Мастер путей. #8

Глава 1. Решение принято.

– Моё мнение просто, – отозвался офицер. – Прав и ты, государь, и наёмник. Дитя так просто оставлять негоже. И ни по-человечески, из соображений забот, и ни по совести, последнему желанию умершего. Дадим подданство. Мастеров уже вызвался стать наставником. Значит решён вопрос с кровом и пропитанием. Вон, светлейшая княжна Морозова, старшая из двух, сверхсрочно перед аудиенцией с тобой изыскала для девочки облачение своей младшей сестры. Не в дерюжной же накидке пред императорскими очами было представать… С Ланой произошёл крайне мягкий и донельзя тесный контакт: обе проявляют привязанность друг к другу. Все стороны демонстрируют готовность взять на себя ответственность.

– Старче Берислав?

– Истину глаголет Ростислав свет Поликарпович, – согласился Великий Архимаг Путей. – Чадо сие живота толком не ведало. А гридь наш, мироходец, на поруки принял. Не по-людски оставлять на произвол судьбы. Что же до наследия предвечного... ежели он сам избрал себе преемника... ходатайствовал бы поддержать возложение бремени на нашего ратника.

– Алина Святогоровна?

– Добавить нечего, Александр Александрович, – выдохнула разноглазка. – Ситуация уж больно… аховая. Правы все, как один. Мне нечем возразить. Да и… по правде сказать, «Мастер» уже показал себя благонадёжным соратником. Ежели сказал, что позаботиться о ком, так, стало быть, и исполнит. Примеры моей семьи, рода Морозовых и лично Ланы вам известны в том числе.

– С этим вопросом решено, – спокойно, будто бы больше для себя, чем для окружающих, проронил Саныч. – Порука и наставничество возложено на Мастерова, что взялся окружить подопечную заботой. Пусть. Но что с другой частью…? Вы и впрямь утверждаете, что дух предвечного заточён в посохе?

– «Заточён», пожалуй, грубо сказано, – пожал плечами я. – Велимудр перед смертью чётко выразился: после кончины он обернётся в свой же посох. Видимо, последний изначально задумывался как штатное вместилище, а не узилище или темница. Но, да. Утверждаю – и считаю – что понял всё более или менее правильно, и дух предвечного покоится тут. Берислав также подтвердил, что чувствует его.

Александровский поднял взор на старца.

– С чем имеем дело? Возможно это как-то… с позволения сказать… визуализировать? Сугубо ради всеобщей… объективности. А не то всё в толк не возьму, что именно потребно государственной тайной объявлять.

Великий Архимаг Путей шагнул вперёд и встал напротив меня, удерживающего посох. Навёл на меня свой, изготовил пальцами некое перстное сложение и принялся что-то бормотать себе под нос в полголоса.

Несколько секунд не происходило почти ничего, а потом… что ж. Местным стоит отдать должное. Изумляться беспримерно вслух и нецензурно не стали. Видимо, и не такое ожидали увидеть.

Вокруг нас стали проявляться едва различимые, но с каждым мигом всё более прорисовывающиеся туманные явления, больше всего напоминающие грязные разводы на воде. С каждым мгновением они обретали всё больший контраст и чёткость, хотя внятных границ так и не возымели. Секунд через тридцать всё свободное пространство зала аудиенций, включая высокие своды помещения, заполнили десятки небольших, до метра в поперечнике, бесформенные образования, внутри которых происходили некие сценические зарисовки. Если бы мыслил категориями своего мира, сказал бы, что вокруг нас стали тут и там проявляться голографические экраны, на которых воспроизводились записи из памяти устройства.

Лишним подтверждением этой версии стали узнаваемые виды: на некоторых из этих, с позволения сказать, «экранах», я видел то, что демонстрировал мне Велимудр в своих напускных видениях. Вон взрывающаяся третья луна на небосводе, вот рука об руку бьются люди и волколаки, вот оные же волколаки и люди восседают за одним трапезным столом и поглощают пищу. Ну, и так далее.

Выражаясь техническим языком, мы наблюдали видеоряд, лишённый аудиодорожек и сопровождения. «Немое кино», так сказать. Но даже этого хватило, чтобы зрители прониклись моментом. Будто бы мы все оказались в центре управления каким-нибудь грандиозным объектом или в центре безопасности некой огромнейшей организации, куда на десятки мониторов стекалась информация с разбросанных по округе камер наблюдения.

Классическая, ничем не искажённая, вот прям та самая, хрестоматийная МХАТовская пауза в зале аудиенций не затянулась надолго.

Минуту, конечно же, царила тишина. Все присутствующие, включая меня самого, были заняты изучением транслируемых образов-видений.

Что-то было просто для понимания: например, видимые нами сцены боёв. В таких случаях не было необходимости иметь сверхразум или являться выпускником Высшей Академии Генерального Штаба, чтобы уразуметь творящееся на, назовём их так, проекциях.

Что-то требовало уже приложить мозги и подумать, какая такая аномалия происходит перед тобой. Например, на уже знакомом нам капище некоего айна приковали цепями к гранитной плите, а вокруг него исполняют ритуальные танцы обнажённые жрицы, изгибая свои донельзя пластичные изрисованные тела в высшей степени исступления. Сведущий человек определил бы в действе жертвоприношение, но для непосвящённого, не понимающего сути происходящего, творилась какая-то дичь.

А что-то требовало глубинного понимания процесса: как, к примеру, видение-образ приготовления некоей смеси из неопознанных на первый взгляд компонентов. Я-то, обратившийся к памяти Велимудра, уже знал, что это приготовленный раствор для обеззараживания ран, но для остальных всё выглядело как занимательный урок алхимии.

И таких проекций мы увидели многие десятки. Каждая из них чем-то, да зацепила нас.

Наконец, тишину прервал голос Александровского:

– Что ж. Это объясняет не всё. Однако же, проясняет многое.

Монарх вернул взгляд с проекций на меня.

– Ты прав, наёмник. Пока мы точно не определим, кто такой твой Велимудр и что он сделал со своим духом, Синоду об этом лучше не знать. Увы, но в каждом стаде есть чёрная овца, и в каждом строю есть свой рядовой генерал. Найдутся и те, кто захочет ликвидировать то, что посчитают ересью. Как найдутся и те, кто захочет прибрать такой подарок судьбы к рукам.

Взор молодого императора зацепился за одну из визуализаций, на которой виднелись донельзя масштабные действа по организации явно археологических изысканий: десятки фигур людей сновали по отрытому котловану, на дне которого виднелись не первой свежести каменные сооружения, покоящиеся в толще земли, очевидно, не одну тысячу лет.

– Сим повелеваю, – произнёс он. – Произошедшее днесь становится тайной государственного масштаба. Не может прознать о нём ни одно, даже отрезанное, ухо, окромя перечня лиц, чей поимённый список спущу позже руководству Тайной Канцелярии. Исполнение повеления возлагается на всех присутствующих без всяческого исключения. Ростислав Поликарпович.

Полковник тут же изготовил свою папку с писчей принадлежностью, изготовившись конспектировать указания Саныча.

– Первым. Справить документы, удостоверяющие личность, для нашей новообретённой союзницы. Вторым. Местом постоянного пребывания определить место постоянного пребывания Мастерова. Куда дым – туда и ветер. Куда Мастеров – туда с ним и чадо. Свободы передвижения не отнимать, однако же покамест воздержать от самостоятельных перемещений без сопровождения. Исключительно из соображений безопасности дитя. Третьим. Изготовить дело вышеозначенного содержания по теме предвечного старца имени Велимудр. Всё, касающееся оного хоть в каком бы то ни было качестве, подвергнуть секрету и исключить всяческое упоминание об оном в широком свете. Четвёртым. Назначить Мастерова ответственным чином по данному делопроизводству и приписать к его обязанностям соблюдение сохранности наследия Велимудра. Не от канцелярской наглости и бюрократического бумагомарательства ради, а сугубо в рамках исполняемого им контракта. Чую, оное нам ещё ой как послужит…

Александровский посмотрел на меня.

– Молили мы Всевышнего, Мастеров, дабы был ниспослан нам тот, кто убережёт Отчизну от корыстей врагов наших, да бремя Великого Архимага Путей вынес бы. Ан оно вон как обернулось: предвечный самолично тебе своё наследие передал. Засим, наёмник, попридержи, пока что, посох при себе. Ежели всё и впрямь так, как мы уразумели, окромя тебя его всё едино никто пользовать не в силах.

– Вы сами-то о предвечных что-то знаете? – спросил я. – Мне есть смысл распинаться о чём-то, их касающемся, или же ваши археологи да историки уже что-то да раскопали?

Император отрицательно покачал в ответ.

– До сего момента ни о чём подобном не сообщало ни одно общество, каким бы естествознанием ни было увлечено. До сих пор самым известным долгожителем считался мастер Берислав, и его летосчислению есть документальные свидетельства. О том, чтоб некто сущий во плоти прожил не одну сотню тысяч лет, засвидетельствовав своими глазами зарождения, расцветы и закаты целых цивилизаций… Ты – первый, кто принёс там такие вести.

– Значит, как-нибудь найду способ снабдить вас кое-какими интересными сведениями. Память созидателя и первопроходца освоения Силы – это вам не это…

– Было бы расчудесней самых смелых мечтаний.

Внимание самодержца перешло на Великого Архимага Путей.

– Мастер Берислав. Испросил бы вас неким утруждением. Не сподобитесь ли проследовать Путями с Мастеровым на место, к скиту, да своими очами узреть обиталище с телом усопшего? Чудится мне, только вам и чин определить его дальнейшую судьбу.

– Исполню днесь, – кратко согласился старец. – О всяческом исходе оповещу самолично.

– Да будет так.

13 мая 2025/13 мая 1855

Со всеми этими скачками между мирами вообще и точками пространства в частности напрочь едет кукуха, пытаясь удержать в памяти смену часовых поясов. В Москве-то её только ночь двенадцатого мая. А на долготе, где в моём мире располагался привычный мне Красноярск, больше чем в двух тысячах километрах от места старта экспедиции в Первоуральске, уже начало суток тринадцатого мая.

Личный состав отряда поднимать не стал: девчонки отсыпались в Первоуральске, а я сам, препроводив Берислава Путями, шагнул на место последней остановки, к скиту, где испустил свой последний вздох Велимудр.

Иже с ним прибыл и Протопопов. Полковник посчитал, что негоже ему прохлаждаться в резном кабинете, коль раз уж за его спиной вытворяется поистине историческое событие. Обо всём, что касается засекреченной темы предвечного, руководитель Тайной Канцелярии захотел быть осведомлён непосредственно из первоисточника, что не лишено рабочей логики.

Никуда не делась и Алина. Разноглазка – чуть ли не куратор всей экспедиции по линии Тайной Канцелярии. Ей по должности положено контролировать всё, связанное с ней, и текущая ситуация не исключение.

Ну, и, естественно, «куда дым – туда и ветер», с нами прошла и Малая. Не оставлять же её одну в ночь после смерти Велимудра? И куда её определил бы? В Обитель Сумеречной Долины? Или в свой мир? Или расположение общежития Оболенской Академии? Или же оставить под присмотром оперативного дежурного в штабе Первоуральского гарнизона? На фиг.

Наша группа материализовалась перед скитом в полном составе, явив миру довольно вырвиглазное и колоритное зрелище. Мы-то с Бериславской ещё ладно, более или менее соответствовали окружению: как были в боевых защитных костюмах при оружии, так таковыми и остались. Лишь я держал в одной руке посох Велимудра, да другой держал за ручку девочку. Оружие висело на ремне за спиной. А вот троица руководителя Тайной Канцелярии, Великого Архимага Путей и наследницы знаний предвечного…

Глядя, как посреди абсолютно тёмной зауральской территории, не освещённой даже светом лун или звёзд, в свете затепленного Алиной «Светоча» в офицерских туфлях ступает полковник, остро захотелось отчебучить какую-нибудь тупую шутку про генералов на полигонах.

Сколько я видел таких ситуаций? Какой-нибудь многозвёздочный, как коньяк, командир до хрена высокой степени важности являлся, как чорт из табакерки, на какой-нибудь полевой объект с инспекцией и брезгливо обходил малейший комочек грязи, чтоб – упаси, Боже – не испачкать зеркально налакированные туфельки. Для справки несведущим, полевые объекты и полигоны в грязи почти всегда. Все. Как по количеству, так и по площади, занимаемой. Особенно танковые и колёсные. Найти сухой и проходимый для кабинетных тапочек, да ещё и в хорошую погоду – это должны исторически сойтись звёзды.

Ещё куда ни шло выглядел Берислав. Древний дед инсайд в своей неизменной балахонной накидке, опирающийся на боевой артефактный посох, со спины походил на перехожего дервиша или странствующего монаха в паломничестве.

Но стоящая подле меня Малая в трофейном, чуть большеватом для неё сарафане и с прекрасно, умелой рукой затянутой косой, пребывавшая в означенной локации в вышеозначенное время суток…

Берислав огляделся вокруг.

– Сие есмь место Силы, – констатировал старец. – Вяще её тут, чем нигде более. Велико-богато даже, нежели окрест Обители.

Я посмотрел на разноглазку.

– Всё никак не уразумею, как вы эти самые «места силы» чуете да распознаёте. Я, например, решительно не ощущаю никакой разницы между этим местом, Обителью или своим домом.

– Так ты мироходец, гридь, – обронил Великий Архимаг Путей, не оборачиваясь. – В тебе самом Силы безмерно, аки дурнины в дурне. Почто тебе разницу чуять? Егда ярилом осенён, светоч огарка свечи не узреть.

– Это для нас ощущается разница, – пояснила Алина. – Мы чуем потоки Силы, но сами можем обращаться лишь с её сравнительно малой частью. Ты же взываешь к таким объёмам, что ими можно утопить всё видимое в окрест. Если сильно упростить, ты не видишь моря в океане. Для тебя всё – безбрежный океан. А нам же, оказавшимся в пучине, напротив: уже нет разницы, озеро ли это, море или океан. Дальше озера всё равно не различим.

«Всё равно, что-то где-то не сходится», – подумалось мне.

Я же прекрасно чую свой беспилотник за полсотни километров, а он есть ничто иное, кроме как Тотем, маяк, созданный усилиями разноглазки. Именно правнучка Великого Архимага Путей заправила его Силой и заставила «фонить». А обрётшая Силу полторашка физически не способна залить в карбоновую раму БПЛА, изрезанную рунами, умопомрачительный объём Силы. Каким же образом я, ослеплённый собственными безграничными запасами Силы, и неспособный увидеть меньшее, чую свою «птичку», в которой этой самой Силы по сравнению со мной – чуть?

А. Вспомнил. Мы же «заправляли» «птичку» Силой на специально обученном столе, стоящем в Обители. Само по себе место Силы залило в беспилотник столько, что даже я его чую. Вот и объяснение нашлось.

Берислав шагнул к скиту и затеплил в руке свой «Светоч». Ещё один источник озарил достаточно ярким светом окружение.

– А источник Силы определить можно? – спросил я. – Ну, там, не знаю… Сама земля вокруг это, тело предвечного или его посох?

– Твердь земная окрест скрывает нечто, – угрюмо произнёс старец. – И оное распростёрлось на многие вёрсты. Будто бы… схожее есть и с Обителью.

По ходу дела, и сюда упал один из обломков третьего спутника планеты. Кажется, он и «фонит». Странное дело, но на него не реагируют мои приборы. Дозиметр и счётчик электромагнитных полей молчат, будто бы не чувствуют ничего чужеродного…

Великий Архимаг Путей прошёл к скиту. Отворил дверь, и, перестукивая подтоком своего посоха, вошёл внутрь, осеняя себе путь «Светочем». Мы же, понимая, как в единственном помещении и без того тесно, остались сторожить снаружи, чтоб не создавать внутри столпотворения.

Старца не было буквально несколько минут. К нам он вышел в состоянии глубокой задумчивости, будто бы вызнал нечто, опрокинувшее его мировоззрение или же заставившее померкнуть весь свой пережитый жизненный опыт.

Глава 2. Корректировки.

– Что скажешь, старче? – спросил я. – Ты тут самый сведущий. Потому как Велимудр даже в своей памяти не оставил ни инструкций, ни пожеланий на свой счёт.

– Мой глагол, – мрачно выдал он. – Тело надлежит предать вечному сну. Возвести над ним усыпальницу. Сие… всех потворов справней.

Мне было категорически всё равно, что делать с почившим. Усыпальница, мавзолей, или же гроб хрустальный. Можно сжечь на костре, отправить во власть моря-океяна на пылающей ладье, закопать в землю на санитарную глубину или ещё каким образом упокоить прах с миром. Моя задача – выход на дальневосточный рубеж к сроку. Кто какими домыслами руководствовался, принимая решение об отправке тела умершего в последний путь – не интересно. У меня и своих забот хватало. Почему старец Берислав постановил именно усыпальницу заместо того же погребального костра – даже не стал спрашивать. Главное, что постановил.

Поинтересовался лишь об одном:

– Сумеречная Долина? – спросил его.

А где ещё хоронить предвечного? Не в Кремлёвской же стене, и не в Александровском саду?

Старец молча кивнул, явно всё ещё пребывая в каких-то своих мыслях.

Протопопов что-то бегло зарисовывал в своих записях, бросая на окружение ретивые взгляды. На что-то скосится, что-то запишет, дальше оглядит, опять зарисует.

– Испрошу тебя, наёмник, – обратился он тихо. – Подмоги твоей чудодейственной техники потребно. Как будет первейшая возможность – окажи услугу, поделись сохранёнными изображениями со своей бесподобной всевидящей аппаратуры на птице.

Мысль понял, мысль дельная. Раз мы всё равно экспансию на восток творим, то просто расширяться мало: необходимо осваивать то, что под расширение попало. А тут, в месте Силы, назревает ничуть не меньше, чем археологическая раскопка того, что эту самую Силу источает. Если учесть, что, со слов Берислава, её тут даже больше, чем в Сумеречной Долине, то очередная экспедиция сюда не за горами. Для её организации достоверные фото и видео материалы будут явно нелишними.

– Уреклись.

Берислав небыстрыми шагами отошёл от скита в нашу сторону и развернулся к строению. Воздел свой посох на вытянутой руке и с силой опустил его наземь, выбив подтоком ослепительный сноп искр. Вдохнул полной грудью, поднял вторую руку, наведясь на сооружение.

– Ледяное таинство.

Вроде бы, и произнёс негромко, но мне показалось, будто бы напоенный Силой голос Великого Архимага Путей отразился от стен скита и деревьев вокруг. Мозгами-то я понимал, что это невозможно, но за что купил – за то и продаю. Слова древнего старца эхом разнеслись по месту вокруг нас.

Молниеносно, будто бы на сооружение опрокинули цистерну жидкого азота, всё строение покрылось инеем, который в тот же миг начал стремительно разрастаться во все стороны. От наружных поверхностей стен – наружу, от внутренних – внутрь. Буквально две или три секунды, не больше: столько потребовалось магической технологии шоковой заморозки, чтобы убежище предвечного укрылось толстой, многометровой ледяной твердыней, надёжней всякой катанной стали защитив покоящееся в нём тело усопшего.

– Сия твердыня даст нам время, – изрёк старец, опустив руки. – Она покроет почившего от тлена да зверья. Аз же покамест… уготовлю усыпальницу, достойную даровать последнее пристанище предвечному.

***

Свершив справу, вернулись в Первоуральск. Там сдали Берислава на руки нашим эскулапам, посменно дежурившим в развёрнутой при штабе гарнизона медсанчасти, а сами разошлись, кто куда. Протопопова Путями спровадил до его рабочего места в Московском Управлении Тайной Канцелярии, а сам, взяв с собой Алину с Малаей, направил свои стопы до отсека, который выделили нашему отряду для отдыха.

Отряд разместился в том же здании штаба и даже на том же этаже. С той лишь поправкой, что помещение оказалось иным. То, где мы ночевали по прибытии в Первоуральск впервые, оказалось переоборудованным под операционную. Отдыхать легли в одно из соседних.

Девчата уже спали без задних ног и видели десятый сон по кругу. В помещении царила кромешная тьма и абсолютная тишина. Моё боевое охранение не преминуло возможностью избавиться от тяжёлых боевых защитных костюмов и тут же завернуться в тёплые одеяла, беззаветно провалившись в сладостное сонное забытьё.

Чтобы не будить спящих, мы с Алиной избавились от «брони» ещё за дверью, в коридоре. Всё-таки, «плитники» нам пошили адекватные, с почти бесшумными быстросбросами на камербандах, чему благодаря нет необходимости оглушительно трещать липучками при снятии с тела, но ткань всё равно шуршит, железо фурнитуры всё равно лязгает, и костюмы сами по себе тяжёлые, при укладке тоже издают звуки.

Не учли лишь один момент. Кровати-то в наличии были, но лишь по числу убывавших в экспедицию. Сейчас же мы наличествовали в количестве «плюс один»: Малая не учитывалась даже в перспективе.

Бериславская шёпотом указала мне на этот нюанс.

– Не проблема, – пожал плечами я. – Девчонку под бочок – и пусть спит рядом.

– Тогда пусть заночует со мной, – предложила Алина. – Мы в детстве часто спали в одной постели со Златой. К тому же… ты крупнее, а кровати не слишком широкие. Мы обе поместимся на одной, а тебе с девочкой будет несподручно.

На том и порешили.

Мнения «девочки» никто не спрашивал, потому как от накатившей на неё усталости Малая вырубилась в тот же миг, как оказалась на свободной койке. Её сил не хватило даже на то, чтобы снять облачение: с этим ей помогла заботливая напарница, умудрившаяся в процессе не разбудить ребёнка.

Я же в это время держал в руке «Светоч», ослабив силу заклятья с тем, чтобы не мешать светом спящим. Поработал эдаким дежурным освещением на полставки. Зато Алина видела, что делает в полумраке, и действовала не на ощупь. А я увидел ещё одну сторону разноглазки.

Я уже видел наследницу древних знаний, любящую правнучку Великого Архимага Путей. Уже видел действительного тайного советника первого класса, офицера Главного Управления Тайной Канцелярии. Уже видел до истерики, дрожи в голосе и подкошенных ног переживающую за свою младшую сестру старшую дочь семьи. Уже видел отдающую себя всю без остатка в безраздельное властвование любовницу, страстную, горячую, пылающую неуёмным желанием, готовую на многое ради своего партнёра. А теперь увидел девушку, нежную, аккуратную, заботящуюся о той, кто в этой заботе нуждается, будто молодая мать. Глядя, как тихо Алина расстёгивает и стягивает с девочки сарафан, стараясь не потревожить сон провалившегося в него от усталости ребёнка, я понял, что рука у разноглазки, что называется, «набита». Видимо, Злата и впрямь требовала к себе изрядного внимания. Вряд ли у офицера Тайной Канцелярии хватит столько практики, чтоб с такой заботой и нежностью укладывать спать дитя.

Малая избавлена от лишнего облачения и обуви. Алина ласково переложила легковесную девочку головкой на подушку и бережно укрыла её тёплым ведомственным одеялом до плеч.

– Будто заботливая молодая мать, – улыбнулся я. – Надеюсь, своих детей ты будешь нянчить также, как чужих.

Низкорослая девушка выпрямилась над кроватью и повернула ко мне голову.

– Ну…, – чуть смущённо прошептала она, чуть ослабив одну ногу. – У тебя есть все шансы убедиться в этом…

– Даже так…?

Я бесшумно подошёл к напарнице со спины и приобнял её за плоский животик.

– Мне рассматривать это как намерение родить от меня детей?

– А у меня есть выбор? – хмыкнула шёпотом Алина. – После всего того, что ты со мной сделал, ты просто обязан взять меня в жёны!

Нагнулся к партнёрше и горячо прошептал ей на ухо, буквально обжигая своим дыханием:

– Заметь. За язык никто не тянул. Сама предложила.

И притянул её к себе рукой, которой обнимал за живот сзади.

В ответ она вжалась в меня всем телом и шумно вдохнула.

13 мая 2025/13 мая 1855

Ожидаемо, случились корректировки.

Хорошо слаженный, спетый и отработавший рутинные манипуляции отряд стал существенно терять время на банальных, простейших распорядках.

Ладно, хорошо. Утром в шесть часов по местному времени все мы без исключений поднялись с игрой трубача, сыгравшего общую побудку. Да, чуть раньше, чем хотелось бы, но проснулись сравнительно легко и относительно непринуждённо. Подъём – он и в другом мире подъём.

Ладно, хрен бы с этим. Справили утренние нужды, оделись все, как одна (и один, пользуясь случаем). Не за хрестоматийное время горения спички, но тоже неплохо. На то, чтоб включиться в достаточно нелёгкие боевые защитные костюмы, зашнуровать высокие берцы и накинуть на себя «плитники» у девчонок не уходило больше пары-тройки минут.

Ладно, уговорили. Похватав оружие, через несколько минут после игры трубача весь отряд был готов выдвигаться дальше с намерением позавтракать своими запасами: никто не ожидал, что мы вернёмся на ночь в Первоуральск, и местная кухня не готовила расход провианта на ещё одно, по сути своей, без пяти минут полнокровное отделение голодных ртов.

Но вот Малая доставила заминку. Шесть утра – вообще не лучшее время, чтоб поднимать ребёнка ни свет, ни заря.

Во-первых, банальная физиология. Дети растут во сне. Общеизвестный, научно доказанный и медициной задокументированный факт. Для сна природой предусмотрена выработка мелатонина, гормона сна: благодаря его наличию в организме, последний понимает, что наступает время отдыха, а не бодрствования. Но вырабатывающему мелатонин организму не объяснишь, что надо вставать и работать: биологические часы тела работают так, как работают, и их перенастройка больше походит на воздвижение Останкинской башни на руинах Вавилонской. Сначала всё разрушь до основания, чтоб потом возвести новое. Просыпалась девочка невероятно тяжело.

Во-вторых, вчерашним вечером у ребёнка приключился дюжий стресс. У неё, как-никак, умер единственный близкий для неё человек, чуть ли не всю сознательную жизнь замещавший ей отсутствующих родителей. Он же для неё был отцом, учителем, командиром и просто единственным собеседником. Такое не проходит бесследно для неокрепшей нервной системы.

В-третьих, ночью девочка откровенно недоспала. Вырубилась молниеносно, но спала меньше шести часов. Для её возраста это категорически мало. Ещё наверстает (постелю ей спальное место в самоходке, будет отсыпаться), но сегодня она не была огурчиком. На то, чтобы поднять и одеть девочку, ушло лишнее время.

Для ускорения процесса Алина взялась помогать Лане, временно взявшей над малышкой шефство. Никто не препятствовал ни той, ни другой: для всех очевидно, что Малая и вислоухая «спелись», да и разноглазка тоже не с боку-припёку. Чувствуется исходящая забота что от одной, что от другой.

Путями убыли так быстро, как только смогли, чтоб не мозолить глаза гарнизону дольше допустимого. Всё-таки, и без того потратили время, а расходовать его для ответов на идиотские вопросы «Что за ребёнок чуди белоглазой с вами?» не хотелось от слова «совсем».

Оказавшись возле скита, тут же включились в работу.

Алина сию же минуту накинула на нашу группу заклятье сокрытия: всё же, неподалёку паслись айны, пусть и явно кем-то одомашненные. Хрен их знает, как они на нас среагируют. Лучше не показывать им своего присутствия, до поры, до времени.

Лана привычно запрыгнула на крышу самоходки и оттуда вслушивалась в окружение, стараясь предугадать появление незваных гостей. Высматривать некого (вокруг не самые низкие деревья и довольно буйная «зелёнка»), но слух у хвостатой – не чета всяким Бетховенам.

Катя с Настей принялись разворачивать полевую кухню: ужин вчера накрылся точно также, как и сегодняшний завтрак. И если на сон грядущий девчонки ещё урвали себе краюху за счёт остатков вечернего расхода с кухни гарнизона, то сегодня, например, ещё никто не ел. Это исправлялось в оперативном порядке.

Ветрана вышла из самоходки и с чувством сведущей оценщицы художественно присвистнула в голос.

– Вот это, однако же, да… Вот это я понимаю… Александр Александрович, милый мой, не твоих ли дланей сие справа?

Я, разворачивая наземную станцию управления беспилотником, обернулся на голос Веты. Морозова указывала на глыбу льда, в которую обернулся скит минувшей ночью.

– Берислава рук дело, – отозвался в ответ, не прекращая работ. – Показал, так сказать, место происшествия ему и Протопопову. Старик принял решение предать Велимудра усыпальнице, и до особых распоряжений заморозил тут всё. И тлен не должен тронуть тело, и хищники не доберутся. Не должны, во всяком случае…

Реакция светлейшей княжны была бы неочевидна ещё пару-тройку дней тому назад, но сегодня мне, пользующемуся памятью Велимудра, заключённой в посохе предвечного, понятна причина. «Ледяное таинство» – достаточно древняя техника обращения с Силой. Как и любой другой вариант аспекта льда, использует целый каскад конструктов, заставляющий замедлять своё движение элементарные частицы. С остановкой броуновского движения прекращается и тепловыделение: атмосферная влага в округе начинает кристаллизироваться и оседает в точке росы на ближайшей пригодной для этого поверхности. Что и запускает лавинообразный рост кристаллов льда. Но если «Ледяная пустошь», заклятье, что использовала Вета на арене Императорской Академии в Оболенске или на непроходимых топях Зауралья, рассеивалась вокруг заклинателя, то «Ледяное таинство» напротив, формировалось колдуном вокруг конкретного объекта или точки пространства. Что девушка могла покрыть первоклассным льдом и отборным матом площадь поля для гольфа – восхитительно, но большого ума иметь не надо: на такой площади влаги в почве и атмосфере до такой-то матери. А вот что Великий Архимаг Путей Берислав сумел сморозить глыбу льда до пары десятков метров в поперечнике и высотой примерно столько же – так это задача со звёздочкой. Столько влаги в атмосфере нет. Её в процессе колдунства приходится рожать с близлежащих воздушных масс, сгоняя в одну точку вспомогательным каскадом заклинаний. Но… на то он и Великий Архимаг Путей. То, что молодая девчонка ещё не умеет, для тысячелетнего старца – на один укус.

Ветрана подошла к ледяной глыбе и попыталась сковырнуть поверхностный слой ногтем. Ожидаемо, потерпела фиаско. Её-то лёд, созданный на тех же топях, льдом и оставался. Кристаллизованная Силой вода с поверхности болот и из атмосферы. Творение же Берислава отличалось на корню: при создании «Ледяного таинства» Сила вливается в каждую каплю, в каждую молекулу воды, замороженную заклятьем. Она и мешает изваянию разрушаться довольно долгое время. Температура и физическое воздействие его, может, и возьмут. Но температура должна быть ничуть ни ниже, чем от плазмореза, а физически долбить необходимо далеко не кувалдой.

– Мы с тобой поработаем над этим, Вет. Модифицируем твою «Ледяную пустошь». Есть вероятность, что ты сможешь возводить целые фортификации из напитанного Силой льда. Непрошибаемой бронёй он едва ли может служить, но в ряде случаев полезен будет.

Пока суть да дело, Ева организовала для нашей новой спутницы спальное место, разобрав своё для девочки. Я-то, собирая тяжёлую самоходку в экспедицию, предполагал, что нам придётся укрываться в ней на случай непогоды, и организацию сна продумал, исходя из числа убывавших со мной. Раз уж нам, пока что, нет необходимости ютиться в транспорте, то пусть там, хотя бы, отдохнёт Малая. Ей надо навёрстывать упущенный сон и приходить в себя после нервного потрясения.

Уложив девочку досыпать (та вырубилась также молниеносно, как и ночью), Ева отвела меня в сторону.

Глава 3. Предупреждение.

– Не стала нагнетать в гарнизоне, ибо лишь сейчас осознала, – оповестила она тихо, приблизившись ко мне чуть ближе, чем стоило бы, с потупленным взором. – Однако же, ты должен разуметь. Что усопшего Велимудра признают чернокнижником – так это едва ли не свершившийся факт. В твоих руках его потвор, коему нет оправдания Церкви. Ни в чине отпевания почивших, ни в иных требниках нет ритуала заключения духа скончавшегося в предмет. Так ещё и чадо сие наставлялось колдуном, прибегающим к неодобряемым методам. Есть опасение, что и дитя ждёт участь её прежнего наставника. Прознай об ней кто – и её заклеймят также, как носителя чёрных знаний. Я бы посоветовала тебе воздержаться от признания девочки ученицей Велимудра. Удочери её. Хотя бы на словах. Прознай о ней Святейший Синод… житья ей точно не станет. Не на землях Империи.

– Поправь, если ошибаюсь, – предположил я. – Разве ты не обязана отчитываться перед ним обо всём? Сейчас, по сути своей, утаиваешь добытые сведения, и окружающих подстрекаешь к этому. Тебе же аукнуться может.

Ева подняла на меня свой взгляд.

– Это такое проявление заботы обо мне? Что ж. Оценила. Признательна за беспокойство.

Капеллан, опираясь на свой посох, вздохнула.

– Я и впрямь не уполномочена утаивать от своего руководства что бы то ни было. Ежели вскроется факт – так и епитимью наложат, и сана лишат, и анафеме предадут. И всё же… посуди сам. Ты существуешь в своём мире по своему мировоззрению. Не причиняешь иным гнёта али страданий. Буквально выживаешь, окружённый зверьём. А после в одночасье оказываешься преследуемым теми, о чьём существовании даже не подозреваешь, и к коим не относишься даже отдалённо. Я… не нахожу это правильным. Начни девочка вытворять за спиной Святейшего Синода чёрные таинства да жертвоприношения – я бы ещё поняла, но… сейчас не вижу в ней угрозы для Церкви. Госпожа светлейшая княжна Морозова права: никто не упрекает ни протестантов, ни католиков, ни мусульман, ни буддистов, ни прочие конфессии. Так чем от них отличается малое дитя?

– Твоя оценка, – спросил я. – Допустим, некто, кто не должен, узнает истинную подноготную девочки, и выяснит, что она осведомлена о том, что Синод, как минимум, не одобряет. Как максимум – признал чернокнижием. Чего стоит ожидать? Самый паршивый сценарий.

– Охота на ведьму.

Хотелось бы сказать, что я не услышал параллелей с версальской охотой на оных же, и просто послышалось созвучное выражение, возможно, даже крылатое. Но нет. Взгляд капеллана трактовался однозначно: будто бы она задекларировала то, что написано в её уставах и предписаниях. Распутина абсолютно точно знает, что говорит. С непоколебимой уверенностью постулирует то, что последует вслед за раскрытием истины о Малае.

– Начнутся массовые проповеди. Сверху вниз. С Вселенского Собора до Лавр. С Лавр до подворий. С подворий до монастырей. С монастырей до церквей. С церквей до часовен. С часовен до приходов. Всякий верующий будет осведомлён о пришествии чернокнижницы, а то и посланницы диавола. И всяк будет считать своим святейшим долгом пред Церковью, Синодом и Господом Богом искоренить, изгнать оную. И останется лишь молить, чтоб дитя казнили смертью быстрой, безболезненной. Не ведаю, как творилось подобное в твоём мире, но в нашем и живьём на костре сжечь не возбраняется. Не думаю, что чадо заслужило столь лютую кончину.

Я кивнул.

– Спасибо, – похлопал капеллана по предплечью, покрытому тяжёлой тканью боевого защитного костюма. – Приму к сведению. И что-нибудь придумаю. Возможно, ты права. Удочерение может оказаться наилучшим способом объяснения происхождения девочки. Оно же убережёт её от излишнего внимания тех, кого не надо. Провентилирую вопрос на досуге.

Беглый завтрак на скорую руку, заправка наших изголодавшихся организмов утренней порцией бодрящего кофе, развёртывание наземной станции управления, смена батарей беспилотника, старт. На всё-про-всё не больше часа. Вроде бы, медленно, можно было бы и побыстрей, но мы и без того проснулись раньше обычного. Раз движемся в графике и не выбиваемся из него, то и идём, не надрываясь. Быстро, но без опрометчивой спешки.

Дальше наступила ежедневная рутина, описывать которую нет решительно никакого смысла. Лана озиралась вокруг на крыше самоходки, заняв наблюдательную позицию на возвышенности. Ветрана, Настя, Катя и Ева разобрали свои сектора обзора и на земле «палили фишку». Алина, традиционно, засела рядом со мной, положив себе на колени ноутбук, и изучала видимую сверху картинку на экране компьютера. Я же вёл беспилотник сквозь Зауралье, придерживаясь пятисотметрового эшелона.

Нет смысла описывать рутину, но не картинку, исправно транслируемую мне на очки дополненной реальности и на экран ноутбука. Она разительно отличалась от всего того, что нам попадалось до сих пор.

Старт от скита и короткий облёт его окрестностей показал: убежище предвечного стояло, окружённое буйной растительностью, среди относительно открытой местности, на восток от которой начинались леса.

Километров через тридцать-сорок обнаружилось очередное капище чуди белоглазой: такие мы уже видели, и даже обследовали, поэтому снижаться и останавливаться не стал. Зачем, если подобный объект уже был изучен, а на этом нет ни единого живого существа? Тем паче, что память Велимудра услужливо подсказывает: те, кто заправляет ритуалами на нём, находятся чуть дальше, и мы буквально идём к ним в гости.

Через пару-тройку километров от капища, стоявшего посреди дремучего леса, кончились деревья и начались натуральные, мать их за ногу, пашни. Вот, верите, нет? Аккурат от кромки подлеска, отступив буквально несколько метров (вдоль шла двухпутная грунтовая дорога с хорошо укатанными колеями от широких колёс), вывернув наизнанку верхний плодородный слой, начинались самые что ни на есть качественно возделанные сельскохозяйственные угодья.

– Люди, – не «мрачно», но с какой-то непростой задумчивостью в голосе констатировала Бериславская, наблюдая ту же картинку на компьютере. – Чудь белоглазая.

Камера беспилотника беспристрастно фиксировала всё.

На огромнейшей площади, чуть ли не километр на километр, работали десятки людей. Габариты их тел с высоты полукилометра соотнести непросто, но Алина была права: по характерным одеяниям и этническим орнаментам на них можно предположить, что работавшие в поле относились к представителям низкорослого народца.

Кто-то, умаявшись, отдыхал лёжа прямо в бороне, воткнув рядом в землю свой шанцевый инструмент. Кто-то продолжал работать в паре, наподобие вон тех дюжих мужиков: у одного за спиной плетёная корзина огромных объёмов с торчащими из неё кольями, и ещё одно он держал в руке, стараясь придать ему строгую вертикальность, а другой могучей кувалдой забивал кол в грунт, сооружая вешку. Кто-то, девушки или женщины, ходили между рассредоточенными по пашне работникам и разносил им что-то малогабаритное, извлекаемое из корзинок на руках: не то питьё во флягах, не то пищу для оперативно-тактического перекуса. Кто-то на другом конце пашне организовал нечто вроде детского сада: пока взрослые трудились в поле, в небольшом огороженном остроге резвились малые дети под присмотром пары воспитателей.

В первую очередь я оценивал количество людей на работах: это даёт представление о возможном людском ресурсе. При беглом подсчёте обнаружилась неполная или почти полная сотня человек, что приблизительно соответствует фронту работ, оставляющему небольшой клочок сто на сто метров для одного. Подсчёт весьма грубый и округлённый, но это дало понимание о возможностях местных обитателей. Во-первых, они в состоянии вспахать огромную площадь земли: есть множество могучих землекопов и пахарей, или хорошая механизация труда. Во-вторых, они в состоянии засеять и возделывать свои насаждения: с полукилометра не видно, но, окученные, между боронами росли некие кустовые культуры, не слишком раскидистые и высокие (относительно роста чуди белоглазой), но достаточно плотно посаженные. В-третьих, они в состоянии обеспечивать пропитанием и питьём трудовой коллектив, эти самые насаждения возделывающий: видна хорошо налаженная вспомогательная система поддержки. Из этого всего можно заключить, что впереди нас ждёт крупное поселение. Численность ещё предстоит узнать. Но, если повертеть камерой беспилотника влево-вправо, то подобных пашен видно ещё не одну, не две и не три. И уходят они от горизонта до горизонта. Неизвестна урожайность местных культур и благоприятность местной почвы, но, если мерить критериями моего мира, подобного размаха аграрный кластер способен прокормить населённый пункт размером с небольшой город.

– Ты заметила, Лин? – спросил я разноглазку. – В поле работают мужчины, женщины подносят им питьё и пищу, в детинце организован надзор за молодняком. И нет регулярных патрулей, постов или отряда бойцов наготове. Они не ожидают нападений. Вместе с тем, в округе шароёжатся айны. Смекаешь?

– Эта чудь белоглазая и подчинила себе зверя, – мрачно произнесла наследница древних знаний. – Они держат их как мы домашний скот. Потому и не боятся.

– А коль раз уж они одомашнили самого могучего представителя мира животных, то менее опасных хищников, типа волков, тут быть не должно. Их всех распугали или сожрали айны. Потому и не выставляют даже охранения.

– Значит, это глубинная территория, – задумалась вслух действительный тайный советник первого класса. – Будь эти земли пограничными, были бы стычки и соседними кланами или народами. Но не видно ни засек, ни фортов, ни вооружённых дружин. Никто не ожидает вторжения неприятеля. Ни айнов, ни других разумных этносов. Мы в самом сердце земель чуди белоглазой.

– «Бармаглот» же говорил, что айны когда-то выбили отсюда чудь. По всей видимости, те сумели взять реванш.

Пашни разделялись друг от друга грамотно продуманными и хорошо обслуженными насаждениями высоких, под добрую сотню метров, деревьев, исполнявших роль защитных стен. Такое решение применялось даже в моём мире и было призвано сократить ветровую эрозию почвы, что, в свою очередь, значительно повышало урожайность.

Кстати, интересна скорость роста местных деревьев. Понимаю, что они напитаны Силой и прут, как на дрожжах, но всё же. Миллиметр в год или метр в месяц? От этого зависят открывающиеся перспективы. Столько всего можно реализовать на этом, начиная от ландшафтного дизайна и заканчивая строительством…

За пашнями шёл огороженный каменным забором ещё один агротехнический комплекс: на этот раз уже с тепличным хозяйством. Небольшие строения, закрытые чем-то похожим на стеклянные листы, ютились на довольно значительной площади, сохраняя между собой расстояния для перемещений грузов и обслуживающего персонала. На территории виделся явно вручную вырытый пруд нехилых размахов: несколько десятков метров в поперечнике точно будет. Такой способен снабдить грунтовой, дождевой и талой водой хозяйство даже в самые засушливые годы.

За тепличным хозяйством виднелся самый натуральный зверосовхоз. Иначе трудно поименовать ферму, где на ещё большей площади стояли самые натуральные загоны. Естественно, увидев характерные формы строений, я ожидал увидеть лошадей, коров и свиней, но в очередной раз пришлось напомнить себе, чтобы отвыкал мыслить привычными категориями. Таких исполинских размеров сооружения не нужны ни для лошадей, ни для быков. В них содержались самые натуральные динозавры.

Это подтвердилось тут же: пара совсем небольших силуэтов, различимых с высоты в полкилометра только, строго и исключительно благодаря контрасту их облачений на фоне тёмного грунта, под уздцы вела настоящего, блин, диплодока. Огромный ящероподобный зауропод с относительно небольшой черепной коробкой, охрененно длинной десятиметровой шеей, перекатывая могучими группами мышц под шкурой охрененно длинного десятиметрового тела, размахивая охрененно длинным десятиметровым хвостом, покорно позволял вести себя в непонятном пока что направлении. Может, на пастбище. Может, на забой. Может, на водопой. Хрен его знает.

Потянулся к органам управления камерой на пульте и включил максимально возможный оптический «зум», добавив электронный. Ну, так и есть: во лбу твари виднеется характерный кристалл артефактного камня.

Сегодня мне уже не надо гадать, что это и как работает. Память Велимудра из посоха досконально знает ритуал подчинения по шагам. Теперь я и сам могу проводить такие. Действительно, за такие знания и чернокнижником объявить могут. Там и магия подчинения фигурирует, и некромантия, и воззвание к Силе, и всё это в рамках одного-двух таинств. У местных это, видимо, поставлено на поток.

А ещё память Велимудра гласит, что обитающий тут низкорослый народец, соседствуя с предвечным, имел с ним самые тёплые отношения и считал чуть ли не национальным героем. Малая, в силу возраста не успевшая совершить достаточно весомых деяний, таким похвастаться не могла, хотя, осеняемая лучами славы предвечного, также пользовалась почётом и уважением местных.

– Всем, – оповестил соратниц. – Видим земледельческий и животноводческий кластер. Предположительно, чудь белоглазая. Рядом будет населённый пункт. Облетать не станем, пойдём напрямик. На всякий случай, быть готовыми ко всему. Лана, разбуди, пожалуйста, девочку. Она нам понадобится для первого контакта и переговоров.

Если Велимудр даровал мне своё наследие предвечного, то и контакты надобно перенять. Умолчим о том, что союзник в тылу выгоднее неприкрытой спины. «На нашей стороне» уже есть «Бармаглот» с его подопечным селением. Если заручимся поддержкой ещё и города, практикующего противоборство айнам с их одомашниванием, то вообще всё ажур в шоколаде будет…

Команды-то роздал, и боевое охранение даже изготовилось, но опыта первых контактов двух рас у меня немного. Предыдущая встреча с Аксой и Руной практически не считается: там боевые жрицы настигли нас, буквально навязав встречу. Сейчас же нам придётся выходить на контакт самим. А встречают-то по одёжке, провожая по уму… Невозможно произвести дважды первое впечатление. И как нам быть?

Выйти с торжественной помпой и салютами, представ перед охреневшими от такой церемониальной наглости местными? Сигануть, как мы это уже делали, подобно космическому десанту прямо на их головы, будто снег в июне? Тихой сапой материализоваться, испросив, как пройти в библиотеку?

И какой реакции ожидать от местных? Сразу подымут на вилы или сначала спросят, чьих будем? «Бармаглот», давший мне оголовье Старейшего, предупредил, что этот знак должен каким-то образом сгладить углы при общении. Мол, к нам должно быть отношение чуть теплее, чем могло бы бысть, если только сами не начнём вытворять всяческое непотребство направо и налево.

И как вести себя с местными? Как с Аксой и Руной? Накидать им подарков в знак приветствия и разойтись, как в море корабли? Позволить учинить в честь себя очередное праздное представление, как это сделал «Бармаглот»? Или зайти с сугубо практической стороны и сразу запросить контакт с местными набольшими? Хрен его знает…

По итогу, самый надёжный в мире план – «На месте разберёмся».

А «место» уже виднелось во всей своей красе. С высоты полукилометра дальность горизонта при отличной видимости и идеальных погодных условиях около восьмидесяти километров. Зная этот ориентир, можно приблизительно прикинуть соотношение размеров и оценить площадь, которую занимает наблюдаемый нами населённый пункт. А, уже зная это, можно постулировать и приблизительную численность населения, подкреплённую ранними наблюдениями о числе занятых в полевых работах.

Градостроительная планировка более или менее классическая для подавляющего большинства населённых пунктов. В условном центре – достаточно большая площадь размером метров сто на сто, мощёная, судя по всему, плоским тёсаным камнем. Перед площадью – ещё не дворец, но уже некий ансамбль зданий, больше похожий на местную городскую администрацию. От площади радиальными лучами расходились достаточно широкие, в пару телег минимум, такие же мощёные дороги. Архитектура и общий лейтмотив застройки прост: трёхэтажный глинобитный или каменный дом, стоящий на участке всё тех же сто на сто метров. Стены домов закрыты свисающими лозами: ещё не висячие сады Семирамиды, но уже достаточно массивные вьюнки. На плоских крышах многих оборудованы места отдыха. На прилегающих участках в изобилии разбиты огороды.

Людей на улицах хватало. При очень беглой оценке площади населённого пункта и количеству видимых силуэтов остро чесался язык постулировать, что численность населения тут колеблется в районе десяти тысяч человек. Что уже даёт недурные понимания о творящихся вокруг города охотничьих, собирательских, животноводческих и растениеводческих процессах. Прокормить такое количество ртов – это не сухой паёк вскрыть. Организовать стабильный и бесперебойный приток пищи и питьевой воды ещё надо умудриться.

Беспилотник вышел на центр города и опустил камеру в надир. По счастью, площадь под ним была почти пуста. Люди, конечно, имелись, но не в таком количестве, чтоб яблоку негде было упасть. Есть пространство для манёвра и открытия врат.

– Общая команда, – проинформировал я. – Вышел на городскую площадь, снижаюсь. В технику можете не грузиться. Как только откроется проход – чинно, по одному, выходим на ту сторону. Лин, тебя попрошу провести самоходку.

– Поняла.

Бериславская закрыла крышку ноутбука и поднялась на ноги. Мигом позже, заходя в машину, разминулась в дверях с проснувшейся девочкой, которую по моей просьбе разбудила Лана.

Глава 4. Урафар-Ур.

Мы с девочкой пересеклись взглядами. Видя, как одним кулачком она протирает всё ещё осоловевшие спросонья глазки, понял, что большой пользы от неё не будет, но не спросить не смог:

– Малая. Рядом с вашим скитом, в одном-двух днях пути в сторону восхода есть довольно крупный город. Знаешь такой?

– Урафар-Ур, – выдохнула та, протирая кулачком глазик.

– Мы сейчас окажемся там. Нам стоит что-то знать о местных наперёд? Их настрой, положение, отношение к чужакам?

– Ничего необыденного. Добротный, знатный город, средоточие путей мены знаниями и плодами трудов. Я сведу вас.

Торговый и научный центр? Вряд ли всего Зауралья. Но за какой-нибудь крупный райцентр вполне сойдёт. По площади, которую могу оценить сверху, превышает Вавилон, который в годы своего былого величия считался одним из центров притяжения древнего мира. Тому-то, если правильно помню, научные и археологические изыскания вменяют площадь порядка четырёх-пяти квадратных километров для Старого города и около десяти для Нового.

Беспилотник вышел на центр города и завис над площадью. Осторожное движение джойстиками – и начинаем контролируемое снижение. Аккуратно, без спешки. Энергия в аккумуляторах кончается, но ещё хватит минут на несколько.

Можно было бы, конечно, и программно снизиться, нажав на пульте кнопку снижения. Но она «ведёт» аппарат до поры, до времени, опускаясь до полутора метров над поверхностью под бортом. Нам же необходимо минимум пять: иначе заднем «птичку» открываемым порталом.

Беспилотник малошумный сам по себе. Тому способствуют относительно низкооборотистые двигатели с большими диаметрами винтов и геометрией лопастей. На шестистах метрах его услышит лишь какой-нибудь Паганини с аномальным слухом, который в симфонии ударного оркестра слышит фальшь случайно залетевшей в тромбон мухи. Но со снижением высоты шум никуда не девается. И если на полукилометрах нас мал кто видел, то ниже четырёхсот метров камера беспристрастно фиксировала сначала десятки, а потом и сотни обращённых в зенит глаз. Местные узрели наш БПЛА и с интересом всматривались в небо, изучая диковинный источник по(ту)стороннего звука.

В свою очередь, за время снижения я получил возможность досконально изучить наземную обстановку и людей внизу. Что это чудь белоглазая – так даже в паспорт смотреть никому не надо. Низкорослые ребята с насквозь белёсыми волосами и такого же цвета радужной оболочкой глаз. Последнее станет видно лишь при снижении до критически низкой высоты, но всё же.

Облачения в этом поселении отличалось от такого же в селении чуди под руководством «Бармаглота». Детали расходились, что неудивительно для анклава, сосуществующего в нескольких тысячах километров от своих сородичей. Но концептуально всё ровно то же самое. У мужчин – длинные штаны или накидка по типу мужской тоги, у женщин – короткие юбки с нагрудной повязкой или женские туники. Нередко у обоих полов мелькал голый торс.

К обнажённой груди у местных женщин я отнёсся более чем равнодушно. Народец в своём праве. Даже в моём мире существовали этносы, женщины которых не скрывали свою грудь на людях. Те же женщины критской, минойской цивилизации, к примеру, древнего Египта.

Но да ладно. Это хрен бы с ним. Гораздо интереснее другое.

Прямо от здания местной управы-администрации, будто бы ждали нечто подобного, неспешным шагом отделились и проследовали к месту снижения беспилотника две антропоморфные фигуры, вооружённые неким древковым оружием. И уже при более пристальном рассмотрении через увеличение камеры «птички» стало очевидно, что вооружены эти двое уже знакомыми артефактными посохами, а сами по себе двое – никто иные, кроме как уже давно считавшиеся исчезнувшими волколаки.

Ага, те самые. Две антропоморфные, человекоподобные фигуры на деле оказались хрестоматийными оборотнями в шерсти с хвостами, отдалённо похожими на прямоходящих волков.

Будто бы в тон чуди белоглазой, на обоих были накинуты набедренные повязки с орнаментом, повторяющим традиционные узоры низкорослого народца.

Вот только, стоило парочке поравняться с местными, как визуально стала очевидна разница в росте и габаритах. Волколаки по размеру ближе к нам, чем к беловолосым полуросликам.

Беспилотник замер на высоте семи метров с тем, чтобы я сумел открыть под ним портал, достаточный для прохождения тяжёлой самоходки. Ведь, разведывать местность по ту сторону нет нужды. И без досмотра очевидно, что она пригодна для проживания. Значит, можно в один заход провести и людей, и технику.

Стянул очки дополненной реальности с глаз и забросил их в самоходку, куда уже нырнула Алина. Сам же взял в руки посох Велимудра, поправил на лбу очелье Старейшего и перекинул на ремне через шею пульт от беспилотника.

– Общая команда! – оповестил всех. – Иду первым! Лана и Малая со ной! За нами пешим порядком – вы! Замыкает колонну самоходка! Первыми огня не открывать! Ветрана – будь готова поднять щиты! Вопросы есть?

Вопросов не оказалось.

В ту же минуту ставшая уже привычной мысленная команда («И да развернутся врата») калёным руническим письмом зажглась в затылке. Портал раскрылся строго там, где надо, и того размера, как я и требовал.

– Вперёд.

Шаг – и вот мы уже в полусотне километров от покрытого колдовской глыбой льда скита, где почил с миром Велимудр и провела почти всю свою сознательную жизнь Малая. Вдох – и мы дышим уже не воздухом реликтового леса с первобытными полями, а воздухом города, живущего и дышащего своим ритмом.

Прошёл вперёд я, держась привычно прямо и, с позволения сказать, «представительно». Насколько это возможно, будучи в сталкерском комбезе с пулемётом за спиной, посохом в одной руке и пультом управления беспилотным летательным аппаратом в другой.

Следом за мной прошлась Лана, держа за руку Малаю. Судя по тому, как уверенно держится девочка, угрозы в городе нам ждать не стоит. Она никак не переменилась в поведении, будто бы прибыла в знакомую местность.

Вслед прошли Ветрана со своими телохранительницами и Ева. Последней пересекла прореху в ткани пространства наша техника под управлением Алины.

Под сотни обращённых на нас любопытных глаз, начавших стекаться на шум винтов беспилотника, я несколькими движениями пальцев посадил «птичку» на мощёную брусчаткой площадь.

Ну, вот ты, «Мастер» и встрял: очередной «первый контакт» на твоей памяти, как он есть. Во всей своей красе и великолепии.

Ожидаемо, на площади воцарилась тишина.

Местные с интересом разглядывали взявшуюся из ниоткуда группу людей в полтора-два раза их выше, и огромную машину размером с международный автобус (ещё бы они знали такие слова – цены б им не было бы).

Лана во все глаза с шоком и изумлением воззрилась на двоих самцов-волколаков, переставших перед нами в набедренных повязках, опирающиеся на артефактные посохи. Парни оказались по росту где-то с меня, плюс-минус небольшой запас на стоящие колом волчьи уши. Вот только вместо покрытого шерстью плоского человеческого лица пара воинов могла похвастаться самой натуральной, мать её за ногу раз так, вытянутой волчьей пастью.

Да и сами тела воинов... От людского в них была лишь манера держаться.

Ступни – пятипалые опорные конечности от семейства собачьих с классическим для них строением пятки, заплюсневым суставом и отстоящим пятым пальцем. Ноги – от человеческих лишь наличие складывающегося по-нашему колена. Мощные и донельзя развитые икры с бедренными группами.

Строение таза скрыто под набедренными повязками, но и с ними видно, что к тазобедренной кости человека опорно-двигательный аппарат имеет отношение весьма условное. Функциональность та же, но геометрия и устройство явно иные.

Мощнейшие мышцы пресса и грудных клеток, которые не способен скрыть шерстяной покров по всему телу, говорят о том, что в ближнем бою на силу и выносливость эти ребята опасные противники. Да, группы мышц расположены иначе, чем у людей, но даже так я не хотел бы схлестнуться с ними врукопашную.

Про развитые «банки» мышц рук и крепкие жилистые шеи не стоит упоминать даже вскользь. Они лишь довершали картину.

Как и крепкие пятипалые кисти рук с когтями, способными вскрыть любой природный доспех как консервную тару. Пожалуй, от таких только керамическая бронеплита и спасёт.

Вытянутая волчья морда с чёрным носом, слегка поблёскивающим от влаги в утренних лучах восходящего светила, смотрела точно на нас острым звериным взглядом. Тем не менее, в этом «зверином» разума и сознания было больше, чем во многих человеческих. Очевидно, ребята мозговитые. Глаза не могут врать: интеллектом, однозначно, не обделены.

И вот на них, стойких оловянных солдатиков, у которых даже длинный хвост, чуть короче, чем у Ланы, оказался приструнён дисциплиной и выдержкой, во все глаза смотрела наша вислоухая соратница, забывшая, кажется, как дышать.

Так... И где у нас там в памяти Велимудра содержание языка чуди белоглазой, заодно с административным устройством этого населённого пункта? Вряд ли эти двое из ларца, одинаковых с лица, бегло шпарят на великом и могучем русском языке. Сейчас будем налаживать отношения с вероятными союзниками.

– Чистого неба, други мои, – выдал я, стараясь максимально аккуратно соблюсти фонетику чужого для меня наречия. – Как жизнь молодая?

***

POV

Встреча двух миров.

Единожды такое уже случилось. Когда некий «Мастер» оказался призван древней силой, считавшейся недоступной больше для тех, кто в ней взывал.

И теперь оно случилось вновь. Чуть изменились обстоятельства, добавилось действующих лиц, но... Точно также, как несколькими месяцами ранее призванный с невозмутимостью резного истукана представал пред ликами призывавших его, так и сегодня он лицом к лицу встретился с тем, кто...

Но обо всём по порядку.

Изменившиеся обстоятельства явили себя сменой декораций. На сей раз действо происходило в уже известном городе Урафар-Уре, одном из древнейших поселений по эту сторону Урала. В более узком смысле слова мизансцена расположилась в огромном, величественном зале, в котором заседал некто, исполнявший обязанности местного набольшего.

– О-о-о..., – низким гортанным, почти утробным голосом протянул «некто». – Неужто сам предвечный Велимудр нас почтил своим визитом?

Это умозаключение было сделано на основании наличия в руке визитёра знакомого всем артефактного посоха, принадлежавшего рекомому.

Оный «некто» представлял собой того самого, хрестоматийного, приснопамятного волколака. Он был из зверолюдей, родом из былинных сказаний, кто по собственному хотению мог оборачиваться как в облик зверя, так и в человека.

Рослый, под метр восемьдесят, крепко сбитый, сажени в плечах, с мощной развитой грудиной и объёмными накачанными группами мышц на конечностях, покрытый тёмно-серой, местами почти чёрной шерстью. Из всего облачения на нём – набедренная повязка на поясе, да пара ожерелий на шее. Одно – из зубов поверженных айнов, другое – с металлическими пластинами золотистого цвета, на которых набито руническое заклятье.

Ему напротив стояла делегация, представленная самим «Мастером» (а виновником «встречи двух миров» был никто иной, кроме как он), сопровождавшей его Ланой, Малой и Алиной. Ева, Ветрана, Катя и Настя остались подле самоходки оберегать имущество от излишне любопытных, буде таковые обнаружатся.

– А тело... Неужто опять сменил его? Давно пора было, давно...

«Вот и нашлась подсказочка», – подумалось «Мастеру». «Велимудр мог быть сколько угодно предвечным, но ни одно человеческое тело не осилит сотни миллионов лет жизнедеятельности. Древний старик менял тела по мере их износа. Можно было бы почерпнуть эти сведения из памяти Велимудра. Со всей этой ночной беготнёй и внеочередными вводными затупил».

Волколак, обнимающий низкорослых подружек за тонкие осиные талии, которые, при желании, мог бы обхватить полностью пальцами, сомкнув обе ладони, поднялся со своего трона. Две молодые сребровласые девушки из чуди белоглазой, облачённые схожим образом и восседающие на его коленях, ретиво спрыгнули на пол, легко и бесшумно коснувшись холодного камня тонкими, почти незаметными стороннему глазу сандалиями.

– А это...

Острый глаз полузверя-получеловека сосредоточился на Лане, а не менее острый нос глубоко вздохнул воздух.

– Наследное орудие, итог бесчисленных трудов двух видов... Да ещё и плодоносящая!

«Он по запаху, что ли, беременность определил?», – меланхолично подумал «Мастер».

Хозяин места подошёл к звероподобной в упор, но та даже не шелохнулась. Сам же оборотень, ощутимо крепче и выше девушки, обнажил клыки.

– Отчего же не дрожишь и не склоняешься пред силой своих создателей? Почему не падёшь ниц передо мной...?

Внезапно прямо перед мордой волколака, разом разделив его со своей собеседницей, возник склонённый посох Велимудра, который чуть лениво, но жёстко, будто запрещающий проезд шлагбаум, опустил «Мастер».

– На хрена ей это делать, если даже я от неё этого не требую?

Волколак перевёл взгляд на человека, безэмоционально, но жёстко смотрящего ему в глаза.

– Велимудр...? Нет... Не твой говор... Но Посох Мироздания... Иного бы он не признал... Я не понимаю?

«Охренеть, оказывается, система предохранителя у этой дур-палки-дубалки», – подумалось нынешнему владельцу артефакта. «Он ещё и «своих» с «чужими» различает».

– Велимудр почил с миром и испустил дух, – произнёс он. – Меня же именовать «Мастер». Мне предвечный даровал своё наследие и возложил на мои плечи своё бремя. Ты же, если правильно понимаю, один из его старинных соратников, Уромор...? Так вот, давай уречёмся с тобой, покуда дров никто не наломал. Запомни. Я – не Велимудр, и его путей не разделяю. Захочешь что-то предъявить моим людям – подумай дважды перед этим. Говорят, это не больно. Гораздо приятнее, чем скоропостижно скончаться от собственного скудоумия.

И без того не самый дружелюбный взгляд звероволка обострился ещё сильнее, а клыки вылезли в непроизвольном, инстинктивном оскале.

– Ты... Угрожать мне вздумал?! На моей земле?!

– По старой привычке, решил предупредить. Впрочем, я и забыл, что некоторые понимают только язык силы.

«И да развернутся врата».

Никто не успел моргнуть и глазом. Стоило «Мастеру» прочесть безмолвное заклятье, как под хозяином места исчез пол. Не ожидавший даже открытого нападения, волколак с неподдельным изумлением во взгляде, сменившим назревающую ярость, камнем рухнул вниз. Одновременно с этим под высоким, десятиметровым потолком раскрылся второй портал: строго над первым. Исчезнувший в разломе нижнего зверочеловек тут же появился из верхнего, немедленно устремившись к нижнему...

– Так, для размышления, – меланхолично проронил «Мастер». – Стоит мне убрать нижний портал, как ты выпадешь из верхнего и разобьёшься. Может, и не насмерть, но больно будет. Но стоит мне убрать верхний... И ты исчезнешь в небытие, не оставив после себя и клока шерсти.

За время, покуда буднично, будто бы для очистки совести, изъяснялся «Мастер», тело Уромора успело пересечь каскад порталов не один раз, с каждым новым заходом набирая всё большую скорость. Физику гравитации не отменял никто. Пусть между входным и выходным порталом расстояние не превышало десятка метров, но суммарный путь есть суммарный путь. Влетев в нижний разлом и выпав из верхнего, по пути к нижнему несчастный успевал набрать ускорение свободного падения и так раз за разом, пока не закончилась экзекуция.

– Считаю, достаточно для убеждения, – Малая вышла из-за спины «Мастера» и простёрла тоненькую ручку в сторону Уромора.

Глава 5. Знакомство.

В огромном зале поднялась настоящая ударная волна. Весь доступный для этого воздух, повинуясь заклятью белоглазой девочки, устремился наперерез падающему телу и за несколько секунд затормозил его падение до безопасной скорости. Резким движением всей руки беловолосая ученица предвечного будто бы сообщила перехваченному падшему некую энергию, коей отвела с траектории падения. Волколак не очень-то и аккуратно, но, всё же, без видимых травм оказался стоящим на твёрдой поверхности.

«Без видимых травм», но приложился об каменный пол ощутимо. Высокий болевой порог не дал ему распластаться безвольной тряпкой, но любой другой человек на его месте не смог бы стоять смирно.

«Мастер» развеял прорехи в ткани пространства-времени и шагнул вперёд, не давая собеседнику опомниться и заслоняя от зверочеловека своего бойца.

– Я не Велимудр, – повторил он. – Я другой человек. Из другого теста. Из другого мира. Если первый разговор заставил обнажить клыки, то не вижу препятствий, почему бы не продолжить зубоскалить друг на друга и дальше. Но запомни. Если подобное повторится, то вмешиваться не позволю никому. За своих людей пасть порву и айнам, и людям, и волколакам.

– Повелитель Троп и Путей…, – утробно прорычал Уромор. – Наследник предвечного… и малое дитя, что училось у него, стоит подле тебя.

Получеловек-полузверь быстро смекнул расклад.

Перед ним человек, представившийся наследователем великого предвечного. Почему Велимудр не посетил Урафар-Ур сам передал бразды покровительства Мирозданию этому «Мастеру» – ещё успеется узнать.

Но в руках последнего Посох Мироздания: артефакт, который никто не может взять в руки, кроме самого предвечного. Значит, артефакт находится в его распоряжении как минимум с воли Велимудра.

Кроме того, чело наследователя украшает символ Старейшины: очелье, предназначенное для сообщения всякому из низкорослого народца, что перед ним великий начальник. Волколаки не разделяют принятого у низкорослых уклада, и своё берут исключительно по праву силы. Им до символов и очелий дела нету. Но это не то украшение, которое можно надеть на себя просто так. Оно обязывает многих и ко многому. Как минимум, оповещает, что владелец не простой собеседник. Возможно, даже могущественный, раз осенён знаком различия столь высокого происхождения.

Да ещё и девочка из низкорослого народца… Уромор не раз и не десять видел её в присутствии Велимудра. Она училась у предвечного и постигала Силу с самых малых лет. А сейчас стоит подле его преемника и не тушуется, выступая на его стороне также, как выступала на стороне своего наставника. Это тоже следует держать во внимании.

Пусть волколак и сам был одарён Силой сверх всякой меры, и мог голыми руками порвать целую стаю айнов, но с тем, кому даровано наследие предвечного лучше не ссориться. Пока что, по крайней мере.

– Извини за заминку, Лана, – обернулся на спутницу «Мастер». – Пришлось потратить время на дипломатию. Кое-кто захотел… увидеть тебя дрожащую, склонившуюся и падшую ниц.

Из-за спины военачальника, закрывшего собой хвостатую, степенно вышагнула его ушастая спутница.

– Мастер, – тихо, но далеко не робко проронила вислоухая. – Справедливо ли полагаю, что вы с сим… мужем… нашли общий язык? Понимаете ли вы друг друга?

– Большей или меньшей частью, – отозвался командир отряда. – Стараюсь не сильно коверкать произношение. Язык для меня нов.

– Тогда… будь милостив. Окажи мне одну услугу. Первую, которую я осмелилась у тебя просить. Переведи ему.

Взгляд Ланы резко и молниеносно обострился. Настолько, что девушка сама на себя стала непохожа. От миловидного личика не осталось и следа. Его сменил звериный оскал. Если до сих пор она виделась окружающим (и видела саму себя) получеловеком в зверином облике, но в этот миг решительно все и каждый мог признать в ней зверя, готового порвать на лоскуты каждого, кто встанет перед ней.

– Лишь один муж на целом свете сумел заставить меня дрожать, – оскалилась хвостатая, взирая Уромору прямо в глаза. – И дрожала я в его объятиях на пике наслаждения, позабыв свою сущность и своё имя! И лишь он сделал для меня то, чем заслужил склонения ему главы. И нет на свете больше ни единого, кроме него, перед кем я паду ниц. И стоит он перед тобой. Хочешь разделить его триумф и насладиться моим почитанием? Тебе придётся из шкуры вон вылезти от натуги, чтоб хотя бы поравняться с ним в его величии.

Уромор не понимал ни слова на языке, на котором изъяснялась Лана. Но по тому, как разом взъелась девушка, отчего видимая из-под диковинного облачения шерсть поднялась дыбом, и по её оборзевшему взгляду, готовому живьём содрать с оппонента шкуру и вынуть жилы, можно догадаться, что она, как минимум, недовольна. Как максимум – в ярости.

«Мастер» потянулся занятой рукой за шею и пультом от беспилотника в руке почесал себе затылок.

– Ну, ты, подруга, конечно, и задала задачку… Я ж только пробую на их наречии гутарить. А у тебя тут такие витиеватые формулировки, что впору писарем волостным становиться да письма заморским послам посылать… Эх…

Малая посмотрела на молодого человека.

– Я подсоблю, – заверила она.

И повернулась к Уромору.

– Та, кого ты называл орудием, безмерно ценна для преемника Велимудра. Вы создавали подобных ей будто стрелы, не заботясь о числе, и засылали к целям без разбору. Наследник Велимудра иной. Для него они соратники столь же ценные, как и его собратья по крови и оружию. Ему пришлось не по нраву твоё обращение с его дорогой сердцу соратницей. И он указал тебе место, с которого стоит с ней обращаться.

– Позволю себе добавить, – «Мастер» медленно, будто подбирал слова (что, в общем-то, недалеко от истины), произнёс вслед за Малаей. – Мы не ищем кровопролития. Пришли как добрые гости. Таковыми же надеялись и уйти. Лана – моя. Во всех смыслах этого слова. И только мне решать, перед кем ей дрожать и склоняться. Искренне надеюсь, что этот вопрос решён окончательно и бесповоротно. В будущем он… не причинит нам новых препон.

«Интересно девки пляшут», – подумалось ему. «Левые пришлые типы с боку, с припёку чуть не намотали на кукан явно не самую маленькую шишку, а местные стоят себе спокойно, в сторонке, ждут, чем дело кончится. Разве что, поп-корна не хватает. Или у них тут такие разборки в порядке вещей?».

Наблюдение метко и вполне отражало ход событий в зале. Покуда шла дипломатическая встреча (или, быть может, лучше сказать «демонстрация силы»?), ни воины-волколаки, ни девушки из чуди белоглазой не вмешивались, благоразумно набрав почтительную дистанцию до противоборствующих сторон.

– Я понял тебя, наследователь Велимудра, – хрипло прорычал Уромор. – Я не могу считать вопрос закрытым. Он задел мою честь. Ещё никто прежде не ставил меня ниже орудия. Однако же ты прав. Силу мы почитаем больше всего. А потому ещё вернёмся к обсуждению. Ты показал себя… неслабым собеседником. С тобой… можно иметь разговор.

***

POV

Кровопролития удалось избежать.

Да, случилось недопонимание. Но, ведь, никто и не ожидал, что нам раскатают красную ковровую дорожку, преподнесут хлеб-соль да пригласят в баньку девочек лёгкого поведения с пониженной планкой социальной ответственности? И не такое бывает. Спасибо, что не поубивали друг друга к писюнам собачьим. В истории установлении первых контактов такое случалось сплошь и рядом.

Но осадочек, что называется, остался. Уже не было той ламповой атмосферы запанибратства, с которой нас встречал волколак Уромор. Его стражники всё также не стремились держать нас на мушке. Да и девчонки, до поры и времени довольно вольготно рассиживавшиеся на коленях у оборотня, нет-нет, да кидали в нас заинтересованные взгляды, перешёптывались между собой, и всячески делали вид, что у них сместился фокус интереса. Нет, совсем уж напряжённой обстановку назвать нельзя. Просто там, где можно было бы натянуть сову на глобус и личину Велимудра на себя, пришлось быть парнем попроще и брать мочало, начинать с начала.

– Я «Мастер», – назвался по второму кругу, когда остыли разгорячённые головы и стороны поняли, что оппоненты тоже умеют кусаться.

Хоть невозможно дважды произвести первое впечатление, но это же не повод не пытаться наладить отношения? Да, первое знакомство выдалось с остринкой. Но, ведь, дипломатию не просто так изобрели?

– В настоящее время владею Посохом Мироздания, как, оказывается, именуется сей артефакт. Посох вместе со своими бременем вручен мне предвечным Велимудром, ныне испустившим дух. Это – Лана и Алина, мои женщины, ежедневно и еженощно подсобляющие мне на моём нелёгком поприще. С ученицей Велимудра, Малаей, как понимаю, ты уже знаком.

Оборотень тяжело рухнул в трон-кресло, в котором его и застало наше появление.

– Называть своё имя смысла не вижу, – прорычал утробно он. – Раз в твоих руках Посох Мироздания предвечного и память Велимудра, ты знаешь его и так. Да ещё и произнёс его вслух. Однако же, чего не знал Велимудр, так это то, что с его последнего визита я заправляю жизнью в Урафар-Уре. Более… не нашлось желающих взвалить бремя на свои плечи.

– Что стало с Балагом? – спросила Малая. – До недавнего времени он верховодил в городе.

– Никто не вечен под этим небом, – Уромор облокотился одной лапой на подлокотник и уронил на неё свою голову. – Внезапно, это справедливо даже для предвечного. Балаг оставил этот бренный мир. На своё счастье, упокоился с миром, хоть и довольно рано. Едва сотню зим разменял.

«Нормально так «рано»…», – подумалось мне.

И лишь потом вспомнил, что до сих пор меряю окружение реалиями своего, родного мира. Это у нас сто лет – долгожитель. Тут же, в этом мире после ста… ну, не сказать, что только жить начинают… Продолжительность жизни по эту сторону Грани разительно отличается в большую сторону.

Уромор посмотрел на меня, косясь и не поднимая головы от поддерживающей её руки.

– Вероятно, нам и впрямь следовало начать знакомство иначе, – прорычал он беззлобно. – Но даже так сгодится. Теперь знаем, кто ты есть. Говоришь, преемником тебя Велимудр избрал? Почто тело не сменил? Его последней оболочке без малого тысяча зим исполнилась бы.

О, как. И тут цифра «тысяча» фигурирует. А теперь вспомним, на минуточку, дорогие мои читатели, что некий дед инсайд по имени Берислав на днях или раньше тоже собрался тысячу лет разменять, и в честь юбилея готовится костьми лечь, для чего преемника себе и призвал. Меня, то бишь.

По ходу, тут тысяча – некий условный психологический барьер, за которым не сказать, что нет жизни. Всё же, последняя конечна, так или иначе, и даже магия не властна над смертью.

– Велимудр пожелал сбросить оковы бренного тела, – вздохнула Малая. – Он с превеликим трудом прожил последние годы, стремясь встретить своего преемника. Последние месяцы немощь так разбила тело, что не получилось даже встретить его, как подобает. Всё, на что хватило Велимудра – смиренно ждать, покуда наследователь сам выйдет к нему…

Тонок, ох и тонок же был лёд, по которому прошёлся предвечный! Ох, и тонок же!

То есть, Велимудр знал, что я рано или поздно появлюсь. И вот он я, весь из себя такой уникальный, являюсь в этот, значится, бренный мир… и что? Сначала чуть не рассыпаюсь в межзвёздную пыль, потому что начинаю лунатить и мироходить во сне: заснув в одном мире, просыпался в другом. Ну, а как малейшая ошибка в создании заклятья? Напоминаю, в этом случае перемещаемый исчезает как физическая единица из обоих миров. А что потом? Потом встреваю в местные разборки не очень-то легальных структур. Участвую в перестрелках. Меня чуть не кончают на дуэли. Еле отбиваюсь из пистолета супротив чудища. На меня покушаются и с ножом, и с огнестрелом. Потом ещё и экспедиция в тьму-таракань, сквозь всё Зауралье. В экспедиции «шагаем» «плечом» длинной по полсотни километров, чтоб эффективно расходовать заряды аккумуляторов дрона. Вы себе, вообще, представляете, сколько должно было сойтись переменных и схлопнуться всевозможных вариантов развития событий, чтоб мы с Велимудром встретились? И не просто встретились, а в конкретном месте, в конкретное время, покуда он всё ещё жив и способен изъявить свою волю? Да я даже в город, выглядевший заброшенным, не стал залетать, и оставил его позади, проведя беспилотник на восток! А что уж говорить про забытую в дремучих зауральских дебрях покосившуюся хибару?! Если бы не нужда посадить беспилотник и свалить подальше с пастбища айнов, я бы и её пропустил!

– Прежде Велимудр крайне придирчиво избирал себе новое вместилище. Оно обязано было осилить ритуал и по завершению своего жизненного пути отпустить дух для переселения в следующее. Последнее же тело… многие годы Велимудр искал хоть кого-то, кто сравнился бы с предыдущими. Увы. Вырождение носителей Силы зашло слишком далеко. Никто из ныне живущих не смог бы исполнить ритуал переселения духа, не испустив свой до завершения.

Так-так-так… Интересно-интересно… А, ну-ка, глянем-ка в память предвечного…

Ага. Ну, так и есть. Многие века назад началось вырождение носителей Силы: рождались люди с повреждённым накопителем и неспособные к магии. Вместе с ними начались болезни, хвори, страдания, недуги, и так далее, и тому подобное. Это мы и так знаем, а память Велимудра в посохе это лишь подтверждает. И точно также, как не осталось никого, кто способен взывать к астрономическим объёмам Магии Путей (то бишь, телепортации, по-нашему), точно также не осталось никого, крепкого духом и телом, кто осилил бы произвести ритуал, необходимый для переноса разума/сознания из тела в тело. А ритуальчик-то, я смотрю, чуть ли не похлеще, чем подчинение разума будет… Тут тебе и сортировка претендентов-кандидатов, и тщательный отсев пригодных, и полная очистка нового тела от малейших следов прежней души, и переселение в новое тело нового духа, и окончание жизненного пути прежнего… Да тут, батенька, одной только версальской охоты на ведьм мало. Тут и безо всяких Вселенских Соборов очевидно: прознай об этом таинстве хоть кто-нибудь из духовенства хотя бы одной мировой конфессии, и всё. Амба. Разразится крестовый поход похлеще иерусалимского.

Интересно, а в загашнике у Велимудра все ритуалы такие? Перенос сознания в предмет наподобие артефактного посоха. Перенос сознания из старого тела в новое с полным уничтожением сознания-владельца тела-донора. Подчинение живых существ через управление и диктовку воли посредством создания артефакта из органов оных же существ… Случайно, на диете из дефлорационной крови девственниц он, часом, не сидел?

– Значит, время предвечного минуло…, – вздохнул Уромор. – И с какой же целью он передал своё наследие, раз ничьё тело не в силах принять его дух?

– Дух Велимудра покоится в его же Посохе Мироздания, – ответила Малая. – Возможно, в один миг и наступит час, когда великий наставник обретёт своё вместилище. Пока же… преемник Велимудра и стал предстоятелем и покровителем Мироздания. Ему и даровал он бремя предвечного.

Вот тут настала моя пора скоситься, только уже на девочку. Это, стесняюсь спросить, языковые коллизии и ошибки синхронного перевода? Или мне только что почудилось, будто бы с передачей посоха меня самого обрекли каждую тысячу лет искать себе новое тело и жить нескончаемые тонны веков? А меня спросить религия не позволяла?! И где это было прописано мелким шрифтом, что я этого не увидел?! Я отказываюсь разгребать это дерьмо без своего авокадо!

Глава 6. Переговоры.

Уромор тяжело вздохнул. И без того безвольно лежавшая на его руке голова обречённо пала, будто бы её хозяин оказался удручён сверх всякой меры.

– Невообразимо исключительное бесподобие…, – хрипло выдохнул он.

На минуту в зале царила тишина. Хозяин места собирался с мыслями. В общем-то, имел право на некоторый «тормозок»: тот, кто в его понимании был бессмертен, покинул этот мир без предупреждения. Вероятно, волколак имел на этот случай какие-то циркуляры или собственное видение, и теперь просчитывал, подстраивал свои ходы под это дело.

У нас же образовалась минута времени на размышления и небольшой междусобойчик.

– Коротко описал произошедшее, – как мог тихо, чтоб слышали лишь мои спутницы, произнёс я. – И познакомились заодно, пользуясь случаем.

Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Волколаки – звери, как в прямом, так и в переносном смысле. Своими перешёптываниями их слух не обмануть, как ни пытайся.

– Этот волчара – местный набольший. Заправляет делами. Старинный знакомец Велимудра. Знаком и с Малаей. Попутно я объяснил ему, что уважения к нам может и не испытывать, но выказывать его обязан. А не то, видите ли, предъявил Лане, что для искусственно созданного оружия она слишком много себе позволяет.

Алина повернулась к Лане.

– Искусственно?

– Подобные Лане – дело рук чуди белоглазой. Не всей поголовно, но отдельно особо отличившейся касты. Если коротко – результат кровосмешения айнов с людьми. Детали позже.

Наконец, Уромор поднял на нас свой взор.

– Стало быть, раз преемником Велимудра ты стал, то его путями следовать станешь?

Я пожал плечами.

– Зависит от смысла изречения. Как уже сказал, я – не он, и у меня своё мировоззрение. В деталях наши пути точно разойдутся. Всё же, у меня свои цели. В широком же смысле – да. Познавать истоки Силы, преумножать её могущество, изыскать новые способы применения… В таком разе мне нечего возразить.

– Так ты, значится, изыскатель? – Уромор окинул меня оценивающим взглядом.

– Можно сказать и так. Сейчас, правда, пришлось заняться смежным направлением.

Постарался повернуть разговор в требуемое мне русло.

– Мы следуем в сторону восходящего светила. Идём споро и стараемся не задерживаться дольше необходимого. Так уж вышло, что на нашем пути встал Урафар-Ур. Обойти его мы не смогли, и пришлось явиться перед вами. Но нам надобно дальше. Мы пришли с миром, и с миром же надеемся уйти. Всего лишь и надо бы, чтоб нам не препятствовали. Не будем просить ни о чём, если сами не предложите, и не станем ничего выпытывать. Лишь хотим проследовать дальше. Хотя, чудится мне, что ещё вернёмся. У меня к тебе будет ряд вопросов, Уромор… как, кажется, и у тебя ко мне.

– Ты явно непростой воин, – коротко рыкнул мне волколак. – Тебя задерживать – лишь айнов смешить. Потому ты и уйдёшь сам, когда посчитаешь нужным. Однако же…

Оборотень посмотрел на Лану, уже отошедшую от мимолётной вспышки гнева, но не переставшей глядеть на зверочеловека глазами, полными чувства собственного превосходства.

– Мне донельзя небезынтересна история сего орудия. И прежде, чем ты покинешь нас, велимудров преемник, я бы хотел знать, как так вышло, что ты прибрал её к своим рукам. Что она плодоносит от тебя – меньшее из непонятного. Ваши запахи переплелись втесни, что и так очевидно. А как так вышло, что вы следуете вместе…

«Ну, точно», – подумалось мне. «Беременность по запаху определил. Да ещё и точно вычислил, что я Лану трахнул. Вроде бы, у млекопитающих половые вопросы и аспекты размножения решаются обонянием, особенно у хищников. У них нюх острее некуда».

Я не смог не выторговать себе лишние плюшки.

– Тогда, предлагаю баш на баш. Я рассказываю тебе крайне поучительную историю о том, как сия младая дева обрела своё счастье, а ты в ответ поведаешь мне, почему так к ней отнёсся. Как вы их сотворили – это мне и память Велимудра подсказывает. Небезынтересный ритуал, к слову. Однако же, мне хочется ведать, с какого хрена тебе понадобилось показывать своё превосходство над Ланой и склонять её.

– Воистину, велимудров преемник, – хрипло хмыкнул зверочеловек. – Излюбленные ходы ратующего за равностояние мироздания. «Отдай нечто, если жаждешь получить взамен». Что ж… Так тому и быть.

Уромор жестом подозвал к себе двух сребровласых девушек из чуди белоглазой. Те чуть ли не лёгким бегом материализовались перед волколаком.

– Изготовить к собеседованию малый зал. Удостоверьтесь, что в нём имеется всё, потребное к нему.

Обе молоденькие девушки чинно поклонились и, выпрямившись, быстренько уструячили в сторону ближайшего выхода, провожаемые голодными в мужском смысле слова взорами волколаков-стражников.

Не могу парней за это осуждать. В том минимуме облачений и с обилием украшений на женственных телах девушки выглядели настолько аппетитно, что даже у меня слюнки потекли. Прям презентованный на фуршете десерт. Захотел – и съел.

– Сейчас немного задержимся, – я поведал спутницам краткую выжимку из обмена репликами. – Кое-что заинтересовало волчару, кое-что теперь заинтересовало меня.

– Насколько велика задержка? – поинтересовалась Алина.

– Неизвестно. Час нам нужен так или иначе, чтоб покрыть лишний полтинник вёрст. Думаю, ещё на часок останемся, чтоб бегло пообщаться. Устанавливать более тесные отношения будем в другой раз, когда удар по Востоку отведём. Если не вскроется каких-то новых причин для задержки.

Лана промолчала. Лишь краем глаза заменил, как звероподобная ушастая поглаживает фалангой указательного пальца спусковую скобу закреплённого за ней длинноствольного огнестрела, не сводя с «волчары» взгляда.

Лучше бы этим двоим подружиться. Не горю желанием разнимать горячую драку двух зверолюдов. Уромор может быть сколь угодно силён, но против промежуточного патрона нарезного оружия не попрёшь. В противостоянии магии и огнестрела, как выяснилось, последний роляет, не оставляя первой ни единого шанса.

***

Для дальнейших переговоров переместились в отдельный малый зал.

«Малым» он был лишь в сравнении с предыдущим. Всё равно отдавал нотками гротеска. Да, в высоту скромнее (всего лишь метров пять, а не десять), да в длину раза в два поменьше, но всё едино. Для города, в котором не видно следов наличия тяжёлой техники, всё равно недурно.

Как номинальный властитель этого места, Уромор сел во главе вытянутого стола. Последний, сбитый из крепкого на вид и на ощупь массива местной древесины, был накрыт достаточно тонко выделанной выбеленной скатертью. Не слыву большим знатоком ткацкого ремесла, однако даже мне видна минимальная разница с привычным мне «домашним», «земным» плетением нитей.

На стол в оперативном порядке подали утварь по числу участников заседания. В её число вошли инкрустированные артефактными камнями кубки, что и привлекли моё внимание. При ближайшем рассмотрении нанесённые на камнях-артефактах руны были видны невооружённым глазом. Сама посуда была изготовлена из желтоватого цвета металла, со стороны похожего на золото. Я бы и рад её золотой назвать, но по весу она не сильно-то отличалась от привычной мне штампованной нержавейки.

Подали и тактический перекус. Общее окружение и ряд второстепенных признаков, подмеченных в результате наблюдения, показывают, что для местных это – не обед и даже не штатный приём пищи, а лишь способ «заморить червячка». Каждому (и каждой) из нас предложили несколько нарезанных ломтей выпечки, несколько кусков качественно сготовленного мяса (назовём условно «шашлык»), и несколько плодов неких незнакомых мне культур. В кубки нам наливали что-то, отдалённо похожее на какую-то винную настойку.

Примечателен был момент, произошедший, когда наши кубки наполняли девушки из числа местных. Одна из них, и без того не сводившая с меня глаз с самого момента нашего появления в Урафар-Уре, наливая мне выпивки, чуть ли не тёрлась об меня всем своим телом. Я, ханжой не будучи, конечно, стройность и красоту её фигуры оценил, да и перехватил её взгляд своим, увидев в её глазках плескающийся океан озорства, задора и искры жгучего желания. Однако, на этом пока что и закончили. Не раскладывать же мне её прямо тут, на столе, в самом-то деле?

Уромор безучастным взглядом скользнул по мизансцене, демонстрируя полнейшую индифферентность в отношении происходящего. В его глазах не промелькнуло ни тени озабоченности. Ему решительно безынтересно, что к чужаку клеится девчонка из местных. Реакция на это была столь же отсутствующей, будто на пение птицы за окном.

Девушка-виночерпий, облизнувшись, поспешила оставить стол и нас за ним.

Кроме нас (Уромора, меня, Алины, Ланы и Малаи), в зале осталась парочка девиц из местных (видимо, некой аналог служанок), старающихся не отсвечивать из угла, да четвёрка дюжих парней-волколаков с артефактными посохами. Не то охранение, не то почётный караул.

– Для начала, отвечу на твой вопрос, велимудров преемник, – несколько хрипло проронил Уромор на правах ведущего тамады. ­– Вероятно, это поможет тебе лучше понять, почему я столь требователен к орудию, что ты сделал своей самкой. Ты спросил, почему я так к ней отнёсся. Возможно, из памяти Велимудра ты знаешь, что некогда этими землями безраздельно властвовали наши народы. Бесшёрстные единовременно с теми, кто шерстью был покрыт с рождения, жили втесни. Покуда единожды не случилось нашествие, равному которых не ведала сия земля.

Что-то похожее в памяти предвечного и впрямь копошится. Пока мне трудно разобраться в его образах: вижу лишь события и косвенно могу определить их давность. К сожалению, под каждым видением не подписана дата и время его созидания. Потому приходится довольствоваться малым: да, когда-то давно люди и волколаки сосуществовали вместе, пока вместе и не огребли люлей от айнов. Как и предупреждал «Бармаглот», отсюда их когда-то выбили аномальные звери.

– Это случилось многие поколения тому назад, – скрипуче продолжил волколак. – С тех пор наши предки жили, будто бы в изгнании, чужие на собственной земле. Многие пали смертью, пытаясь отбить у айнов земли. Они сильнее нас. Их больше нас. Они изрыгали потоки Силы, будто буря проливала дождь. С ними не было никакого сладу. Тогда… наши предки и создали орудия.

– Не без помощи Велимудра, – хмыкнул я, бегло и по диагонали изучая его память в той части, что касалась темы разговора.

– Не без помощи, – согласился Уромор. – Из числа здоровых женщин отобрали сотню. После оплодотворили их айновым семенем. Потомство порождалось даже, когда кто-то из моего рода брал себе женщину из людей. Но то, что родилось от союза с айном… превзошло все ожидания. Младое чадо, едва появившись на свет, стало способным взывать к Силе столь же беспечно, сколько и айны. Думаю, ты понимаешь, что означает бесконтрольный выброс Силы существом, не отдающим себе отчёта в происходящем.

М-да. Неприятное явление. Если даже один простой человеческий младенец способен озадачить и измотать молодых родителей, то что говорить о младенце, способном бесконтрольно колдовать? Это не означает, что новорождённый кидался фаерболами и кастовал призывы нежити. Но это означает, что небезопасная в обращении Сила стала угрозой для тех, кто это создал. Тот, кто колдует, не принимая мер защиты окружающих, по меньшей мере опасен для них.

– Единственным способом внушить контроль и подчинение было внедрение в разум заклятья повиновения. Из всех опробованных средств самым действенным оказалось помещение в тело дитя камня с рунами. Лишь после этого порождённое для борьбы с айнами орудие возымело власть над своим разрушительным могуществом. Мы получили могущественных воинов. Умных, как мы, и сильных, как наш враг. Ушли десятки зим на то, чтобы выпестовать из первого выводка достойных творений. Их воспитывали в строжайшем содержании и почитании своих создателей. И однажды они оправдали возложенные на них надежды. В один из дней сотня лучших из лучших учинила сечу и изгнала айнов с этой земли. Это был триумф наших народов после жесточайшего поражения. Это был день основания нового города. Урафар-Ур.

– Для вас они с самого начала были не более чем инструменты для решения силовой задачи, – заключил я. – Вы изначально не относились к этим детям, как к своим.

– А зачем? – спросил Уромор. – Орудия порождены для борьбы с врагом, и порождены семенем врага. Они не наши дети. Мы не создавали их из любви и тяги к продолжению рода. Они орудия. Всегда ими были. И навсегда останутся.

– А вот тут ты неправ, блохастый, – хмыкнул я. – Но это лирика. Ты продолжай, продолжай.

– Продолжать нечего, – мрачно проронил оборотень. – Я уже пояснил. Та самка, которую ты взял и оплодотворил – не из нашего семени. Того более, ты взял дитя врага своего, врагом порождённое. И я не вижу причин относиться к ней иначе, нежели к прочим из её сородичей.

Что ж. Многое становится очевидным. Не всё, но многое. Завеса тайн этого мира с каждым месяцем моего пребывания в нём приоткрывается всё больше.

– Видимо, производство такого орудия поставлено на поток? – спросил я. – Если правильно понимаю, та сеча случилась многие тысячелетия тому назад. Лане же не больше полутора или двух десятков зим от роду. Значит, она родилась не так давно.

– Ритуал не утрачен, – оскалился Уромор. – А раз в тебе память Велимудра, то и ты теперь знаешь его суть. Даже сейчас, по прошествии веков, мы можем постоянно поддерживать наши силы, порождая новые орудия. Заклятья подчинения сулят нам их беззаветную преданность, а желающих из женщин, стремящихся стать столпами и оплотом нашего войска, не убавляется ничуть.

Та-а-ак… А это кое-на-что намекает…

– Лин, – я обратился к разноглазке, бесполезно вслушивающуюся в чужой язык. – Ты, случайно, не знаешь, при каких обстоятельствах и где нашли Лану, ещё маленькой?

– Брела по дорогам между весями, – Бериславская подняла на меня взгляд. – Точное место не назову, но где-то под Москвой…

А теперь посудите сами, дорогие мои читатели. У нас есть чудь белоглазая и соседствующие с ними волколаки, обитающие за Уралом. Вместе они изобретают колдунство и создают гибрид людей с айнами. Получившийся результат становится апогеем боевой мощи всего зауральского воинства. Многим позже расширяющаяся на восток Российская Империя засылает разведывательные отряды, и уже неважно, кому они подчиняются: частникам (наёмники) или государству (экспедиции). А после на территории страны находят беспризорными детей, как две капли воды похожих на гибрид людей с айнами, и такими же гибридами являющимися. Я один вижу тут какую-то лажу?

Кто-то из тех, кто был хож за Урал в составе разведотрядов, каким-то образом умудрился почерпнуть суть таинства созидания таких орудий и ритуала подчинения. Это объясняет, откуда стали находиться рождённые от семени айнов дети, откуда в их телах находились артефактные камни и почему стали находить артефактные жезлы, призванные управлять айнами. Вот что-что, а эту информацию необходимо сверхсрочно передать Протопопову. Возможно, это имеет связь с нападением айна на Императорскую Академию в Оболенске.

– Я понял, – отозвался я и повернулся к Уромору. – Что ж. Твой ответ удовлетворил моё любопытство. Теперь, когда у меня есть исчерпывающее объяснение твоего проступка, я могу поведать тебе, в чём конкретно ты был неправ.

Местные девчонки, разодетые так, что на них, нет-нет, да косились даже бойцы из дружины Уромора, втихую переговаривались между собой.

Одна из них, более бойкая, постоянно улыбаясь и хихикая, не сводила глаз с нашего собрания, что-то шепча на ушко своей подружке. Другая же, более спокойная и собранная, с каким-то профессиональным знанием дела окидывала всех присутствующих неким оценивающим взором, явно думая о чём-то своём, о девичьем.

Глава 7. Шок – это по нашему.

– Некоторое время тому назад, – меланхолично начал издалека я. – Случилось… нечто. В месте, куда посторонним вход заказан, за многие сотни и тысячи вёрст отсюда, появилось из ниоткуда существо, признанное айном. Его отличительной особенностью было то, что в лобной кости, выше глаз, зиял вживлённый камень.

В углу, где шушукались местные девчонки, резко стало тихо. Одна, более спокойная, с интересом посмотрела на меня. А вот в глазах первой промелькнул чуть ли не мимолётный страх.

– Существо пало от моей руки, – стараясь не переигрывать интонацией, продолжил. – Не дав ему атаковать с воззванием к Силе, я разрушил его камень и поверг. Быть может, если в тот миг умел бы пользоваться Силой более осознанно, то прибегнул бы к ней и сам, но… выбирать не приходилось. К сожалению, ценой моего упущения стало здоровье моей дорогой спутницы. Существо задрало её и поразило в спину. Пришлось сверхсрочно оказывать помощь пострадавшей. Занялся сим немедленно, как только враг испустил дух.

Слушавший с интересом Уромор нахмурился.

– После становления на ноги моей дорогой спутницы я, как ты говоришь, «взял её и сделал своей самкой». Сия дева, признав во мне своего спасителя, отдалась мне без остатка с беззаветной преданностью безо всяких заклятий подчинения. Я же, будучи в ответе за ту, что спас, с благодарностью принял её и взял то, что считаю своим по праву. Без моего вмешательства она бы не дышала на земле. А, значит, её жизнь, вне всякого сомнения, принадлежит мне, как сохранившему её. Но тут появляешься ты, и даже не удосужившись назвать своего имени при встрече, сиюминутно требуешь от незнакомой юной девы дрожащего трепета да склонения. Ты не находишь, что слишком много позволил себе в отношении той, кого даже не знаешь?

Я убрал из голоса малейшую нотку окрашивания вкрадчивостью и оставил лишь максимально ледяной тон, на который только был способен.

– Та, кого ты назвал орудием, дорога мне. Я спас её от вернейшей смерти. Я грею её в своих объятиях и на любовном ложе. Я оплодотворил её. И буду рвать пасть всем, без исключения, кто косо глянет на неё или её положение. Надеюсь, инцидент исчерпан за полным взаимопониманием сторон, участниц прения.

Если Уромор и внял моему предупреждению, то вида не подал. Его заняло другое.

– Почему орудие не совладало с айном…? – спросил он будто вникуда. – Этого не должно было быть. Орудие – триумф, единение острого разума мыслящего существа и могущественной силы айнов. Где случился отказ…?

Я пожал плечами.

– Возможно, потому, что никто не обучал Лану противостоять айнам. Её нашли чуть ли не в чистом поле, совсем ещё маленькой, не умеющей ни говорить, ни драться. С тех пор она прислуживала в одном из учебных заведений, но к боям была не готова нисколько.

– Всё едино, это ненормально…, – пробормотал озадаченный Уромор. – Сила орудий велика. Даже, если кто не знает облечения Силы в конструкты, всегда можно вдарить сырой, не облечённой. Это впитывается с молоком матери. Что-то иное…

– Ты сможешь это исправить? – спросил я в лоб.

Волколак посмотрел на меня.

– Я надеюсь на долгосрочное и плодотворное сотрудничество, – проинформировал собеседника. – А раз меня назначили преемником Велимудра, то нам так или иначе заповедано поддерживать соотношения. Этот урок стал бы мне полезен. Я знаю, что вашим народам известны способы исправления подобных огрехов, как у моей спутницы. Ты возьмёшься их исправить?

– Нестрашно, если нет, – тихо произнесла Малая. – Некое и мне изведано. Быть может, не сумею устранить с лёгкостью, однако же помогу познать самому и найти причину.

Уромор не моргая минуту или две смотрел на Лану. В его глазах виделось понимание неправильности происходящего. Он, будто бы техник, смотрел на некондиционную деталь и думал, исправимый ли перед ним брак. Абсолютно точно, у него чесались руки довести бракованное орудие до рабочего состояния. Но он думал. Размышлял. Оценивал свои силы.

– Ты мне будешь нужен, – несколько отстранённо проинформировал меня в ответ волколак. – Мне придётся сотворить заклятье подчинения, что вызовет жёсткую реакцию неповиновения. Твоя самка не захочет подчиняться никому, кроме тебя. По итогу я всё равно сломаю её, однако же настраивать сим тебя против нас не желаю. Потребуется, чтобы ты своим словом повелел ей покориться. В этом случае всё пройдёт гораздо быстрее и куда менее болезненно для всех.

– Сколько это займёт времени?

– До захода солнца управимся.

«Опять непредвиденные задержки».

***

Подкрепившись тактическим перекусом, взяли не менее тактический перерыв.

Уромор, прихватив своих ратников, убыл готовиться к работе, а нас оставили в малом зале с двумя молоденькими сребровласыми девчушками из местных. Мол, что понадобится – обращаться к ним.

Коротко, не растекаясь мыслею по древу, передал спутницам суть содержания разговора.

– Если коротко, то всё так, – оповестил своих девчонок. – Блохастый ответил за базар, почему наехал на Лану. Не скажу, что его ответ меня успокоил. Я поведал ему обстоятельства нашего с Ланой знакомства. Волчара дико не понял, почему зверь из Оболенска не слёг сразу же, как только явился. С его слов, Лана обязана была раскатать тварь в тонкий блин и даже не вспотеть. Изъявил желание причаститься к великому и собственноручно исправить тот огрех, что помешал надавать той аномальной сущности лещей за шиворот. Потому принимаю решение задержаться до выяснения. Если всё пройдёт, как по маслу, ты, Лана, не просто станешь сильнее, а буквально начнёшь раскидывать айнов, как щенков пинками.

– Откуда наш собеседник ведает об истинной силе Ланы? – поинтересовалась Алина. – Мы только сегодня впервые встретились.

– Подобные Лане – орудия, – пояснил я. – Местные клепали их направо и налево, создавая себе армию. Сильнее людей. Послушнее айнов. Универсальные солдаты, способные применять Силу с рождения и столько же непринуждённо, как и аномальные звери. Отсюда и наезд. В его глазах они все инструменты, но никак не потомки, зачатые плотью от плоти.

Действительный тайный советник первого класса помрачнела.

– Значит, наши догадки оказались точны. Прокажённые и впрямь плод смешения людей с айнами. И теперь мы выяснили, кто за этим стоит.

– Я тебе больше скажу, – контрольным «выстрелом» добил полторашку. – Потребуется срочно оповестить Протопопова. Кто-то продолжает промышлять чем-то подобным у вас под носом, под Москвой. Иначе невозможно объяснить, почему вы находите малых беспризорных детей со звериными конечностями. Где-то в регионе функционирует такая ячейка.

– Уж догадалась…, – взгляд Бериславской потяжелел ещё больше. – А на всё наличных сил нету.

Лана позволила себе подать голос.

– Скажи, мастер, – произнесла вислоухая. – Что изменится, обрети я силу? Я – твоя, и только твоя, а не чьё-то там орудие. Али же тебя не устраивает моя нынешняя подмога? Я обязана быть сильней?

Я посмотрел на хвостатую девушку.

– Asperius nihil est humili, cum surgit in altem.

Теперь настала пора потяжелеть взору прокажённой.

– «Нет суровее того, кто из ничтожества возвысится», – перевёл я с латыни на русский. – Помнится, подобные слова привёл тебе в одну из наших первых встреч. Признаюсь честно, мне не по душе творящееся в вашем мире. То, как обходятся с тобой и с тебе подобными, попахивает таким мракобесием, что чешутся руки пойти и учинить массовую казнь со всеми причастными. Останавливает лишь то, что я пока не выбрал способ казни… У меня уйдёт время, чтобы исправить вопиющую несправедливость и положение дел. Насколько длительное – не могу сказать. Но счёт на месяцы и годы. До тех пор мне необходимо, чтобы ты могла постоять за себя. На тот случай, если со мной что-нибудь случится или тебя не сумеют прикрыть люди Протопопова, ты должна суметь отстоять свою честь, здоровье и жизнь. Так, скажи, пожалуйста, почему я не должен воспользоваться возможностью дать тебе для этого сил? Тебе буквально принесут их на блюдечке с голубой каёмочкой.

Лана помрачнела.

– Если с тобой что-нибудь случится, мастер, – тихо оповестила она. – Мне не будет смысла пребывать в этом мире. Или я хожу под твоим началом, или не хожу вовсе…

– А вот это не смей, пожалуйста, – попросил я. – Не то худо будет. Если у тебя атрофирован инстинкт самосохранения, то давай воззовём к твоему инстинкту материнскому. Он у тебя, к слову, хлещет через край. Думаю, это все заметили. А потому поздравляю тебя, подруга, с беременностью…!

И от души хлопнул соратницу по плечу.

– …имя ребёнку придумаем вместе, свадьбу сыграем при первейшей же возможности, возьмёшь мою фамилию и заживём припеваючи.

– Да кто меня в здравом уме замуж-то возьмёт…, – горько хмыкнула Лана и тут же споткнулась на полуслове. – Стоп. Что...?

– Поздравляю, говорю, – повторил я. – Если верить этому блохастому волчаре – ты беременная. Вероятнее всего, по запаху определил, он у зверей острей людского в сотни раз. Так что, если не хочешь стоять за себя – то вот тебе приказ твоего мастера: сделай всё от себя зависящее, чтобы наше с тобой потомство вышло в свет и затмило его своим сиянием. Осилишь?

Алина улыбнулась.

– Благая весть, однако же. Не каждый день такие слышишь. Мои поздравления, Лана.

Бериславская посмотрела на меня.

– Полагаю, спрашивать, известен ли отец ребёнка бессмысленно? И без того очевидно, что чадо от тебя... Скажи, «Мастер». А у тебя уже есть дети?

– По крайней мере, мне о них неизвестно, – хмыкнул я. – Не удивлюсь, если нескольких, всё-таки, заделал. Официально, Лана родит мне первого, если кто-нибудь её не опередит. Тебя, Лин, тоже, к слову, проверить бы надобно. С тобой мы зажигали похлеще, чем с Ланой. Не удивлюсь, если и ты уже в положении.

По тому, как многозначительно облизнулась разноглазка, стало понятно: она если и не знает достоверно о своей беременности, то, как минимум, небезосновательно её предполагает.

Отлично. Просто прекрасно. Восхитительно. Я счастлив.

Лана тяжело вздохнула и прикрыла лицо ладонями. Оружие повисло на ремне, перекинутом через плечо девушки.

– Молю тебя, мастер… скажи, что ты пошутил… болезненная шутка, но тебе я прощу и не такое…

– А есть повод? – спросил в ответ. – Пойми правильно, сейчас у меня нет возможности перепроверить слова блохастого. Могу лишь принять их на веру. Но, уверяю, как только вернёмся в Первоуральск или ко мне домой, организую проверку по высшему разряду. Сразу будет понятно, прав ли он или ошибся… да чего ты закручинилась-то? Так побилась, будто бы конец света настал.

Спросил чисто, чтоб попытаться раскачать Лану. Её реакция понятна даже мне.

Если в этом мире прокажённые не считаются даже вторым сортом, то нет оснований полагать, что к их потомству относятся иначе. Напротив, всё может статься куда хуже. И вислоухая это осознаёт. Она не понимает, что ей делать и куда податься с ребёнком. Кто бы ни родился, девушка не рассчитывает на тёплое место под солнцем. Морально она готовится выживать с боями стратегического значения.

Алина подошла к хвостатой и коснулась соратницы ладонью.

– Не горюй, – тепло и нежно произнесла она. – Ты же знаешь, что в надёжных руках. «Мастер» никого не даст в обиду. Ни тебя, ни чадо. Он и Злату, сестру мою, от хвори лютой излечил, и батюшке с матушкой помог. А при нём госпожа Смазнова, знахарка ведающая. О тебе даже главный врач Императорской Академии заботится. Не кручинься.

– Да как же не кручиниться-то…?! – Лана отняла ладони от лица. – Вы и сами ведаете, ваше высокопревосходительство, что житья нам на этом свете нету! Нас со свету пытаются изжить! Али позабыли вы случившееся в первоуральском приходе? Если бы не мастер, меня бы там на вилы подняли! А ежели дитя рожу, то куда я с ним?! У меня ни кола, ни двора, нательная рубаха и та мастером одарена! Я ему не копейки не принесла, лишь только расходов на себя тяну! А дитя кормить надобно будет!

Я со вздохом почесал затылок. М-да. Не такой реакции ожидал от девушки, конечно.

– Давай так, Лан. С колом и двором мы уже разобрались. «Мой фигвам – твой фигвам». Я тебе это уже говорил. Мой дом – твой дом. Если тебе мало моих слов, то по возвращении озадачу Саныча. Он тебе документальное подтверждение на гербовой бумаге изготовит, и недвижимую жилую площадь за тобой закрепит. С нательной рубахой, копейкой и расходами на еду тоже не изводись. Всё под контролем. Да и что ты там из расходов потянула-то на себя? Пару магазинов патронов израсходовал, когда тебя от айна отбивал, да аптечку выпотрошил, когда первую помощь оказывал. Остальное – на других потратил ровно столько же, сколько и на тебя. Если хочешь знать – не пустого бахвальства ради – на Злату, что сестра Алины, я потратил минимум в пять раз больше. Там одних только медикаментов вышло на полмиллиона рублей…

От услышанной цифры Лана поперхнулась заготовленной отповедью. Судя по выражению её лица, хвостатую чуть не хватил кондратий.

Ну, да. Разница в курсе валют. Что для меня – пятьсот тысяч, то для местных – тысяч десять. Что, опять же, немало, но шестизначная сумма реально выбила вислоухую из колеи. Пусть так. Для закрепления воспитательного эффекта даже полезнее будет.

– Тебе чего конкретно не хватает? Чувства собственной защищённости и экономической состоятельности? Или тебя заботит, что в будущую семью копейку не зарабатываешь, не привносишь? Я уже говорил перед сборами: все будут получать своё положенное жалованье. Все и каждая. Без исключений. Если хочешь, могу прямо сейчас в Казначейство метнуться и наличными деньгами выплатить. Всё равно я там ещё не появлялся, и своё жалованье тоже забрать надо.

Выбитая из тапок Лана подавленно молчала, не находя слов в ответ.

– Поэтому заканчивай убиваться. Не тот повод. Напротив, если беременность подтвердится, закатим пир на весь мир. Окси, к слову, тоже надо в известность поставить. Пусть проверит тебя, состояние здоровья поглядит.

– «Мастер» дело говорит, – также нежно и аккуратно произнесла разноглазка. – Ты же была на той стороне Грани, в его доме. Видела, насколько он огромен. Быть может, пока он не настолько обжит, как хотелось бы, однако и дитя не родится к обедне. Время ещё есть. Тебе есть, где жить. К тому же, в этом мире он тоже владеет жилищем. Ты, может, и не знаешь, но высочайшим повелением Великого Императора Всероссийского ему дарована земля с жилым имуществом, крестьянами, скотом и прочими.

– Если что – это бывшее имение Бесчестных, – подсказал я. – Где мы с тобой и девчонками выхаживали больную с лихорадкой.

– Опять же, ты – подопечная Тайной Канцелярии, – улыбнулась полторашка. – Что уже автоматически присваивает тебе апартаменты в её жилищном фонде. А если тебе и звание припишут, то и до своей квартиры недалеко. Поверь, ты зазря убиваешься. Лучше подумай, в каком платье на свадьбе будешь быть. Сейчас многие пытаются подражать европейской традиции и надевают белые кружева. Или в славянском сарафане будешь?

– Я бы под венец и в боевом защитном костюме повёл, – улыбнулся я. – Лан, не грузись! На тебя посмотреть – так будто через весь город голой на позорное шествие тащат. Улыбнись! Помнишь, что я себе говорил? Ты – девушка. Будущая женщина. Будущая мать, которой предначертано породить своё потомство. Ты – та, кто должна взрастить своих детей, вывести их в свет и дать им большое светлое будущее. Первые шаги уже сделаны.

***

POV

Лана буквально потеряла связь с окружением.

Когда «Мастер» заступился за неё и вступил в открытую конфронтацию с волколаком Уромором, оказавшимся местным набольшим, девушка позволила себе вспылить, узнав причину и суть конфликта.

Когда тот же «Мастер» затеял переговоры с тем же Уромором, девушка, как и госпожа действительный тайный советник первого класса Бериславская, молча присутствовала, понимая свою бесполезность. Она не знала языка, на котором происходило общение, не понимала значений слов. Лишь слушала утробный рычащий голос волколака и отвечавший ему приятный голос «Мастера», успевший стать родным, пару раз отдававший командирскими нотками холодной ярости.

Когда Уромор покинул их и «Мастер» оповестил о содержании минувшей беседы, на Лану опустилось разочарование в самой себе. «Стать сильнее». Нынешняя она не оправдывает возложенных на неё надежд. Она слишком слаба. Мастеру приходится отвлекаться на неё, чтоб та соответствовала его ожиданиям. Стала сильнее. И без того не совершающая великих деяний, она неполноценна. Не зверь, не человек, да ещё и слабая.

После же слов «Мастера» о поздравлении с беременностью… Лана буквально отключилась от реальности.

Она стояла, немо вслушиваясь в утешающие слова госпожи действительного тайного советника, и не понимая смысла сказанного. Она стояла, безучастно вслушиваясь в речи своего мастера, и не улавливала сути. От шока она забыла всё и обо всём. Сейчас её мысли роились беспорядочным хаотическим потоком вокруг фабулы: «беременность, свадьба, имя ребёнка».

Беременность? Ну, и беременность. Подумаешь, эка невидаль? Этим может похвастаться девяносто девять из ста девушек, достигших репродуктивного возраста. Никого этим не удивишь. Понесла и понесла.

Понесла, будучи прокажённой? Вот это уже номер! Мало того, что нашёлся сумасбродный, не чуравшийся замараться об неё, так он её сначала спас, потом излечил, опосля приютил, да ещё и возлюбил так, как Лана никогда не испытывала! Оплодотворил? Так, то не по любви явно было, а в порыве животной страсти. Да, они воспользовались друг другом, удовлетворив свою похоть. А в процессе и не такое случается.

«Свадьба»? Да какой умалишённый возьмёт прокажённую в жёны?! Это как надо не дружить с реальностью и окружением, чтоб до такого опуститься?! Не побояться замараться об прокажённую? Спасибо, по гроб жизни обязана теперь! Приютил под крышей и пригрел в постели? Да, можно объяснить тем, что воспользовался беззащитной неприкасаемой. Но прокажённую в жёны?! Какая ещё свадьба?!

Глава 8. Ритуал.

Ритуал, к которому ушёл готовить Уромор, на самом-то деле требовал больше приготовлений, чем усилий на проведение. Его дольше собирались исполнять, чем исполняли.

Но, обо всём по порядку.

Оставив Алину с Малаей и парочкой девчушек из местных в малом зале, нас с Ланой препроводили в одно из отдалённых помещений здания.

В очередной раз постулировал, наблюдая за всё новыми и новыми коридорами, появляющимися друг за другом: этот мир не чета нашему. На раскопках древних руин редко какое сооружение могло похвастаться настолько значительными габаритами. Строить дома такого размаха дорого даже для нашего современника, с привлечённой тяжёлой спецтехникой (во многом, из-за стоимости привлечения этой самой тяжёлой спецтехники). А сколько лет ушло у местных, чтоб возвести такую цитадель? Это ещё не крепость в привычном понимании смысла этого слова. Но даже с воздуха было видно, что площадь здания уходит за многие тысячи квадратных метров. По количеству ушедших на строительство камней, глины, воды, извести, песка и прочих строительных/соединительных элементов это место запросто можно приравнять к какому-нибудь условному дворцу Топкапы.

Пара стражников-дружинников, на которых шокированная Лана уже даже не обращала внимания, провели нас до удалённого помещения, изолированного от остальной площади здания крепчайшими, мощнейшими дверями из местной древесины толщиной в локоть. Снаружи и изнутри створки были усеяны держателями с закреплёнными в них артефактными камнями. Как подсказывала память Велимудра, подобные конструкции, особенно, если учесть филигранно нанесённые на камни руны, предназначены для повышения защищённости места от внешнего воздействия и оберега окружающего пространства от шального выброса изнутри. Другими словами, помещение, куда нас привели – это максимально изолированное в магическом смысле слова место. Случись что в нём – и окружение не должно пострадать. Равно как и происшествия снаружи не должны сказаться на ходе проводимых внутри ритуалов.

Уромор уже нас ждал.

Он стоял, облачённый лишь в свою набедренную повязку, возле высокого, под стать его росту, длинного стола: столешница, аналогично створкам дверей, была сплошь и рядом утыкана артефактными камнями, более мелкими по основной площади и более крупными по углам.

Само помещение представляло собой обширный зал метров двадцать на двадцать, пожалуй. Четыре колонны подпирали своды его потолка, сходящегося в виде девяти арок, и теряющегося где-то в вышине. До него ещё никак не меньше, чем метров пятнадцать-двадцать.

Освещение отсутствовало как техническое явление. Вместо него свет давали пять магических источников, по внешнему виду и отдельным паттернам схожих с заклятьем «Светоча». Его я видел уже не раз и не два применял сам. Узнаваемая структура.

Волколак окинул Лану профессиональным взглядом оценщика.

– Избавь свою самку от облачений, – коротко рыкнул оборотень. – Её тело должно быть наго.

Я слегка ткнул спутницу локтем.

– Лан, – позвал тихо. – Ты ещё с нами?

Девушка подняла на меня отсутствующий взор, будто бы мысленно не присутствовала тут.

– Раздевайся.

Чисто механически вислоухая передала мне своё оружие. Движениями, теряющими хватку и концентрацию, расстегнула камербанды «плитника» и сбросила бронежилет. Потрещав липучкой ветрозащитной планки, взвизгнула застёжкой-«молнией» на торсе комбинезона и в несколько движений избавилась как от него, так и от обуви. Снаряжение хвостатой соратницы осталось лежать на полу.

Сумеречный зал дышал сырым камнем и вековой пылью, и в этом безмолвном чреве тьмы она казалась единственным живым изваянием: то ли заблудшей богиней, то ли призраком, сотканным из теней и желания.

Чуть ниже среднего роста, пропорции её тела спорили с самой гармонией: точёная фигура, где каждая линия – от ключиц до бёдер – пела тихую песнь совершенства. Стройная осанка делала её выше в глазах смотрящих на неё мужчин, позвоночник прогибался плавной дугой, встречаясь у основания спины с главным украшением: метровой длины хвостом. Тяжёлый, он струился вниз живым водопадом волчьей шерсти, чтобы у самого пола чуть изогнуться, выдавая скрытое напряжение. Кончик хвоста уже даже не подрагивал, словно не жил отдельной, дикой жизнью, а стал единым целым со своей отсутствующей хозяйкой, мыслями витавшей где-то вдалеке.

Свет – скупой, сочащийся с магических источников – ласкал её наготу, выхватывая из мрака детали, от которых перехватывало дыхание. Обнажённое тело не стыдилось своей откровенности. Тёмная, местами почти чёрная шерсть покрывала её сплошь, от высокого лба до изящных пят. Она не скрывала, а подчёркивала архитектуру тела: короткий, бархатистый ворс плотно облегал острые скулы, лебединую шею и плавный рельеф живота, играя бликами, будто бы дорогой бархат.

Взгляд невольно притягивали два начинающих наливаться полушария груди. Они поднимались от рёбер с той невинной, но дразнящей спелостью, которая граничит с юностью и расцветом. Тёмная шерсть тут не становилась ни реже, ни тоньше, но слегка расходилась вокруг ореолов сосков, спрятанных под мягким подшёрстком, будто запретный плод в тени листвы. чей контур угадывался в полумраке. Каждый её вдох заставлял эту тьму колыхаться, и тени в ложбинке меж грудей становились на миг бездонными.

На голове, вторя изгибам точёных ушных раковин, безвольно висели волчьи уши. Широкие у основания, заострённые, как лепестки чёрного тюльпана. Их внутренняя поверхность серебрилась чуть более светлым пухом.

Но контрастом этой живой, звериной роскоши было лицо. Оно было безучастно. Бездонные глаза, не мигая, смотрели в никуда, в пустоту между мирами, и в их влажном зеркале отражались лишь огоньки далёких, слабых источников света. Этот отсутствующий взгляд сводил с ума: совершенное тело, созданное, казалось, для ласки и движения, было заперто в ледяном безмолвии отстранённости. Пропасть между её дикой, животной притягательностью и холодным равнодушием взгляда создавала почти невыносимое напряжение, электрическое поле тревоги и восхищения.

– Уложи её.

Повесил оружие девушки себе за плечо, положил ладонь ей на поясницу и слегка подтолкнул к столу. Напарница шатающейся походкой сомнамбулы шагнула вперёд.

Минуту спустя она уже лежала на спине, безучастно смотря на медленно кружащиеся над нами магические источники света.

Уромор простёр над телом Ланы обе руки, сотворил безмолвное заклятье и визуализировал даже не проекцию души. А проекцию тела.

Мне хватило одного только взгляда, чтобы понять уровень местной медицины.

Над столом воспарила объёмная прозрачная фигура в слегка увеличенном масштабе. В ней безошибочно угадывался силуэт девушки. Ошибиться не давали ни «виртуальный» хвост, ни не менее «виртуальные» полушария груди, ни общие пропорции. Абсолютно однозначно, это проекция тела Ланы.

Уромор безучастно и с профессиональной отстранённостью листал страницы: лёгким движением пальца, будто бы я смахивал изображение с жидкокристаллического сенсорного экрана КПК, волколак менял типы проекций.

Просматривал кровеносную систему: на несколько мгновений проекция тела заполнялась сетью капилляров, сосудов, вен и артерий.

Изучал нервную: проекция обширной сети сосудов сменялась не менее обширной сетью нервных узлов и окончаний.

Изучал мягкие ткани: по мановению пальца оборотня исчезло всё предыдущее, но появились сравнительно толстые изображения мышечных волокон, довольно достоверные. Были видны и прямые мышцы, и косые, и хитровыгнутые, согласно справочнику анатомии уходящие одной группой под другую.

Изучал психическую карту: это было куда интереснее, потому как куда более абстрактно. На то, чтобы вникнуть в суть отображаемого, у меня ушло время. Однако стало понятно, что творится в головке у Ланы. С некоторой долей заторможенности до меня дошло, что на бесформенной, на первый взгляд, проекции виднеются пики и провалы: аспекты психики, перевозбуждённые и угнетённые. Какие-то отвечали за страх, какие-то – за ярость, что-то за радость, что-то за возбуждение. Десятки участков относительно разнокалиберной гряды в общем смысле слова находились в упадке: в данный момент времени девушка изрядно подавлена психологически. А вот пики, отражающие повышенную тревогу и немного страха, ненормально высоки.

Изучал и скелет. Развеяв предыдущие проекции, оставил лишь изображения костей, да кожи. А вот это интересно…

На проекции скелета мы с Уромором увидели один занимательный аспект. Вместе с костями, положенным живым существам. Меня отдельно заинтересовало строение черепно-мозговой коробки: Лана была лишена человеческих ушей, но вместо них имела уши волчьи, или похожие на волчьи. Значит, имела иное строение слухового аппарата вообще и слухового прохода в частности. Я не тыкал в неё палочкой, как в диковинную зверушку, но особенности постарался запомнить. Мало ли, придётся чем-то что-то лечить? Может, ушко застудит, когда-нибудь.

А вот что отдельно заинтересовало, так это то, что на проекции отчётливо виднелось постороннее вкрапление. «Лишняя кость». Не прикреплённый к скелету, отдельной сигнатурой выделялся тот самый хрестоматийный камень-артефакт, наличие которого в своём теле Лана небеспочвенно подозревала. Его же наличие постулировал в своё время и Великий Архимаг Путей Берислав. Теперь же мы увидели это своими глазами. Прямо в том месте, где Лана и говорила: в районе матки.

Очередное обращение к памяти Велимудра в его артефактном посохе подтверждает принадлежность камня к ритуалу создания орудия. Он – единственное, что даёт новорождённым гибридам возможность контролировать свою силу и не уничтожать всё подряд, направо и налево, случайными бесконтрольными выбросами.

– Что за неописуемый бездарь творил это непотребство…?

Волколак потянулся лапой к промежности Ланы и настойчиво заставил её развести ноги шире. Та безвольно подчинилась, будто бы ей было всё равно, кто и что с ней делает.

Очередное безмолвное заклятье – и громкий резкий вскрик вислоухой девушки оглушительно взрезал слух в обширном зале, отразившись эхом от стен и потолка. В тот же миг в ладони зверочеловека, замершей возле внутренних поверхностей бёдер соратницы, будто бы от телекинеза материализовался небольшой твёрдый предмет. Извлечённый артефактный камень, весь покрытый влагой из нутра тела своей бывшей носительницы.

Уромор внимательно осмотрел камень острым звериным взглядом, подмечая следы дефектов на нём.

– Полнейшая безалаберность. Исключительное вредительство. Никогда не созерцал столь омерзительного отвращения.

С самым искренним презрением во взгляде волколак выбросил камень себе за спину и посмотрел на меня.

– Это орудие сотворил не наш род, – заявил он. – Кто бы ни приложил руку к созданию, он желторотый птенец, вознамерившийся воспарить выше солнца. Не понимает многого и ещё большего не знает. Тот, кто создал сие орудие, и есть причина её ущербности. Артефакт с руной, что должен был позволять контролировать Силу, мешал её использовать вместо того, чтоб даровать ровное проистечение. Потому и лишь потому орудие не совладало с айном.

– Раз Лана доросла до того, чтобы стать матерью, – предположил я. – Значит, в камне уже нет нужды? Она осведомлена об очень многих аспектах Силы и сама может себя контролировать.

– Нужды нет, – рыкнул Уромор. – Но без него орудие не полноценно. Артефакт нёс и вторую роль. Его посредством создатель повелевал орудием в бою. Мог видеть то, что видит орудие. Мог чувствовать то, что ощущает орудие. Отдача приказаний словами требует расхода времени, в то самое время как отдача силой мысли молниеносна.

– Я тебя услышал.

Безусловно, велик соблазн «прокачать» Лану и сразу «апнуть» её до вершины могущества. Кто откажется иметь максимально тюнингованное оружие? Но есть маленький нюанс. Лана беременна. Развитие плода в непосредственном соседстве с посторонним предметом в матке чревато осложнениями. Пусть девушка сначала родит. А потом, если захочет, мы проведём с ней ритуал и поместим в неё камень вновь.

– Стало быть, отныне ей доступна полная мощь её природы?

– Но не эффективность, – возразил Уромор. – Орудие получает приказания от своего создателя. Создатель – тот, кто направляет ход битвы. Без его видения поля боя, навыков и умений орудие – лишь рубака, машущий дубиной. Сил ей теперь не занимать. Но применять их она не умеет.

Что ж. И на том, как говорится, теперь спасибо.

– Сколько велики её запасы Силы? Допустим, сможет ли она воззвать к Силе Путей? Или, допустим, обратиться в форму зверя?

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответил оборотень. – Её накопитель сейчас почти пуст. Много Силы забирает зародыш, зачатый от твоего семени. Стоит только ей разродиться, и ей откроются Пути, и покорятся прочие аспекты Силы. Само орудие получилось безукоризненным. Но тот, кто его создавал, полнейший простофиля и чуть не запорол собственную работу. Он дословно выковал лучший меч и самолично затупил его. А что до вопроса обращения... Это расходует куда меньше сил. Стоит ей объяснить, как это делать, и природа сама возьмёт своё. Это орудие порождено семенем айна, но выносила её самка волколака.

Собеседник развеял проекцию тела и осмотрел Лану уже своими глазами, не через призму магии и Силы.

– Должен отметить, твоя самка в превосходном состоянии. Ты умелый мастер. Сама она крепка телом и духом, однако же любое орудие, пахаря или ратника, требует ухода и досмотра. Я вижу, ты с чувством заботишься о ней. Это видно простым глазом даже по её шерсти. Такая гладкая… такая… переливающаяся…

Волколак не удержался и погладил Лану мощной когтистой лапой по пока что ещё плоскому животу.

– Расскажешь, как ты такого добился? Многие наши самки, избранницы глав, и те порой выглядят хуже. Твоё же орудие затмит собой первую самку общины.

– Рассказать мало, – хмыкнул я. – Необходимо реализовать и поддерживать. Не переживай, расскажу. Покажу, и даже привезу на пробу несколько… назовём их так, даров. Будет в знак укрепления нашей будущей дружбы.

Уромор оскалился, оглушительно рассмеявшись на весь зал.

– Но битве между нами всё равно быть! – довольно заявил он. – Добро! Мы уреклись. Ты сказал, что идёте на восход? И когда же ты почтишь нас своим визитом вновь?

– Я не знаю, – честно признался я. – У нас в пути каждый день задержки. Да столь часто, что даже в Урафар-Уре пришлось немного задержаться. Мы существенно отстаём от плана. Мне видится, что ещё дней двадцать-тридцать. Может, быстрее. Уже не от нас зависит.

В мыслях прогнал пару симуляций и режимов работы, наподобие того, что мы провернули с «Бармаглотом».

– Если так подумать, то я хож Путями. Ежели так, то нам ничто не мешает хоть каждый вечер возвращаться в Урафар-Ур, а поутру убывать.

– Зачем такие изобретения? – нахмурился волколак. – Ты же не просто так следуешь на восход? У тебя есть цель? Так почему ты сразу не настигнешь её?

– Я там ещё не был. У меня нет возможности шагнуть в место, где не присутствовал самолично или где нет Тотема, что укажет мне путь.

Оборотень прикрыл когтистой лапой глаза и пробормотал пару непечатных даже по меркам чуди белоглазой ругательств.

– …и он ещё величает себя преемником предвечного Велимудра… Да ты столь же желторотый птенец, как и тот, кто сотворил твоё орудие. А ещё повадился оплодотворять чужие творения… Так доставь же свой Тотем, да протори к нему Путь!

– Мы миновали больше двух с половиной тысяч вёрст. В пересчёте на среднюю скорость человека, пешим порядком нам бы понадобилось на это около тридцати дней без остановки на сон, отдых и еду. А впереди идти ещё шестьдесят с лишним таких дней. Кто и как доставит мне туда Тотем?

– Рождённый ползать – летать не может, – наставительно изрёк Уромор удивительно знакомое мне мудрое сочетание, отнимая ладонь от морды. – Так поручи же работу тому, чьё призвание – полёты.

Только я хотел было сморозить какую-нибудь глупость про почтового голубя, как вдруг до меня дошла картина, которую хотел нарисовать в моём сознании собеседник.

– Я жажду изучить новое для себя. Научишь?

Глава 9. Отличный план.

Знаете то самое чувство, когда от досады хочешь покусать свои локти и сгрызть собственные сапоги? Иногда похожее возникает, когда тебя ни свет, ни заря осеняет какая-то безумно умная мысля, которая, как известно, приходит опосля.

Так и тут. Я уже с берега понял, о чём говорил Уромор. Птицы – они и в другом мире птицы.

Отдельные виды земных птиц способны преодолевать десятки тысяч километров в беспосадочном режиме полёта. Помнится, как-то читал мимоходом статейки, где говорилось, что снабжённые передатчиками птицы покрывали порядка десяти-тринадцати тысяч километров через океан за одиннадцать-тринадцать дней, питаясь прямо на лету, и перед вылетом активно жируя: нарабатывали себе топливные жировые запасы. Способность птиц подолгу находиться в воздухе обуславливается умением ловить восходящие потоки воздуха, что экономит им силы в режиме планирования, когда нет необходимости в маховом полёте. К тому же, в отличие от подавляющего большинства наземных существ, за птицами замечена особенность спать в полёте, попеременно отключая полушария своего мозга для отдыха. Одно бодрствует, другое спит. Ну, а всякие альбатросы и прочие морские перелётные гуси удачи и вовсе, держа скорость в районе ста или ста пятидесяти километров в час, способны держаться в небе сутками напролёт, покрывая от тысячи километров за вылет. А если наши предки догадались использовать для связи и сообщения почтовых голубей, то кто сказал, что в этом мире нет тех же почтовых динозавров?

Об этом я думал, наблюдая, как меланхолично и без малейшей нотки стеснения полностью обнажённая Лана натягивает на себя боевой защитный костюм, абсолютно игнорируя взгляды мужских глаз, направленных на неё.

В оправдание не покусанных локтей гласит то, что до этого момента времени у меня на руках не было ни малейшей толики информации о наличии в этом мире управляемой биологической авиации. Да, мы потеряли лишними пару недель времени, но наша ли это вина? По своей ли приходи и безалаберности мы принялись изобретать велосипед и забили болт на простейшие решения? Если бы нам кто-нибудь сказал, что можно было бы ускорить процесс, разумеется, мы выбрали бы самый быстрый способ достижения цели.

Дождавшись, покуда Лана облачится, Уромор вывел нас из помещения, где проходил ритуал, и сетью не слишком запутанных коридоров вывел нас на задний двор здания городской администрации.

Там, на заднем дворе, в большом прямоугольном закутке, метров сто на пятьдесят в размерах, по периметру стен стояли здоровые стойла, поименовать которые иначе, кроме как «ангары» не поворачивался язык.

Возведённые всё из той же смеси камня, глины и чего-то похожего на цемент, что роднило их с остальным комплексом, огромные загоны метров десять на десять в основании доходили до доброй пятёрки метров ввысь. И кто бы, вы думали, гасился в этих курятниках? Те самые курицы, на которых не так давно нас догоняли Акса и Руна.

Ну, не прям уж «те самые», которые непосредственно те же. А «те самые» в смысле, что принадлежали к тому же биологическому виду.

Здоровые твари с телом, размером с человеческое. Размах крыльев должен составлять не меньше, чем десять-тринадцать метров. Огромные, исполинские ящеры с манёвровым хвостом, мощными задними конечностями, развитыми плечевыми передними, и между всем этим делом натянута тонкая кожистая мембрана-перепонка, будто бы всё существо выполнено по схеме несущего крыла.

Рядом с каждым таким ящером в индивидуальном загоне трудились местные полурослики. Кто-то накидывал на спину ящеру кожаное седло, кто-то менял на полу соломенную подстилку, кто-то вбрасывал в кормушку охапку мяса, кто-то вливал в поилку воды…

Стоит ли говорить, что во лбу каждой из тварей (я имею ввиду ящеров) был вмонтирован камень-артефакт?

– Этим способом мы держим сообщение на десятки дней пешего перехода во все стороны, – внешне равнодушно, но с хорошо замаскированным чувством гордости изрёк Уромор. – Мы имеем возможность в непостижимо короткие сроки уведомлять окрестные города, созывать соборы и разведывать происходящее на местности. Ни одному бегуну-скороходу такая скорость не снилась даже в самых сладостных мечтах.

Ага, зато бегунам-скороходам снились вон те полуобнажённые всадницы, драконьи наездницы, в одних сандалиях на босу ногу да коротеньких юбках, по конструкции не сильно отличающихся от набедренных повязок. Как и большая часть женского пола в Урафар-Уре, они ходили с голой грудью, но выглядели при этом настолько органично, привлекательно и эстетично, что любой гонец, их завидев, тут же забыл бы не только суть своего письма-передачи, но и адрес получателя, и адрес отправителя.

Рекомые всадницы-наездницы с интересом оборачивались на нас, явившихся на их, с позволения сказать, «аэродром».

– Такие звери без труда носят верхом. Значит, и мой Тотем смогут унести.

– Не только смогут унести. Уже означенным мной способом ты сможешь видеть то, что видит ездок. Ты сможешь управлять телом ездока. Ты и только ты сможешь повелевать расстоянием. Даже, если ты не знаешь точного места, куда надлежит выйти. Ты сможешь глазами ездока избрать место, куда приземлится зверь. Ты сказал, больше шестидесяти дней пешего пути? Такое расстояние эти наездницы покрывают меньше, чем за три дня.

Я окинул аэродром базирования вместе со стойлами и обслуживающим персоналом. Полтора десятка стойл, в каждое вмещается по одному ящеру. Некоторые пустуют. Или умерли, или на вылетах. Некоторые ящеры осёдланные: то ли готовятся к вылету, то ли недавно приземлились. Возле отдельных снуют местные полурослики, на фоне исполинских тварей выглядящие несколько аляповато. Среди них – единицы, одетые однообразно: лётный состав. Молодые, компактные, легковесные девчушки, которых, очевидно, по этому признаку и отбирали: чем меньше нагрузка на летательный аппарат или птицу, тем дольше возможно находиться в воздухе, и тем дальше можно переместиться. Рядом с ними – куда как более крепкие мужчины, столь же сребровласые и с такими же бездонными белёсыми глазами из чуди белоглазой. То ли мастеровые, то ли дрессировщики, то ли просто смотрители этого зверинца. В количестве большем – все остальные, у кого в руках рабочий инструмент: вилы, грабли, ухваты, коромысла. По первому впечатлению похоже, что ящеры запросто носят по несколько десятков килограмм на несколько сотен километров за раз. А если нагрузка будет меньше, то, возможно, уже пойдёт разговор и о нескольких тысяч.

– Даже быстрее. В стороне восхода нам придётся обогнуть внутреннее море по берегу. Если у наездниц будет возможность пересечь его по короткому прямому пути, тогда нивелируется минимум один световой день.

– Тогда тем более, – коротко рыкнул Уромор.

Он осмотрелся, поискал кого-то или что-то, и громко рявкнул на весь аэродром:

– Яра!

Не прошло и нескольких секунд, как буквально из ниоткуда материализовалась ещё одна субкомпактная девушка-чекушка ростом с Еню, что вкупе с белёсыми зрачками глаз и насквозь седыми волосами однозначно выдавало в ней принадлежность к чуди белоглазой.

Девчушка была одета однообразно с прочим лётным составом. Лёгкие сандалии на тонкой подошве, что тонкими ремнями охватывали тонкую изящную стопу и лодыжку, заходя на голень на древнеримский манер. На бёдрах – короткая до неразумного неприличия накидка, прикрывающая ягодицы лишь благодаря росту девушки. По краю накидки был пущен местный этнический орнамент на выбеленном фоне. Собственно, из одежды-то и всё. Если не считать выбеленной ленты, которой были стянуты в меру длинные, до плеч, волосы у затылка. Кроме этого на лодыжках и запястьях виднелись крупные, но изящные браслеты золотистого цвета, на широких корпусах которых был ювелирным способом выбит узор. На груди девушки красовалось ожерелье в виде компактного кулона, своим наличием невольно подчёркивающего аккуратную и подтянутую фигурку. Небольшие серьги с золотистым отливом украшали маленькие ушки. Довершала композицию не то диадема, не то коруна, усеянная мелкими полупрозрачными камешками. Вот на этот раз, наверное, уже не артефактными. Слишком малюсенькие. На таких руны выбивать – лишь микроскоп мучать.

Некоторое неопределённое время мы будто бы зависли. Оба стояли, любуясь друг другом, и забыли обо всём. «Влюбились с первого взгляда до беспамятства» – не то слово, и едва ли уместно. Просто заинтересовались друг другом. Девушка – одна из немногих среди своего народца, которую я видел так близко и мог рассмотреть настолько детально. Я – первый за какое-то неопределённое время чужеземец, явившийся на эту землю, и которого можно рассмотреть так близко и настолько детально.

Яра с неподдельным интересом воззрилась на меня, выше её практически в полтора раза.

– Я вся твоя, владыка Уромор, – сиюминутно доложилась она по прибытию.

И опять воззрилась на меня бездонными глазками, преисполненными любопытства.

– Яра – одна из наших дозорных всадниц, – пояснил волколак. – В чрезвычайных случаях может со своим зверем покрыть расстояние, которое пешему пересекать не меньше тридцати дней. Её зверь самый выносливый из всех.

И обратился к мелкой белоглазой.

– Яра. Цель, что лежит на востоке. Пешему до неё больше полусотни дней пути. Необходимо доставить туда Тотем, чтобы хожий Путями смог отверзнуть там врата. Когда сможешь изготовить своего зверя?

Яра не наигранно задумалась.

­– Насколько велика спешка? – спросила она.

– Без смертельной гонки на выживание, – произнёс я. – Твоя жизнь и здоровье на первом месте. Нет нужды загонять зверя до смерти, чтоб он рухнул с неба наземь от усталости вместе с тобой. Скорость… комфортная для тебя и твоего летуна.

Девушка перевела на меня взгляд, задумчиво потёрла подбородок тоненькими пальчиками и качнула скульптурным точёным бедром, открытым для мужского взора больше некуда.

– Дня… три?­ – не то спросила, не то утвердила она. – Если за три дня доберусь… то этим угожу?

– Более чем.

– Тогда… завтра на рассвете.

Яра посмотрела на рослого волколака снизу вверх.

– Отдохну сама и отдохнёт мой Кыш. Подготовим снедь в дорогу и накормим зверя впрок. Завтра с восходом солнца поднимемся на крыло.

Отлично. Значит, у меня будет весь сегодняшний день и ночь, чтобы изготовить Тотем.

Можно, конечно, отдать малой и беспилотник: его рама стараниями Бериславской уже напитана Силой, и «птичка» сама является маяком. Вот только отдавать лёгкий карбоновый борт в лапы незнакомого существа, по меньшей мере, небезопасно. Слишком хрупкая машинка. Ещё сломает, чего доброго, по неосторожности. Не со зла, а просто так, потому что может.

«Птичку… жалко…» (с).

Цитата всех Шуриков.

Значит, необходимо найти какой-нибудь достаточно ёмкий в плане Силы материал, из которого можно сварганить маяк, который, в свою очередь, будет сигналить мне за тридевять земель. При этом, артефакт обязан получиться максимально лёгким, чтобы, в случае чего, не сильно нагружать этого Кыша.

А вот насколько лёгким, кстати? Где предел грузоподъёмности у этих ящеров?

­– Сколько нагрузки можешь взять с собой на зверя? – спросил я у Яры. – Вы летите вдвоём. Значит, твой вес у него на спине. Берёте с собой снедь и воду на три дня. Это… учитывая размеры ваших зверей… ещё с тебя весом?

Яра кивнула.

– Так и есть. Если два моих веса – это всадница и запас пищи, то на груз остаётся ещё один мой вес.

Я наклонился, подхватил девчушку предплечьем под ягодицы и поднял. Та инстинктивно подогнула ножки, будто бы её брали на руки не раз, не два и не десять на дню, и поймала равновесие, на всякий случай ухватившись за выступающую лямку моего «плитника», чтоб не свалиться.

Ну… да. Навскидку, с округлением, плюс-минус запас на всякие украшения, в изобилии навешанные на тело, килограмм двадцать или двадцать пять весит девушка низкорослого народца чуди белоглазой. Может, до тридцати. Но вряд ли больше.

Опустил на землю наездницу, с неподдельным интересом воззрившуюся на меня после моего манёвра.

Если так подумать, то четверть центнера – не слишком ли до хрена? Где, вообще, зависимость между размером, массой Тотема и расстоянием, на которое он «светит»? Моя «птичка» с гарантией «светит» на полтинник километров. Возможно, что я «увижу» её и дальше. Ещё не экспериментировали. С этим надо бы с полторашкой проконсультироваться. Раз разноглазка помогала мне напитывать Силой мой борт, значит, и в этом вопросе должна быть сведуща.

– Я понял. К завтрашнему рассвету изготовлю Тотем, который вы возьмёте с собой. Постараюсь сделать его максимально лёгким.

К слову. Коль раз уж мы всё равно на аэродроме базирования находимся…

– Яра. Покажешь мне Кыша?

Нашедшийся в своём стойле Кыш оказался не херовым таким птеродактилем. Иначе эту курицу и не назвать. Его тело – собственное, туловище вместе с ногами и прочим – превосходило в размерах даже Уромора.

Тело ящера было пигментировано в защитный грязный цвет.

По спине, от самого затылка и до кончика хвоста, шли спинные наросты, в толще шкуры на которых отчётливо проступали крупные кровеносные сосуды. Вероятно, они использовались в полёте как природный радиатор: набегающие ветровые потоки остужали разгорячённую кровь, которая обязана была быть горячей при таком энергозатратном способе перемещения. В одном месте несколько крупных наростов отсутствовали: строго над грудным и поясничным отделом позвоночника ряд был хирургически вырезан и уже давным-давно зажил. Очевидно, туда закреплялось седло наездницы.

Заострённая от природы морда с крупными, крепкими, размером больше моего кулака зубами в вытянутом клюве длиной в мою руку указывала на способ пропитания зверя. Свою добычу он хватал прямо в полёте. И неважно, где он пролетает: это рыба в подповерхностной толще воды, лёгкие грызуны на поверхности земли или маленькие пташки в небе.

На грудине виднелись мощнейшие, буквально без пяти минут гипертрофированные грудные маховые мышцы. С такими перекачанными группами верилось охотно: существо может находиться в небе и не такое время.

– Мяса в твой вес ему хватит на три дня полёта? – спросил я. – Столь крупное и мускулистое тело должно расходовать прорву энергии на полёт.

– Поэтому мы кормим их ещё перед вылетом, – подтвердила Яра. – Желудок зверя мог бы и меня вместить, сожмись я. Мы заполняем его сырым мясом, и ближайший день можно забыть о кормёжке. В следующий раз накормлю его уже на следующий день.

– Воды много пьёт?

Яра пожала голыми плечами.

– Зависит от многого. Куда лететь, как долго, насколько печёт, как часто машет крыльями… да. Много.

Зверь, почуяв, что его обсуждают, повернул ко мне свою вытянутую заострённую морду и посмотрел немигающими глазами. Достаточно большими и с довольно широкими зрачками, чтоб при необходимости ориентироваться в сумерках.

Слушайте. А мне начинает положительно нравиться местная фауна! То диплодоков с брахиозаврами местные разводят, то в реках целые левиафаны с леоплевродонами встречаются, то небесные просторы бороздят кетцаткоатли с птеродактилями… перебраться, что ли, сюда жить-обитать? С таким зверинцем на заднем дворе не соскучишься.

Кролики – это не только ценных мех, но и три, четыре килограмма диетического легкоусвояемого мяса (с). А тут даже не кролики. Тут, блин, целый парк триасового, юрского и мелового периодов мезозойской эры.

Я обернулся к Уромору с Ярой.

– Мне нравится предложенный план. Он позволит нам выиграть минимум десяток дней пути. Если всё пройдёт успешно… вы себе даже не представляете, сколько людских жизней спасёте. Потому не буду пустословить. Отблагодарю вас сообразно. Однако план разительно отличается от того, которому мы обязаны следовать. Я обязан оповестить об изменениях тех, кто ждёт окончания нашего похода.

Глава 10. Сейчас будет весело (но не всем).

POV

«Мастер» с Ланой, Малаей и госпожой действительным тайным советником первого класса Бериславской отсутствовал уже не первый час.

Всё это время оставшиеся подле тяжёлой самоходки светлейшая княжна Морозова со своими сближницами, Катей и Настей, исправно несли охранение при поддержке капеллана Распутиной.

Местные проявляли дюжий интерес к невиданным доселе гостям. Пусть девушки и не были высокорослыми, но даже так они минимум на две, а то и на три головы превосходили по росту чудь белоглазую, проходящую мимо площади, нет-нет, да кидавшую в их сторону заинтересованные взгляды, полные любопытства.

Девушку не могли не ответить взаимностью. Не каждый Божий день оказываешься в другом городе, да ещё другого народа, да ещё и настолько древнего, что собьёшься со счёта. Возраст Урафар-Ура эти четверо ещё не знали, но каким-то интуитивным чувством ощущали, что это не район с новостройками.

Особый интерес у девушек вызывали те, в ком не признать былинных волколаков ещё необходимо умудриться. Кроме тех двоих, кто встретил их отряд по прибытию, мимо площади не раз, не два и не десять за несколько часов проходили патрули местной дружины, следящие за порядком и безопасностью. Девичий взгляд всегда приковывался к прямоходящим силуэтам, закованным в иссиня-чёрную броню шерсти, с торчком стоящими ушами и вытянутыми волчьими мордами. Ни один из встреченных за сегодня волколаков не обременил своё тело иным облачением, кроме как набедренной повязкой, и на этом всё. На плечах некоторых виднелись нарукавные повязки с орнаментом, охватывающие мощные мускулистые руки, да у одного или двух на шеях висели массивные амулеты, очевидно, выделяющие своих владельцев из общего строя. Какой-то местный отличительный признак, видать.

Как бы ни был велик соблазн броситься изучать тут всё и вся, все четверо отчётливо понимали, что на их совести – сохранность имущества экспедиции. Нельзя просто так оставить самоходку и пойди по ближайшим лавкам собирать сувениры. «Мастер» оставил их подле техники с однозначным наказом: стеречь машину и всё, что лежит в ней. А лежит в ней много чего, и стоит всё это дороже самых расписных сундуков с сокровищами. Допустить утерю или хищение этого никак нельзя.

Никто не хотел верить, что эти низкорослые обитатели древнего города – воры. Но также никто не хотел потом оправдываться, будто бы не думал о том, что среди чуди белоглазой водятся расхитители.

К чести и достоинству местных стоит сказать, что они и не пытались подойти ближе почтительной дистанции. Самые любопытные приближались метров на десять, и на этом успокаивались, справедливо не провоцируя пришельцев на защитную реакцию. Пусть оружие в руках девушек и было незнакомо местным, однако с ним в руках гостьи всё равно выглядели грозно, представительно и внушительно, особенно вкупе со справно сидящими на них боевыми защитными костюмами.

От убывших с «Мастером» уже несколько часов не было слышно вестей. Был велик соблазн отправить кого-то из девушек на поиски и вызнать состояние дел. Возобладал здравый смысл. В незнакомом городе, не зная местного языка, являясь чужаком на этих землях, пытаться найти кого-то, кто мог быть где угодно… ну, такое себе занятие, если честно. Проще и надёжнее дождаться прибытия командира отряда с сопровождающими его бойцами.

– Хотела бы я сказать, будто бы в другом мире оказалась…, – пробормотала больше в никуда со скуки Ветрана, когда дежурство по охранению начало затягиваться. – Но это и впрямь как будто бы другой мир. Тут вообще всё иное. Растения. Звери. Люди… зверолюди. Даже дома и улицы иные.

– А также религии, – заметила Ева. – Культура, вероисповедание, язык. Чую, стоит мне доложить по линии Святейшего Синода об обнаруженном, как разразится кипение действ, невиданное со времён Крещения Руси.

– М-да…, – задумчиво проронила Настя. – Культура и впрямь иная. Вижу, тут для женщин незазорно и с обнажённой грудью на людях показаться. А у нас…? Сарафан чуть покороче надела – и уже замуж никто не возьмёт.

– У местных жителей хорошо развита культура и эмпатия, – заметила Катя. – Они отчётливо видят, что мы стережём своё от посягательств и не лезут близко, хотя их интерес и любопытство ощущаются физически. По этому всему можно заключить, что перед нами не племя дикарей, но цивилизованное общество. Иные бы уже облепили самоходку, а нас разобрали бы на сувениры.

– Тебя, случайно, директор Вещий не покусал? – беззлобно буркнула Ветрана. – Стенографируешь, прямо как он на докладе во время лекции.

Девушки позволили себе немного посмеяться вслух.

– Чую, «Мастер» бы и не такое выдал, – усмехнулась Настя. – Он оказался донельзя сведущим для наёмного ратника. Сколько многое мы от него узнали? И про раскопки, и про забытые города, и про мор в вымерших селениях. Интересно даже стало, что он скажет, когда вернётся.

– «Общая команда» он скажет, что же ещё, – фыркнула Ветрана, начавшая уже откровенно скучать. – «Работаем» он скажет, что же ещё.

– Однако же, наблюдения точны, – протянула Ева. – В городе развито ткацкое дело. Обратите внимание на ту немногую одежду, что есть на людях и волколаках. Она почти не различается. Как будто бы… одни и те же выпускают на централизованной мануфактуре одно и то же. Это явно не ручное домашнее производство. И торговля поставлена. Видите те лавки по краям площади? Отсюда всего не вижу, однако, чудится мне, на некоторых лежат ткани, инструменты, выпечка и крупные плоды. Кажется, что жители могут получить их прямо на улице, в зачёт ли долга или за разменную монету.

– Да и Силой они владеют ничуть не хуже нашего, – проронила Катя, провожая взглядом очередной патруль дружины волколаков, проходящий мимо площади.

Проходящий мимо воин-волколак ответил девушке взаимностью и не сводил с неё взора, покуда не покинул площадь.

– Тут явно в ходу изготовление посохов. Я одна чую недурный поток Силы, исходящий от них?

– Да тут и чуять не надо, и без того понятно, что всё завязано на Силе, – пробормотала Ветрана. – Иначе такие массивные здания не возвести. Если только не целой армией строителей и за десятки-сотни лет. Ну, наконец-то!

Девушка разразилась томными стенаниями на всю площадь, будто бы испытала неописуемый пик наслаждения.

Виной тому явление из главного входа комплекса административного здания уже знакомой фигуры «Мастера», опирающейся на Посох Мироздания, сопровождаемой не менее знакомыми фигурами Ланы, Алины и Малаи. Им компанию составляли две молоденькие девушки из чуди белоглазой, пара крепких рослых бойцов-волколаков с посохами и один оборотень крупнее, явно не самая мелкая сошка: Уромор.

«Мастер» шёл внешне ленивой походкой, перестукивая подтоком реликтового артефакта по каменному полу комплекса, но на деле цепким взором вычленял из окружения детали, подмечая их и запоминая. На ходу он неспешно переговаривался с волколаком, что отвечал ему голосом, и умудрялся делать это прямо, свободно, без переводчика.

Взгляды девушек зацепились за Лану. Их вислоухая соратница вышла из здания удручённая. Гораздо более подавленная, чем было даже в предыдущем селении чуди белоглазой. Спокойствие «Мастера», госпожи Бериславской и Малаи внушало, что не произошло ничего сверхординарного, однако же звоночек тревожный.

– …мы обернёмся вскоре, – если бы хоть кто-то, кроме Малаи понимал язык чуди белоглазой, то речь «Мастера» была бы понятой. – Завтра на рассвете появимся тут же, на этом самом месте. Постараемся никому не навредить. Как понимаю, в это время площадь, обычно, пустует.

– Я прослежу за этим, – коротко рыкнул Уромор. – С тебя изваяние Тотема, что Яра отнесёт к восходу.

– А раз тебе так понравилось, как я ухаживаю за своей женщиной, то в один из следующих визитов привезу тебе на пробу кое-какие средства. И тогда посмотрим, чьи женщины краше и желанней.

– Уреклись.

Переговорщики вернулись к своим людям в сопровождении местных.

– Новостей куча, – коротко проинформировал девушек «Мастер». – Но обо всём «дома». Сейчас собираемся и идём в Главк. Сначала к Протопопову. Потом, кажись, к Александровскому понадобится.

Ветрана изумлённо приподняла бровь.

– Аж к самому…? Что же такое приключилось, дорогой Александр Александрович? Неужто, всё же сворачиваем экспедицию?

– А вот это сейчас узнаешь вместе со всеми.

Москва

13 мая 2025 года/13 мая 1855 года

Если в Зауралье на долготе Красноярска и Братска, откуда убыли Путями, уже миновал обед, то в Москве заканчивался рабочий день.

Это позволило нам застать на рабочем месте руководителя Главного Управления Тайной Канцелярии полковника Протопопова.

Вероятно, появление нашей тяжёлой самоходки из прорехи в ткани пространства-времени офицер заметил ещё из окна, потому даже вышел к нам навстречу.

Стоило самоходке остановиться на территории Главного Управления, а нам – покинуть её недра, как мы пересеклись с Ростиславом свет Поликарповичем.

– Предчувствую удручающие заявления, – изрёк он вместо «здрасьте». – Когда экспедиционный отряд возвращается раньше положенного без предварительного уведомления, хороших новостей не жди.

Я, выпустив из транспорта соратниц, сложил в него своё оружие: перемещаться по зданию Тайной Канцелярии с доисторическим Посохом Мироздания и ручным пулемётом Калашникова, по меньшей мере, несподручно.

– Мне нужны все, полковник, – сразу взял я офицера в оборот. – Новостей тьма. Не хочу повторять каждому, кого встречу на пути. Нужен ты, Александровский, Береславские, Морозовы, Пламневы, Ветровы и старик Берислав. Расклад до остальных доведёте сами.

Полковник нахмурился.

– Пламневы с Ветровыми сейчас в Первоуральске, готовятся к твоему открытию портала на крайнем востоке материка. Бериславские с Морозовыми… а, что, собственно, происходит?

– Потом расскажу, всем и сразу. Если коротко и в двух словах, то нашли чуть ли не древнюю столицу чуди белоглазой. Там заправляет и градоначальствует один волколак, у которого в подчинении минимум несколько десятков, а то и сотен хвостов прямоходящих сородичей-оборотней. Провели с ним переговоры. Он, со слов, устранил первопричину, по которой Лана уступила в сражении с айном, и теперь она может пинать их как слепых кутят и оборачиваться в форму зверя, когда захочет. А. Ещё нам дадут наездницу из числа местных девах, которая на своём летучем ящере покроет оставшееся до дальневосточного берега меньше, чем за три дня, и доставит туда Тотем, чтоб я открыл туда Путь как можно быстрее. Кто-то получил на руки суть ритуала создания гибрида из плоти человека и айна и промышляет подобным у вас под боком, где-то под Москвой. И чуть не забыл. Лана – беременна. От меня. И есть не иллюзорное подозрение, что Алина – тоже.

С каждым сообщаемым фактом физиономия Протопопова удивлённо вытягивалась. Минуту он вместе с теми, кто оставались сторожить нашу самоходку и не знал о нашем разговоре в стенах администрации, пытался совладать с неподдельным изумлением. Его выражение лица не могло не вызвать улыбку у Бериславской: разноглазка оставила при себе свои комментарии, но от души повеселилась, глядя, как неподдельно охреневает непосредственный руководитель действительного тайного советника первого класса.

Правда, вместе с её непосредственным руководителем охренели и мои девчата. Ева, Вета, Катя и Настя слыхом не слыхивали и знать не знали про то, что происходило в комплексе административных зданий Урафар-Ура. Сугубо специфические новости здорово пришибли соратниц. Такое не каждый день услышишь.

Но, всё же, офицер не первый день полковник. Да, вывалили на него ушат холодной воды, но его должность обязывает хладнокровно разбираться с поступающими вводными. А теряться в непонимании, как первокурсница института благородных девиц, в его штатно-должностные и функциональные обязанности не входит.

Протопопов хмыкнул в голос, как только совладал со своим удивлением.

– Ну, наёмник… ну, ты и ретивец… ничего не скажешь. От тебя что ни день – то новости, одна сногсшибательней другой.

– Информация стратегического характера, – предупредил я. – Если благие вести о девушках в положении ещё могут подождать, то подлежащий изменению график движения – нет. Я собираюсь воспользоваться предложением местных и форсировать события. Выигранное время потрачу с пользой на подготовку к встрече с неприятелем. Потому мне нужны все, кто задействованы в подготовке снабжения дальневосточного гарнизона… который ещё даже не развёрнут. А Берислав мне нужен в числе первых. Он с волколаками, говорят, чуть ли не рука об руку якшался. Первый контакт у нас с ними вышел бескровным, но не самым тёплым. Хотелось бы с его помощью сгладить углы общения.

Ростислав достал из кармана кителя карманные часы и вдумчиво посмотрел на циферблат.

– Вероятно, понадобится время, чтобы испросить аудиенции у Александровского. Не удивлюсь, если он уже отдыхает.

– Мне всё равно всех собирать, – заверил я. – Минимум час у нас точно должен быть. Быстрее я не найду всех.

– Морозов может быть на своей оружейной мануфактуре, – проронил задумчиво Протопопов. – Насколько мне известно, тебя там ещё не было. Значит, и Путь до неё пробросить не сможешь.

– До мануфактуры можно проехать на самоходке! – «отвисла» шокированная новостями светлейшая княжна Ветрана. – Я была там, и не раз. А уж оттуда Александр Александрович отворит Путь и проведёт отца.

– Тогда, я пошёл вызывать дворцового распорядителя, – тяжело вздохнул руководитель Главного Управления Тайной Канцелярии. – Ты, наёмник, собирай Путями всех, кто тебе потребен. Как только изготовится к аудиенции Двор, сообщишь всем свои… в высшей степени фантасмагоричные новости.

***

На то, чтобы собрать людей, ушёл тот самый час. Пока по указаниям светлейшей княжны Ветраны метнулся до оружейной мануфактуры Морозова, ворвавшись на территорию так, что перепугал местных работяг, пока нашли самого светлейшего князя, пока забрали Олесю из имения, пока прокинул Путь до Тайной Канцелярии. Пока метнулся в Первоуральск, пока нашёл там чету Пламневых и Ветровых, пока доставил их в приёмную полковника Протопопова. Пока метнулся в имение Бериславских, пока обменялся самыми тёплыми и любвеобильными любезностями с радушно встретившими меня Мариной и изрядно похорошевшей Златой, пока забрал всех и отослал к остальным. Пока метнулся в Обитель, пока нашёл там отдыхающим древнего деда инсайда и сопроводил его к прочим… тот самый час и минул.

За это время я пока что держал язык за зубами и не огорошивал никого, ничем и никак. Язык, чай, не казённый. Вот соберёмся все вместе, вот узрим перекошенную в неподдельном изумлении матом вслух физиономию Саныча, вот тогда и будем травить байки Рыжего Леса.

Руководитель Главного Управления Тайной Канцелярии уложился в отведённое ему самим собою же время и в течение всё того же часа организовал нам аудиенцию у Саныча. Александровский, отдыхавший, успел не просто прийти в себя, но даже привести себя в порядок, дабы соответствовать высокому званию Великого Императора Всероссийского.

И уже рекомый час спустя вся наша процессия чинным строем заходила в уже ставший привычным зал аудиенций, где, супротив устоявшейся традиции, нас уже ждал молодой монарх. А чтобы соответствовать другой традиции, устоявшейся не менее, ждал нас он не на своём троне, а стоя там, где мы его оставили в прошлый раз, будто бы и не сходил с места: возле большого массивного стола с развёрнутой на столешнице картой мира.

Встречал, стоя в своём неизменном амплуа: белый однобортный китель, белые же штаны-галифе и высокие чёрные лакированные до зеркального блеска кожаные сапоги без кавалерийских шпор. Все свои императорские регалии по типу мантии, шапки, скипетра и державы попридержал для более торжественного случая.

Ох, чую, сейчас будет весело. Ох, чую, полетят клочки по закоулочкам!

Глава 11. Ещё один угрюмый хлюп.

Москва

13 мая 2025 года/13 мая 1855 года

Заходя в зал аудиенций и запуская остальную процессию, я не сводил глаз с Александровского. Император, в свою очередь, облокотившись на массивный стол и попивая чай из крупной фарфоровой чашки, не сводил немигающий взгляд с процессии. Он, уже предупреждённый Протопоповым, понимал, что мы собрались не на шашлыки: быть может, суть обсуждаемых вещей ещё и не коснулась августейшего разума, но, определённо, молодой монарх подозревал, что это «ж-ж-ж» неспроста. Во всяком случае, взгляд императора, не предвещавший хорошего расположения духа своего владельца, об этом красноречиво оповещал.

Я. Алина. Лана. Ветрана. Катя. Настя. Ева. Малая.

Протопопов. Чета Бериславских во главе с самим Бериславом. Чета Морозовых. Чета Пламневых. Чета Ветровых.

«От вошедших стало тесно» – не про наш случай, ибо зал аудиенций был огромен. Однако же, такое столпотворение в этих стенах помню буквально пару раз.

Бериславские взяли с собой Марину и Злату, но их попросили обождать в приёмной. И если на старшую помощницу семьи у меня были планы в рамках грядущего мясореза, то младшая сестра разноглазки пока что нам помочь ничем не сможет.

Александровский, размеренно потягивая чаёсий мелкими глотками, не предвещавшим ничего хорошего взглядом механически сканировал каждого вошедшего. Дождавшись, покуда за последним из нас закроется входная дверь, изрёк:

– Что ж, други моя. Устоявшаяся традиция вашего посещения сих стен требует сообщения из ряда вон выходящих сведений. А, ведь, разошлись мы с вами буквально только что, не прошло и трёх дней. Что же такое свершилось с вами, что потребовалось сверхсрочно повертаться взад?

– Много чего, на самом деле.

Я подошёл к карте на столе, взял из запасников один из флажков на иголке и, как можно точнее отмерив нашу самую крайнюю точку продвижения на восток, воткнул его в бумагу: туда, где в моём мире располагался Братск Иркутской области.

– Начну по порядку, – проинформировал собравшихся. – Сначала тезисно, потом подробно. Во-первых. Наша самая результативная с точки зрения дистанции точка находится где-то в пределах трёх тысяч вёрст, или чуть меньше. Возможны накопительные ошибки с определением местоположения из-за несовершенства системы получения координат. Эта отметка – место, докуда мы добрались.

На этой новости Александровский остался невозмутимым.

– Во-вторых. В крайней точке продвижения обнаружен крупный даже по меркам моего мира город Урафар-Ур, чуть ли не столица всего Зауралья. Или, по меньшей мере, значительной его части.

Тоже, в обще-то, ноль реакции. Подумаешь, город обнаружили за тридесять земель?

– В-третьих. В городе обнаружено пребывание и постоянное проживание большого населения, состоящего в пропорциях из низкоросликов чуди белоглазой и волколаков.

Угрюмый хлюп чаёсия из чашки и не менее угрюмый взор.

– В-четвёртых. Местное население возделывает поля от горизонта до горизонта, что было видно с парящего в небе беспилотника. А также разводит местных айнов. Кого-то для употребления в пищу, на ком-то перемещаются.

Ещё один угрюмый хлюп.

– В-пятых. Провели переговоры с местным набольшим, волколаком по имени Уромор. Оказался старинным приятелем одного небезызвестного Велимудра.

На всякий противопожарный случай предусмотрительно не упомянул принадлежность оного к предвечным. На тот случай, если не всем из присутствующих выдали допуск до этих сведений.

– В-шестых. Оный Уромор приложил руку и исправил состояние Ланы, из-за которого она уступила в битве с айном. Отныне сила нашей дорогой соратницы позволяет ей одерживать верх над ними даже без посторонней помощи. И на сдачу, вернул Лане возможность обращаться в форму зверя, коль раз уж она имеет в роду волколачью кровь.

Тяжёлый взгляд императора лёг на вислоухую соратницу. Молодой монарх с мрачной миной пригубил напитка.

– В-седьмых. Подобные Лане – и впрямь результат смешения айнов с другими видами. Конкретно наш случай – не с человеком, а с волколаком. Что несколько расходится с имеющейся у меня информацией, будто бы последние исчезли многие века назад. Лане нет и двадцати лет. Значит, неподалёку был как минимум один живой представитель вида.

С каждой новой новостью взор правителя тяжелел всё сильнее и сильнее, а хлюп чаёсия становился всё угрюмее и угрюмее.

– В-восьмых. По полученным разведывательным данным, кто-то из тех, кто в составе зауральских экспедиций был хож на ту сторону гор, каким-то образом получил в распоряжение суть ритуала, которым чудь белоглазая сотворяла подобных Лане, из которых пестовала своё оборонное воинство. И кто-то из тех людей продолжает творить это на территории Московской области, где вы до сих пор продолжаете находить беспризорных детей с признаками кровосмешения.

Вот тут августейшие очи молодого монарха полыхнули натуральной тягой к умерщвлению. Чудится мне, что в ближайшем времени разразится натуральная поисковая операция логовища этих кровосмесителей, за чем последует буйство исполнительно-наказательного органа Империи. И спасибо, если это будет топор или костёр. Но память подсказывает мне, что за подобное в этой стране применяется казнь разрыванием.

– В-девятых. Вышеупомянутый Уромор проникся нашим делом и поучаствовал в нём, предложив форсировать события. В наше распоряжение придан летучий ящер с наездницей, которые за трое суток с гарантией божатся покрыть оставшиеся до восточных берегов материка тысячи вёрст. Отсюда, до утра я должен изготовить Тотем, который они отнесут на тот берег, и которому благодаря будет возможно пробросить Путь. Которым, в свою очередь, мы проведём людей и строительный караван с личным составом гарнизона. В-десятых… ладно, это уже слишком личное. После собрания попрошу задержаться чету Бериславских.

С усталым видом слушал тезисы Протопопов. Руководитель Главного Управления Тайной Канцелярии уже в курсе сути сегодняшнего собрания, потому особо даже не вникал. Его касалось лишь два момента: творящийся звездец в округе, разруливать который ему вскорости прикажет Александровский, и курирование переброски людей на Дальний Восток, об ускоренном наступлении которой я только же заявил во всеуслышание. Остальные дипломатические мелочи с зауральским населением его касались постольку-поскольку. Ну, ещё состояние Ланы его могло заинтересовать, как числящейся подопечной Тайной Канцелярии.

С видом, сулящим лютые казни, выслушивал тезисы сам Александровский. Ну, на нём задерживаться нечего. Молодой вспыльчивый монарх, иногда взрывающийся не к месту, требовал холодного наставничества и остуживания горячей головушки.

Все же прочие слушали не без интереса. На новости об обнаружении живых волколаков заметно проявил интерес Великий Архимаг Путей Берислав. Весть об установлении дипломатического контакта с зауральским населением всколыхнула Морозовых с Бериславскими. Потребность в ускоренной готовности к переброске на Дальний Восток затронула Пламневых с Ветровыми.

Самое интимное, касающееся разноглазки, я приберёг для её родителей. Не уверен, что беременность девушки – тема для обсуждения на государственном собрании.

В кромешной тишине раздался угрюмый хлюп. Александровский изволил закончить чаёвничать (чаёсий, видите ли, кончился) и отставил чашку на стол, подбоченившись. В глазах молодого монарха читалась жажда устроить светопреставление.

– Первое, – продолжил я на правах докладчика. – Мне бы не помешала твоя помощь, старче. Ты, вроде бы, глаголил, будто бы волколаков ещё живыми ведал. Ежели так, то подсоби, коли не в тягость. Общий язык нашли, контакт наладили, но я не дипломат. Первый блин едва не вышел комом. Из особенностей – у них свой язык, который пришлось постигать буквально на ходу. На наше счастье…

Я притянул к себе низенькую Малаю.

– Малая знает и их наречие, и наше. В самом крайнем случае, думается, не откажет нам в прошении побыть толмачом.

– Не откажу, – тихо отозвалась та, смотря на меня снизу вверх и обнимая за руку. – Подсоблю.

– Второе. Мне потребуется изготовить Тотем, который будет «виден» мне, как хожему Путями, за несколько тысяч вёрст. Каким он должен быть? Насколько большим? Сколько в него необходимо влить Силы? Он не должен быть тяжелее двадцати-тридцати килограмм. Это предел грузоподъёмности летучего ящера, запас, оставшийся после вычитания веса всадницы и фуража. Извините, если спрашиваю очевидные детские вещи, но я в вашем мире всего ничего, и из-за переизбытка информации в мозгу каша. Проще спросить кого-то из сведущих.

– Лучшее вместилище Силы – материал с наиболее высокой твёрдостью, – напомнила разноглазка. – Мы с тобой это уже проходил, когда созидали Тотем из твоей птицы. Чем твёрже артефакт, из которого творишь Тотем, тем меньше и легче он может быть. Под Обителью залежи, из ископаемых которых мы творим камни-артефакты. Думаю, если откопать достаточно крупный, с арбуз размером, то Тотем выйдет приемлемым.

Я кивнул Алине в знак благодарности.

– Третье. Завтра на рассвете наездница встаёт на крыло и уносит мой Тотем на восток. Через три дня должна появиться возможность открыть портал на той стороне материка и провести людей с обозами. Какова вероятность, что к этому времени будет готова переброска?

– Абсолютная вероятность, – спокойно отозвался полковник Протопопов. – По плану, мы должны были за месяц изготовить столько строительного материала, сколько успеем, и после переместить его Путями на восток. Однако же, если ты проторишь Путь на днях, то нам нет разницы, заготавливать ли его в окрестностях Первоуральска или сразу добывать на месте возведения форпоста. Последнее даже предпочтительней.

– Тогда четвёртое, – кивнул офицеру. – Помнишь наш с тобой разговор? О том, что я освоил Силу, повелевающую временем, но опробовал её в деле лишь единожды. Можем попробовать. Как только люди окажутся на востоке и приступят к закладке фортификаций, я могу попробовать локально изменить течение хода времени. Весь Дальний Восток заклятьем не покрою, но на какой-нибудь не самых больших размахов гарнизон меня хватить должно. Для приближающегося к нам флота неприятеля пройдёт пара недель, а для возводящих оборонительную линию… три? Четыре? Больше? Не знаю своих сил, надо попробовать.

В зале аудиенций повисла тишина. Все присутствующие переваривали услышанное.

Молчание, не успевшее затянуться надолго, прервал Александровский.

– Вот ты, наёмник, конечно, взял себе за привычку преподносить сногсшибательные новости. И, попрошу заметить, с каждым разом всё повышаешь градус. Что будет завтра? Сообщишь, будто бы уже отвёл угрозу и растоптал неприятеля?

Я пожал плечами.

– Будущее не предопределено. Как знать?

Разноглазка улыбнулась нашей пикировке.

Молодой император скосился на карту и нашёл на ней отметку, по координатам которой стоял Урафар-Ур.

– По порядку сообщений, – начал он. – Зауралье обитаемо. Что скажешь об уровне развития тамошних жителей?

– Не дикари, – предупредил я. – Не вздумайте посылать карательные экспедиции с мечом. Не знаю, докладывали ли тебе результаты наших изысканий, но в некоторых селениях практикуют аттестат зрелости. Малые дети противостоят айнам один на один и одерживают верх на потеху публике. Если там айнов даже дети малые пинают, то что смогут сделать несколько сотен взрослых? С технологическим набором очевидные проблемы. Соседство с аномальными зверями развитию техники не способствует. Однако Силой владеют в совершенстве. Видел бы, что Уромор сделал с Ланой… Там один диагностический комплекс чуть ли не превосходит аналоги из моего мира, опережающего ваш больше, чем на полтора столетия.

– Добавлю, что строй общинный, – добавила Алина. – Люди держатся селений и подчиняются своим набольшим. Есть разделение труда на мастеровых, пахарей, звероводов, и других. Найдутся и те, кто присматривает за детьми, покуда старшие работают в полях. Регулярных армий не держат, однако же «Мастер» прав. Вдарить могут больно. Мы своими глазами видели, что сотворила с айном юная девочка ростом с Малаю. Сожгла айна живьём до корки.

Монарх посмотрел на Протопопова с Бериславскими.

– На каком этапе планы установления дипотношений?

Светлейший князь Бериславский озадаченно почесал нос.

– По правде сказать, государь, на зачаточном. Мы лишь готовились устанавливать каналы сообщения и ещё даже не приступали к сбору сведений о зауральских народах. Культура, особенности, быт… мы даже языка не знаем. Была мысль озадачить Александра Александровича подспудной подмогой, коль раз уж он в одном селении установил двухсторонний диалог.

Саныч повернулся ко мне.

– А ты, значится, наёмник, уже и переговоры провести успел. Не продешевили мы с тобой с твоим жалованьем? – спросил он с неприкрытым сарказмом в голосе.

– Можешь утроить, я не обижусь, – хмыкнул в ответ. – Просто один крайне полезный артефакт снабдил меня неким подобием словаря. Правда, бегло разговаривать на их наречии всё равно не получается. Приходится медленно думать и подбирать слова, чтоб ненароком не ляпнуть чего-нибудь не того. Потому времени расходует в количестве. Да и…

Прижал к себе Малаю.

– Девочка язык знает и при возможности помогала наладить взаимопонимание с местными. Отсюда и случайный успех.

– Бог весь что творится…, – пробормотал Саня. – Может, там уже все и во Христе крещёные…? А не то дюже ретивые все, как погляжу…

– С этим труднее, государь, – подала голос Ева. – Религии там свои. И выкорчёвывать их себе дороже станется. Народам тем многие и многие тысячи лет. Свои верования отстаивать станут также, как и свои земли. Ежели и обращать кого из них ко Богу, то лишь словом да проповедью, но никак не насилием да боем.

– Насколько там всё плохо? – спросил монарх. – К чему ближе, если аналогии проводить?

– У нас не было времени на изучение этого вопроса, – отозвался я. – Гарантированно веруют в своих божеств, во славу и угоду которых учиняют жертвоприношения. Умерщвляют айнов на алтарях, дабы засвидетельствовать свою силу и право жить на этой земле, да воскуривают в жаровнях плоды земледелия. Вероятно, таким образом благодарят своих божеств. Кто они, сколько их, как зовут и прочее – это оставили на факультатив.

Саныч кивнул с каким-то отрешённым взглядом, будто бы записывал себе в память или прогонял в уме пару прикидок.

– Тогда далее. Ты сказал, звероводы айнов разводят?

– Точно. Местные нашли управу на них. Подчинили и разводят, аки скот. Могу записи с беспилотника показать. Там две мелкие девахи ростом с Алину вели под уздцы тридцатиметрового зверя, который и не думал им сопротивляться. А парой дней ранее миновали целое пастбище, где… впрочем, это я тебе уже рассказывал. И в довесок, некоторых айнов приручили настолько, что научились на них летать. Грузоподъёмностью такие летуны не блещут, меня вряд ли потянут, но вот местных низкорослых девчонок даже не замечают. Более того, могут взять с собой ещё груз фуража массой с таких же, чтоб увеличить дальность перелёта.

Император перестукивал ногтями пальцев по столешнице, где была разложена карта, и не сводил с неё глаз.

– Дня три, говоришь, им понадобится, чтоб до востока материка дойти?

– Или даже меньше.

Я указал на внутреннее море, по расположению и масштабам сопоставимое с Охотским.

– Мы должны были обойти эту лужу по берегу. А это крюк в несколько тысяч вёрст. Если Кыш… так зовут зверя, которого нам дали… со своей наездницей смогут перелететь море напрямик, то сэкономят минимум световой день. Тогда и через два дня можно проводить караван.

Нервный перестук монарших пальцев по столешнице смолк.

Глава 12. Разведчик и добытчик полезных ископаемых Всея Руси.

Самодержец повернулся к Пламневым.

– Что скажешь, Константин Борисович? Ежели немедля тебя заслать на восток, сколь многое ты выиграешь?

– Ощутимое, государь, – согласился боярин. – Ни одно строительство невозможно без гладко укатанной и надёжной дороги, которую не размывает после первого же дождя. С такой оравой, конечно, сподручнее, но всё едино. Пока тракт организуем. Пока выровняем землю. Пока насыплем брустверы. Пока… приступать надобно как можно раньше. А ежели Александр Александрович ещё и осилит время замедлить нам… строительство споро не делается, а нам надобно аж целый боевой форпост выставить. Для меня весть сия благая.

Александровский посмотрел на Морозова.

– У тебя же, Властислав Иванович, всё не столь радужно? Сколько орудий успел отлить?

– Лишь половину от потребного, – мрачно проинформировал монарха светлейший князь. – Равно как и половину ружей изготовить успели. Равно как и половину расходных средств поражения скрутить. Мануфактура работает в три смены круглосуточно.

Короткий перестук ногтями по столешнице.

– А Морозову подсобить сможешь? – спросил меня Саныч. – Поколдовать временем на его заводе.

– На два места меня может не хватить, – предупредил я. – Не уверен, что смогу колдовать по двум разным координатам, отстоящим на десять тысяч вёрст друг от друга.

– Вероятно, тут смогли бы подсобить мы, – осторожно произнёс светлейший князь Бериславский. – Наша старшая помощница семьи… как раз и научила Александра Александровича повелевать временем. Ежели рекомый возьмёт на себя восток, а Марина примкнёт к заводу…

– То Марина кони двинет, – хмыкнул я. – Мысль дельная. Но одно дело – несколько часов поддерживать заклятье, а другое – дни и недели. Девчонка высохнет как изюм. И спасибо, если не преставится.

Ева посмотрела на меня.

– Я могла бы наполнять её заимствованием, – проинформировала меня капеллан. – Мне лишь нужен достаточно ёмкий источник.

– Что, опять же, требует моего присутствия на месте, – кивнул ей. – Для заимствования необходимо, чтоб мы трое находились в одном районе. Ты не сможешь черпать мои запасы, находясь под Москвой, покуда я на Дальнем Востоке колдую.

Но направление мысли дельное.

– Тогда решаем так. Я на стройке форта замедляю время, как могу. Раз или два в световой день навещаю морозовскую мануфактуру, чтоб дать людям фору закончить план. На процедуру заимствования потребно не больше нескольких минут, когда речь идёт об обычном человеке, а не о ком-то вроде Берислава. Исполняю, и после убываю обратно на стройку, замедлять время дальше, покуда у самого не кончатся силы. Не бесконечные же у меня запасы, в самом-то деле... Такой компромисс всех устроит?

– Я переживаю за Марину, – пожаловалась Яна. – Сама-то я бессильна, но даже мне известно, как нагружает человека длительное воззвание к Силе. Кабы беды не случилось с девочкой…

– Закрепим за нею Окси, – решил я. – После окончания экспедиции надобность в медсанчасти Первоуральска отпадёт. Стало быть, высвободившиеся мощности можно перераспределить. У меня там Смазнова, с ней Вешняков и Велесов. Ужо кто-нибудь из них да осилит надзор за Мариной. Если она начнёт жаловаться на недомогание – тогда снимем её с наряда.

– С этим разобрались, – Александровский опять принялся перестукивать пальцами по столешнице. – Что ещё ты, наёмник, не удосужился нам сообщить?

– Только вторичные детали, – я выпрямился над картой, с которой уже отработали. – Лана, как выяснилось, принадлежит к тем, кого вы называете «прокажёнными», и кто является живым оружием. Когда-то давно за Уралом изобрели колдовство, которое позволило скрещивать семя айнов с местными жителями. От таких экспериментов рождались дети, называемые «орудиями». Они имели высокоразвитый интеллект людей и непомерную силу айнов. Одним словом, гибриды. И армия таких гибридов числом в неполную роту сумела отбить у айнов земли, с которых в своё время выбили местных жителей звери. Это всё предыстория. Основная же суть в том, что Лана, быть может, и была зачата семенем айна, но вот мать её – из племени волколаков. С этим помог разобраться местный волколак по имени Уромор, кто верховодит в Урафар-Уре. С его же слов, Лану сотворили не его соотечественники. Слишком грязный почерк, много огрехов. И главный из них помешал Лане одолеть айна, что напал на Императорскую Академию в Оболенске. Этот огрех устранён. Можно даже сказать, что отныне Лана избавлена от оков, которые навесили на неё причастные к её созданию, и обрела Силу защищать как себя, так и дорогих себе людей.

Великий Архимаг Путей Берислав помрачнел.

– Сие поясняет, почему в отроковице не признать волколаков. Кровь смешана с кровью.

Лана старалась держаться спокойно. Покрытое шерстью лицо помогало ей скрывать свою мимику. Но не выражение глаз. По ним было видно, что девушке несладко.

– И это пятое, – продолжил я, повернувшись к Александровскому. – Девушка в положении. Срок ранний, но беременность подтверждена процентов на девяносто. Не знаю, сколько длится период плодоношения у гибридов. Возможно, что меньше, чем у людей. Если я хочу дать Лане крышу над головой и документально закрепить факт личного владения жилищем, что мне надо сделать?

Звероподобная соратница дёрнулась. Хотела было что-то выпалить, да прикусила себе губу.

В глазах Протопопова увиделось буквально отеческое одобрение сказанному мной. Ещё не отец благодарит за родную дочь, но, как минимум, отчим за падчерицу. Видно, что Лана для него не просто строчка в списках личного состава. Она не пустое для него место.

– А что ж сразу хоромы для будущей роженицы не испросишь? – с каким-то заискивающим подвывертом в голосе поинтересовался Саныч.

– А потому что не знаю я ваших реалий! – в тон ему с такой же интонацией ответил я. – В моём мире молодым родителям помогают во благо будущей статистики демографии. Особенно, если родители сами юны, сироты и вообще малоимущие. Могут и квартиру в счёт государства выдать. А про ваши реалии я знать не знаю, потому и не наглею сверх меры.

– А ты обнаглей! – повысил голос монарх. – До сих пор тебя незнание реалий не останавливало! Наглел только в путь!

По лицам присутствующих пробегали улыбки. Не каждый день видишь, как почти по-дружески собачатся император с наёмником, ровесники-погодки.

– Ты за мной бывшее имение Бесчестных закрепил, – напомнил я. – В счёт погашения ущерба от покушения. А оно размером с немаленькую деревню. Один я в нём просто потеряюсь. Допустим, если я хочу, чтоб Лана полноправно владела им целиком или его частью. Что ваши законы для этого требуют?

– Твоего волеизъявления, – отмахнулся самодержец. – Остальное уже наш чиновничий аппарат изготовит, за что хлеб и ест… Ростислав Поликарпович, голубчик. Организуете? Высочайшим повелением Великого Императора Всероссийского и Самодержца… в общем, не мне вам всё это бумагомарание перечислять. Приписать безродную сироту Лану к имению, закреплённым за Мастеровым Александром Александровичем, и назначить равноправным держателем недвижимого имущества. Изготовить на гербовой бумаге. И спустите в недвижимый отдел, пусть поторопятся с оформлением.

Протопопов, плохо скрывая ухмылку на лице, с нескрываемой положительной реакцией в глазах принялся заносить в свой планшет поступающее указание.

– Исполним, государе, – изрядно повеселевшим голосом отозвался офицер. – Всемилостивейше благодарим за монаршее снисхождение до нужд народонаселения.

В делающихся мокрыми от слёз глазах Ланы, так и стоявшей с прикусанной губой, читалась дикая помесь из растерянности и непонимания. Стоявшая рядом с ней Алина без малейшей тени сомнения взяла боевую подругу за руку.

– Я же говорила, – улыбнувшись, тихо произнесла она.

Александровский посмотрел на меня.

– Всё, наёмник? Или ещё что-то забыл добавить?

Я бегло пробежался по памяти. Да, как бы, вроде бы, и всё…

– На сегодня… да…, – уже чуть менее уверенно отозвался. – Если что – адрес приёмной и часы работы знаю.

– Шут, – хмыкнул самодержец. – В любое время дня и ночи заходишь, как к себе домой.

– Что поделать, – хмыкнул в ответ. – Я и так при дворе появляюсь чаще, чем дома.

Ладно. Шутки пошутили, а работать надо.

К этому же выводу пришёл и собеседник, тяжело вздохнув.

– По итогам прений резюмируем нижеследующее, – подытожил он. – Сверхсрочно собираем обоз для переброски на Дальний Восток. Через три дня ожидается открытие Пути, к чему должны быть готовы все, без исключения. Бояре Пламнев да Ветров с супругами, как ответственные в Первоуральске, организуют построение и проводку как людей, так и телег, так и животины. Светлейший князь Бериславский с супругой организуют сбор и отправку продовольственных запасов с тем, чтобы отослать их на место истребования к моменту исчерпания наличных запасов. Светлейший князь Морозов с супругой организуют отгрузку стрелятельного и пушечного вооружения к сроку, для чего пользуются подмогой со стороны рода Бериславских, что, в свою очередь, пользуется подмогой со стороны Мастерова. Старче Берислав по мере сил и состояния здоровья – оказывает помощь Мастерову в установлении дружественных взаимоотношений с зауральским населением вообще и волколаками в частности, коль раз уж мы подтвердили факт их существования. Полковник Протопопов – поднять на уши всех служивых вне зависимости от места несения службы, должности и звания. Перевернуть вверх дном всю Империю, но найти тех, кто у нас под носом творит всяческое, о чём мы узнаём от призванного наёмника. Моим словом – всякому нашедшему, вне зависимости от происхождения, личное дворянство с боярским чином!

Протопопов со скоростью стенографирующей машинистки заносил в планшет распоряжения Александровского.

– Вопросы? – Император окинул присутствующих взглядом. – Прошения? Заявления?

– Если исполним план Александра Александровича, – осторожно начал Морозов. – То мануфактура в ускоренном режиме исчерпает наличные запасы железа и чугунов. Также быстрей расчётного кончатся порох и его компоненты. Могут возникнуть проволочки из-за задержки поставок…

– Ни в чём себе не отказывай, Властислав Иванович, – кивнул светлейшему князю государь. – Моим словом истребуй всё и у всех, если чего-то не хватает. Всяческие рублёвые потрясения уравняем после.

Светлейший князь отвесил лёгкий, сообразный моменту и этикету, поклон.

– У остальных всё? – окинул взором присутствующих Саныч. – Ежели так, то прошу принять сегодняшние итоги к исполнению. Мастеров. А теперь не для стенограммы. Коротко, если можно. Твои субъективные ощущения. Что творится за Уралом?

– Вольница, Саня, – выдохнул я, опираясь на посох. – Форменная вольница. Мы прошли шилом почти на три тысячи вёрст, и лишь дважды встретили людей. Ресурсами край богатый. Но там, где люди встречаются… я заклинаю тебя, не вздумай идти туда войной. Посылай торговые экспедиции, хватай всё плохо лежащее, договаривайся, но не вздумай выкорчёвывать оттуда местных огнём и мечом. В ответку получишь так, что западный фронт покажется песочницей.

– Присоединить никак? – понимающе спросил Император.

– Не одним росчерком пера точно. Ты не забывай, что их земли начинаются прямо на отрогах Урала. Первоуральск – буквально фронтир, самый восточный из городов предела.

Подтянул со стола указку и ткнул в вышеупомянутые отроги.

– Как показала наша разведка, в окрестностях гор на той стороне есть используемое капище. Уже доказано, что принадлежит оно чуди белоглазой, и она же там проводит свои ритуалы. Это означает, что границы их земель как раз по горам и проходят, раз их не видно по нашу сторону в большом количестве.

Ещё бы выяснить, откуда нарисовалась Еня. Теперь, когда с помощью Посоха Мироздания мы, худо-бедно, можем общаться с чудью, можно и на разговор её вывести. Пока что в истории остаются непонятные белые пятна.

– И эта же разведка показала, что именно чудь белоглазая причастна к сотворению подобных Лане. «Орудия», как они сами таких называют. Всего рота сумела вернуть местным утраченные земли. Если пойти против них войной пехотой, добра не жди. Полягут все у первой линии, не дойдя даже до порядков противника.

Указка легла на столешницу.

– Пока что собранным данным нет подтверждения. Все они требуют перепроверки. У меня нет ни доказательств, ни опровержения этим словам. Однако это не повод срываться в оголтелую атаку через горы. Подобная акция обречена на провал.

Я стянул со лба оголовье, презентованное мне «Бармаглотом».

– Меня одарили этим знаком различия. Опуская лишнюю воду и оставляя суть, ему благодаря издалека могу сходить за большую шишку. Помогает наладить диалог. Но даже с ней за мной не пойдут, если начну творить лютую дичь. А творить дичь желания нету.

Саныч пожевал язык.

– Каковы шансы тебе влиться в тамошнее управление? Тебе же, насколько понимаю, целые бразды передать хотят?

– Но не всем же Зауральем сразу, – я поднял взгляд на собеседника. – Это единичный случай. Никто не стоит в очередь, чтоб я возглавил его племя. Хотя, девахи местные чуть ли не гроздями вешаются, это да.

– Красивые? – между делом осведомился Саня.

– Мне понравились, – хмыкнул я.

– На отсутствие вкуса не жаловался, – хмыкнул он.

Я подумал.

– Если ни на что другое не отвлекаться, то я бы смог создать на базе Зауралья привлекательный для местных центр. Завёз бы туда технологии своего мира, организовал бы разработку полезных ископаемых, загонную охоту на айнов… хотя это на любителя. И до поставок ресурсов в любую сторону недалеко. Лес, руда, пушнина, мясо, рыба, урожаи… Абсолютно точно, мы находились в центре внимания местных. Были им интересны. А любопытство – штука такая… Я не увидел у них тяжёлой техники, но даже так они умудрились отгрохать город размером с не самой средней руки наш. Если бы привлёк их быстровозводимым капитальным жильём и фортификациями, дарующими защиту от дикого зверья… Увеличил бы технологиями своего мира и без того высокую урожайность тамошней почвы… Видел бы ты тамошнее буйство растительности… А если скрестить их медицину с нашей… В общем, считаю, что смог бы организовать привлекательный центр, в который местные потянулись бы сами. А там торговля. А там выкуп земли. А там тихой сапой возьмём бесхозное, докуда местные сами ещё не дошли. Сань, там реально земли бескрайние. Мы уже не первую неделю в пути со скоростью птицы, а не прошли даже трети задуманного.

Знать бы ещё местную геологию с геофизикой. Как зарождались залежи полезных ископаемых, на какой они глубине, насколько досягаемы для извлечения с местным уровнем технологического развития? Уже очевидно, что углеводороды в этом мире не в ходу: их с успехом заменяет Сила. Вместо сжигания ископаемого топлива в двигателях внутреннего сгорания те же самоходки используют движители на принципе Силы. Но вот тот же каменный уголь для производств? Торф? Мел? Железо? Что из техники своего мира я могу привнести в этот, чтобы это экономически окупилось? Один экскаватор на солярке большой погоды не изменит. Равно как и одна буровая вышка. Но с чего-то всё равно надо начать. Может, что-то доступное для разведки и разработки? Например, тамошняя древесина. Если она и впрямь превосходит по твёрдости привычную мне (в чём я уже убеждался на личном опыте не раз), то это просто превосходный строительный материал на первых порах. А там и щебень с известью для бетонов, и разработки песков, и уже упомянутые выше быстровозводимые капитальные здания…

Интересно, давно я стал рассуждать, как разведчик и добытчик полезных ископаемых?

Глава 13. Ты – моя.

Покуда суть да дело, образовалась административно-техническая заминка. Александровский отдавал какие-то распоряжения Протопопову, которые полковник методично фиксировал у себя в планшете. Что-то бурно принялись обсуждать господа-бояре Морозовы, Пламневы и Ветровы, сбившись в организованную административную стайку. Меня же выцепила Лана и с неумолимостью тяглового локомотива потянула в угол зала аудиенций, менее освещённый и сокрытый от случайного взора рядом объёмных колонн в пару полных охватов человеческих рук.

– «Безмолвие».

Девушка тихо отгородила нас от посторонних ушей заклятьем небольшого радиуса. Этого должно хватить нам двоим, чтобы переговорить тет-а-тет и не мешать посторонним.

Всё же, с практикой у хвостатой не сложилось, или же она плохо себя контролировала на фоне последних событий. Не очень умелый выброс Силы почувствовал даже я.

Лана буквально впечатала меня спиной в мощную колонну, подпирающую расписанные своды зала.

– Мастер…, – хрипло проронила звероподобная напарница, цепко держа меня за боковой торец передка «плитника».

А в её голосе отчётливо начались слышаться грудные нотки звериного рыка.

– Скажи на милость… Неужто оно и впрямь того требовало? Почто ты так со мной…? Неужто нельзя было оставить всё в тиши? Аж пред самим Великим Императором Всероссийским меня нагой выставил…

Я спокойно посмотрел соратнице в глаза. В них не читалось ровным счётом ничего, кроме растерянности и непонимания, которые она, осознанно или нет, пыталась маскировать за агрессией и нервозным оскалом.

Абсолютно очевидно, девушка слишком близко к сердцу восприняла происходящее. То, как с ней обращались на протяжении всей жизни, трудно искоренить в один момент: сейчас любое публичное упоминание её или её проблем ею ощущается как нечто отрицательное, за коим последует ещё более негативное. Она даже не услышала, что в одночасье стала владелицей недвижимого имущества, не ударив и палец о палец: услышала лишь то, что её суть и природу вынесли на всеобщее обсуждение.

Возможно, в этом есть и часть моего косяка. Вероятно, стоило быть тактичнее, и подобный вопрос решить с лицом, принимающим решение, тет-а-тет. Однако же, умная мысля приходит опосля. Что сделано – то сделано. И теперь мне потребуется весь мой командирский и педагогический навык, чтобы объяснить теряющейся от смущения и непонимания Лане, что, вообще, происходит.

Этот разговор явно затянется надолго. И уж точно не в стенах зала аудиенций августейшего монарха-самодержца такой затевать.

«И да разверзнутся врата».

Мысленное сотворение рунического заклятья, облечение конструктов в Силу, короткая вспышка – и мы двое оказываемся в моём мире, в моей квартире. В комнате, где в первый свой визит в мою скромную необжитую юдоль заночевала Лана.

Нужды в «Безмолвии» больше не было. Кроме нас двоих в жилище ни одной живой души. В капитальных бетонных стенах с превосходной звукоизоляцией слышимость близка к нолю, так что можно особливо не тихориться.

А вот ход времени учесть надо. У нас, так-то собрание стратегического уровня, без пяти минут государственное, а мы двое самовольно с него свинтили. Пусть выдалась пятиминутная заминка, но я не уверен, что мы с девушкой быстро закончим. Надо бы это как-нибудь компенсировать.

Марина, конечно, научила меня, как при помощи повеления Силой ход времени замедлять, когда надо. Однако же у неё в учебнике оказались крайне поверхностные и обрывочные сведения. Память Велимудра преподнесла просто ни с чем не сравнимый объём сведений по этому направлению. По сравнению с тем, как со временем управлялся предвечный, учебник Марины выглядел сумбурными записками сумасшедшего.

Короткое, но донельзя интенсивно нагруженное Силой руническое заклятье, прочтённое в мыслях, облечение оного в конструкты и подпитка Силой, резкое высвобождение оной: посох предвечного с лёгким стуком коснулся подтоком пола комнаты, и по поверхности стен и потолка пробежала лёгкая рябь волны. Теперь время для нас идёт со стократным коэффициентом. «За бортом» комнаты – обычное течение по всему миру, а внутри отдельно взятой комнаты – «х100». Это гораздо менее энергозатратнее, чем обратный порядок. Замедлять окружающее время, чтоб оно сохранило своё течение для нас в комнате, было бы на несколько порядков расточительней.

Вздохнул, понимая, что проблемы продолжают сыпаться нон-стопом, а решать их необходимо всё равно. Прошёл до стены, включил свет в помещении, отставил посох в угол комнаты, стянул с себя «плитник» и уронил его на пол. Вернулся к напарнице, забрал из рук Ланы оружие, отставил его к посоху и стянул бронежилет с тела девушки. Разговор предстоял небыстрый.

– Раздевайся, – указал ей на диван, на котором соратница гостила во время той ночёвки. – Присаживайся и рассказывай, что с тобой не так.

И сам, подавая пример, принялся расстёгивать и стягивать с себя боевой защитный костюм.

Май маем, но в этом году он выдался ни разу не прохладным. Оставляя этот мир, я задраил все окна и двери, потому никакой вентиляцией, даже щелевой, и не пахло. Воздух в комнате застоявшийся и ни разу не прохладный, а на нас двоих комбинезоны, предназначенные для промозглой слякотной погоды, в которую добрый хозяин собаку из дома не выгонит. Жарко находиться в них в квартире.

Лана, глянув на меня, последовала моему примеру. Взгляд девушки добрым не назовёшь ни при каком раскладе. Может, она и не выказывала явной ненависти, но по отношению ко мне выказывала очевидное недовольство. Ослушаться, впрочем, не посмела: не сводя с меня преисполненного негативом взора, сбросила с себя всю «защиту».

Уже через минуту мы оба избавились от тяжёлой «брони». Я остался в нательном термобелье, а хвостатая – прикрытая лишь собственной шерстью. Её покров по всему телу оказался несовместим с нашим армейским или туристическим влагоотводящим слоем.

Раздевшись, девушка заняла предложенное ей место. Закинула ногу на ногу и откинулась на выставленные позади себя руки, мрачно смотря на меня снизу вверх. Хвост девушки занял половину дивана, а сама она воззрилась на меня взглядом, полном если не ненависти, то, по меньшей мере, неодобрения моих действий.

– Повторю свой вопрос, мастер, – процедила вислоухая. – Зачем было выносить сор из избы? Мне хватало и того, что для всех я – прокажённая! А теперь, твоей милости благодаря, я даже не прокажённая! Я – не разумеемое нечто, сотворённое некими во имя смутных целей! И теперь, твоей же милости благодаря, обо этом осведомлён даже Великий Император Всероссийский! И где мне, скажи на милость, искать спокойствия, покоя и умиротворения?! Обо мне вся Империя вскорости судачить будет!

– Вот именно, – повторил спокойно я. – Вся Империя. Обрати на это внимание. Вся. Империя.

Лана яростно оскалилась, чтобы что-то возразить, но не успела: я развил свою мысль.

– Вся Империя будет говорить о звероподобной деве из прокажённых, что своими деяниями обратила на себя взор самого государя, и за деяния свои удостоилась милости государевой из рук правителя. Что, думаешь, произойдёт дальше?

Хвостатая исподлобья смотрела на меня. Теперь уже молча.

– А дальше люди разобьются на разные лагеря, – проинформировал её. – Одни, как поносили, так и будут поносить. Ещё и шавкой государевой нарекут. Но нам с тобой не привыкать, не так ли? А другие – и многие тебе подобные в том числе – обратят на тебя свой взор. Мол, раз ты смогла и чего-то добилась, то кто сказал, что оное же неподвластно прочим? Ты подашь пример, Лан. Ты поведёшь за собой себе подобных, как Моисей вёл за собой народы Израилевы*.

*Израиль как государство образовалось в конце 1940-х годов, в то самое время как, согласно библейскому повествованию, ветхозаветный пророк Моисей жил в XVI-XII веках до н. э. Под «народами Израилевыми» подразумеваются двенадцать колен Израилевых, племена, которые ведут своё происхождение от двенадцати сыновей Иакова (который и получил имя Израиль). К современному государству Израиль данная отсылка никакого отношения не имеет, прим.

– А теперь подумай ещё раз. Много ли ты знаешь себе подобных, кто, тебе подобно, вот так вот шагнул «из грязи в князи»? Ещё полгода назад драила полы в Императорской Академии и не смела с прочими бесшёрстными за обеденный стол сесть, а нынче исполняешь невероятно секретное государево поручение, о котором знают даже не все его приближённые, и пользуешься его же милостью да его же протекцией. Ходишь в другой мир, как к себе домой (собственно, с относительно скорого времени это будет твой второй дом). Не просто сидишь за одним столом с людьми, для которых ты близкая подруга, а преломляешь хлеб и делишь ложе с призванным выходцем из иного мира. Ещё и носишь под сердцем зачатое от него дитя. Есть в твоём окружении кто-то, кто может похвастаться хотя бы половиной из перечисленного? А теперь подумай ещё раз. Что станет с теми недалёкими полоумными недоумками, кто вздумает перечить воле благоволящего тебе самодержца, и продолжит поносить, на чём свет стоит? Не находишь, что такие излишне языкастые могут плохо кончить? Ты – моя. И за тебя я буду рвать пасть всем, без исключения.

Очевидно, с этого ракурса Лана на ситуацию не смотрела. Что бы ни хотела сказать мне девушка, она обречённо поникла, а взгляд начал медленно сменяться с жёсткого и претензионного на жалостливый и виноватый. Кажется, до соратницы начало доходить, насколько она была однобока и неправа.

– Ты могла и не заметить, но ты дорога не только мне. За всё время пребывания в вашем мире я не видел в глазах полковника столько благодарности, как в тот миг, когда испросил Александровского о твоём жилье. Хлеще чувства видел лишь раз: когда разноглазка узнала, что мне по силам излечить её младшую сестру от безумия. Тогда малышка просто повисла у меня на груди, рыдающая надрывным голосом в истерике до подкошенных ног… Протопопову ты дорога не меньше моего, поверь. А я… «Мне солдат дороже себя самого». Помнишь эти слова? Их приписывают одному из величайших полководцев моей страны из этого мира, но менее точными от этого они не становятся. Я действительно исповедую этот принцип. Ты для меня не просто расходный материал, каким могла бы быть, потому как отличаешься от людей и вообще, как выяснилось, человеком не являешься. Ты – Лана. Дорогая мне девушка, которую я спас. И милая мне девушка, которая от меня беременна. Пусть, как выяснилось, человеческого в тебе нет ни грамма: ты помесь айна и волколака. Думаешь, мне есть до этого дело? Ты – моя.

На глазах рекомой стало делаться мокро. Покрытая шерстью хвостатая может рыдать сколько угодно: большую часть влаги шерсть и скроет. Но вот собирающиеся на глазах слёзы не увидеть невозможно.

– Ты говорила, что тебе некуда податься? Теперь есть, куда. Даже, если со мной что-нибудь случится, и ты не найдёшь поддержки в миру среди людей, у тебя есть защищённый тыл. И не какой-то эфемерный, а конкретное место, где ты уже была и видела его размах. Место, где ты сможешь укрыться от непогоды, недовольных, и себя самой, ежели дойдёт до этого. Место, где ты сможешь растить ребёнка даже, если меня вдруг не станет. Теперь у тебя будет документальное свидетельство, оспорить которое не возьмётся даже самый отбитый остолоп. После выполнения нашей с тобой задачи – сейчас, извини, время неурочное – я загляну в Казначейство, стрясу с них своё жалование и поделим его между нами. Будет у тебя ещё и длинный рубль, которым сможешь выкормить дитя и себе найти пропитание. А если дойдёт до того, чтоб защищаться самостоятельно… тот волчара сказал – это мы ещё проверим – что твоя сила искусственно созданного орудия вернулась к тебе в полной мере. Осталось лишь научиться ею пользоваться. Много Силы отнимает зачатое дитя. Но стоит тебе разродиться… Есть шанс, что даже Сила Путей окажется подвластна тебе. Добавим к этому твою «броню» в виде членства подопечной Тайной Канцелярии. «Вынести сор из избы»? Это – не сор, Лана. Это тяжеленный монолитный высокопрочный блок. Один из первых камней в незыблемом фундаменте твоего будущего, твоего благополучия, и светлой, безоблачной жизни нашего потомства. И мы с тобой заложили его собственноручно.

Слёзы лились из глаз девушки безудержным потоком. Она явно была растеряна. Подавлена собственной недальновидностью. Где-то на заднем плане в её взоре читалось осознание вины от собственной неправоты. Как будто она хотела провалиться сквозь пол и без слов вымаливала прощения за свои ошибки, раскаиваясь в содеянном.

Я подошёл вплотную к соратнице.

– Ты – моя, – повторил фабулу сегодняшнего разговора и свой давешний вопрос. – Чего тебе не хватает? Чувства самоуверенности? Гаранта стабильности и благополучия? Веры в завтрашний день?

«Всего и сразу», – подумалось мне. «И без того очевидно. Та, кого не считали даже за человека, и кто человеком не является по умолчанию, внезапно обрела женское счастье и теперь не понимает, что с этим делать».

Лана подняла на меня взгляд и посмотрела насквозь мокрыми от слёз глазами.

– Я боюсь, мастер…! – с побитым от плача голосом, чуть не переходящим в скулёж, проронила она. – Ты первый и единственный, кто так тепло ко мне отнёсся! Ты самый ближний для меня на всём белом свете! Ты у меня один! Я боюсь… боюсь, что оставишь меня…!

Не вижу ничего предосудительного. Сейчас Лана не в состоянии мыслить рационально. Её мышление затуманено эмоциями и нервным потрясением. С точки зрения гаранта стабильности я и впрямь должен неотлучно находиться подле беременной девушки. А раз я, с её же слов, настолько ценен для неё, то любое хоть сколь бы то ни было длительное отсутствие будет порождать невиданных размахов стресс. Так что, это не тот случай, за который надо выговаривать с занесением в личное дело.

– Не могу сказать, что твой страх беспочвенен, – отозвался ей. – Твой жизненный путь пересёкся с наёмником. Человеком без своей жизни, которая куплена его нанимателем. Мы не можем распоряжаться своим графиком, планами или будущим. Наша работа – представлять интересы нанимателя, даже в том случае, если это сопряжено со смертельным риском. За это нам и платят. Поэтому у нас почти никогда не бывает психологических якорей. Мы не держимся за друзей, за родных, за дом. Наш дом – там, где нам платят, а наши женщины – те, кто греют нам постель. Даже, если они меняются каждую ночь, как перчатки. Но наш с тобой случай иной.

Я вздохнул.

– Разноглазка – первая девушка в вашем мире, которая мне повстречалась. Красивая, добрая, любящая, заботливая, ответственная. Злата, её сестра – девушка, которую я выцарапал из бездны безумия. Милая, нежная, игривая, живая, весёлая. Ветрана с Катей и Настей – девушки, которых я спас точно также, как и тебя, вступившись в перестрелке с превосходящими силами атакующего противника. Крепкие, уверенные, цветущие, сильные, надёжные. А ты, Лана – девушка, которую я спас точно также, как и их. Уничтожив врагов и злопыхателей, что покусились на тебя. Прекрасная, умная, преданная, благодарная, желанная. Моя.

Что-то скуп я сегодня на эпитеты. Такую вдохновенную речь зачехлил, а подходящих случаю красочных оборотов вспомнить не могу.

– Вы все мне дороги, – повторил я. – Мне вас оставлять абсолютно не с руки. Как и сказал: за помощь мне каждая из вас получит по заслугам. Причитающееся настигнет всех. И оставлю я вас лишь в одном случае: если меня настигнет смерть, или случится что-то, что мы физически не сможем преодолеть. На любые прочие случаи – запомни: ты – моя. Никому отдавать не собираюсь, и начни уже, пожалуйста, быть более уверенной.

– Тогда покажи мне это, мой мастер, – дрожащим голосом проронила Лана. – Покажи, что я твоя. Возьми меня и сделай своей на веки вечные! Так, чтоб сомнений не осталось!

Последнее оставшееся на мне нательное бельё стянуто как более не несущее никакой пользы и смысловой нагрузки и отправлено прочь. Сильным давлением на плечи Лана прижата к дивану. Девушка широко развела ноги, обхватила ими меня за поясницу и покорно отдалась на волю. А дальше… Со всей этой экспедицией ощущался острый недостаток секса. Я и без того уже раздумывал, как бы спустить накопившееся напряжение и выпустить пар. Так что, в предварительных ласках нужды не было. Член занял боевую готовность раньше, чем мы заняли позу. Резкий вход в партнёршу вырвал из горла девушки громкий хриплый рык, заставивший её выгнуться подо мной. Куда там… Я сверху, сильнее физически, крупнее и тяжелее в два раза.

Размеренно, ритмично и с силой стал проникать в тяжело задышавшую полной грудью девушку раз за разом, не размениваясь на ласки. Просто, грубо, жёстко и на всю длину ствола, пронзающего узкую и тугую хвостатую.

– Ты – моя, – повторил я, не останавливаясь и не меняя темпа. – И оспаривать это не собираюсь. Сразу убью того, кто на тебя косо посмотрит. Что ты про меня говорила в Урафар-Уре? Дрожала в моих объятиях на пике наслаждения, позабыв свою сущность и своё имя? Сделал для тебя то, чем заслужил склонения главы? Больше ни перед кем не падёшь ниц? Никто не сравнится с моим величием? Запомни эти слова, ибо за язык никто не тянул. Сама их произнесла. Теперь это твоя молитва. И всякий раз, когда ты убоишься или засомневаешься в чём-то… Я – твой мастер. Тот, кто взял тебя. Тот, кто несёт ответственность за тебя… и ребёнка. И не вздумай забыть об этом.

Чем дольше я говорил, тем больше текла Лана. Она буквально реагировала на то, что я ей сообщал, будто бы это вызывало в ней ещё большее возбуждение. Очень быстро я перестал ощущать себя внутри партнёрши: от обилия горячей смазки, проступившей в её нутре, мы оба просто растворились в нашем маленьком изолированном заклятьем мирке, существующем лишь для нас двоих.

– Повторяй… мне… это… чаще…! – хрипло рычала хвостатая в такт моим довольно грубым движениям и резким проникновениям. – Хочу… слышать… это… всегда…! Хочу... принадлежать… тебе…!

Я резко и со всей силы вошёл в девушку, достав так глубоко внутри неё, как только смог, вырвав из её горла довольный вскрик, полный удовлетворения. Остановился. Схватил партнёршу за волосы на затылке и потянул, заставив выгнуть шею назад. Прильнул к её уху.

– Ты ВСЕГДА принадлежала мне. И будешь принадлежать мне ВЕЧНО.

И разогнался, принявшись долбить её, как рехнувшийся перфоратор, проникая внутрь так глубоко, как только позволяла физиология наших видов.

Лане лишь того и надо было. Она мгновенно отреагировала на изменившийся темп соития, как могла крепко обхватила меня, а комнату затопили её оглушительные вскрики и стоны, которые хвостатая даже не пыталась сдерживать.

Как оказалось, звероподобная – любительница «пожёстче». Если в прошлый раз (и единственный на тот момент времени) делать какие-то выводы было рано (всё же, порывы страсти, животное желание, поехавшая крыша, все дела), то сегодня стало очевидно: никаких сюси-мюси, няш-мяш и романтических грёз о сладострастной истоме. Только жёсткий, безудержный секс с выпуском на волю своего внутреннего зверя.

Стоит ли говорить, что балованный женским теплом в постели ещё перед отправкой экспедиции из Первоуральска, я, дорвавшись до истосковавшегося по жёсткому сексу девичьего тела и не думал возвращаться к работе? Мы с Ланой – единственные двое, предоставленные сами себе и друг другу, внутри искусственно отрезанной от окружения области, где время подчинено лишь мне и течёт с лишь мне требуемой скоростью. В нашем распоряжении столько часов, сколько я захочу, и ни минутой меньше. А потому Лана покинет мою постель столько актов спустя, сколько я захочу, и ни единым разом меньше.

Учитывая, как благотворно сказываются на моём самочувствии и выносливости тамошние обстановка и пища из-за Грани, этих самых актов Лане придётся вынести не один, не два и даже не три. Торопиться некуда.