, оставляя за собой след из слизи и крови. Его нижняя челюсть отсутствовала, но он всё равно издавал звуки — хриплые, булькающие, как будто пытался говорить.

Раншы медленно опустил голову. Его сердце билось ровно, без паники. Адреналин уже не играл роли. Он был в том состоянии, которое называли «боевой транс» — когда время замедляется, а тело знает, что делать, даже если разум молчит.

— Готов? — тихо спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — ответил Харон. Его голос был твёрдым, несмотря на боль.

Раншы подхватил Харона за матерчатые лямки переноски. Движение было одним — плавным, но мощным, как у горного козла, забирающегося на уступ. Он забросил его на спину, как рюкзак, но с заботой, чтобы не задеть сломанные ноги. Харон зашипел — коротко, резко, как змея. Боль ударила в позвоночник, но он не закричал. Вместо этого — два коротких стука затылком по спине Раншы. Так они договорились: два удара — «всё в порядке». Один — «остановись». Три — «бросай меня и беги».

Раншы кивнул, хотя Харон не видел. Он встал, пригнувшись, и сделал шаг вперёд.

Сирена вдруг оборвалась.

Тишина ударила сильнее любого взрыва.

На мгновение — абсолютная тишина. Только капли слизи, падающие с потолка. Только дыхание двоих людей, зажатых в ловушке. Только пульсация стен.

А потом — вой.

Не сирены. Не мутантов. Человеческий.

Из-за поворота коридора вылетел человек — или то, что от него осталось. Без рук. Без лица. Он бежал, спотыкаясь, оставляя за собой кровавый след. За ним — тень. Огромная. Четырёхлапая. С пастью, раскрытой до ушей. С глазами, горящими зелёным.

Раншы не раздумывал.

Он бросился вперёд. Выстрелил на бегу энергетическими иглами из наруча. Игла вонзилась в глаз мутанта и взорвалась. Тот завыл, замедлился, но не остановился. Слишком большой. Слишком злой. И слишком тупой.

Раншы перекатился под его лапой, вскочил, воткнул меч в горло обратным движением. Вырвал, разрывая гортань. Кровь хлынула фонтаном. И не дожидаясь удара в ответ - выпустил гарпун прямо в уродливую харю. Мутант рухнул, но не сразу. Он ещё пытался встать, царапая пол когтями, пока Раншы не воткнул ему клинок в позвонок.

За его спиной раздалась серия тихих щелчков. И почти сразу - глухой звук падающего тела.

— Двигаемся, — прохрипел Раншы, даже не оглянувшись.

Где-то внизу, за двумя спусками, ждал Девятый уровень. И, возможно, спасение.

Глава 12

Раншы медленно поднялся на ноги, опираясь на клинок, ставший за это время ближе любого верного друга. Внутри мастер уже с десяток раз проклял себя, что ввязался в эту авантюру. Туша чернокожего, даже без ног и части руки весила килограмм восемьдесят. Не меньше.

Спина горела от усталости, каждое движение давалось с болью. Плечи налились свинцовой тяжестью. Пальцы с трудом держали потяжелевший меч. Тело мастера не было готово к таким нагрузкам. Боле того с каждым часом оно слабело. И от чрезмерной нагрузки и от перехода тела и души сразу через девять врат. Поэтому время от времени приходилось использовать энергию наручей, когда становилось особенно тяжело и опасно.

Несколько раз прямо посреди схватки Раншы бросал Харона на пол, чтобы освободить руки. Каждый раз это открывало свежие раны на обрубках ног бойца. За ними тянулась аллея из капель — тёмных, вязких, как смола. А теперь ещё и левый локоть начал предательски ныть и пульсировать все нарастающей болью от полученных ударов, укусов и ожогов. Боль нарастала, словно лавина, превратившись из тупой и ноющей, в пульсирующую и обжигающую. Рука слабела с каждой битвой. Мастер раньше наивно надеялся, что ему повезло и конечность, отсечённая в бою с глинкорном, вернётся — ведь переход сквозь Нить Миров должен был восстановить всё. Но прошло уже слишком много времени. Нужно смириться и принять — скоро эта рука станет мёртвой веткой — сухой, бесполезной, мешающей жить.

Подождав еще немного, Раншы поднялся и поспешил в один из коридоров. Не успел он пройти и двадцати шагов, как за спиной раздались короткие, зловещие щелчки — как будто кто-то ломал кости.

— Чисто. —крикнул Харон, перекрикивая вой сирены.

Раншы бросил короткий взгляд назад. Там лежало два трупа. Один с пробитым глазом, другой — с дырой в горле.

— Здесь направо и потом первая дверь слева. За ней будет лестница. — просипел Харон.

Ни говоря ни слова мастер послушно свернул направо и открыл дверь, тут же припадая на колено. Над головой со свистом пронеслись пули. Щит вспыхнул ярко-синими всполохами, поглощая свинец. Раншы не стал ждать.

Два выстрела гарпуном и три энергетических стрелы из правого наруча быстро остудили пыл нападавших. Раншы с трудом присел рядом с трупами и начертил на их лбах метки Кхорна. Чёрные метки вспыхнули, как угли.

— Идите вперед и убейте всех, кого встретите! — приказал он ожившим мертвецам.

Харон лишь тихонько хмыкнул. Этот странный старик уже столько раз его удивил, что он не был уверен, будет ли он шокирован, если старик из своей тощей задницы достанет космический корабль и они улетят к звездам. Хотя. Какой к черту корабль! Не смотря на несколько попыток уговорить старика взять в руки, что-то получше, чем меч и энергетический щит, тот лишь велел заткнуться и не мешать. И, на удивление, самого Харона, он затыкался и молча выполнял все, что от него требовалось. Старик, кто бы он не был, был настоящей нерушимой глыбой и пер вперед, как ледокол, безжалостно вырезая на своем пути всех и вся. Не жалея ни детей, ни женщин. Уродливых, мерзких, вонючих, но все же.

Мысли Харона зацепились за одно слово. “Вонь!” Чернокожий втянул широкими ноздрями протухший воздух и поморщился. Даже сквозь слой налипшей грязи и крови пробивался запах разлагающегося трупа.

“Он что, несколько лет не мылся прежде, чем сюда спустился? Какой идиот вообще спускается в Баврэдо в одиночку? И как он вообще тут оказался? Мы десять лет искали возможность сюда попасть и собирали информацию буквально по крохам, а этот хрен тут как черт из табакерки появляется!”

— Старик. — тихо позвал Харон. Никакой реакции.

— СТАРИК! — рявкнул Харон.

Раншы медленно повернул голову. Глаза — пустые, но острые, как лезвия.

— Нужно ослабить жгуты. Совсем хреново стало. Пальцы немеют. За тем поворотом есть комната. Давай туда.

Мастер что-то недовольно пробурчал и наградил Харона тяжелым взглядом. Но, в комнатку тем не менее вломился и тут же закрыл за собой дверь. Затем молча опустил калеку на пол и ослабил жгуты. Кровь хлынула, и Харон застонал.

— Все? Полегчало? Идем дальше. — Раншы ухватился за лямку “рюкзака”.

— Минуту… воды… Дай воды. — попросил Харон, стараясь проглотить подступивший к горлу комок горькой рвоты.

Раншы снял практически пустую фляжку и бросил Харону. Тот сделал всего один жадный глоток и вернул обратно.

— Что за вонь, старик? От тебя несет, как будто ты стаю скунсов встретил. — чуть отдышавшись, не удержался от вопроса Харон.

Мастер похлопал по небольшой самодельной перевязи в которой лежала черная сфера:

— Не переживай. Скоро узнаешь. Привал окончен. – Раншы навис горой над Хароном: - И молись, чтобы твоя карта была верная.

— Ты главное меня в ходячий труп не превращай, как тех уродов. — хмыкнул боец.

Раншы посверлил глазами Харона и не найдя, что сказать, одним мощным рывком закинул себе на спину.

— Красноречиво. — прохрипел, побелевший от боли Харон.

— Куда? — спросил Раншы.

— Метров триста вперед. Затем еще столько же во второй проход налево. Там будет широкая лестница. Рядом с ней большая ангарная дверь. Не перепутаешь. За ней начинаются поля.

Раншы ничего не ответил. Усталость окатила такой волной слабости, что он мастер лишь силой воли заставил себя не упасть. Особенно его беспокоили ноги. Подошвы давно превратились в два куска отбитого мяса со стёртой и кровоточащей кожей. Левый мизинец был сломан, а на правом большем пальце отсутствовал, вырванный с мясом ноготь.

Раншы раздраженно тряхнул головой. Собственная слабость его бесила. Бесила настолько, что он специально перенес вес тела на сломанный палец, решив сделать ставку на чувства, которые еще ни разу его не подводили. Ярость, боль и злость! Они хоть и ненадолго, но придадут сил. Ион получил, что хотел. Боль молотом ударила в мозг, обдав тело мимолетным жаром.

Раншы перехватил рукоять покрепче и рванул дверь на себя. Кусок ржавой стали с грохотом и скрипом распахнулся прямо перед удивленными мордами нескольких, пробегающих мимо, мутантов. Удар меча переполовинил первого. Раншы выставил вперед руку со щитом и, сделав вперед короткий тяжелый рывок, впечатал второго в стене. Прижал к мерзкой шее правый кулак и выпустил из наруча иглу. Та взорвалась, отделив голову урода от тела.

В конце коридора появилась большая группа мутантов.

“Далеко! Не успею!”

Мастер повернулся и побежал.

— Прикрывай! — рявкнул он команду, которую уже несколько раз слышал от Харона. За спиной застрекотал игломет.

— Гранта! — крикнул Харон, предупреждая мастера и тут же добавил: - Дым!

За спиной громыхнуло так, что заложило уши. Следом по коридору поползли клубы черного дыма.

Раншы выложился по максимуму и на мгновение остановился лишь когда достиг лестницы. Секунда промедления чуть не стоила ему жизни. Лишь услышав сухой тяжелый щелчок, мастер отпрыгнул к стене. Но, слегка не рассчитал и впечатал Харона в камень. В то место, где он стоял ударила длинная очередь из чего-то крупного.

— Живой?

— Твоими мольбами. – ответил Харон, сплевывая кровь и выбитые зубы.

— Держи проход. — приказал Раншы, снимая Харона с плеч и прислоняя его к стене. Боец придержал его за руку и кивнул головой в сторону лестницы:

— Там видимо еще один ДЗОТ. Тридцатьпятка работает. Бронебойными. Не вывезешь, старый.

— Заткнись и "держи" спину.

Раншы достал из кармана гранату, на миг выглянул. Слава богам это был не укрепленный ДЗОТ, а лишь груда наваленных мешков с песком, два пулемета и десяток мутантов. Мастер вытащил кольцо и накатом бросил гранату из-за угла.

Не смотря на взрыв, по лестнице вновь заработал пулемет. К нему подключился еще один. Прилетело несколько гранат в ответ, но энерго-щит наруча впитал урон. Несколько осколков все же нашли свою цель, пробив икру Раншы в нескольких местах.

Мастеру буквально снесло крышу. Он подождал пару секунд, пока иглы напитаются достаточным количеством энергии и разрядил десять выстрелов в сторону засады.

Взрываясь, иглы потрошили мешки, мутантов, бетон и арматуру. Пользуясь секундным замешательством, пока противник оглушен и дезориентирован, Раншы бросился вперед, прикрываясь щитом.

Площадка превратилась в покореженного монстра. Из бокового коридора уже спешила на помощь подмога. Уроды повалили сплошной стеной. Два, пять, восемь, двенадцать, двадцать…

Раншы было плевать на количество. Кромки его клинка вспыхнули зеленым сиянием, и мастер ворвался в самую гущу, разрезая податливые тела под немыслимыми углами. Щит крушил ребра, меч кромсал плоть. Кто-то умудрился чем-то садануть Раншы по правой руке. Удар был страшной силы. Наруч выдержал, но уставшие пальцы отпустили рукоять меча. Раншы зарычал, активировал в наручах "когти" и кинулся в рукопашную, уже не обращая внимание на то, что его резали, кусали и протыкали.

Древние мастера Первой Эпохи создали иккэн-уртано как раз для таких битв. Хаос, мало места, толкотня и рев. Лучше условий не придумать. Он рвал тела когтями. Вспарывал глотки и выбивал глаза. Вбивал локти в уродливые головы, вкладывая в каждый удар максимум сил. Кости мутантов не выдерживали. Черепа вминались внутрь, как консервные банки. Мощные короткие апперкоты буквально вырывали челюсти, а пальцы раз за разом находили глаза и шеи противника.

Харон сидел, прислонившись к стене, и не дышал. Старик не был скалой. Нет. Он был гребаным демоном. Чудовищем, которое вырвалось на свободу и жаждало крови. Каждый его удар, каждое неуловимое движение, стремилось покалечить или убить противника. Харон почувствовал себя школьником, которому профессор дает наглядный урок.

Боец выдохнул лишь тогда, когда рука старика вырвала гортань последнего мутанта. Старик сместился в сторону, быстро осмотрелся и, будто почувствовав на себе взгляд зыркнул. Харона прошибло потом. Он был готов поклясться, что зрачки старика стали узкими, как у зверя.

Не увидев угрозы, Раншы быстро обошел место боя и вытащил из-под трупа свой меч. Молча обшарил трупы за несколько секунд. Достал гранаты и запасные магазины. Затем, не теряя времени, подскочил к Харону и грубо ухватив за шиворот, потащил по ступенькам к большой стальной двери.

Раншы прижался спиной к холодной металлической двери, его грудь вздымалась неровно, с хриплым свистом — каждое вдох-выдох давался с болью. Под ногами тут женатекла лужа крови. Его правая рука дрожала, стиснув рукоять меча, на клинке которого застыли капли темной, почти черной жидкости, он попробовал открыть дверь. Тянул. Дергал. Ничего. Замок был мертв, как и все, что когда-то имело значение в этом аду.

— Черт… — прошипел он сквозь зубы, голос сорван до хрипоты.

Без колебаний Раншы отвел меч назад — длинный, изогнутый, с лезвием, выкованным из небесной стали, — и одним точным, почти хирургическим движением вырезал замок. Металл рассекся, как масло, искры полетели в стороны, обжигая кожу. Над дверью вспыхнула красная лампа. Пронзительный вой сирены разорвал тишину, словно сама система безопасности закричала в агонии.

— Теперь мы точно сдохнем. — выдохнул Харон, лежащий на полу, лицо его было бледно, как воск, глаза — полуприкрыты, но в них еще теплился огонь. Кровь сочилась из десятка ран, пропитывая одежду, стекая по плитке, смешиваясь с грязью и слизью, но он упрямо не хотел умирать. – На защиту полей бросят все силы.

— Вот и хорошо. — Раншы оскалился — не в улыбке, а в зверином оскале, полном боли и ярости. Открыл дверь и шагнул внутрь.

Харон слышал всё: короткий, но яростный бой. Шипение клинка, хруст костей, глухой удар тела о стену, хриплое бульканье умирающих тел. Через три секунды дверь распахнулась. На пороге стоял окровавленный силуэт — Раншы, его лицо исчерчено новым порезом на скуле, глаза горят, как угли в пепле. Он без слов схватил Харона под мышки и втащил внутрь, как мешок с песком. Затем, одной рукой, направил наруч на замок. Из него вырвался тонкий луч энергии — бело-голубой, как молния в миниатюре. Металл зашипел, расплавился, и две створки слились воедино, намертво запечатав проход.

Только тогда Раншы позволил себе упасть.

Он медленно сполз по двери, оставляя за собой широкий кровавый след, как будто сама стена впитывала его последние силы. Его пальцы, дрожащие, но уверенные, скользнули под изрезанную кожаную куртку и вдавились в несколько нервных узлов на животе. Затем на груди и наконец на шее. Мышцы напряглись, кровь замедлила поток и через несколько секунд прекратила вытекать из десятка ран.

— Дерьмо… — прохрипел Раншы. — Это лишь ненадолго остановит кровь. Главное — не потерять сознание. Зализать раны успею после. Главное — выбраться. Нужно выбраться...

Мастер закрыл глаза. В ушах — гул, как от далекого взрыва. В носу — запах собственной плоти, прогорклой от усталости и страха. Но страх — не для него. Он давно перестал быть человеком. Он — Раншы, глава Нефритовых Драконов. И пока сердце бьется, он будет идти.

Через минуту Раншы приподнялся. Тело отзывалось с болью на каждое движение, будто кости превратились в стекло, а мышцы — в рваные тряпки. Но он встал. Перед ним простиралось нечто невероятное.

Грядки. Бесконечные ряды грядок, уходящие вдаль, как поля под солнцем. Только здесь нет солнца. Только искусственный свет, мерцающий над растениями, которые не должны существовать. Мириады цветов: фиолетовые грибы с пульсирующими жилами, красные лианы, источающие пар, желтые кусты, чьи листья шевелятся, как живые. От этого буйства красок рябит в глазах, как от галлюцинации. Между грядками бродили мутанты — низкорослые, покрытые чешуей, с множеством глаз и щупалец вместо рук. Они двигались медленно, методично проверяя каждое растение, будто садовники в аду.

Мышцы Раншы напряглись сами собой. Рука легла на рукоять меча. Инстинкт. Выживание.

— Старик, выдохни, — сказал Харон, заметив напряжение. — Это «муравьи». Безобидные. Не нападают, если не трогать урожай.

— Я больше не смогу тебя нести, — ответил Раншы, почти с извинением.

— Ты сделал достаточно для незнакомого калеки, — хмыкнул Харон, улыбаясь сквозь боль. — Большего я и просить не мог.

Но Раншы уже не слушал. Он вспомнил слова своего наставника: «Слабость — не в теле, а в выборе. Тот, кто бросает нуждающегося в помощи, уже мертв».

— Ты знаешь, что по ту сторону этого огорода? — спросил он, не отрывая взгляда от яркого горизонта грибных полей.

— Да. С той стороны — хорошо укрепленный ДЗОТ. И к нам уже наверняка спешат. Охрана припрется через несколько минут. Максимум. И это будет элита. Не ровня тем уродам, что ты резал в коридорах... Грибы и слайм — это то, за счет чего живет не только Баврэдо, но и несколько крупнейших корпораций. Скоро тут станет, как в аду. Так что не трать время. Попытайся прорваться в одиночку. Я видел, на что ты способен. Может, и пробьёшься.

Харон указал налево:

— За дверью в конце поля, слева от ДЗОТа есть неприметная каменная дверь. Коридор за ней ведет в тупик. Но он ложный. В полу — незаметный люк. Он ведет в старую канализационную трубу. По ней выберешься к реке. Память хорошая?

Раншы кивнул.

— Тогда смотри. Главное — не перепутай повороты. Моя группа уже ошиблась, как видишь.

Харон достал толстую иглу из магазина игломета и начал чертить в грязи. Линии были четкими, несмотря на дрожь в руках. Он сверялся с визором — помятым, потрескавшимся, но все еще работающим. Закончив, снял его с головы и протянул Раншы.

— Как доберёшься вот сюда, — Харон ткнул иглой в точку на схеме канализации, — должна появиться связь и на визоре загорятся зеленая и красная метки. Зеленая — связь. Красная — экстренная эвакуация. Дотронься до красной. Руководство Карлел увидит и вышлет спасательный отряд.

— Карлел? — переспросил Раншы.

Харон на миг замер, бровь удивленно дрогнула, но он сдержался.

— Карлел — это название корпорации, в которой я работаю. Работал... Если выживешь — требуй встречи с Джозефом Карлел. Он глава корпорации. Мой отец. Расскажи ему все, что здесь произошло. Он поймет и наградит.

— Угу. Понятно, — ответил Раншы, уже открывая рот, чтобы задать вопрос, как вдруг на его боку что-то шевельнулось.

Мастер аккуратно засунул руку в перевязь и вытащил черную, покрытую липкой слизью, сферу размером с человеческую голову. Затем положил ее на пол перед собой и прислонил правый наруч. Из него тут же потянулся тоненький ручеек энергии — голубоватый, как дыхание зимы.

— Так вот от чего так воняло. — сморщил нос Харон. От странной сферы разило прогнившим мясом так, что аж глаза слезились.

В дверь с той стороны врезалось что-то тяжелое. Грохот сотряс стены. Потом — снова. И снова. Удары становились частыми, яростными.

Раншы понизил голос и быстро зашептал:

-— Это, — мастер указал взглядом на сферу, — палмарин. Чрезвычайно редкое и смертельно опасное животное из моего мира.

В дверь уже не просто долбились. По ней "работали", чем-то тяжелым, стараясь как можно быстрее попасть внутрь.

Харон выкатил глаза. У него было столько вопросов, после одной единственной сказанной стариком фразы. Но, Раншы остановил его взмахом руки:

— Когда палмарин проснется — он постарается нас убить. Палмарины очень умны и чувствительны к энергиям. Если он почувствует твой страх – сразу же наброситься. И поверь, даже я не смогу нас защитить от этого зверька. При этом он может видеть мысли. Постарайся воспроизвести в голове какое-то приятное воспоминание. Готов?

Харон кивнул и затаил дыхание. Поток энергии из руки старика увеличился. По сфере пошли трещины, и она вздрогнула, сбрасывая дурно пахнущий слизкий кокон. Под коконом оказалась зеркально-черная поверхность, разбитая на продолговатые заостренные сегменты, как чешуя большой змеи. Сквозь чешуйки теперь пробивался слабый золотистый свет.

Харон прикусил губу, когда сфера пришла в движение и из нее показалось шесть лапок, хвост и треугольная острая мордочка c двумя парами грозных глаз-бусинок. Зверек втянул воздух носом, угрожающе зарычал (для приличия) и вцепился всеми лапами в наруч, дополнительно обвив предплечье Раншы длинным хвостом с подобием плоского шипа на конце.

Раншы закрыл глаза и, стараясь не обращать шум по ту сторону двери, транслировал мысли палмарину. Зверь был зол, истощен и голоден, поэтому жадно пожирал энергию наруча и не спешил открывать свой разум. Мастер терпеливо ждал и аккуратно показывал образы. Он знал слабое место палмаринов. Драконы. Вот, что они любят. Вернее, их мясо.

Вид палмаринов был настолько древний, первобытный и малоизученный, что, даже, в его мире были только легенды и предположения, как так вышло. Никто и никогда не видел, как они рождаются. Ученые умы сделали лишь пару-тройку выводов за сотни тысяч лет наблюдений. Чье мясо впервые попробует юный палмарин, помимо материнского молока, – те свойства и унаследует. В зависимости от этого свойства, навыки палмаринов практически никогда не повторялись. Их существовало сотни видов. Огненные, водные, кислотные, песчаные и, даже, небесные, мать его. Встречались особи, которые были способны выпускать молнии или перемещаться одним прыжком на громадные расстояния. С чешуей, шерстью, роговыми наростами или вовсе закованными в единый непробиваемый панцирь, как черепаха. Так же варьировались их расцветки и размер.

Второй особенностью было то, что их практически невозможно убить. Не важно какой вид и форму они имели. Броня самого Императора полностью состояла из красных чешуек, которые невозможно пробить даже небесной сталью. Именно из-за этого целые гильдии охотников гибли тысячами в попытках убить хотя бы одного. В древних книгах хранилась запись о том, что красный огненный палмарин, ростом под три метра, в одиночку истребил десятитысячную имперскую армию и лишь усилиями верховных магов удалось его убить. Именно из него сделали броню Императора, которая передавалась по наследству, как одна величайших драгоценностей рода.

И, наконец, третье. Палмарины питались исключительно энергией. Желательно чтобы она соответствовала их типу. Но, при отсутствии таковой, не брезговали любой доступной. В том числе и плотью. Именно поэтому они так любили драконов, чьё мясо и кровь буквально было воплощением энергии. И именно поэтому Нефритовая Империя, чья власть стояла на силе крылатых гигантов, тратила целые состояния чтобы истребить палмаринов.

Стоило Раншы воспроизвести образ черного дракона, как палмарин оторвал мордочку от наруча:

— Пал-пал? — недоверчиво спросил он, транслируя в голову мастера мыслеобраз жирного дракона.

Раншы медленно опустил руку и почесал зверьку роговую пластину над носом. Палмарин недоверчиво сузил глазки и втянул голову поглубже в броню:

— Пал-пал?! — уже требовательно произнес он.

Раншы кивнул головой и отправил череду картин, стараясь показать, что будет, если дверь откроют. Их все убьют и никаких драконов не будет. Если же он поможет, то Раншы ему обещает целое логово жирных и сочных драконов.

На двери как раз появились раскаленные до красна пятна. Мутанты наконец додумались и притащили плазменные резаки.

Палмарин долго сверлил изучающим взглядом Раншы. Как будто его самого примерял на обед. Затем нехотя разжал лапки, отпуская "вкусный" наруч? и тяжело приземлился на пол, как большой неуклюжий кот. Не смотря на размеры, весил он добрых двадцать-двадцать пять килограмм.

Следом зверек лениво зевнул и облизнул морду раздвоенным языком с ярко-красной линией по центру, окончательно подтвердив догадку Раншы о том, что первое, что попробовал этот юный палмарин, как раз и было мясо черного дракона. Осталось разобраться - насколько старого и могущественного.

Раншы сделал несколько шагов назад и, стараясь избегать резких движений, ухватил Харона за шиворот и потащил вглубь грядок.

Тем-временем тело палмарина налилось ярким золотым светом. Зверек вздрогнул, угрожающе нахмурил надбровные пластины, напряг задние лапы, а затем молниеносно прыгнул вперед, сворачиваясь на лету в огненный шар плазмы. Его броня с легкостью пробила толстенную стальную дверь, оставив оплавленную дыру. Следом послышалась стрельба и громике вопли.

Довольный Раншы отпустил Харона и присел рядом:

— Еще повоюем, воин. И не называй меня больше старик. Я — Раншы. Мастер Раншы.

В голосе мастера появилась твердая надежда. Даже, уверенность, что сегодня они не сдохнут. Не так и не здесь.

Раншы поднялся на ноги и расправил плечи. Между ним и выходом находилась лишь одна преграда: группа бегущих и невпопад стреляющих мутантов до которых был еще минимум километр. Несколько десятков. Тем не менее Раншы уже мог различать их огромные силуэты, которые в перевалку неслись сквозь неоновые грядки растений. Мастер снял окончательно пришедшую в негодность куртку и рубаху с кроткими рукавами, оставшись голым по пояс.

— Ты что творишь, старый? — прохрипел Харон. Его состояние стремительно ухудшалось, и боец прилагал максимум усилий чтобы не потерять сознание.

Раншы не ответил. Просто достал меч и сделал на груди неглубокий порез. Затем мокнул палец в кровь и начертил на лбу оторопевшего Харона знак малой крови. Это продлит чернокожему жизнь еще на час-полтора. По крайней мере пока он будет в жив — он будет питаться частичкой его жизненной энергии. При этом Кхорн не сможет овладеть душой, даже после смерти.

Под ногами Раншы раздался тихий хлопок и перед ним появился палмарин с остатками крови на панцире. От зверька валил пар и кровь стремительно впитывалась, растворяясь в промежутках между чешуйками. Недолго думая, палмарин подпрыгнул и снова обхватил наруч. Его острые коготки пробили кожу над наручем, глубоко впиваясь в мясо.

Не обращая внимание на боль, Раншы тут же передал образ надвигающейся угрозы, а следом картину девственной природы, яркого солнца и большого озера. Палмарин высунул краешек носа:

— Пааал?

— Да, малыш, свобода рядом. Но, те мерзкие твари нам мешают. Я могу рассчитывать на твою помощь? — тихо спросил Раншы.

Палмарин ответил настолько яркими воспоминаниями, что мастер пошатнулся. У зверька был хозяин. Невысокий щуплый молодой юноша Империи – юный странник, который отправился в одиночку исследовать Нить Миров. Образ сменился, перенеся в гущу боя. Со вех сторон на юношу наступали черные приземистые твари и молодой воин отчаянно с ними рубился. В какой-то момент палмарин запрыгнул хозяину на шею, и они пропали с поля боя. Перед глазами мелькнул коридор радужного перехода, и они очутились в уже знакомой Раншы пещере. Прямо у основания большой пирамиды. Взвыла серена и спустя несколько минут полезли толпы мутантов. Сотни. Затем тысячи. Сил и энергии на следующий прыжок не было. И они приняли заведомо неравный бой. Юноша рубился, как бывалый воин, кося врагов десятками. Палмарин старался, как мог, не жалея сил и остатков энергии, убивая сотни мутантов на лево и на право. Но, шансы были не равны. Они были слишком молоды и слишком слабы...

У Раншы прострелило затылок резкой болью, настолько сильные эмоции ему передал зверек. Его хозяин пал со страшной раной в груди и палмарин обезумел. Он превратился в пылающий огнем шар и разил врагов до тех пора, пока у него оставалась энергия. Затем просто свернулся в тугой непроницаемый клубок и замер. Его кололи, били, стреляли из плазмоганов, бластеров и лазеров. Поливали раскаленным металлом, били током и засовывали под пресс. Наконец, убедившись, что не смогут причинить вред странному существу просто запихнули в морозильную камеру и оставили умирать. Сорок земных лет. Ровно столько пролежал палмарин в холодильнике. Теперь он на свободе и зол. Очень зол и готов убить столько тварей, сколько понадобиться,что отомстить за своего хозяина. В голове мастера появился образ юноши и Раншы открыл глаза. Палмарин смотрел упрямым требовательным взглядом.

— Обещаю, мы вернемся и заберем останки твоего хозяина, где бы они не были! Даже если придется перевернуть это место вверх дном!

На запястье Раншы появилась вторая еле-заметная нефритовая тень обета.

Непреложное обещание дано.

Палмарин зарычал, его чешуйки застучали о тело, как хвост гремучей змеи. Зверек втянул огромную порцию энергии из наруча, выпив все до последней капли, и тот окрасился в черный цвет, став просто куском небесной стали.

— Я не против. На здоровье. — хмыкнул Раншы, пригибаясь. Над его головой пролетели первые лучи лазера. — Теперь, когда ты утолил свой первый голод, давай соберем их головы и украсим ими погребальный костер твоего хозяина!

Палмарин спрыгнул на пол, и угрожающе зарычав, уставился на Харона.

— Он свой. — Как можно более спокойно и уверенно сказал Раншы. — Харон храбро бился и убил сотни монстров. Он достоин жить.

Зверек подошел к Харону и втянул носиком воздух, будто пробуя дух чернокожего на вкус. Затем поднялся на задние мощные лапки и провел когтем по руке Харона, оставляя глубокий порез. И снова втянул воздух.

После, как ни в чем не бывало, повернулся в сторону приближающихся мутантов и в перевалку побежал вперед, смешно виляя пятой точкой, и одновременно наливаясь огнем.

— Хороший мальчик. А теперь сожги их всех! — одобрительно проурчал Раншы и активировав щит, бросился следом.

Сказать, что бой был сложным — ничего не сказать. Эти мутанты были гораздо больше и сильнее тех, с кем Раншы приходилось иметь дело до сих пор. К тому же они были умны и хорошо обучены. В их действиях чувствовалась слаженность. В каждый удар меча приходилось вливать массу энергии чтобы прорубаться сквозь энергетические защитные барьеры и толстую броню мутантов. Вскоре кристалл в рукояти меча иссяк и кромки клинка потухли. Через пять минут боя закончилась энергия и в левом наруче.

Палмарин носился огненным вихрем то пропадая из вида, то появляясь возле закованных в кибернетические шлемы, голов, чтобы снести их одним ударом лапы, хвоста илм укусом маленькой, но зубастой, но чрезвычайно мощной пасти.

Раншы отбил мечом широкий плазменный клинок противника и ушел в сторону, пронзая брюхо следующего. Снова короткий уклон и его меч отрубает мутанту ноги. Поворот и левый локоть с хрустом ломает забрало шлема, слишком приблизившегося урода.

Мастер почувствовал, как вместе со шлемом, сломались и его кости. Рука стала бесполезной.

На него набросилась сразу три мутанта. Грамотно. Одновременно с трех сторон, атакуя под разными углами. Не оставляя шанса.

Без руки и щита в левом наруче стало слишком тяжело. На периферии зрения мелькнул клинок, направленный в шею. Выбора не было. Раншы не успевал уклониться или отбить. Мастер без сожалений поставил под удар левую руку одновременно подпрыгивая под рубящем ударом в ноги. Клинок отрубил ему руку у локтя с хирургической точностью. Боли не было. Лишь заполонившее глаза безумие и желание уничтожить все и вся.

Обратным движением Раншы отсек нападавшему мутанту голову. Плазменный меч второго врага мелькнул под вовремя убранными ногами. Мутант потерял равновесие. Мастер приземлился уроду на хвост, и низко пригибаясь, подрубил ему ноги в коленях. Раншы крутнулся вокруг своей оси, отбил случайный удар, рассек напополам череп раненой ранее твари, уклонился от атаки третьего мутанта и наотмашь обратным движением воткнул широкое лезвие боджо уроду в задницу. Рванул вверх, разворачиваясь и разрезая тушу до грудной клетки.

Запахло дерьмом. Не справедливый обмен. Пол руки за три трупа и порванную клоаку.

Слева что-то мелькнуло гудящим всполохом.

Мастер отскочил в сторону с безумным ревом ярости и махнул мечом, но тот лишь рассек воздух. Раншы оглянулся по сторонам. Вокруг лежало тридцать пять трупов, один из которых продолжал терзать палмарин. С громким чавканьем и довольным похрюкиванием от тела летели ошметки мяса.

Раншы оперся на меч и тяжело сел. Из обрубка руки хлестала кровь.

— Пал. — тихо позвал Раншы и следом отправил образ.

Зверек вытащил из грудной клетки мутанта окровавленную мордочку и уставился на мастера. О чем-то подумал. Почесал задней лапой за ухом. Недовольно фыркнул, но все же подбежал и свернулся в клубок, разгораясь огнем.

Раншы сцепил зубы и прислонил обрубок к раскаленной чешуе. Вонь горелого мяса ударила в ноздри, перебивая смрад от разбросанных внутренностей мутантов.

Раншы с трудом убрал руку и оперся спиной о грядку. Мир перед глазами стал плыть. Чешуя палмарина в миг снова стала черной. От нее лишь валил пар. Зверек приблизился к Раншы и несколько раз лизнул обрубок.

— Спасибо. — улыбнулся мастер, сквозь серую пелену в глазах. Он знал, слюна палмарина полностью уберет из раны заразу и вскоре превратиться в прочный кокон, намертво запечатывая порез.

— Отдохнули и хватит. – прохрипел Раншы, поднимаясь. Его шатало в стороны, как на ветру. Поэтому приходилось опираться на меч.

Харон бвл практически в отключке. Пришло отвесить несколько внушительных пощечин.

Чернокожий встрепенулся. Приоткрыл глаза. Окинул мастера взглядом.

— Я плохо на тебя влияю, старик. Еще пару таких битв, и боюсь, что уже мне тебя придется тащить.

— Пал-пал-пааал? — отозвался палмарин, снова появившись из неоткуда рядом с мастером.

Раншы задумчиво посмотрел на зверька. Затем протянул руку и почесал ему мордочку:

— Одна надежда на тебя. Надеюсь ты нас не забросишь в какой-то другой мир?

— Пал-па-пал-ПААЛ! — возмущенно ответил зверек.

— Шучу я, шучу. — выдавил из себя Раншы, продолжая чесать палмарина.

— Ты, что его понимаешь? — шепотом спросил Харон.

— Сейчас палмарин заберется тебе на шею и перенесет в конец огорода. К дверям. Покажи ему, как выглядит площадка перед ДЗОТом. Затем обязательно поблагодари. — ответил Раншы, проигнорировав вопрос. — Иглы еще остались? – мастер кивнул на игломет.

— Да. Один магазин.

— Хорошо. Будешь прикрывать.

— Не обещаю. Я уже все.. походу мне, капзда...

Раншы резко ухватил Херона за грудки и встряхнул. Рявкнул ему прямо в лицо, брызжа слюной:

— Даже не вздумай подохнут, сученыш! Дери твою мать демоны во все дыры! Я что за зря тащил тебя сквозь все эти гребаный сраные туннели!?

— Да не тряси ты так, мудачил старый. И так хреново..., — прошептал Харон,пытаясь спрятать улыбку.

— Ну вот и отлично. — улыбнулся в ответ Раншы. Правда улыбка была так себе. На два с огромным минусом.

Мастер повернулся к палмарину:

— Пал, готов?

— Пал! — решительно ответил зверек, нетерпеливо перебирая лапками, будто-то только и ждал этого. Его чешуйки задрожали, наливаясь ярким голубым светом.

— Действуй. — попросил Раншы, транслируя палмарину череду образов того, что он от него хочет.

Зверек сноровисто забрался на шею Харона не особо заботясь о том, что его острые когти оставляли глубокие раны. Харон с трудом сдержался чтобы не зашипеть. Раздался приглушенный хлопок и... они пропали.

Через секунду снова раздался хлопок и палмарин появился сразу на шее Раншы. Затем перед глазами мелькнула радужная вспышка и Раншы оказался рядом с Хароном у развороченного взрывами ДЗОТа, будто тот пережил страшный бой.

— Харон, покажи ему следующее место. Не дальше километра. Образ должен быть максимально четким, иначе можешь оказаться в стене. Со всеми вытекающим последствиями...

Харон сглотнул комок тошноты и с трудом кивнул головой.

— Пал! — пискнул зверек и Раншы снова остался в одиночестве.

Палмарин действовал, как машина. Без награды, без вопросов "зачем" и "почему". Просто перемещал в нужную точку Харона. Затем возвращался и перемещал туда же Раншы.

Через три прыжка палмарин тяжело тряхнул головой, сделал несколько неуверенных шагов, словно пьяный, и наконец без сил рухнул на бок, сворачиваясь в тугой шар.

Раншы положил руку на обжигающе-горячую чешую и прикрыл глаза.

— Он истощен. Больше перенести нас не сможет. Да и я нахожусь на пределе. — вздохнул Раншы. — Харон, ты как? Жив еще?

Мастер повернул голову, но его чернокожий спутник лежал без сознания. Многочисленные увечья дали о себе знать. Тело Харона достигло пиковой нагрузки и отключилось.

Раншы впервые оглянулся. Вокруг была лишь тьма, вонь и практически оглушающая тишина. Ногами, макушкой и спиной он упирался в стенки. Мокрые, склизкие, вонючие. Задницей и ногами он чувствовал неспешное движение густой затхлой воды.

Раншы с трудом дотянулся до визора Харона и стащил его с головы калеки. Зеленая и красная лампочки поочередно мигали. Мастер дотронулся до обеих. Активировал. Обе токи загорелись равномерным красно-зеленым светом.

Раншы вытянул руку и прикоснулся пальцами к ладони Харона, сжав ее, как тисками. Начал вивать в нее энергию. По-немногу. Ровно сколько чтобы поддерживать сердце гиганта.

Следом затащил палмарина к себе на колени и наконец прикрыл глаза, погружаясь в глубокую медитацию. Единственное, что он сейчас мог – ждать, дышать и аккумулировать скупые крохи энергии Девятого Мира, чтобы поддерживать их тела еще хоть какое-то время.

Глава 13

Два дня назад...

Макс ещё не выключил зажигание, а уже понял: это конец. Он не просто видел, как умирает один из «О’НИ» — он сам затащил труп во дворик. А в Маноре быть свидетелем — то же, что быть мишенью. Камеры распознают лицо, соцрейтинг обвалится до нуля, и семья… Семья окажется в рабстве или хуже — в резерве для биоматериалов, где их уже до конца дня разберут на органы.

Он рванул с места, будто позади уже гудели дроны карательного отряда «О’НИ».

Ракшасы? Красные Черви? Бои за кредиты?

К чёрту всё это! Единственное, что имело значение — бежать. Бежать от этого безумного старика-пришельца, который менее чем за сутки разрушил десятилетия его осторожной, серой, но относительно безопасной жизни.

Бежать - набатом бил мозг. Но куда? С его текущим рейтингом — 3.1 — даже первый блокпост не пропустит.

— Чёрт… Придётся идти к Толстому, — пробормотал Макс, сворачивая с Централа в лабиринт задымлённых переулков Дыры.

Следующие двадцать четыре часа превратились в кошмар на колёсах.

В пробке он набрал Элеонору. Голос дрожал, но он заставил себя говорить спокойно:

— Собирай вещи. Только самое нужное. И детей — быстро.

Она не стала спрашивать «почему». Не завела про «мы же договорились не лезть в чужие дела». Просто коротко:

— Через час.

Макс знал — она почувствовала. Женщины в Дыре чувствуют опасность раньше, чем срабатывают сенсоры.

Толстый не отказал. Несмотря на риск. Несмотря на то, что последние три года они почти не общались. Но Макс когда-то вытащил его детей из рук слайсовых наркоманов — тех, кто менял подростков на дозу «Эхора-9», чтобы те не кричали, пока их нервную систему переписывали под заказчика.

Через три часа в гараже Толстого Макс получил:

— Четыре хакнутых смарткона с поддельными биометриками;

— ID-идентификаторы с соцрейтингом 6.2 — достаточно, чтобы пройти два блокпоста;

— Грузовик, перекрашенный в матовый чёрный, с новыми номерами, привязанными к фальшивым профилям.

— Слушай, — Толстый положил руку на плечо Макса, пальцы сжались, как клещи. — Эти доки — не оригинал. При сканировании третьего уровня — провал. Даже не думай соваться в Верхние ярусы. Если тебя поймают, нитка потянется ко мне. Я ставлю на кон всё.

— Понимаю.

— Двести тысяч. Плюс двадцать — за срочность.

Макс кивнул. Это была цена свободы. Или хотя бы отсрочки.

— Спасибо. Верну каждую копейку.

Толстый — худой, как провод, но с глазами, что видели слишком много, — усмехнулся без веселья:

— Я тебя за язык тянул. За тот случай скину сто тысяч. Теперь мы в расчёте.

— Спасибо. Я этого не забуду. Надеюсь, еще свидимся. — ответил Макс, и хлопнув друга по плечу, залез в кабину небольшого грузовика.

Толстый подошел к двери и тихо прошептал, так чтобы Элеонора не услышала:

— Макс. Теперь ТЫ должен МНЕ. Решай свои проблемы. Но не забывай. Если будет нужно — я тебя найду. Ты меня знаешь.

***

Два часа ночи.

Макс сидел на краю потрескавшегося стола в мотельной кухне, опрокидывая в горло стопку самогонки, перегнанной из переработанного пластика. В соседней комнате — спали жена и дети, свернувшиеся на одной кровати, как щенки.

Совесть жгла, как ожог после нелицензированного импланта.

Макс снова и снова возвращался мыслями к тому дворику. К блестящей крови на брусчатке.

Бред. Полный бред.

Он откусил кусок питательного брикета — вкус картона и горечи. Завтра — ещё один блокпост. А потом… потом нужно будет решать, как выбраться из Маноры. А для этого нужны деньги. Много денег.

Тук. Тук-тук.

Стук в дверь был не громким, но точным — как удар молотка по кости. Ни резкий, ни нервный. Не требовательный, не угрожающий. Просто… уверенный. Словно тот, кто стоял за дверью, уже знал, что она откроется. Что сопротивление бессмысленно. Что время — его союзник.

Макс замер с дробовиком в руках, пальцы сжали цевье так, что костяшки побелели. В горле пересохло. Он не дышал. Не моргал. Только глаза — острые, как у загнанного зверя — метались между дверью, окном и тонкой стеной, за которой спали Элионора, Юра и маленькая Юлика.

«Фотов Максим Иванович», — раздался голос за дверью, и в нём не было ни раздражения, ни торопливости. Только холодная, почти механическая чёткость. — «Положите оружие на пол. Откройте дверь. Мы действуем по приказу главы корпорации Карлел. Вас и вашу семью доставят в безопасное место. Сопротивление будет расценено как угроза. Время на решение — три секунды».

— Раз.

Макс медленно опустил ствол. Не потому что поверил. А потому что понял: если это действительно Карлел — то бежать некуда. Даже в Дыре. Даже под землёй. Карлел — не О’НИ. Не Ракшасы. Не Красные Черви. Это — тень над всеми тенями. Корпорация, чьё имя шептали даже в Верхнем Городе с опаской. Те, кто не торгуют мясом, не спекулируют органами и не устраивают бои ради зрелища. Те, кто владеет теми, кто этим занимается.

— Два.

Он сделал шаг назад, ногой отодвинул стул, чтобы тот не скрипнул. Левой рукой — тихо, почти невидимо — потянулся к старому военному ремню, где висела граната. Не для боя. Для другого. На случай, если всё пойдёт совсем не так.

— Три.

— Не стреляйте! Я открываю!

Но, дверь открылась сама (электронный замок взломали с той стороны за долю секунды).

Дверь открылась со скрипом, не с треском, не с хрустом сломанного замка. Просто — мягко, бесшумно, будто её коснулись невидимой рукой. За ней стояли трое.

Все — в чёрных комбинезонах без знаков отличия. Без логотипов. Без эмблем. Только на левом запястье — тонкий серебристый браслет с мерцающим синим огоньком. Ни брони, ни оружия на виду. Но Макс знал: эти люди несут смерть в каждом движении. Они не кричат. Не угрожают. Они просто исполняют.

— Максим Фотов. — сказал тот, что стоял по центру. Голос — тот же, что и через дверь. Лицо — обычное. Ничем не примечательное. Серые глаза, коротко стриженные волосы, шрам над бровью, аккуратно закрашенный биогелем. Возраст — невозможно определить. Может, тридцать. Может, пятьдесят. Всё зависело от того, сколько раз его тело переписывали.

— Да, — ответил Макс, не опуская руки.

— Ваша жена — Элионора Фотова?

— Да.

— Дети — Юрий и Юлиана?

Макс сжал челюсти. Они знали. Они знали всё. Значит, база данных была взломана. Или… куплена. Или… отдана.

— Кто вы? — зачем-то спросил он, хотя уже знал ответ.

— Представители корпорации Карлел. Вы под защитой. Собирайте семью. У вас пять минут.

— Защитой? — Макс горько усмехнулся. — Вы что, шутите? Я убил человека О’НИ. Вы думаете, они просто забудут?

— О’НИ больше не ваша проблема, — спокойно ответил мужчина. — Мы не позволим никому тронуть то, что принадлежит нам.

Слово «принадлежит» ударило, как плеть.

— Мы ни на кого не работаем, — процедил Макс. — Мы просто живём.

— Жизнь — это форма работы, — парировал собеседник. — Особенно в Маноре.

Он сделал шаг вперёд. Макс инстинктивно отступил, но остановился, когда услышал шорох за спиной.

Элеонора стояла в дверях спальни. В одной руке — кухонный нож, в другой — маленькая Юлика, прижатая к груди. Юра — за ней, бледный, но сжавший в руках металлическую трубу от старой кровати.

— Кто они? — тихо спросила Эли.

— Карлел, — ответил Макс.

Она побледнела ещё сильнее. Губы дрогнули, но она не закричала. Не заплакала. Просто кивнула.

— Собирай вещи, — сказал Макс. — Только документы. И еду на день.

— У вас будет всё, что нужно, — вмешался представитель Карлел. — Включая безопасность. И медицинскую помощь. Я вижу, ваш сын получил травмы. Мы можем их вылечить. Бесплатно. Без долгов.

Юра вздрогнул. Он не знал, что его состояние заметили. Но этот человек — знал. Увидел за один короткий взгляд.

— Вы следили за нами, — сказал Макс.

— Мы следим за всем, что находится в пределах наших интересов, — последовал ответ. — А вы, господин Фотов, стали… интересной переменной.

Через двадцать минут они сидели в глубоких креслах премиального чёрного электрокара без окон. Машина двигалась бесшумно, плавно, как по воде. Ни вибраций, ни толчков. Только лёгкое давление в ушах — признак того, что они спускались. Глубоко. Ниже Дыры. Ниже Дна.

Внутри — тишина. Ни музыки, ни голосового помощника, ни даже шума вентиляции. Только дыхание четверых людей и тихое постукивание капель конденсата по внутренней обшивке.

Эли держала Юлику на коленях, прижав к себе так, будто боялась, что ребёнка унесёт ветром. Юра сидел рядом с Максом, глядя в пол. Его лицо было бледным, но глаза — горели. Страхом и любопытством.

— Куда нас везут? — спросил Макс.

— В Центр Обработки Информации, — ответил один из сопровождающих, не поворачивая головы. — Там вам зададут несколько вопросов. Потом — обеспечат жильём. Работой. Соцрейтингом не ниже 7.0.

— А если мы откажемся отвечать? — спросил Макс.

Мужчина медленно повернулся. В его глазах не было угрозы. Только… сочувствие.

— Вы не откажетесь, господин Фотов. Потому что вы уже всё потеряли. А мы — единственная нить, за которую вы ещё можете ухватиться.

Макс промолчал. Он знал: это правда.

***

Тишина здесь не была пустотой. Она была живой — плотной, вязкой, как смола, пропитанная запахом безнадежности и стерильного хлора. Стены без швов, белые, но не чистые — с едва уловимым серым оттенком, будто их вымыли кровью и забыли досушить. Воздух был сухим до боли в горле, и каждый вдох казался кражей.

Макс сидел на металлическом стуле, прикованный за лодыжки к полу. Его руки были свободны, но он не двигался. Не потому что боялся — а потому что понимал: любое движение будет замечено, проанализировано, записано. Он чувствовал это кожей. Каждый волосок на затылке стоял дыбом.

Перед ним, за столом из того же безликого сплава, сидел человек.

Невзрачный. Ни ростом, ни лицом, ни одеждой. Серый строгий костюм без знаков, без эмблем, без даже намёка на принадлежность. Лицо — обычное, почти стёртое: бледная кожа, тусклые глаза без эмоций, коротко стриженные волосы, будто их состригли машинкой без насадки. Никаких имплантов на виду. Никаких украшений. Даже запаха не было — только слабый, почти незаметный аромат антибактериального мыла.

Он не представился. Не назвал должности. Просто вошёл, сел и положил перед собой тонкий планшет с матовым экраном. Затем поднял взгляд.

И всё.

Этот взгляд был как скальпель — холодный, точный, лишённый эмоций. Он не смотрел на Макса. Он смотрел сквозь него, как сквозь стекло, разбирая на молекулы каждую клетку, каждое воспоминание, каждый страх.

— Ты знаешь, кто такой Раншы? — спросил он. Голос — без интонации. Не вопрос. Констатация.

Макс сглотнул. Горло пересохло. Он кивнул.

— Да.

— Расскажи.

— Он… — Макс замялся. Что сказать? Что старик убил головорезов Красного Червя голыми руками? Что он может превращаться в гребаного дракона? Что он говорил о мирах, которых не существует?

— Два дня назад он появился в переулке, — начал Макс. — Тощий, почти голый, весь в крови. Как будто его вытащили из ада и бросили в канаву. Напал на моего сына и сломал мотоцикл. А затем..., — Макс замолчал. Внутренне подобрался, решаясь.

— Продолжай.

— Он превратился в дракона и убил моего биста четвертого уровня. Одним движением. Просто одним укусом раздробил череп. — еле-слышно ответил Макс.

— В дракона?

Человек за столом не моргнул. Не усмехнулся. Не изменил выражения лица. Только пальцы слегка коснулись края планшета — и где-то за стеной, в невидимом сервере, запись пошла дальше.

— Опиши его.

Макс помедлил, собираясь с мыслями. Наверняка запись с камер видели. Его просто проверяют. Врать не получится. Единственное спасение - говорить правду.

Макс прокашлялся. попросил воды. Но в ответ получил лишь молчание.

— Дракон был большим. Да, большим, но не громадным, как рассказывают в сказках. Ростом метра четыре, может четыре с половиной. Но, точно выше, чем моя "Марта". Так звали моего биста. — чуть смущаясь пояснил Макс. — Тело дракона было массивным, но не громоздким. И он двигался с неестественной плавностью и скоростью, будто контролирует каждое движение с хищной осознанностью.

Цвет у него был изумрудный. Такой насыщенный зелёный, будто драгоценный камень. Чешуя не блестела, была как металл, матовая, но на солнце отливала бирюзой и тёмной зеленью. Поверхность вся ровная, без царапин, чистая — как будто только что из воды вышел.

Голова была большая, но не грубая — морда вытянутая, с лёгким изгибом, как у ящерицы, но с выражением. Глаза жёлтые, с узкими зрачками. В них читался разум. Над глазами — несколько пар больших рогов, загнутых назад. И ещё были шипы вдоль шеи и спины, до самого хвоста. И хвост. Хвост длинный с большим шипом на конце.

— У него был крылья и лапы?

— Да-да. Были, конечно. — поспешно закивал головой Макс. — Извините. Так сразу все и не припомнишь. Крылья точно были. Кожаные, с прожилками, как у летучей мыши, но огромные. Каждое, наверное, метров семь в размахе. Лапы мощные, с толстыми пальцами и чёрными огромными когтями. Явно не для бега. Скорре чтобы держать что-то или цепляться за скалы.

— Хорошо. — кивнул человек. — Что произошло после убийства "Марты." Почему он не тронул тебя и сына?

— Он собрался нас сожрать, но из квартиры выбежала Юлика, моя дочь. — Макс горько усмехнулся. — Она приняла дракона за зубную фею, а тот почему-то остановился. Пожалел. Не тронул. Я, клянусь! Я не знаю почему он так поступил. Лишь аккуратно протянул лапу и дал Юлике ухватить себя за коготь.

— Понятно. Что было дальше?

— Дальше, он вспыхнул зеленым пламенем, и снова превратился в старика. Затем потерял сознание. Я не знал, что с ним делать. Затащил в квартиру. Но не мог же я его бросить на улице?

— Почему не вызвали полицию?

—- Полицию? В квартал Красных Червей? Вы серьезно? — ответил Макс, но тут же спохватился. — Извините.

— Продолжай.

— Раншы утверждал, что пришёл из другого мира. Из Нулевого, так он сказал. И что наш мир Девятый, и находится на каком-то дереве или древе. Не помню точно. Что он — мастер. Глава клана Нефритовых Драконов. Что его изгнали.

— Что ещё?

— Он говорил о каких-то Нефритовых Вратах. Еще говорил, — Макси понизил голос до шепота, что кворы — это на самом деле даргоны. Что они пришли из другого мира. О том, что наш мир — ферма. — Макс сделал паузу. — Он сказал, что нас всех ждёт Жатва. Что у Земли осталось всего пару лет.

На лице допрашивающего не дрогнул ни один мускул. Но в комнате стало ещё тише. Даже вентиляция, казалось, замедлила работу.

— Подробнее. Что он рассказал о даргонах?

— Он сказал, что они — сеятели. Что они сеют жизнь, а затем приходят, когда население достигает критической массы. Что они истребляют миллиарды, как тараканов, оставляя лишь тех, кто нужен для восстановления популяции. Чтобы прийти снова. — Макс говорил медленно, подбирая слова. — Он сказал, что ваши «кворы» — это они. Что Церковь Инквоса — их инструмент. Что всё — ложь.

— Что он делал после этого?

— Он обещал помочь разобраться с долгами. Затем мы искали оружие. Он хотел меч. Какой-то особенный. Который есть только у некого "Наставника". Потом… — Макс вспомнил. — Он хотел отправить меня к "Красным Червям" и "Ракшасам". Хотел устроить бой. На час. Против любого числа противников. За миллион кредитов.

— Ты согласился?

— У меня не было выбора. Он дал клятву. Если я умру — умрёт и он. — Макс посмотрел прямо в глаза допрашивающему. — Он не шутил.

— Где он сейчас?

— Не знаю. Он ушёл с девкой из переулка, после того как убил члена "О'НИ". Еще о что-то говорил о осколке Амативары.

При упоминании последнего имени в комнате что-то изменилось. Не звук. Не свет. Просто — напряжение. Как будто воздух стал тяжелее.

— Что ты знаешь об Амативаре?

— Ничего. Он не объяснил. Только предупредил: если я назову это имя с презрением — он вырвет мне язык.

— Скажи мне, — продолжил человек, — где он искал осколок?

— В лавках древностей. У мастера Ву. Потом… — Макс вспомнил. — Он увидел девушку и велел мне убираться. Сказал, что сам найдет дорогу обратно. Да, вот что еще интересно, - та девушка, ему отвешивала поклоны, словно он священник. Затем они вошли в дом.

— И больше ты их не видел?

— Нет.

Допрашивающий кивнул.

— Хорошо.

Затем встал и подошёл ближе. Так близко, что Макс почувствовал его дыхание — ровное, без запаха.

— Слушай внимательно. Если ты умолчал хоть что-то — если ты скрыл хоть одно слово — ты не умрёшь быстро. Тебя не убьют. Тебя перепишут. Твои воспоминания сотрут. Твою личность сотрут. Ты станешь пустой оболочкой, которой будут управлять через нейроинтерфейс. Ты будешь есть, спать, дышать — но внутри тебя будет только тишина. И эта тишина будет длиться вечно.

Он говорил спокойно. Без злобы. Без угрозы. Просто констатировал факт, как метеоролог сообщает о дожде.

— Ты хочешь этого?

Макс покачал головой.

— Нет.

— Тогда вспомни. Всё. Каждое слово. Каждый жест. Каждый взгляд.

Спустя три часа...

Макс закрыл глаза от усталости. Он повторил свой рассказ уже трижды. Голова уже не соображала. А человек в сером костюме все спрашивал и спрашивал.

Прозвучал новый вопрос.

Макс, вспомнил ту ночь. Как Раншы стоял у окна и смотрел на небо. Как говорил о сыне, которого потерял. Как упомянул, что его дочь и младший сын ещё живы. Как злился, узнав, что даргоны контролируют мир.

— Он сказал… — начал Макс, — что его дети — в плену. Что старшего держат в агонии у какогото Кхорна. Что дочь и младший сын — пока живы. Он… он плакал. По-настоящему. Я видел.

Допрашивающий на миг замер. Потом кивнул.

— Продолжай.

— Он сказал, что даргоны уже давно контролируют Землю. Что все технологии — их дар. Что войны, религии, правительства — всё это их инструменты. Он сказал… — Макс сделал паузу. — Он сказал, что единственный шанс — найти осколок Амативары. Что с ним он сможет пробиться через Врата. Что без него — он беспомощен.

— Что такое Амативара? — снова спросил допрашивающий.

— Он не объяснил. Только сказал, что это — чешуя Первозданного Дракона. Что она даёт силу. Что она — ключ.

— Где ещё он мог искать осколок?

— Он ничего об этом не говорил. Клянусь! Я больше ничего не знаю.

— Он упоминал Харона?

— Нет. Кто это?

— Неважно.

Джозеф Карлел кивнул. Почти незаметно. Встал. Не торопясь подошёл к стене, нажал на сенсорную панель. Дверь бесшумно открылась. На пороге появилось два бойца в полной экипировке и с оружием.

— Этого — увести. Подготовить комнату с реколл-трэкером. Проверь все воспоминания за последние шесть месяцев. Но, без вреда для мозга. И приведите его жену и детей.

От услышанного, Макс подскочил. Стальной браслет на ноге содрал кожу. А затем мир потух, будто кто-то резко нажал на выключатель его сознания.

Глава 14

Спец.клиника Калел

Над телом Раншы склонились два медика в белых халатах, их лица отражались в глянцевых поверхностях диагностических панелей.

— Ты когда-нибудь видел что-то подобное? — тихо спросил Винклер, не отрывая взгляда от голограммы, парящей над грудной клеткой пациента.

Итон покачал головой.

— Нет. Сердце, лёгкие, печень — всё гипертрофировано, но в пределах известных нам мутаций. А вот это… — он указал на странное образование, прилегающее к сердцу, — вообще не в базе. Может, опухоль?

— Да не в этом дело! — Итон резко махнул рукой, будто отмахиваясь от пыли. — Посмотри на ЦНС. На ДНК. Двенадцать нитей, Вин. Двенадцать. И ни одного импланта. Ни одного разгонного чипа. А энцефалограмма… У него в полтора миллиона больше синапсов, чем у любого из наших «гениев» в башне.

Винклер молча протянул руку, принял из воздуха полупрозрачный планшет и пролистал несколько слоёв данных. Его пальцы дрожали — не от страха, а от возбуждения учёного, столкнувшегося с невозможным.

— Охренеть! — воскликнул Винклер, беря в руки полупрозрачный планшет. – Такое впечатление, что у него вместо головы квази-чип! — пробормотал он. — Как будто его вырастили в лаборатории, а не родили.

Винклер открыл еще несколько вкладок и наконец взглянул на коллегу:

— Нужно срочно доложить на верх. Я не готов брать на себя такую ответственность. Тем более говорят, — Винклер оглянулся по сторонам и понизил голос, — что этот чудак в одиночку вытащил сына Карлела из рук Баврэдо. Если мы сейчас сделаем что-то не так – нас умножат на ноль. Возможно, — Вин совсем перешел на шепот, — этот старый хрен один из продуктов военных экспериментов. Давно уже поговаривают, что "ботаники" из Сити уже несколько лет бьются над тем чтобы совместить квази-технологии с человеком. Может наконец получилось и они вырастили этого мутанта? Ты ведь видел в новостях позавчерашнюю бойну, которую устроил прорвавшийся демон? Как еще объяснить всю эту чертовщину? Ставлю совю месячную зарплату — эти события связаны!

— Да,и старик выглядит на восемьдесят, но физические показатели такие, что я бы не поверил, если бы не видел их собственными глазами! — подхватил Итон.

— Да-да! К тому же он не “бьется” ни по одной из баз. Будто его и вовсе не существовало до этого дня! — быстро согласился напарник. — Необходимую помощь мы оказали. Восстанавливающие раствор ввели. Кровь остановили. Раны зашили. Передадим тело спецам Карлел и пусть уже сами думают, что с ним делать.

— Вот-вот! Истину глаголете, коллега. Так и сделаем. — ухмыльнулся Винклер, многозначительно подняв указательный палец. — Нужно быстренько сделать отчет, а затем пропустит по стаканчику.

— А, лучше по два или по три, как только разберемся с этим дерьмом! — Итон вытянул руку и Винклер тут же отбил “пять.”

— Пойдем в кабинет.

Как только дверь за ними закрылась, Раншы открыл глаза.

Сделал глубокий, почти неслышный вдох. Сердце билось медленно — один удар в минуту, имитируя клиническую смерть. Он лежал на мягкой, бесформенной койке, окружённый белоснежной стерильностью. К правой руке вела тонкая трубка с прозрачным раствором. Слева и справа мерцали экраны, отображающие данные, которые он знал лучше, чем эти врачи.

Мастер огляделся. Он лежал на удобной мягкой кровати посреди белоснежной комнаты. К его правой руке была подведена трубка по которой струилась бесцветная жидкость. На обрубке была аккуратная белая повязка. Слева и справа стояли какие-то аппараты с десятками экранов.

Раншы приподнялся, опираясь на локоть, и тут же за дверью раздался шум быстро приближающихся шагов. Недолго думая, Раншы вскочил с кровати, но ватные ноги наотрез отказывались ему подчинятся. Комната пошла кругом, и мастер завалился на пол.

Дверь распахнулась и прежде, чем он успел отреагировать, почувствовал в шее укол.

“— Дерьмо…” — лишь успел подумать мастер.

— Написали, блин, отчет. — скривился Итон.

— Вот же старый жулик! Он, что все это время притворялся и подслушивал?

— Да какая разница? Мы же вроде бы ничего такого не сказали. У деда мозги на миллиард кредитов, а допереть не смог, что как-только пошевелиться, — датчики сразу же отреагируют.

— Мда-уж, — Винклер задумчиво потер подбородок, — странно. Ит, бери его за ноги и положим на кровать.

— Ладно, — Итон подошёл к койке. — Давай уложим его обратно. И закрепим.

Они с трудом подняли тело — неожиданно тяжёлое, как будто внутри не плоть, а сплав. Когда Раншы оказался на койке, Итон нажал кнопку на панели у изголовья. Шесть белоснежных ремней мягко, но неумолимо обвили грудь, бёдра, лодыжки.

— Тяжелый, собака.

— Теперь не сбежишь, умник! – Винклер хлопнул рукой по кровати. Одновременно с этим мигнул свет, и комната погрузилась в полумрак. Врачи втянули головы от неожиданности, но уже через миг расслабились. В подвале включились аварийные генераторы и свет вновь зажегся.

— Я чуть в штаны не наделал, — нервно хохотнул Итон и следом с визгом подпрыгнул. Прямо перед ним на груди старика с тихим хлопком появилось черное существо. Гневно зыркнуло и угрожающе зарычало.

Оторопевший от страха Винклер даже рта открыть не успел, как старик и существо пропали будто их и не было тут никогда.

— Не знаю, как ты, но я больше ни минуты тут не проработаю! В задницу! –— прижимая руку к сердцу, бросил Итон и быстро вышел из палаты.

Винклер ничего не ответил. Он был не в силах оторвать глаз от пустой кровати. Сегодня он напьется. Очень сильно напьется и постарается забыть все, что тут увидел. Еще лучше, прямо сейчас собрать вещи и бежать из Маноры. Он не понаслышке знал, как только появляются люди Карлел — за ними по пятам приходят кровь и смерть.

***

Раншы открыл глаза — и тут же застонал.

Боль не просто сковывала тело. Она жевала его. Каждая кость, каждая мышца, каждый нерв — будто по нему прошёлся древний дракон, не удосужившийся даже проглотить.

— Пал-пал-Пал!? — отозвался рядом довольный зверек и привстал на задние лапки.

-— Молодец-молодец. — прохрипел Раншы, машинально почесав зверьку за ухом. — Хотя… ты издеваешься, мелкий?

Перед Раншы простирался знакомый грот. Вонючий, паскудный, долбанный грот в самом сердце Баврэдо! Сожри его демоны! Но, интереснее всего было то, что палмарин забросил их на небольшую площадку, находящуюся за одним из барельефов центральной пирамиды. Снизу их было не рассмотреть, даже, если среди тысяч размазанных по площади искореженных трупов, кто-то умудриться поднять свою уродливую расплюснутую башку и взглянуть вверх.

На удивление на площади не было ни души, несмотря на густое кровавое месиво. Для Раншы было понятно лишь одно: в какой-то момент мутанты настолько обезумели, что одновременно рванули к выходам из грота без разбору переминая в кашу тела тех неудачников, кто не устоял на ногах.

— Кто или что настолько привлеки их интерес, что они так возбудились? Наверное, те же, кто устроил взрыв. — задумчиво прошептал мастер. — Как выбираться будем? – особо не рассчитывая на ответ, спросил Раншы у зверька. И тут же получил в голове четкий образ огромной двери из которой совсем недавно выполз червь.

— Ты меня в конец угробить решил, мелкий? — недобро прищурив глаза, спросил мастер.

— Пал. — уверенно ответил зверек и указал когтем на закрытую дверь.

— Я понял, что нам туда, вот только, дружок, я с трудом языком шевелю, а ты мне предлагаешь с голыми руками залезть червю в пасть. Может ты просто нас отсюда перенесешь куда-нибудь в безопасное место?

— Пал-па-па-пал-пал. — прострекотал палмарин и его чешуйки стали наливаться голубым свечением.

— Ты что творишь! Нас заметят! — зашипел Раншы. Следом его сознание утонуло в потоке боли. Палмарин без какого-либо предупреждения переместился ему на шею и крепко обхватив когтями голову, стал вливать в тело мастера энергию. При этом еще и транслируя длинную череду образов.

Раншы не потерял сознание от боли, лишь только потому, что Пал показал ему видение.

Оно было коротким, как удар ножом в сердце: тень, шагающая по краю пропасти, и голос, шепчущий имя, которого Раншы ещё не знал. Видение удержало его на грани — достаточно, чтобы боль не разорвала разум на клочья.

Бойцы в черной броне — наёмники Калел, без сомнения — вытащили их из канализационного потока, как мусор. Его, облепленного слизью и кровью, швырнули в грузовой ховер. Харона же бережно уложили на носилки и погрузили в летательный аппарат. А ту самую чёрную сферу, пульсирующую, будто живое ядро, запихнули в контейнер для взрывоопасных грузов. «На всякий случай», — буркнул один, захлопывая замки.

Они не знали, что внутри. Но энергетические аккумуляторы взрывозащищенного ховера, рассчитанные на месяц автономной работы, опустели наполовину за двадцать минут полёта.

В госпитале Калел — стерильном, белом, лживом — медтехники только пожали плечами. «Брак партии», — решили они. И, чтобы не терять лицо перед начальством, просто подключили контейнер к зарядной станции.

Пал не стал ждать приглашения.

Насытившись дармовой энергией, он в три удара когтей разорвал бронированный корпус контейнера, как консервную банку, и скользнул в тени коридоров. Его цель — центральный генератор. Он чувствовал его пульс за стенами, за дверями, за слоями стали и лжи.

Миг колебания. Жадность против долга. Жадность проиграла.

Пал впился в генератор, вытянул из него всё, что мог, и в следующее мгновение уже материализовался на груди Раншы — прямо над сердцем. Затем — прыжок. Не в пространстве. В намерении. Туда, где погиб его друг. Туда, где остались лишь пепел и клятва.

Видение исчезло. Боль вернулась — острая, мокрая, почти личная.

Раншы, человек, который не кричал даже под скальпелем без анестезии, едва сдержал мочевой пузырь. Это его рассмешило. Горько. Устало.

— Больше так не делай, — прохрипел он, когда спазм отпустил.

Пал фыркнул. Почти по-человечески. Почти насмешливо.

Раншы усмехнулся. Последний, кто назвал его слабаком, теперь служил удобрением для грибов в Баврэдо.

Но тут же — новый удар. Пал снова прыгнул на шею. Хвост и когти вонзились в энергетические узлы, пробив кожу, игнорируя плоть. На этот раз он не делился воспоминаниями. Он делился силой.

Две минуты. Три.

Энергия лилась в тело Раншы, как расплавленное золото — горячая, чистая, почти священная. Когда Пал спрыгнул, он недовольно хрюкнул. Делиться — не в его природе. Они — разрушители. А не целители.

Раншы тряхнул головой. Перед глазами калейдоскопом плясали пятна — радужные, пульсирующие, как живые. Он встал. С тела всё ещё шёл пар. Мышцы пели. Кости — тоже. Он чувствовал себя так, будто только что вышел из Очищающего Родника — легендарного источника, о котором шептались даже в глубинах Пепельных Пределов.

Желудок урчал. Отличный знак. Значит, тело заработало, как надо.

Но… что-то ещё изменилось.

Раншы закрыл глаза. Внутренним взором — тем, что видит не свет, а потоки — он осмотрел свой энергетический каркас. И замер.

На золотой императорской печати, опоясывающей его ядро, появилась трещина. Тонкая. Еле заметная. Но настоящая.

Он открыл глаза и уставился на Пала:

— Ты же огненный. Как ты впитал чужую энергию? Как передал её мне? И как ты перемещаешься на расстояние, как зеркальный блиск? Что ты ещё скрываешь, дружок? Пора выкладывать карты.

Пал не ответил. Вместо этого он напрягся. Надулся, как мех. Зажмурился.

И — хлоп.

Перед ними материализовался стальной куб. Гладкий, без швов, с едва уловимым гулом внутри.

Пал рухнул на лапы, высунув язык. Выглядел так, будто только что родил планету.

Раншы осторожно открыл крышку. Улыбнулся.

— Ты полон сюрпризов, мой юный друг.

Внутри — всё, что он потерял в канализации: одежда, псевдоосколок (всё ещё мерцающий), разряженные наручи и его меч — старый, но верный, с надписью на клинке, которую никто, кроме него, не мог прочесть.

Он быстро оделся. Лишний наруч пристегнул к поясу — на всякий случай. Затем посмотрел на Пала, который уже скучал, глядя в стену.

— Кого же тебе скормила мамка, чтобы ты такому научился? — пробормотал Раншы.

Пал не ответил. Просто повернулся к двери. И замер.

— Останки твоего хозяина — за этой дверью. Ты его чувствуешь, верно? Так же, как почувствовал меня.

— Пал, — коротко ответил зверёк. Не оборачиваясь.

— Что ж… Переноси нас.

Лапка коснулась руки. В голове вспыхнул образ: юноша с глазами цвета грозы, и вязь символов, складывающихся в слова: «Ворлан… Друг… Не… Хозяин.»

— Ворлан, — кивнул Раншы. — Хорошее имя. Для странника и для друга. Для того, кто не боится идти первым.

Он не договорил.

Пал уже прыгнул. И в следующий миг они стояли у двери.

Сирена завыла.

Раншы знал, что будет дальше: через несколько минут сюда хлынут орды мутантов.

Мастер выхватил меч.Через десяток ударов в бронированной двери появилась дыра ровно по размеру тела.

— Из огня да в пламя, — пробормотал он, протискиваясь внутрь. — Точнее — в задницу громадному червю.

Пал уже ждал по ту сторону. Броня двери вокруг него была расплавлена, как воск.

— Ну что, готов к прогулке, мелкий? — подмигнул Раншы. — Надеюсь, ты любишь мясо червей.

Он побежал. Лёгкой трусцой. Псевдоосколок в руке — единственный источник света в этом адском лабиринте.

По расчётам, мутантам понадобится минута-полторы, чтобы добраться до двери. Ещё столько же — чтобы её открыть. Раншы не хотел выкладываться. Усталость — предвестник смерти. Лучше сохранить силы на встречу с червём. Или на бегство. В зависимости от того, что окажется умнее.

Пал бежал впереди, смешно перебирая лапами, но уверенно. Если кто и вытащит их отсюда целыми — так это он.

Туннель изгибался. То вправо, то влево. В стенах зияли провалы — ответвления, проделанные червём. Пал их игнорировал. Шёл прямо. Раншы прислушивался к вибрациям в подошвах. Если червь двинется — он почувствует. И будет готов.

План был прост: Пал прорубает дыру в черепе, целясь в мозг. Если не получится — Раншы прыгнет в пасть и вырежет себе выход изнутри. Главное — чтобы в желудке червя не было кислоты. И чтобы хватило воздуха.

Мысли всего на миг отвлекли внимание Раншы, и он не успел заметить опасность. Бегущий в паре шагов впереди палмарин будто растворился в темноте, а следом и из-под ног мастера ушла земля. Будь он с двумя руками, то смог бы сориентироваться и погасить инерцию. Но, увы. Раншы полетел вперед, как шар для боулинга, щедро отбивая тело о стены туннеля, который шел вниз под крутым углом.

Наконец, в очередной раз приложившись плечом о стену. Шов разошелся и из него брызнула кровь. Раншы кубарем вылетел из туннеля и, пропахав неглубокую борозду, остановился перед палмарином для которого спуск не оказался каким-то чрезмерным удивлением.

— Паал-пал?

— Нет, не нужно. — отмахнулся от помощи Раншы, кривясь от боли и выплевывая грязь. — Чем дальше, тем все интереснее. — хмуро добавил мастер, поднявшись и оглядевшись. Спуск привел их в еще одну рукотворную пещеру. Поменьше, чем грот Баврэдо, но все же достаточно большую, чтобы вместить внутри несколько громадных прямоугольных строений без единого намека на двери или окна. Сомнений не было – их создали творцы пирамид.

Из пещеры вело с десяток разных проходов, которые проделал червь, но один отличался – он был в форме большого треугольника.

Туда без всякий раздумий направился палмарин. Раншы поспешил следом. Из прохода за его спиной уже слышались вопли, стоны и крики, падающих мутантов. Было бы неплохо их тут встретить и добить пока они не успеют прийти в себя. Вот только мастер не знал сколько их там. Наверняка несколько десятков. Может и больше. К тому же вряд ли в погоню отправили рядовых бойцов. Все же он вторгся в их святыню - в логово Червя.

Поэтому Раншы припустил следом за палмарином в этот раз ускоряясь по-максимуму. Внутреннее чутье безапелляционно приказывало следовать за зверьком. Своему внутреннему голосу мастер верил всегда.

И он не подвел. Не добежав до треугольного прохода сотню метров, он почувствовал, как земля задрожала. С потолка посыпались мелкие камни. Червь наконец-то почувствовал, что в его владения вторгнулись и теперь спешил наказать наглецов.

Раншы ускорился. Пролетел километры идеально прямого коридора, как стрела. На выходе его встретил холод. Резкий, как лезвие. Он проигнорировал. Разгорячённый, живой, он не чувствовал угрозы.

Но когда остановился — замер. Перед ним простирался подземный город. Громадный. Величественный. Мёртвый. И… светящийся.

Каждая поверхность — стены, руины, пол, своды — была покрыта флуоресцентными грибами и растениями. Те же, что в Баврэдо. Но здесь — гигантские. Десятки метров в высоту. Шляпки — шире домов. Цвета — такие яркие, что рябило в глазах. Фиолетовые вены, изумрудные споры, алые корни, пульсирующие, как сердца. Стало понятно, почему червь вырос до таких размеров.

В воздухе витал сладковатый запах. Опасный. Галлюциногенный. Возможно — смертельный.

Раншы мгновенно оторвал кусок ткани, пропитал водой и обмотал вокруг лица, оставив только глаза.

— Ну что, Пал, — прошептал он. — Похоже, мы нашли не совсем то, что искали.

Зверёк только хрюкнул.

— Ты чувствуешь, где твой друг?

— Пал-пал-па!

— Показывай дорогу. — приказал Раншы.

Глава 15

Они пробирались сквозь руины и заросли уже несколько напряжённых часов. И чем глубже уходили в лабиринт, тем сильнее становилось узнавание. Сходство было во всём: в причудливых формах грибов, напоминающих застывшие крики; в мхе, который не просто покрывал камень, а врастал в него, превращая архитектуру в органическую массу; в каплях слизи, падающих с потолка с монотонной регулярностью, словно пульс спящего бога; в разноцветных спорах, наполнявших воздух туманной дымкой — изумрудной, багровой, ультрамариновой.

Раншы уже бывал в таких местах. В прошлой жизни. Однажды ему довелось очищать один из Срединных Миров от паразитирующих грибов, которые захватили две трети разумных существ планеты. Два бесконечно долгих года они боролись с этой заразой. Тогда пришлось выжечь мир под корень — не просто сжечь леса, а обратить в пепел атмосферу, стерилизовать океаны, стереть с лица реальности саму память о жизни. Тогда погибла не одна тысяча хороших воинов — друзей, братьев по оружию, тех, кто смеялся у костра и делил последний кусок хлеба. Ранша до сих пор видел их лица в кошмарах: глаза, полные спор, рты, раскрытые в беззвучном крике, тела, превращённые в плодовые тела грибной колонии.

Но за два года мастер хорошо изучил — ценой сотен смертей — чего ждать от такого, на первый взгляд безобидного, противника. Как грибы используют споры для коммуникации, как корневые системы передают информацию быстрее света, как кажущаяся пассивность растения скрывает хищную суть. И как использовать их силы для собственной пользы — направить гнев колонии на врага, замаскироваться под часть ландшафта, превратить саму среду в оружие.

«Слава богам, что в этот раз грибы не умные», — подумал он, проводя пальцем по стволу гриба. Под чешуйчатой корой пульсировала слабая жизнь — не разум, а инстинкт. Голод. Защита территории. Этого было достаточно для ловушек, но недостаточно для настоящей войны.

За спиной что-то еле-слышно хрустнуло — не шаг, а лопнувший нарост на корне. Палмарин тут же с тихим хлопком, похожим на лопающийся пузырь, пропал из виду — не исчез, а сдвинулся в смежное пространство, оставив лишь лёгкую рябь в воздухе. Раншы отпрыгнул в сторону, за толстый ствол гриба, прижимаясь спиной к влажной коре. Его мысли мгновенно вернулись к действительности. И они были неутешительны.

В тот раз он был охотником. В этот раз — добычей. Охотились уже на него.

***

Свет флуоресцентных грибов стекал по стенам древнего подземелья, как расплавленный воск, отражаясь в лужах слизи, вязкой и прозрачной, словно застывший янтарь с вкраплениями пылающих спор. Воздух был плотным, почти осязаемым — насыщенный спорами, пылью веков и сладковато-гнилостным ароматом разложения, запахом забвения, приправленного древней магией. Каждый медленный шаг Раншы оставлял эхо, но толстый слой мха, покрывающий пол толстым ковром в три ладони, поглощал звук почти мгновенно, будто сам город решал, что достойно быть услышанным… и что должно исчезнуть без следа, растворившись в вечной тишине.

Пал шёл впереди, низко прижавшись к полу. Его тело, покрытое чешуёй цвета затухающих углей, не издавало ни звука — ни шороха, ни скрипа суставов. Но Раншы чувствовал напряжение в каждом его движении — не страх, а ожидание. Охотничье. Точное. Зверёк скользил между грибными стволами, его хвост, усыпанный микроскопическими шипами, едва касался мха, оставляя за собой лишь тончайший след, который исчезал через мгновение, поглощённый живой тканью растения.

— Они за нами. Трое, — прошептал мастер, не оборачиваясь. Его голос был тише шелеста спор, но Пал уловил каждую вибрацию.

— Пал, — ответил тот. Коротко. Точно. Он уже давно их учуял — не ушами, а кожей. Его чешуя улавливала малейшие колебания воздуха, изменение давления, едва уловимый запах от энергетических систем брони.

Раншы нахмурился, прижимаясь спиной к очередному холодному стволу гигантского гриба-столбника. С "столбниками" нужно всегда быть предельно аккуратным. Очень часто на одной из сторон ножки-основания селился другой гриб-колония. Древесник. И лучше не тревожить его, если не хочешь стать живой статуей.

Пальцы мастера впились в шершавую кору, покрытую серебристой плесенью. Приследывающие его мутанты отличались от тупого «мяса» из коридоров Баврэдо, как кривой ржавый меч, выкованный в захолустной кузнице, отличается от клинка, рождённого в Небесных Кузницах. Эти не просто преследовали. Они охотились. И делали это так, будто их вырастили в одном инкубаторе — одинаковые, безликие, лишённые индивидуальности, но наделённые безошибочной синхронностью. Высокие, в чёрной броне, которая не отражала свет, а поглощала его, как горизонт событий чёрной дыры. Их движения — экономные, синхронные, без единого лишнего жеста. Спецназ будущего, если бы будущее родилось в аду и воспитывалось на кодексе бездушной корпорации.

Энергетические винтовки в их руках жужжали на частоте, близкой к болевому порогу — не для уха, а для нервной системы. Это был не звук, а вибрация, проникающая в кости, заставляющая зубы ныть, а виски пульсировать в такт угрозе. Помимо винтовок у каждого было по два коротких широких клинка с лезвиями из сплава, поглощающего свет. И Раншы уже видел их в работе. Порез на его животе, едва прикрытый заплатанной тканью, пульсировал тупой болью — красноречивее любых слов.

Раншы с Палом уже несколько раз устраивали засады. И каждый раз — неудачно. Мутанты будто видели на триста шестьдесят градусов вокруг. У них были не просто тепловизоры — их сенсоры улавливали микровибрации, изменения влажности воздуха, даже запах адреналина сквозь броню. Поэтому раз за разом приходилось думать, учиться, искать новый вариант и обтираться чёрной слизью с гниющих грибов — вонючей, как задница дохлого скунса, но эффективной. Она застывала на коже тонкой плёнкой, не пропускающей тепло, маскируя биологическую сигнатуру.

Раншы это спасало. Но палмарин с завидным упрямством сжигал слизь собственным теплом — стоило мастеру нанести её на чешую зверька, как та начинала дымиться, источая запах горелой серы. Пал не мог иначе: его метаболизм, основанный на внутреннем огне, требовал постоянного тепловыделения. И мутанты этим пользовались. Раз за разом они откликались на тепловой след, игнорируя ложные приманки, двигаясь к источнику с неумолимой точностью.

В конце концов Раншы плюнул на затею с маскировкой. Но передал Палу целый ряд возмущённых образов — не слов, а чистых эмоций и картинок: «Ты сжигаешь нашу защиту. Они нас чуют. Ты подводишь».

В ответ Пал только фыркнул — короткий, резкий выдох, полный презрения — и поспешил дальше в глубь города, его когти едва касались мха. Он не обижался. Он принимал вызов. Для палмарина это была игра — опасная, смертельная, но игра. И он не собирался проигрывать.

В этот раз мастер выбрал место тщательно.

Развал колоннады — идеальный фланговый узел. Справа — обломки арки, увитые светящимся мхом цвета тухлой неоновой рыбы; слева — провал в старый дренажный канал, из которого доносилось мерное капанье и шелест чего-то живого; сверху — свод, покрытый грибной плесенью и толстыми жилами корней, пульсирующими в такт невидимому сердцу города.

Но главное — на полу, среди мха цвета запекшейся крови, лежало то, что он искал последние тридцать минут: темно-зелёные ягоды, размером с грецкий орех, невзрачные, почти сливающиеся с фоном. Такие сразу и не заметишь в полутьме, если не искать намеренно. Их кожица была покрыта микроскопическими шипами, а внутри пульсировал едва уловимый свет — приманка для всего живого.

Пару часов назад Раншы случайно наступил на такие же ягоды. Почва взорвалась движением: из трещин вырвались корни-щупальца, толстые, как рука взрослого мужчины, покрытые слизью и присосками-ртами. Он еле отбился, рубя клинком по живой плоти корней, пока те не отступили, оставив на его рубахе следы едкого сока. Если бы не палмарин, вовремя вцепившийся в ствол цветка и отвлёкший его внимание, Раншы сейчас растворялся бы в желудочном соке плотоядного гиганта.

Теперь он знал правила игры.

Он оторвал полосу ткани от подкладки рубашки, привязал к ней псевдоосколок — кусочек кристалла, найденный в развалинах, — и подвесил конструкцию на обломке колонны, замаскировав под естественное мерцание гриба. Дешёвый отвлекающий манёвр. Но в этом городе, как показала практика, дешёвое часто работало лучше изысканного. Затем отступил в тень канала, прижавшись спиной к холодному, влажному камню. Мох под ногами мягко обнял ноги, поглощая последний звук.

Пал, по едва заметному кивку, метнулся вперёд — не бегом, а скачками, имитируя бегущую цель. Его тело мелькало между колоннами, оставляя за собой ложные следы тепла.

Через двадцать секунд — они вошли.

Трое.

Формация «клином» — один впереди, двое прикрытия по флангам. Их шаги не издавали звука, но воздух вокруг них искажался, как над раскалённой землёй.

Первый мутант мгновенно засёк движение. Его винтовка загудела в режиме прицеливания — не звуком, а вибрацией, прошедшей сквозь кости Раншы даже на расстоянии. Луч вспыхнул — тонкий, сине-белый, смертоносно чистый — и прожёг камень там, где мелькнул Пал, оставив после себя запах озона и расплавленного кварца.

Второй уже поворачивался влево, проверяя фланг. Его движения были безупречны — ни единого лишнего поворота головы, ни мгновения незащищённости.

Третий — начал отступать, активируя коммуникационный имплант у виска. Синий огонёк вспыхнул под шлемом.

В тот миг, когда его пальцы коснулись импланта, Пал резко изменил траекторию — не уворачиваясь от выстрела, а бросившись навстречу второму охотнику. Не для атаки. Для отвлечения. Его тело, низко прижатое к полу, скользнуло в считанных сантиметрах от темно-зелёных ягод.

Второй мутант рефлекторно развернулся, клинки уже вылетели из ножен с тихим ш-ш-ш. Его бронированный сапог, стремясь перехватить зверька, вдавил в мох не одну, а три ягоды разом.

Хруст был почти неслышен — ягоды лопнули с тихим чмоканьем, выпустив влагу цвета тухлой нефти

Но древний цветок не нуждался в громких сигналах.

Почва вздрогнула. Из трещин между плитами вырвались корни — не просто щупальца, а живые плети с присосками-ртами, обвитые слизью и голодом. Первое щупальце, толстое и мускулистое, обвило лодыжку мутанта, впиваясь шипами сквозь броню. Второе — запястье с винтовкой, вырывая оружие из рук. Третье — шею, сдавливая горло с силой гидравлического пресса.

Мутант даже не вскрикнул. Его горло сдавило до того, как мозг обработал угрозу. Он повис в воздухе, вырванный из формации, и потащенный вниз — к гигантскому бутону, раскрывшемуся среди корней в провале. Бутон пульсировал тусклым багровым светом, источая тот самый сладковато-гнилостный аромат, что наполнял воздух. Из его глубины доносился влажный, чавкающий звук — будто в предвкушении обильного обеда.

Хаос длился доли секунды.

Палмарин материализовался из воздуха с тихим хлопком и врезался в первого мутанта всей массой тела — не в грудь, а в колено, используя инерцию для разрушения равновесия. Когти впились в сочленение брони, рвя полимеры. Мутант покачнулся, пытаясь вскинуть винтовку, но Пал уже был выше — его вторая пара лап вцепилась в горло, третья, скрытая до этого под шкурой, раскрылась как цветок смерти и вонзилась в висок под шлемом. Хруст кости был заглушён шипением разрываемой брони.

Третий мутант, инстинктивно развернувшись к новой угрозе, упустил Пала. Зверёк уже был у него за спиной — не прыгая на броню (это было бы самоубийством), а вцепившись в ремень с патронами на бедре. Рывок — и мутант, потеряв равновесие, пошёл вперёд, прямо к краю дренажного провала. Его сапог соскользнул с кромки камня. Винтовка дернулась в руках, прожигая потолок бессмысленным лучом, который отразился от грибной плесени, ослепив на миг самого стрелка.

Раншы ждал этого момента.

Он выскочил из тени канала не к падающему, а к третьему — тому, что всё ещё пытался передать координаты. Мастер не бежал. Он скользил, используя мох как подставку, его движения были экономны, как у тени. В руке вспыхнул клинок. Удар пришёлся не в броню груди, а в сочленение шлема и нагрудника — туда, где даже корпоративная броня оставляла миллиметр уязвимости для поворота головы.

Шипение разрезаемых полимеров. Всхлип, оборвавшийся хрипом. Тело обмякло.

Над головой второй мутант, наконец, вырвался из хватки корней — но не полностью. Один щупалец всё ещё держал его за ногу, таща к раскрытому бутону. Мутант рубил клинком по корню, но тот, извиваясь, тянул его вниз, к пульсирующей плоти цветка. Последнее, что увидел Раншы — как бутон сомкнулся над шлемом охотника, и из щелей между лепестками брызнула тёмная, почти чёрная жидкость, шипящая на мху.

Вся битва заняла всего несколько секунд.

Тяжело дыша, больше от ярости, чем усталости, Раншы отступил к стене, подальше от провала. Пал уже был рядом, облизывая когти — не от наслаждения, а удаляя остатки броневой смазки.

— Пал, — коротко сказал мастер.

Зверёк подскочил к его ноге, потерся боком о ногу — не лаская, а проверяя: ты цел. Раншы лишь кивнул в ответ.

Город молчал. Но Раншы знал: это молчание — не прощение. Лишь передышка. А в таких местах передышки всегда коротки.

Мастер выждал несколько секунд, внимательно прислушиваясь. Ничего. Он медленно втянул воздух ноздрями и направился в следующий темный проход, пропуская палмарина вперед.

За его спиной продолжали светиться грибы. Слизь медленно затягивала мертвые тела. Древний город, поглотив эхо мимолетного боя, вновь погрузился в своё терпеливое молчание — будто и не было смерти. Будто смерть была лишь ещё одним эхом, недостойным быть услышанным.

***

Туман спор поднялся над местом схватки — тонкая завеса из разорванных мембран и распылённой брони. Раншы вдохнул его полной грудью: сладость гниющих грибов, металлический привкус разряда энерговинтовки, тухлый аромат цветочного сока, едва уловимый запах крови под бронёй. Запах победы. Короткой. Хрупкой.

— Отдохнем несколько минут до перегруппировки, — прошептал он, хотя Пал и так знал. Зверёк уже скреб когтями по камню у края канала — не нетерпеливо, а отмечая маршрут отступления, оставляя микроскопические царапины, видимые только ему.

Они ушли влево, туда, где стены расступались в подобие площади. Не площади — скорее, амфитеатра, выросшего из камня и грибницы. Центральную арену опоясывали ярусы колонн, обвитых светящимся мхом цвета тухлой неоновой рыбы. Сверху свисали грибы-зонтики величиной с щиты — их нижние поверхности пульсировали тусклым синим, отбрасывая тени, которые двигались сами по себе, независимо от источника света.

Раншы остановился у ствола гигантского гриба-древесника. Казалось, его шляпка упиралась в свод, ножка была покрыта чешуйчатой корой из спрессованной плесени. Хотя это было опасно, он не сдержался и провёл ладонью по стволу — прохладная, влажная шероховатость. Из трещин сочилась фосфоресцирующая слизь, пахнущая озоном и медом. С другой стороны ножку покрывали темно-красные наросты — колония-паразит гриба - древесника. Ещё несколько колоний было разбросано по округе небольшими еле-заметными группками.

Пал уже был на месте: замер на развилке корней, притворившись частью узора теней. Его шерсть, обычно цвета пепла, сливалась с серебристым налётом грибной пыли. Даже дыхание зверька было замаскировано — он дышал через специальные поры на боках, не создавая видимого пара.

Через семь минут — шаги. Не три. Пять.

Раншы сжал челюсти. Адаптируются. Увеличивают численность групп.

Мутанты шли «веером», охватывая пространство. Их броня поглощала свет грибов, превращая их в движущиеся дыры в реальности. Впереди — тот, что нес модифицированную винтовку с широким стволом. Гранатомётчик. Справа и слева — прикрытие с клинками наготове. Сзади — два бойца с энергетическими щитами, едва заметными в полутьме.

Раншы кивнул Палу — один раз, коротко. Передал образ: «Гранатомётчик. Нарост. Прыжок. Исчезновение».

Их тактика была проста: Пал отвлекает, Раншы атакует. И наоборот. Цель — убить или ранить в одной короткой атаке сколько могут. Затем палмарин переносит Раншы в безопасное место. Перегруппировка. Повтор. Несколько десятков схваток дали ясно понять: что видит и умеет один мутант — умеют и остальные. Коллективный разум. Рой. Вот только сколько этих «остальных» и почему они не атакуют сразу всем скопом — это оставалось загадкой. И мастер очень не хотел получать ответ.

Зверёк сорвался с места не в атаку, а вверх: вцепился когтями в грибную кору, минуя колонии древесника, взмыл по стволу зигзагообразным маршрутом — не по прямой, чтобы избежать предсказуемости, — и в самый верхний момент своего прыжка оттолкнулся от шляпки и рухнул вниз по широкой дуге, прямо на гранатомётчика.

Не на него. На темно-красный нарост у него под ногами.

Хруст. Всплеск биолюминесцентной жидкости. Тихий хлопок — Пал исчез в смежном пространстве, оставив после себя лишь лёгкую рябь.

Гриб-древесник был не просто растением. Он был колонией. И при повреждении его тела вся колония реагировала: из тысяч пор на стволе вырвался туман спор — не ядовитый, а сковывающий. Споры впивались в визоры шлемов, в сочленения брони, мгновенно кристаллизуясь в плотную, непрозрачную корку. Сковывая движения. Запечатывая тела в статуи из хрусталя и гнева.

Секунды ожидания потянулись тягучим сиропом. Раншы не двигался, его дыхание замедлилось до почти полной остановки. Сейчас атаковать нельзя. Споры колонии должны закончить свою работу — закрепиться, затвердеть.

Пяти секунд хватило.

Раншы выскочил из-за колонны. Клинок в его руке описал дугу — не в голову, не в грудь. В колено. Точнее — в суставное сочленение брони, где пластины перекрывались с минимальным зазором. Лезвие из чёрной стали, заточенное под микроскопом, вошло между пластинами, как нож в масло. Хруст хряща. Всхлип, заглушённый шлемом.

Второй мутант с трудом развернулся на звук — его движения сковывала кристаллическая корка. Раншы не рубил — он протыкал, вгоняя клинок в горло под углом, чтобы обойти броневую пластину. Не смертельно — клинок не пробил броню полностью, — но достаточно, чтобы вызвать спазм, дезориентацию. Пока тот хрипел, мастер уже был в тени следующей колонны.

Пал тем временем материализовался за спиной третьего мутанта — не пытаясь прокусить броню, а целясь в локтевой сгиб, где кожа была голой под напульсником. Кровь брызнула тёмной струйкой. Мутант попробовал вскинуть винтовку, но затвердевшая корка не дала этого сделать — и получил удар хвостом Пала по запястью. Винтовка упала в мох, погасла, её энергия ушла в землю, заставив мигнуть грибы вокруг.

Больше Раншы не ждал. Свистнул. Коротко, резко. Услышав сигнал, Пал отпустил жертву и метнулся к узкому проходу между двумя грибами.

Они скрылись, оставив за спиной пять живых статуй из плоти. Пройдут дни, возможно недели. Но колония найдёт путь к питательным телам — и тогда начнётся пир.

Через сорок минут бега с короткими передышками подвернулась новая хорошая позиция. Нужно было спешить. Фора была всего в несколько десятков минут, если повезет.

Пол был покрыт не камнем, а толстым слоем мха-амортизатора. Он поглощал звук, но под ним скрывалась опасность: гнилые плиты, провалы, корни-ловушки, готовые сомкнуться при малейшей вибрации.

Раншы знал это. Мутанты — еще нет.

Он замаскировал два провала лёгким слоем мха, оставив по краям едва заметные «дорожки» — следы, которые должны были выглядеть как недавний проход. Сам же, обильно измазавшись черной слизью, залёг на уступе, где свисающие корни грибов образовывали естественную завесу. Его тело слилось с тенью — не маскировка, а искусство неподвижности, выученное за десятилетия странствий.

Пал устроился выше — на выступе, увитом светящейся плесенью. Его силуэт был невидим: плесень пульсировала в такт его дыханию, создавая иллюзию части стены.

Пришли четверо. Их шаги тонули в моху — глухие, без эха. Но Ранша видел, как колеблется свет на их броне: они шли плотнее, прикрывая фланги, их движения стали осторожнее. Учатся.

Первый мутант ступил на замаскированный провал.

Мох не выдержал. Плита под ним обрушилась с глухим всплеском — под ней была не пустота, а лужа вязкой, пузырящейся слизи цвета старой крови. Мутант ушёл под неё по пояс. Слизь тут же облепила броню, шипя и прожигая полимеры, источая запах горелой резины и гниющих цветов.

Остальные замерли. Один начал отступать — к тому самому месту, где ждал Раншы.

Мастер не стал ждать приглашения.

Он спрыгнул с уступа, приземлившись на спину отступающего мутанта. Не рубя — давя. Вес тела плюс инерция падения — и шея мутанта хрустнула в сочленении шлема. Тело обмякло.

Раншы уже катился в сторону, уходя от выстрела второго. Луч энерговинтовки прожёг мох рядом с его ухом — воздух взорвался запахом горелой органики и озона, обжигая кожу щеки.

Пал в этот момент сорвался с выступа. Не на мутанта — на гирлянду грибов над его головой. Тяжёлое тело зверька оборвало стебли. Грибы рухнули вниз, обдавая мутанта облаком фосфоресцирующей пыли. Та пыль не была ядовитой — но была липкой. Она облепила визор, руки, ствол винтовки, создавая слепящую завесу.

Мутант замер, пытаясь стряхнуть сияющую паутину.

Раншы выпустил гарпун из наруча. Жало вошло под затылок — в щель между шлемом и воротником. Один точный удар. Тут же — хлопок телепортации.

Мастер, с палмарином, обвившим его шею как живой воротник, появился в тридцати шагах от колоннады и тут же юркнул в ближайший проход, ведущий вниз.

Он не видел, как двое оставшихся мутантов отступили — не в панике, а организованно, прикрывая друг друга выстрелами, создавая завесу из энергетических разрядов. Они ушли в туман спор, оставив за собой мёртвых и раненых.

***

Раншы лежал в расщелине между двумя упавшими плитами. Пал примостился рядом, тяжело дыша — бок его вздымался чаще обычного. Слишком много телепортаций за короткое время сказывались на зверьке: его чешуя потускнела, а из уголка пасти сочилась тонкая струйка пены цвета расплавленного янтаря.

Раншы провёл рукой по чешуе зверька: горячая. Слишком горячая. И от этого — видимая в тепловизоры.

— Дерьмо, — прошептал он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Мастер прислушался.

Тишина.

Слишком глубокая. Казалось, даже грибы будто перестали пульсировать. Мох не шелестел. Даже капли с потолка замерли, застыли в воздухе, словно время остановилось.

Палмарин передал череду неутешительных образов — не слов, а чистых картинок, наложенных на сознание Раншы: на севере — двенадцать тёмных силуэтов, сливающихся с тенью; на востоке — шестнадцать, движущихся синхронно, как единый организм; на юге — еще восемнадцать, занимающих позиции у развилок. Запад пока чист. Но запад вёл в тупик: к обрушенному тоннелю, который они прошли три часа назад, заваленному камнем и переплетённому корнями.

Мутанты больше не преследовали группами. Они сжимали кольцо.

Раншы опустил взгляд на Пала. Зверёк смотрел на него — не с надеждой, не со страхом. С пониманием. Его уши были прижаты, хвост напряжён, но в глазах горел не страх, а ярость — ярость загнанного хищника, готового умереть с боем.

Раншы провёл пальцами по клинку. Сталь была тёплой от крови. Он вспомнил запах цветочного сока, хруст суставов под лезвием, глухой всплеск падающего в слизь тела. Каждая схватка была почти идеальна. Каждый удар — точен. Каждое отступление — рассчитано. Пока удача была на их стороне. Но, бесконечно везти не может. Да и силы начинали потихоньку покидать тело мастера, которое к тому же само по себе слабело с каждым часом из-за перехода по Нити Миров.

Кольцо мутантов сжималось. И дело неумолимо близилось к концу. Не потому что они были слабее. А потому что город становился оружием охотников. Мутанты скрупулёзно анализировали и коллективно учились. Учились слишком быстро, словно рой, больше не попадая в расставленные ловушки. Наоборот - они начали использовать флору против добычи. Обрушивая в широких проходах целые колонии грибов, в узких - активируя растения-хищники. Они гнали добычу к месту расплаты. Раншы понимал: против роя у него нет шансов. Даже с молодым палмарином.

Вот если бы Пал прошёл третью или четвёртую эволюцию — Раншы бы просто стёр и Баврэдо, и город над ним, в пыль всего за одни сутки. Ни смотря на технологии. Ни смотря ни на что. Палмарин четвёртой ступени, наверное, мог бы проглотить солнце и не поперхнуться. Но для этого зверьку нужно было скормить несколько планетарных ядер, и то не факт, что хватило бы энергии на эволюцию до верхней ступени. Да и между ступенями палмарины впадали в спячку, окутывая свою тушку коконом, словно бабочка. И никто, никто во всех мирах не знал, сколько длился переход между формами — дни, годы или тысячелетия.

Мастер встал. Пал встал рядом, опираясь на него боком — не из слабости, а в знак единства.

Они пошли на запад — к тупику. Не потому что там был выход. А потому что там была последняя возможность выбрать как умирать. Стоя. С оружием в руках и оскаленными клыками. Рядом с братом по крови.

За их спинами тишина становилась плотнее. Как саван. Как грибница, оплетающая мёртвое тело. Как последний вздох умирающего мира.

Но в этой тишине Раншы вдруг уловил нечто новое — не шаги, не шорох. А вибрацию. Глубокую, низкочастотную, идущую не от мутантов. От самого города. От его сердца.