Мастер пиктограмм 3

Глава 1

— Владимир Дмитриевич, полагаю?

Из здания ко мне вышла женщина средних лет. Типаж вахтерши предпенсионного возраста, если я только правильно понял рассказы Горихвостова о том, кого из себя представляют те самые вахтерши. Пройдешь мимо — внимания не обратишь.

— Простите, с кем имею дело?

— Клементина Сергеевна, — представилась дамочка и разве что ножкой не шаркнула.

Я на эти дешевые цирковые трюки не повелся, предпочитая ждать, пока зайдет разговор о деле. Не я же сюда возжелал приехать, а меня выманили. Вот пусть супостаты и берут на себя труд завязывать дальнейший диалог.

— Какой-то вы не общительный, — упрекнула меня Клементина.

— Да какой уж есть, — криво усмехнулся я и вновь замолчал, пристально глядя на дамочку.

— Признаться, я представляла вас несколько иначе, — кокетничая, призналась пенсионерка. — Более живым, настойчивым! А вы какой-то унылый.

— Я даже прощения не буду просить за то, что вас разочаровал.

К чему все эти светские беседы, когда расклад понятен предельно прозрачно. Эта Сергеевна — представитель той компании, которая не поленилась устроить маскарад с Леонидом и Барсиком, подсунуть мне пиктограмму-шараду и выманить из усадьбы. Борис, он же Барсик — ни разу не Мастер пиктограмм, это я уже отдельно почувствовал, пришел отзвук от сработавшей пиктограммы. А значит, человек сейчас внезапно осознал, что у него слева есть челюсть, скула и висок, и они внезапно очень-очень болят. Прямо на грани терпимого, до слез на глазах, вытья в рукав и приплясываний на месте. Вряд ли он промолчал о случившемся с ним в кругу своих боевых товарищей. Ну а дальше сложить два и два и сделать вывод, что в его страданиях повинен именно я — для умного человека да как нечего делать.

Опять же, неизвестно, в курсе ли они, что Леонид из диверсанта на чужой территории превратился в разменную фигуру. А то, что он был именно диверсантом, мне отдельно успел подтвердить Вихрь. Слишком уж грамотное сопротивление оказывал, впрочем, недолго. Матвей — светлая голова и технический гений, и я уже не раз поблагодарил Всеблагого за то, что наши с мальчишкой пути пересеклись. Так что спеленали Леонида качественно и аккурат в тот момент, когда он уже подбирался к Дашеньке, явно собираясь прикрыться ею, как живым щитом. А такие вещи я прощать не намерен. Играйте в свои игры, но детей не трогайте. Иначе замучаетесь от ответки отмахиваться.

Честно сказать, я сейчас, конечно, рискую, но не так сильно, как мог бы. Фактически, у супостатов есть единственный вариант справиться со мною: отправить в беспамятство и поддерживать в этом состоянии вплоть до физической смерти. В противном случае их ждут весьма неприятные сюрпризы. Тут я, конечно, шел по грани, но что-то мне подсказывало: я для чего-то нужен здесь живым и в здравом уме. Осталось понять, зачем я сдался.

Если у этой компашки авантюристов и впрямь есть свой мастер пиктограмм, вероятность чего близка к стопроцентной, то уделать меня дистанционно он не сможет: сработает тот самый природный предохранитель, о котором я, стыдно сказать, узнал только в этой жизни. Иначе мерзавец чародей, которого я сотни лет назад прогнал из города, вряд ли смог бы оправиться после нашего поединка. И не потревожил бы, паскуда, покой моей драгоценной жены. Конечно, тогда бы у неё не родился Лаврентий, но… мир не многое бы потерял от его отсутствия, сдается мне. Зато нашему роду на протяжении многих веков дышалось бы куда свободнее. Впрочем, чего теперь запоздало рвать на себе волосы. Следует признать, что я был слишком беспечным и не так много знал о своем даре, как мне это представлялось.

— Зачем же вы так жестоко с Борисом обошлись? — покачала головой Клементина. — Он-то вам ничего плохого не сделал.

— Когда ловят рыбу на живца, тот самый живец редко остается целым, — вздохнув, поведал я дамочке. — Если он сам согласился на такую роль, что ж, он знает, кого винить. Если же его слили втемную, тогда он тем более знает, кто в этом виноват.

— Бедный мальчик так страдал, — поведала Сергеевна, тщетно пытаясь разглядеть на моем непроницаемом лице свидетельство того, что её слова подействовали на меня нужным образом. — Хорошо, что я была поблизости и смогла нейтрализовать последствия.

Хм, похоже, я беседую с коллегой? С чего бы иначе вдруг такие признания начались?

— Совершенно случайно же вы там оказались, я не ошибаюсь? — не преминул я подколоть дамочку. — Вот понятия не имели, что здесь происходит, и вдруг видите: человеку плохо, надо спасать. Ведь так всё и было?

— Может, покончим с этим балаганом, пройдем внутрь и поговорим как серьезные люди? — в голосе Клементины Сергеевны добавилось льда.

— Да мне и здесь неплохо, знаете ли, — пожал я плечами, не желая даже в мелочах уступать противнице. — Опять же: отличная погода, грех в такую под крышей сидеть.

В ответ на это собеседница скривилась, после чего прямо возле входа в здание появились два стула, стол и большой парусиновый зонтик, как в летнем кафе. Хотя бы такую мелочь, но она решила оставить за собой: зонтик, вроде как, и не крыша, однако же не то, на чем я настаивал.

Я решил из-за такой ерунды в позу не вставать, и уже секунд через пять мы уже сидели друг напротив друга. Представляю, что подумали бы о нас случайные прохожие, вот только их на этой улице отчего-то не было. То ли маршрут непопулярный, то ли Клементина решила превентивно всех отсюда шугануть. Я мог бы проверить, но в преддверии возможной схватки, да еще вдали от источника, предпочел не распылять имеющиеся резервы на заведомую ерунду.

— Наше знакомство изначально не заладилось, — констатировала дамочка. — Давайте попробуем еще раз, Владимир Дмитриевич.

— Как вижу, вы обо мне многое знаете. А вот я о вас — нет, — не повелся я на попытку ткнуть меня носом в то, что я не изображаю из себя домашнюю болонку, готовую вилять хвостом уже за то, что кто-то осведомлен, как меня зовут.

— Думаю, о моем существовании вы уже осведомлены, даже если до этого момента не знали моего имени, — Клементина окончательно отбросила остоебенившую хуже горькой редьки маску хорошей женщины, за что вернула полбалла в моих глазах. — Вы ведь понимаете, что Мирону просто обязаны были найти учителя, как только обнаружили у него способности к чародейству?

Вот теперь разговор пошел так, как я бы этого желал. Значит, передо мной сидит наставница юного Ефимовского. Очаровательно. То есть, во многом именно из-за этой дамочки и развернулась родовая война, которая чудом не закончилась трагедией для рода Лазаревых. Стоило только тому вертолету уронить контейнер на наш дом… и уцелела бы только охрана, я подозреваю. Еще какие-то шансы на выживание были у меня, как у любителя медитировать в подвале. Всех остальных сровняло бы с землей.

— Не надо так на меня смотреть, Владимир Дмитриевич, — поежилась Клементина. — Я прекрасно догадываюсь, о чем вы сейчас думаете. Идея отобрать ваш источник изначально принадлежала не мне, а покойному отцу Мирона, ну и… самому Мирону. Я тщетно пыталась объяснить им обоим, что мальчику еще нужно развиваться и развиваться, прежде чем он сможет полностью освоить такой объем витальности, но меня не хотели слушать. Что Патруцкие, что Ефимовские живут по сходному принципу: нам — только самое лучшее. О другом и слышать не хотят. Ну а к чему это приводит, знаем мы оба.

Мы синхронно вздохнули, хотя, видит Всеблагой, это вышло спонтанно. Я ни на грамм не собирался подыгрывать этой стремной тетке. Семен Викторович Патруцкий в своих пятьдесят шесть уже отбыл на отчет к Всеблагому ровно за то, что посмел развязать против нас войну, а до этого обрек на смерть моего последнего потомка. Кстати, умер Семен довольно мирно, во время прогулки по парку от разрыва сердца, и пусть передаст с той стороны свою благодарность за такую легкую кончину. Я ведь мог и гангрену на него наслать за всё, что он успел натворить. А Мирон до сих пор жив только потому, что он, пусть и слабенький еще, но всё же Мастер пиктограмм. Иначе я и до него бы добрался, как до главного бенефициара всего этого безобразия.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Клементина на долю секунды вздрогнула, хотя быстро вернула обратно свою маску старшей наставницы, знающей все на свете.

— Я не собираюсь просить у вас за Мирона, — внезапно огорошила она меня. — Тот факт, что он мой ученик, не означает, что я симпатизирую ему, как человеку. Более того, за эти слова, если они вдруг станут кому известны, я могу попасть в нешуточную опалу.

Я вежливо улыбнулся, а сам лихорадочно принялся обдумывать новые вводные.

Нешуточную опалу для Клементины мог обеспечить только крайне влиятельный человек. На остальных мастерам пиктограмм такого уровня плевать. И вариантов воздействия было не так, чтоб много. Либо среди Патруцких оставался кто-то, симпатизирующий бастарду покойного Семена Викторовича, и готовый ради него финансово и административно оплачивать свое недовольство в адрес Сергеевны, либо, учитывая прямую связь Ефимовских и императорской семьи… В общем, если это действительно так, то лучше бы для дамочки так не подставляться, объявляя незнакомому чародею, что она играет не на той стороне, где ей следовало бы по статусу.

— Мне тоже много кто не нравится, — продолжил я беседу. — Люди вообще не рубли золотые, чтобы на каждого из нас кидались, как на редкое сокровище.

— Вы довольно свободный человек, — Клементина грустно улыбнулась. — Над вами не довлеют обязательства, которые вынужденно несу на себе я.

— Что же вам мешает отринуть лишнее?

— Страх за свою семью, — Сергеевна потянулась к карману, где у нее, видимо, лежала пачка сигарет, но вовремя осеклась и вернула руки на столешницу. — Полагаю, этот мотив вам-то как раз хорошо знаком.

О да, особенно когда ко мне в дом обманом пробирается некий Леонид, уже имеющий в мыслях использовать мою маленькую кузину в качестве живого щита.

Видимо, Клементина что-то такое прочла в моем взгляде, поскольку дальше педалировать тему не стала.

— Карты на стол? — предложил я.

— Давайте, — согласилась дамочка.

— Тогда начинайте. Зачем вам была нужна наша встреча? И да, не пытайтесь тянуть время. Ваш наймит уже не сможет причинить нам вреда.

— Что вы, и в мыслях не было отправлять вам человека, который бы осмелился на что-то подобное! — фальшиво всплеснула руками Клементина Сергеевна, и я, уже не скрываясь, поморщился.

Вот что за люди? Вроде ведь уже определились с нашим статусом, так нет же: пытаются выкрутить-выжульничать на ровном месте. Неужто и правда надеялась, что пока я нею тут лясы точу, её Леонид даст ей дополнительные козыри в руки, чтобы я стал сговорчивее? Если так, верни обратно отданные тебе полбалла, дамочка, не заслужила.

— Задаю тот же вопрос второй раз. Третьего не будет, — предупредил я собеседницу.

— Обращение к вам — исключительно моя частная инициатива. — Похоже, Клементина перестала играть лицом, либо же ей попросту надоело строить передо мной невесть кого, раз уж я всё равно не поддавался на её сомнительные чары. — Я уже поняла, что Леонид переоценил свои возможности, поэтому сразу же попрошу: отпустите его. Заверяю: вам заложники ни к чему. Никто из моей команды не собирается вас пленить или хоть как-то причинить вред вам или вашей семье.

— Готовы поклясться в том?

— Клянусь.

— А своим даром поклясться готовы? — я в упор посмотрел на дамочку.

Та нервно сглотнула, но нашла в себе силы кивнуть.

Пока наша словесная дуэль потихоньку двигалась непонятно куда, я успел оттереть салфеткой стол. Пусть Клементина считает меня свихнувшимся на почве чистоты человеком, это сугубо её проблемы. Я же смог заполучить образец её слюны, которым она неосмотрительно поделилась во время своего страстного прогона про то, что она всего лишь наймит при Мироне Ефимовском. Не кровь, конечно, но хоть что-то, с чем можно работать. Надеюсь, этого количества хватит для того, что я задумал.

— И что же вам надо от меня?

— Поддержки и защиты. В последнее время я поняла, что в одиночку не успеваю прикрыть многое то, что полагаю важным для себя, и мне крайне нужен союзник. И не простой, а чародей, поскольку, как я небезосновательно предполагаю, неприятности мне собираются устроить тоже чародеи, а против них обычными методами бороться, сами знаете, толку мало.

— Почему вы не приехали ко мне лично с этим предложением? Зачем был нужен весь этот спектакль с фальшивыми братьями?

— Почему же фальшивыми? — оскорбилась Клементина Сергеевна. — Родные они.

— Да наплевать, — я чуть повысил голос. — Вы меня прекрасно поняли.

— После того, что устроил Патруцкий, соваться к вам просто так было смерти подобно, — наконец-то я услышал искренние нотки в словах дамочки. — Поэтому я стала искать обходные варианты. И, как видите, нашла.

— То есть, хотите сказать, наша встреча развивается сугубо по вашему сценарию? — педантично уточнил я.

— Не совсем, — грустно улыбнулась Сергеевна. — Вы, признаться, умеете удивлять. Да и я крайне редко сталкиваюсь на практике с коллегами по цеху. Многих тонкостей не улавливаю. Но я учусь. Всю жизнь учусь. Жаль, дети не переняли моего дара, приходится вариться в собственном соку, что равносильно застою.

— И давно поняли, что вы — Мастер пиктограмм? — я не мог не задать этого вопроса.

— Достаточно давно. Поймите, я долгое время считала себя кем-то вроде изгоя, — вздохнула Клементина. — До моих близких не сразу дошло, что я родилась с даром чародея. Потом еще не один год заняло выяснение, к какой именно школе я отношусь.

— А что так долго-то? — не удержался я от вопроса. — Дело ведь минутное.

— Сама проверка да. А вот найти того человека, кто может её осуществить…

— Даже с вашими возможностями? Вы же не в простой семье выросли.

— Как раз в простой, — неизвестно отчего развеселилась Клементина. — Не дворянка по рождению. Все, что имею, достигла сама.

— Даже учителей не было? — ехидство в моем вопросе не смог бы заметить только по пояс каменный человек.

— Отчего же, были, — скривилась дамочка, будто отведав прокисшего молока. — Многое дали, но многое и спросили из того, на что прав не имели.

Хм, интересная формулировка. Это она так завуалированно намекнула на насилие над собой, или что?

— Борис так и будет прятаться за стенами или всё-таки выйдет познакомиться? — еще один пробный шар.

Дамочка невозмутимо залезла в карман, достала телефон и, набрав номер, сказала:

— Барсик, выходи. Наш гость хочет с тобой поздороваться.

Борис вышел секунд через десять, будто он караулил у двери и только ждал отмашки. Вышел, уставился на меня подозрительным взглядом, в котором, как ни странно, не было ни грамма злости, скорее уж, осторожное концентрированное любопытство.

— Позвольте вас представить, Владимир Дмитриевич Лазарев, Борис Евстахович Щавель.

Мы коротко кивнули друг другу в знак того, что знакомство состоялось.

— Простите, а вы… Клементина Сергеевна — и?

— Я тоже Щавель, — лихо обозначила она родство с парнями. — И да, это моя девичья фамилия, замужем я не была, если вас интересует этот момент.

Меня это обстоятельство волновало в последнюю очередь, особенно учитывая то, что раздался звонок от Вихря, которого я, честно говоря, не ждал. Или, скажем, не ждал так рано.

— Слушаю! — ответил я.

— Юст, ты в порядке?

— Да. Если ты звонишь только за этим, то…

— Нет. Тут такое дело… строители начали срывать лес, что от нас на северо-востоке находится. И обнаружили там труп. Теперь ждут полицию.

Так-так-так. Мало было мне прочего веселья, еще и тело Твари нашлось. Вот уж точно: у этого товарища огромнейший талант гадить даже после собственной смерти…