Мастер над тенями

Возвращение

Корабль уже минут двадцать как причалил, а мужчина в потрепанном дорожном плаще с капюшоном все стоял на палубе и никак не мог заставить себя спуститься на берег. Матросы, разгружающие трюмы уже косо на него посматривали, а он все не отрывал глаз от панорамы, открывающейся с палубы корабля. Прошли годы с того дня как он покинул этот город. Много воды утекло с тех пор. И еще больше крови.

Когда он видел его в последний раз шел дождь. Небо было затянуто тучами и ни единый лучик солнца не смог пробиться сквозь них, чтобы попрощаться. Он помнил только серость, тоску, плачущих на улицах людей, направляющихся к Дворцовой площади. Воздух, казалось, был пропитан унынием и горем.

Сейчас небо было таким же серым. Но тучи рассеивались и солнце немного золотило морскую гладь. В воздухе стоял тонкий неуловимый запах только что закончившегося летнего дождя. Того, который не угнетает, а скорее радует своим кратким визитом. Поливает цветы и фруктовые деревья, растущие здесь повсюду, дарит прохладу и наполняет воздух влагой. Дает набраться сил посевам и поспать лишний час фермерам.

Погода в столице империи всегда менялась быстро. Астра была непостоянной, как любая женщина. И столь же прекрасной, как он помнил. Порт ничуть не изменился, представляя собой неброский холл в преддверии парадной гостиной. В дали были видны колокольни церквей и городские кварталы.

Мужчина наконец спустился по трапу и уверенной походкой направился в город, осматриваясь по сторонам. Он хорошо сливался с толпой. Высокий, в простой неприметной одежде, разве что слишком теплой для этого времени года, но для раннего утра вполне подходящей. Сумка, висевшая у него за плечом была единственным что, пожалуй привлекало к нему внимание. Явно дорогая, из тонкой мягкой кожи, украшенная замысловатым гербом мастера, которого в этом городе вряд ли кто-то знает. Просто герб был интересный – золотой грифон на красном фоне. Он долго от нее отказывался, но Джорджина все-таки его убедила.

Астру он знал плохо, несмотря на то что прожил здесь довольно долго. В свое время портовые и дальние от центра кварталы занимали его мало. Он, конечно, бывал здесь несколько раз, но тогда времени осмотреться не было. Поэтому он пошел пешком, несмотря на то, что ориентировался тут прескверно.

Дорога до дома, купленного через поверенного немногим больше четырех месяцев назад заняла у него около двух часов. Он пару раз заблудился и спрашивал дорогу у горожан, что в это утро уже спешили по своим делам.

Мужчина вспоминал город, а город вспоминал его. Астра была не столько прекрасна, по крайней мере ее Портовый и Морской кварталы, сколько до боли знакома и по-новому удивительна одновременно. Он помнил ее разгневанной и преданной женой, которая выгнала его из дома не в силах смириться с изменой. А теперь ему виделась прекрасная юная дева, что приветливо, с восторгом и возбуждением встречает своего мужчину.

Он настраивался на дух старого города. Впитывал его радости и горести и мысленно создавал в своей голове новую карту. С маленькими кафетериями, большими лавками, зелеными парками, тихими скверами и прекрасными площадями. Площади ему правда попалось всего две. И на одну из них, Дворцовую, он непременно хотел прийти. С нее открывался прекрасный вид на королевский двор, который был самым красивым местом этого города, и как считали многие, всего Стархолда.

Память его не подвела. Двор действительно так же впечатлял. Он, посетивший за эти годы множество дальних и не очень стран еще раз утвердился в этом мнении. С красотой дворца мог соперничать, пожалуй, лишь вид на радужные водопады Эстилиота. Да и то, впечатления были совсем другие. Природа и творение человеческих рук – это совсем разные вещи.

Посмотрев на огороженный парк, разбитый вокруг дворца, прогулявшись по площади и купив несколько свежих газет мужчина присел на лавочку у небольшого фонтана в форме рыбы, извергающей воду из своего рта, и стал их просматривать. Без какого-то видимого интереса. Вокруг фонтана бегал маленький, красиво одетый мальчик, пытаясь, пока не видит няня, потрогать воду. Она сидела на соседней лавочке и читала какую-то книгу. Женщина была так увлечена, что почти не смотрела на мальчика.

Никакой полезной информации он в газетах не нашел. Да и не искал. Обычная ерунда, которую правители и аристократы пытаются скормить людям. В одной, довольно сомнительно содержания газетенке, “Звездочке Астры”, ему правда попалась весьма занятная статейка. Мужчина с интересом дочитал ее до конца, полюбовался на фотографию к ней и отложил эту чушь в сторону.

Мальчик уже откровенно перегнулся через бортик фонтана и сосредоточенно пытался достать что-то со дна. Скорее всего монетки, парочка которых наверняка там лежала. Путешественники бросали их в многочисленные фонтаны Астры, чтобы вернуться сюда снова.

В то же время мужчина видел летнюю террасу ресторации, где уже начали появляться первые посетители. Представительная пара и четверо их уже довольно взрослых детей. Две девочки возмущенно спорили между собой, а их старшие видимо сестра, брат и родители лишь молча улыбались.

Он бросил последний взгляд на ресторацию, встал и закинул на плечо свою сумку, оставив газеты. Няня как раз в этот момент подняла глаза, заметила чем занят ее воспитанник и окликнула его. Ребенок вздрогнул и все-таки упал в фонтан. Мужчина усмехнулся и продолжил путь. Отсюда до места назначения было всего ничего.

Свой новый дом он нашел быстро. Трехэтажное здание, стоящее в тупике одного из переулков Магического квартала. Странное конечно место для мастера над тенями, но не в Золотом же ему жить? А к удобству и хорошим районам он привык. Здесь много народа, повсюду лавки, мастерские и все слухи о магическом сообществе стекаются сюда незамедлительно. Что очень немаловажно для его работы.

Вряд ли конечно обитатели Магического квартала обрадуются подобному соседству, но он не то чтобы собирался всем рассказывать о роде своей деятельности. С них вполне хватит и истории об очередном маге, который решил сделать себе имя переехав в столицу и работая по найму. До таких никому дела нет, особенно в большом городе. Причем всем, включая клиентов.

Обычно все вопросы решаются в приемной Магистерии. Если у вас имеется какая-то проблема, в большинстве случаев принято обращаться туда. А все состоящие в Ковене маги имеют право ознакомиться с фронтом работ и выбрать что-то для себя. Если им хватает связей вполне даже высокооплачиваемое.

Одиночки же занимаются в основном всякой мелочью вроде заговоров и благословений, зарядкой артефактов и другим полезными в хозяйстве вещами, на которые жалко тратить деньги. Магистерия берет себе большой процент от сделки, а маг, что работает напрямую точно возьмет меньше. Это было не слишком законно и не об этом, как правило, мечтают выпускники магических школ, но и не все они поступают в “Аурум” или “Платинум”.

Есть конечно еще и те, кто идет по жизни совсем незаконным путем, но таких в квартале, скорее всего, не водится. Те живут на окраинах, предпочитая оставаться в тени. На свой страх и риск. Ведь тени иногда бывают далеко не безобидны.

Но он жить на окраине не собирался. В отличие от своего коллеги, который по его мнению из-за этого и кончил так плохо. Ему вовсе не хотелось чтобы однажды кто-то нашел его в собственной ванне, отравленного и с перерезанным горлом. Слишком банальная и пошлая смерть на его вкус.

Конечно, если к нему обратится кто-то за магической помощью придется как-то выкручиваться, но он не больно-то об этом переживал. В конце концов у него есть Гарриссон, который в состоянии все это уладить. И он должно быть его уже заждался.

Гарриссон был дворецким, камердинером, лакеем и всем прочим для него в течение вот уже семи лет и когда хозяин собрался переехать в Астру категорически заявил, что намерен составить ему компанию. Даже вызвался прибыть сюда раньше, чтобы подготовить дом, перевезти вещи и разобраться с мелкими хозяйственными делами.

А может и для того чтобы он оценил как тяжело ему приходится без его, Гарриссона, помощи. Он был весьма доволен тем, что все так получилось, в конце концов хорошо когда тебя где-то ждут. Исключая тот факт что ему пришлось задержаться на несколько месяцев, и дворецкий жаловался на то что жизнь стала скучной, что «склеп на погосте», как выразился он в одном из своих писем. И теперь он с нетерпением ожидал хозяина, чтобы вылезти наконец с этого кладбища, видимо ожидая приключений, которых, над признаться, обычно хватало.

Дверь ему открыл мальчишка лет десяти, который, непонятно как, сразу понял кто перед ним, поклонился и пропустил мужчину в дом.

– Мистер Гарриссон сейчас в кабинете. Я могу показать вам вашу спальню.

Мальчишка был каким-то странным, постоянно смотрел в пол, а не на него, и как будто старался быть незаметнее. Где Гарриссон его откопал? Впрочем, глупый вопрос, знамо где.

Вот уже второй раз в его доме оказывается какой-то неожиданный ребенок. И слава Создателю на этот раз его притащил не он сам. Значит можно с чистой совестью выпроводить, при желании.

Впрочем, и мальчишка и Гарриссон вполне подождут до того момента, когда он наконец примет ванну и смоет с себя морскую соль, которая, казалось уже въелась в кожу. Не то чтобы он не любил море, но невозможность путешествовать через стационарные порталы иногда его удручала.

Выйдя из ванной комнаты едва ли не часом позже, свежим, чистым и снова гладко выбритым он увидел ожидавшие его на кровати вещи. Аккуратно сложенная темно-серая батистовая рубашка, брюки из тонкого почти черного льна и жилет из той же ткани. Сразу видно Гарриссон уже подумал о новом гардеробе для хозяина. Ничего подобного среди его вещей он не помнил. В Шелте, где даже летом большей популярностью пользовалась тонкая шерсть, нужды в таких тканях не было. Удачно что корабль прибыл в порт так рано и он не промок от пота насквозь, пока гулял и шел до дома.

Осень в Астре обычно начиналась в середине октября. Сейчас же за окном уже вовсю светило солнце и должно быть стояла жара. Что заставило его обратить внимание на прохладу в помещении и найти взглядом артефакт в форме снежинки, находящийся в специальном футляре, прикрепленный над дверью в комнату.

Предусмотрительность дворецкого иногда казалась ему просто феноменальной и он благодарил Создателя, за то что встретил его на своем пути. Он оставлял за собой право надеяться что Гарриссон в своем решении перейти на работу к нему тоже не разочаровался и причиной его переезда стали не только плохие рекомендации предыдущих хозяев, редкостных идиотов по их общему скромному мнению.

Мужчина вышел из спальни и проследовал в кабинет, который ему по его просьбе показал мальчишка, когда провожал наверх. На первом этаже располагались кухня, кладовая две небольшие комнаты для слуг, ванная комната и прачечная. Прямо из холла минуя первый этаж вела лестница на второй, где находились гостиная, кабинет и то, что раньше судя по цвету обоев было столовой, а сейчас представляло собой пустое, довольно большое помещение с хаотично расставленными стульями, парочкой столов и несколькими пустыми витринами. На третьем этаже имелись две спальни с ванными комнатами. Обстановка была весьма скромная. Большая часть средств, выделенных им на переезд, ушла на покупку самого дома. Он категорически не любил съемное жилье, а деньги, положенные при переезде, ему еще не выделили, да он не особо рассчитывал на большую сумму. Церковь никогда не славилась щедростью на что-то иное кроме обещаний.

Мужчина открыл дверь в кабинет, который оказался пуст и осмотрелся. На столе лежала стопка писем. Первое было датировано датой его выхода в море. Почта доставлялась порталами и на корабле получать ее было невозможно. Он просмотрел корреспонденцию, вытащил одно письмо и огляделся в поисках ножа для бумаги. Не обнаружив его сел в кресло и нашел искомое в верхнем ящике стола. В момент, когда он разворачивал сложенные листы бумаги, которые достал из конверта и вошел Гарриссон, неся в руках еще одно письмо на серебряном подносе.

– Добро пожаловать в Астру, мастер. – произнес он так, как будто они не виделись едва ли пару часов, а не четыре месяца.

Но в этом и был весь Гарриссон: невозмутимый, представительный и застегнутый на все пуговицы. Как будто он до сих пор служит высокомерным аристократам и есть необходимость в положенной доле отстраненности, соответствующей их происхождению. Признаться ему иногда казалось, что он произнесет в конце предложения что-то вроде ваше высочество или ваша светлость, а не банальное – мастер. Его расслабленность в отношении хозяина дома проявлялась исключительно в тонкой иронии, иногда плавно переходящей в сарказм с которой он позволял себе обращаться к нему. Несколько раз он предлагал ему звать его по имени, но Гарриссона такой вариант устроил один единственный раз, когда им представилось возможность напиться в обществе друг друга. Но на следующий день он, снова “забыл” его имя и вернулся к своему «мастеру».

Гарриссону на вид было около сорока лет, хотя на самом деле в следующем году он уже готовился разменять пятый десяток. У него были коротко подстриженные темно-русые волосы, достаточно резкие и едва ли красивые черты лица, вздернутый, слегка великоватый нос и глаза почти черные, казалось видевшие всех насквозь. Он был одет в строгий костюм черного цвета, который в Астре носили слуги в зажиточных семьях и выглядел в нем весьма органично. Еще и с серебряным подносом. Такого в его старом доме в Несторе не было. И маловероятно, что он достался им от прежних хозяев. Значит дворецкий приобрел его специально. Иногда причуды Гарриссона порядком веселили мастера.

– Вам послание от Его Святейшества, – сказал он подходя к столу и предоставляя возможность взять с подноса тонкое закрытое письмо из плотной вощеной бумаги, которое было запечатано личной печатью патриарха Астры. – Доставили сразу после Вашего прихода, – уточнил Гарриссон.

Что значит, что как минимум следили за ним, а возможно и уже некоторое время за домом. Вряд ли это было совпадением. Хозяева здесь пристально присматривают за кланом и сразу дают это понять.

Признаться больше всего в работе его раздражало вот это так называемое налаживание контактов со святыми отцами, чья святость оставалась за алтарной частью храмов, вне которой начинались политика и деньги. Не то чтобы ему не встречались действительно приятные священники, но таких было меньшинство. И патриархами они становились редко. Про Его Святейшество Луиса Лазаруса де Феррана он слышал много разного и ничего особенно хорошего.

Письмо было адресовано Люциану Грейстону, почтенному, ниспосланному Создателем, мастеру над тенями.

Мертвый брат

Агата и Аглая, ее сестра-близнец, появились в академии уже далеко за полдень. Сегодня никаких занятий не предвиделось так что адептов второго курса никто раньше и не ждал, да и явиться можно было когда пожелаешь, главное успеть к торжественному приему. Сестра сразу же пошла в кафетерий, где ее уже сплетничали ее подружки, а вот Агата договорилась встретиться со своими ребятами в общежитии. Они не виделись все лето, хотя девушка и приглашала их в гости. Но Маркуса не отпускал опекун, а Алвин без него приходить постеснялся, а потом вообще куда-то уехал из города. Таким образом им оставалась только переписка. И рвением к эпистолярному жанру ее мальчики не отличались.

Агата шла по тропинке в направлении своего корпуса и понимала что, соскучилась по своей комнате, аудиториями, библиотеке и целой куче других мест, где они с друзьями любили проводить время.

Платинум являлся самой лучшей академией магии королевства Стархолд, а многие, в том числе ректор (еще бы он так не считал!), говорят что и мира, и представлял собой едва ли не город внутри его столицы. Территория академии занимала огромную площадь и на самом деле находилась восточнее Астры, но до города можно было добраться минут за пятнадцать. Главный учебный корпус располагался в древнем и очень красивом замке, не уступающем величием королевскому дворцу. Собственно, королевским дворцом он и был пока Вергилий, весьма взбалмошный монарх, как говорил ректор, не решил выстроить себе новый, с видом получше.

Про действующий, говорили, что он потрясающе красив, как внутри, так и снаружи и потомки Вергилия были безмерно рады, что старое, неудобное, продуваемое всеми ветрами здание можно списать со счетов. Хотя на балансе короны оно оставалось и по сей день, только теперь уже в качестве учебного корпуса академии, где обучают самых одаренных магов королевства.

В главном здании находились большая библиотека с двумя читальными залами, аудитории, лаборатории и классы для практикумов. Имелся и огромный церемониальный зал, где проходили торжественные мероприятия, столовая для преподавателей, несколько небольших закусочных и магазинов с самыми необходимыми товарами. В одной из башен размещались личные комнаты преподавателей и ректора.

Агата прогуливалась по территории и чувствовала себя невероятно счастливой. Как будто она вернулась домой, а не покинула его только что. Воздух здесь буквально пах магией и даже дышалось, казалось, легче. Вдалеке виднелось поле для состязаний, комплекс в котором адепты занимаются физической подготовкой. Через парк Агата уже прошла, остались позади и несколько оранжерей и теплиц. По всей территории то тут то там было множество маленьких и не очень сквериков и беседок.

Корпусов-общежитий пять, хотя курсов всего четыре. В последнем живут аспиранты и преподаватели, что предпочли комфорт длинным лестницам в башне. В каждом корпусе имелось множество комнат, в которые принято было заселяться по два человека. В принципе, если очень хотелось, то можно было жить и одному, но тогда на всех бы места не хватало, так что адепты жили по двое, но несколько уникумов, не желающих иметь соседа были и на их курсе.

Женскими были первые два этажа корпуса, а мужскими третий и четвертый. На первом имелся достаточно большой холл с удобными диванами и креслами, общая гостиная и чайная комната, в которых можно было расслабиться в компании однокурсников за светской беседой. За порядком присматривала пожилая леди-комендант.

По дороге она заметила Аглаю, которая хихикала сидя за столом в кафетерии с несколькими девушками, среди которых была и ее лучшая подруга Ровена. Такое ощущение как будто последний раз они виделись несколько месяцев назад, а не вчера.

Единственное что Агату расстраивало так это то, то что они практически перестали общаться с сестрой. Теперь они просто жили в одной комнате. Раньше они проводили вместе почти все время: занимались с преподавателями, ходили по лавкам, гуляли по городу. Вместе ели, читали, постоянно делились друг с другом секретами, а иногда даже спали.

На каникулах они вроде стали больше общаться. Живя в соседних комнатах и в одном доме так или иначе приходилось видеться за завтраком и ужином, но все равно это было уже не то что раньше. Аглая часто пропадала в городе с подругами, а Агата, за неимением других вариантов (кто же захочет летом сидеть дома!) почти все время помогала кузине с ее лавкой.

Ей было немного грустно, но как говорил ее отец — когда что-то кончается, что-то всегда и начинается.

Началось все год назад, как раз с началом учебы в академии “Платинум”. Это, конечно, происходило постепенно и поначалу Агата даже и не заметила насколько они отдалились друг от друга, а когда поняла было уже поздно. Аглая завела себе новых подружек и ей стало не до сестры. Лекции и практикумы ее не особенно волновали, она все больше думала о мальчиках и светской жизни, мечтала о балах. А Агата, напротив, с головой погрузилась в учебу, ходила на дополнительные занятия и общалась с Маркусом и Алвином, разделявшими ее интересы. Особенно в учебе усердствовал Алвин, который сестру изрядно раздражал. В основном тем что не был аристократом, был младше всех на курсе и на порядок умнее большей половины первогодок. Хотя и все остальные, включая и ее сестру были достаточно умными.

Собственно в этом не было ничего удивительного, иначе в Платинум было не попасть. В конце концов в королевстве существовали и другие академии, а эта просто была лучшей из всех. И принимали сюда, разумеется, основываясь не только на уровне магического резерва, но и на имеющихся знаниях, а, следовательно, исходя из намерений учиться. Все желающие могли сдать письменный, весьма внушительный, вступительный экзамен, заверить экзаменационные листы каплей своей крови и выслать в академию. Через некоторое время приходил ответ с приглашением или отказом в поступлении.

Листы были зачарованы таким образом, что списать или отдать их кому-то другому возможности не было. Два человека видели их абсолютно разными, а разглашение содержимого было невозможно ввиду наведенных на них чар. Сами листы получить тоже было довольно тяжело. Отбор проходил в три этапа и всем был доступен только первый. Уже на нем отсеивалась большая часть желающих.

Свой экзаменационный лист Агата получила в четырнадцать лет от отца, после заверений преподавателей в том, что она в состоянии сдать экзамен. Большинство юношей и девушек сдавали его после окончания различных ведических школ, коих в стране имелось великое множество. Но герцог Лангендорф предпочитал нанимать индивидуальных преподавателей для своих детей.

Кто-то отсеивался из-за неважных академических знаний, кто-то из-за недостаточной силы дара и в итоге в Платинум поступали самые лучшие представители молодежи. Все адепты были готовы к тому что придется много и упорно учиться. Собственно некоторые знания у всех уже имелись. Историю магии Агата изучала, правда ее кузина была права, то, что они разбирали с учителями дома, не шло ни в какое сравнение с академической программой. Общей магией, целительством, алхимией она тоже уже занималась на дому. Но большинству предметов, преподаваемых в академии, было запрещено обучать в частном порядке. И учебников по соответствующим дисциплинам тоже разумеется в открытом доступе не имелось. Кто скажите на милость станет учить тринадцатилетнего парня боевой магии?

Аглая, кстати, не была одинока, ее подруги и несколько других сокурсников тоже считали Алвина чудаковатым. Их с Агатой дружбу вообще многие считали странной, в том числе и ее родители. Но Агате Ал очень нравился: своей непосредственностью, интересом ко всему новому, желанием постоянно учиться и умением впитывать в себя информацию. Иногда ей думалось, что он как ходячая энциклопедия, о чем не спроси — он знает практически все. Они с Маркусом, в свою очередь помогали ему с этикетом, философией, танцами. Алвин Майклсон стал для Агаты чем-то вроде младшего брата.

Зайдя в общежитие она первым делом поднялась в свою комнату, оставила на столе сумку. Комната была такой же какой она запомнила ее. Светлая, уютная, в персиковых тонах. Ее кровать по-прежнему была застелена покрывалом лавандового цвета, а на тумбочке рядом укоризненно лежала книга, которую ей задали прочитать летом. Агата про нее совершенно забыла.

Маркус ждал ее в гостиной, на первом этаже общежития.

Ну или по крайней мере он там был. Сидел в компании адептов, которые увлеченно что-то рассказывали друг другу и смеялись. Статный, широкоплечий, он выгодно выделялся среди остальных. Черные волосы были красиво уложены, а выражение лица, как обычно, было несколько надменным, хоть он и улыбался.

Агата бросилась было к нему, но остановилась в центре холла, не зная как подойти. Все-таки они давно не виделись, только переписывались. Может он и общаться с ней уже не хочет? Она же девушка, вдруг с другими сокурсниками ему стало интереснее, чем с ней и Алом. Да и его, скажем так, «положение в обществе» могло сыграть свою роль.

Но все эти мысли моментально выскочили из ее головы стоило Маркусу ее увидеть. Он резко поднялся, бросил что-то ребятам с которыми общался и тут же подошел к ней.

– Леди Хайгарден, – улыбаясь произнес он, галантно протянув ей руку.

– Лорд Марвелл, – хихикнула Агата и подала ему свою.

Маркус поцеловал ее тыльную сторону, тут же схватил девушку за другую руку и, заговорщически улыбаясь, вывел ее из общежития.

Погода была прекрасная и возле входа толпились однокурсники. Друг повел Агату по тропинке к небольшой беседке, которая, что уж совсем удивительно, оказалась пуста. Оттуда хорошо был виден главный вход в учебный корпус. Из него как раз вышел молодой человек, с сумкой на плече, которого Агата сперва даже не узнала. Только когда Маркус махнул ему рукой, приглашая присоединиться к ним, девушка поняла что это Алвин.

За лето он стал выше ее едва ли не на целую голову и как-то вообще возмужал. Теперь он уже не походил на школьника по сравнению с тем же Маркусом.

Когда он едва ли не бегом приблизился к ним Агата порывисто его обняла.

– Создатель, посмотри какой ты высокий!

– Наверное, в последний раз когда мы виделись я просто стоял в яме, – ухмыльнулся ей друг.

– Где ты провел это лето? Тебя явно поили какими-то специальными зельями! – рассмеялась она.

– Ты себе даже не представляешь! – загадочно улыбаясь ответил ей Алвин.

– Ты прям почти взрослым стал! – негодовала девушка. – Я привыкла относиться к тебе как к младшему брату, а ты теперь выше меня!

– Как будто он может с этим что-то сделать, – произнес Маркус у нее за спиной с изрядной долей ехидства.

А Агата все не могла поверить своим глазам. Ее маленький, нескладный друг превратился в почти мужчину. Даже голос поменялся, не говоря уже о внешнем виде. Темно каштановые волосы были аккуратно подстрижены, чего раньше за ним не водилось, одежда выглажена, а не мятая, как бывало раньше. Только руки, кажется, остались прежними, все в следах чернил и с несколькими крестиками на левой, которые он ставил себе чтобы что-то запомнить.

Они втроем зашли в беседку и девушка села напротив друзей.

– Так что у тебя за новости? Судя по последнему письму это что-то грандиозное! – почти хором спросили Алвин и Агата.

– Лучше сначала расскажите как вы? Что делали летом? – махнул рукой он.

– Что-то ты темнишь, друг, – пробурчал Алвин.

Агате тоже так казалось, глядя на какого-то неестественно спокойного друга, но она промолчала. Когда Маркус не хотел что-то говорить, его было почти невозможно переубедить. Легче согласиться, чем спорить.

– Я все время провела в столице, – сообщила она. – Ничего особенно интересного здесь не происходило. Папа много работал, мама много поучала. Заставила сшить новый гардероб и я кучу времени провела в компании модистки. Хотя непонятно зачем он мне вообще нужен, на следующий год все равно платья уже выйдут из моды. Аглая все время проводила в каких-то салонах, театрах, ездила в гости на музыкальные завтраки и тому подобное. В общем жила своей любимой светской жизнью, которой ей здесь так не хватает, а мама все время пыталась выпроводить меня из дома вместе с ней. Я же почти каждый день сбегала и помогала Ялене в открытии ее лавки.

– Серьезно? Она все-таки это сделала? – удивленно спросил Маркус.

– А ты сомневался?

– Ну, честно говоря, да. В смысле она конечно повернута на всех своих изобретениях, но собственное дело это совсем другое, наверное.

Ялена была кузиной Агаты. Сестра отца с мужем погибли, когда девочке было около двух лет и отец взял на себя заботу о племяннице. И собственно не пожалел об этом.

Вот уж кто родился уникальным ребенком, так это она! Красивая, с сильным даром, еще и очень умная. Родители Агаты, воспитывали ее с младенчества и по праву ей гордились. Правда устраивало их все вплоть до того момента, когда Яла объявила, что будет артефактором. Профессия-то в общем-то неплохая, уважаемая и для герцогини, которой она тоже являлась по праву рождения, в том числе, только, как уже выяснилось, кроме артефактов ее больше ничего не интересовало. Ни светская жизнь, ни платья, ни дебют при дворе, ни, что окончательно добило герцогиню, замужество. Ялена заявила, что будет жить своим умом, от лорда и леди Хайгарден ей ничего не нужно, а на парочку пирожных от месье Дивали она и сама себе заработает. К тому же от родителей помимо титула ей досталось и неплохое наследство. Родители весь прошлый год вели с ней душеспасительные беседы, но эффекта никакого не добились. Ялена оставалась спокойна и стояла на своем. В конце концов отец сказал: «Поступай как знаешь!», и этим летом озаботиться покупкой и оборудованием лавки и мастерской артефактора в столице. Единственное что его расстраивало, это то что она отказалась жить в их городском доме, съехав в свой, что достался ей от отца – герцога Мейнкрофта.

– Ты так говоришь, как будто она налоги сама наместнику относит, – рассмеялась девушка. – Папа нашел ей хороших управляющего и поверенного, она сама наняла несколько продавщиц и еще парочку подмастерьев, опять же папа их всех проверил. Вот тебе и готово собственное дело. Все что осталось ей это выбрать помещение и продумать обстановку. Этим, собственно, мы и занимались. Выбирали мебель, ткани, Ялена проводила собеседования. Еще мы искали поставщиков, заключали контракты на материалы, договаривались с газетами об объявлениях, придумывали листовки. В общем, было интересно.

– Тебе скучать не приходилось, – заключил Алвин с грустным видом.

Погода, как всегда, внезапно испортилась. В Астре это было обычное дело. Можно выйти из дома солнечным днем, попасть под неожиданный ливень, насквозь промокнуть и полностью просохнуть, под жарким летним солнцем уже через полчаса. Сейчас накрапывал мелкий дождик. Но на улице было тепло, так что они продолжали сидеть в беседке и наслаждаться пусть и пасмурной, но все еще теплой погодой.

– Я вот ждал что мой опекун в начале лета уже будет в городе, а его задержали дела и, в итоге, он приехал буквально пару дней назад, – расстроенно начал Алвин. – Так что, как я и писал, меня отправили в пансионат на другой конец страны. Так что я все лето купался, гулял, немного лучше освоил фехтование, научился ездить верхом и все время невыносимо скучал по учебе, – уже улыбаясь, закончил он.

Маркус закатил глаза и откинулся на спинку скамейки.

– Вам еще повезло! – протянул он, вытягивая руку на улицу, под дождь. – С тобой бы я вообще с удовольствием поменялся, – кивнул он Алвину. – Меня, как обычно, загрузили кучей политической литературы, тремя иностранными языками, житиями предков и прочими скучными вещами. У меня такое ощущение, что отдыхаю я как раз в академии, а летом занимался исключительно делами, обязательствами и выслушиваю кучу нравоучений, которые вообще никому не нужны, учитывая обстоятельства – грустно вздохнул он.

– Ну тебе наверно в дальнейшем это пригодится, – неуверенно попыталась подбодрить друга Агата.

Юноша фыркнул, вытер мокрую руку платком, что достал из кармана и глянул на Алвина, который в ответ на его прочувствованную речь закатил глаза.

– Что?

– Кто бы знал, как ты страдаешь, – насмешливо сказал он. – Некоторые всю жизнь мечтают о том что у тебя есть, а ты сидишь и кочевряжишься по этому поводу как девица. То хочу, это не хочу. Может тебе уже пора определиться?

Маркус посмотрел на него несколько раздраженно и удивленно.

– С чем?

– Кем ты в итоге хочешь стать, – спокойно пояснил Ал. – Ты учишься в академии, тебе здесь нравится и учиться тебе позволяют, но ты ведь понимаешь что тебе не стать ни магом-теоретиком, ни ученым, ни преподавателем. Да и не нравится тебе все это, по-моему, – Маркус полуутвердительно покачал головой. – Боевой маг это тоже точно не твой вариант, тебе просто не позволят. Так определись уже со своими перспективами. Ты хочешь занять свое место, положенное по рождению, или чего-то иного? И в случае с последним можешь как раз подумать чего. И можно ли соотнести это со всем остальным.

– Тебе легко говорить. А я, в первую очередь, не уверен что мне вообще доверят сделать что-то по-своему, – обреченно пробурчал Маркус, глядя на усиливающийся дождь.

– Ну здесь у тебя уже будет выбор. В конце концов если ты чего-то действительно хочешь, тебя очень сложно переубедить. А слушать они будут обязаны.

– Расскажи это им, – мрачно хмыкнул Маркус. – Пока меня не слушает никто. Даже слуги и те подчиняются исключительно Корвину

Агата переводила взгляд с одного на другого и снова дивилась тому как повзрослел Ал. Оказывается это, касается не только внешности. Еще несколько месяцев назад он очень редко напрямую высказывал Маркусу, что думает, а теперь едва ли не насмехается над ним. Она сама бы так не смогла. Маркус явно злился, но продолжал его слушать.

– Тебе легко говорить, ты не на моем месте, – досадливо поморщился он. – Как будто это так легко – сказал и тебя послушали. И вообще, все эти долг, власть и обязательства перед всеми подряд пока представляются невыносимо скучной тягомотиной, которой мне придется заниматься всю оставшуюся жизнь.

– Ты так говоришь как будто тебя кто-то заставляет этим заниматься, – недоумевал Алвин. – Ведь все это с легкостью можно поручить кому-то другому, а самому появляться исключительно на приемах и …

И тут Агата, видя что разговор ушел уже куда-то в сторону, его все-таки перебила.

– Я конечно все понимаю, но долго мы еще будем обсуждать планы Маркуса на будущее? – она, подняв брови, посмотрела на них обоих. – Или ты об этом и хотел поговорить?

Маркус благодарно кивнул ей.

– Прости, – смущенно пробормотал Алвин, глядя на Агату. – Я похоже поддался некоторым революционным настроениям в той глуши, где провел лето.

Он хлопнул Маркуса по плечу и тот улыбнулся ему в ответ, давая понять что все хорошо. Алвин и Агата выжидающе уставились на него.

Мелкая морось уже превратилась в ливень, что умиротворяюще стучал по крыше беседки и наполнял воздух свежестью и прохладой. В парке не было ни души и создавалось впечатление, что они одни в целом мире, воздух был как будто напоен свободой.

Маркус некоторое время молчал, но через минуту все же начал говорить.

– Да нет, совсем не об этом, – теперь он как-то замялся. – Хотя наверное оно все к одному, – вздохнул он и огляделся по сторонам.

Поблизости все еще никого не было. Юноша снова перевел взгляд на друзей и глубоко вздохнув сказал:

– Я нашел своего брата.

За его словами последовало молчание. Агата и Алвин переглянулись, после чего с подозрением и сочувствием уставились на друга. Он, в свою очередь, усмехнулся, прекрасно понимая абсурдность своих слов.

– Но ведь твой брат вроде бы мертв? – осторожно уточнила Агата.

– Так считалось до недавнего времени, но он вернулся в Астру.

– Ты с ним виделся? – поинтересовался в свою очередь Алвин.

– Еще нет, меня ведь одного никуда не пускают, но я собираюсь сделать это в следующие выходные. Ты же пригласишь нас к себе на ужин? – осведомился он у Агаты.

– Конечно, – нахмурилась девушка. – Но причем здесь ужин у меня? Ты хочешь поговорить с отцом?

Отец Агаты был главой Департамента правопорядка и по идее знал обо всем что творится в городе и в стране.

– Мне нужен повод выйти с территории академии. А твой дом – единственное место куда меня без вопросов отпускают.

– И куда ты собрался? – настороженно спросил Алвин.

– Мне нужно попасть в одно место в Морском квартале. Там собираются люди поддерживающие брата.

Алвин нахмурился.

– Поддерживающие в чем? И где он сам?

– Он прячется, разумеется, – разъяснил молодой человек. – Думаешь его тут ждут с распростертыми объятиями? Они, – он многозначительно показал рукой в сторону, – ведь первым делом захотят его арестовать. И этим, скорее всего, заниматься твой отец, так что ему – ни слова, — добавил Маркус, глядя на Агату.

– То есть я правильно тебя понимаю, – уточнил Алвин, – ты собрался куда-то в Морской квартал, далеко не самое безопасное место в городе, прошу заметить, чтобы встретиться с людьми, которые поддерживают твоего брата, общепризнанного преступника, то есть эти люди тоже явно по ту сторону закона, чтобы выяснить, где находится твой брат, который воскрес из мертвых и, прибыв в Астру, ничего не сделал, чтобы увидеться с тобой?

Маркус досадливо поморщился.

– Ты говоришь так, будто считаешь меня идиотом.

– Ну в данной конкретной ситуации разумность твоей идеи действительно вызывает у меня сомнения. Ты вообще подумал, что с тобой что-то может случиться? Морской квартал, непонятное собрание заговорщиков, весьма спорные факты, ты серьезно?

Маркус хмуро посмотрел на Алвина и перевел взгляд на Агату, но последняя смотрела на него также настороженно, хмурилась и, судя по виду, друга полностью поддерживала.

Здесь, на территории академии, сидя в беседке и глядя на дождь, слова Маркуса казались практически нереальными. Агата так мечтала встретиться с друзьями, поболтать о новостях, покрасоваться в новом платье. А оказалось что голова Маркуса забита какими-то странными планами. Алвин вообще превратился в другого человека. Взрослый, ехидный, даже спорит, что раньше делал только по поводу того или иного исторического факта. И то очень из-за этого смущался.

И почему все не может быть как раньше?

– Я думал, вы мне поможете! – в сердцах воскликнул Маркус. – Мы же друзья! Поймите, мне ведь больше не у кого просить о помощи!

– Оставь свои манипуляции для прекрасных барышень, – фыркнул Алвин, а Маркус против воли усмехнулся. – Именно потому что мы твои друзья я и пытаюсь донести до тебя всю абсурдность этой идеи. И никто из нас точно не собирается помогать тебе помереть от глупости. Каковы шансы, что твой брат на самом деле жив? И где он был все это время?

Маркус печально посмотрел куда-то в сторону.

– Я знаю как это звучит, поверьте. Но не могу это так оставить. Если есть хоть малейший шанс, что он жив – я хочу его найти. Ты ведь должен понимать, что это такое – когда у тебя совсем никого нет!

– Я понимаю, – миролюбиво сказал Алвин, положив руку ему на плечо. – Но это не значит что я готов побывать и на твоих похоронах. Если меня, конечно, вообще на них позовут.

– И что значит у тебя никого нет? А мы с Алом? И мои родители? Ведь все мы желаем тебе добра! – в свою очередь пробормотала Агата.

– Да я все это понимаю, – угрюмо бросил Маркус. – Только это другое. Я должен его найти и не могу все оставить как есть.

– Да не надо, – согласился друг. – Давай на самом деле сходим в гости к Агате, ты поговоришь с ее отцом, думаю он тоже в курсе слухов. Может он что-то знает или даст дельный совет.

– Или скажет ректору запереть меня в академии до скончания времен, – буркнул Маркус.

– Ну это будет зависеть от того как спрашивать, – задумчиво пробормотала Агата. – Позволь я сама с ним поговорю. Думаю мне он скажет больше чем тебе. Можно сделать вид, что я наоборот хочу оградить тебя от слухов, которые ходят по академии!

Алвин кивком ее поддержал.

– Его светлость может рассказать нам хоть что-то, по крайней мере мы узнаем правдивы ли слухи.

– А если он солжет?

Агата закатила глаза.

– Он никогда не врет. Он либо скажет, что не может говорить об этом из-за секретности, либо объяснит все как есть на самом деле. Папочка учит нас честности на своем примере, – усмехнулась она.

– Что-то твоя сестрица не сильно преуспела в этой науке, – пробурчал Алвин.

– Что она опять тебе наговорила? Когда ты вообще успел с ней встретиться? – устало посмотрела на него девушка.

Вечно все Аглае не так.

– Я ее не видел. Просто она же постоянно врет? Преподавателям по крайней мере, – коротко ответил он.

– Оставь ты ее! – бросил Маркус. – У девицы в голове только ветер и платьица. Кому какое дело до того что она говорит.

– Ладно, ну их эту Алю и брата твоего! До выходных еще три дня, позже решим что делать, – досадливо поморщилась Агата. – Пойдемте уже, я замерзла и мне пора готовиться к балу.

– Ооо, я уже и забыл про чертов бал, – закатил глаза Алвин.

– Да ладно тебе, ты теперь вполне прилично танцуешь!

– Вообще я бы лучше почитал, – буркнул Ал. – Ну и до Маркуса мне далеко.

Агата посмотрела на официально последнего оставшегося в живых наследника престола Стархолда и заметила что тот ухмыляется.

– До меня всем далеко, Майклсон, не бери в голову.

Он в очередной раз хлопнул друга по плечу и первым вышел из беседки под дождь.