Мастер путей. #4

Глава 1. "А что, так можно было, да?!".

Московская губерния

Имение Бериславских

Вечер дня ознаменовался затихающим буйством событий: я оказался в комнате Алины, оставляя за спиной всё то, что умудрилось приключиться с нами за всё время с момента перемещения в этот мир.

Проброс Путей оказался той самой имбалансной фишкой, благодаря которой оказалось возможным на корню сломать об ногу любые представления о расстояниях и затраченном на их преодоление времени.

Пара часов хода из Оболенска до деревни Бериславских? Ехидное пренебрежительное фырканье. Миг – и я, заперев изнутри дверь своего расположения, забрав с собой оригинал дневника Бериславского, перемещаюсь за пару сотен километров и оказываюсь на месте. Удобно-с.

Семейство, включая прислугу, уже отужинало. Со столов убрана опустевшая посуда, лишней порции не осталось, но это и понятно. Хорошие хозяева не допускают перерасхода продуктов и не готовят с три короба. Рассчитали объём пищи на едаков, и приготовили исходя из числа голодных ртов за столом.

Но это я как-нибудь переживу. Мне не привыкать жить впроголодь. От того, что один раз не поем перед сном, в бозе не упокоюсь.

Надеюсь.

Уже зашло солнце и на улицу опустилась ночная темень. Алины в спальне ещё нет, из-за двери ванной комнаты не плещется вода. Значит, девушка ещё не ложилась спать. Значит, должен найти её где-то неподалёку. Возможно, даже в комнате сестры.

Сказано – сделано.

Вышел из комнаты Алины, и, не встретив никого в коридоре, прошёл до соседней двери, чья створка была приоткрыта. Заглянул в проём и увидел Злату, бережно уложенную и уютно устроившуюся в своей постели.

Чистые, не успевшие запачкаться золотистые волосы шелковистыми ручьями растекались по бордовой наволочке подушки.

Темно-бордовое одеяло, в тон балдахина, укрывало её, лежащую на боку и закутавшуюся по самые ушки.

Безмятежное выражение лица Бериславской-младшей заставляло бесконечно благодарить Всевышнего, что девушка хоть немного утихомирилась.

Если в последний раз, когда я видел её спящей, болезная вертелась во сне юлой и не могла нормально лежать, то сейчас она почти сравнялась с эталоном спокойствия.

Лишь изредка под одеялом в короткой мимолётной судороге дёргалась ножка, указывая на какую-то побочную реакцию нервной системы и опорно-двигательного аппарата, вызванную приёмом препаратов.

Над ней стояли Алина, спиной ко мне и входу, да Берислав, по ту сторону кровати и ликом ко мне.

На вытянутой руке древний старец в своём балахонном облачении держал ни хрена ни разу не лёгкий боевой посох, который простёр над Златой. Пальцами другой руки исполнил какое-то сложение, и держал его перед собой, согнув локоть.

Бериславская-старшая же ноши не имела, но, стоя в рабочем повседневном сарафане, распростёрла над сестрой руки.

По всей видимости, исполняли некий ритуал. Свидетельством тому было едва уловимое, но заметное сияние, витавшее над Златой. Похожее наблюдалось, когда разноглазка напитывала Силой мой борт.

Я не стал прерывать исполнителей. Хрен его знает, чем это может обернуться. Может, просто обматерят, на чём свет стоит. Может, дед инсайд своей палкой-дубалкой огреет по безмозглой черепушке, дабы впредь неповадно было. А, может, случится большой барабум отсюда и до Дальнего Востока, разнеся присутствующих на сотни маленьких колдунят.

Тем паче, что долго ждать не пришлось. Буквально несколько минут: я даже не успел заскучать. Правда, понять смысла действа тоже не сумел. Было похоже на то, что Берислав вытворял над нами с Ланой. Но однозначно утверждать не берусь.

Наконец, сияние стихло. Опустила, если не сказать «уронила», руки Алина. Медленно и вообще без каких бы то ни было признаков видимой усталости, опустил свой дрын дед инсайд.

Старец обратил на меня свой острый взор глубоко посаженных глаз, заметно окрепший после того, как древний маг свалился без сил из-за моего призыва.

– На ловца и зверь бежит, – молвил Великий Архимаг Путей. – Никак, на ночлег постоять явился, гридь? Подсобить пришёл, али нужда какая по учению прижала?

Алина обернулась, проследив за взглядом предка.

Увидев меня, разноглазка улыбнулась.

– Да какая разница, зачем явился..., – тепло проронила она. – Этому гостью в нашем доме всегда рады.

Светлейшая княжна шагнула ко мне, простирая объятия, прильнула и крепко обняла.

У меня не было ни возможности, ни повода отказать девушке во взаимности.

К слову сказать, общаются твёрдыми уверенными голосами. Даже не таятся при спящей. И настроения обоих далеки от прискорбных или панических. По всей видимости, дела в этом доме если и не идут в гору, то, как минимум, не катятся под откос.

– Без происшествий? – спросил я, обнимая Бериславскую-старшую. – Всё добре?

Алина предпочла молчаливые обнимашки ответу на поставленный вопрос. Вместо низкорослой помощницы подал голос Берислав.

– Благодарствуй, ратник. Твоими молитвами да деяниями. Болящая подаёт надежды на благополучный исход.

Действительный тайный советник подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх.

– Злата уже которую ночь подряд крепко спит и не буйствует. В доме тишина, какой не слышали лет десять.

– А как родители? – поинтересовался я. – Тоже отдыхают?

Если бы излучаемая очами разноглазки теплота была осязаема, под её лучами растаяли б льды Плутона, буде он стал известен местным астрономам. Ещё ни одна девушка или женщина не одаривала меня настолько тёплым взором, который нельзя сравнить ни с чем. Ни одна благодарность за содеянное не идёт ни в какое сравнение с тем, что сейчас плескалось в разноцветных глазах Алины, что были краше самых красочных озёр.

– Ты себе даже не представляешь, – прошептала она. – Я даже не помню, когда в последний раз их видела такими... Заправляют делами как тяжеловозы. Сила хлещет через край. С утра до ночи в работах и даже не отдыхают. Им как будто вновь по двадцать!

О, как.

Нет. Я, конечно, подозревал, что простой качественный отдых со снотворным и таблетки «от головы» способны возвести производительность труда на качественно иной уровень. Но чтоб настолько... Если пациенты заставляют восхищаться своей трудоспособностью окружающих – значит, дело, однозначно, того стоило.

Главное не переборщить. Следующий шаг – и от поразительного трудолюбия недавних немощных начнут шарахаться в испуге, уступая дорогу и не мешая работать, рвать и метать.

– Ну, и аллилуйя, – подытожил я. – Рад, что у вас всех всё хорошо.

Про Берислава спрашивать не стал. Его состояние и без того очевидно. Раз он взялся за свой боевой колдовской дрын и колдует им направо и налево, значит, неделя залегания на своеобразном больничном дала свой результат. Древний дед инсайд оклемался и готов к нормам трудовым свершениям.

Алина отслонилась от меня и повернулась к кровати, посмотрела на младшую сестру.

– Думаю, тебе будет небезынтересно узнать, что днём поведение Златы также стало более мирным, – тихо проронила разноглазка. – Всё ещё мечется из стороны в сторону, но уже, хотя бы, может ходить пешим ходом, а не только лишь бегать. Стала замедляться речь. Увы, поток её слов всё ещё является бессмысленным бредом. Но ведь ты предупреждал, что не стоит ждать исцеления за один день.

Новости сугубо положительные.

Приблизительно в таком ключе я и ожидал развития событий. Сначала – небольшое улучшение, за которым, подобно снежным комом, будет нарастать спокойствие, самоконтроль и вменяемость. Позже, сильно позже, через пару-тройку недель должна появиться способность управлять своим поведением, хотя проблески разума и самосознания должны будут забрезжить на горизонте уже через неделю после начала приёма препаратов.

Правда, стоит держать в уме, что эти значения весьма и зело условны. У Златы жёсткий дефицит массы тела. На её практически детский организм любая химия, органическая или синтетическая, будет действовать намного более бронебойно.

– Я рад, – также тихо отозвался в ответ. – Лечение только начато. Но всё ещё впереди. Не поясните, чем вы двое тут занимались?

Алина подняла правую руку и раскрыла ладонь. Над ней, едва уловимо, но с ощутимой, различимой глазу яркостью начало теплиться уже виденное ранее сияние.

– Твоими стараниями моё тело восприняло Силу, – отозвалась разноглазка. – И не просто окропилось ею, но и омылось полностью, и до краёв испило её. Грешно не воспользоваться подобным. Мы с дедушкой Бериславом провели один из ритуалов, призванный ускорить становление на ноги. Он неэффективен в долгосрочной перспективе, ибо Злата, как и я, родилась с дефектным накопителем. Её тело не принимает Силу, позволяя ей свободно утекать прочь. Но, пока Сила протекает через тело, самочувствие заметно облегчается.

«Интересное явление», – подумалось мне. – «А это будет действовать только на телесные повреждения, или же на душевные хвори тоже сказывается? Хотя… а почему нет? Сила нематериальна. Душа, вроде бы, как, тоже. Не, вряд ли. Поражение психики – это нарушение обменных процессов в головном мозгу на химическом и электрическом уровне. Тут не до бестелесных материй. Или же… постой. Химия и электричество, так-то, тоже не то, чтобы имеют материальные тела…».

Слишком мало в меня вложили медицинских знаний, чтоб философски рассуждать на такие темы. В общих чертах понимаю, откуда у чего ноги растут, но даже такой элементарный вопрос, как первопричина психического расстройства с ходу раскрыть не могу. Необходимо поднять специализированную литературу. Тогда и только тогда сумею дать внятный ответ.

– Энергозатратное должно быть дело, – пожал плечами я. – Но благое. Сильно устали?

– За наше здравие не тревожься, воин, – проронил Берислав, поглаживая свою бороду.

Мне кажется, или она ещё длиннее стала?

– Ты бы о своём лучше опекался. Почто младое тело своё неволишь? Тебе на покой давно пора. Повелевать Силой на должном уровне ты покамест не горазд. Упиваясь из корыта, лишь черпак в себя вбираешь, всё прочее же проливаешь мимо. Али не чуешь ты, как тебя истома гнетёт?

Уставшим себя точно не чувствую, если об этом спрашивает старец.

– Увы, старче. Не чую. Хоть нынче в ночь готов пахать до обеда, коли нужда заставит.

Алина окинула мою тушку придирчивым взглядом.

– Дедушка прав, – констатировала она. – Сразу не заметила, но… у тебя Сила прерывисто пульсирует, прорываясь наружу. Ты не справляешься с её подавлением, и она, пользуясь твоей усталостью, стремится разойтись вширь. Чувствую это даже я.

Ого.

Нормальное такое предъявление.

Это что же выходит? Местные могут чувствовать это самое ваше биополе? И по нему людей лечить? С последним – не факт. Но то, что я нормально не сплю с тех пор, как оказался в этом мире, почуяли и древний маг, и наследница затерянных знаний.

Может, и впрямь поумерить пыл? Всех геройств за день всё равно не совершишь, даже, если б стояла такая цель.

Может, и впрямь опочивать отправиться?

Я пожал плечами.

– Вам виднее. Видимо, на каких-то внутренних резервах держусь. Ежели спать отправляете – то я не против. Утро вечера мудренее.

От того, что спрошу про рисунки Ланы утром, никто, надеюсь, коней не двинет. А утром, глядишь, застану главу семьи с супругой. Может, даже их спрошу кое о чём. Вероятно, Святогор сумеет опознать какие-то локации по характерным географическим ориентирам.

Опять же, Берислав. Алина упоминала, что древний дед инсайд шароёжился повсюду в поисках следов магии Путей. Может, и его нелёгкая заносила за Урал?

Но на дворе уже ночь. Утром буду трахать всем мозги.

– Ступайте с миром, – кивнул нам Берислав. – Поутру тревожить вас не станем. Аз же сам над страждущей постою.

Разноглазка повернулась к великому предку.

– Только не переутруждай себя, пожалуйста, – попросила она. – Злата хорошо спит. Негоже загонять себя почём зря.

– Спит-то, Злата, может и хорошо, – взгляд старца чуть потяжелел. – Да токмо сон сей не простой, а напускной. Мне неведомы снадобья, что так крепко усыпляли бы буйных. Кто знает, яко оно обернётся?

Тут Берислав прав. Дефицит массы тела никуда не спишешь. Да и Оксанка предупреждала, что с этим надо быть поосторожнее. Накопительный эффект у этих препаратов довольно злой. От передозировки и взрослый мужик может откинуться. Тут же – буквально ребёнок, только-только вышедший из пубертатного периода. Да ещё и дохлый, как узник концлагеря.

– Ежели что – так ты не вали всё на себя, – предупредил я. – Бей в набат тревогу. Если со Златой что и случится – сами вы это вряд ли исправите. Нужны будут технологии моего мира.

Великий Архимаг Путей перевёл свой взор на меня.

– Потому и глаголю вам опочивать с миром, – произнёс старец. – Никто не ведает, когда понадобится твой лекарский дар. А душ и хворей врачеватель умом должен быть твёрд и памятью своей крепок. Ступайте, молодые. Далее я сам управлюсь.

Таким образом нас ненавязчиво попросили не мешаться.

Ну, что ж. Сон полезен для здоровья, а здоровье надо всем (с). Вон, даже Злата, и та спит, пусть и под препаратами.

Мы с Алиной отошли до её комнаты, где девушка прикрыла за нами дверь.

Беззвучно скользя по напольному ковру, пересекла комнату, закрыла раскрытое окно и задвинула шторы.

Сопровождая взглядом точёную фигурку разноглазки в сарафане, я не мог не отметить, как к нам вернулась действительный тайный советник первого класса Бериславская. Та мимолётная слабость, которую позволила себе Алина, исчезла, будто бы её и не было вовсе. Девушка, буквально сутки пребывавшая в истерике и залившая мне весь «плитник» горючими слезами, рыдавшая мне в «броню» в голос до подкашивающихся ног, ныне вернула себе твёрдость походки и голоса.

Движения её стали прежними. Вернулась уверенность, резкость, жёсткость. Голос окреп и перестал отдавать грудными реверберациями. Высохла влага в уголках глаз, взор опять стал отдавать командирскими нотками. Из напарницы никуда не делась заботливая и любящая старшая сестра. Но глубоко в самосознание была загнана истеричная натура, в приступе неописуемого отчаяния позволившая себе свалиться в эмоциональную яму. Поняв, что конец света отменяется, соратница стала чуть ли не самоуверенней, чем была до того.

То ли она безоговорочно верит в исцеление младшей сестры, то ли она, что называется, «перегорела».

Вот последний вариант был бы менее предпочтителен, если честно…

Алина, подобрав полы сарафана, вернулась к своей кровати и села на край, любезно предложив разделить с ней одр. Жестом напарница показала, что я могу не искать в ногах правды, которой там нет, и присесть с ней рядом, за компанию.

– Рассказывай, «Мастер», – улыбнулась она. – Как прошло, чем занимался?

– Да, ничем, в общем-то, – пожал плечами я.

Стопку с рисунками Ланы отложил на стол девушки. Сам же прошёл до её постели и приземлился рядом.

– Самое главное, что произошло – перетёр с Саней за жизнь.

Бериславская нахмурилась.

– С каким таким «саней»? – переспросила она.

– Сан Саныч, – пояснил я. – Ваш кормчий. Ну… царёк местный. Император он, вроде.

Напарница с укором посмотрела на меня.

– Вот ни капли в тебе уважения, наёмник, – припечатала она. – Ладно, Ростислав Поликарпович… Хотя, за такое обращение с офицером, с полковником, даже каторги с плетьми мало. Но Великий Император Всероссийский…!

– Благословляй его правление, сколько заблагорассудится, – хмыкнул я. – Но он не сильно-то и возражал.

– Что значит «не возражал»…?

Голос девушки моментально осип.

– То и значит, – пояснил я. – Мы с ним прекрасно пообщались. Я к нему на «ты», и он «выкать» мне не стал. Я к нему «Сан Саныч», и он ко мне «наёмник». Нормально. Не родственные души, конечно, но общий язык нашли сразу.

Разноглазка пошла в разнос и взвинтилась на ровном месте.

– У вас все наёмники такие хамовитые?! Великого Император – на «ты»?! Да ещё и так фамильярно?! Где твоё уважение, наёмник?!

– А с чего мне его проявлять? – переспросил я.

Правнучка Великого Архимага Путей подавилась заготовленными эпитетами.

– В смысле…? – мордашку низкорослой напарницы перекосила мина непонимания.

– Зачем мне это делать? – пояснил ей. – Ну, уважение проявлять. Чтобы я проявлял уважение к человеку, его в моих глазах необходимо заработать. Показать мне, чего он стоит на самом деле. Вот, к примеру, Берислава я уважаю. За тысячу лет не только разума не лишился, но и по сей день созидать горазд. Тебя я уважаю. В свои двадцать лет знаешь столько, что иному и в сто не понять. Твоих родителей я уважаю. Выдержать такой ад, который свалился на вашу семью… это ни с чем не сравнимо. Преклоняю колено перед стойкостью духа твоих домашних. А царька вашего мне за что уважать? Я его только один раз в глаза и видел.

Девушка в неподдельном шоке немо шевелила губами, силясь что-то сказать.

– Но… Император… Великий… монарх…!

– И что с того? Я должен лебезить перед кем-то исключительно на основании занимаемой должности? Этого нет в перечне пунктов заключённого мною контракта. Вам нужен мальчик на побегушках, который вытягивается по струнке и щёлкает каблуками? Не того призвали. Я пошёл домой. Для тебя он, может, и великий монарх. А для меня он – ровесник, который себя ещё никак в моих глазах не показал. Вот, узнаю, чем он дышит, тогда, быть может, и проникнусь уважением к его августейшей персоне. До тех пор буду относиться так, как привык относиться к сверстникам в своём мире. Тем паче, что он, особо, и не против.

Бериславская вся обратилась в немой вопрос. Весь взгляд напарницы, который был обращён на меня, только и вопрошал: «А что, так можно было, да?!».

Глава 2. Консилиум.

Московская губерния

Имение Бериславских

Неужели я на серьёзных щах думал, что ночной визит в комнату привлекательной партнёрши ограничится исключительно докладом на её имя, в части касающейся? Наивный юноша из чукотского военкомата… Нет, отдых, конечно, был тоже... Только не сном единым, как говорится, и далее по тексту.

Утро не самой тихой ночи плавно переросло в ФИЗО. Один затяжной заход с натягиванием партнёрши перед сном знатно вымотал нас обоих: Алина так и вовсе рухнула без сил, мгновенно отключившись после скачек. И если я полагал, что нагрузившее её родео на выносливость позволит нам продуктивно начать трудовой день, то епитимью мне за такую недальновидность.

Видимо, с обретением Силы в компактном тельце полторашки прибавилось энергии. Я не знаю в своём обществе ни одной партнёрши, которая после такого эпического заезда способна продолжать скакать сверху с утроенным напором. А именно это мы и наблюдали: разноглазка, войдя во вкус, буквально лишилась тормозов.

Зато получилась неплохая разминка с зарядкой. Комплекс силовых уже можно не выполнять.

Утро началось рано не только для нас с Алиной. Приведя себя в порядок, захватив принесённые с собой документы и выйдя из комнаты в дом, пошли искать отца и деда напарницы. Именно за этим я сюда вчера и пришёл, да время для допроса было зело неурочное.

В гостевом зале, где впервые застала меня Злата, мы и пересеклись с главой семьи и Великим Архимагом Путей.

Сидя на диванах, друг напротив друга, Святогор и Берислав о чём-то едва слышно переговаривались. Видимо, просто осторожничали, чтобы не поднимать громкость. Буде разговор действительно секретным, озаботились бы постановкой «глушилки». Я самолично видел, как древний старец применял в лазарете Императорской Академии «безмолвие».

Если это то, о чём я думаю, надо будет попросить его науськать меня этому. Полезная вещь. Особенно, если учесть, какая Алина громкая на пике удовольствия. Не придётся впредь искать потайные норы и телепортироваться ко мне в квартиру каждый раз, когда захотим доставить друг другу удовлетворение.

На наше появление обернулись оба мужчины.

Я, как был, так и остался в своей форме. Местная канцелярская одёжка мне так и не зашла, потому рассекал в «боевухе».

Правда, совсем впадать в маразм и облачаться в «плитник» не стал. Условно дружественный дом, чей хозяин публично нарёк меня другом семьи, считался достаточно благонадёжным местом, чтоб не обременять себя бронезащитой. Уж, надеюсь, мажордом Иннокентий с кочергой из засады на меня не выскочит, да Марина с Дашей или Светой сенными тряпками гонять не погонят. Хватит и «боевых» брюк с «боевой» же рубашкой.

Хрупкое тельце Алины покрывал рабочий сарафан, который девушка надевала на голое тело, игнорируя традиционную белую сорочку под него. Широкие лямки охватывали скульптурные плечи наследницы затерянных знаний, оставляя непокрытыми руки.

Удобно ли это? Видимо, да. Разноглазка двигалась много и активно, работая по дому и помогая с младшей сестрой. Ей хватало и этого. Уверен, если б ей было сподручнее хлопотать в нижней рубашке под сарафаном, она бы так и делала.

Облачения же отца девушки и её древнего деда не претерпели изменений. Что балахон старца, что брюки с кителем главы семьи.

– Гой еси, младые, – на правах самого старшего из присутствующих как по положению, так и по возрасту, поприветствовал нас Берислав. – Отдохнули, опочивая, как погляжу. Сила обоих переплелась втесни.

А. Точно. Запамятовал.

Дед инсайд же буквально чует, или даже видит, потоки и завихрения Силы в живом существе.

По ходу дела, он был прав, когда утверждал, что именно наши игрища с разноглазкой одарили её Силой. Если после ночных утех он увидел, как наши запасы запилили вальс, значит, дело и впрямь в этом.

– Здравствуй, дедушка, – с лёгким поклоном отозвалась Алина. – И ты здравствуй, отец. Дозвольте же занять вас на время. У «Мастера»... появились обращения.

Святогор на правах хозяина жилища указал на свободные кресла рядом.

– Прошу, не стесняйтесь. Проходите, садитесь, спрашивайте. Вижу, вернулся мой дневник. Очевидно, речь пойдёт об айнах?

– Не только, – кивнул я. – Но и в том числе.

Айны… Айн… Айна…

Меня уже которые сутки подряд не покидает ощущение, что слово имеет подводные корни в своём происхождении.

В моём мире «Айна» – женское имя, имеющееся во многих языках на всех континентах и островах Восточного полушария Земли.

Но где-то на задворках памяти копошились обрывочные сведения ещё из школьной программы обществознания.

В поверьях народа республики Хакассия айны – нечистые духи, способные принимать облик различных зверей, и под настроение творить полнейшую дичь и вакханалию, включая смертоубийства скота и людей.

И даже болезни происходят не на ровном месте, а потому, что в тело вселился кто-то из айнов.

И вот теперь вспоминаем «прокажённую» Лану, буквально обращённую в полузверя. Висячие уши. Длинный хвост. Всё тело покрыто шерстью. Несвойственные человеку клыки.

Также вспоминаем слова Протопопова, что айны могут принимать любой вид, от сухопутной твари до летучей мрази.

Сходится? Сходится.

И этот же Протопопов сказал, что название этих бесёнышей пошло от термина, обнаруженного при археологических изысканиях.

Уж не знаю, насколько истории наших миров совпадают (ещё не успел изучить этот вопрос), но народ, в чьих поверьях айны плотно укоренились как представители фольклора, в моём мире обитал не одно столетие. По-моему, даже застал года до нашей эры и Рождества Христова.

Но сведения звездец как обрывочны. Это – буквально всё, что на этот момент сумел вспомнить. Мой ассоциативный ряд крайне скуден, когда дело касается демонологии и бестиария. Штурмовать посадки и дома оно мне не помогало.

Я положил экспедиционную реликвию на стол между гостевыми диванами и только после этого сел сам.

– Премного благодарен за столь бесценный труд. Его важность столь велика, что я не могу позволить себе наносить ему урон. Мною были изготовлены копии страниц дневника, которые можно изучать, не боясь причинить оригиналу повреждения. Исходный документ должен храниться в идеальных условиях и в безопасном месте.

Святогор повёл бровью.

– Вот как? Однако же, сильное заявление. Дневник пребывал в руках всего ничего. И за это время с него удалось списать копию?

– Я это делал не рукой.

Всё время приходится держать в уме, что между мирами больше полутора веков разница во времени. Как следствие, сказывается и различие в технологическом прогрессе.

– Позже обязательно познакомлю с технологией, – пообещал я. – Уверен, в этом доме найдётся достаточное количество ветхих материалов, которые хотелось бы увековечить. Письма, портреты, картины, деловые документы. Но об этом позже. Благодаря за дневник, хотелось бы обратить внимание присутствующих на ряд фактов, по которым я желаю задать вопросы.

Стопка рисунков их моих рук легла на стол вслед за экспедиционным дневником Бериславского.

– Эти рисунки рукотворны, – пояснил я. – Но выполнены той, кого у вас тут принято называть «прокажённой». В разрезе ночного нападения айна на Оболенск мы изучаем их возможности и ищем следы, которыми они могли воспользоваться. Для этого пообщались с той, за кем заподозрена возможность иметь генетическую память. Если принять во внимание, что прокажённые каким-то образом имеют в своей крови частицы айнов, то они могут помнить что-то, что знали звери. Конкретно эти рисунки сделаны Ланой. Помощницей, что живёт при Академии. Есть подозрения, что посещающие прокажённых, в том числе девушку, видения – это пробуждающаяся память айнов. Она по памяти нарисовала несколько мест, которые отпечатались в её сознании. Мне хотелось бы знать, был ли кто-нибудь из присутствующих в местах, указанных на рисунках. Или, быть может, изображения наталкивают кого-то на мысли о местах, существование которых достоверно известно. Я ищу точку входа айнов. Место, откуда можно начать работать. Ведь, по имеющимся у меня сведениям, зверей никогда не видели по эту сторону Урала.

Тихомирович взял стопку рисунков и стал пристально вглядываться в каждый из них.

– Не могу утверждать наверняка, – произнёс Бериславский. – В изобразительном деле рука – не самый верный помощник. Углы. Пропорции. Детали. Всё может оказаться искажённым. Но, всё же, виды узнаю.

На стол лёг рисунок горы с двумя пиками.

– Нет абсолютной гарантии, – глава семьи указал на природное образование. – Но в своих переходах мы видели двуглавую гору. Её описание есть в дневнике, и там же указаны координаты, измеренные нашими навигаторами.

«Едва ли тут в ходу система координат из моего мира», – подумалось мне. – «Вероятно, придётся их как-то интерполировать…

Рядом лёг рисунок древнего заброшенного города.

– Эти руины мы также находили, – добавил Святогор. – Правда, выглядели они намного… менее сохранившимися.

«Ещё одно доказательство», – подумал я. – «Если подтвердится, что память айнов наследственная и Лана видит их воспоминания, то, получается, что она запечатлела город на несколько десятков или сотен лет раньше, чем его обнаружила экспедиция Бериславского».

Отлично. Значит, найдена если не точка входа, то, как минимум, точка соприкосновения. Изучу дневник – и можно будет понять, как, куда и где копать.

Алина, обойдя диван Святогора сзади, из-за спины наблюдала за картинками в руках отца.

– Меня смутил один из рисунков, – добавил я. – Лана изобразила останки очень крупного наземного существа, в сравнении с которыми айны кажутся щенками.

– Он не должен смущать тебя, – отозвался Бериславский. – Мы находили кости самых разнообразных размеров. Самое большое ребро, которое обнаружила экспедиция, мы не смогли поднять все вместе. Там, за Уралом, и впрямь водились сущности, самые крупные из тех, что доводилось носить земле.

Глава семьи долистал до того рисунка, где были запечатлены скелетированные останки монстра.

– Мы не видели их живыми, – сообщил он. – Нам попадались лишь айны, самый крупный из которых даже близко не были сравнимы с этими гигантами. Но останки исполинов находили в достаточном количестве, и все они были сравнительно свежи. От нескольких месяцев до нескольких десятилетий.

Вот тебе и «доброе», блин, «утро»… И чем прикажете мне от них отбиваться, если встречу?! Хрен бы с ними, с этими айнами. Мы уже выяснили, что существа, укладываемые пистолетными выстрелами, едва ли могут представлять весомую угрозу. Изучил «Твердыню», взял калибр позлее – и ты в относительной безопасности. Но, мать твою, исполинская туша размером с брахиозавра… Это уже абсолютно другой противник! Тут и КПВТ на станке мало будет. Как минимум, нужна ЗУшка «двадцать третья», а то и «тридцатая». Причём, счетверённая, не меньше.

Абсолютно случайно поймал за хвост мимоходом проплывающую мимо мысль: «А как же здорово, что на Оболенск напал именно айн, а не этот динозавр…». Вот, как бы я отстреливался из АПБ, если б заимел дело с такой громадиной?

Надеюсь, хотя бы на неё Сила и магия действуют…

– Вероятно, нам удалось подтвердить гипотезу, – подала голос Алина. – Прокажённая Лана указала на места, которые получилось опознать хотя бы предварительно. Шанс, что она их видела своими глазами, ничтожен. Когда её нашли, она была мала и даже не умела разговаривать. В таком возрасте едва ли работает зрительная память. А даже, если Лана что-то запомнила из детства, такое точное совпадение…

«Совпадение? Не думаю…». (с)

Хозяйственная девушка Алина начала растворяться в потоке рабочей стремнины. Ей на смену приходила действительный тайный советник первого класса Бериславская, ощутившая, что идёт разговор на действительно важную тему. «Отвод», что предоставил ей непосредственный начальник и руководитель Тайной Канцелярии полковник Протопопов? Он её сейчас не касается. Дело невероятной важности. Не при должности и эполетах разноглазки прикрываться столь мелочным поводом, как отпуск домой по семейным обстоятельствам. Светлейшая княжна включила офицера и вошла в рабочее русло.

– Подтвердим, когда я сам это увижу, – отозвался я. – Не говорю, что Лана врёт или имеет желание увести меня по ложному следу. Просто привык перепроверять данные прежде, чем опираться на них. Она сама считает свои видения бредом сумасшедшей. Не удивлюсь, если где-то что-то неправильно воспринимает или слишком красочно приукрашивает.

***

Подготовка к убытии целой экспедиции - это не пару строчек начеркать в журнале. Не важно, карательная ли она, разведывательная или естествоиспытательная. В любом случае, вся процедура и контроль за выполнением лежат на руководителе, коим, традиционно, назначен полковник Протопопов.

В любом другом случае руководство убывающими людьми лежало бы на командовании экспедиционным корпусом. Но наличествовал ряд тонких моментов, которым благодаря Ростислав Поликарпович был вынужден припомнить занятия в высшей офицерской школе и применить на практике свои познания в области организаций подобных мероприятий.

Во-первых, приказ Великого Императора Всероссийского чётко обозначил, кому надлежит руководить сим процессом.

Во-вторых, полковник назначен не просто так. Появление айна в центре страны - это не просто научная аномалия. Это полноценная угроза безопасности, причём государственного масштаба. С причинами появления пусть разбираются сыскари. Но если корни проблемы будут иметь человеческий фактор и в призыве аномального зверя кто-то будет замешан, то это дело даже не органов охраны правопорядка. Никакие постовые не отвадят угрозу такого уровня. Это по силам, разве что, людям Протопопова.

В-третьих, офицер так или иначе курирует дело айна в Оболенске. Так зачем распылять силы и плодить сущности? Пусть руководитель Тайной Канцелярии ведёт всё, что с ними связано. Так у него на руках будет более полная картина и эффективность действий структуры возрастёт.

Отбор личного состава. Составление перечня снаряжения для истребования со складов. Подготовка документальной базы мероприятия: приказы, распоряжения, целеуказания. Транспорт.

С людьми просто. У многих за плечами опыты боевых походов и рейдов. У некоторых - участие в карательных экспедициях. Что такое затяжной отрыв от базового снабжения и жизнеобеспечение в условиях ограниченных ресурсов - хорошо знают почти все.

С остальным тоже не очень тяжко. Формы, в общем-то, типовые, и, по большей части, неизменны со времён Царя-Гороха. Да и, строго говоря, бойцу для эффективной деятельности необходим лишь набор инструментов да выданное в зачёт довольствия крепкое и удобное обмундирование. С остальным он готов справиться самостоятельно. И средство преодоления волной преграды изготовить, и укрытие соорудить, и очаг собрать, и кашу из топора сварить.

Но вот что требовало качественно иного подхода к организации - так это наличие в числе личного состава призванного наёмника из другого мира.

Нанятый (теперь уже на документальных основаниях) воин способен к использованию магии Путей, что существенно упрощает все логистические задачи. Зачем гонять ресурс самоходок и тратить время на дорогу, за которое личный состав экспедиции потребит лишние пищевые ресурсы, если от Москвы до Урала бойцов можно перебросить во мгновение ока?

Если "Мастер" будет участвовать как основное ядро группы, то его необходимо учитывать в том числе и как логистическую единицу. Он сам своего рода самоходка. А, значит, раз он способен покрывать большие расстояния за небольшой период времени, его можно нагрузить неким скарбом. Или, к примеру, отправить к Уралу в индивидуальном порядке, настолько далеко, насколько будет возможно при сохранении вменяемого уровня безопасности, а после он откроет Путь для прочих людей.

Но необходимо учитывать и то, что новоявленный маг Пути - тоже человек. Он может быть ранен, заболеет, умрёт, или лишится сил, и в любом из перечисленных случаев не сможет перебросить экспедицию по требованию. Значит, необходимо перестраховаться и оснастить убывающих из расчёта, что они будут отрезаны от Пути и окажутся предоставлены сами себе.

Глава 3. Приглашение к Морозовым.

Московская губерния

Имение Бериславских

– Тогда имею вопросы прикладного характера, – спросил я. – Как понимаю, отправить на задачи меня могут в любой момент времени. Но погода не будет спрашивать, какой силы ветер или осадки желаю, хочу солнце ли иль тучи. Какова погода за Уралом? Стабильна ли или бывают перемены? Понятно, что зима лету рознь. Но к чему мне готовиться, если отправлюсь, допустим, в ближайшее время?

Святогор Тихомирович покачал головой.

– Погода там... мерзкая.

Понятно. Этим уже всё сказано. Если участник экспедиции недоволен погодными условиями, значит, они причинили весомые неудобства. Возможно, даже перетёкшие в тяжёлые неурядицы или повлёкшие за собой гнетущие последствия.

– Днём почти не видно светила, – проинформировал Бериславский. – Ночью же не видать звёзд. Навигация затруднена и возможна лишь по видимым ориентирам. Что в густом непроходимом лесу... затруднительно. Облака редки. Чаще бывают тучи. Но дожди не постоянны, бывают и сравнительно погожие деньки. Воздух сырой. Ветер постоянный. Несильный, но промозглый. И такая погода стоит с весны по осень. Разница лишь в том, что ближе к снегам холодает и подмораживает.

Захотелось тяжело вздохнуть и покрыть непечатным матом всё окружение.

Ну, конечно, блин. Никто ведь не думал, что это будет простая прогулка в лес по грибы с палаткой, шашлыками и девочками в купальниках?!

– Воздухов благорастворение – куда вяще, нежели светила свет, – тяжко проронил Берислав. – По ту сторону гор зело достаёт топяных да гиблых мест. Испарения земель губительны для всякого дышащего. И око мрак словить гораздо, и дух загибается средь тех краёв.

Просто, блин, восхитительно...

Нет. Сами по себе топи и болота ещё не ахти какое препятствие. Мокроступы надел, гати проложил – и алга. Надо вернуться – развернулся и алга. Но вот испарения...

Если это то, что я услышал буквально, то старец подразумевал выбросы или истечения подземных газов от гниения в болоте, по типу того же сероводорода. А если нет? Если местные земли сродни каким-нибудь радоновым ваннам или сернистым карманам, где стелящийся по низу газ просто замещает собой природный для дыхания воздух? Ладно, если он просто примешивается. Фильтры противогаза справятся. А если нечего фильтровать, потому что ядовитый газ – единственное, что есть в тех низинах? Это уже намного серьёзнее.

Фильтр от того же сероводорода стоит сравнительно дёшево. Их набрать с собой можно с три короба. Но если там действительно какой-то чужеродный газ, который не просто примешивается к окружающему воздуху, но и замещает его ввиду своего объёма... Понадобится замкнутая система дыхания по типу ребризера. А у них не сказать, что очень высокая автономность. Перезаправлять придётся чуть ли не каждый час.

– То есть, промозглая погода, топи на болотах, ядовитые газы и враждебные айны, – заключил я. – М-да. По ходу, всё-таки продешевил со своим жалованием...

– Всем необходимым тебя снабдит интендант, – заверила Алина. – О стоимости и количестве амуниции можешь не печься.

– Бибу за воротник меня снабдит интендант, а не амуницией, – буркнул я. – Есть у вас устройства для дыхания в неблагоприятных газовых средах? Хорошо, если эти испарения локальны и привязаны к конкретным местам. А если блуждающие облака или туманы? Есть возможность, что для их преодоления придётся тратить часы и дни. Ни один защитный респиратор или противогаз такой автономности не выдаст. Да и замкнутая система дыхания, впрочем, тоже...

– Эти очаги местные, – успокоил меня светлейший князь. – Нами не было обнаружено ни одного блуждающего. Хотя, сам понимаешь, ветра никто не отменял. Они могут перегонять отдельные облака таких явлений.

– Одной проблемой меньше..., – пробормотал в ответ.

Но я уже понял, оборудование какого рода мне придётся тягать из моего мира в этот. И, боюсь, фурор я им произведу полнейший. Это будет грёбаное фаталити.

Но иного варианта нет. Одна беда. Придётся пошевеливаться заранее, чтоб родить его в срок. Иначе придётся отправляться в голом виде или саботировать сроки выдвижения.

– Будет необходима надёжная подмога, – сообщил Бериславский. – В одиночку там не выжить, какими бы Силами ни обладал. Нас спасала взаимовыручка и хорошо налаженное взаимодействие. Ты, Александр Александрович, хож Путями, но и на них не сильно уповай. Мы были свидетелями необъяснимой немощи, повально разившей нас в походе. Порой некоторые из нас лишались способности обращаться к Силе, или же их могущество существенно оскудевало. Как будто кто-то или что-то нас подавляло.

Ага. Я же говорил. Вот прям вообще ни разу не удивлён. Должен быть, должен быть способ дистанционного «заРЭБить» колдуна и оставить его без сил. Если что-то позволяет Силу черпать, значит, обязано быть что-то, что мешает этому. Любое действие порождает равное ему противодействие. Это даже не закон физики, а основополагающая константа мироздания. На любой пендаль справа Судьба готова отвесить люлей слева. Это логика. Был бы чрезвычайно сильно изумлён матом вслух до глубины души, не найдись в этом мире подобной анти-Силы.

Дальнейший разговор был прерван появлением в дверях гостевого зала управдома Иннокентия. Убелённый сединой старший помощник семьи появился на пороге с учтивым поклоном.

– Дозвольте прервать ваше собеседование, – дежурно начал он. – Прибыл вестовой рода Морозовых с письмом.

Алина, дабы не утруждать отца, подошла к Иннокентию и взяла из его рук крупный парадно оформленный конверт. Потянула за конец свободного шнура, который, вытягиваясь, определённым образом разрезал собой бумагу.

Вскрытый конверт и оказался письмом. Оно было изложено на его внутренней стороне.

Разноглазка пробежалась по тексту диагонально.

– Типовая форма приглашения, – оповестила девушка. – Но написано иначе. Без дюжего канцеляризма. Нас в крайне тёплом и любезном тоне приглашают посетить имение Морозовых на торжества по поводам спасения наследниц от невзгод и обретения родом друзей семьи. Приглашены мы с «Мастером», Злата, чета Бериславских и... ого.

Алина с нескрываемым удивлением повернулась к Бериславу.

– Дедушка! Тебя также зовут!

Понятно. Морозовы таки-прислушались к моему науськиванию. Вняли наставлению пригласить Великого Архимага Путей для прикрытия на всякий поганый случай.

Отлично. Значит, найдётся где разгуляться, буде случиться мясорезу. Все проколы и любое палево с телепортацией можно будет объяснить присутствием древнего деда инсайда, для которого Пути буквально смысл жизни.

– Это так удивительно? – поинтересовался я. – У тебя сейчас такой взгляд, будто бы нас в Кремль вызывают на награждение, а не в гости зовут.

Некоторую толику понимания происходящего привнёс отец Алины, проведя короткий экскурс в пока ещё не затронутый мною раздел местного обществознания:

– Наш великий предок Берислав – не только лишь достопримечательный долгожитель, – пояснил Святогор. – Многие слышали о том, как могущественный колдун древности забыл умереть в положенный ему год. Прежде всего, Великий Архимаг Путей – весьма значимая личность в политике, колдовстве и обществе. Даже встретить его – великая честь. А уж ежели он сам почтил своим визитом дом... Опустим досужие россказни, гласящие, будто уже одним своим присутствием Берислав благословляет стены и их домочадцев. Но этот визит добавит огромного веса в обществе тому дому, что примет такого великого гостя. Морозовы, конечно, могут и без задней мысли зазывать нас всех, да только я согласен с тобой. Нет ничего изумительного. Род приглашает в гости родителей той, что оказала неоценимую услугу и стала другом семьи. Берислав – живой предок, так что его визит совместно с нами вполне логичен.

О, как.

Оказывается, я знаюсь с далеко не самым последним стариком на этом свете! Его тут чуть ли не за святого принимают.

Это что получается? Мне оно тоже прибавляет веса, раз вожу знакомство со старцем?

– Воспользуемся самоходкой? – хмыкнул я. – Или громко заявим о себе, явившись из ниоткуда? Магию Путей не просто так применяют для перемещений.

Тихомирович усмехнулся в ответ, оценив профессиональный юмор.

– Почему нет? Великий Архимаг Путей явился под своды пригласившего его дома, воспользовавшись Путём. Тем самым и себя показал, и Силу, и тебе, Александр Александрович, не придётся раскрывать свою личину чужим людям. Куда ни кинь – всюду сплошное удобное стечение обстоятельств.

Берислав погладил свою бороду.

– Сия мысля зело дельная, – протянул старец. – Годы не спишешь. Растрясать кости в колесницах на склоне веков вовсе не горю страстями. Да наследникам треба подсобить, свою правнучку сопроводить. Многих потомков я породил, да многие деяниями своими увековечили себя в веках. Но мало кому выпала честь быть наречёнными другами родов.

Алина ещё раз бегло перечитала текст письма.

– Вообще-то, о таких мероприятиях предупреждают заранее, – проронила она. – Но никто не ставит в планы покушение на жизнь наследницы и празднование по случаю случайного спасения. Морозовы проводят торжества завтра. Оповестить их письмом о принятом нами решении не просят, но оставлять приглашения без ответа не красит. Надобно ответить.

Тихомирович посмотрел на Иннокентия.

– Посыльный Морозовых ещё ожидает? – спросил глава семьи.

– Так точно, – подтвердил управдом.

Светлейший князь Бериславский поднялся со своего места.

– Я немедленно изготовлю ответное письмо и подтвержу готовность прибыть. Увы, состояние Златы хоть и улучшилось, но недостаточно для участия в торжественных приёмах. Ей придётся остаться дома.

– Не последний приём на её веку, – я посмотрел на отца двух дочек. – Ещё успеет посетить. Свой день рождения малышка сможет справлять уже находясь в трезвом уме и доброй памяти. Так что, не переживай, Свят. Девочка быстро наверстает упущенное.

Мужчина остановился и задержал свой взгляд на мне.

Несколько секунд Бериславский смотрел на меня окрепшим за время отдыха взором. Наконец, проронил:

– Не передать словами, сколь умасливает сердце и душу отца столь благостное предрекание. Многие до тебя пытались утешить нашу семью. Но ты первый, кому это удалось с ходу. Я верю тебе, друг. А потому спокоен за Злату.

Имение Морозовых

Полученное ответное письмо извещало отправителя приглашения о готовности гостей принять его с достоинством и гордостью за свою дочь, чьи деяния явились первопричиной торжеств.

Светлейший князь Морозов внимательно вчитывался в ответ, строками которого светлейший князь Бериславский благодарил его за оказанную честь. Теми же строками он уведомлял, что не все приглашённые сумеют принять участие в празднестве: младшая дочь не готова присутствовать по состоянию здоровья.

Драгоцѣнный другъ, свѣтлѣйшій князь Властиславъ Морозовъ!

Съ чувствомъ изряднаго сожалѣнія сообщаю, что поведомленъ о минувшей напасти и сопереживаю дому всѣмъ сердцемъ.

Иже съ нимъ, съ безграничной благодарностью принимаю переданное приглашеніе.

Яко же родитель, съ безмѣрной гордостью засвидѣтельствую плоды дѣяній своей дщери.

И хотя виновникомъ торжествъ не являюсь, съ отцовской же гордостью воспріиму воздаяніе ей.

Съ превеликимъ прискорбіемъ поведомляю, что исполнить приглашеніе сподобимся не всѣ.

Свѣтлѣйшая княжна Злата вынуждена лишить себя удовольствія почтить визитомъ стѣны твоего дома, ибо всё еще хворна да боляща.

Этого Властислав ожидал. Он слышал о беде, преследовавшей род Бериславских не первый год. Лично Злату он не видел, но о состоянии девочки был осведомлён: разведка гвардии рода не зря есть свой хлеб. Включение юной сударыни Бериславской в список приглашённых – не более, чем дипломатический жест вежливости, показывающий, что расположение главы рода Морозовых распространяется на весь род Бериславских без исключения, а не только лишь на старшую дочь, как отличившуюся, и на её родителей, как на породивших её. Никто и не рассчитывал, что душевно больная сможет самостоятельно присутствовать на празднике.

Но следующие строки изумили Морозова похлеще фразы про застреленного из ножа Бесчестных.

Однако со столь же превеликой радостью поведомляю, что при первѣйшей же на то возможности въ велико скоромъ бытіи оная исправитъ сіе упущеніе и самолично посѣтитъ, дабы засвидѣтельствовать свое отъ меня почтеніе.

Недугъ отступаетъ не по днямъ, а по часамъ, и недалекъ тотъ день, егда же я возликую отъ великой радости и возымѣю возможности пригласить тебя со сродниками, дабы засвидѣтельствовать излѣченіе, да раздѣлить празднество!

Светлейший князь Бериславский клятвенно заверял, что младшая дочь всенепременнейше исправит сие досадное упущение и в ближайшее время обязательно посетит семью Морозовых с почтением, ибо состояние девушки стремительными галопами идёт на улучшение. Юная светлейшая княжна поправляется не по дням, а по часам.

Заявление невероятно сильное. Морозов был готов обрадоваться за Бериславского, как родитель двух дочерей за родителя двух дочерей. Он не уверен, что сам смог бы пережить то, что свалилось на голову собеседника по переписке. И что недуг Златы отступает – новость столь же светлая, как и счастливое спасение Ветраны.

Но сам факт исцеление, пусть ещё и не завершённого, душевно больной, сызмальства мучившейся бестелесной хворью... Это чудо, и как не иначе! Морозов прекрасно знал, что Бериславские искали лекарей по всей Империи, но тщетно. А тут... Невозможное!

И, всё же, Властислав Иванович испытал истинное и неподдельное чувство сострадательной радости за юную страждущую и её натерпевшихся сродников.

Твоей пригласительной грамотой воспользуясь, явимся же всёмъ прочимъ составомъ, какъ то господинъ Мастеровъ Александръ, свѣтлѣйшая княжна Алина, твой же собесѣдникъ со своею супругою, да нашъ досточтимый предокъ, Великій Архимагъ Путей Бериславъ.

Оному благодаря, избавимъ себя отъ преодолѣнія дистанцій самоходнымъ транспортомъ, и предстанемъ предъ вратами дома твоего, пройдя Путями въ назначенный тобою часъ непремѣнно.

Отдельным пунктом глава семьи Бериславских указывал, что прибудут в сопровождении Великого Архимага Путей Берислава, с чем в связи не прибегают к помощи самоходных транспортных средств, и появятся аккурат пред хозяйскими вратами в назначенный час.

Также Святогор Тихомирович предупреждал, что испросит собеседования с главой рода Морозовых до начала празднества. Отец хочет переговорить с отцом о предстоящем развитии отношений их дочерей с одним молодым человеком, прекрасно известным обоим. А потому просит заранее выкроить время для аудиенции, требующей заключения предварительного соглашения.

Также, какъ гость испрошаетъ хозяина дома, прошу въ обязательномъ порядкѣ удѣлить мнѣ твое драгоцѣнное время до началъ праздныхъ увеселеній.

Яко же отецъ дщерей, имѣю собесѣдованіе съ отцомъ дщерей, для коихъ и обоихъ нѣтъ ничего цѣннѣй ихъ наслѣдницъ.

Субъектомъ сужденій станется нашъ общій знакомый, гъ-нъ Мастеровъ, оный прибудетъ съ нами.

До скорой встрѣчи, княже.

Что же. Главные виновники торжества предстанут самым полным составом, какой только сумеют собрать.

Теперь дело за малым: дождаться прибытия гостей, подбор и приглашение которых велись в том числе и с прицелом на дальнейшее развитие отношений в общественной или деловой плоскостях.

Есть, к примеру, среди них и не последнего сорта начальники с управленцами, которым было бы полезно знать, что в дом рода вхожи не просто светлейшие князья, приближённые к Императорскому Двору, но и такие великие личности, как Великий Архимаг Путей Берислав.

А если сработает идея с Ветраной и Мастеровым… Слухи по окрестностям разносятся быстро.

Глава 4. Сборы.

Московская губерния

Имение Бериславских

Ввиду срочности завтрашнего мероприятия Алина сложила с себя выполнение работ по дому и принялась готовиться к званому визиту, для чего убыла со мной к себе в комнату и закрылась в ней изнутри, отказавшись от помощи служанок.

- Это не простой приём, - приговаривала разноглазка, параллельно извлекая на свет божий явно давно не используемые наряды. - Будь это обычный визит, мы бы предстали по форме одежды Тайной Канцелярии. Я в юбке с кителем, ты в кителе и брюках. Но этот раз разительно отличается от протокольных встреч. Нас позвали не как сотрудников Тайной Канцелярии, а как Алину Святогоровну из рода Бериславских и Александра Александровича из рода Мастеровых. Сегодня наши эполеты останутся за рамками.

Девушка избавилась от рабочего сарафана, стянув его через голову, и, аккуратно бросив его на край кровати, нагой юркнула в ванную комнату. Я не стал мешать ей приводить себя в порядок: пусть умоется, руки помоет.

Через пару минут напарница выскользнула из комнаты к себе в покои, на ходу вытирая полотенцем руки. Мокрую ширинку бросила рядом со своим рабочим сарафаном и шагнула к платяному шкафу.

За массивными дверцами последнего, качнувшимися на скрытых петлях, были вывешены в небольшом количестве несколько платьев и сарафанов самой разной длины, от полноразмерных "в пол" до экстремально коротких на грани разумного приличия. Можно было бы заключить, что последние остались с тех пор, когда Алина сама была ниже ростом, но эта мысль отметалась прочь самой Бериславской: светлейшая княжна максимально делала вид, что эти едва прикрывающие всё необходимое наряды не принадлежат ей и вообще она знать не знает, как они тут оказались.

Ожидаемо, Алина вытянула из шкафа вешалку с одним из самых длинных наборов.

На вешалке ожидали своего часа, отвисая, длинная белая рубашка с белым рукавом, поверх которой красовался атласный сарафан с шелковыми лентами.

Этот набор разительно отличался от тех, в которых я видел местных девушек до этого. Те щеголяли в красивых, ладно скроенных костюмах, назвать которые робами или обносками не поворачивается язык. Даже служанки одеты чуть ли не столь же с иголочки, как и их хозяева. Исключение - Злата, которой целенаправленно отдали платье на растерзание. Девушка в припадках могла рвать и уничтожать всё, на что ей хватит сил. Но этот сарафан был вычурнее и статней всех прочих, виданных мною в этом мире. Определённо, это парадно-выходной вариант для выхода в люди по великим поводам.

Алина разобрала набор с вешалки, и прямо так, на голое тело, накинула сначала рубашку, оправив ей полы, после чего ловко облачилась в сарафан, справив подол.

М-да. А светлейшая княжка умеет носить не только форму тайного воинства. Её фигура, максимально закрытая тканью от горла и запястий до самых щиколоток, внезапно оказалась подчёркнута во всех необходимых для этого местах. Даже с поправкой на размер груди, который не сильно-то и опередил таковой у её младшей сестры, облачённый в одеяние силуэт напарницы стал чуть ли не столь же притягательным взору, как и лишённый оного.

Наследница древних затерянных знаний сделала вид, будто не заметила в моих глазах восхищения с вожделением, перетекающим в безудержное желание.

- У тебя есть простая одежда? - справилась девушка. - Не форменная.

Я отрицательно покачал головой в ответ.

- Только выданная форма Тайной Канцелярии. И моя личная, "боевая".

Разноглазка скрестила руки на груди и задумалась. Примерно минуту она размышляла, после чего постановила:

- Можешь в ней и предстать. В нашем мире твоё облачение в диковинку, но он никоим образом не намекает, будто ты подопечен конторе. Хозяева дома так или иначе об этом осведомлены. Но всем прочим знать этого не обязательно.

Я пожал плечами.

- Как скажешь. Ваши миропорядки для меня пока чужды. Скажешь - хоть в костюм Адама обряжусь.

- А меня предлагаешь обрядить в костюм Евы? - Бериславская повела бровью, с ходу выкупив шутку. - Не того уровня приём.

Алина повертелась босиком на ковре, ощупывая свою фигуру всюду, где дотягивалась. Абсолютно очевидно, что этот набор светлейшая княжна не надевала уже давно, и запросто могла из него вырасти. Но руки девушки исследовали облегчение приталенного силуэта на груди, на талии, на бёдрах и ягодицах, а взгляд её оставался всё таким же удовлетворённым. Напарница не находила, к чему придраться.

- Но оружие с собой возьми, - настояла разноглазка. - В целях безопасности Морозовы могут прибегнуть к подавителям, а ты и без того Силу контролируешь крайне скверно. Как приглашённого спасителя светлейшей княжны Ветраны, тебе дозволят пронести пистолет. Случись что - воспользуешься им. Подавители же не делают различий между "своими" и "чужими".

- А ты? - осведомился я. - На твоём теле негде разместить оружие. Даже под сарафаном. Слишком заметно. И даже, если проигнорировать заметность, чтоб достать оружие из-под длинного платья, тебе придётся его полностью снять.

Алина вздохнула.

- Что поделать? В этот раз тебе придётся рассчитывать на себя. А мне - на то, что хозяева дома не прибегнут к подавлению Силы. Иначе мало чем смогу быть полезна.

Напарница шагнула к комоду, открыла один из его ящиков и извлекла оттуда несколько относительно узких оголовий в цвет сарафана. Не особо разбираюсь в предметах женского гардероба, но со стороны было похоже, что различаются они только нашитыми на них диадемами да окантовками. Их Алина выбирала довольно основательно и несколько раз накидывала то одну, то другую деталь, смотрясь на себя в зеркало.

- Интересный облик, - я не мог не отпустить комментарий. - Но, сказать по правде, тебе бы больше пошло, надень ты украшение сразу на себя, без ткани.

- Я же ещё не замужем, - улыбнулась мне разноглазка. - Такие украшения у нас носят девушки добрачного возраста, пока не выйдут замуж. Меня же ещё не сосватали.

- Странные нормы, - не удержался. - Как будто тебе в паспорт будут заглядывать.

Девушка, не сводя улыбки с губ, вздохнула.

- Ты был прав, когда сказал, что наши миры имеют различия. Не знаю, как у тебя, но, похоже, что вопрос замужества несильно интересует твоё общество. У нас же с этим довольно строго. Девки не могут выряжаться, как замужние сударыни. Это не поощряется. А о моих помолвке или замужестве ещё не оглашалось.

Теперь нашли веские обоснования слова Алины, когда она вертелась перед зеркалом в моей квартире. Подобранные ей наряды моего мира пришлись разноглазка по вкусу, но носить их она может лишь по ту сторону Грани. В этом мире ей предъявят спрос за фривольный по местным меркам внешний вид.

Я пожал плечами.

- Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Положено - надевай так.

Бериславская подмигнула, переминувшись с ноги на ногу.

- Не переживай, "Мастер". В твоём мире я могу одеваться так, как нравится тебе. Или... вообще не одеваться.

Девушка избавилась от одежды и украшения, аккуратно сложила их на стул возле своего письменного стола.

Повернулась ко мне, окинула меня придирчивым взором.

- Тебе бы тоже в порядок себя привести, - порекомендовала она. - Сбрить щетину. Выгладить одежду. Выходить сапоги. Снимай с себя всё. Сейчас позову Марину, чтобы услужила тебе платье...

Вот от такой сентенции я решительно отказался.

- Осади коней, подруга! - хмыкнул в голос. - Вот мне ещё служанки мои тряпки не хозяйничали. Не пойми неправильно, я премного благодарен тебе за то, что освежила мою одежду, в которой появился в вашем мире. Хотелось бы узнать, каким образом... Но сейчас-то я в сознании и при силах! Ужо облагородить-то себя смогу и сам.

Разноглазка фыркнула. Скрестила руки на груди, качнула бедром.

- Начинай привыкать, "Мастер", - подмигнула она. - Я не прорицательница, но в будущем тебе служанки не только тряпки хозяйничать будут. Ты - преемник Великого Архимага Путей, выдающийся человек. Первый за десять веков, кто кроме дедушки смог освоить Пути. Это достойно отдельного отмечания. Как особо отличающийся, рано или поздно ты получишь дворянский титул, а там и прислугой обзаведешься.

- А отказаться можно? - осведомился я.

Алина пожала голыми плечами.

- Можно. Отчего же нельзя. Дедушка так и сделал. Ему не первую сотню лет пытаются даровать дворянский титул, да только он всякий раз всячески отказывается. Великим Архимагом Путей его в народе не просто так называют. Раз в боярские чины не желает и дворянином быть не хочет, его за глаза так и поименовали. Чтобы иметь титул, необходимо его унаследовать или получить. В обоих случаях есть соответствующие процедуры и церемонии, от участия в которых дедушка постоянно отказывается. А вот чтобы быть магом, достаточно одарения Силой. Ею же Берислав владеет так, как никто кроме него. И отказаться не может, потому как нет установленного ритуала.

- Понятненько. И, всё же, подождём, пока начну с жиру беситься. Тогда и начну напрягать молоденьких служанок по поводу и без.

Алина горько усмехнулась.

- С жиру беситься, да...? Сразу видно, что в твоём мире иной общественный строй, нежели у нас... По-твоему, те, кто держат прислугу, ленивые самодуры?

Я пожал плечами.

- Не все, но многие. По крайней мере, из тех, с которыми знавался я лично в моём мире.

Девушка покачала головой.

- В нашем всё иначе. Ты уже знаком с нашими родителями, но ещё не видел их занятия. Они не просто пользуются благами, которые даёт титул светлейшего князя и светлейшей княгини. Они исправно несут службу, к которой их титулы обязывают. Не блага воздаются титулам. А титулы обязывают к свершениям. Наша деревня окормляет окрестности и немалую часть столицы. Ты образован сверх меры для наёмного ратника, а потому должен понимать, сколь тяжёл этот крест. В хозяйстве сотни голов скота, тысячи крестьян, охотники, землепашцы, косари, житники, мельники, шкурных дел мастера... Всех не перечислить. Всё надо контролировать, всем надо управлять. Не остаётся ни сил, ни времени на свой дом. К Злате не просто так приставлены Даша и Света. До недавнего времени она не могла даже ложку до рта донести. А одна помощница не справляется со взрослым ребёнком. Не просто так Марина помогает по дому. И не просто так Иннокентий заправляет хозяйскими делами да строит девочек. Когда мы с родителями в работе, просто нет возможности делать домашние дела самим. Морозовы тоже неспроста прислугой владеют. У них забот ничуть не меньше, чем у нас. А, ведь, подрастает Милослава: девочку ещё и учить надобно.

- Да к вам-то я и без претензий. Никого не осуждаю и всё прекрасно понимаю. И, всё же, пока своим камзолом сам озабочусь. Если не справлюсь с чем-то - попрошу помочь.

- Обращайся смело ко всем, - кивнула Алина. - В первую очередь ко мне. Если я занята или меня нет рядом - то к Марине, или любой свободной помощнице.

Я козырнул двумя пальцами к виску в знак того, что принял инструкции.

- Тогда "пойду" к себе готовиться, - проинформировал напарницу. - Как буду готов - вернусь. Ориентировочно к вечеру. Моя помощь не нужна? Со Златой, например.

Алина отрицательно покачала головой.

- Сейчас справляемся своими силами. Как ты и предсказывал, улучшения наступили практически сразу же. Злата стала намного спокойнее, улучшилось самочувствие. Всё ещё плохо с умом и общением, но ты с самого начала предупреждал, что полное исцеление - очень долгое дело. Пока что буйства Златы усмирены. С нею уже можно совладать в одиночку.

- Сон, аппетит, собранность?

Тот же жест. Опять.

- Сон наладился. Это неоспоримо. В доме стало заметно тише. Аппетита пока нет, Злата не может сообщать о своём голоде. Принимает пищу вместе со всеми. О собранности тоже нет и речи. Кое-как способна сама сладить с платьем, но прочее уже не по силам.

- Я понял. Тогда ждём. Кризис миновал, а остальное моя забота. Москва тоже не сразу строилась.

***

Первым делом по возвращению в свой мир метнулся рыбчиком к аптеке и таки-добрал защиту ног для Златы. По сравнению со стоимостью её лечения она стоит сущие копейки, зато повреждения стоп заживить будет проще и быстрее. То, как она увивалась вокруг меня с перебинтованными ногами, скорого улучшения не обещает. Ни одни бинты не выдержат таких адских нагрузок, как беготня весь день с утра до вечера.

И уже после занялся приведением своей тушки в надлежащий вид.

Никаких лихих гусарских усиков и пижонского пробора на коротко стриженной черепушке. Простой "полевой" вариант из укороченной причёски под машинку и гладко выбритая морда лица. Помыться, постричься, побриться, подстричь ногти, и, по большому счёту, моя тушка готова для предстояния пред ясными очами Морозовых сотоварищи.

Форму одежды тоже надо продумать с умом. Пусть и зовут в домашний круг, но я на своём опыте выяснил, что расслаблять булки нельзя ни на миг.

Если даже в моём мире всякие "массшутеры" не гнушались учинять кровавые бани в школах и учебках, то в том мире за милое дело попытаться разнести кого-то на атомы в стенах местной академии. И кто сказал, что только этим всё и ограничится? Меня же чуть не пристрелили ножом, пробив непонятным образом слоёный баллистический пакет. Значит, ждём подставы и надеваем бронежилет скрытного ношения.

Берцы начистить хлеще котовьих яиц, чтоб аж бриться в своё отражение можно было. А вот одежду, пусть и чистую, с вешалки, подобрать так, чтоб "защиту" снизу не было видно. Для этих целей "канцелярский" китель подходит неплохо, но этом его достоинства кончаются. И разноглазка просила не кичиться формой и принадлежностью к конторе: сегодня последняя должна остаться за кадром. Значит, натягиваю свою обычную земную куртку от полевой формы и весь облачаюсь в однотонную зелень. Ботинки чёрные, всё остальное оливковое.

Надо бы, конечно, раз публичное мероприятие, озаботиться каким-нибудь парфюмом. Аромат горелого пороха, металла и резины меня уже не преследует, но...

Хрен его знает. Вообще, нормально, что заведомый простолюдин будет благоухать на званом приёме похлеще многих бояр? Вряд ли тот мир открыл ароматы, хоть немного приближённые к нынешним из моего.

А, вообще, если так подумать, то на хрен выкабениваться? В конце концов, меня за стол зовут, а не в постель укладывают. Хватит и того, что мой "дежурный" гель для душа тоже кое-что из себя представляет. Одно средство для мытья волос, тела, рук, ног и прочих конечностей. И удобно, и не надо иметь кучу склянок под все виды химии, и с каким-никаким ароматизатором.

Хрен с ним. Не буду ни с чем заморачиваться. Будут жаловаться, что им запах моего геля не по нраву - перебью его чистящим оружейным маслом. Или WD-40, на худой конец.

Под курткой разместил на поясе НРС в ножнах и АПБ в кобуре. Заметно наличие и того, и другого. И если с ножом ничего сделать нельзя, то вот пистолету можно (и необходимо) снять прибор бесшумной беспламенной стрельбы. Без глушителя огнестрел всё равно остаётся огнестрелом, зато короче рабочая длина и удобнее носить.

Искренне надеюсь, что он завтра вообще не понадобится.

К слову говоря, надо держать в уме, что реально в гости зовут. А в гости с пустыми руками ходить не принято. Заказать подарок на том же маркетплейсе уже не вариант: тупо не успеют доставить. А вот самому прошвырнуться по району - может, что и найду прикольное. Не шибко дорогое, но в то же время прикольное и полезное.

Что у меня тут поблизости есть? Много чего, на самом деле. Самое простое - торговый центр, которые тыкают в каждом более или менее крупном населённом пункте. А там чего только нет. Бытовая техника, оружейные магазины, кинотеатры, книжные, мебельные, строительные... Особо доставляет товарное соседство магазина запасных частей для отечественных автомобилей и секс-шопа. Как бы постулирует, что наш автопром без секса и жёсткого порно не отремонтируешь.

Кстати, моя "Газелька" ремонта требует почти капитального, так что надо будет как-нибудь туда зайти.

В смысле, в запчасти, а не в секс-шоп.

Хотя...

Глава 5. Перестарался.

Убывать на приём к Морозовым решили централизованно, общими усилиями и сообща. По утру следующего дня собрались все в большом гостевом зале.

«Все» предстали в лице Великого Архимага Путей Берислава, главы семейства светлейшего князя Святогора Тихомировича, его супруги светлейшей княгини Яны Истиславовны, действительного тайного советника (и, по совместительству, светлейшей княжны) Алины Святогоровны, и иже с ними моей морды лица.

Злата по состоянию здоровья не была готова к присутствию на мероприятии, и всё ещё спала. Снотворное подействовало изумительно мощно: мало того, что с первых дней сон стал лучше и глубже, так ещё и высыпаться Бериславская-младшая начала на порядок дольше. Время девять утра (по моим наручным часам) – а она всё ещё спит.

В последний раз Алина, как ответственная за меня в этом мире, придирчиво осмотрела меня с ног до головы, отдельно задержавшись на виднеющихся из-под куртки кобуре с ножнами и на наполированных до котовьего блеска берцах.

– Ну…, – девушка пожевала язычок. – Непривычно для наших мест, но… вполне ладно. Справно и представительно. Это твоя парадно-строевая форма?

– Повседневно-полевая, – отозвался я. – Наёмники на парадах, как правило, если и присутствуют, то под чужими личинами. Нам строевая форма абсолютно не нужна. Просто негде надевать её.

Взор разноглазки зацепился за мою ношу.

– А это что? – спросила напарница.

– В гости же идём, – пожал плечами в ответ. – Не знаю, как у вас, а у нас с пустыми руками ходить не принято. Вот и решил кое-что презентовать Морозовым. От меня не убудет, а им приятно.

Яна Истиславовна улыбнулась.

– Какие же дары им уготованы, Александр Александрович, раз каждому из нас досталось немножечко вашего внимания?

– Ещё не каждому, – усмехнулся я. – Подождите, требы остальных пока что выясняю. Увидите вместе со всеми.

Святогор взглянул на циферблат высоких напольных часов. Что удобно – конструкция и цены деления местных устройств измерения времени в точности повторяли таковые из моего мира. Те же арабские цифры, та же градация по ходам часовых и минутных стрелок. Даже бой кукушки в битый час такой же кукукнутый, как и у меня.

– Пора, – резюмировал светлейший князь Бериславский. – Негоже опаздывать к намеченному часу. Сие не красит ни дворянина, ни простолюдина.

Берислав не стал тянуть дворовых кошачьих за причинные места. Окинул взором собравшихся, что-то прикинул, чуть прикрыв глаза, и развернулся в сторону относительно свободного пространства в зале. Воздел свой боевой посох и громогласно изрёк:

– И да разверзнутся врата!

После чего ударил обрезиненным подтоком по полу.

«Интересные, всё же, спецэффекты», – подумалось мне, смотрящему, как из места касания подток высек искры явно магического происхождения.

Ну, не может обрезиненная палка-дубалка при ударе об деревянный пол искры производить! Это же не кремень с кресалом, право слово!

Пространство в помещении подёрнулось какой-то рябью, а несколькими мгновениями позже перед нами будто бы взрезали завесу. За прорехой обнаружилась иная местность, в которой я без труда узнал подъезд к воротам имения Морозовых. Перед выходом из портала, высвобождая нам путь, начали расступаться люди, формируя не много и не мало, а аж целый протокол.

Алина взяла меня за руку.

– Мы с тобой приглашённые, – сообщила она. – По установленному регламенту, идём первые. За мной – мои родители, как ближайшие родственники приглашённой. Дедушка Берислав замыкает процессию.

– Веди, – безучастно отозвался я. – Мир ваш, правила ваши. У нас бы первых по старшинству пустили вперёд.

Всё же, использование магии Путей действительно возможно разными способами. Тот, который изучил я, буквально заставляет исчезнуть объект в одном месте и материализоваться в другом из состояния покоя. Тот же, что применяет Берислав, открывает в буквальном смысле путь, который необходимо преодолеть. В данном случае – на своих двоих «одиннадцатых».

Но в обоих случаях пересечения немалого расстояния осуществляется за считанные мгновения. Между точкой входа и точкой выхода я не успел заметить ничего: будто бы из-за ширмы вышел. Тончайшая плёнка была пройдена нами за какой-то лишь миг.

Нас, вышедших по ту сторону портала, уже встречала целая протокольная делегация.

Парни, по форме одежды безошибочно причисляемые к гвардии рода Морозовых, вышколенно и без чьей бы то ни было устной команды почти синхронно взяли на караул. Два десятка бойцов, по десять человек справа и слева от портала, облачённые в иссиня-чёрные боевые костюмы с заправленными в брюки кителями, вскинув на плечо ружья, замерли стойкими оловянными солдатиками.

Прямо напротив портала, отстоя метров на десять от него, стояла главная виновница сегодняшнего мероприятия: собственной персоной самолично светлейшая княжна Ветрана Морозова. В противовес нашей последней встрече, которая случилась в стенах её отчего дома, на девушке красовался не открытый наряд с платьем, а старый-добрый русский сарафан почти до самой земли. Полы одежды не доставали до земли ровно столько, чтоб не превращаться в половую тряпку и демонстрировать аккуратные вычурные сапожки тёмно-бордового цвета в тон облачению, из-под которого виднелись рукава и ворот кипенно-белой нижней рубахи.

Аналогично Алине, в похожем сарафане и представшей, чело слушательницы Императорской Академии украшала сравнительно узкая тканевая повязка очелья с узорами по канту, по всей длине которой были нашиты небольшие камешки, явно не имевшие ничего общего с ювелиркой. Пусть я не волшебник, а только учусь, но структуру уже знакомых мне небольших камней-артефактов вижу.

Рядом с девушкой стояла её младшая сестра Милослава, облачённая похожим образом. У обеих волосы заплетены в косы.

За Ветраной и Милославой вытянулись по струнке Анастасия с Екатериной. Обе телохранительницы так чётко щёлкнули каблуками туфель при полном параде, что язык не повернулся поименовать их иначе, кроме как полными именами. Всё те же парадные кителя, юбки, кобуры с пистолетами на поясах. Девчонки не просто так пыль в глаза пускают. Даже по тому, как на них сидит форма и кобура, видно, что они умеют носить как одно, так и другое. По строевой подготовке ничего не скажу, я местных норм не знаю. Но держатся крепко, уверенно, грамотно стоят неподалёку от своего объекта, но не липнут ему в затылок, чтоб не мешать действовать при случае.

Рядом с дочерями стояли родители Морозовых: светлейший князь Властислав Иванович и светлейшая княгиня Олеся Как-там-её-по-отчеству. Не помню, чтоб мне её представляли по полному имени. Может, и проскакивало, да вылетело из контуженной башки.

Глава семейства облачился скромно и со вкусом. Аналогично Бериславскому, надел прямой однобортный китель с эполетами, не менее прямые брюки без каких бы то ни было галифе, да похожие на офицерские лакированные туфли. В этот раз ни сапог, ни чего-то подобного. Но пояса обоих мужчин, как встречавшего, так и прибывшего, несли на себе небольшие кожаные кобуры. Что в них было и какой конструкции – выяснять не стал. Надо будет – сами покажут.

Но, надеюсь, не придётся.

Обе супруги глав семей последовали примерам своих дочерей. Видимо, сарафан в этом мире – обычная и привычная одежда для женщин. «Повседневный» – подлиннее, «рабочий» – покороче. Цвета варьировались вокруг красных, алых и бордовых, но почти все без исключения, встреченные мной по эту сторону Грани, имели какие бы то ни было неширокие канты с рисунками по краям.

Но, в противовес дочерям, на головах которых сидели очелья, что у Олеси, что у Яны красовались коруны: эдакие царские короны на минималках. Ещё не монаршие головные уборы августейших особ, но уже и не простые шапочки. Пошитые из какой-то очень плотной ткани, позволявшей украшениям держать похожую на корону форму, и изрядно расшитые богатыми на вид камнями.

Вероятно, самым повседневным образом выглядел местный старший помощник Филарет. Его облачение и внешний вид не претерпели хоть сколь бы то ни было значимых изменений с нашей последней встречи.

Как только за последним из нас захлопнулся портал, Властислав, как старший в иерархии на стороне встречающих, вышел вперёд и с явно искренним, не наигранным поклоном, учтиво изрёк:

– От имени всего рода приветствую в своём имении дорогих гостей. Не передать словами, как мы рады видеть всех вас каждого.

«Караул явно был излишним», – подумалось мне.

Нет. Выглядело, конечно, зачётно. Но руки чешутся присобачить сюда оркестр и салюты. На мой взгляд, можно было бы и без этого обойтись.

Ответ держал Берислав, как старший из нас, хоть и появился самым крайним.

– Елико возможно благодарствуем на добром глаголе, – старческим, но твёрдым гласом отозвался Великий Архимаг Путей. – Мир дому вашему, да домочадцам здравия.

Уж не знаю местных протоколов и тонов гостеприимства, но, чую, Ветрана не стремилась их придерживаться. Едва ли в местных краях принято тихой сапой подкрадываться к гостям и по-брежневски лобызаться с ними в дёсны.

А именно это светлейшая княжна и отчебучила.

Степенно и смиренно, безо всяких намёков на игривость или неуместный блуд, старательно сдерживая улыбку и потупив взор, Морозова покрыла разделявшие нас метры, подошла ко мне вплотную, обняла за шею и поцеловала.

Даже для меня, полностью инертного к такого рода жестам, выходка девушки показалась странной. Местные виду не подали, но, бьюсь об заклад, у них тоже возник ряд вопросов. Да, первый поцелуй Ветраны так или иначе уже был моим. Но это же не повод незамужней девушке виснуть на своём госте при всём честном народе?

Светлейшая княжна отслонилась и отступила на шаг назад, всем своим видом показывая, будто всё идёт по плану.

– Рада приветствовать своего спасителя в отчем доме, – улыбнулась она уже шире, смотря мне в глаза. – В доме, который был им сбережён.

– Здравия желаю, – отозвался в привычном мне ключе. – Благодарю за приглашение. И дозвольте… некое самовольство.

С этими словами передал свою ношу Ветране.

Наследница рода с плохо скрываемым недопониманием в глазах протянула руки, принимая узкий продолговатый герметичный кофр из ударопрочного полимера.

Подозревая, что подобная тара тут не в ходу, я привычных движением подсобил девушке, вскрыв четыре защёлки, и жестом показал, что содержимое готово к осмотру.

«М-да. Похоже, перестарался…», – промелькнуло в уме, когда глаза молодой наследницы стали увеличиваться в неподдельном изумлении, становясь крупнее фар «КамАЗа».

Когда выбирал подарок дому, особо не заморачивался ни над смыслом, ни над сутью. Просто, оббежав ходом малярной кисти сверху вниз весь торговый центр, не нашёл ничего подходящего. Чего такого я могу презентовать условному русскому князю девятнадцатого века родом из века двадцать первого, чтоб случайно не порушить в тартар местное развитие? Квантовый компьютер? Дизельный электрогенератор? Набор для скворечника «Сделай сам»? Дакимакуру в полный рост?

Не найдя ничего подходящего, принял решение не мудрствовать лукаво и выбрал самое простое, что пришло мне на ум. Потому зарулил в находящийся там же оружейный и забрал первое, на что упал глаз.

Ныне в защищённом кофре на бархатной подложке покоились полноразмерная шашка, а рядом лежали от неё ножны. Презентовать содержимое надлежало исключительно в таком виде, ибо на клинке был выгравирован текст: «Душа – Богу, сердце – женщине, долг – Отечеству, честь – никому».

А мне чего? Мне – ничего. Приобретение холодного клинкового оружия в нашей стране – сравнительно простая процедура для всякого, у кого в кармане есть охотничий билет и хотя бы одно огнестрельное охотничье оружие в арсенале. Причём, законодательство не делает различий между ножом для добора дичи, боевым кинжалом пластуна или трофейной дай-катаной японского сёгуна. Холодное клинковое оружие де-юро одно и то же, хоть мизерикорд для вскрытия доспехов, хоть секира для разрубания людей.

Процедура приобретения настолько проста и расхожа, что нет ровным счётом никакого смысла прибегать к каким-то ухищрениям и доставать «клинки» из подполья. Всё в белую, в чистую, в прозрачную. Пришёл в оружейный, задекларировал документы, приобрёл. Это же не огнестрел.

Что перестарался – так это стало понятно после того, как Ветрана подняла на меня взгляд, преисполненный безграничного шока.

Берислав со Святогором, завидев содержимое кофра, неприкрыто хмыкнули в голос.

– Зело недурно, гридь, – проронил Великий Архимаг Путей.

Я почесал кончик своего носа.

– Великим мастаком в поздравительных речах не слыву. Потому простым языком и без праздных велелепий прошу принять сей скромный дар в знак добрососедских отношений, скреплённых воедино на поле брани. Как оно будет дальше – одному Господу Богу известно. А до тех пор… Один раз уже плечом к плечу рубились. Как знать? Может, и не в последний.

Морозов неприкрыто нахмурился, не понимая с ходу, что происходит. С его позиции содержимое кофра видно не было. Потому глава семьи поспешил исправить сие досадное упущение и подошёл к старшей дочери, заглядывая ей через плечо.

«М-да. Точно перестарался…», – понеслось в моём мозгу, когда мы пересеклись с Властиславом взорами.

Вероятно, именно с таким взглядом группенфюрер Мюллер спрашивал у штандартенфюрера Штирлица, почему Макс Отто каждый год празднует день советского разведчика-нелегала.

– Филарет, – «группенфюрер» Морозов позвал своего старшего помощника. – Будь так любезен, прими дар нашего дорогого гостя. И помести его в оружейную. Сиречь, дар, а не гостя.

– Будет исполнено, – степенно отозвался тот с профессиональным покер-фейсом.

Подумаешь, очередной гость очередную безделушку приволок. В первый раз, что ли, на его веку?

Но даже этот покер оказался проломлен, когда взгляд мажордома оценивающе скользнул по подношению. На диковинный по местным меркам герметичный кейс внимания обратил постольку, поскольку. А вот вид клинка с выгравированным девизом заставил немолодого мужчину проникнуться уважением. С такими воинским достоинством и боевым трепетом к реликвии, с коими Филарет принял у Ветраны дар, обычно, относятся к полковому знамени.

Старший помощник, закрыв кофр с шашкой, удалился, а Властислав коснулся спины дочери, выводя её из шока, с которым она взирала на меня.

– Не скрою, Александр Александрович, поразили так поразили, – проронил он. – С этим в связи у меня к вам состоится разговор, который, вне всякого сомнения, оставит в выигрыше все принимающие в нём участия стороны. Ныне же прошу вас, дорогие гости, проследовать за нами. Негоже стоять у ворот: поверьте, для вас заготовлены куда более увлекательные мероприятия.

***

По ходу, Морозовы решили, что ютиться в сравнительно тесном помещении толпой – так себе идея.

Потому накрыли поляну, причём, в буквальном смысле слова, на заднем дворе имения.

За довольно большим домом, ничуть не меньшем по площади, чем Бериславский, оказалась разбитая натуральная зона отдыха.

Её «Мастер» не исследовал в прошлые визиты: было незачем. Нападение на дом произошло с другой стороны, а после как-то не представилось возможности.

Зато сейчас он и его спутники смогли созерцать её во всём своём великолепии.

На удалении в сотню метров от стен дома, чем полностью исключая возможность плавуна, был вырыт, явно искусственно, пруд в десяток метров поперечнике с крутыми берегами. Водоём выглядел очень ухоженным: на поверхности не плавало ни единого листочка, вся растительность на берегах свидетельствовала о предельной чистоте воды. Никаких следов заболачивания видно не было.

Рядом с прудом, в паре десятков метров от него, имелась укатанная в бетон площадка размером с неплохой корт. Бетон бетоном, но по краям высились огромной высоты деревья, чем-то отдалённо похожие на раины. Они плотными стройными рядами окаймляли зону действия, высокими кронами прикрывая её от ветров.

И уже на этой самой площадке были расставлены столы, которые старательно наполнялись яствами трудолюбивыми руками морозовских помощниц-служанок.

Разносились тарелки, раскладывались копательно-хлебательные столовые приборы, расставлялись бочонки, туески и склянки с напитками: тем, что можно выставить сейчас, чтоб не утруждать себя этим потом, когда в ход пойдут основные блюда.

Хоть ещё ничего и не было готово, но Морозов привёл гостей сюда неспроста. Лично «Мастеру», как главному параноику и инсайдеру о готовящейся акции синдиката, необходимо провести рекогносцировку и понять, как будет действовать в той или иной ситуации. Он же не профессиональный телохранитель, чтоб на опыте просчитывать действия всех лиц в поле зрения. Ему бы, дай Бог, себя бы успеть уберечь, среагировать. А тут надо будет Ветрану прикрывать.

Сам светлейший князь Морозов, отыграв положенные протоколами ноты, вернул себе повседневно-рабочий тон.

– В этом месте будет происходить всё действо, – известил он. – Считаю, вам будет небезынтересно рассмотреть его в деталях. Полагаю, Ветрана с Милославой учинят вам экскурс и ознакомят с ансамблями на территории имения. Сам же, с вашего дозволения, отлучусь: нам со светлейшим князем Бериславским надлежит обсудить ряд не терпящих отлагательства вопросов. Ежели возникнет нужда – всегда можно обратиться к любому, кого увидите. Вам тотчас же окажут всю посильную помощь.

Действительный тайный советник первого класса Бериславская поклонилась главе рода.

– От всей души и всего сердца премного благодарны за гостеприимство, Властислав Иванович. Не извольте беспокоиться. Постараемся не обременять своим присутствием.

Оба светлейший князя с супругами удалились, оставив гостей в сопровождении наследниц Морозовых и их сближниц.

Глава 6. Переговоры.

Оставив главных гостей, являющихся виновниками сегодняшнего торжества, возле ансамбля, светлейший князь Морозов с супругой уделили внимание на аудиенцию, запрошенную светлейший князем Бериславским.

Обе четы уединились в рабочем кабинете Властислава Ивановича, где не присутствовало иных ушей, кроме них. Подозревая, что дело может иметь негласный характер, Морозов осенил помещение заклятьем «Безмолвия», наглухо отсёкшим всяческих любопытных, даже, если б таковые и оказались.

Хоть аудиенцию истребовали Бериславские, но первым слово взял Морозов.

– Однако же, Святогор Тихомирович, – проронил он. – Умеешь же поражать. И твоя младшая дочь, и твой же гость... Прежде всего, дозволь же самым искренним и неподкупным светлым чувством возликовать за светлейшую княжну Злату. Ежели истинно написанное вами в письме, и младшую Бериславскую посетило исцеление... Мне не довелось знать вашу дочь лично. Но радуюсь за вас с ней, будто за свою собственную. Что же до вашего гостя...

Глава рода осёкся, стараясь дипломатично подобрать выражения.

– ...признаться честно, ваш спутник изрядно нас потревожил. Исключительно в положительном ключе, к его части и достоинству. Но слишком уж непроглядной завесой мрака покрыта его личина. Держится крепко, да повадками статен. Вот только манерами не блещет да этикету не обучен. Уж не знал, кого в нём подозревать. Не то офицера, не то хорунжего. Но сегодняшний его поступок расставил все точки над «i». Я не знаю в своём окружении никого, кому хватило бы силы духа предстать пред незамужней девой с её сродниками, даря её дому хладное орудие с заповедями кодекса российского офицера. Вы не хуже меня помните значение этой древней, почти забытой традиции.

Оружие, как клинковое, так и стрелковое, издревле применялось как наивысший знак благодарности государевых служб за свершённые деяния. Переняв это, в среде повинных военной службе людей его дарение стало иметь тождественный смысл, но со временем обросло множеством сносок, пояснений, формулировок и контекстов.

В данном конкретном случае дар гостя, принимавшего участие в спасении наследницы рода, говорил о том, что и впредь его сила будет сопутствовать терпящим беды и невзгоды. Явка по первому зову – вот одна из причин, заставившая Морозова иначе взглянуть на Мастерова. Тот, кто своими повадками походит на офицера, чуть ли не прямым текстом обязался и впредь оказывать помощь союзникам, буде впредь такое потребуется.

И текст клятвы на клинке оружия… Он не допускает двоякого толкования. Облекая дух свой праведный во бозе, и поверяя сердце свое дорогой для сердца женщине, ратник продолжает нести свой крест во славу своего Отечества, не допуская никого порочить своей воинской чести.

Ни один простолюдин не станет дарить такое дому светлейшего князя. Хотя бы потому, что даже при поверхностном осмотре видно, что стоимость дара уходит далеко за грани разумного для любого простолюдина. Не говоря уже о том, что чтоб взвалить на себя бремя, возлагаемое строками Кодекса чести российского офицера, необходимо этим самым офицером быть. Иному же люду в этом нет какого смысла.

Светлейший князь Бериславский, бережно усадив свою жену на предложенный диван, на правах гостя присел рядом, поправив кобуру на поясе.

– Наши способности тут не главенствующие, Властислав Иванович, – проронил он. – Вы и сами знаете, как порой превратно поворачивается к нам судьба... или же как любо она воздаёт за лишения, кои сама же причинила. Твои слова, князь, услаждают моё израненное отцовское сердце. Клятвенно заверяю, Злата ещё даст фору многим. Недалёк тот час, когда она сама предстанет перед вами. И наш гость... Не буду лукавить. Эти две темы наитеснейшим образом переплетены и накрепко взаимосвязаны. Не без гордости могу сообщить, что именно наш спутник приложил соучастие и протянул нашему дому столь востребованную руку помощи. Грешно был упустить последний шанс. Мы им воспользовались и не прогадали.

Морозовы переглянулись между собой.

Всё же, проживший своё и успевший повидать многое Властислав не ошибся в своих суждениях относительно Мастерова. Тот и впрямь оказался сведущ в лекарском деле. Только что отец душевнобольной дочери признал во всеуслышание, что нашёлся врачеватель душ, ещё не исцеливший бестелесную хворь, но уже подаривший небеспочвенную надежду на избавление от недуга. Мастеров – донельзя ценный знахарь.

А только этим и остаётся объяснить. Иначе придётся принять на веру, что оный Мастеров – святой посланник Божий на земле и лечит буквально наложением рук.

– Светлейшая княжна Алина доподлинно изложила нам историю вашего знакомства, – сообщил хозяевам имения гость. – Как добрый сосед, не могу не выразить сожаления по столь мрачному поводу. Но как отец, не могу не возгордиться своей наследницей, приложившей соучастие к инциденту.

Олеся кивнула.

– Вклад гостей нашего дома в оборону его стен был не просто весом, а стал предопределяющим в исходе сражения. Это первое нападение на нашей памяти, когда в ходе столкновений не полегли наши люди. Добрую половину супостатов упокоили дорогие гости. А если вести счёт с нападения в Оболенске, так и того больше.

Святогор кивнул в ответ.

– Из этого следует одна из тем, что мы просим вас с нами обсудить. По ряду причин, как зависящих от нас, так и не очень, наш род собирается открыто благословить всем нам знакомого Мастерова на попечительские деяния. Пусть Злата встаёт на ноги не по дням, а по часам, но ещё нескоро сможет обходиться без посторонней помощи. Полагаю, вам это известно и так.

Тонкий намёк на то, что служба безопасности рода осведомлена о деятельности разведки гвардии соседей. Своего рода предостережение между строк, что дальше дозволенного лучше не лезть. Можно и нос дверью прищемить.

– Я обременила Александра Александровича тяготой, – подала голос светлейшая княгиня Яна Истиславовна. – Он показал себя с исключительной компетенции как воин, знахарь и способный ученик. И между ним с Алиной... есть некая связь.

Мать не стала сдавать дочь с потрохами и в подробностях излагать собеседникам детали оной связи. Но, всё же, собравшиеся в кабинете живут не первый десяток лет. Некоторые вещи очевидны даже без слов и намёков.

– И в одно и то же время мы узнаем, – продолжил Бериславский. – Что светлейшая княжна Ветрана была представлена Мастерову на выданье. Одновременно и независимо друг от друга, наши стороны принялись тянуть шкуру не убитого медведя на себя. Ведь отказом или согласием Александр Александрович вас не одарил.

Властислав Иванович хмыкнул.

– Как понимаю, вас тоже. Но ты прав, Святогор Тихомирович. Кому-то придётся уступить. Осталось выяснить сущую мелочь...

– Стреляться с тобой я не стану, – в шутку предупредил собеседник князя. – Всего лишь хотел в рамках добрососедских договорённостей предупредить, что никому уступать не придётся. Ряд имеющихся обстоятельств выгодно играют нам всем на руку.

Морозов нахмурился.

– Что-то неладное ты глаголешь, княже. Какие тут могут быть обстоятельства? Мастеров – кандидат в законные мужья наших дочерей. А, если я правильно прочёл между строк, то в вашем случае – ещё и обеих. Я не слышал об решениях Синода, дозволяющих многожёнство для Императорского подданного.

– Вот именно, Властислав Иванович, – улыбнулась Яна. – Вот именно.

Чета Морозовых с нескрываемым недоумением переглянулась меж собою.

– Уж не басурманин ли твой Мастеров, часом? – справился хозяин имения.

Гость откинулся на спинку дивана.

– Ты же знаешь, что род Бериславских приближен ко двору ближе некуда, – произнёс Святогор Тихомирович. – И мы сведущи в делах, разузнать об оных простой люд посмеет разве лет что через что. Я не могу немедля посвятить вас всех в открытые нам тайны, включая прошлое и истинную подноготную Мастерова. Но безбоязненно могу сообщить, что в силу ряда причин он не является подданным Империи. Над ним не властны наши законы.

– А также здравый смысл.

– Не без этого, – горько усмехнулся Бериславский. – Не думал, что на своём веку узрим целителя, кто не испрошая платы или позволения самовольно возьмётся за излечение душевной хвори, да при том ещё и покажет результаты в первые же дни. Равно как и не думал, что кому-то окажется под силу в одиночку перестрелять десятки супостатов.

– Тем ценнее Мастеров для нас, – мягко произнесла Олеся. – На чистоту, мы подозревали о способностях Александра Александровича, но поимели о них полное представление лишь после ваших слов, да письма Ветраны.

– О, да! – усмехнулся уже Властислав. – Мало того, что не побрезговал замараться об прокажённую, так ещё и со знанием дела обработал раны от когтей айна. Наш гостью обладает дюжими навыками, и было бы непросто смириться с тем, что придётся уступить его кому-то.

Олеся посмотрела на Яну.

– В своём письме домой Ветрана жёстко изложила своё видение ситуации. Как вы, вероятно, осведомлены из слухов, которых не может не быть по нашей губернии, на руку наследницы рода претендует изрядное число просителей всех возрастов, чинов и профессий. До сих пор, ссылаясь на возраст, мы могли держать вопрос в узде, но время выданья пришло. Ветрана оповестила, что готова наложить на себя руки во всех прочих случаях, если женить её на ком-то другом, кроме Мастерова.

– Опустим такой несущественный в наше время фактор, как родительское наставление, – добавил светлейший князь Морозов. – Мы можем внушать ей что угодно и как долго угодно. Хоть в монастырь сослать. Но в один прекрасный день получить сведения о смертопреставлении... не хотелось бы. Мы со своей стороны желали бы способствовать культивации взаимоотношений между нашей дочерью и её спасителем.

Бериславский поднял руки в примирительном жесте.

– Мы ни в коем случае не противимся. Напротив, пришли засвидетельствовать, что мешаться вам не станем. Увы, но в силу должностных обязанностей Алины и Александра Александровича львиную долю времени они станут проводить вдвоём, что, к счастью ли али сожалению, даст фору культивации взаимоотношений между ними. Однако мы не можем запретить вам сватать свою дочь. Вместо того указываем не лазейку, играющую нам на руку. Мастеров вполне может позволить себе драться на несколько фронтов.

Олеся посмотрела на мужа.

– Но я не совсем понимаю. Как это возможно? Законы Российской Империи распространяются на всех, кто дышит на её землях. Мастеров – определённо российский подданный. Притом коренной. У него странный говор, но он не заморский гость. Указы Святейшего Синода должны касаться его также, как и прочих.

– Статус Мастерова предельно точно определён, – повторил Бериславский. - Он не является подданным Империи, и не присягает её короне на верность. Я не могу открыть первоистоки сего факта. Однако же, чувствую, что в ближайшее время сие будет задокументировано в Императорском архиве. К этому всё идёт.

– Если посудить по-человечески, Александр Александрович дороже нам, чем вам, – сообщила Яна. – Он первый за десять лет, кто сумел совладать с недугом Златы. Отдавать его мы не намерены ни по добру, ни по здорову. Но и прав столбить его за собой у нас нету. Хоть он и простолюдин, но состоит на службе Тайной Канцелярии, а не является нашим крепостным. Потому власти над ним не имеем, и предлагаем позволить нашим детям самим избрать свой путь, опираясь на личные предпочтения. Чай, не младенцы. Вольны сами принимать решения.

Властислав откинулся на спинку своего дивана и неприкрыто хмыкнул в голос.

– Какая-то фантасмагория... Вот уж не думал, что доживу до мига, когда стану всерьёз обсуждать замужество старшей дочери за многоженцем...

Светлейшую княгиня Яна Истиславовна посмотрела на светлейшего князя абсолютно серьёзным взглядом, и твёрдым голосом, не допускающим ни малейшего сомнения в язвительности, насмешке или подколке, постулировала:

– Поверь, Властислав Иванович. Когда ты узнаешь истину о Мастерове, ты первый встанешь в очередь просить его, что он дождался возраста выданья Милославы и сам начнёшь ему сватать младшую.

Прозвучавшее заявление сильно, как никакое иное более. Мало того, что самый приближённый ко Двору род открыто сважает к игнорированию законов, так ещё и на собственном примере заявляет, что будет делать это впредь. Как будто недостаточно и этого, собеседники апеллируют к фактам, чья сила главенствует над самими законами. И свято верит в то, что, прознав об этих самых фактах, род Морозовых настолько проникается их сутью, что сам возглавит действа, супротив оных ныне сомневается.

– Довольно странно слышать сии изречения из уст супругов Бериславских, – осторожно проронил Морозов. – Уж не новый ли Император Всероссийский наш Александр Александрович, коль раз вы так стремитесь заполучить его расположение?

Бериславский хмыкнул.

– Император? О, нет, Властислав Иванович. Это слишком мелко. Наш Мастеров... Птица куда более высокого полёта.

Вот тут чета Морозовых насторожилась.

Да, Бериславские говорят намёками и недомолвками. Но они ещё ни разу за всю историю знакомства не были пойманы на чём-то порочащем их самих или их репутацию. Более того, они всерьёз заявляют, будто объект обсуждения явил спасение безысходно страждущей. К слову сказать, сами сейчас выглядят куда активней и живее, чем могли бы, пережив такой ад, что лишь придаёт веса их словам.

А ещё реплика про полёты Мастерова... Что-то, что заставит его фигуру затмить самого Великого Императора Всероссийского?

Среди дворянства ходили вполне себе подкреплённые слухи о готовящейся компании по экспансии. Оставалось всего три направления, куда можно было двинуться, чтобы возыметь преимущество над соседями, потому как север упирался в бескрайние ледяные поля, с которых кроме талого снега и льда для питья получить решительно нечего. Экспансия готовилась на запад, юг и восток. С запада активно готовили нападение европейские соседи: их предполагалось опрокинуть в обороне, и, перейдя в общее контрнаступление, погнать аж до самых столиц, где и прищучить. То же самое с юга: османы в конец оборзели и стали лезть куда ни попадя, чем обратили на себя взор приграничных воевод. Турецкие войска грозят принять на себя участь соседей с запада. Ну, а восток... Бескрайние дремучие леса с живностью, равной которой ещё не знала наука.

Неужто Мастеров будет участвовать в экспансии? Каким бы малым ни был кусок, отбитый при обороне Отечества, он дороже золота. При удачном стечении обстоятельств можно не просто в расположение Императору попасть, но и поиметь недурных размеров благодарность. Да такую, что попытка Морозовых отблагодарить Мастерова за помощь роду покажется жалкой милостыней.

Если так и есть, то Бериславские правы. За того, кто застолбит за Империей новые земли, сватать дочерей начнут все, кому не лень, невзирая на возраст, статус, чин и происхождение. А если земли будут присоединены по итогам боя с супостатом, то ореол героизма и беспримерных качеств во славу Империи буквально поставят клеймо на род, буде Мастеров им обзаведётся: многие колена впредь будут чествоваться как приумножители и хранители земли русской. Обычно, в таких случаях полагается государственный знак отличия, влекущий за собой огромные преференции и сулящий немалые преимущества как награждённому, так и его роду.

Да и этот Мастеров... Искали достойного кандидата в мужья для старшей дочери? Получите и распишитесь! Наёмный ратник-врачеватель самых честных правил с повадками офицера и замашками крёстного отца!

– Право слово, – Морозов сглотнул. – Если правда хоть половина из того, что я понял от вас меж строк... Вы же не собираетесь объявлять о женитьбе? Венчать планируете тайно?

– До этого ещё дожить надо, – буркнул Святогор Тихомирович. – При всём моём расположении к воину, я не одобряю ремесла наёмного дружинника. Мне до сих пор непросто принять факт, что дочь может овдоветь молодой в любой день. Но, буде случиться свадьбе, раздувать показы не жажду. Проведём всё наивозможно тихо.

– Это... довольно спорное решение, – мягко и осторожно обратила внимание светлейшая княгиня Морозова. – Вы так уверены, что польза от пренебрежения общественно устоявшимися вехами превысит риск для репутации вашего рода? Для таких решений, влекущих поистине необратимые последствия, нужны действительно веские основания.

Светлейший князь Бериславский безучастно развёл руками.

– Взгляните на нас с супругой. С появлением в нашем доме Мастерова под сводами крыши воцарилась пусть и не идеальная, но тишина. Мы получили возможность отдыхать в своё удовольствие, не пробуждаясь еженощно от буйства душевно больной. Прислуга стала отходить от дел. Я вам ещё не сказал, но в порядке очерёдности всем помощникам стал полагаться непрерывный трёхдневный отвод, на который они вольны быть предоставлены сами себе. Наша младшая дочь впервые за десять лет начала высыпаться сама, и её здравие стоверстовыми шагами стало укрепляться не по дням, а по часам. Если вам мало и того, то наша старшая дочь, как вы, возможно, знаете, с рождения обделённая Силой, обрела её сполна. И всё вышеперечисленное, опуская умолчание, стало возможным лишь благодаря союзу Алины с Мастеровым, который не поскупился за счёт своей казны ликвидировать наши самые веские беды.

– Алина Святогоровна попрала бессилие?! – с искренней радостью за дочь соседа переспросил Властислав Иванович. – Примите же мои самые восторженные поздравления! Бессильных тысячи, но случаев, подобных вашему, единицы!

– Но как это возможно? – нахмурилась Олеся. – Неужели Александр Александрович владеет тайной порождения бессилия и способен выкорчёвывать его, как простую хворь?

Гость самоустранился от подробного ответа.

– Увы, пока что я не могу посвятить вас в детали. Но клятвенно заверяю, что свершившийся факт достоверен и при желании может быть перепроверен. Алина действительно попрала бессилие. Благодарю на добром слове.

– Наш старший помощник Иннокентий всё меньше жалуется на свои колени, – добавила светлейшая княгиня Бериславская. – Я вновь почуяла себя шестнадцатилетней девкой. Стала спать крепче, чем в девичестве. У нас стало больше сил, чем до замужества. И Злата...

Аргументы настолько бронебойные, что у Морозова противно засосало под ложечкой. Кажется, своё они упустили. Такой человек! Куда ни кинь – всюду клин! И ретивый воин, и учтивый ухажёр, и ведающий лекарь! А теперь, со слов людей, обличённых в весьма уважаемые титулы, чуть ли не апостол, творящий невозможное! И всё это досталось им, Бериславским!

Святогор примирительно поднял руки.

– Мы тут не для ограничений рамок или выставления требований. Александр Александрович такой же человек, как и мы все. Пусть нас не обманывает его сословие: многие дворяне ведут себя как последние псы в то время, как их на голову превосходит простолюдин. Мы лишь осведомляем, что такой союзник нашему роду необходим, и предостерегаем врагов от попыток отсечь его от нас силой... но предлагаем вместе прибегать к его помощи союзникам. У наших родов нет причин для вражды, и не стоит искать их из-за этого. Пусть наши дети сами решат, как им быть дальше. Но это всё равно не скажется на наших отношениях с Мастеровым. Искренне надеюсь, что на наших с вами тоже.

Глава 7. Прозекторская.

Москва

Прозекторская часть Научно-естествознательного отделения Императорской лаборатории пользовалась изрядной долей преференций в вопросе соблюдения протокольных мероприятий. В частности, в ней не проводились масштабные строевые смотры, проверки щадили личный состав от потрошения каждого угла и ящика, а при прибытии в отделение вышестоящих по званию или должности личный состав не вытягивался по струнке, не сгибал спины в поклонах.

В отделении каждое действие было продиктовано своей необходимостью.

Если эти инструменты лежат на лотке подавателя в такой и строго в такой последовательности, значит, так удобно и необходимо прозектору. И плевать, если проверяющему не нравится, что они не упорядочены по размеру.

Если никто не подрывается по прибытию старших по рангу, значит, этого делать не надо или нельзя. Не то ещё, чего доброго, в угоду соблюдения протокола, потеряешь, уронишь или разольёшь что-нибудь лишнее или дорогостоящее.

Потому прибытие Великого Императора Всероссийского Александровского осталось без традиционного парадного оглашения. О личном присутствии главы государства личный состав был осведомлён лишь по характерной форменной одежде монарха, виднеющейся из-под надетого поверх неё кипенно-белого халата, да по сопровождающим офицерам Тайной Канцелярии.

А вот главу прозекторской части визит Александра Александровича касался непосредственно, потому и знал он о нём буквально из первых уст.

– Бог в помощь, Богдан Владимирович, – поздоровался Александровский, входя в обильно залитый светом зал прозекторской. – В народе поговаривают, вы опять открытие свершили? Не стыдно вам у молодых хлеб отбирать?

Вешняков Богдан Владимирович был почтенного возраста мужчиной, которого, невзирая на сквозную седину, язык не поворачивался назвать стариком. В свои лета, разменяв восьмой десяток, он давал фору многим из младших поколений. Игнорируя возраст и не думая на него жаловаться, учёный муж имел такой же ясный взгляд, полный жизни, как и в молодости. Движения академика всегда были чёткими и выверенными, лишённым старческой немощи, хоть немолодые пальцы и изрезаны вдоль да поперёк глубокими морщинами, пошедшими поверх ожогов.

Единственное, что напоминало всем, включая Вешнякова – спина, под гнётом прожитых лет склонявшая Богдана Владимировича к земле. Осанка академика уже не была столь прямой, как всем того хотелось бы.

– Это мне должно быть стыдно? – хмыкнул учёный. – Пущай молодые стыдятся, что их на поприще обходит древняя рухлядь, навроде меня. И вам долгое лето, Александр Александрович. Чем могу услужить в этот раз?

Александровский скосился в сторону прозекторского стола, на котором покоились останки туши айна, старательно исполосованной надрезами от черепа до хвоста.

Вокруг останков сновали лаборанты с санитарами, завершая работу над ними. Кто-то собирал и протирал инструменты, кто-то делал последние записи, кто-то убирал пролитую на пол кровь аномального зверя.

– Что скажете об этой твари, дорогой доктор? – спросил прямо Император. – Эта айна появилась прямо посреди академического городка Оболенска. Не буду обременять вашу память напоминанием, что до Уральских гор отсюда больше тысячи вёрст. Я должен знать, как она оказалась под Москвой, и всё, что касается её сущности. Что-то мне подсказывает, коль эта особь объявилась в необычном для неё месте, то и особь сама необычна.

– Вам не откажешь в проницательности, Александр Александрович, – надломленным, но ещё крепким старческим голосом отозвался академик.

Визит Императора застал учёного над столами, где, будучи сортированными по лоткам, лежали различные подписанные образцы. Последние были старательно задокументированы и тщательно стенографированы, но всё ещё держались раздельно от прочих, готовясь быть архивированными в древнехранилище.

С одного из лотков Вешняков взял двумя пальцами сплющенный металлический предмет неопрятной формы. По его ранту виднелись следы ровных и внешне одинаковых полос.

– Начну по порядку, – проронил Богдан Владимирович. – Вашему вниманию представляю предметы, в недалёком прошлом являвшимися пулями. Таких мы извлекли из черепа айна горсть. Номинальный калибр установить пока не удаётся. Но, однозначно, таких нет на оснащении ни российского войска, ни войск близлежащих сопредельных государств.

– Это точно боевая амуниция? – справился Император. – Не какой-нибудь прототип от силовых орудий? Если мы разрабатываем ружья, применяющие для своего боепитания основы Силы, то до этого мог додуматься кто-то иной.

– Силы в этих пулях ноль, – отозвался академик, кладя извлечённую обратно в лоток. – Зато имеются характерные следы воздействия копоти. Мы нашли продукты обгорания. Хотя мне, определённо, любопытно изучить орудие, выпустившее их. Ежели помножить огневую мощь уже имеющейся системы на наши наработки в области силовых орудий… спасения от такого не будет ближайшие несколько сотен лет.

На соседнем лотке лежали, отчищенные от крови и мягких тканей, костные обломки. Довольно толстые, в палец толщиной, с неровными обломанными краями.

– Кости айнов прочней любых иных, – Вешняков поднял руку один крупный обломок и осмотрел, уже в который раз за этот день. – Они не являются неуязвимыми, но пробить их защиту непросто. Череп же этой сущности принял на себя весомый урон. Головной мозг разрушен, уничтожены органы зрения, есть глубокие поражения в пасти. Кто бы ни обстрелял этого айна, он делал это методично и наверняка.

– Любая кость – всего лишь органика, – Александровский подошёл к академику и взял из его руки образец. – Наши ружья пробивают даже обитые железом щиты. Почему нельзя пробить череп животного?

– Потому что животное – айна, – бросил академик. – Они очень крепки на рану. Будет ли вам интересно узнать, дорогой Александр Александрович, что тварь преставилась не от пуль, поразивших её голову?

– Что? – переспросил Император.

Вешняков дотянулся до третьего лотка, в котором лежали раздробленные осколки камня-артефакта.

– В останках головного мозга сущности мы нашли камень, – сообщил учёный. – Именно его разрушение послужило причиной кончины зверя. Не попади стрелок в него – и я даже не могу предугадать, сколько ему понадобилось бы времени, чтоб поразить айна.

– Но ведь айны – такие же звери, как другие, – нахмурился посетитель. – Мы уже имели с ними дело. Они также умерщвляются и испускают дух. Смертны, как и всё на этом свете. Какая связь камня с телом?

– До сих пор нам лишь раз попались айны с камнями. Его останки сейчас в кабинете Вещего.

Богдан Владимирович взял в руки пулю, извлечённую из черепа туши, и обломок её черепной кости.

– Тварь продолжала подавать признаки жизни после поражения головного мозга. Это видно по ряду косвенных признаков. Оружие стрелка мощно, раз пробилось к нему сквозь лобовую пластину. Но его предел исчерпан. Проникнуть глубже снаряды не смогли. А, значит, стрелок не смог бы нанести фатальных поражений другим жизненноважным органам. На его счастье, одна из пуль поразила кристалл в черепе зверя. С его разрушением из тела вытекла вся Сила, в том числе необходимая для поддержания жизнедеятельности.

– Вы уверены в том, что говорите? – спросил прямо Александровский. – До сих пор мы были уверены, что айны – лишь иной биологический вид, поддающийся изучению и уничтожению. Теперь вы говорите, что они… не от мира сего, если не сказать грубее. Айны с камнями Силы в теле? Ошибка исключена?

– Ошибки быть не может, – повторил академик, кладя предметы на место. – Смею заверить, что мы имеем дело не с простыми айнами.

Учёный отошёл до письменного стола, где, вытерев руки об висевшее рядом полотенце, поднял со столешницы тетрадь. Пробежавшись глазами по мелко исписанным строкам, он произнёс:

– Останки лишены каких бы то ни было следов пребывания Силы, свойственных всему сущему во плоти. Однако косвенные признаки указывают, что при жизни объём Силы превышал признанные нормальными величины. Позволю себе не утруждать вашу память лишними цифрами. Скажу лишь, что кто-то или что-то лишило жертву всех средств к существованию. Если отбросить прочь ересь о поглощении Силы иными сущностями, то я связываю погибель твари с разрушением камня.

– Тогда другой вопрос, – мрачно переспросил Александровский. – Откуда он взялся? Камень – природное образование. Айны – живые существа. Как он попал в тело зверя?

– Ответ вам не понравится.

Академик отложил на стол тетрадь с записями и повернулся к туше.

– На конечностях зверя обнаружены следы воздействия, – сообщил он. – Довольно продолжительное время сущность удерживалась в неволе. При жизни её арканили и заковывали в кандалы. Это видно по отметинам на лапах, горле и хвосте. Также, кто-то регулярно брал с тела образцы мягких тканей. В ряде мест видны профессионально нанесённые надрезы. Многие уже шрамированы. Но есть и совсем новые, не успевшие толком зажить. Что при регенеративных способностях айнов поразительно. И… я не могу указать наверняка, но, похоже, мы имеем дело с тем же разрядом, который заставил повернуть вспять экспедицию светлейшего князя Бериславского.

– Череп атаковавшего экспедицию айна цел, – напомнил Александр Александрович. – И покоится в кабинете директора Академии. Вы сами так сказали. Стрелки экспедиции не повредили кристалл в нём. Но, с ваших слов, обязаны были, чтобы умертвить тварь.

– Стрелки экспедиции были вооружены лучше.

Вешняков указал на лоток с извлечёнными пулями.

– Огневая мощь орудия, выпустивших эти пули, поражает. При таком незначительном калибре с лёгкостью пробить невероятно прочную кость черепа айна, которую берёт не всякий хирургический резец. Но и у него исчерпан предел. Попытайся стрелок поразить айна в сердце – и кончил бы на его зубах раньше, чем истратил боезапас. Пули не пробились бы сквозь плотную шкуру, завязли б во плоти. Огневая же мощь экспедиции была на порядок выше. Стрелки лишили жизнеспособности тело айна, после чего обезглавили. В этом и заключается различие. Но это ещё не всё.

Академик вернулся к столу с тушей и внимательно всмотрелся в останки.

– Регенеративные способности айнов поражают воображение. Ни один целитель, даже в абсолюте овладевший Силой, не способен излечивать раны с той же скоростью, с какой это делают звери. Полагаю, вам известны результаты осмотре черепа, доставленного экспедицией, но освежу ваши сведения. Тот образец заполучил свой кристалл по итогам хирургического вмешательства, после которого следы затянулись естественным путём. Я утверждаю, что наш случай схож. Кто-то преднамеренно вживляет камни зверям, для чего их изловил.

Мрачное молчание Великого Императора Всероссийского довлело грузнее самых ярых проклятий и выплесков.

– А это должно совсем развеять вашу скуку.

Академик простёр руку в сторону останков айна, закрыл глаза, глубоко вдохнул и произнёс, чётко печатая каждый звук:

– Познание.

Несколько секунд как будто ничего не происходило, но после над тушей начали формироваться сгустки Силы, имеющие отличные друг от друга оттенки свечения и силу пульсации.

Для Александровского этот приём не был нов. Более того, Александр Александрович уже умел определять самостоятельно цвет каждого аспекта Силы. Потому не стало для него неожиданностью узреть катавасию оттенков, переплетённых в одной сфере: в неё слились сгустки Силы, воссиявшие над останками после заклятья академика.

– Для вас не новость, что айны не умеют упорядочивать Силу, – бросил Вешняков. – Они охотно её применяют и ещё охотнее поглощают. Нападать на айна с Силой – всё равно, что бить воду палкой. Но в ответ они бьют со страшной злостью неупорядоченным потоком, способным выкорчевать деревья и разорвать в клочья живность. Однако же…

Взгляд Великого Императора Всероссийского помрачнел, когда перед ним бесплотная сфера, вызванная заклятьем учёного мужа, заиграла мимолётными, но проблесками иссиня-чёрных оттенков, нет-нет, да и пробегавших по поверхности.

– Сила Пути.

Слова, раздавшиеся в прозекторской, гулким набатом отозвались от стен.

Будучи произнесёнными в ином контексте, они не возымели бы столь тяжёлого эффекта. Но в данном конкретном случае они прозвучали как приговор всему сущему.

– Эта тварь при жизни овладела Путями, – Богдан Владимирович проигнорировал слова Александровского. – Сама ли, или же её науськал тот, кто вживил в неё камень… Сейчас не готов сказать большего. Равно как и не готов сказать, как именно айна сумела пробросить Пусть. Перемещение подобным способом расходует непостижимое умом количество Силы. Его необходимо как-то влить в тело. Я вижу в мягких тканях следы чрезмерного развития и поражения от слишком высокой скорости вливания. Но пока мне решительно непонятен механизм. То, каким образом это было сделано. Мне недостаёт материала для работы. Но, определённо, сущность оказалась в Оболенске именно таким образом.

– Полагаю, бессмысленно спрашивать, есть ли защита от вторжения, – мрачно произнёс Александровский. – В любой момент времени кто угодно может оказаться в любом месте.

– Далеко не в любом.

Академик повернулся к Императору.

– Чтобы воспользоваться пробросом Путей, необходимо знать местоположение цели. Для этого подле неё необходимо побывать ранее. Или же использовать для наведения Тотем. Полагаю, Великий Архимаг Путей Берислав расскажет вам об этом больше моего. Но нет возможности оказаться случайно в произвольном месте. Ни один древний текст, отысканный Бериславом, не позволяет этого. Это означает, что айна в Оболенск кто-то призвал. А вот каким образом… тут уж, извините, мои познания иссякли. Способов Призыва существует превеликое множество. Использован мог быть любой.

– Прескверно… Очень прескверно…

– Кто-то изыскал способ овладевать айнами, – констатировал Вешняков. – В его распоряжении есть контроль над особями. Он способен проводить вмешательства над ними. Подчинять их себе. Это очень и очень грозная сила, Александр Александрович. В этот раз стрелку повезло, и он упокоил сущность. В иной раз так может не свезти.

Великий Император Всероссийский окинул взглядом разобранные останки айна на прозекторском столе.

– Я вас понял, Богдан Владимирович. Премного благодарен за труд. Как скоро сможете представить свои заключения в письменном виде для архива?

– Уже на днях, – отозвался академик. – Необходимо дождаться результатов отдельных экспериментов, и я сдам всё разом. Шутка ли, целая туша айна? Ну, почти целая… Такие подарки судьбы не каждый день случаются. Я не хочу упускать такое дорогое подношение.

– Тогда последний вопрос. Как вы оцениваете шансы на массовость этого явления?

В прозекторской повисла недолгая тишина.

– Положительно, – без обиняков выдал академик. – Ежели кто-то заполучил контроль над небольшой популяцией айнов, он также властен и над молодым выводком. Мы не знаем достоверно о плодовитости айнов. Но уже несколько поколений спустя мы можем говорить о воспитанном и выдрессированном выводке под предводительством хозяина, способного повиноваться указаниям. Полагаю, пока не идёт речи о полчищах этих сущностей. Но с несколькими десятками столкнуться можем вполне.

Несколько десятков айнов, даже разрозненные, представляют собой реальную опасность. А если случайно допустить их объединения... О последствиях сейчас лучше не думать. Даже с берега видно, что они случатся фатальными.

Глава 8. Застолье.

Рекогносцировка заднего двора имения Морозовых показала полную его неприспособленность к отражению вооружённых нападений. Мне оставалось благодарить провидение и все самые наивысшие силы за то, что случившаяся атака приключилась «в лоб», где было место развернуться «нашим» силам.

Открытая местность удобна для обстрела из дальнобойного оружия.

Минимум укрытий не оставляют вариативности для тактических нычек и приёмов.

Спасибо, хоть господствующая высота за нами: за спиной высится трёхэтажная громадина дома с чердаком. Если что – стрелки могут крыть оттуда. Другое дело, что дистанция уже сто плюс метров. Для условного оружия середины девятнадцатого века уже предел. Можно попасть в ростовую мишень, но уже не слишком точно. Велик шанс отрыва. Тогда можно задеть своих.

Из раздумий меня аккуратно позвал нежный, почти томный голосок Ветраны.

– Александр Александрович, дорогой мой трижды спаситель и от скорбных бед избавитель... О чём задумался, закручинился?

Девушка всем своим видом и поведением пыталась показать, что если ещё не принадлежит мне безраздельно, целиком и полностью, то готова стать таковой немедля, по первому слову.

«Социальная дистанция» между ней и мною была сокращена до ноля по её инициативе: светлейшая княжна не гнушалась близким контактом и спокойно отиралась вплотную, не пересекая, впрочем, черты разумного.

– Зело неудачное место выбрали, м-да, – протянул я. – От меня ещё будет толк в ближнем бою или перестрелке. Но если первый дальний выстрел за противником – могу и не успеть среагировать. В этом плане зал был, конечно, предпочтительнее.

– От зала решено было отказаться, – тихо проронила наследница рода. – Стены крепки и могут выдержать осаду. Но большое число гостей в замкнутом пространстве... Случись беде – потери будут абсолютными.

Тоже правильно. Любая более или менее мощная магическая атака станет сродни вакуумной бомбе в закрытом помещении. Полягут если не все, то многие.

– Гвардейцы рода оцепили имение, – заверила Катя. – На дистанцию выстрела не подберётся никто. С остальными разберёмся мы с Настей.

– Тебе даже в бой вступать не требуется, – подмигнула мне та. – Занимайся госпожой, а всё прочее оставь на нас.

– Едва ли это прокатит, – хмыкнул я. – Так-то, ожидаем атаку синдиката, уже дважды соснувшего чупа-чупс за щёку. Они должны быть злы и преисполнены решимости добить дело до конца.

– Синдикат потрёпан, – сообщила Алина. – Тот рудник, что ты разведывал, был взят. Ячейка лишилась подпитки в регионе. А ты ещё и связи их лишил. Им тяжело координировать свои действия. Я ожидаю акцию, но не резню.

– Хрен редьки не слаще, знаешь ли. Я тоже не всесилен.

– Тоже справедливо...

К нам подошёл Ратибор, начальник службы безопасности рода. С мужчиной мы поздоровались крепким рукопожатием.

– Бог в помощь, Александр Александрович, – первым начал он. – По глазам вижу, не по нраву тебе место.

– Слишком удобно для нападения, – отозвался я. – Приветствую во здравии. Чешутся руки добавить скрытности. Если не дымовую завесу поставить, то, хотя бы, дистанцию обзора сократить.

– Волков бояться – в лес не ходить, – возразил собеседник. – Мы не настолько слабы, чтоб прятаться от всех и каждого на своей земле.

– Никого не хотел обидеть. Лишь привык выражать свои мысли прямо, называя вещи своими именами.

– Именно потому сейчас и согласуем действия, – кивнул начальник службы. – Чтоб в бою потом чего не вышло. Настоятельно рекомендую использовать все наличные силы для защиты. Удары по нападающим предлагаю оставить силам гвардии.

Я окинул взором девчонок. Алина. Ветрана. Катя. Настя. Будто бы этого мало, ещё и Милослава. В одно грызло прикрыть пятерых будет затруднительно. Ладно, Морозова-старшая. Я на своём опыте знаю, на что способны её щиты. Но остальные... Мелкая точно вне игры. В бою помощи от Морозовой-младшей не будет. Алина... Разноглазка кое-что умеет. Не было практики за счёт отсутствия Силы: ею она овладела лишь недавно. Но полезна быть может. Настя с Катей точно в минус. Их защита никакая. Если только огневой мощью помогут. Пистолеты в наличии.

– Я согласен с предложением, – вынужден был признать. – Без согласованности действий слаженной группы в атаке можем наломать дров. Пусть тогда ваши люди будут бить. Мне же проще держать несколько целей подле себя и при случае закрывать «Твердыней».

***

В означенный час начали прибывать гости.

Одна за другой стали подъезжать лёгкие самоходки с самыми разнообразными гербами и вычурными вензелями на бортах. Гостей встречали лично Морозовы: отец с матерью принимали подъехавших, выслушивали дежурные слова поздравления и сочувствия, после чего одна из служанок провожала гостей в направлении заднего двора, где во всю накрывались столы.

Мы же с Ветраной и Милославой стояли неподалёку от четы. Вроде как, сёстры Морозовы тоже встречали гостей, но и глаза сильно не мозолили.

Филарет едва успевал отгонять самоходки гостей на организованную стоянку перед воротами дома. Только, отогнав, возвращался, как тут же, будто по заказу, подъезжала вторая. И так по кругу.

Поэтому в своём мире я и не любил принимать гостей. Если делать всё по всем правилам гостеприимства – это звездец какая мигрень. В лучшем случае ко мне заглядывала Оксанка Смазнова. Пара бокальчиков, лёгкий перекус, быстрый душ и улётный секс под её любимую музыку: вот и все слагаемые успеха. Вот и весь церемониал.

Тут же... В одной только встрече гостей был задействован добрый десяток людей. А сколько ещё сервировали столы и обеспечивали безопасность периметра? Нет, спасибо. Если я и буду вынужден тут кого-то принимать в гостях, максимум ограничусь небольшим столиком, как с Морозовой и девочками. Ну, там, напитки, сладости, закуски...

В местной знати я не разбирался от слова абсолютно. Было видно даже несведущему, что среди гостей нет ни одного простолюдина. Все приглашённые Морозовыми, как один, принадлежат к дворянским чинам или военному люду. Но кто они там... Князья, графы, или ещё какие наместники... Сильно вникать не стал.

Очень много было пар. Почти никто не приехал в одиночку. Из трёх десятков самоходок, подъехавших к имению Морозовых, двадцать восемь привезли или двух гостей, мужчину и женщину, или целую семью с подросшими детьми. Причём, было видно, что дети – такие же слушатели Академии, как и Ветрана. Что юноши, что девушки, все были при парадной форме, в то время как их родители могли обойтись повседневной гражданской, пусть и вычурной. Однако, среди мужчин-гостей хватало и офицеров.

Форма одежды военнослужащего может отличаться от страны к стране и от мира к миру. Но всегда, во все времена и во всех мирах она всегда отличается от общегражданского костюма, каким бы «косящим» под форму тот ни был. И пусть мне её нескоро будет с лёгкостью распознавать местные погоны и эполеты, но уже сейчас могу констатировать: гости довольно высокого полёта птицы.

Лишь двое гостей покинули самоходки в одиночестве. Одна немолодая женщина в годах и такой же немолодой мужчина.

– Утомительно, не правда ли? – тихо спросила Ветрана, не обращаясь ни к кому конкретно. – И спасибо, если такое не каждый день. А как по несколько раз приезжают свататься? Тошно до невозможности...

– Не без этого, – отозвался я. – Потому и не люблю работу телохранителя. Слишком много времени приходится проводить с объектом охраны в неподвижности, у всех на виду. Мне проще штурмовать. Риски такие же, а работать проще.

– Значит, гридем ко мне не пойдёшь? – слабо улыбнулась девушка. – Какая жалость. Мы бы вчетвером знатно сработались.

– Над слаженной сработкой покорпею. Чем смогу – помогу. Но два контракта сразу не вытяну, а бросать первый, едва только начавшийся... Непрофессионально.

Ветрана кивнула.

– Уважаемо. Действительно, контракт многое говорит о заключившем его воине.

По прибытию последнего из гостей, выразившего чете дежурные реплики, Морозов отвёл нас всех к заднему двору, где предоставленные себе и друг другу гости друг с другом же здоровались и вполголоса переговаривались, обмениваясь дежурными и не очень фразами.

На небольшом отдалении, чтоб не мешать пирующим, но и самим иметь простор для действий, расположился целый натуральный, мать его, оркестр. Что-то струнное, что-то духовое. Хрестоматийная гармонь записалась даже: её я узнаю даже без музыкального образования. Несколько человек под управлением немолодого дирижёра готовились вдарить рок в этой дыре, освистав присутствовавших частушками. Возможно, даже матерными.

Приближение нашей небольшой, но довольно значимой процессии сыграло похлеще зычного окрика дежурного по части. Разговоры начали стремительно затихать, а стоявшие на ногах гости принялись чинно, без толкотни, расходиться по местам. Уж не знаю, были ли они определены за каждым заранее, или всяк упал там, где нашёл, но минуты через полторы все присутствующие приготовились внимать глаголу главы рода и хозяина имения.

Ветрана легко и ненавязчиво потянула меня за руку, нежно и незаметно для окружающих подводя к нашим с ней местам. Наследница рода вела себя столь артистично, что даже я подумал, будто сам веду её под руку, а не она указывает мне, где сесть.

За время нашего отсутствия на заднем дворе столы успели нагрузить по самое не могу. И столовые приборы, посеребрённые или серебряные, и еда, и питьё...

Наши места оказались во главе П-образного стола. В случайном, казалось бы, порядке его возглавляла чета Морозовых. Одесную оной расположились Великий Архимаг Путей Берислав, действительный тайный советник первого класса Бериславская и чета её родителей, светлейшего князя и княгини Бериславских. Ошуюю же заняли места я, держащаяся подле меня Ветрана, рядом с ней старалась быть Милослава, прикрывали молодых наследниц Анастасия и Екатерина.

Властислав встал за своим местом. Тут же на заднем дворе воцарилась тишина, хотя и без того мыло молчаливо. Кажется, даже вода в пруду приготовилась слушать, что скажет князь.

А сказал он, что называется, «базу».

– Бог в помощь, люд честной! – вроде бы, и сказал обычным голосом, не крикнул, а всё равно звуки донеслись, по-моему, аж до дома, если не до ворот.

Вот, что значит настоящий командный голос.

– И здравия желаю служивым! Коих, к превеликой радости, присутствует. Мы счастливы приветствовать вас сегодня на этом празднике, вне всякого сомнения, жизни. Празднике, повод для которого столь же скорбен, сколь и весел. Думаю, ни для кого из присутствующих не осталось тайной, что наши земли и люди в очередной раз подверглись покушению. Это случалось встарь, это случилось и ныне. И буду донельзя изумлён, ежели этого не случится впредь.

По столам прошлась едва слышная волна шёпота. Гости были солидарны с хозяином мероприятия. Видимо, в этом мире подобные нападения столь же обыденная вещь, как у нас «забитая» «стрелка».

– Дважды за день случились ущемления! – громко продолжил Морозов. – В-первых, напавшие не погнушались ничем, что могло бы воззвать к здравому смыслу и остудить разгорячённые жаждой наживы головы. Напали на нашу старшую дочь, светлейшую княжну Ветрану.

Столы зашлись низким гулом осуждения, будто бы завёлся улей шершней. Народ возроптал, но перебивать Морозова не посмел. Тот продолжил свою речь.

– Вторым, в тот же день, куда большие силы атаковали наш родовой дом. Дом, где укрывались женщины и младые дети. Дом, который нам пришлось оборонять с оружием в руках и стоять с ним, отваживая неприятеля. И, быть может, сей бы день так и остался рядовым по чину, ежели б не единое обстоятельство. Впервые на моей памяти нападение на род завершилось столь оглушительным провалом! Никто из жертв гнусного посягательства не был ранен или умерщвлён!

Гул поднялся уже намного громче и одобрительные. С некоторых мест проскакивали даже нотки удивления.

– Бесспорно, заслуга гвардейцев велика, – констатировал Властислав. – Как велика заслуга юных дев, сподвигнувшихся подсоблять светлейшей княжне Ветране. Её сближницы, Екатерина и Анастасия, не щадя ни врага, ни живота своего стояли непоколебимо под ударами супостатов. Встав на линиях обороны, они грудью приняли удар, предназначенный для домочадцев имения. И с честью его выдержали. Однако...

Морозов простёр руки в стороны, будто бы пытался объять необъятное, или указывал на нас с Алиной.

– Сегодня мы, а, надеюсь, что вместе с нами и вы, воздаём хвалу и благодарность людям, волею случая оказавшимся подле страждущих и без колебаний принявшим судьбоносные решения! Действительный тайный советник первого класса Бериславская Алина Святогоровна! И её протеже, Мастеров Александр Александрович!

Гости разразились неприкрытым гулом одобрения, начавшим переходить в гвалт, но всё ещё достаточно аккуратно, чтоб не перебивать хозяина имения.

– Сразив недруга, посягнувшего на жизни светлейшей княжны и её сближниц, наши дорогие гости не остановились на достигнутом. Дали срочную телеграмму, и, оставив свои заботы, прибыли самолично, дабы отвести удар от отчего дома спасённой. Я бы сам не поверил бы случившемуся, если бы не упорные факты! Больше трёх десятков умерщвлённых супостатов только лишь на счету гостей, что сегодня делят с нами стол!

«Ловить на себе откровенно пялящиеся взгляды так себе ощущения», – подумалось мне.

А именно этим заниматься и приходилось, изображая из себя камуфлированный автомат, к ружью приставленный, которого за полусогнутый локоть держала ручка Ветраны. Со старательно напущенным покер-фейсом я краем глаза наблюдал, как мою тушу с недоверием, оторопью, изумлением, одобрением и подозрением оглядывает всяк, кто хоть немного понимает в местном устройстве и «боёвке».

Ну, да. Согласен. Три десятка человек «фрагов» – многовато «двухсотых» для одного наёмника. По крайней мере, за раз. В особенности, если учесть вводную со слов хозяина мероприятия, будто оные же три десятка с гаком не смогли сладить с одной-единственной наследницей и её подружками… Чую, придётся дать ряд разъясняющих интервью. Немые вопросы в мою сторону летят уже сейчас.

– Будто бы этого оказалось мало! – видимо, Морозов решил добить гостей окончательно. – Мой дорогой гость, не на пустом месте наречённый другом семьи, взвалил на себя крест оберегания и защитил жизнь Ветраны ещё раз. Многие, вероятно, уже слышали про в высшей мере странное нападение айна на учебный городок Императорской Академии. Абсолютно убедительные и не подложные факты присуждают Александру Александровичу победу над зверем в противостоянии «один на один»!

Удивление в адрес этого самого Александра Александровича, начавшее пропитывать воздух, можно было осязать практически всеми фибрами души. По всей видимости, эти самые айны тут считались за каких-то совсем уж бессмертных тварей, которым лучше не глаза не попадаться. Иначе я ничем не могу объяснить, как устремившиеся на нас взоры гостей стали наполняться ничем не прикрытым шоком.

– Но на этом деяния друга не окончились! – припечатал Властислав. – Будучи не в силах вынести пустую хулу и публичные оскорбления в адрес Ветраны, Александр Александрович вступился за её честь и достоинство, прилюдно казнив обидчика смертью! И по итогам столь внушительного для шапочного знакомства перечня свершений Александр Александрович не то, что счёта не выставил, но и отказался от любой материальной благодарности, посчитав сию за выкуп бесценных жизней. Так неужто отец, доживший до выданья старшей дочери, не может позволить себе возликовать обретению столь надёжного друга семьи?!

Столы взорвались оглушительным гомоном, безоговорочно подтвердившим справедливость высказываний светлейшего князя.

Властислав повернулся к Бериславской.

– Алина Святогоровна, – с почтенным поклоном мужчина склонил перед ней голову. – Наша чета благодарит Господа Бога нашего за то, что ниспослал вас. Воздаём благодарение вам, что откликнулись на прошение страждущих и нуждающихся. А ещё... Преподносим слова самых искренних чувств вашим досточтимый родичам и предку, что породили вас, воспитали, а ныне почтили нас своим визитом.

«Алина Святогоровна» синхронно со своими родными, будто после репетиции, поклонилась в ответ.

Настала моя очередь краснеть за косяки. Морозов повернулся ко мне.

– Александр Александрович, – произнёс он. – Увы, мне не довелось очно знать ваших досточтимый родителей. А оно, несомненно, именно так, раз я зрю пред собою столь благовоспитанного и проявившего себя ратника. Ваши деяния красноречиво гласят как за вас, так и за ваш род, воспитавший достойного наследника. Я не устаю возносить хвалу Небесам за то, что уберегли сначала мою дочь, а после и мой дом. И ваш крест, что вы взвалили на свои плечи последним поистине офицерским жестом... Ваше военачальство в стенах Тайной Канцелярии вправе гордиться столь умелым и многообещающим воином.

И поклонился, адресовав это уже мне.

С первого взгляда было похоже, будто бы глава рода разливался розовой водичкой. Или, как это облекли бы в твёрдый глагол на моей малой родине, «ссал в уши». Ну, там, чувство собственной важности поднять, самолюбие потешить...

Но со второго взгляда всё стало намного прозаичнее. Наверняка гости собрались тут не просто так: почти наверняка каждого из них Морозов приглашал с какой-то лишь ему одному ведомой целью. Значит, и информацию разливает тут сейчас не просто так. Спасение наследницы рода? Помощь дому? Выступление в защиту попранной чести? Да даже моя служба в Тайной Канцелярии и выданье Ветраны. Всё это он огласил неспроста. Каждое слово было направлено в сердца и души слушателей. Ставлю порванный фланец гильзы против целой пулемётной ленты, что этим Морозов хотел пустить информационную кампанию в массы. Воспользовался принципом сарафанного радио. Раз сведения на слуху ближайших знакомцев и друзей (а вряд ли светлейший князь позвал на праздник врагов), то и все прочие союзники с колеблющимися-сомневающимися вскоре узнают. Ведь, тут нет интернета. Не снимешь ролик с привязкой к координатам. Но можно пустить «инфу» или «дезу» в массы, контролируемую или не очень. Сейчас светлейший князь откровенно играл на публику.

Что ж. Подыграем князю. Мне не трудно. Кажется, одно из моих изречений пришлось одной из девушек по душе? Вот к нему и апеллируем. Тем паче, что тут оно, как мне кажется, к месту.

– Кто к мечом к нам придёт – тот от меча и погибнет, – постулировал я. – На том стояла и стоять будет Земля Русская.

Буквально несколько секунд тишины, повисшей над столами. Народ переваривал «базу».

– Хорошо сказал, ратник..., – едва слышно прошептала Ветрана.

Тут же её шёпот потонул в истошной волне криков одобрения, поддержанной неистовыми рукоплесканиями. Древние аплодисменты оказались в ходу и в этом мире. Хотя, я бы не удивился, если б местные начали стучать ножами по столешнице.

Морозов кивнул мне и развернулся к собравшимся.

– Дорогие гости! – громогласно объявил он. – Хлеб да соль! Чай да сахар! Преломим же хлебы, разопьём же мёд, и да начнётся праздник!

«Главное, чтоб на начавшемся празднике не закончились мы», – подумалось мне под перестук сдвигаемой тары и перезвон металлических приборов с кубками.

Гости уже заняли свои места и потянулись к снеди на столах, начав откупоривать бочонки с выпивкой. Мы же с Морозовым и Бериславским задержались, усадив вперёд наших женщин. Святогор, как истинный мужчина, помог присесть за стол Яне, подобравшей подол своего сарафана. Властислав поухаживал за Олесей. Берислав сам сумел за себя постоять. А мне выпала роль крестного отца: я сел рядом с Ветраной только после того, как усадил за стол Морозову-старшую, её младшую сестру и Катю с Настей. Последним отводилась двойная роль на празднике. Даже сейчас они прикрывают наследниц рода, находясь при исполнении. А в бою при Оболенске и вовсе приняли на себя первый и самый главный удар, позволив выиграть нам с Алиной столь дефицитное в тот миг время. Так что, во главе стола девчонки занимают место по праву.

Глава 9. Чем больше шкаф - тем громче падает.

Нашло своё физическое воплощение сказание из басен: мёд лился рекой, и снедь улетала только в путь.

Буквально сразу же после команды Морозова, занявшего своё место во главе стола, со всех сторон послышались характерные пробковые «ЧПОК» от раскупориваемых бочонков и бутылей. Зазвенела металлическая посуда, застучали кубки об столешницы. Со всех концов начали сыпаться громогласные заявления, изречения, поздравления и пожелания в адрес хозяев мероприятия.

Первая партия небольших, литров на несколько, бондарских бочонков оказалась опустошена буквально за несколько минут. Во здравие спасённой и её родителей пил и стар, и млад. Даже Ветрана пригубила бордового цвета напиток, от которого и на улице слышался характерный запах С2Н5ОН.

Не укрылось от моего взора и то, как к небольшому, сообразно её возрасту и размеру руки, резному кубку потянулась Милослава.

Со своим уставом в чужой монастырь не ходят, но не спросить подробностей не я мог.

Наклонился к Ветране и тихо поинтересовался:

– Это нормально, что ребёнок употребляет вино? Поправь, если ошибаюсь... Милославе всего лет десять от роду?

– Оно же не креплёное, – также тихо пояснила Морозова-старшая. – К тому же, пусть привыкает. Ей скоро инициализации проходить. А, как ты, безусловно, знаешь, в таинстве используется напиток Силы, собранный на основе вина.

Хозяин – барин, ему виднее.

Не думаю, что мелкая сумеет выжрать столько, что понадобится бригада реаниматологов, токсикологов и вытрезвитель. Может, если пару раз лизнёт, макнув язык, ничего страшного и не будет.

Мне же кубок налили прямо от души. И стоял передо мной уже не деревянный резной, а самый натуральный металлический, инкрустированный камнями и самоцветами. Возможно, даже позолоченный. Однако, прикидывая в руке вес...

Нет.

Ни хера.

Золото.

Чистое.

Может, и не высшей пробы, но это точно не гальваника. Тяжёлый кубок однозначно выполнен из золота. И налили в него буквально литр.

С тем же успехом я мог бы хлестать прямо из горла бочонка.

Если б не был бы при исполнении.

Как-то так себе идея встревать в мясорез бухим. Вот закончим с праздником, отобьём акцию синдиката, которой может и не быть, тогда и настанет пора предаваться праздному возлиянию и увеселению. А пока что просто прикладываюсь к кубку губами, чтоб не отрываться от коллектива. Благо, что большой объём позволяет довольно долго не подливать.

Не такое уж и очевидное «палево», что главный приглашённый гость не пьёт с хозяевами заодно.

То тут, то там, из-за стола вставали по очереди гости, чтоб засвидетельствовать своё «здрасьте». Прилюдно охулив недоброжелателей, во всеуслышание заявляли поздравления в адрес спасённых и благодарность в адрес спасителей. Особо учтивые не забывали благодарить и их родителей.

Не переставая, раздавался перестук явно дорогой, не на каждый день, посуды. Туда-сюда сновали слуги, поднося свежие блюда и унося опустевшую тару.

Быстрее всего уходило мясо. Туши птиц и крупных, размером с порося, животных, стояли буквально через одного гостя, но надолго не задерживались. На свежем воздухе аппетит, всё же, злее. За каких-то несколько минут от сравнительно здоровой туши оставались лишь обглоданные кости.

Я же к снеди прикладывался постольку, поскольку. Довольно тяжело одновременно есть и следить за окружением. Это же не мой профиль.

Ладно, жрать в подлеске урывками, краем глаза «паля фишку» на предмет движения или чужой «птички» в небе. Это ещё ладно, это детский сад. Но тут передо мной десятки человек. Пусть в них уверен Морозов, но не уверен я. И среди них надо умудриться отследить появление чужака, который может и не появиться, и успеть среагировать на его выпад, который может быть абсолютно любым.

Я не успел даже втянуться в задачу, как судьба форсировала ход событий, за что ей отдельная благодарность. Час Ч случился, когда сам был ещё здоров и полон сил, а не уставший из-за обилия целей для контроля.

Большой П-образный стол, за которым сидели гости, был собран из десятка сравнительно коротких. Пусть общая рассадка людей проходила вдоль внешних граней этой фигуры, но короткие столы были составлены такими образом, чтоб сохранить меж ними проход для удобства прислуги. В узкие проёмы, достаточные лишь для того, чтоб в них промелькнула компактная служанка с разносом в руках, туда-сюда и сновали помощницы, поднося новую еду и утаскивая прочь пустую посуду.

Взгляд зацепился за рыжую, буквально ржавую шевелюру одной из девушек, одетой в форму служанки Морозовых. Вот только даже мне было видно, что служанка она только в категории фильмов для взрослых. Каждое её движение, каждый шаг отдавали соблазнением и желанием. Пусть в этом мире я ещё новичок и могу не знать всех местных правил поведения, но ни одна служанка ни на одном приёме не будет вести себя так, будто призывает разложить её прямо на столе. Игриво строить глазки всем подряд, подмигивать. Сами по себе действия не порицаемые. Но в них вложено столько призывов к интиму, что хоть святых выноси.

Этим она резко контрастировала с девчонками Морозовых, пусть и была одета также. Те держались если не чопорно и скромно (многие тоже позволяли себе блеснуть формами под облегающими сарафанами), но, хотя бы, не настолько вызывающе.

Призывный качок бедром рыжей возле стола – и один из гостей, уже принявший изрядное количество увеселительных напитков (возможно, даже заранее), не удержался, чтоб не шлёпнуть девчонку по попке, прикрытой коротким сарафаном. Так она и не против!

И буквально в следующий миг, пересекая пустое пространство внутри П-образно составленного стола, рыжая, буквально чуть (но, очевидно, нарочно) изменив свою траекторию, смачно и старательно врезалась в невидимое нечто, сочно облив его всем, что несла на разносе. Жирные подливки, соусы, кубки с напитками, плошка с мёдом... Всё это прицельно оказалось вылито на силуэт, материализовавшийся перед нами буквально из ниоткуда сразу же после этого.

В появившемся силуэте размером со шкаф с антресолью мозг споро опознал человека, чьим портретом старательно трясли перед моими глазами ранее, наставительно внушая запрет на его убийство.

Оный человек, стремительно багровея от злости, попытался было схватить рыжую и врезать ей по первое число, но промахнулся. Вёрткая девчонка извернулась, и, пропустив замах здоровенного мужика мимо себя, юркнула под него и отскочила, стремительно разрывая дистанцию.

«Видимо, приходить по-английски в этом мире не принято», – подумалось мне.

А ещё вспомнились слова разноглазки о том, что в этом мире существует способ спрятать объект от обнаружения. Видимо, гость воспользовался им или одним из таких же. Иначе никак невозможно объяснить, каким образом он миновал охранение и проник на территорию имения, да ещё и предстал пред нами во всей своей некрасе.

Бойцы гвардии Морозовых среагировали профессионально и быстро. Численностью с полнокровный взвод галопом подскочили к гостям и возвели защитные заклятья, закрыв их силовыми куполами. Может, не Бог весть какими непробиваемыми, но реакция на высоте. Зачёт: быстро, без шума, гама, лишних слов и суеты.

Впрочем, гости и сами с усами. Главы семей быстро сориентировались, что появление незваного чужака из пустого места явно не часть хозяйского представления, и за какие-то секунды повскакивали с мест, выстроили разрозненные, но очаги обороны, закрыв собой своих родных. Дети и жены, демонстрируя дюжую ретивость, укрылись за ними. Видать, и впрямь нападения тут в порядке вещей. Люди точно знают, как на них реагировать и готовиться к ним.

Невозмутимым остался лишь наш стол, да и то, с натяжкой. Настя с Катей сорвались слаженно, будто подобная ситуация для них в порядке вещей или была отработана раньше. Одна подскочила к Ветране и встала за её спиной, другая оказалась подле Милославы. Мигом позже в руках обеих девушек оказались пистолеты незнакомой мне конструкции.

Хозяева дома всем своим видом показывали, будто всё идёт по плану и даже бровью не повели. Повела ею лишь Алина, но и только. Её же родители остались спокойны, хотя из кобуры Святогора на колени перекочевал короткоствол.

А я просто не знал местных реалий и решил не пороть горячку, предварительно в ситуации разобравшись. Появившийся из ниоткуда хмырь внушал отвращение и отторжение, но руки его были пусты, а потому создавалось обманчивое чувство безопасности.

Пора отвыкать мыслить земными категориями. Раз тут местные способны херачить колдунством направо и налево, наличие или отсутствие в руках оружия ещё не показатель уровня исходящей угрозы...

– Надо же, какие гости..., – невозмутимо пробормотал светлейший князь Морозов. – Пелагий Любомирович собственной персоной, хоть и названной... Ну, что ж. Никто не упрекнёт род Морозовых в отсутствии должного гостеприимства! Мало ли, сколь значимым поводом стопы привели сюда аж самого оружничего Императорского двора? Добро пожаловать, боярин! Отпотчуй с нами, чем Бог послал! Хотя, вижу, уже так набрался, что на себя всё пролил…

Ухо зацепился за имя персонажа, взрезавшее слух. Для меня в этом мире всё в диковинку, а потому какое-то время по инерции продолжу подмечать всякое непривычное, включая не слишком расхожие у меня дома имена. Конкретно сейчас сознание не могло не отметить, что имя гостя оказалось тождественным отчеству намедни умерщвлённого одноразового противника.

Кажется, последнего Ветрана именовала «Дмитрием Пелагиевичем». Да и, если присмотреться, некоторые черты сходства просматриваются даже сквозь заросшую морду лица. Не могу сказать, будто боров откормил себе харю. Просто грузный тип.

А ещё противный. Буде я деловым человеком, дела бы с ним отказался вести уже только из-за его внешности. Не знаю, почему, но лично мне это хрен моржовый с первого взгляда не понравился. Пожалуй, на фотороботе он смотрелся в куда более выигрышном свете.

– На костях пируешь, Властислав Иванович, – медленно протянул низким злым голосом визитёр, процедив сквозь зубы. – А ведь по-доброму тебя сважал...

– Это на чьих же, с позволения сказать, костях я пирую? – деланно удивился хозяин имения и окинул руками задний двор с гостями, занявшими оборонительные позиции вперемешку с гвардейцами рода. – У меня все живы, здоровы. Жена. Дети. Гости. Дорогие други рода. А вот ежели кто кости свои в землю сырую внести порешил, так лишь супостаты окаянные. Веришь, нет? Вот как пять дюжин зараз повадились, так все насмерть и успокоились. Вот те крест, Пелагий Любомирович, Господь Всемогущий свидетель!

Пусть Морозовы и оставались внешне спокойными, но в голосе главы рода даже я услышал вязкую тягучую желчь.

Теперь понятно, в кого Ветрана такая ядовитая сучка. Видать, того картонного противника морально уничтожила, научившись у бати.

Пелагий Любомирович сплюнул наземь.

– Воистину, дай дело дураку, он и лоб расшибёт, да только дело не справит... Ничего, дорогой мой Властислав Иванович. Недолго тем супостатам в ожидании томиться. Им вскорости грядёт загробная встреча.

Мозг заработал с утроенной скоростью, принимая во внимание подоспевшие вводные.

Некто, по первичным идентификационным признакам приходящийся близким родственником убитому на дуэли одноразовому дебичу, явился в отчий дом спасённой от его докучливых приставаний Ветраны.

Оный же некто явился не просто инкогнито, а буквально по стелсу, избежав обнаружения службой безопасности, гостями, слугами и хозяевами.

Оный же некто имеет отвратительный вид и ещё более отторгающий голос, не сулящий ничего хорошего.

И оный же некто отводит рукой полы дорогой на вид накидки, прикрывающей его разодетое в недешёвые тряпки тело. Шмотки обманчиво вычурные, внушающие почтение высокопоставленному гостю да уважение зажиточному хозяину вещей, да только слишком уж знакомое это для наёмника движение, чтоб и дальше сидеть, тупить хлебалом, ища свой бессрочный дембель.

А ещё он явился в одного супротив десятков. Ладно, я такой же ненормальный. Но я, хотя бы, работал с дистанции, с закрытой огневой позиции, против неспособного ничего противопоставить врага. Этот же крендель встал, как лист перед травой, среди десятков гостей и гвардейцев рода Морозовых, перед двумя светлейшими князьями, каждый из которых явно далеко не мухомор. Да ещё в довесок присутствует Великий Архимаг Путей. Пусть не ахти какой боевой маг, но, мать его, маг!

В такие расклады не встревают, не будучи уверенными в своём неоспоримо превосходстве. Или, если случается иное, то это билет в один конец. Но на смертника гость не похож, хотя и до смерти хочет свести некие счёты: это видно буквально по всему. Разве что на лбу не написано.

В довесок, он чуть ли не прилюдно и во всеуслышание расписался, что организация нападения – его рук дело. Тут же свидетелей тонна и ещё маленькое ведёрко! А, коли так, отпускать живыми никого из нас не в планах.

Стало быть, случилось мясо.

– «Твердыня»!!!!

Сработали синхронно.

Даже, если бы захотелось после уморительных репетиций и боевых слаживаний, и то не вышло бы столь единовременно. Алина, я, Ветрана, Катя и Настя одновременно выставили силовые поля с перекрытием, образовав многослойную защиту.

– Сразу видно недоносков, – процедил презрительно Пелагий. – Ни одна «Твердыня» не остановит снаряд, щенки.

Последние слова он произносил, уже доставая из кобуры револьвер.

«Вот это реальный попадос...», – подумалось мне.

Язык сплёл паутину ответа раньше, чем я сам осознал, что несу.

– Щенок – это твой полоумный недоросль-полудурок. А я – пёс войны.

Ведь, так нас называет народная молва?

В мгновение ока морду лица Бесчестных (а, по всему судя, это именно он и был) перекосило. Он покраснел, а после побагровел так, что чуть не почернел.

– ...Мастеров...

К наведённому на меня стволу мне не привыкать. Равно как не привыкать смотреть в жерло дульного среза этого самого ствола, взирающим со стороны хищным одноглазым змием погибели. Несколько раз ловил прилёты пластинами «плитника». Потому знал и понимал, что такое пистолетный выстрел с десяти метров, произведённый в тело, прикрытое бронежилетом скрытого ношения второго класса защиты.

А ещё я понимал, что такое обращение с револьвером одной рукой человеком, который ввиду своей комплекции и телосложения однозначно не уделял должного времени обращению с оружием. Скорость стрельбы – самое меньшее из проблем, с чем мы могли столкнуться в тот миг. Гораздо хуже, если оружие начинает «плясать» в руках стрелка, который тем самым допускает повышенное рассеивание попаданий. Хрен с ним, что целится в меня. Рядом со мной Ветрана и её домашние.

И плевать на щиты. Мой РПК сам пробивал их, игнорируя с пренебрежением.

Почти одновременно сработали Бесчестных и Берислав.

Первый успел произвести единственный выстрел: пуля пробила каскад наших щитов и мой китель, ощутимо толкнула в грудную клетку сквозь предусмотрительно поддетый бронежилет скрытного ношения. Второй класс защиты справился с револьверной пулей девятнадцатого века, остановив её. Было очень неприятно, но не более того. Сквозного пробития нет.

Мгновением позже Великий Архимаг Путей обезоружил гостя также, как ранее изъял из моих рук нож, которым я готовил для нас двоих пищу. Просто в один момент револьвер исчез из руки Бесчестных и оказался в руке Берислава.

– Довольно, Пелагий Любомирович.

Спокойно, демонстрируя полнейшую уверенность в контроле над ситуацией и превосходство над противником, произнесла Алина, поднимаясь с места.

– Ваши деяния переходят допустимые границы, – сообщила разноглазка. – Именем действительного тайного советника первого класса, приказываю вам остановиться и не усугублять своего положения. Вам собираются выдвинуть весомые обвинения и без того.

Я не стал дожидаться, пока ситуация скатится в дешёвый киношный фарс, который придётся разруливать сообща без гарантии положительного результата.

У нас есть очевидно негативный тип, причиняющий дичь и творящий бред. Оный же тип вознамерился пристрелить меня и явно не собирался останавливаться на достигнутом. Применение оружие в моём отношении я бы ещё, быть может, и стерпел бы, но у нас тут дети, которые тоже чуть не попали под раздачу.

Сколько ещё должен нахеровертить этот хрен, чтобы до меня дошло, что надо действовать?

Возможно, в каком бы то ни было ином случае в этом месте оказался бы размашистый очерк изумительно кровопролитного эпизода, где, превозмогая и хуля противника, на чём свет стоит, сошлись бы два не последних по силе супостата. Кровь, кишки и далее по тексту. Но вместо этого всё закончилось буквально так же быстро, как и началось. Какую бы грязь не захотел отчебучить незваный гость, тайно просочившись на незваную вечеринку, его намерения так таковыми и остались. Одно пулевое отверстие в моём кителе – всё, что успел сделать визитёр.

АПБ перекочевал из-под полы прострелянной куртки в руку. Секунда – и я, вставая с места, опрокидывая стул со спинкой, дослал патрон в патронник, передёрнув затвор. Мигом позже правый коленный сустав гостя перестаёт существовать как материальная единица. Пуля от 9х18 не оставляет хирургам шанса собрать его обратно. Слишком велики поражения для уровня развития местной медицины, какими бы колдовскими знаниями она ни пользовалась.

Под дикий оглушительный рёв забиваемого камнями мамонта (да, между прочим! Прострелянный коленный сустав – это писец, как больно!) туша Бесчестных рухнула на подкосившуюся ногу, которую выше места ранения попытался прижать её хозяин. А смысл?

Секунда – и второй сустав выходит из чата.

Десять метров – не такая большая дистанция, а я не настолько пьян, чтоб из пистолета не попасть в цель размером с кулак. Тем более, когда оружие приведено к нормальному бою, баллистическая кривая пули хорошо известна, а рука ещё помнит всю механику, начиная с упреждения и заканчивая обработкой спуска.

Алина скосилась на меня с лёгким укором.

– Ну, и надо оно было?

Я пожал плечами.

– Учёные доказали, что выстрел в колено заменяет сорок минут воспитательной беседы.

Со стороны Берислава раздалось едва слышимое старческое:

– «Безмолвие»…

От места, на котором сидел Великий Архимаг Путей, прошлась волна, наподобие ударной. Ей благодаря мы могли наблюдать, как в агонии корчился Бесчестных, но его оглушительных воплей больше не слышали. Уж что-что, а глотка и впрямь горланистая. Так орать надо ещё уметь. Я, конечно, понимаю, что ранение не самое приятное. Но по децибелам сражённый супостат умудрился обойти всех известных мне живых существ на планете Земля.

– Мне напомнить тебе, что его нельзя убивать? – спросила Бериславская, воспользовавшись моментом относительной тишины. – Он обязан предстать для суда живым.

– Да на здоровье. Подумаешь, несколько лишних дырок в нём понаделаю. Вентиляция – дело полезное.

Два выстрела. Минус два патрона в магазине. В сухом остатке ещё восемнадцать, плюс запасной магазин на двадцать. Надеюсь, этого хватит…

Мы с Бериславской обошли стол и приблизились к орущему в немой истерике гостю. Я не спускал с него глаз, постоянно держа на мушке. Захочет отчебучить чего-нибудь лишнего – получит ещё одно вентиляционное отверстие.

– Его надлежит доставить в стены Канцелярии, – сообщила Алина. – Необходимо время, чтоб сюда добрались наши люди… А его не сказать, что очень много…

Разноглазка обернулась к предку.

– Дедушка Берислав! Не подсобишь? Путь до Тайной Канцелярии проложить надобно. Не то долго ждать придётся. А праздник и без того безбожно попран.

Старец поднялся со своего места, опираясь на боевой посох.

– Всему вас, молодых, наставлять требуется…, – старчески пробормотал он. – Ежели ведали, что незваный гость нагрянет, отчего ж не подготовились? Где силы ратные? Почто дружинники не бдят?

Пробормотал, в общем-то, больше для проформы.

Потому что как раз ратных и дружинных сил было в преизбытке.

Одних только гвардейцев Морозовых при беглом подсчёте можно насчитать с две дюжины.

Обошёл стол, проследовал до нашей позиции. Занёс посох над безмолвно орущим раненым и коснулся подтоком его тела в районе живота.

– «Бессилие»…

Уже привычная ударная волна прошлась от места касания посоха жертвы. Только на этом спецэффекты не закончились. Навершие посоха засияло подобно штурмовому прожектору.

Полезные, однако, навыки у деда инсайда. Он из супостата Силу выкачал, что ли? Удобно, удобно…

– И да разверзнутся врата…!

Истекающего кровью Бесчестных, немо раскрывающего рот в безудержном оре, преисполненном адской боли, Берислав схватил за шкирку и потащил к открывающейся рядом с ним прорехе в пространстве, будто это был не шкафоподобный хряк с весом под пару центнеров, а тюк, набитый дрянным тряпьём.

Секундой позже Великий Архимаг Путей со своей ношей исчез в портале, который захлопнулся за убывшими, оставив участников мизансцены один на один с оставшимися проблемами.

Сходил, блин, называется, на званый приём…

У них тут все мероприятия такой веселухой заканчиваются?!

То Ветрану чуть не размазали тонким слоем по стадиону Академии. То Лану едва аномальный зверь не схарчил без соли. Меня, вон, чуть на дуэли ножом не застрелили…

Если так и дальше пойдёт, надо будет пересмотреть процентовку и окладную часть вознаграждения. Я за эту неделю в стычках участвовал больше, чем в своём родном мире.

Глава 10. Выбор без выбора.

Имение Морозовых

Что благополучного исхода кризиса долго ждать не придётся – ожидали все. И чета Морозовых, и их старшая дочь, и начальник службы безопасности рода прекрасно знали, кто такой Мастеров в деле и видели плоды его трудов. На него надеялись не простым «авось»: понимая, что гость на голову превосходит по своей силе любого из известных наёмных воинов в окрестных землях, зазвавшие его хозяева праздника всерьёз рассчитывали отделаться малой кровью.

Потому никто из них не удивился, когда обнаруживший себя из-под заклятья оружничий Императорского двора сложился буквально за минуту, не успев причинить кому-то хоть сколько-нибудь значимого урона.

Удивились обстоятельствам, которые заставили незваного гостя проявиться пред очами собравшихся, но не более того. Никто не думал, что стычка затянется надолго. Она затухла, по сути, не начавшись.

Но, всё же, изрядно удивилась Ветрана.

Поначалу старшая наследница рода Морозовых прониклась неподдельным восторгом быстрой и отточенной реакции своего спасителя. Принял огневое поражение от противника? Это даже не проигрыш. Миру неизвестны силовые заклятья, способные защищать от настолько грозного воздействия, как пороховые орудия. Так-то, «Твердыня» Ветраны оказалась пробита точно также, как и щит «Мастера», который он научился ставить буквально походя. А вот скорость, с которой в руках воина оказался пистолет и время, потраченное на изготовку и поражение противника… Светлейшей княжне показалось, что от отводящего полы куртки движения до выстрела не прошло и нескольких мгновений.

Но дальше восторг уступил место изумлению, когда наёмный воин, стоявший с оружием наизготовку меж уставленными яствами столами, громко и твёрдо лязгнул на всё подворье:

– Синдикат! Выходи! Все и каждый! Тридцать секунд на раздумья! Потом уничтожу всех, кого найду!

Гость на званом празднике в прямой речи обращается к Синдикату, и двоякость толкования этого не допускается. У всех на слуху только один Синдикат. Особенно, если взглянуть на ситуацию в разрезе недавних нападений на земли и членов рода Морозовых…

Сердце Ветраны пропустило удар, а слегка подбелённое белилами лицо побледнело, когда после приказа «Мастера» примирительно подняла руки широко улыбающаяся рыжеволосая девушка в форменном облачении обслуги. Что самое паршивое – её лицо для наследницы незнакомо. Она не помнит, чтобы в числе прислуг вообще были рыжеволосые девки.

Да, одета также, как и все прочие… разве что и без того недлинный сарафан ещё короче, а его полы высоки так, что находятся на грани приличия. Само же облачение приталено так, что не оставляет простора фантазии и демонстрирует силуэт хозяйки во всех красотах. Однозначно, она не из числа служанок поместья…

Рыжеволосая подала голос.

– Увы, милостивый сударь, но выходить сугубо некому. Я тут одна-одинёшенька.

По красочно подведённым помадой губам пробежал язычок облизнувшейся девушки.

– Это мы ещё проверим, – отозвался «Мастер» уже нормальным голосом.

Пистолет не поднял, хотя остался в стойке изготовки, чтоб, случись чему, начать действовать.

– Какие личности…, – пробормотала Алина. – Я уж думала, мне причудилось. Ан нет. Сначала подозреваемый во всех тяжких Пелагий, теперь Ханна… Ты тут что забыла, «лиса из западных лесов»?

Наёмники, тем паче с корнями из-за границы Империи, редко афишировали свои личности. Это не облегчает им работы. А «лиса из западных лесов» известна для действительного тайного советника персона сугубо по роду профессиональной деятельности. Тайная Канцелярия разрабатывала всех, кто попадал в поле её зрения. Если кто-то не томится в её подвалах, окованный кандалами, это ещё не означает, что про этого «кого-то» Контора не знает всё или почти всё.

Рыжая, названная Ханной, взялась за короткие, на грани разумного, полы сарафана, слегка развела их в стороны и присела в наигранном реверансе.

– Весьма польщена широкой известностью своей скромной персоной, ваше высокопревосходительство, – хмыкнула она. – Имею наказ передать сообщение лично в руки одному невероятно способному гридю. К счастью, параграф конфиденциальности не стоял во главе угла, так что позволила себе облегчить работу.

«Лиса», а это была именно молодая наёмница Ханна, отринула напущенную игривость и обратилась к «Мастеру» напрямую, смотря ему в глаза.

– Синдикат передаёт тебе оповещение, ратник, – произнесла она, сбросив личину служанки. – Твоими стараниями пошёл прахом заказ. Ты вмешался в идеально отлаженный механизм и поверг в хаос безупречное исполнение. До сих пор те, кто обитает в окрестных губерниях, не ведали поражений. Все и каждые контракты завершались в срок и с неопровержимой гарантией выполнения работы. Однако же… Один-единственный, ты сместил чашу весов и нарушил устоявшийся баланс.

Ханна перевела взгляд на Морозовых.

– Теперь, когда повержен наш заказчик, никто не оплатит нам выполнение заказа, даже, если исполнить его незамедлительно и в полном объёме. Дальнейшее преследование целей не имеет смысла. Придётся довольствоваться предварительным траншем, что внесён за головы. Синдикат заявляет, что, не имея притеснений к роду Морозовых, их наследницам или же землям, отзывает свои силы и сворачивает деятельность, направленную на устранение главы рода и его отроковиц.

«Лиса» вернула взгляд на «Мастера».

– Тебе же предлагается примкнуть к нам, гридь. В качестве аванса получишь транш, внесённый за последний заказ… и меня.

– С этого момента поподробнее, – хмыкнул наёмник. – Разбойники, лососнувшие тунца, хотят, чтоб я встал с ними на скользкую дорожку, а в обмен предлагают краплёные кровью деньги и одну из своих… кадровых работниц? У Синдиката всё настолько хорошо с самомнением?

– Синдикат хорошо понимает, что предлагает взамен, – улыбнулась Ханна. – К сожалению, форсированные события заставили меня раскрыться… в менее уединённой обстановке. Но, если пожелаешь, могу предстать пред тобою хоть сейчас.

Одна ручка наёмницы поползла по бедру вверх, чуть задирая подол короткого сарафана, вторая же скользнула по плечу, опуская с него лямку.

– Перебьюсь, – фыркнул он. – Чего я там у тебя не видел… Поверь, мои услуги стоят намного дороже, чем твоё тело. Ты мне только для разминки сгодишься.

– Так я и не сказала, что на этом твоя награда кончится, – облизнулась «Лиса». – И то, что ты не умертвил меня на месте, говорит, что ответ ещё не дан.

«Мастер» вышел из боевой стойки и расслабил свой корпус.

– Два наёмника всегда договорятся меж собой, – бросил он. – Было бы желание договариваться. Синдикат уже получил своё сполна. Его потери несоизмеримы достигнутым результатам. Думаю, этого достаточно, дабы все поняли, что лучше не связываться с людьми, повязанными со мной. В любых других условиях бы рассмотрел возможность контракта с вами. Я наёмник, вы наёмники… Мне всё равно, кто платит.

«Лиса» призывно качнула бедром.

– Ты смотри, ратник… Для тебя я готова немедля… Захочешь взять своё – только скажи…

Гость Морозовых отрицательно покачал головой.

– Боюсь, ты услышала лишь то, хотела услышать, пропустив мимо ушей остальное. Вы посягнули на то, о чём даже думать не стоило. Больше шестидесяти бойцов полегли по чьей-то дурости. И за что? За головы семьи, чью наследницу отказались выдать замуж? Знаешь, рыжуля… С такими партнёрами я дела не веду.

В глазах Ханны промелькнуло нечто среднее между обречённой злости и мимолётного испуга. Наёмница быстро перевела взгляд с лица собеседника на его оружие в руке воина.

– Ты исполняешь задачу связного, парламентёра, – произнёс он. – По законам войны, парламентёров не убивают.

Короткий, едва заметный вздох облегчения.

– Обычно.

Теперь уже сердце «Лисы» споткнулось на ровном месте.

– Конкретно ты не запятнана в моих глазах, – констатировал наёмник. – Убивать тебя мне не с руки. Но и отпустить тебя с миром не могу. Уж извини. Потому оставляю тебе выбор без выбора. Если побежишь опрометью – получишь пулю в спину. Сдавайся и отправляйся в уютненькие застенки Канцелярии. Как освобожусь – перетру с тобой за жизнь. У меня к тебе слишком много вопросов, чтоб кончать тебя без раздумий. Но в текущем виде предложение о сотрудничестве отметаю на корню.

– Не советую шутить, Ханна, – предупредила Алина. – Вокруг десятки вооружённых людей. Живой отсюда ты не уйдёшь. Потому прислушайся к словам «Мастера» и сдайся.

«Лиса» горько хмыкнула.

– Чтоб ваши дознаватели мне раскалённые штыри под рёбра загоняли? Знаете, ваше высокопревосходительство, моё тело предназначено, чтоб в него загоняли иные… штыри.

– Тебе пойдёт в зачёт сотрудничество, – заверила Бериславская. – Ты думаешь, мы не заметили, как ты нарочно раскрыла Бесчестных? А, ведь, могла бы и не вмешиваться. Как минимум одного из нас он точно б умертвил. Или одну…

– Ой, да я случайно! – фыркнула «Лиса», отводя взгляд. – Не разглядела, куда неслась…

– Я не буду уговаривать долго, – предупредил «Мастер». – Из игры ты выбываешь при любом раскладе, рыжая. Но ты можешь сохранить речь, рассудок и сравнительную свободу, а можешь лечь костьми в сырую землю. Выбора у тебя нет.

– Да что с ней цацкаться-валандаться! – раздался чей-то хмельной окрик из-за столов. – Усечь ей ржавую головушку и пущай себе катится под горку!

– Вперёд! – с неожиданной готовностью согласился наёмник, поворачиваясь на голос. – Есть желающие выносить приговоры. Может, найдутся те, кому неймётся привести их в исполнение?

Ожидаемо, над подворьем повисла тишина.

– Наёмники – не простой безродный сброд, – уже твёрже произнёс он. – У них свои законы, правила и порядки. Рубить топором бездумно – большого ума не надо. А рыжая раскрыла себя прилюдно, чтоб отвадить угрозу от своей же жертвы. Это тоже необходимо принимать во внимание.

– Из набольших тут госпожа действительный тайный советник, – произнёс иной из гостей, трезво мыслящий. – Ей и решать. Как её высокопревосходительство порешит – так тому и быть.

– Моё слово, – твёрдо процедила та. – За содействие раскрытию заговора против рода светлейшего князя в зачёт пойдёт оказанная услуга. Смертной казни уже не будет, и быть не может, если за душой не вскроются иные, более тяжкие преступления. Если сдашься – пыток ты ещё можешь избежать. Но, если порвёшься сопротивляться – то упокоишься вмиг. Даже на отпевание можешь не рассчитывать.

Ханна делано изумилась.

– Так вы мне и капеллана определили уже?! Зазря, ваше высокопревосходительство! Я ритуалов не исполняю и веры не имею!

– На войне атеистов нету.

От слов «Мастера» рыжая вздрогнула, враз растеряв свои повадки, и резко сбледнула с лица.

– Ч-что ты сказал…?! – переспросила наёмница.

– Что слышала, – отозвался он. – И, по всей видимости, тебе хорошо известен этот постулат. Поэтому заканчивай этот цирк с конями и давай закругляться. Наш диспут слегка затянулся.

В том же самом месте, где захлопнулся портал убывающего Великого Архимага Путей Берислава, сформировалась ещё одна прореха, взрезавшая пространство. Из неё появился сам носитель древних знаний, руководитель Тайной Канцелярии полковник Протопопов и трое сопровождавших его вооружённых стрелков.

Ростислав Поликарпович окинул мизансцену взглядом. Пробежался по столам со снедью, засвидетельствовал подчинённую Бериславскую в торжественном наряде, увидел её протеже с прострелянным на груди обмундированием. Проследив за направлением взоров собравшихся, узрел наёмницу, побледневшую ещё больше.

– Ох, ты ж, растудыть тебя в качель…, – произнёс офицер. – Ханна, девочка моя… неужто мои глаза меня не обманывают? Ежели в гости к нам возжелала – можно было б сразу заявиться. Чай, адрес знаешь.

«Лиса» непроизвольно отступила на несколько шагов назад.

– Стоять, – приказал ей «Мастер», поднимая пистолет. – Больше предупреждать не буду. Ещё шаг – стреляю.

– Странно, что ты её ещё не застрелил…, – пробормотал Протопопов.

– Ещё один…, – буркнул наёмник. – Сам же сказал, не убивать подданных Империи без повода.

Вперёд вышла Бериславская, и твёрдым голосом, мало вяжущимся с девичьим сарафаном и очельем на лбу, выдающем незамужнюю девку, приказала:

– Именем Тайной Канцелярии приказываю сдаться. Отказ подчиниться будет рассмотрен как сопротивление при задержании, чем вызовет ликвидацию на месте, без суда и следствия.

Расклад явно был не в пользу «Лисы».

Боец, которому необходимо передать предложение Синдиката примкнуть, отказал, и отпускать выступившую связной наёмницу не собирается. Угрожает расправой.

Действительный тайный советник первого класса Бериславская открыто приказала сдаться. В противном случае последует умерщвление.

Вокруг десятки гостей и гвардейцев Морозовых, каждый из которых владеет Силой, а бойцы гвардии ещё и при стрелковом оружии.

Руководитель Тайной Канцелярии полковник Протопопов, с момента своего появления ставший самым набольшим из присутствующих, самая весомая фигура, с которой «Лисе» не справиться в открытом противостоянии ни за что.

Великий Архимаг Путей Берислав силён не по годам, и вряд ли слабее того же Ростислава Поликарповича.

Ханна допустила просчёт.

Собираясь на охоту за целью, она сделала ставку на свою женскую привлекательность и желанность. Ещё не было на её памяти никого, кто проигнорировал бы её соблазнительные предложения. По большей части, велись на красивую обёртку, но среди жертв находились и те, кто действительно мог доставить наёмнице неземное удовольствие, сами кое-что из себя представляя. Так должно было случиться и в этот раз. Потому оружия с собой «Лиса» не имела. Прибегнуть же к Силе она уже не успеет никак. Её разорвут в клочья ещё до того, как успеет сотворить самое простейшее заклятье.

– Знаете, судари…, – начавшим хрипеть от нервного перенапряжения голосом выдавила из себя Ханна, попятившись от своих противников. – Я, пожалуй…

Громкий выстрел из пистолета «Мастера» оглушительно хлопнул по ушам. Пуля наёмника ударилась в бетон аккурат промеж ступней рыжей наёмницы, неприятно обдав голые ноги каменной крошкой. Дав рикошет, пуля улетела куда-то дальше, мимо людей, но эффект был достигнут.

Ханна побледнела белее скатертей на столах и замерла с перебитым дыханием.

– В последний раз взываю, рыжая, – процедил стрелок. – Ни. Шагу. Назад. Двинешься без команды – больше шансов давать не буду. Ляжешь тут с дырой во лбу и мозгами на бетоне.

– Лучше уж так…, – сглотнула та. – Не придётся терпеть, как палачи терзаю тело разрыванием…

– А что? – безобидно поинтересовался Протопопов. – Ты натворила на казнь разрыванием? Неужто в государственном перевороте участвовала? Или врагам Империи пособляла? Али же смертоубийства младенцам чинила?

– Я наёмница, а не безрассудная! – огрызнулась рыжая. – Почто мне твоя империя?! У меня своя жизнь!

– Тогда с чего вдруг решила, что тебя будут драть? – осведомился полковник. – Для начала – обыкновенное дознание. А что будет с тобой дальше… только от тебя и зависит.

– Тридцать секунд на раздумья, – предупредила Бериславская. – У меня нет желания заниматься тут вербовкой. Или ты сдаёшься, или покоишься с миром.

– Проигранная битва ещё не означает проигранную войну.

Ханна с недоумением воззрилась на «Мастера», проронившего изречение.

– Умение признавать поражение для воина, тем паче наёмного, признак его мастерства, – спокойно сообщил он, не опуская пистолета. – Ошибаются все. Не ошибаются лишь мёртвые. Они уже ошиблись. Живым же надлежит учиться на чужих ошибках, ибо только дурак учится на своих. У тебя ещё есть шанс всё исправить и начать жизнь с чистого листа. Но возможности воспользоваться им больше не предстанет. Ты – моя пленница. Мой трофей. А, значит, мне решать, какие штыри и насколько глубоко в тебя вгонять. И ты можешь повлиять на эти решения.

Рыжая начала бегать взглядом между полковником Протопоповым и держащим её на мушке наёмником.

– У тебя нет выбора «сдаться» или «нет», – сказал последний. – У тебя лишь выбор, кому сдаться. В одном случае тебе гарантированы подвалы и штыри. В другом… два наёмника всегда могут договориться меж собой. Было бы желание договариваться.

Жребий брошен. Если вместо выбора лишь его иллюзия, то из двух зол выбирают меньшее.

В подвалы Тайной Канцелярии не попадают за мелкие хищения или пьяные буйства. Туда упекают за весомые прегрешения, а их за спиной рыжей наёмницы хватает. Найдут ли их следы сыскари – ещё вопрос, но, если прошлое всплывёт, в чём сомневаться не приходится… лучше бы кончина настигла её до казни. Последняя клятвенно заверяет не быть быстрой и безболезненной.

Этот же наёмник…

«Мастер» не застрелил «Лису» сразу. Несколько раз последовательно и требовательно приказал сдаться на милость победителю, коим и себя считает по праву, и сам таковым является. А ещё благодаря Ханне он расправился с заказчиком Синдиката, поручившем провальное задание. Общий портрет бойца у девушки был и так, а теперь она дорисовала его детали лично.

И, если выбирать между руководителем Тайной Канцелярии и этим гридем…

Рыжая медленно опустилась голыми коленями на бетон и покорно сложила перед собой руки.

– Я… сдаюсь тебе, наёмник.

Трое сопровождавших Протопопова бойцов без команды двинулись в сторону принявшей поражение Ханны. Один из них достал из заспинного подсумка на ремне толстый пеньковый жгут и принялся разматывать его. Пленницу собирались вязать.

«Мастер» опустил пистолет.

– Полковник, – произнёс воин. – Вступает в силу один из пунктов нашего договора. Трофеи святы и неприкосновенны. Допрашивайте её, сколько считаете необходимым. Но лишних дырок в теле не делайте. И, по возможности, верните мне рыжую со всеми положенными ей конечностями на месте.

– Было бы странно, если б ты не воззвал в тому пункту, – хмыкнул офицер. – Я ожидал такого поворота. Хорошо. Ханну забираем с собой. Вы с Алиной Святогоровной оставайтесь. Как освободитесь – жду вас у себя, когда бы ни закончили.

Один боец Протопопова плотно стянул пленной руки за спиной, другой замкнул ей на шее массивный толстый обруч ошейника, в корпус которого были вмонтированы крупные камни. Это и был артефакт, предназначенный для противодействия одарённым Силой. Вместо того, чтобы, подобно заклятью «Бессилия», лишать её владельца, он нарушал её обращение в теле жертвы и не давал прибегать к ней.

Простая мера предосторожности.

«Мастер» убрал свой пистолет в кобуру и прикрыл его полами своей куртки.

Подошёл к стоявшей на коленях пленнице, приготовленной для конвоирования, и присел перед ней.

– «Лиса».

Ханна вскинулась на своего пленителя.

Тот хмыкнул в голос.

– Так и думал, что угадал твой позывной. Прекрасный. Очень точно отражает твою сущность.

– Насмехаешься? – процедила она.

– А надо? – осведомился воин. – Лишь констатирую. Думал, что у вас не в ходу личные имена, потому и назвал так… в общем, спасибо тебе.

Противник легонько похлопал рыжую по плечу и потрепал за него, чем вогнал её в неподдельный шок.

– Ч-чего? – не поняла она. – Б-благодаришь? За что?! Что сдалась тебе на милость?!

– Что уберегла невинных.

Девушка в неподдельном удивлении вытаращилась на своего визави.

– У… уберегла?!

Тот пожал плечами.

– Ты раскрыла скрытого убийцу, чем позволила нам среагировать и защититься. Тебе зачтётся это на Страшном Суде, но это случится сильно позже. Пока что благодарю тебя лично как наёмник наёмницу. Сегодня ты спасла чью-то жизнь. Возможно, даже не одну. Спасибо, рыжая. Так держать.

Воин хлопнул собеседницу по предплечью и поднялся на ноги, махнув бойцам Протопопова.

– Забирайте. Я за ней скоро приду.

Глава 11. А ты ожидал увидеть епископа?

Москва

Подземелья Тайной Канцелярии

План был идеален! Никакого применения атакующих заклятий, построенных на Силе. Лишь только револьвер с близкой дистанции, пробивающий любые «Твердыни», какими бы несокрушимыми они ни были! И вот, он: последний шаг! Всего лишь на всего и надо было, что достать оружие и застрелить тех, к кому не сумели подобраться наёмники Синдиката! И никто бы не узнал, кто приходил и зачем. Ни следов, ни гильз, ни пойманного за руку стрелка. Всё было просто идеально!

Оружничий Императорского двора, теперь уже бывший, исходил в бессильной злобе.

Убит единственный кровный сын, признанный законным. Из-за его смерти пошли прахом долгосрочные планы, вынашиваемые долгие годы. Ничего чересчур крамольного, но и ничего благопристойного. Тем не менее, в один миг лишилось всяческого смысла всё, что Пелагий Любомирович делал последние два десятка лет.

Провалил свой заказ Синдикат, кичившийся безупречной послужной таблицей. Ни одной упущенной цели, все пункты каждого контракта всегда выполнены… и где сейчас эта послужная таблица? Ею нельзя даже подтереть кал.

И эта рыжая пигалица… кто она такая вообще?! Ещё можно было бы понять, спустить на волю случая или списать на Божье провидение, если бы она столкнулась с Бесчестных случайно. Так нет же! В последний момент целенаправленно повернула, чтоб столкнуться точно с ним!

Этим мужчина растратил своё инкогнито, ибо потерял контроль над заклятьем. И без того непростое в исполнении и требовавшее от одарённого огромного опыта, оно оказалось прервано буквально в последний момент, когда ему только-то и оставалось, что достать и разрядить револьвер. С нескольких шагов промахнуться было заведомо невозможно!

А Мастеров… этот треклятый сукин сын… почему он выжил?! Пуля пробила его камзол аккурат рядом с сердцем! Пусть не умер сразу, но он даже не пошелохнулся! Да его изготовка… Бесчестных и понять не успел, как перестали существовать оба его колена.

А кого винить во всех неурядицах?

Сын Дмитрий слыл проблемным отпрыском, далёким от эталона послушания своего родителя. Но происхождение и служба отца давали ему массу преференций, сглаживающих многие огрехи. Да и кто не без греха? Многие в его возрасте кутят денно и нощно. Дмитрий же исправно познавал управленческую науку и готовился принять дела из рук отца, когда настало бы тому время.

Морозовы… не менее треклятые гады… что им стоило выдать свою дочь?! Они и без того пытались сыскать ей жениха. Девка в самом соку! Нет, же! Сами держали её на выданье, и сами же начали кочевряжиться, когда Бесчестных пытался продавить вопрос со своей стороны. Сами себе могилу вырыли… Пелагий Любомирович не привык, когда кто-то шёл против его замыслов. Своего он добивался, или инакомыслящие получали по заслугам.

Синдикат… вот это отпетая шайка босоногих разбойников… За головы Морозовых взяли чуть ли не втридорога, а сами не сумели сделать ничего! Были упущены все возможности и время. Только зазря потеряли людей.

А Мастеров с рыжей сукой довеском смешали все карты в кучу, порушив идеально выверенные планы. Морозовы ушли в отказ? Они бы за это поплатились. Синдикат устранил бы род, осмелившийся перечить самому оружничему Императорского двора, и никто бы не узнал о позорном отвороте, что был выдан в ответ на прошение о помолвке. Дмитрия всё равно бы женил. Только уже на другой претендентке, менее привлекательной со стороны взгляда на стратегическое планирование влияния рода.

Но за каких-то несколько дней сгорело дотла всё, что вынашивал Пелагий. Все схемы взаимоотношений, все связи и подвязки. Со смертью единственного сына больше не осталось возможности навязать кому-то власть через женитьбу детей, а породить ещё одного отпрыска Любомирович уже вряд ли смог бы. Потерпел разгромное поражение Синдикат, буквально ограбив Бесчестных на кругленькую сумму с абсолютно никаким результатом. А рыжая грязь…

Но всё кануло в небытие без каких бы то ни было шансов на исправление.

Сын мёртв. Его не воскресить.

Выстроенные планы бесполезны без укрепления деловых связей через брак детей.

В глазах всех, кто увидел Бесчестных на землях Морозовых, он показал себя тайным убивцем. Даже, если ему удастся подкупить Тайную Канцелярию и её сыскной отдел, заплатив за собственное освобождение, его репутация безнадёжно уничтожена. Будет странно, если через три дня у Пелагия останется хоть один деловой партнёр, относящийся к нему хоть по белым, хоть по серым схемам.

Ноги перестали слушаться совсем. Боли уже нет. Целительная Сила сделала своё дело и убрала досадное ощущение вывернутых наизнанку коленей. Но Бесчестных уже не мог даже двигать ногами, не говоря уже про ходьбу. И, кажется, это окончательно. Если ему и удастся выпутаться из этой истории, то теперь ногам грозит лишь отрезание. Восстановить уничтоженные пороховым орудием колени едва ли получится, сколько бы это ни стоило.

Эти мысли витали в мозгу бывшего оружничего Императорского двора, когда дверь его темницы бесшумно качнулась на обслуженных петлях.

Впрочем, «темницей» подземный каземат Тайной Канцелярии называли больше по устоявшимся условностям. Обилие камней-артефактов и источаемого ими света позволяли видеть всё чуть ли не ярче, чем на улице. Но, как такие камеры назывались «темницами» ещё со времён Царя Гороха, так название и прижилось.

Небольшое помещение всего нескольких шагов в поперечнике. По его центру массивная деревянная дыба из бруса, к которой уже приковали пойманного с поличным неудачливого убивца. Так-то, ожидаемо… Покушение на жизнь боярина – весомый проступок, и с допустившими его особо не церемонятся. Остаётся лишь уповать, что умерщвление не состоялось, и удастся добиться снисхождения. Смертный приговор не ожидается.

Вокруг дыбы, вдоль кирпичных стен, стоят столы с разложенным инструментом. Такой арсенал избыточен для добычи сведений. Информацию можно извлечь и менее трудозатратным способом. Тут всё именно что для казни, затяжной, назидательной, позорной. Десятки принадлежностей самых разнообразных форм и размеров, самых изощрённых предназначений. Заплечных дел мастера Тайной Канцелярии – известные практиканты. У них есть, чему поучиться, даже самым искушённым садистам и палачам.

И вот в эту юдоль смертопреставления вела качнувшаяся на петлях дверь, явив обитателю узилища посетителя.

М-да. Великий Император Всероссийский – не тот человек, которого хотелось бы видеть в такой ситуации. И благословления его правления делу уже не помогут. Деньгами можно искупить любой проступок, а их у Бесчестных скопилось с преизбытком. Выкупить свою жизнь получится наверняка. Вот только Александровский чересчур известен своим вспыльчивым характером. Пробить его на снисхождение может не выйти.

На это указывал мрачный тяжёлый взгляд монарха, сподобившегося спуститься в подземелья Тайной Канцелярии самолично.

Явился он не один.

Его сопровождала молодая жрица в повседневном одеянии капеллана воинства. Высокие, почти по колено, кожаные сапоги женского образца. Юбка, длиной в духе новомодных веяний, не обошедших стороной и силовые структуры. Приталенный однобортных китель с прямым воротом. Погонов и эполет не видно: они скрыты под плащом, накинутым на плечи. Но дева без головного убора. Длинные, ниже плеч, волосы собраны в простейший хвост, чтобы не мешались. В руке она держала боевой посох жрицы, на который опиралась при ходьбе.

Другой сопровождающий, в чине поручика, остался стоять за дверью, закрыв её сразу же, как только в темницу зашли молодые люди.

Взор правителя не предвещал ровным счётом ничего хорошего. Если бы Пелагий Любомирович не был так угнетён собственным бессилием и подавлен неудачами, то сие не ускользнуло б от его внимания.

Да и не мог Александр Александрович распаляться на хорошее да доброе. Он пытался осадить себя и не дать самому немедля умертвить приближённого, так эпично подставившего весь Двор. Пусть львиная доля того, что собирались вменить Бесчестных, пока что лишь подозрения, подкреплённые фактами. Но последние его выходки – неоспоримые аргументы, опровергнуть которые не возьмётся ни один защитник.

Да и, по правде сказать, не собирался Александровский дозволять бывшему оружничему им пользоваться. С изменниками разговор короткий. На дыбу – и разрывание с прижизненным потрошением.

– Капеллан? – недоумённо спросил вслух узник.

– А ты ожидал увидеть епископа? – меланхолично отозвалась девушка.

– Что же ты, Пелагий Любомирович? – замогильным голосом осведомился молодой монарх. – Ужо что-что, а никак не ожидал лицезреть тебя в темнице Канцелярии. Неужто оступился ты где, походя? Али клевету кто на тебя навёл порожнюю?

– Клевету, государь…, – выдохнул Бесчестных. – Какая тут клевета… когда единственного наследника застрелили в спину, как безродного пса… и кто? Простолюдин без рода и племени… Ответить ему должно за причинённое смертоубийство…

Великий Император Всероссийский закивал.

– Ага, ага… единственный сын, кровный, но зачатый вне брака, коему покровительствовал прелюбодействующий родитель… который, в свою очередь, самолично вызвал на дуэль простолюдина, при том прилюдно понося девичью честь светлейшей княжны… не тот ли самый сын, Пелагий Любомирович? Ты не смущайся меня оправлять. Я ж тоже божий человек. Как и ты, под Господом Богом хожу. Память не как у арифмометра. Могу чего и напутать ненароком.

Уже на этом этапе можно было понять, что никакая линия защиты Бесчестных не поможет. Но это был единственный возможный вариант хоть как-то надавить на понимание и помилование.

Бывший оружничий был слишком тронут умом опосля разгромного поражения, чтоб трезво мыслить. Потому своё продолжал гнуть, не чураясь прибегать к ухищрениям и безбожно попирая уже известные собеседнику факты.

– Единственный сын у меня был, государь. Зачатый и рождённый по Божьему повелению и Его же благословению. По законам российским верноподданной четой, не басурманами какими, не наложницей. А что поносил кто кого… так мёртвым теперь модно всё приписывать. Усопшие ответа держать не могут.

– И для ответа ты полез к Морозовым, – кивнул монарх. – Да ещё и тайно, как тать. Ты ведь знаешь, что за покушение на дворян полагается. Неужто не вразумил тебя кодекс о штрафах?

– Так разве кто из дворян пострадал? – нагло хмыкнул дыбованный арестант. – Единый выстрел произвёл, да и то в убивца сына. Али кто ещё каких умерщвлённых на их землях обнаружил?

– Стараниями одного наймита, нет, – усмехнулся Александровский. – Иначе бы не держал ты предо мной ответа, а остывал бы в поле, в канаве. Хотя… это можно устроить. Только не в канаве. А, допустим… в Тульских рудниках.

Самообладание изменило Пелагию Любомировичу. При упоминании абсолютно не к месту помянутых разработок бывший оружничий вздрогнул.

Что Великий Император Всероссийский назвал их неспроста – понятно даже ему. Неужели он прознал о его визите туда? Но как? Сделано было абсолютно всё, чтобы этого избежать. Все следы наглухо обрублены, а перемещения велись под покровом заклятья, хоть это и было утомительно.

– Писание гласит, – начал издалека Александровский. – Что Иуде Искариоту за Христа плачено тридцать сребреников. Во столько по местным меркам оценена земная жизнь Его. Наше же писание называет… сто тысяч рублей.

Впервые за разговор Бесчестных нашёл в себе силы посмотреть молодому правителю в глаза.

– Светлейший князь Властислав Морозов, – произнёс Александр Александрович. – Светлейшая княгиня Олеся Морозова. Светлейшие княжны Ветрана и Милослава. Головы всех прочих – без счёту, потому как холопов не описывают. Два столпа и опоры государственности российской, да две невинные девы, чьи младые уста ещё не познали мужа. А ты не поскупился, Пелагий Любомирович. От души разгулялся. Не уверен, что моя свадьба, случись мне до неё дожить, вытянула бы из меня столько. А ты за головы двух дворян и их малолетних детей не поскупился… Неужто обида дороже рублей? Тебя так огорчил их отказ в женитьбе?

Молчание было красноречивее всяких оправданий.

А что можно было на это ответить? Лишь три человека знали детали этой истории. Сам Бесчестных-старший, его ныне покойный сын и человек от Синдиката, при встрече назвавшийся «Филином». Если Александровский оперирует точными суммами и перечнем заказанных душ, значит, он и его ищейки каким-то образом сумели докопаться до сути вещей. Отпираться бессмысленно.

Молодой правитель медленно прошёлся по небольшому помещению, огибая по кругу дыбу, будто бы размышлял на ходу.

– Ну, ладно. Хотя, точнее будет сказать «скорбно». Оступился. Пошёл по хрупкому льду. Можно было бы сказать всякое. Но кто тебя просил призывать в Московию айнов?!

Бывший оружничий во все глаза вытаращился на монарха.

– Айнов?! – переспросил он. – Господь с тобой, государь! Я, может, и не прав где был, да грешен пред тобою и Богом, но в чернокнижии не повинен! Негоже на провинившегося грехи все вешать, видать мне твоего прощения али нет!

Вот чего-чего, а призывать зауральских сущностей не было даже в планах Бесчестных.

Хотя бы, потому, что айны – слишком неизвестный и непредсказуемый противник. Чтоб иметь с ними дело, необходимо обладать подавляющем контролем. Пока что люди не ведают о них ничего, кроме многообразия рода. А уж повелевать, указывая, где и когда появиться… При всём желании, это невозможно.

– Это мы сейчас выясним, – бросил монарх.

Капеллан, перестукивая боевым посохом, подошла к дыбе с прикованным арестантом. Направила на него посох и звонким мелодичным голосом произнесла:

– Познание.

Над телом Бесчестных начала собираться бесформенная прозрачная масса, после принявшаяся переливаться разнообразными цветами. Были вполне различимы прожилки соцветия, указывающие на принадлежность отдельных аспектов. Но каким бы одарённым ни был Пелагий, многообразие оттенков, свидетельствующее о высоком навыке владения Силой, не могло похвастаться наличием чёрного цвета. А нужен был именно он, чтоб хоть косвенно доказать возможность призывы айнов.

Ну, или, хотя бы, связь с этим.

– Он не врёт, государь, – капеллан окинула сформировавшуюся сферу профессиональным взглядом. – Накопитель внушает уважение. Навык обращения непомерно высок. Но даже с таким воззвать к силе Путей… Не хватило бы. Тело человека не использовалось в ритуале призыва. Даже с применением артефактов. Следов заимствования Силы и её безмерного проистечения также не вижу.

– Не мог он – значит, мог его сын, – безучастно пожал плечами правитель. – Перевернём вверх дном каждый закуток в имениях или связанных местах.

В каком бы безвыходном положении ни был Пелагий, но он не посмел взывать к совести монарха и просить не очернять имя почившего сына. Тем более, что о его связи с айнами и впрямь не ведал. Как знать? Может, и впрямь повинен, в обход родительского сведения?

Ему-то уже всё равно. Даже, если докажут связь Дмитрия с айнами, к Пелагию спроса нет. Даже анафему не наложат, как на чернокнижника. За ним-то прегрешения нету. Но удар под дых будет ещё тот.

– На сегодня мы прервёмся, Пелагий Любомирович, – оповестил арестованного Александровский. – Раз тут ты не при делах, то и спрос с тебя лишь за свершённое. Пока что подумай, чем ещё ты можешь быть полезен. Увы, но лично я не вижу тебе более применений. Да даже, если бы и видел… Закрыть глаза на оплаченное умерщвление дворян с малолетними детьми… Молись, чтоб приговор смягчили. Будет чудо, если потрошение заменят на усекновение главы или повешение.

– Я могу откупиться, – напомнил Бесчестных. – Моё преступление не удалось. От моих рук нет понёсших ущерба. Жертвы целы и невредимы. Ты же сам назначал мне жалованье, государь. Знаешь, что моё состояние велико. Могу уплатить Морозовым за беспокойство и казне штрафа за самоуправство.

– М-да? – осведомился Александр Александрович. – Освежи мою память, дорогой мой Пелагий Любомирович… О каких таких состояниях ты говоришь?

– Родовое имение, – не чуя подвоха, отозвался тот. – Земля. Рубли. Драгоценности, каменьями да мехами, златом да серебром. Одних самоцветов не пересчитать, кроме как на развес.

– А с чего ты взял, что это у тебя есть? – поинтересовался монарх.

Бесчестных непонимающе нахмурился.

– С того, что я единоличный владелец, государь.

– Был им, – уточнил Великий Император Всероссийский. – Ты натворил делов, Пелагий Любомирович. С тебя сняли иммунитет. А, как только ты лишился неприкосновенности, с тебя удержали штраф. Твои лохмотья на тебе – всё, чем ты сейчас владеешь. И иным едва ли когда-то будешь. Сказать начистоту, не верю, что в бывшее твоим имение ты вернёшься хотя бы рабом.

Лицо Пелагия удивлённо вытянулось.

– Так неужто по закону, государь?! Ладно, штраф… но состояние…?! Я ж…!

Договорить он не успел.

Александровский не владел Путями, и не мог. Но на миг Бесчестных показалось, что именно к ним и воззвал монарх.

Молодой правитель во мгновение ока оказался подле бывшего оружничего и сомкнул на его горле крепкий, необъяснимо жёсткий хват. Пальцы вонзились в мощное горло, игнорируя его ширину, и буквально сжали кадык.

– У тебя хватает ума лебезить про закон? – яро сверкнув глазами, процедил Александр Александрович. – Я смотрю, тебе не только колени прострелили, но и голову?! Ещё раз тявкнешь про закон, и – клянусь Богом! – ты не доживёшь до судилища! Где был твой закон, когда платил мзду за детские головы?! Почему ты не вспомнил о нём, когда подписывал приговор Морозовым?!

Вспыльчивость Александровского, ставшая при Дворе притчей во языцех, чуть не стоила незадачливому оружничему преждевременной кончины.

– Молись, чтоб при обыске ничего не нашли. Иначе приговором по одному делу можешь не отделаться. Получишь по совокупности.

Глава 12. Нетривиальное ТЗ.

Имение Морозовых

Светлейший князь Морозов был доволен как никогда.

Всё обернулось даже лучше, чем он мог себе представить.

Хотел задекларировать своему ближайшему окружению надёжного соратника и друга семьи? Вышло ещё красочнее, чем боярин сумел бы расписать словами.

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А сегодня весь свет дворянского круга общения своими глазами узрел, как молниеносно гость вывел из игры сразу две крупные фигуры. Не кто-нибудь, а сам оружничий Императорского двора Бесчестных выступил его супостатом, и при том грозным. Не просто пальчиком погрозил, а натурально покусился на умерщвление, обстреляв из порохового орудия, за что тут же сам и поплатился. Другая фигура ближе к пешкам, чем к каким-то ключевым, но и она не простая массовка: «широко известная в узких кругах» наёмника европейского происхождения. И оба пали, пленённые гостем.

Демонстрация удалась на славу. Морозов и мечтать не мог, чтоб всё обставить ярче. Теперь пресловутое сарафанное радио разнесёт на окрестные губернии вести, как некий бесстрашный гость на званом приёме пленил двух ворогов. Детали будут опущены людской молвой, или же обрастут новыми досужими домыслами. Главное – будет пущен слух, что род Морозовых зарёкся дружбой с очень сильным союзником.

Этот эффект необходимо укрепить.

Вячеслав Иванович пожил своё сполна и умел выносить выгоду из ситуаций. А сейчас ситуация сама, на блюдечке преподнесла ему не просто выгоду, а самую что ни на есть натуральную победу. Ошеломительную, оглушительную и безоговорочную.

«Мастер» проводил Великого Архимага Путей Берислава, убывшего через прореху в пространстве. Старец провёл Путями конвой, уведший пленную наёмницу: в его сопровождении полковник Протопопов и трое бойцов прошли, во мгновение ока оказавшись за десятки вёрст от имения.

Александр Александрович повернулся, собравшись было вернуться к своему столу. Уронил взгляд себе на грудь, где на зелёном камзоле виднелась пробоина с оплавленными краями возле сердца. Небрежно, как прилипшую грязь, попытался смахнуть последнюю, будто бы это вообще было возможно. Тяжко вздохнул.

Хозяин имения решительно ухватился за шанс и перешёл в активное наступление.

– Дорогой друг, – вроде бы, негромко позвал он гостя, но голос светлейшего князя достигал каждого из собравшихся за столами. – Ты взял за донельзя полезную привычку всякий раз оказываться подле, когда того требует неприятная ситуация. Уже в который раз твоими руками сбережены жизни домочадцев сего имения. Прошу освежить мою память… твоя персона не обременена семейным долгом? Ты же, насколько понимаю, холост?

Мастеров перехватил взгляд собеседника и усмехнулся одними глазами. Оба мужчины поняли друг друга без слов.

– Каюсь, ибо грешен, – отозвался наёмник. – Официально ещё ни с кем не обручён.

– Какое превеликое огорчение…, – не переигрывая, прокомментировал Морозов. – А если я скажу, что окромя причитающегося в благодарность за оказанные услуги, имею честь предложить рассмотреть союз с нецелованой девой, чью жизнь ты повадился сохранять от козней из раза в раз? Светлейшая княжна аккурат на выданье находится, да и сама не прочь спасителя своего возблагодарить.

«С нецелованой ты явно перегнул», – не удержался, хмыкнув про себя, Мастеров.

– Увы, – развёл руками гость. – Тебе ли не знать, Властислав Иванович, что службой обременён похлеще семейных уз. Свободного времени, чтоб жену любить, предвидится немного. Ведь контракт заключил со мной Император.

По столам пробежалась нескрываемая волна удивлённых вдохов и изумлений вслух.

Ай, да Мастеров! Ай, да хитрый волк!

Морозов даже не просил его подыграть, сам решаясь отыграть перед гостями, но визави понял его без намёков!

Мало того, что теперь гости осведомлены о надёжном соратнике и друге рода. Теперь ещё знают, что и без того недалёкий от Двора род стал к нему ещё теснее, ибо защитник и сподвижник аж с самим Великим Императором Всероссийским в общении!

Это, конечно же, не перекраивает в одночасье всю политическую карту окрестных губерний. По мановению пальца кто попало не бросится служит, как выдрессированный пёс. Не прибавится вассалов, не прирастут беспричинно земли. Но отношения станут намного, НАМНОГО теплее с теми, кто сам их ищет.

А таковых уже существует немало.

– По щелчку каблука женитьбы и не вершатся, – улыбнулся светлейший князь. – Но именем своим и словом отныне благословляю всяческие меж вами общения. Ты показал себя в самом наисветлейшем свете. Теперь я спокоен. Есть, кому позаботиться о дочерях, ежели час кончины настанет.

Светлейшая княжна Ветрана, с нескрываемым обожанием пожиравшая Мастерова глазами, внезапно вздрогнула и обернулась на отца.

– Батюшка! – возмутилась девушка. – Господь с тобою! Ты почто нас оставить вздумал?! Ещё дочь замуж не выдал, а уже в могилу собрался?!

– Все под Богом ходим, милая, – со вздохом отозвался Морозов. – А когда чей день придёт… то никому неведомо.

Алина Святогоровна подошла к столу, где оставила свой кубок, и подняла его в руки.

– Знаете, Властислав Иванович…, – произнесла светлейшая княжна Бериславская. – Одному дружиннику благодаря, вы играючи выходите из положения при самых поганых обстоятельствах. И, что важнее, сокращаете поголовье своих врагов, приумножая число друзей. Так пусть же сей праздник станет лишним напоминанием, что ваш дом и род всегда под их присмотром.

Девушка обернулась на своего спутника.

– Как ты говоришь, Александр Александрович? Такое витиеватое, что мне аж понравилось.

– «Кто к нам с чем зачем – тот от того и того», – хмыкнул её протеже.

И поднял свой кубок.

– Так выпьем за нерушимость союза! – рявкнул он на всё подворье. – Ибо «Кто не с нами – тот против нас»!

Столы взорвались гулом одобрения сказанному.

Но, праздник праздником, а гвардия рода при исполнении.

Морозов поднялся со своего места и громко объявил:

– Гвардейцам отбой! И не забудьте после службы заглянуть к своим воеводам за бутылью в честь праздника. Сегодня причитается всем и каждому!

Над подворьем раздался гул утроенной силы, потонувший в едином порыве отзыва бойцов службы безопасности.

– Ура! Ура!! Ура!!!

***

Тем днём больше ничто не пыталось внести свои коррективы в наши планы. Как начали проливать мёд рекой, так тем и закончили.

Следовали один за другим простые протокольные смены. Ведь, не сидеть же сиднем весь день на стуле ровно, в режиме шредера-измельчителя уничтожая одно блюдо за другим? Человек имеет свойство наедаться, и при том довольно быстро. Посидели, попили, поели, отдохнули. Огласили перерыв, в ходе которого учинили променады по ансамблям подворья, общения, знакомства с прочие переговоры.

Знакомства, поздравления, благодарности, восхваления, заверения, предложения, прочие телодвижения…

Признаюсь честно. Когда Морозов звал нас на приём, я полагал, что это будет короткое застолье. Пришли, посидели, выпили, разошлись. Но мне и думать не пришло в голову, что «короткое застолье» растянется с утра до позднего вечера.

Самоходки начали разъезжаться только, когда диск небесного светила стал касаться горизонта. Гости, на прощанье вылив на нас с Морозовыми тонны тёплых речей, не всегда трезвых, убыли восвояси, существенно проредив хозяйский стол и погреба.

По тому, какими затраханными шарахались девчонки из числа служанок, прибираясь после праздника, было понятно, как много им пришлось сегодня работать. Одних только бочонков с выпивкой они натаскали с три телеги, а ещё снеди подали никак не меньше, чем столько же.

К чести и достоинству гостей стоит признать, что никто не уснул мордой в салате. То ли хмель местный сугубо слаб, то ли местные к алкоголю слишком стойки, то ли культура пития не чета привычной мне из моего мира, но никого не пришлось уносить под белы рученьки. Каждый из прибывших убыл сам, своим ходом.

Последняя самоходка с гостем уже давно удалилась в закат, а мы с Морозовыми и Бериславскими всё ещё стояли у ворот, будто провожали давно убывших посетителей имения.

О чём думали Властислав с Олесей – решительно неизвестно. Я, видите ли, мысли читать не умею.

Мысли Ветраны с её телохранительницами были видны на лбу светлейшей княжны невооружённым взглядом. Наследница рода уже неприкрыто вешалась мне на левую руку, предусмотрительно оставляя правой возможность экстренно выхватить пистолет из кобуры. Катя с Настей торжественно улыбались, глядя на нас двоих.

Надо будет расспросить местных об их принципах и правилах, если я рассчитываю задержаться в этом мире надолго. Морозов откровенно благословил наше общение с его дочерью. Но я так и не услышал слов «объявлена помолвка». Означает ли это, что она ещё не объявлена, или же это подразумевается автоматически? И, если да или нет, то каким образом к этому относятся сближницы Ветраны? От них прямым текстом было сказано: куда девушка – туда и они. Остаются ли они с ней как наёмницы, придаются ли как служанки или что, вообще, происходит?

Короче, желательно выяснить все подводные камни, пока я по незнанию не навертел дров.

О чём думали Бериславские-старшие – гадать не приходится. На лицах что отца, что матери Алины читалась неподдельная торжественная гордость за свою дочь. А, подозревая, чем может закончиться деловое сближение двух крупных родов на близкодружественных и добрососедских началах, подозреваю, главам семей будет, о чём перетереть в дальнейшем.

А Алина…

Разноглазка была откровенно загружена. Пусть на миловидном личике соратницы читались торжество момента и соучастие празднику, но позади во взгляде виднелся твёрдый взор действительного тайного советника первого класса. Появление на празднике незваных гостей в лицах Бесчестных и Ханны наводило какие-то профессиональные думы на покрытое очельем чело молодой девушки.

Светлейший князь Морозов повернулся, чтобы видеть всех нас перечисленных, собравшихся у ворот имения.

– От имени всего рода я благодарю присутствующих за то, что почтили визитом наш дом, – с символическим, но искренним поклоном произнёс Властислав. – Увы, не все сумели провести с нами сей праздный день до его конца. Однако, оный будет отмечен в нашей памяти как светлый праздник: сам Великий Архимаг Путей Берислав посетил нас. Прошу при возможности передать ему наши самые светлые и чувственные слова благодарности с пожеланиями всего самого наилучшего.

– Тебе спасибо, Властислав Иванович, – поклонился в ответ Бериславский.

По убытию старца Берислава глава семейства остался самым старшим по, так сказать, положению и должности, а потому за всех приглашённых ответ держал он.

– Мы были счастливы засвидетельствовать своё почтение семье соседей, признавшей нашу дочь другом семьи, – отозвался Святогор Тихомирович. – Меня не перестаёт положительно терзать чувство гордости за дщерь, коею вырастил и воспитал.

– Вы – достойные родичи достойного дитя, – улыбнулась Олеся. – Бог в помощь вам во всех начинаниях.

– И вам мир дому вашему, – с поклоном ответила Яна Истиславовна.

Ветрана потянулась на носочках и нежно, безо всякого разврата, чмокнула меня в гладко выбритую щёку.

– Спасибо тебе, гридь… Глядишь – поменьше просителей ко мне станут являться. Спасу от них не стало.

– Ещё не факт, – хмыкнул я. – Поверь, найдутся ещё те, кто захотят оспорить мою кандидатуру. Чую, ещё предстоят мне дуэли по твою честь.

***

По возвращению в Контору мы с Бериславской, памятуя наказ полковника Протопопова, заскочили к нему в кабинет, представ пред ясны очи воеводы.

Алина так и не избавилась от сарафана с очельем, я предстал по своей зелёной форме со скрытым под курткой бронежилетом.

Окинув нашу двойку критическим взором, офицер посмотрел на меня.

– Я смотрю, у ваших наёмников в порядке традиций портить своё обмундирование? Тебе что наша форма, что не наша – хлебом не корми, дай продырявить.

– Я смотрю, в вашем мире в порядке вещей людям форменную одежду портить, – буркнул я. – Что курсанты, что большие дядьки – хлебом не корми, дай из ножа пристрелить да револьвером погрозить. Спасибо, блин, додумался «защиту» нацепить. Не то бы уже давно остыл до температуры окружающей среды.

– Неплохая защита, к слову, – оценил руководитель Тайной Канцелярии. – Это же она тебя уберегла от последнего наёмничьего довода отпрыска Бесчестных? Такие клинки прошибают тела насквозь, но тебя даже не поранило. Да стрелятельное отверстие, как погляжу, тебя тоже несильно заботит. Не поделишься секретом?

– Многослойный арамидный пакет, – ругнулся матом я. – Не слишком удачный, как оказалось, для ваших реалий. Но для недооценивших меня противников оказался роялем в кустах.

– Чем? – не поняла Алина.

– «Рояль в кустах», – пояснил девушке. – Так у меня принято именовать любой неучтённый фактор, играющий на руку, которого не могло быть на сцене даже теоретически. У вас такое должно быть открыто и изобретено только через сотню с копейками лет.

– И насколько защита нерушима? – осведомился Протопопов. – Неужто прям от всего избавляет?

– Рояль, а не духовой орган, – уточнил я. – У любой защиты есть свой предел. Для каждого типа воздействия есть свой способ прикрыться. Но это тема отдельного разговора, размером на целую лекцию. Ты нас видеть хотел, полковник? Что-то по нашу душу?

– Больше по твою, наёмник, – сидящий за столом Поликарпович сложил перед собой ладони «домиком». – Алина Святогоровна пользуется отводом по семейным обстоятельствам, но ты своего добился. Рад тебе сообщить, что Великий Император Всероссийский, да благословит Господь его правление, изготовил на гербовой бумаге договор, который вы ратифицировали в своей последней беседе. С этого момента твой контракт официально считается начатым, и с него же будет идти отсчёт для начисления тебе выплат. А ещё рад сообщить, что по указу Александра Александровича готовится к убытию экспедиционный корпус, посланный на прокладку пути через неосвоенные земли. Полагаю, ты внял моему наставлению и уже начал сбор сведений о том, что тебе предстоит?

– Ничего хорошего, как выяснилось.

Бериславская посмотрела на меня снизу вверх.

– Ты справишься? – спросила она в лоб. – Нам не найти ещё одного Мастера Путей, если ты сложишь свою голову. Нам не нужен бесстрашный герой, почивший в бозе. Нам нужен герой, уберёгший Империю. Одно автоматически исключает иное.

– Мне понадобится вернуться к себе за рядом оборудований, – отозвался я. – Айны оказались меньшим из зол, его должно получиться разрешить простой огневой мощью. Мой текущий арсенал заточен под борьбу с целями, сопоставимыми по массе и живучести с людьми. У меня не было в планах воевать против аномальных зверей. А ещё не было в планах заниматься радио-, химической и биологической разведкой. А, как выяснилось, именно это и планируется. Экспедиция светлейшего князя Бериславского и старец Берислав сообщали о злокачественных испарениях, способных положить насмерть.

– У тебя есть решения для этих задач? – спросил Ростислав. – Или понадобится изобретать узкоспециализированные?

– Есть, где достать, – заверил его. – Другое дело, что это не произойдёт за один день. Под меня буквально будет запущено индивидуальное производство. Может, за неделю управятся. Может, за месяц. Поэтому мне необходимо знать точно: я буду работать один или ко мне будет приставлен помощник?

– Лана заверяет, что как раз к этому времени оправится от ран. Способности восстановления прокажённых, доставшиеся им от айнов, и не такие поражения могу излечить. Главный врач подтверждает эти прогнозы.

– И примерно через месяц ты прогнозируешь улучшения для Златы! – осенило Алину. – Значит, я смогу оставить сестру на прислугу и родителей, и также помочь тебе в деле!

Я посмотрел на напарницу.

– Получается, трое? В принципе, неплохо. Можно даже сказать, оптимальный размер группы. За оставшееся время можем попытаться поработать над слаженностью группы.

– Экспедиция за Урал опасна, – предупредил полковник. – Троих человек никто не отпустит. Вас будет сопровождать как минимум сотенный отряд стрелков.

– Целая рота? – хмыкнул я. – На хрена козе баян, стесняюсь спросить? Там же маневренность будет нолевая. Да и кто будет контролировать такую толпу при движении через сильно пересечённую местность? Девственная тайга с буераками да буреломами. Половину людей сразу растеряем. Небольшой отряд в несколько человек – и ша.

– А кого ещё? – поинтересовалась Бериславская. – Батюшка сейчас занят на работах. Дедушка Берислав уже не в том возрасте. Кого-то из Канцелярии с собой брать?

– Мне очень понравились щиты Морозовой, – пожал плечами. – Она меня им, конечно, научила, но лишняя защита лишней не бывает никогда.

Полковник покачал головой.

– Это потребует санкции Александровского. Я не могу без его решения выдать допуск роду Морозовых до тайны государственного уровня. А, напоминаю, освоение Силы Путей проходит именно под таким грифом.

– Запрашивай, – согласился я. – Он в любом случае не подпишет документы немедленно. Все телодвижения займут дней несколько. А я пока что займусь своим арсеналом. Но мне нужен перечень людей, которых мне дадут для задачи. Понадобится заказать для них оснащение, а оно потребует подгонки под размер и рост тела.

Примерная картина маслом у меня в уме уже сложилась. Остальное – дело техники.

13 апреля 2025 года

20:41 Спасибо, что обратились в нашу рекон-мастерскую! Работаем с какого-то хвостатого года и производим оборудование для сталкер-страйка, фоллаутов, зомби-апокалипсисов и прочих апокалиптичных сеттингов. Чем можем помочь?

20:43 Салют, парни. Нетривиальное ТЗ. Нужен боевой защитный костюм с замкнутой системой дыхания для действий в условиях непригодного воздуха. При этом требуется защита от непогоды, температурный диапазон от +15 до 0 по Цельсию, возможны шквалистые ветра, затяжные дожди. При всём при этом, необходима мобильность на уровне охотника за особо опасными тварями или штурмовика. Броня, ударопрочные щитки, обшивка хотя бы по БР1.

20:45 Больше смахивает на типичный заказ для сталкер-страйка. Какую группировку реконите? Сможем помочь ещё больше, если поделитесь деталями.

20:47 Без рекона. Предстоит пешая экспедиция в тьму-таракань с возможностью искупаться в радоновых ваннах, надышаться болотными испарениями сероводорода и словить плюху от чьих-то недобрых когтей-зубов. Поэтому «нетривиальное ТЗ» включает в себя защиту конечностей хотя бы по первому классу бронезащиты с минимальными открытыми участками. Верхняя тряпка – максимально злая, чтоб выдержала постоянные ветки и колючки, если попадутся. Система дыхания нужна не имитация, натуральная, рабочая. Вероятно, придётся собирать на базе карбоновых баллонов 400 атмосфер.

20:50 (О_о) Ебать, паря. Тебя куда несёт-то?

20:51 Поверь, братан, лучше тебе не знать. Сроки не горят, но задача архиважная. Если надо – доплачу за приоритезацию.

20:55 Ебать… сорян, покурить отходил с перепугу… Слушай, может, не надо? Мы-то рекон обшиваем, а не экзоскелеты для аномальных зон.

20:59 «Надо, Федя. Надо». Короче. Носить планируется на первый базовый влагоотводящий слой термобелья. По ТЗ, нижняя тряпка – синтетика, хорошо транспортирующая пот наружу, чтоб не запариться. Следом – мембранное полотно с показателями 40 000 мм водного столба водоупоротости и 40 000 грамм паропроницаемости в сутки. Если найдётся что-то более водостойкое и дышащее – ставим без вопросов, сколько бы ни стоило. Верхняя тряпка – нейлон 1000 денье или больше. Под неё необходимо вшить что-нибудь арамидное по БР1. Обязательно паты на рукавах, штанинах. Капюшон. Пошить всё в виде комбинезона, чтобы не снималась куртка. Карманы – на бёдрах сбоку для ножей, на икрах для ИПП, на рукавах у плеч для ИПП и жгутов-турникетов. В комплекте нужен бронежилет под СВМПЭ-плиты с натуральным рабочим КАПом. «Перед-зад» по БР5, камербанды и прочие «мягкие» части можно по БР2 или 3. «Броня» должна быть совместима с PALLS/MOLLE. Ну, и, традиционно, локти-колени с защитными противоударными вставками. Замкнутая система дыхания – на панорамном шлеме, позволяющем использовать огнестрел с коллиматором, и заспинных баллонах. Возможно, две-три штуки в связке через газовый редуктор. Автономность не в приоритете, будут перезарядки. А вот надёжность должна быть на высоте. Чисто технологически осилите?

21:05 Еба-а-а… Ля, паря, да ты отбитый… Ща, погодь минуту, я нашего конструктора позову…

21:30 Короче, констр заценил твою ТЗ и спросил, в какую пердомуть тебя бесы несут. Чисто конструктивно это реально. Если параметры стандартные, близкие к общим лекалам, то работы на неделю. Ты уверен, что это тебе надо?

21:33 Не мне. Их таких штук несколько понадобится. Предварительно – пять или семь. Размеры, естественно, разные. Но, раз знаем, что справитесь, будем обмерять всех. Оплату как принимаете? Нал, безнал, на карту?

21:40 Ляяяя…

21:45 Слушай, парь. А чего обычную промышленную «химзу» не возьмёте? Обычные костюмы промышленного класса. Герметичные. Крепкие. Проверенные. Надёжные.

21:47 Стрелять в таких пробовали, не?

21:49 Понял, не дурак, дурак бы не понял… Эскизы скинешь? Или можем творить, что хотим?

21:50 Без порнухи. Декоративных элементов быть не должно. Остальное на ваше усмотрение. Не первый раз выкройку режете, получше меня понимаете.

21:55 Понял, принял. Берём в разработку. Счёт тебе уже завтра скинем, у нас все счетоводы спять давно. Приятно было познакомиться.

21:57 Взаимно, парни. До скорой связи.