Мастер Начертаний 9. Выше дозволенного

Глава 1. Третья стража

Мин крался через спящий лагерь в третью стражу, а сонный хвост позади него цеплялся сапожками за каждую выбоину. Стоило ему подняться с камня, как Ши Эр открыла один глаз, ухватилась за край его плаща и поплелась следом. Спорить с ней ночью было себе дороже: упрётся, разбудит весь лагерь, а кузнец Те Ню спросонья ещё и молотом махнёт.

Е Цинъянь устроилась в двадцати шагах от остальных, на узком выступе под самым козырьком скалы. Она выбрала хорошее место: спину прикрывал цельный пласт железняка, а отсюда ей открывалась вся тропа от верхнего перешейка до нижней осыпи.

Мин подошёл к краю её войлочной подстилки, опустился на тёплый камень и положил «Драконий Хребет» поперёк колен. Ши Эр забралась к нему под левый бок, с головой зарылась в полу его халата и засопела, согревшись за два вдоха.

— Вольнонаёмный мастер Мин прибыл нести караул и охранять чуткий сон госпожи генерала, — с наглой усмешкой доложил он, устраивая спину поудобнее у скального выступа. — Всё строго по утверждённому расписанию.

Е Цинъянь открыла один глаз и сразу посмотрела на Мина. Судя по ясному взгляду, его шаги она услышала ещё с той минуты, как он поднялся со своего места. Генерал лежала на боку, положив ладонь на древко костяного копья, которое вытянула вдоль подстилки.

— Насколько я помню, мастер Мин, писарь Чжоу вносил в наряд караул у моего шатра в крепости, — ответила она, оставаясь лежать на боку и разглядывая Мина в тусклом багровом отсвете, который поднимался со дна расселины. — А до крепостных ворот отсюда день подъёма по скалам, если не больше.

— Вот тут вы ошибаетесь, генерал. Я человек дотошный и к бумагам отношусь со всем почтением. В ведомости сказано: «у командирского шатра в третью стражу». Про крепость там ни слова. А поскольку командир сегодня изволит ночевать под этим каменным навесом, то и шатёр её находится ровно здесь. Не торчать же мне до рассвета у пустой парусины наверху, когда начальство без присмотра?

Уголки её губ дрогнули. По уставу караульной службы она имела полное право отправить его обратно к шатру. Однако Е Цинъянь лишь переложила ладонь с древка на край свёрнутого под головой плаща, устраиваясь удобнее.

— Сдаётся мне, если пустить тебя за судейский стол в столичном приказе, ты любого законника доведёшь до удара за четверть часа.

— За четверть часа вряд ли, там старики тёртые, уверен, на крючкотворстве собаку съели. Но к обеду они бы у меня точно сами в кандалы полезли. — Мин покосился на её руку, которая даже сейчас держалась в двух пальцах от оружия. — Ты хоть когда-нибудь спишь так, чтобы копьё за рукоять не придерживать? Сюй Чэн поставил на тропах четверых часовых, Синица сидит на верхнем камне, а ты всё равно каждый шорох считаешь.

Е Цинъянь отвела взгляд к тёмному провалу разлома. Глубоко внизу с осыпи сорвался камень, ударился о стену и затих где-то под ними.

— Привычка, — сказала она после паузы. — В шестнадцать лет я тоже спала крепко. Полагала, что в родовом поместье посреди столицы стены надёжнее любой крепости, а стража у ворот ест свой хлеб не зря. Пока однажды ко мне в спальню не залез человек с узким кинжалом. Охранный контур на окне кто-то заботливо отключил изнутри, а караульным у галереи подсыпали сонного корня в вечернее вино.

Мин молча поправил край плаща на плече спящей Ши Эр. Лезть с расспросами сейчас было бы глупо. Генерал сама начала этот разговор, он подождал, пока она продолжит.

— Мне тогда повезло, — продолжила Е Цинъянь, глядя мимо него в темноту. — Днём я гоняла по двору молодых лошадей, потянула запястье и на ночь привязала к руке тугую шину. Когда лезвие пошло к горлу, я во сне вскинула руку, и сталь увязла в дереве. Кричать было бесполезно, пришлось выбивать ему глаз подсвечником. А через три дня, когда дознаватели тайной стражи раскололи скупщика оружия, выяснилось, что задаток убийце передали из соседнего крыла. Мои же двоюродные дяди.

Она повернула голову, и простая шпилька в её коротких волосах блеснула в багровом отсвете из ущелья.

— Я тогда слишком быстро взяла начальную ступень Ядра и потребовала у совета семьи долю от южных рудников, положенную по праву силы. Родня посчитала, что выдать мне кусок отцовского наследства выйдет слишком накладно для общей казны, а мёртвой племяннице серебро ни к чему.

— И что сделал ваш отец? — спросил Мин.

— Замял дело, чтобы не позорить доброе имя дома перед двором, — усмехнулась Е Цинъянь и вернула руку на копьё. — Виновников отправили присматривать за дальними поместьями, а мне велели выбросить дурь из головы и готовиться к смотринам. Отец по сей день убеждён, что лучшая служба, которую я могу сослужить семье, — это вовремя лечь под выгодного зятя и скрепить союз с домом министра Чжэн. На большее, по его словам, девка с копьём всё равно не годна. Два отказа стоили мне столичного звания и перевода в эту дыру. Третий отказ без веской гири на весах закончится тем, что меня привезут к брачному паланкину со связанными меридианами.

Она посмотрела вниз, на багровое зарево в глубине ущелья:

— Если я положу Сердцевину Звёздного Железа на стол перед Третьим принцем и Военным приказом лично от своего имени, ни отец, ни министр Чжэн уже не смогут списать меня в домашний расход. Тогда я сама стану решать, кому открывать двери своей спальни, а кого спускать с лестницы.

О должности отца и своём столичном роде она говорила скупо, но Мину хватало и услышанного. Семья, которая ради серебра посылает наёмника к шестнадцатилетней девчонке, а потом торгует ею ради министерской дружбы, в его глазах ничем не отличалась от паучьей банки на Сером Пике. Только рудники побогаче да жених поважнее.

— Разумный расчёт, — кивнул Мин. — Хотя, положа руку на сердце, твоим дядям стоило бы переломать ноги ещё тогда, в назидание. Родственники без коленных чашечек сразу становятся удивительно кроткими и домовитыми.

Е Цинъянь тихо хмыкнула:

— Учту на будущее, мастер Мин. Жаль, в шестнадцать лет у меня под рукой не оказалось такого советчика.

Выше по разлому, за несколькими поворотами тропы, догорали жаровни столичной экспедиции.

Люди Чжэн Ифаня разбили лагерь прямо под расколотой магнитной глыбой, на широком каменистом уступе. Над шатром молодого господина дежурные мастера поддерживали тёплый ветровой полог, отгонявший серную гарь. В трёх шагах от входа на низком складном табурете сидел старейшина Ин, спрятав руки в серые рукава.

Перед отъездом из столицы сам министр Чжэн позвал его во внутренние покои и сказал прямо: звёздное железо и строптивая невеста — дело наживное, но если с головы наследника упадёт хоть один волос, вся родня Ина до третьего колена отправится на соляные копи. На поверхности старейшина мог прихлопнуть любого наглеца вполсилы. Здесь же, среди нависающих карнизов, за каждым ударом приходилось следить.

Магнитные жилы пронизывали склон сверху донизу. Малый выброс ци лишь тревожил осыпь под сапогами, но стоило практику Зарождения Духа раскрыть всю свою мощь, как порода ответила бы ударом, от которого содрогнулось бы ущелье. Карнизы рухнули бы вместе с шатрами. Под тысячами тонн руды оказались бы обе экспедиции, а с ними и тот, кого Ин поклялся защищать.

И всё же гладкий, как зеркало, срез на глыбе у пролома не давал старику покоя.

Ин закрыл глаза. Его дыхание замедлилось, плечи под балахоном осели, и из макушки выскользнула бледная тень, сквозь которую просвечивала жаровня.

Дух Зарождения свободно проходил там, где живого человека давило к земле. Магнитная тяга Чаши цеплялась за крупицы железа в крови, а у бесплотного Духа крови не было. Старейшина Ин направил его вниз по тёмному ущелью, к навесу генерала. За годы тайной службы старик не раз убивал этим способом: подобраться к спящему, проверить, чует ли тот чужой Дух, и, если ничего не заподозрит, пережать сонную жилу прежде, чем жертва успеет поднять защиту. Часовые в десяти шагах даже головы не повернут. А утром гарнизон решит, что у наёмного рисовальщика от здешнего давления остановилось сердце. Ни обвала, ни следов чужой техники на теле.

Серый силуэт скользил над камнями, огибая посты Сюй Чэна. Дозорные кутались в плащи и смотрели в темноту. Один повернул голову, когда Дух проплывал рядом, но взгляд его прошёл сквозь серую тень. Чужого присутствия часовой так и не почуял.

Под навесом Ши Эр вдруг заворочалась у Мина под боком.

Девочка дважды потянула носом, нахмурилась во сне и недовольно пробормотала в складки его халата:

— Папа… тут рядом кто-то ходит… совсем без запаха и пресный…

Мин уже почуял чужака. За выступом скалы, в пяти шагах от края навеса, пряталась чужая воля. Глаза ничего там не различали, магнитная тяга тоже оставалась прежней, но пустотная сердцевина его Ядра уловила, как гость тянется к его шее. Ещё немного, и он решил бы, что подобрался удачно.

Мин смотрел перед собой, давая гостю приблизиться. Снял правую руку с посоха, сложил указательный и средний пальцы и коротким движением полоснул в темноту за выступом. Со стороны могло показаться, что он просто отгоняет мошку.

«Единая Черта» длиной в полладони рассекла воздух без единой искры.

Чужая воля дёрнулась под росчерком. Мин ощутил, как Дух поспешно отдёрнул руку и отхлынул вверх по склону, теряясь среди скал. Лезвие задело его как следует: гость бежал, торопясь убраться подальше от навеса.

Е Цинъянь рывком поднялась на одно колено. Перехватила копьё двумя руками и направила клык рогатого ящера туда, куда только что лёг росчерк Мина. Генерал дышала спокойно, но остриё чуть смещалось вслед за её взглядом: она искала цель в темноте.

— Кто там был? — одними губами спросила она.

Мин положил ладонь на посох и почесал за ухом сонно причмокнувшую Ши Эр:

— Комар, госпожа генерал. Столичный, крупный. Хотел посмотреть, чем тут у нас поживиться можно, да нос обжёг.

Е Цинъянь перевела взгляд с пустого уступа на пальцы Мина, потом посмотрела ему в лицо. Он всё так же чесал Ши Эр за ухом. Генерал ещё немного вслушивалась в темноту разлома, держа копьё наготове. Затем опустила оружие, улеглась на подстилку и натянула плащ до плеча.

— Если этот комар надумает прилететь снова, — сказала она, закрывая глаза, — потрудись меня разбудить, караульный. Не люблю, когда под моим навесом жужжат без спроса.

— Обязательно, генерал. В следующий раз оставим его крылья на память.

Наверху, у догорающей жаровни перед шатром Чжэн Ифаня, старейшина Ин резко втянул носом воздух и распахнул глаза.

Ин выдернул правую руку из рукава. На тыльной стороне ладони проступила багровая полоска, протянувшись поперёк вздутых жил. Кожа разошлась до самого сухожилия, и по морщинистым костяшкам медленно стекла капля крови.

Старейшина застыл на табурете и смотрел на рану.

Мальчишка почуял Духа Зарождения без всяких защитных формаций и сигнальных колокольчиков. Успел полоснуть по нему каким-то очень сильным искусством. Но как он рассёк бесплотного Духа так, что рана тут же появилась на теле хозяина за две сотни шагов? За почти век жизни Ин встречал подобное лишь однажды, в молодости, когда издали видел работу палачей из закрытых чертогов Дворца Пепельной Звезды.

Большим пальцем левой руки Ин стёр кровь с костяшек и спрятал ладонь обратно в рукав.

Тихого убийства не выйдет. Мальчишка ждал удара, а теперь ещё и знал, кого ждать. Если попытаться продавить его защиту всей мощью Зарождения Духа здесь, на висячих карнизах, от первого же столкновения склон пойдёт трещинами. В своей победе над выскочкой на ступени Ядра Ин ничуть не сомневался, одного хитроумного искусства мало, чтобы одолеть мастера, перешагнувшего следующий великий рубеж. Старик перемелет его защиту, заставит ошибиться. Только министр Чжэн спросит с него за жизнь сына, а вовсе не за убитого бродягу. Если обвал зацепит паланкин Ифаня, победа обойдётся роду Ин слишком дорого.

Ин повернул голову к пологу, за которым безмятежно похрапывал молодой господин.

Придётся потерпеть до дна котловины. Там можно будет укрыть наследника за скальным выступом, подальше от падающих камней, и выманить рисовальщика на открытое место. Пусть пока идёт впереди и расчищает им дорогу к звезде.

***

На рассвете отряд Е Цинъянь свернул лагерь и двинулся дальше.

Они спускались по крутым уступам, которые огибали склоны Чаши, и через два часа вышли к пропасти. Старый Крот ещё вечером предупреждал их об этом месте, поминая всех подземных демонов. Мин слушал его внимательно, но теперь, стоя на краю, понял, отчего старик так ругался.

Они вышли к Поясу Висячих Глыб.

Пропасть шириной в полкилометра пересекал узкий каменный гребень, похожий на хребет окаменевшего змея. По обе стороны этого моста в багровом мареве висели сотни обломков звёздной руды. Одни величиной с бочку, другие с двухэтажный амбар. Под ними зияла пустота, и до стен ущелья тоже было далеко. Сила магнитных жил поднималась со дна котловины, сплеталась здесь и удерживала железняк на весу. Целое поле камней, которое предстояло пройти насквозь.

Некоторые глыбы висели так близко к мосту, что до них можно было дотянуться древком копья. Над пропастью поднимался жар, камни чуть покачивались, и бойцы то и дело поглядывали вверх. Штрафники всякого навидались за службу, но шагать под этими громадами им явно не хотелось.

Отряд остановился перед каменным гребнем. Те Ню запрокинул голову, разглядывая нависшую над тропой чёрную глыбу. Тонн пять, а держится на одном только отталкивании жил. Кузнец сглотнул:

— Мать честная… И чего, они так и висят с самого падения звезды? А ну как ветерок посильнее дунет?

— Ветер им не помеха, — ответил Мин, снимая Ши Эр с плеч и ставя рядом с собой. — Их держит равновесие местных жил. Пока вокруг тихо, они будут висеть тут ещё хоть тысячу лет. Но стоит кому-нибудь на мосту выпустить открытую духовную силу или зажечь технику без прикрытия… Смотрите все, чтобы потом никто не говорил, будто я не предупреждал.

Он подошёл к краю пропасти, подальше от моста и бойцов, и вытянул руку над пустотой. С кончиков пальцев сорвалась крошечная, с булавочную головку, искра ци. Мин сразу отдёрнул руку и отступил от края.

Искра даже не успела погаснуть.

Ближайшая глыба размером с кузнечный горн дёрнулась к искре. Сила жил, удерживавшая её, дрогнула, и многотонный кусок железняка сорвался с места. Он пронёсся над пустотой и со свистом врезался в выступ, над которым мгновение назад висела рука Мина!

Грохот ударил по ушам. Во все стороны полетели осколки руды; глыба снесла выступ, раскололась от удара и рухнула в багровую мглу. Следом посыпались камни помельче.

Бойцы попятились, закрывая лица щитами. Каменная пыль накрыла край тропы. Сотник Фань Лэй нащупал через воротник куртки костяной оберег и крепко стиснул его в кулаке.

— Доходчиво, — сказала Е Цинъянь, стряхивая серую крошку с наплечника, и обернулась к отряду: — Всем запечатать меридианы до предела. Обереги из-под одежды не вынимать, ци в оружие не подавать даже со страху. Идём след в след, дистанция три шага. Синица — вперёд, замыкаю я. Пошли.

Синица ступила на каменный гребень, выбирая, куда поставить ногу. За ней двинулся одноглазый Сюй Чэн, дальше пошли щитоносцы, лекарь Вэнь и Те Ню. Мин шёл ближе к концу цепи, держа за руку притихшую Ши Эр. В трёх шагах позади них Е Цинъянь замыкала отряд.

Костяные пластины со «Знаками Запрета», которые Мин вырезал перед выходом из крепости, стоили той бессонной ночи. Обереги гасили магнитную тягу на полшага вокруг тела, а ци бойцы удерживали внутри меридианов. Они проходили в локте от парящих громад. От железняка веяло жаром; начертатель следил за ближайшими камнями, готовый предупредить остальных, но ни один из них даже не качнулся в их сторону.

Передние бойцы уже прошли большую часть моста, когда на верхнем уступе разлома, в полутора сотнях шагов над головами бойцов, показались дозорные Чжэн Ифаня.

Столичная экспедиция выступила ещё до рассвета и с тех пор торопилась настичь отряд генерала у переправы.

Рядом с паланкином молодого господина спотыкался на камнях мастер формаций Сунь Цзянь. За ночь старик осунулся, под глазами налились синие мешки, седая борода сбилась в колтуны. Он то и дело теребил пояс с флажками и поглядывал на Ифаня. Вчерашний пролом в магнитной глыбе стоил ему всей столичной спеси. Воины за спиной перешёптывались о том, как бродячий юнец играючи расколол заслон, перед которым прославленный мастер Сунь спасовал. Ему позарез требовалось показать, на что он способен, и смыть вчерашний позор.

Увидев внизу цепочку людей генерала Е, которая уже подходила к концу опасного моста, Сунь Цзянь заторопился ещё сильнее. Он подхватил полы халата и бросился к паланкину:

— Молодой господин! Они уже на конце моста! Ещё сотня шагов — и эта девка со своим выскочкой первой выйдет к последнему спуску! Дозвольте мне ударить с этого уступа!

Чжэн Ифань откинул занавеску паланкина и жадно посмотрел вниз.

— Достанешь с такой высоты, мастер Сунь? — прищурился он.

— Мне и не нужно бить по ним самим! — зашептал старый мастер формаций, выхватывая из чехла три треугольных знамени на бронзовых древках, с вышитыми на полотнищах громовыми знаками. — Они идут под какими-то кустарными амулетами, которые прячут их ци от висячих камней! Но стоит мне пустить в середину моста одну «Стрелу Пурпурного Грома» из малого боевого строя, как вспышка чистой стихии разбудит все глыбы над переправой! Камни сорвутся разом и похоронят их вместе с мостом! Проход обвалится? Пустяки, у нас три короба шелковых канатов и железные кошки, мы переправимся по верху за два часа, зато этот наглый сброд останется кормить червей на дне!

Старейшина Ин, стоявший у левой оглобли паланкина, повернулся к Сунь Цзяню. Вчера мальчишка уже натравил на свиту стаю, ночью ранил самого Ина через Духа. А этот дурень собирался дать ему ещё и громовую стрелу, когда вокруг столько висячих камней.

— Убери флажки, Сунь Цзянь, — сказал старейшина; в широком рукаве сжалась его правая рука, и ночной порез отозвался болью. — Не трогай мальчишку сверху. Он вернёт твой удар обратно.

Сунь Цзянь от возмущения даже пятнами пошёл:

— Почтенный Ин, вы при всём уважении мастер кулака, а не формационного строя! Как можно вернуть назад разряд громового знамени с такого расстояния, да ещё стоя на узкой жердочке над пропастью?! Он там даже кисть достать не успеет, как его расплющит пятитонным железняком! Молодой господин, решайте, пока они не сошли на твёрдую скалу!

Чжэн Ифань посмотрел на ненавистную чёрную фигурку на мосту, потрогал зелёную печать Хань на своём поясе и зло оскалился:

— Бей, мастер Сунь! Только Е не задень, она нужна мне живой, как раз идет в самом конце. Мастер Ин, следите чтобы в случае опасности подхватить мою будущую жену. На остальных плевать! Посмотрим, как этот фокусник поймает кисточкой сотню тонн руды!

Ин молча шагнул вплотную к паланкину. Родовая клятва связывала его приказом наследника; теперь оставалось следить за мостом и держаться поближе к Ифаню. За дальним выступом скалы было где укрыть молодого господина. Тем временем Сунь Цзянь взмахнул руками и вогнал древки трёх знамён в трещины у самого обрыва. Сунь выбрал глыбу над серединой цепи, подальше от замыкающей: он рассчитывал обрушить переднюю часть моста, а край под Е оставить целым. Дюжина воинов дома Чжэн обступила его со спины, выставив щиты на случай, если порода ответит на технику.

Синица первой заметила фиолетовые искры на карнизе над пропастью. Разведчица присела на мосту и задрала голову:

— НАВЕРХУ ЗНАМЁНА! — крикнула она, вжимаясь в камень. — БЕРЕГИСЬ!

С верхнего уступа сорвалась «Стрела Пурпурного Грома», осветив стены ущелья фиолетовым.

Молния прошила багровый сумрак и ударила в глыбу, нависшую над головами бойцов на высоте десяти метров.

Сунь Цзянь добился своего. Громовая ци разнесла камень в куски, вспышка охватила соседние глыбы. Сила жил, удерживавшая их на весу, дрогнула сразу в десятках мест. Над отрядом загремела руда: три десятка многотонных обломков сорвались к мосту, сталкиваясь друг с другом на лету!

На узком гребне от них было не укрыться. Ветераны вскинули деревянные щиты, хотя каждый понимал, что такая глыба раздавит и щит, и человека под ним. До конца моста они добежать не успевали.

Мин остановился посреди тропы и перехватил Ши Эр за плечо:

— Малявка, колокольчик! Быстро!

Ши Эр сняла старый колокольчик с посоха Мина. Поднесла его к лицу, и тонкий ноготок забегал по ободу:

Тук. Тук. Тук… Ту-у-ук!

С последним ударом Мин распахнул пустотное Ядро и направил в связующую нить четверть своего запаса ци.

БО-О-О-О-ОМ!

Над мостом вырос исполинский полупрозрачный Колокол Первого Устава. Золотые стены с древней вязью охватили весь отряд, от пригнувшейся Синицы до генерала в хвосте цепи.

Первая пятитонная глыба ударила в вершину свода. Звон заполнил ущелье; осколки руды брызнули в стороны, мост заходил под ногами. Древний устав Академии выдержал, и камень съехал по золотой стене в пропасть. Следом рухнули ещё две глыбы, за ними новые. Колокол принимал удар за ударом, сбрасывая их по обе стороны моста. Те Ню и Фань Лэй опустились на одно колено и зажали уши ладонями. Мин стискивал зубы от гула и продолжал питать свод: до людей камни пока не добрались.

Ши Эр сидела у его ног, зажмурившись от грохота, но упрямо продолжала отбивать ритм каждые пять вдохов, удерживая свод.

Казалось, они уже переждали худшее. Но последняя глыба, самая тяжёлая, скользнула по краю купола и ударила в основание моста позади строя. Прямо под ногами Е Цинъянь!

По каменному перешейку побежала трещина. Генерал перенесла вес вперёд, но край уже просел под её сапогами.

Кусок моста длиной в три шага обрушился в бездну. Е Цинъянь ударила остриём костяного копья в уцелевший край, пытаясь зацепиться, однако оно скользнуло по железняку, высекая искры. Генерал сорвалась вниз, в багровое марево.

Мин рванулся назад, пересёк отделявшие их несколько шагов и упал грудью на обломанный край.

Потянулся левой рукой в пустоту и ухватил Е Цинъянь за кожаный наруч у самого запястья. Пальцы скользнули по коже, зацепились за край и сжались.

Её вес рванул Мина за собой. Кромка моста впилась в рёбра, но он упёрся коленом в камень и пустил ци по всем девяноста каналам, укрепляя тело. Он удержался на краю. Генерал повисла над пропастью, и стоило ему чуть податься вперёд, как они полетели бы вниз вдвоём.

А с карниза Сунь Цзяня уже сорвалась вторая фиолетовая молния. Старик собирался добить переднюю часть моста, пока Мин возился на краю! К стреле потянулись глыбы, которые до этого висели дальше от переправы. Они срывались одна за другой, окружая летящую технику новой тучей камней.

Свободной у Мина оставалась только правая рука. Левой Мин держал Е Цинъянь, а правую вскинул над головой, сложив два пальца. В груди вспыхнула первая звезда. Перед краем золотого Колокола он прочертил широкий, вогнутый росчерк «Знака Отражения». По его краям лёг узел «Сцепления»: начертатель привязал знак к следу громовой стрелы, указывая ей обратный путь. Пусть летит туда, откуда пришла. Вместе со всем, что успела собрать над мостом.

Вторая молния Сунь Цзяня врезалась в золотое зеркало.

Звон перекрыл грохот камнепада. «Стрела Пурпурного Грома» вошла в петлю знака Мина и повернула обратно. Его ци втрое усилила её сияние. Молния понеслась вверх по собственному следу, к трём знамёнам, которыми Сунь Цзянь так старательно украсил край карниза!

Следом повернули и глыбы. Их влекло к самой сильной вспышке ци, а та теперь удалялась от моста. Три десятка обломков звёздной руды рванули снизу вверх, набирая ход. Молния вела их прямо к столичному отряду, и оттуда камнепад, должно быть, выглядел ещё внушительнее.

На верхнем уступе улыбка на лице Сунь Цзяня застыла.

Его собственная молния возвращалась к знамёнам, а за ней из пропасти поднимались глыбы. Они заслонили мост, и Сунь Цзянь понял, сколько руды успел поднять своим ударом.

— ЩИТЫ! — взвизгнул формационщик, бросая флажки и падая на четвереньки.

Дюжина воинов дома Чжэн сомкнула высокие щиты и подняла духовный заслон. Вернувшаяся молния ударила между ними, разметав знамёна и обломки бронзовых древков. Следом в основание карниза снизу врезались три десятка глыб!

БА-А-А-АХ!

Камни выбили опору из-под уступа, где стояли Сунь Цзянь и его щитоносцы. Край карниза длиной в двадцать шагов оторвался от стены. Люди покатились по накренившейся скале, хватаясь друг за друга, и с криками рухнули на нижний ярус. Рыжая пыль закрыла пролом.

Старейшина Ин за мгновение до удара молча ухватил Чжэн Ифаня за золочёный воротник и одним прыжком унёс оглушённого наследника за дальний выступ скалы.

Над мостом ещё перекатывалось эхо обвала. Мин слышал, как по золотому своду сыплется камень, и ждал нового удара, но крупные глыбы больше не падали.

Он крепче упёрся коленом, подтянул левую руку и рывком вытащил Е Цинъянь на уцелевшую часть моста.

Генерал опустилась на колени у обрыва, тяжело дыша. В правой руке она всё ещё сжимала костяное копьё, левой вцепилась в его предплечье. Её пальцы холодили ему руку, а хватку он чувствовал даже сквозь плотный наруч. Мин потянул руку к себе, и Е подалась следом.

Несколько вдохов они сидели у края. Пыль начала оседать, золотой купол Колокола погас. Е Цинъянь всё смотрела в багровую пропасть, из которой только что выбралась, и продолжала сжимать его руку.

Фань Лэй торопливо отвернулся. Те Ню вслед за ним задрал голову к дальним глыбам, а старый Сюй Чэн принялся изучать трещину у своего сапога. Сколько занятных вещей вокруг. И все требуют внимания именно сейчас.

— Госпожа генерал, — сказал Мин, глядя на её побелевшие костяшки на своём рукаве, — пропасть уже закончилась. И сейчас это вы меня держите, а не я вас.

Е Цинъянь перевела взгляд на свою ладонь и поспешно разжала пальцы. Поднялась, поправила съехавший наплечник и бросила в спины бойцам:

— Чего встали? До твёрдой полки пятьдесят шагов. Вперёд, пока сверху ещё камней не насыпало.

***

Столичной экспедиции этот обмен любезностями стоил целого дня.

До самой темноты наверху бранились десятники, скрипели блоки и грохотали камни: люди Ифаня растаскивали завал. Двенадцать воинов прикрытия погибли под карнизом. Самого Сунь Цзяня откопали из-под щебня живым. Дорогая нефритовая бляха на его груди приняла первый удар и треснула пополам; обломок поменьше всё же достал мастера и раздробил правую руку в двух местах.

Чжэн Ифань выбрался из-за укрытия с лицом, белым от каменной пыли. При выживших воинах он пинал стонущего Сунь Цзяня носком сапога в рёбра и обзывал старым безруким ослом, который даже в неподвижную мишень попасть не может. Затем приказал продолжать спуск. Людям пришлось вручную наводить переправу через провал, вбивая костяные крючья в отвесную стену и протягивая между ними канаты.

А старейшина Ин всё это время неподвижно стоял у обломанного края карниза.

Сутулый старик смотрел на пустой мост, где от золотого купола уже не осталось и следа. Ночью мальчишка рассёк его Духа, теперь развернул громовую стрелу и увёл за ней глыбы. Ин потёр раненую ладонь. Значит, мало выманить рисовальщика на твёрдое место. Придётся ещё подумать, чем его бить. Сумеет ли он так же развернуть технику Зарождения Духа? Проверять это старейшина собирался уже там, где под ногами будет твёрдая земля.

***

Отряд Е Цинъянь без потерь миновал последние висячие осыпи и к ночи вышел на нижний круговой уступ. Бойцы подтянулись друг к другу, разглядывая открывшееся дно.

Мин подошёл к кромке обрыва, и идущая рядом Ши Эр вдруг крепко, обеими руками ухватилась за его правый рукав.

В полусотне шагов под ними простиралась выжженная до черноты равнина шириной в три километра. Тысячи лет назад упавшая звезда расплавила землю, и теперь дно кратера покрывало сплошное чёрное стекло. В нём зияли широкие разрывы. Там медленно ворочалась и пузырилась расплавленная руда, заливая котловину багровым светом. Это зарево они видели ещё с верхних гребней; здесь оно слепило глаза, и от горячего марева дрожали очертания дальних скал.

В середине равнины возвышалась чёрно-синяя глыба в три человеческих роста, с острыми выступами по краям.

Осколок ядра упавшей звезды. В его толще вспыхивал алый свет, и с каждой вспышкой под подошвами дрожало стекло. Гул прокатывался по равнине, затихал и возвращался снова. Мин смотрел на эту глыбу, которую они искали с самого начала спуска. Сердцевина Звёздного Железа была перед ними.

Ши Эр прижалась щекой к его предплечью. Сквозь багровое марево девочка смотрела к подножию глыбы и всё крепче сжимала его рукав.

— Клетка сестры там, папа, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Прямо под тем горячим камнем, глубоко-глубоко. Я видела это место, когда съела того серого.

Бойцы Е Цинъянь начали спускаться на равнину по пологому стеклянному скату. На такой глубине притяжение звезды могло смять железный шлем прямо на голове, однако обереги на груди ветеранов светились тусклым золотом и держали защиту. Бойцы двигались осторожно, проверяя ногой гладкую поверхность перед каждым шагом. На поясах и ремнях у них остались только костяные застёжки.

Путь к Сердцевине преграждал её страж.

У подножия чёрно-синей глыбы лежало чудовище величиной с двухэтажный дом. Оно обвило её телом и устроило огромную голову на передних лапах.

Зверь напоминал исполинского льва. Гибкие металлические пластины плотно укрывали его бока, скользили одна по другой, когда грудь поднималась со вдохом. Из щелей сочился жар. Вокруг шеи и плеч лениво колыхалось бело-алое пламя, заменявшее ему гриву. Когда передний боец ступил со ската на равнину, лев поднял веки. В стальных глазницах вспыхнуло золото. Зверь посмотрел в их сторону, продолжая лежать у Сердцевины.

Мин присмотрелся к его лапам и невольно перехватил «Драконий Хребет» покрепче.

На четырёх лапах зверя белели широкие костяные оковы. Почти выцветшая серебряная вязь покрывала их от края до края, а от каждого браслета к подножию звёздной глыбы тянулась цепь толщиной с бревно. Нижние звенья за тысячи лет вросли в чёрное стекло и удерживали зверя у подножия скалы.

Мин узнал почерк мастеров. Такие же скрепы он видел в Башне Падающего Неба у входа в темницу Ши Эр.

Хранитель узилища. Бессменный Страж, которого мастера Академии Божественного Символа приковали здесь три тысячи лет назад стеречь сон Первой Пасти.