Мастер Начертаний 6. Битва за Расколотые Небеса

Глава 1. Несокрушимый

Шестигранный помост четвёртой боевой чаши ещё гудел после недавнего боя, а трибуны Чияня ревели тысячами голосов, жадно перекатывая эхо недавней победы одинокого знамени над дисциплинированной школой монахов. Едва служители арены успели обновить защитный барьер, как в противоположный угол шагнула новая пятерка претендентов — Дом Призрачного Ветра выставил своих лучших бойцов.

Пятеро практиков в облегающих зеленых шелках двигались на удивление синхронно. Они напоминали ветви одной ивы под резким порывом бури, совершенно лишенные надменности великана с кастетами или показного благочестия прошлых противников. Каждый из них уже достиг седьмой либо восьмой ступени Формирования Потока и сжимал парные серповидные клинки с кромками, истончёнными до полупрозрачности. Сухопарый капитан пятерки с перечеркнутым шрамом подбородком даже не стал смотреть в сторону судейской ложи, вместо этого описав серпами короткую дугу с мерзким тонким свистом.

— Монахи выходили на бой поодиночке и поплатились за свою гордыню! — сухой голос легко перекрыл гул трибун. — Мы не станем повторять чужих ошибок. Наше искусство рождено ветром. А ветер никогда не бьет одним дыханием.

Длинных речей больше не последовало. Пять фигур смазались в зеленые полосы, сорвались с места и разом отказались от прямого сближения. В крохотную долю удара сердца они взмыли по широким дугам вокруг начертателя, на ходу сплетая ауры в единый стремительный вихрь, пока воздух над помостом не начал жалобно звенеть. Потоки ци слились воедино, породив формацию «Шквала Тысячи Лезвий», и над ареной разверзлась настоящая буря из сорвавшихся с клинков ветряных серпов. Ветряные серпы сошлись у груди Лу Мина со всех сторон одновременно, сужая доступное пространство до размера одного ножа.

Мин с предельно ясным взглядом стоял в самом центре зарождающейся бури.

Его правая рука уверенно провернула верхнее кольцо «Драконьего Хребта», переключая скрытый механизм навершия, и древко из белой драконьей кости налилось жаром от вставших в пазы замка сменных пластин. «Круг Замыкания» легко соединился со «Знаком Отражения». Сделав полукруглый шаг с переносом веса на левую ногу, юноша обрушил посох в резкое вращение — лазурные чернила на пластине немедленно отозвались выбросом морозной силы. Светящееся цельное кольцо, которое нарисовала кость, жадно вобрало в себя первую сотню сходящихся серпов, чтобы адаптивное ядро оружия поглотило этот чужой порыв, прокрутило его и выплюнуло наружу.

Наступающий шквал разорвало в клочья встречным ледяным вихрем. Морозная волна ударила точно в переднюю двойку нападавших и сковала их оружие инеем, на долю мгновения ломая безупречную синхронность строя, но именно в эту секунду внутри тела Мина возникло резкое сопротивление.

Поток ци споткнулся на крохотное мгновение, заставив Мина удивиться, ведь с ним было все нормально. Поток налился тяжестью, а ноющая боль в груди перехватила дыхание, и практики Призрачного Ветра моментально уловили эту крохотную заминку. Трое бойцов с задней линии резко перестроились, отправляя серпы в открывшийся бок начертателя под писклявый свист стали.

Лицо Мина даже не дрогнуло.

Быстро оценив масштаб сбоя в руслах, он прекратил гнать энергию исключительно через собственную плоть и пустил ток ци напрямик сквозь ядро посоха. Драконья кость стала внешним меридианом. Излишняя нагрузка с внутренних каналов спала, возвращая потоку былую стремительную текучесть.

Боевое ядро посоха перехватило чужой импульс и заперло его внутри внешнего контура. Циркуляция сразу выровнялась, позволяя Мину вновь задействовать все тридцать меридианов.

— Рано радуетесь, — выдохнул он.

Большой палец вдавил скрытый выступ рукояти, и «Драконий Хребет» тут же распался на три секции, две из которых сорвались с ладоней. Они бесшумно полетели на фланги куда быстрее пущенных стрел. Первая секция со звоном выбила серп из рук правого практика, а вторая обрушилась левому нападающему в коленный сустав. Серпы третьего уже метили Мину под рёбра, но центральная часть «Драконьего Хребта» описала короткую дугу и смела оба клинка в сторону.

В руках начертателя осталась только она.

Текучим и слегка смазанным движением левой руки он вогнал в открывшийся паз новую плашку из духовного сплава с полыхающими на ней багровыми символами.

«Круг Высвобождения» вступил в связь со «Знаком Вихря».

К этому моменту бойцы Призрачного Ветра уже осознали опасность летающих обломков и вновь сомкнули строй, вливая абсолютно всю доступную ци в лезвия. За взмывшим в воздух капитаном полетела и остальная четверка, собираясь в огромный изумрудный смерч. Тысячи вращающихся серпов накрыли помост, грозя стереть юношу в кровавую пыль, но Мин даже не стал выставлять защиту.

Он просто вбил часть посоха прямо в каменную плиту у своих ног и резко провернул кость на четверть оборота.

— Горите.

Сработавший без задержек тепловой контур изверг из основания посоха столб ревущего алого пламени. Подчинившись законам «Знака Вихря», огонь закрутился в яростную воронку и жадно втянул в себя окружающий воздух.

Произошло то, чего адепты Ветра никак не предвидели. Их собственная атака, выстроенная годами тяжелейших тренировок, сработала отличным топливом для вражеской стихии! Ревущее пламя впилось в наступающий вихрь, пожрало его мощь, и на глазах у беснующейся трибуны обратило арену в гигантский огненный смерч. Сотканные из воздуха серпы вспыхнули, с яростью ударив по самим создателям. Пятерка моментально захлебнулась собственной стихией. Их доспехи задымились от чудовищного жара, зеленый строй развалился окончательно, и практики судорожно зависли над помостом всего на один беспомощный вдох, пытаясь разорвать огненную ловушку.

Мину этого времени хватило с избытком, его пальцы сжали древко.

Вырвавшись из дыма, две летающие секции с громким щелчком встали на изначальные места. Посох вернул себе монолитную форму, а в пазу рукояти уже сияла третья по счету пластина, «Знак Удара». Теперь здесь не было ни пламени, ни льда, а оставалась только голая дробящая мощь тридцати меридианов. Сделав один широкий шаг и закрутив корпус, начертатель обрушил посох в горизонтальном сметающем ударе через всю площадь пылающего кольца.

Разорвавший воздух глухой хлопок походил на удар божественного барабана.

Слетевшая с белой кости волна колоссальной плотности подняла вал чистой силы, мимоходом задув остатки пламени, и как невидимый таран накрыла всех пятерых противников. Шансов уклониться у них не было. От грохота удара вздрогнул купол всей боевой чаши, а пять обмякших тел в дымящихся шелках вылетели за пределы помоста. Прочертив в воздухе крутые дуги, бойцы с глухим стуком впечатались в мерцающий барьер арены и безвольно сползли по нему на плиты внешнего рва в окружении расколотых серпов. Округу мгновенно затопила тишина.

Истаяв, огненный смерч уступил место густому серому дыму, в самом центре которого совершенно невозмутимо стоял Лу Мин, так и не уступивший противникам центрального круга помоста. Оперев тяжёлый торец посоха в плиту, он спокойно одёрнул помявшийся рукав халата свободной рукой и выровнял дыхание.

Боевое ядро всё ещё удерживало чужой импульс за пределами внутренних каналов. Мин медленно обвёл взглядом площадку. Источник помехи находился где-то рядом, и во время следующего боя одной короткой заминки могло хватить, чтобы поплатиться жизнью.

Оцепенение толпы лопнуло только когда высоко на балконе старейшина Ситу поднял широкую ладонь, и над чашей полыхнула золотая судейская печать.

— Все пять бойцов противника выбиты за черту! — громовой голос арбитра прокатился над замершим Чиянем. — Безоговорочная победа Знамени Дома Семи Дорог!

Над амфитеатром Чияня на миг повисла тишина, а в следующее мгновение чашу арены накрыл мощный рев трибун. Зрители повскакивали со своих мест, перекрикивая друг друга. Еще вчера над «Пустым Знаменем» и безродным начертателем открыто потешались, но сейчас от насмешек не осталось и следа. Мин в одиночку одолел слаженную пятерку Дома Призрачного Ветра, не нанес бойцам ни одной смертельной раны и повернул их же стихию против них самих. С таким превосходством спорить не мог уже никто.

В ложе Секты Звонкой Струны Су Лин слегка склонила голову к плечу. Тонкие пальцы девушки коснулись лежащей на коленях пипы, извлекая тихий перелив, утонувший в общем гуле. Наследница пристально разглядывала победителя, и во взгляде ее читался интерес. Она своими глазами увидела то, о чём раньше могла лишь догадываться. Парень на помосте выворачивал чужие формации против их создателей прямо на лету, даже не сбивая дыхания.

На противоположной террасе у резных перил замер Тай Цзин. Клинок на поясе Первого Меча континента протяжно зазвенел в ножнах, откликаясь на колебания рассеянной энергии. Мечник опустил ладонь на рукоять, успокаивая оружие, и сдержанно усмехнулся. Среди участников турнира наконец нашелся боец, достойный серьезного поединка, и Мин с каждым боем удивлял его всё сильнее.

На судейском помосте распорядитель Цао Лэй и вовсе посерел. Победа Дома Семи Дорог на корню хоронила его тайные договоренности и ломала планы Багряного Неба. Чиновник подорвался с места, побагровел от бешенства и с размаху грохнул деревянным молотком о нефритовый стол, пытаясь перекрыть шум арены. Он был в полном отчаянии, нужно было как-то исправлять ситуацию.

— Отставить признание победы! — взвизгнул Цао Лэй, срывая голос. — Этот поединок недействителен!

Шум над рядами начал спадать, сменяясь недоуменным гулом. Практики на трибунах переглядывались, не понимая причин заминки.

— Огласите нарушение! — потребовал Му Кай, тут же вскочив со своего места, распорядитель уже его откровенно достал.

— Нарушение очевидно любому знатоку правил! — Цао Лэй возмущенно скривился и ткнул пальцем в сторону белого посоха, который юноша все еще держал в руке. — Данный практик применил артефакт из трех независимых секций. Его детали в полете разъединялись и свободно маневрировали без поддержки владельца. Абсолютно неправомерное внешнее управление скрытым механизмом! Уложение Багряного Неба запрещает такие фокусы на арене. Я требую дисквалифицировать Дом Семи Дорог и полностью аннулировать добытые ими победы!

Зрители на трибунах зашептались, бурно обсуждая неожиданную паузу. Выдвинутое обвинение грозило серьезнейшими проблемами для всей фракции. Уличенных в махинациях с экипировкой бойцов моментально выгоняли за пределы турнирной зоны и щедро покрывали позором. Турнирный регламент почти никто из присутствующих от корки до корки не читал.

Однако базовые ограничения хорошо помнил каждый местный.

Лу Мин даже бровью не повел. Забросив рукоять «Драконьего Хребта» на плечо, он спокойно пересек площадку и остановился перед судейским помостом. Из-под торчащей челки боец с откровенной насмешкой смотрел на чиновника.

— Оружие внешнего управления, говорите, распорядитель? — протянул Мин.

Он обошелся без криков и задал вопрос вполне обыденным тоном. Затихший в ожидании амфитеатр без труда уловил каждую фразу.

— Как любопытно. Вы так ревностно следите за чистотой поединков, что разглядели преступление в обычном шарнире из драконьей кости. Вот только почему-то забыли рассказать почтенной публике о том, что зарыто прямо у вас под ногами.

Юноша опустил нижний конец посоха на стык плит у основания судейской стойки. Под ним проходила контрольная жила, через которую служители перед поединком обновляли защитный барьер. Мин нащупал её духовным чутьём и коротким ударом загнал в камень очищенную ци Потока.

Официальный контрольный контур отозвался на проверку. Духовные жилы под плитами вспыхнули и сами вытолкнули на поверхность все посторонние плетения, подключённые к формации арены.

Плита прямо перед Цао Лэем вспыхнула мутным пепельным светом.

В воздухе перед трибунами развернулась детальная проекция корневого контура четвертого помоста. От судейской печати чиновника к общему барьеру арены тянулась тонкая серая нить вмешательства. Одна её ветвь приглушала отклик защитной формации в правой половине площадки, ровно там, где держал оборону Мин. Вторая уходила к центру помоста и при каждом выбросе ци впивалась в циркуляцию начертателя, вытягивая энергию из его меридианов. Именно она вызвала внезапный застой и едва не оставила юношу беззащитным перед ударами Призрачного Ветра.

— Какая трогательная забота об участниках, — усмехнулся Мин, разглядывая побледневшего чиновника. — Встроить глушащую петлю прямо в официальную печать турнира… Распорядитель Цао, напомните, Уложение Багряного Неба позволяет судьям подставлять бойцов под смертельный удар?

Трибуны взорвались гулом. Практики никому не прощали судейского предательства, тем более на таком невероятном событии, как Битва за Небесные Врата.

Внезапное давление духовной силы заставило людей вжаться в скамьи. С верхней террасы сошел старейшина Ситу. Воздух мелко вибрировал от каждого его шага.

Ситу подошел к столу и осмотрел световую схему. Затем он молча опустил ладонь на печать Цао Лэя. Раздался сухой треск, и из расколотой рукояти вывалился артефакт поглощения. Он покатился по гладкому нефриту столешницы и всё это обзорные зеркала выводили на обозрение тысяч зрителей.

Ситу перевёл взгляд на «Драконий Хребет». Волна духовного чувства окутала оружие, прошла по нему и угасла.

— Все три секции замкнуты в единый внутренний контур и питаются только ци владельца. Это один личный артефакт. Внешнего управления нет, Уложение не нарушено.

Лишь после этого старейшина посмотрел на чиновника.

— Цао Лэй, — старейшина говорил без каких-либо эмоций, однако слова отчетливо слышали даже на дальних рядах амфитеатра. — Ты осквернил доверие Секты Багряного Неба и нарушил закон Девяти Огней.

— Старейшина, пощадите! Это подлог, недоразумение! — завопил чиновник.

Он рухнул на колени. Лоб распорядителя с глухим стуком ударился о камень помоста.

— Именем турнирного комитета, — Ситу смахнул рукавом обломки печати со стола, — ты отстранён от всех обязанностей. Твою ци запечатают, а сразу после отборочного этапа дело передадут в Высший Суд. Уведите его.

Из-под трибун вышли двое стражей в багровых доспехах. Подхватив обмякшего Цао Лэя под руки, они поволокли его прочь под свист толпы.

— Ты… Это все ты, грязное отродье! Нарушил все мои планы! Ты сдохнешь! Я клянусь перед небесами ты сдохнешь в муках! — распорядитель продолжал изрыгать проклятия даже когда его увели с арены.

Ситу повернулся к Мину и коротко кивнул. Старейшина подошёл к медному диску и сам ударил в гонг.

— Победа Дома Семи Дорог подтверждена! Объявляется перерыв перед финалами групп.

***

Правила строго запрещали участникам покидать территорию арены во время перерыва, поэтому Мин расположился в открытой беседке ожидания Дома Семи Дорог, примыкающей к внутренней галерее амфитеатра. Юноша сидел на деревянной скамье, спокойно восстанавливая ци и полируя белую кость посоха.

Легкий шорох заставил его поднять глаза.

В беседку торопливо скользнул Му Кай. Лицо молодого купца покрывала испарина, дыхание сбилось, но в глазах горел лихорадочный огонь дельца, только что провернувшего сделку всей своей жизни.

Пока шли бои, Му Кай не терял времени даром. Ещё до начала второго этапа он подкупил одного из младших писарей Цао Лэя и велел сообщать о каждой новой махинации распорядителя. После ареста чиновника перепуганный писарь решил спасать собственную шкуру и вынес из его служебной комнаты личную книгу расчётов. Старые теневые связи Дома среди чиновников долговых контор помогли за несколько минут переправить её через закрытые галереи арены, а золото с выигранных ставок заставило посредников забыть, чьё имущество прошло через их руки.

Оглядевшись по сторонам, Му Кай захлопнул бамбуковую ширму и опустил на стол тяжелую шкатулку из черного дерева, обитую свинцом.

— Мин, посмотри на это, — прошептал купец, торопливо обтирая лоб рукавом. — Мне удалось выцепить личную книгу расчетов Цао Лэя. Там теневые и подпольные расчеты, не для чужих глаз. Я подумал, что этот хрыч нам еще подгадит, поэтому готовился, но ты справился и без этого.

Металлический замок тихо щелкнул, и перед Мином оказалась плотная тетрадь со страницами из рисовой бумаги.

Юноша сразу раскрыл документ на первых разворотах. Глаза привычно заскользили по столбцам цифр: выданные взятки, обязательства заложивших недвижимость мелких Домов, пересчеты процентов, длинные цепочки выплат откатов. Зато в самой середине тетради открылась подлинная причина этого финансового потока. Кто-то прочертил целую турнирную сетку наперед, до самого конца состязаний. Кто-то явно подтасовывал результаты звонкой монетой, обеспечивая своим протеже беспрепятственный проход в финальный этап. И этот кто-то почти наверняка был Шао Хэном. Во всяком случае, Мин не сомневался, что он стоит над Цао Лэем.

— Торгуют схватками как мукой на рынке, — недовольно качнул головой Му Кай. — Низводят великую Битву за Небесные Врата до какого-то дешевого балагана.

— Деньги волнуют меня в последнюю очередь, — Мин спокойно перелистнул дальше добрую половину отчета. — Шао Хэна мало беспокоит одна лишь турнирная слава. Я уверен, тетрадка таит секреты сильно неприятнее обычного мошенничества с расчетами.

Под переплётом, с внутренней стороны обложки, оказался подшит лист крепкого желтоватого пергамента. В верхнем углу рукой Цао Лэя была выведена короткая пометка: «Отмеченным обеспечить проход через Врата. Передача после входа в Разлом». Ниже темнел оттиск штампа Главного Лекаря Секты Багряного Неба.

Здесь велась обстоятельная хроника тайных изъятий крови и костного мозга у ведущих талантов соревнований, собранных под прикрытием обязательных осмотров в Палате Исцеления.

«Тай Цзин (Дом Лазурного Клинка) — Ци, совместимая с намерением меча.

Бао Ту (Долина Тысячи Зверей) — Первобытное Слияние Крови. Звериная кровь пробуждена.

Су Лин (Секта Звонкой Струны) — Звук Души. Наследие Инь выражено особенно сильно.

Лу Мин (Дом Семи Дорог) — Чуткость к Пространству необычайна. Меридианы уплотнены, предел неизвестен. Изъять прежде остальных».

Мин нахмурился. Как лекарь умудрился взять его кровь так, что он ничего не заметил? Даже Гу Лань проворонил этот момент…

Му Кай перечитывал эти строки и сминал в руке край одежды.

— Ума не приложу. Неужели Шао Хэн планирует сорвать победу за счет вычисления чужих телесных уязвимостей? Иначе зачем ему собирать кровь тех, кто явно фаворит турнира.

— Это вряд ли…

Мин резким хлопком закрыл плотную обложку. Изучив лицо собеседника с поджатыми губами, купец внезапно почувствовал, как от его ледяного спокойствия сводит скулы, и предпочел без лишних вопросов отступить подальше от стола.

— Шао Хэн и Цао Лэй — обычные мелочные шакалы. Они расчищали себе дорогу к финалу ради власти и золота. Но этот список… эти пробы крови брали не для них. Цао Лэй лишь должен был провести отмеченных людей через Врата и передать дальше. Здесь происходит что-то намного серьезнее, а турнир лишь декорация…

Мин поднял глаза к затянутому дымом потолку галереи, вспоминая мертвенный взгляд юноши в сером халате на верхней террасе — Се Умина из Дворца Пепельной Звезды. У него родилась одна догадка, и от нее Мин с неприязнью дернул плечами.

— Кто-то использует этот турнир как загон для скота, Му Кай, — тихо произнес начертатель. — Они отбирают редчайшие таланты континента, собирают их кровь и готовят к жатве. И начнется она в Небесном Разломе.

Глава 2. Разговор, которого не должно быть

Над помостом всё ещё дрожал тяжёлый воздух, а трибуны Чияня уже требовали новой крови. Этот третий матч группы решал всё, победитель забирал первое место группы и шагал прямиком в восьмёрку сильнейших, получая заветный пропуск в Небесный Разлом.

Служители как раз заканчивали проверять барьеры, когда к судейскому помосту почти бегом поднялся распорядитель в тёмно-красном халате. Деревянный тубус в его пальцах был запечатан сургучом турнирного секретариата, а чуть сбоку темнел второй оттиск в форме расколотого круга.

Судья, сменивший арестованного Цао Лэя, сорвал сургуч и быстро пробежал свиток глазами. Нахмурился, помедлил секунду и поднял ладонь, требуя тишины.

— Внимание участникам и гостям состязаний! — усиленный духовной формацией голос разнёсся над каменной чашей. — Секретариат внёс исправление в турнирную сетку в связи с пересчётом очков и устранением ошибки начального распределения. Поединок между Домом Семи Дорог и Долиной Тысячи Зверей отменяется!

Над трибунами прокатился недоумённый ропот.

— Знамя Семи Дорог встретится с Домом Треснувшего Кремня, — продолжил судья, повышая голос. — Долина Тысячи Зверей переводится во вторую боевую чашу, где её соперником станет Дом Речной Ивы. Всем занять исходные позиции!

Му Кай у края помоста лишь растерянно моргнул. Дом Треснувшего Кремня чудом пробился сквозь первый этап, растеряв почти всех бойцов, способных сжимать рукоять меча, так что выставить их против Лу Мина значило просто подарить Семи Дорогам чистую победу без малейшего размена силами.

Мин удивления спутника не разделял. Пальцы скользнули по белой драконьей кости собранного посоха, глаза слегка сузились. В памяти сами собой всплыли строки из тетради Цао Лэя.

Оба имени стояли в списке редких талантов, чью кровь, по догадке Мина, заранее отобрали для будущей Жатвы в Небесном Разломе. Распорядителя бросили в казематы, но запущенное им колесо продолжало вращаться. Кто-то наверху разводил ценных кандидатов по разным сторонам, оберегая отборный скот от взаимного истребления до входа во Врата.

Внезапно каменное ограждение гостевой ложи напротив разлетелось с оглушительным треском.

— СУДЬИ-СОБАКИ! — утробный рёв разорвал чинный шум арены.

Из клубов известковой пыли на площадку вырвался Бао Ту. Варвар буквально летел вперёд верхом на исполинском бронированном медведе. Чудовище весом в добрый десяток быков крушило плиты стальными когтями, а сам дикарь, обнажённый по пояс и покрытый вязью тёмных ритуальных шрамов, сжимал в кулаке обломок расколотых перил.

— Вы посмели украсть у меня реванш за Котёл?! — брызжа слюной, орал Бао Ту, и его желтоватая, тяжёлая ци девятой ступени Потока сотрясала воздух. — Подсунули мне трусов с деревянными мечами, а мою добычу отдаете калекам?! Этот помост должен увидеть настоящую битву!

Четверо бойцов Долины, вышедших следом за вожаком, даже не обнажили клинков.

Они сложили ладони перед грудью и шагнули за черту, разом подтверждая добровольную сдачу всего отряда.

— Мои парни вышли из круга! — Бао Ту спрыгнул со зверя, и камень под его сапогами с хрустом просел. — Медведь вписан в моё родовое искусство и связан со мной кровью! Я остался один. Выходи на помост, парень с палкой, или я сам приду за твоей головой прямо в ложу!

Тысячи зрителей на трибунах разом повернулись к одинокой фигуре в темных одеждах. Мин неторопливо перебросил костяной шест из руки в руку, усмехнувшись уголком рта.

— Торговаться за лёгких соперников — удел слабаков, — произнёс юноша, и его спокойный голос отчётливо прорезал тишину. — Я принимаю вызов Бао Ту.

Временный судья побледнел и уже открыл рот для запрета, однако со стороны центральной ложи глухо звякнуло железо. Старейшина Ситу медленно поднялся, скользнул взглядом по обломкам разбитых перил и задержался на тубусе со свежим распоряжением секретариата.

— На правах старшего судьи отклоняю исправление сетки! — отчеканил Ситу, и от его ауры воздух над ареной на миг стал разреженным.

— Пересчёт очков применим лишь при определении лучших вторых мест, но не даёт права ломать уже начавшийся групповой этап. Решение секретариата аннулировано. Поскольку воины Долины добровольно покинули круг, а их зверь официально зарегистрирован как часть личной техники предводителя, объявляется поединок один на один: Лу Мин против Бао Ту!

Медный гонг ударил с такой силой, что защитный купол над чашей мелко задрожал, и лишние люди поспешно очистили помост, оставив противников вдвоём посреди каменного круга.

Бао Ту обошёлся без церемонных поклонов, дикарь глухо зарычал, заставляя широкую грудь вздыматься, а глаза бронированного медведя позади него налились густым багровым светом, пока по телам зверя и человека сплошной сетью побежали одинаковые желтовато-коричневые прожилки духовной энергии. Техника Единения со зверем связала их в единое целое, земная ци выровняла дыхание человека и чудовища до общего ритма, а слитная аура навалилась на помост с такой тяжестью, что начертатель ощутил её давление на своих плечах.

Бао Ту сорвался с места без замаха.

Скорость этой горы мышц поражала, и Мин уже выстроил привычный шаг по науке деда Лао, рассчитывая разминуться с прямолинейным тараном и легко пропустить дикаря мимо, однако расчёт дал сбой в первую же долю вдоха. Медведь позади человека даже не двинулся следом, зверь глубоко вогнал когти в плиту и пустил встречную волну ци прямо через толщу помоста. Камень под сапогами Мина внезапно вспучился, сбив начатое движение буквально на треть ладони, и этой крошечной заминки хватило, чтобы тяжеленный кулак Бао Ту прилетел на полвдоха раньше срока, метя точно в висок.

Мин успел вскинуть «Драконий Хребет».

Глухой удар сотряс площадку, ярость девятой ступени, прибавившая вес скального зверя, со всей дури обрушилась на белую кость посоха.

Встроенное адаптивное ядро жалобно взвыло, поглощая часть чудовищного импульса, но оставшейся силы все равно хватило, чтобы оторвать начертателя от камня и протащить назад на десяток шагов. Подошвы Мина проехались по плитам. Пальцы онемели, а Чутье на мгновение ослабло.

«Не два противника, — подумал Мин, перестраивая восприятие и подавляя ломоту в запястьях. — Единый контур. Человек видит мои движения, зверь правит под ним землю и закрывает слепые зоны».

Варвар не дал ему времени на передышку.

— Я СЛОМАЮ ТЕБЯ! — взревел Бао Ту.

Дикарь рвался напролом, кулаки, усиленные тяжестью техники единения со зверем, рассекали воздух, а медведь прикрывал фланги, взрыхляя плиты ударами лап и разрушая начертателю опору под ногами. Мин уходил от прямых попаданий только за счёт гибкости и пружинящих блоков, пока камень под ногами бойцов крошился в щебень. Пожалуй, любой другой практик Формирования Потока под таким прессом давно бы выплюнул лёгкие. Мин же шаг за шагом отступал по дуге, удерживая дистанцию и выжидая нужный момент.

Когда зверь замахнулся когтистой лапой, чтобы перекрыть начертателю уход влево, пальцы Мина метнули подготовленный лист, бумага с густым багровым концентратом красного шипа вспыхнула ещё в воздухе. Связка «Круга Высвобождения» и «Знака Пронзания» отработала без задержки. Огненный луч пробил крепление наплечника, за долю удара сердца размягчив духовный металл и с треском выбив удерживающие заклёпки. Стальная пластина с грохотом отлетела в сторону, обнажая пульсирующий узел, где земная ци зверя соединялась с потоком хозяина.

«Драконий Хребет» провернулся в кистях, торец посоха влетел точно в оголённое плечо чудовища, пока юноша вдавливал в открывшийся паз пластину со «Знаком Оцепенения». Вспыхнул лазурный символ, и древний морозный контур хлынул прямо в открытое русло, медведь оглушительно взвыл, его передняя лапа покрылась коркой инея и тяжело подогнулась.

Но в ту же секунду Техника Единения показала свою истинную природу. Общий контур подхватил морозный импульс и мгновенно распределил его по обоим телам. Левая рука Бао Ту покрылась синевой, пальцы дикаря сковало судорогой, однако из-за разделения нагрузки холод не сумел проморозить их меридианы насквозь.

Осознав, что противник бьёт не по броне, а по самой связи, Бао Ту окончательно обезумел.

— Жалкая бумага! — прохрипел варвар.

Дикарь перестал беречь тело. Насильно разогнав объединённый поток до предельного кипения, он с хрустом разорвал ледяные оковы на собственной руке, вздувая вены до толщины пальца. Медведь взревел, и оба бросились в безжалостный ближний захват, лишая Мина малейшей возможности подготовить новый талисман. Пришлось уходить в контратаку, в надежде хотя бы сместить напор противника в сторону.

Однако, варвар намеренно принял встречный тычок посоха на плечевую кость. Что-то очень больно и громко хрустнуло, но Бао Ту даже не поморщился, его могучие руки, подобные стволам вековых дубов, захлопнулись вокруг корпуса начертателя вместе с зажатым древком «Драконьего Хребта».

Сзади путь перекрыла тяжелая туша зверя, навалившись на Мина обитой сталью грудью.

— ПОПАЛСЯ, КРЫСА! — взревел Бао Ту.

Когда «Медвежий Захват» сомкнулся, сокрушительный вес двух сросшихся в единой технике тел девятой ступени принялся безжалостно сминать ребра начертателя, камень под сапогами с треском осел на добрых пол-ладони, в плечах отозвался опасный хруст, а из легких выбило весь воздух.

Темные круги застлали глаза. Если не вырваться за один короткий вдох, кости попросту обратятся в кашу.

Но на перекошенном лице юноши не мелькнуло и тени паники, большой палец правой руки вдавил потайной рычажок на рукояти посоха.

«Драконий Хребет» распался на три части прямо в медвежьих объятиях варвара. Выскользнув из захвата под действием внутреннего контура, крайние звенья разлетелись в стороны, верхнее глухо впечаталось Бао Ту в основание затылка, тогда как нижнее со всего маху ударило в уязвимую точку чуть выше поясницы, отчего безупречная связь Техники Единения с треском лопнула.

Невидимый общий ритм сорвался всего на одно мгновение, медведь позади потерял опору и дёрнулся, а руки варвара на миг ослабли, лишившись подпитки зверя.

Этого мига Мину хватило.

Извернувшись всем телом, юноша скользнул вниз, выкручивая плечо и сдирая кожу о доспехи врага, и выскользнул из смертельного замка. Но возвращать летающие секции в ладонь он не стал.

Мин перехватил их траектории внутренним контуром. Две костяные части описали короткие дуги и с глухим стуком вонзились глубоко в плиты помоста, одна слева от Бао Ту, вторая справа от опешившего медведя.

Сам Мин кувырком разорвал дистанцию на добрый десяток шагов, завершая идеальный треугольник, и с силой вбил третью, центральную секцию посоха в камень перед собой.

Только теперь, когда на помосте вспыхнули три вершины, стал понятен замысел начертателя. Отступая по дуге, Мин всё это время выбирал место для переносной формации. Захват Бао Ту едва не сорвал расчёт, но начертатель успел превратить собственную ошибку в последний шаг к замкнутой ловушке.

Пальцы Мина провернули кольцо на оставшейся рукояти. В паз легла последняя плашка из духовного сплава.

«Круг Замыкания» соединился со «Знаком Давления» и «Якорем».

— Лежать, — выдохнул Мин.

Три вершины отозвались густым, практически осязаемым светом.

Пространство внутри треугольника потеряло прозрачность, сгустившись до состояния мутного янтаря. Невидимая тяжесть целого горного пика обрушилась на Бао Ту и его зверя с такой силой, что помост под ними прогнулся внутрь, образовав полуметровую воронку из крошащегося камня.

Медведь глухо взвыл и распластался по дну воронки, не в силах оторвать морду от земли.

Бао Ту истошно зарычал. Жилы на его шее вздулись, словно готовые лопнуть, и дикарь попытался опереться на ладони. Камни под его пальцами брызнули крошкой. Он приподнялся на пару пальцев от земли, но нарушенная циркуляция Техники Единения не позволяла собрать силу воедино, и гравитационный пресс с новым хрустом впечатал его обратно в землю.

Варвар сплюнул сгусток крови, оскалился в дикой усмешке и предпринял вторую яростную попытку подняться.

— Проклятый начертатель!!!

Формация тут же добавила веса, отчего кости предплечий варвара затрещали так отчетливо, будто собирались сломаться, и Бао Ту, быстро сообразив, что еще одна попытка дернуться просто раздавит его тело в лепешку, бессильно уронил лоб на разбитый камень.

— Демоны тебя… дери… Твоя взяла... — прохрипел варвар, злобно скалясь сквозь кровавую пену. — Я... признаю поражение.

Мин разомкнул пальцы, обрывая подачу ци. Контур треугольника сразу погас, обе костяные секции сорвались с каменных плит и с сухим щелчком встали на место, собираясь в руках начертателя в привычный белый посох. Напряжение спало. Следом за ним в грудь резко ударила ноющая боль, заставив юношу глухо закашляться в кулак, вытереть рукавом кровь с разбитых губ, отнимающееся правое плечо неохотно возвращало подвижность.

Трибуны замерли лишь на миг, прежде чем тяжелый удар гонга оповестил зрителей о конце поединка, а вышедший на край помоста временный судья вскинул руку с тускло мерцающей печатью.

— Третья победа подряд! — громогласный выкрик арбитра заглушил последние отголоски стихающего шума.

— Знамя Дома Семи Дорог забирает первое место в группе и официально входит в восьмёрку сильнейших!

По каменным ярусам прокатился одобрительный гул. Над судейским столом уже развернулась итоговая таблица: одержавшая две победы Долина Тысячи Зверей занимала лишь третье место среди вторых, отставая от последнего проходного Знамени на шесть вдохов.

Судья ещё не опустил ладонь, как из бокового прохода к столу выскочил запыхавшийся служка в серых одеждах. Он торопливо передал ему тонкий свиток с багровым штампом секретариата. Рядом с основной печатью темнел знакомый расколотый круг.

Старейшина Ситу потребовал свиток прежде, чем временный арбитр успел заговорить. Его духовное чувство коснулось печати, и над бумагой вспыхнула запись хронометрической формации. Несколько мгновений главный судья молча изучал цифры, после чего вернул документ. В отличие от незаконной замены соперника, исключение времени подтверждённой технической остановки не нарушало ни одной строки Уложения. Отменить поправку без прямых доказательств подлога Ситу не мог.

Кашлянув в кулак, судья вновь призвал арену к вниманию.

— Дополнительное решение турнирного комитета! По завершении матчей во всех шести чашах проведён пересчёт времени поединков для претендентов на два свободных места основной турнирной сетки. Из протокола второй встречи Долины Тысячи Зверей исключено время, ушедшее на восстановление барьера после разлома плит. С учётом поправки Знамя Долины опережает соперников на несколько вдохов и забирает второе место среди лучших вторых! Долина Тысячи Зверей проходит дальше!

Мин скосил взгляд в сторону выхода с арены.

Бао Ту встретил эту новость без малейшей радости. Двое лекарей поддерживали его под руки, помогая забраться на опущенный загривок тяжело поднявшегося медведя. Варвар сплюнул на землю сгусток крови, наградил судейский помост полным презрения оскалом и с силой ударил кулаком по панцирю зверя, понукая того двигаться быстрее.

Начертатель проводил взглядом уходящую пару. Поправка коснулась правил вскользь, очень удобно. К тому же рядом с основной печатью секретариата виднелся всё тот же расколотый круг, что стоял на утреннем приказе о замене.

«План Шао Хэна продолжает работать, — холодно подумал Мин. — Не вышло развести нас по разным чашам до боя, так они вытащили варвара за уши через судейские бумаги. Отбор скота для Жатвы в Разломе идёт по расписанию».

Поправив за спиной собранный «Драконий Хребет», юноша неспешно покинул помост и направился к гостевой ложе Дома Семи Дорог. Каждый шаг отдавался под рёбрами тупой болью. Незаметно для трибун Мин проглотил восстанавливающую пилюлю из внутреннего кармана, но правая рука всё ещё двигалась тяжелее обычного. Бао Ту оказался серьезным противником.

Едва его сапоги коснулись каменных ступеней трибуны, навстречу с криком выскочил Му Кай. Глаза молодого купца блестели от выступивших слёз. Не помня себя от нахлынувших чувств, наследник упал перед Мином на колени и склонился лбом в землю. Следом за ним на каменный пол опустились все присутствующие охранники и слуги Дома.

— Мы в восьмёрке... — голос Му Кая срывался от волнения. — Мин, ты спас нас! Склады остаются за Домом, хартия подтверждена на пятьдесят зим вперёд! Мы вошли в число сильнейших Знамён Чияня! Я даже и подумать не мог…

К ложе уже спешил турнирный распорядитель в сопровождении двух стражей.

Служащий протянул лакированную коробочку, на шёлковой подкладке которой лежал узкий жетон из лунного нефрита, слабо вибрирующий едва уловимым пространственным колебанием. Приняв шкатулку обеими руками, Му Кай не стал подниматься с колен, он развернулся и торжественно протянул добычу начертателю на глазах у всех своих притихших людей.

— Наш уговор священен, — твёрдо произнёс Му Кай. — Имущество и честь Дома спасены твоими руками. Этот пропуск принадлежит тебе по праву Дао.

Пальцы Мина сомкнулись на прохладном камне. Тот отозвался в ладони мягкой пульсацией, и только сейчас, ощутив этот лёгкий толчок силы, начертатель до конца осознал, что впервые с момента перехода через барьер держит в руках то, что может хоть немного приблизить его к тайнам отца. Настоящее право шагнуть в Небесный Разлом.

Жетон исчез в рукаве. Мин ухватил Му Кая за плечо и одним движением поставил купца на ноги.

— Поднимайся, брат Му, — начертатель с улыбкой хлопнул его по спине. — На тракте и здесь, в Чияне, ты не раз показал себя надежным товарищем. Не думал, что так далеко от дома встречу человека, которому смогу доверять.

Му Кай с силой ударил себя кулаком в грудь.

— Это давно больше, чем деловое соглашение, Мин! Отныне, чего бы тебе ни потребовалось — золото, оружие, караваны или моя собственная кровь, — только скажи. Я расшибусь в лепёшку, но достану!

Договорить купец не успел.

Шум празднующей ложи оборвался так резко, будто воздух перерезали ледяным клинком.

Сквозь ряды замолчавших охранников бесшумно скользнула фигура в простых серых одеждах. Слуга двигался без единого шороха ткани. Не произнося ни звука, он остановился перед начертателем, опустил глаза и протянул вперёд ладони, на которых лежала узкая пластина из пепельно-серого нефрита. В центре камня тускло мерцал вырезанный силуэт угасающей звезды.

Му Кай бросил взгляд на знак и мгновенно побелел. Дыхание купца перехватило, а стоявшая рядом стража отступила на шаг назад. Этот знак в Чияне знали все.

— Господин Се Умин ожидает победителя четвёртой чаши на высшей террасе, — глухо произнёс слуга, не поднимая головы. — Прошу следовать за мной.

Внутри Чернильницы за пазухой начертателя поднялась настоящая буря.

«ОТКАЖИСЬ! — истошный шёпот Гу Ланя едва не расколол Мину череп. Древний старец буквально задыхался от ужаса. — Мальчишка, не смей! Ссылайся на раны, на истощение, падай без чувств! Идти к нему в ложу — это чистое безумие! Он сожрёт твою душу и даже воспоминания не оставит!»

Мин не шелохнулся. Рассудок юноши оставался предельно холодным.

«Отказ ничего не изменит, дед, — мысленно отрезал Мин. — Он уже выделил меня из толпы. Сейчас мы находимся на открытой арене, под прямым надзором старейшины Ситу и тысяч свидетелей. Это самое безопасное место для разговора. Внутри Разлома свидетелей не будет. Я должен понять, сколько сведений у него есть и что он хочет».

«Он почует меня! — простонал старец. — Его чутьё прошьёт Чернильницу насквозь!»

Рисковать сущностью наставника и артефактом отца Мин не хотел.

Юноша плавно опустил руку за пазуху, извлёк древний стеклянный флакон и уверенно вложил его в руки онемевшего Му Кая.

— Сохрани её для меня, брат Му, — негромко произнёс Мин, глядя торговцу прямо в глаза. — Это память об отце. Она дороже мне всех сокровищ мира.

Му Кай бережно прижал флакон к груди, с усилием сглотнув вставший в горле ком.

— Клянусь жизнью и честью предков. Пока я дышу, с ней ничего не случится.

Мин коротко кивнул и повернулся к ожидавшему в стороне слуге.

— Веди.

Подъём по сотне вырубленных из чёрного гранита ступеней давался тяжело, и рёбра на каждом шаге отзывались ноющей болью, зато яростный рёв многотысячной арены внизу с каждым пролётом становился всё глуше, пока окончательно не растворился в свисте ветра. Наверху не оказалось ни золота, ни дорогого шёлка. Вся ложа представляла собой открытый каменный балкон, где у самого парапета стояли только простой деревянный стол да пара плетёных кресел.

Се Умин сидел у края каменного ограждения, и его просторный серый халат почти не шевелился на гулявшем здесь сквозняке. Внешне он выглядел самым обычным юношей, но окружавшее его спокойствие давило на чутьё тяжелее любой силы, заставляя воздух вокруг казаться неподвижным.

Слуга неслышно отступил назад и скрылся за дверью. Мин шагнул к столу и остановился в трёх шагах, спокойно расправив плечи.

Се Умин неторопливо повернул к нему голову, и его темные глаза без малейшего блеска уставились прямо на начертателя.

— Ты занятный практик, Лу Мин, — произнёс гость негромким, ленивым голосом, в котором, однако, чувствовался вес каждого брошенного звука. — Твои символы не принадлежат этой эпохе. А твоё чутьё к пространству чересчур острое для бродячего наёмника из глуши.

Пальцы Мина под рукавом чуть напряглись. До сих пор никто в этих землях не сумел даже близко подобраться к разгадке древней грамматики, а этому человеку хватило одного взгляда, чтобы сразу увидеть суть.

Се Умин тем временем опустил глаза на свои руки и спокойно продолжил:

— Дворец Пепельной Звезды редко обращает взор на муравьёв у подножия гор. Но раз в эпоху мы делаем исключения. Я предлагаю тебе встать под наши знамёна.

Собеседник чуть приподнял бровь.

— Ты получишь доступ к ресурсам, о которых не смеют мечтать секты всего этого континента. Нефритовый пропуск в твоём рукаве открывает лишь внешние Небесные Врата. Я же дам тебе защиту от пространственной бури при переходе, проводника по внешнему слою Разлома и доступ во внутренние чертоги, куда обычные бойцы турнира никогда не доберутся живыми. Взамен... я лично изучу устройство твоих меридианов и состав используемых тобой чернил.

Мин криво усмехнулся, ни на секунду не испытав даже намека на страх или трепет.

— Благодарю за щедрость, молодой господин, — ответил он, не отводя глаз от немигающего взгляда гостя. — Предложение воистину грандиозное. Но я привык сам выбирать свою дорогу и платить за свои ошибки из собственного кармана. А птица, согласившаяся на золотую клетку, рано или поздно идёт на суп.

Се Умин даже не нахмурился, и на его лице не отразилось ни капли досады, лишь в уголках тонких губ промелькнуло подобие вежливой усмешки.

— Гордость — понятная слабость молодых практиков, — тихо произнёс он, плавно поднимаясь на ноги. — Но внутри Разлома гордость сгорает быстрее всего. Там мы и закончим этот разговор.

Гость развернулся и не торопясь пошёл к выходу. Стоило серой ткани халата скользнуть мимо начертателя, как спрятанный в пространственном кольце Пустотный Янтарь вдруг отозвался глухим вибрирующим толчком. Мин крепче сжал кулаки под рукавами, молча провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

Янтарь молчал всё время разговора и пробудился лишь тогда, когда Се Умин прошёл рядом.

Спустившись к ложе Дома Семи Дорог, Мин молча забрал Чернильницу из рук Му Кая и спрятал флакон за пазуху.

«Живой?! — немедленно заверещал в голове Гу Лань, едва барьер ци спал. — Мальчишка, что он от тебя хотел?! Говори живо!»

«Ничего особенного, дед, — мысленно отозвался юноша, направляясь к выходу с арены. — Предложил стать ручной собачкой Дворца Пепельной Звезды в обмен на сытный паёк и защиту».

Гу Лань тяжело, протяжно выдохнул.

«Ты дурак, Мин, если думаешь, что отделался шуткой. Он уже разглядел в тебе то, что искал. Жатва начнётся в Разломе, и ты стоишь в первых рядах его списка».

Вернувшись в Дом Семи Дорог, Мин позволил лекарю стянуть повреждённые рёбра, вправить плечо и втереть в содранную кожу пахучую заживляющую мазь. Час медитации и восстанавливающая пилюля приглушили боль, хотя каждое резкое движение всё ещё отзывалось в груди.

***

Ночью Чиянь утонул в огне праздничных факелов.

Двор Дома Семи Дорог гудел от роскошного пира. Му Кай сиял, лично разливая гостям кувшины лучшего выдержанного вина. Победа на помосте спасла склады и хартию купеческой семьи, и теперь богатейшие торговцы города наперебой пытались выразить почтение начертателю, протащившему Знамя в восьмёрку сильнейших.

Один особенно бесцеремонный купец подвёл к столу раскрасневшуюся дочь в багряном шёлке и объявил, что готов отдать за ней два склада у западных ворот вместе с долей в речной пристани. Девушка опустила глаза и, кажется, мечтала провалиться под каменные плиты.

— Ваша дочь слишком прекрасна, почтенный, — с лёгкой улыбкой ответил Мин, приподнимая чашу. — Если я соглашусь, завтра мне придётся сражаться не с восьмёркой сильнейших, а со всеми отвергнутыми женихами Чияня. У меня не хватит талисманов.

За столами грянул хохот. Купец не обиделся, девушка облегчённо выдохнула, а Мин сохранил и свободу, и безупречную вежливость. Остальные желающие породниться с восходящей звездой оказались понятливее и ограничились предложениями выгодных союзов.

Ближе к полуночи, когда шум застолья достиг предела, начертатель тихо покинул двор и поднялся по лестнице в свои покои.

Завтрашние поединки на выбывание дураков не прощали, так что выходить на арену неподготовленным было бы верхом беспечности.

Мин загнал засов в паз и чиркнул огнивом, запалив фитиль масляной лампы. На столе возле окна стояли три увесистых ящика, люди Му Кая приволокли этот заказ еще засветло, и в комнате до сих пор стоял терпкий дух сандала. До рассвета еще было время, и, пусть талисманов хватало, Мин не знал, когда ему еще удастся сделать дополнительные запасы.

Юноша поставил на стол Древнюю Чернильницу, достал кисть и откинул крышку первого короба.

Бумага внутри лежала превосходная: плотная, гладкая и ослепительно белая, такую он видел впервые.

Вытащив один лист, Мин расправил его перед собой и провел ладонью по срезу. Духовное чутье скользнуло вглубь волокон, проверяя податливость материала под тушь, но основа отозвалась лишь мягкой прохладой. Ни скрытых печатей, ни чужой ци.

Не почуяв дурного, начертатель обмакнул ворс в чернила и занес кисть над листом для первого мазка.

Глава 3. Тридцать шесть земных врат

Ворс кисти, щедро напитанный духовной силой, мягко опустился на белоснежную поверхность.

В то же мгновение скрытая на волокнах тончайшая бесцветная плёнка «Пыльцы Спящего Мотылька» вспыхнула, жадно отозвавшись на поданную энергию. По связующей нити ци от бумаги к руке юноши ударила тусклая серая вспышка. Зараза преодолела дистанцию быстрее летящей стрелы, вонзаясь в подушечки пальцев.

Правое предплечье омертвело мгновенно. Текущая по сосудам жизненная сила превратилась в стылый неподъёмный свинец. Тридцать открытых меридианов в теле начертателя болезненно сжались, их свечение начало стремительно гаснуть один за другим, а сердцебиение стало глухим и редким, грозя остановиться окончательно.

Кто-то с дьявольской изощренностью отравил дорогой материал, пропитав его так искусно, что подвоха не почуял ни обостренный Духовным Чутьем разум юноши, ни тысячелетний опыт обитателя древнего артефакта.

«Отсекай руку! Руби по плечо! — в панике загрохотал Гу Лань в черепной коробке, осознав масштаб надвигающейся смерти. — Серая смерть убьет твой духовный центр за три вздоха!»

Мин тяжело оперся левой рукой о стол. Юноша хладнокровно отследил ползущую к плечу могильную серость, однако за кинжалом не потянулся. Губы начертателя разъехались в хищной усмешке, проступившей сквозь накатывающее онемение.

«Отрезать? Нет, дед, — мысленно отозвался парень. — Этот ублюдок, подложивший бумагу, только что совершенно бесплатно предоставил мне идеальный ресурс».

Его здоровые пальцы метнулись к стальному кольцу на большом пальце. На столешницу со стуком упали трофеи из закромов покойного Син Юаня: багрово-золотая «Пилюля Ярости Золотого Тигра» и связка жестких, источающих удушливый жар «Корней Пылающего Кремня».

В обычных обстоятельствах эти сокровища несли в себе концентрированный аспект первозданного огня. Приняв подобную смесь, практик с фундаментом Мина просто лопнул бы, забрызгав стены кровавой кашей. Юноша разорвал отравленный лист бумаги пополам, сгреб жгучие алхимические реагенты и без малейших сомнений забросил весь этот несовместимый с жизнью набор прямо в широкое горлышко Чернильницы.

«Ты спятил! Сейчас не время экспериментировать с тушью!» — завопил Владыка Звёздного Предела, наблюдая за действиями сумасшедшего ученика.

«Чернильница всегда вываривает концентрат чистой духовной сути, отбрасывая шлак, — жестко оборвал его Мин, наблюдая, как древние руны на стекле вспыхнули зеленым светом, перемалывая дикую смесь. — Яд заморозил мои русла и превратил их в камень. Они больше не гибкие, зато стали достаточно твердыми, чтобы не разорваться от избыточного давления. К тому же… я не собираюсь этим рисовать».

Артефакт яростно затрясся, смешивая парализующий яд, агрессивное пламя Золотого Тигра и силу кремниевых корней в густую, пузырящуюся эссенцию.

Мин перехватил Чернильницу левой рукой, поднес к губам и одним махом влил получившееся варево в глотку.

Удар был сокрушительным.

Внутри тела развернулась чудовищная алхимическая баталия. Токсин Спящего Мотылька сковал нервные окончания, превращая стенки тридцати существующих меридианов в подобие стали, блокируя любое растяжение или угрозу разрыва.

В оледеневшую клетку ударил пробудившийся в груди огонь Золотого Тигра. Потоку стало тесно, и бушующая мощь хлынула в запечатанные тупики фундамента, пробивая путь наружу.

Боль всё-таки пронзила его. Парень резко выгнулся на стуле, сминая край столешницы так, что тот промялся. Ребра, поврежденные в бою с Бао Ту хрустнули и начали медленно стягиваться.

Жар рванул дальше, в руки. Тридцать первый и тридцать второй каналы разошлись под давлением кипящей ци, пробивая широкие русла вдоль предплечий. Серый яд на правой кисти зашипел и начал сходить под волной тепла, возвращая пальцам чувствительность.

Энергия не унималась и пошла вниз. В бёдрах и икрах сухо хлопнуло, тридцать третий и тридцать четвёртый меридианы раскрылись в ногах. Новые ветви тут же замкнулись в короткие силовые перемычки, создав готовую базу для резких рывков без лишней траты сил.

Вулкан в груди и не думал затихать. Загнанная в угол мощь искала последние уязвимости, и давление внутри достигло критической отметки. На коже юноши стала выступать кровавая испарина. Искусственно созданные обратные «Знаки Якоря», которыми Мин запечатывал свои фрактальные отростки, угрожающе задрожали. Остатки непереваренной отравы упрямо ползли к сердцу.

Вместо попыток погасить конфликт, Мин колоссальным волевым усилием перехватил взбесившуюся ци и перенаправил оба враждующих потока в свой спинной контур. Пламя и ядовитый лед сошлись у самого основания позвоночника.

БАМ!

Тридцать пятый и тридцать шестой каналы распахнулись одновременно. Этот прорыв заставил всё тело начертателя ослепительно вспыхнуть в полумраке комнаты. Вновь созданные пути дополнили разрозненные ответвления в единую, безупречную архитектурную сеть, которая, впрочем, все еще имела открытые звенья для пробития новых русел. Бушующая внутри война мгновенно стихла. Избыточный жар и смертельный холод растворились друг в друге, обратившись чистейшей, подавляющей духовной силой.

Мин с хрипом свалился со стула, опрокинувшись на спину. Левая половина тела оставалась совершенно бесчувственной, пока лежащая на груди Чернильница слабо пульсировала, заботливо вытягивая из тела остаточный осадок яда. Парень тяжело дышал, глядя в потемневший потолок.

Изнутри артефакта донесся странный звук. Гу Лань нервно рассмеялся, звук гулял по стенкам колбы, переходя в пораженное бормотание.

«Тридцать шесть каналов… — голос древнего патриарха сквозил благоговейным ужасом перед безрассудством носителя. — Ты закончил Малый Небесный Круг. Тридцать шесть земных врат, соединяющих плоть с волей Небес! Семьдесят два образуют Средний, а сто восемь — Высший. Но в нынешнюю эпоху замкнуть Малый Круг еще на этапе Потока…»

Старик снова нервно хмыкнул. Привыкнуть к методам этого парня было невозможно.

«Пожалуй, только ты способен взять спланированное убийство, приправить его отравой и сожрать в качестве ресурса для возвышения! Ты хоть понимаешь, что натворил? Твоя ци стала тяжелее кузнечного пресса!»

Мин лежал на полу, позволяя тридцати шести руслам свободно гнать по телу энергию. Грандиозная перегрузка от поглощенных ресурсов и пробитых русел никуда не исчезла, юноша просто равномерно распределил ее по новой, расширенной сети. Сила внутри меридианов вскипела, перестраивая саму природу духовной базы. Ограничители третьей и четвертой ступеней Формирования Потока смялись, словно гнилые доски.

Ци уплотнилась, приобретая монолитную вязкость, и уверенно закрепилась на пятой ступени Формирования Потока. Юноша преодолел сразу три уровня культивации.

— Главное, что отраву мы успешно переварили, — прохрипел Мин, чувствуя, как немота постепенно отступает от ноги. — Теперь я хочу посмотреть в глаза тому, кто продает такую качественную бумагу. Шао Хэн сделал свой ход, и он оказался весьма щедрым. Значит, мне придется отблагодарить его с размахом.

Мрачная онемелость отступала медленно. Спина юноши плотно прижималась к деревянным доскам, пока Чернильница на его груди мерно вибрировала, вытягивая из тела последние капли смертоносной грязи.

Гу Лань внутри артефакта заворочался, обдумывая увиденное.

— С чего ты взял, будто это подарок выродка из Багряного Неба? — дух спросил без привычной издевки. — Может это тот ужасающий парень, Се Умин. После твоего отказа вступить под знамя дворца…

Мин посмотрел на темный потолок. Онемение с лица постепенно сходило, он криво усмехнулся:

— Не исключаю, что они спелись, дед. Только глянь на пыльцу. Дозировка тонкая. Плоть цела, но русла наглухо забиты. Меня просто убирали из турнирной сетки. Яд должен был запечатать циркуляцию и повредить духовную основу, но сохранить тело живым. Им нужен живой скот для жатвы, с мертвого силу не снимешь.

К рассвету остатки яда окончательно сошли. Мин поднялся с пола и размял затекшие плечи.

Перекованное в ночной пытке тело отзывалось поразительной легкостью, тридцать шесть каналов Малого Небесного Круга пели от переполнявшей их кристально чистой мощи. Пятая ступень Формирования Потока обеспечивала невероятную плотность энергии, готовую сорваться с пальцев сокрушительным ударом.

Яд не просто позволил Мину поглотить безумно дорогие и эффективные ресурсы из кольца, но также и закалил стенки меридианов. Любой другой практик уже бы валялся мертвым, но Мин с самого начала своего пути заставлял каналы принимать колоссальную нагрузку. Весь его путь был вымощен тяжелым трудом и терпением.

Мин вышел во двор. Наследник Дома Семи Дорог обнаружился там, проверяя записи надсмотрщиков. Стоило торговцу выслушать короткий рассказ о ядовитых листах и посмотреть на остатки бумаги, как его лицо моментально приобрело пепельно-серый оттенок. Купец прекрасно понимал, что ночная диверсия едва не уничтожила их единственного чемпиона и, что немаловажно, его дорогого друга.

— Сволочи! — прошипел Му Кай, до побеления пальцев сжимая края бумаги. — Я подниму на уши всех теневых скупщиков Чияня! Мои люди вытрясут душу из каждого курьера на рыночной площади! Мы найдем этих крыс до заката!

Мин лишь позволил внутренней ци едва ощутимо кольнуть утренний воздух. Глаза купца округлились. Обостренное чутье торговца мгновенно распознало чудовищный скачок силы в меридианах начертателя, осознавая скрытый фундамент парня, который стал заметно крепче за одну-единственную ночь.

— Мин, ты…

— Я лишь использовал подарок. Не утруждай себя поисками слишком сильно. Подозреваемых у нас не так много. Но, доказательства, конечно, лишними не будут.

***

Спустя два часа Му Кай вернулся. Его уверенный шаг сменился тяжелой поступью, а серость на щеках уступила место пронзительной бледности.

— Оба мертвы, — глухо выдохнул наследник, опускаясь на деревянную скамью. — Поставщик и курьер. Их сожгли заживо прямо в собственных постелях, пламя выело даже каменные стены. Ни следов, ни зацепок. Они подчищают концы.

— Как я и думал. В прочем, думаю на этом твои поиски заканчиваются, брат Му, — Мин забрал со стола испорченные листы и отправил их в небольшую жаровню, за исключением лишь одного. Он оставил его в качестве доказательства. — Теперь это моя личная проблема.

Му Кай ударил ладонью по колену, упрямо вскинув подбородок.

— Мы в одной лодке, Мин! Ты бьешься под моим Знаменем, а значит, Дом Семи Дорог найдет того, кто ответит за это покушение. Я подниму остатки стражи, и мы нанесем ответный удар!

Начертатель строго покачал головой, пресекая эти опасные порывы.

— Ваш Дом должен восстановить силы, а не тонуть в чужой крови. Враги превосходят вас, и посылать охранников каравана против таких убийц — глупая растрата преданных людей. Береги своих воинов, Му Кай. Думаю очень скоро все вскроется, или, по крайней мере, у нас будет шанс этому поспособствовать.

Спор прервал оглушительный удар в медный гонг со стороны городских улиц. Ворота постоялого двора распахнулись, впуская официального вестника турнирного комитета в сопровождении закованного в багровый металл почетного караула. Глашатай надменно вручил купцу две изящные нефритовые таблички.

— Ваше приглашение. И оденьтесь поприличнее, — бросил посыльный и покинул двор.

Именные приглашения на торжественный Прием Девяти Огней обязывали представителей восьмерки сильнейших Знамён явиться на вечерний пир. Мин перекрутил прохладный камень в пальцах. Там непременно соберется вся правящая верхушка, включая заносчивого Шао Хэна и расчетливую наследницу клана Су. Идеальное место для того, чтобы поковырять палкой осиное гнездо и заставить противника раскрыть карты.

К вечеру Му Кай категорически настоял на смене гардероба. Являться во дворцы Багряного Неба в пыльном халате считалось прямым оскорблением хозяев города и организаторов турнира.

Купец лично притащил в комнату лучшего портного. Вскоре Мин придирчиво рассматривал свое отражение в бронзовом зеркале. Юношу облачили в угольный шелк. Ткань свободно струилась по телу тяжелыми волнами. Серебряная нить на груди и широких рукавах сплеталась в узор, который довольно точно повторял геометрию реальной боевой формации. Поясом служил витой шнур из духовного волокна. Мастер знал свое дело, наряд подошел безупречно. Подобный стиль добавлял начертателю спокойной уверенности. Теперь он еще больше выглядел опасным ученым-практиком, привыкшим жестко диктовать оппоненту собственные правила игры.

Дворец Багряного Пламени готовился к торжеству с имперским размахом. Десятки паривших в воздухе бронзовых жаровен щедро заливали светом огромный зал. По периметру тянулись ряды столов с угощениями. Гостям подали запеченных духовных зверей, здесь же искрилось стекло прозрачных кувшинов с выдержанным тысячелетним вином. Вокруг неспешно переговаривались приглашенные лица. Залы постепенно заполнялись шумом бесед, периодически звенели кубки, раздавался сдержанный смех. У самого входа стояли распорядители и громогласно зачитывали имена новых финалистов.

Му Кай тихо делился добытыми сведениями, стоя у резной колонны рядом с Мином.

— Посмотри на ту скалу в человеческом обличье, — купец кивнул на исполинского мужчину, привалившегося к столу с куском прожаренного мяса в руках. Рядом с ним стоял металлический щит размером с крепостные ворота. — Это Юй Фэн из Крепости Железной Крови. Абсолютная непробиваемость. Утверждают, что он останавливает лавины плечом. В своей группе он просто истощил противников, а потом задавил массой.

Взгляд начертателя сместился правее, где возле фонтана замер худой юноша с лишенными зрачков глазами.

— Тощий хлыщ у воды — Бан Жэнь из Секты Зеркального Марева, — продолжил Му Кай. — Водный иллюзионист. Сколотил свою репутацию на том, что растворяется в собственных отражениях. Его обман не распознает ни одно духовное чутье.

— А вон тот, с замотанными кистями? — Мин указал подбородком на сухощавого парня, забившегося в самую глубокую тень галереи.

— Хэ Гуй, Дом Тысячи Игл, — понизил голос торговец. — Ходят слухи, что он покрывает клинки вытяжкой из трупного цветка. Лучший метатель своего Дома, и континента в целом.

Начертатель пустил короткую волну Духовного чутья поверх пирующих. Окружающее пространство искажалось от давящей плотности их энергии. Юй Фэн, Бан Жэнь, Хэ Гуй, стоящий поодаль Тай Цзин из Дома Лазурного Клинка — каждый из присутствующих конкурентов давно перешагнул предел Формирования Потока.

Ауры присутствующих давили мощью Истинного Ядра, не оставляя простым участникам шансов выжить. Приветственные гонги смолкли одновременно с плавной музыкой, уступив место почтительному ропоту.

Появился Шао Хэн. Он прошел в центр зала, вежливыми кивками приветствуя расступающихся гостей. Наследник Секты Багряного Неба облачился в багровые шелка с вышитым золотом драконьим узором, а на его лице играла самодовольная улыбка хозяина жизни.

— Уважаемые старейшины и гости Чияня! — Голос выступающего без труда долетел до дальних галерей. — Я планировал приберечь эту долгожданную весть до завершения финальных поединков. Но обстоятельства благоволят нам, а скрывать подобную радость от почтенной публики попросту грешно!

Надменным взглядом Шао Хэн окинул собравшихся. Огненные глаза аристократа на секунду задержались на темной фигуре Мина, сверкнув откровенной издевкой.

— Сегодня я хочу оповестить вас, что Секта Багряного Неба и Секта Звонкой Струны вскоре сольются в прочном союзе! Прекрасная Су Лин оказала мне великую честь и приняла предложение стать моей нареченной невестой!

Люди ответили восторженным гулом, и под сводами дворца раскатилось эхо долгих оваций.

Старейшины одобрительно кивали, поднимая кубки за объединение могущественных кланов.

Из-за высоких мраморных колонн показалась сама девушка. Наследница Звонкой Струны сменила привычные строгие одежды на ошеломляющее серебряно-алое платье, в котором властный цвет Багряного Неба агрессивно поглощал её родовое серебро. Красота воительницы завораживала каждого стоящего в зале, вот только её идеальное бледное лицо застыло непроницаемой маской. Пронзительные сапфировые глаза оставались абсолютно пустыми, отражая лишь ледяную обреченность птицы, захлопнутой в тесной золотой клетке.

Глава 4. Сталь, кость и горное вино

Парадный зал Дворца Багряного Пламени гудел на все лады. Гости наперебой обсуждали союз двух влиятельных сект, звенели кубки, прислуга то и дело подливала вино в чаши старейшин, но даже музыканты на галерее не могли перекрыть общий шум. Сам Шао Хэн вальяжно стоял в центре возвышения и довольно ухмылялся, наслаждаясь направленными на него взглядами.

Лу Мин равнодушно скользнул глазами по шелковым одеждам наследника, его внимание сразу привлекла худая фигура чуть позади жениха.

Молодая женщина в белом платье замерла в паре шагов от помоста. Она опустила голову так низко, что пряди волос целиком закрывали лицо, а побелевшие пальцы судорожно вцепились в серебряный кубок. Среди разодетой и шумной знати эта неподвижная фигура выглядела совершенно чужой.

— Кто стоит за его спиной? — негромко спросил Мин, тронув Му Кая за локоть.

Купец бросил взгляд на помост, сразу помрачнел и сделал поспешный глоток из пиалы.

— Юэ Чжи, — вполголоса отозвался он. — Дочь главы клана Юэ из северных земель. Шао Хэн взял её в жены года два назад. Тогда об этом браке трубили на каждом углу и сулили процветание обоим родам, а сейчас она почти не выходит из дальних покоев.

Мин слегка сощурился и направил вперед тончайшую нить восприятия. Духовный щуп скользнул через помост, аккуратно обошел плотное давление чужих аур и достиг шеи неподвижной женщины.

На бледной коже темнела глубокая брачная печать, опутавшая шею сетью багровых прожилок подчинения. Но куда хуже было состояние её энергетических каналов. Внутри Мин нащупал лишь разруху, высохшие меридианы покрывала сетка трещин, духовный исток распадался прямо на глазах, а жизненные силы таяли с каждой минутой. Женщина давно превратилась в калеку, которой оставалось жить считанные месяцы.

— Но она искалечена, — тихо обронил Мин.

— Говорят, слегла от редкого недуга сразу после свадьбы, — тяжело вздохнул Му Кай. — Жаль, конечно. Такой красавице жить и жить. Всякое случается.

— Всякое, — повторил начертатель, и в его голосе отчетливо проступил холод.

Юноша опустил пиалу на деревянную столешницу, поправил рукав халата и уверенно шагнул вперед, покидая тень массивной колонны. Собравшиеся вокруг столов аристократы не сразу заметили победителя четвертой чаши, но Мин спокойно подошел прямо к возвышению, где жених как раз выслушивал очередную порцию напыщенных славословий.

— Поистине трогательное зрелище, — громко произнес Мин, и его ироничный тон без труда перекрыл шум разговоров.

Шао Хэн мгновенно осекся. Любезная улыбка на его лице дрогнула, во взгляде мелькнула неприкрытая злость, а стоявшие рядом гости тут же замолчали, с изумлением уставившись на дерзкого гостя, прервавшего почтенных старцев.

— Лу Мин, — медленно протянул наследник, вновь напуская на себя ленивое высокомерие. — Пришел засвидетельствовать почтение нашему союзу? Не думал, что бродячий наемник вообще слышал о правилах приличия.

— Я человек простой, молодой господин Шао, — Мин замер в пяти шагах от помоста, совершенно игнорируя десятки устремленных на него взглядов. — Но заявиться на помолвку с пустыми руками посчитал дурным тоном. Я ведь простой начертатель, поэтому и подарок приготовил под стать ремеслу, уж не сочтите за грубость.

С этими словами юноша полез за пазуху и вытащил аккуратный прямоугольный лист безупречно белой бумаги.

Шао Хэн тут же подобрался всем телом. Зрачки его сузились, а пальцы впились в нефритовый кубок.

— Редчайшая вещь, между прочим, — невозмутимо продолжил Мин, помахивая подарком перед носом аристократа. — Работа мастеров высшей руки. Знающие люди утверждают, что если начертать на этой бумаге искреннее желание и вложить крупицу собственной стихийной ци, написанное непременно сбудется. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы раздобыть этот лист. Окажите честь, благородный наследник Багряного Неба, напишите первое свадебное пожелание прямо сейчас, на глазах у всего собрания.

Мин шагнул ближе и протянул бумагу вперед, недвусмысленно предлагая жениху коснуться ее и направить внутрь поток пламени.

У Шао Хэна нервно дернулось веко.

Мин прекрасно знал, чем именно пропитан этот гладкий лист. Му Кай узнал название «Пыльца Спящего Мотылька». Зараза сработала от малейшего контакта с ци и должна выжечь каналы практика за считанные вдохи, но знал ли Шао Хэн? Это Мин и хотел выяснить.

Тот факт, что Мин стоял перед ним невредимый, окрепший и спокойно возвращал смертоносный яд обратно отправителю, должен был разрушить выдержку наследника лучше любого удара в челюсть. Покушение сорвалось, а наглый наемник явился прямо на праздник и бросил ядовитую ловушку ему в лицо. Если он замешан, то обязательно среагирует.

Тишина в зале начала затягиваться, и старейшины с недоумением переглядывались, ожидая ответа жениха.

Шао Хэн заставил себя сделать небрежный жест, осторожно ухватил лист самым краешком ногтя, чтобы не коснуться волокон голой кожей, и быстро спрятал под широкий пояс.

— Достойный подарок, — процедил он сквозь зубы, натягивая фальшивую усмешку. — Но подобные пожелания требуют уединения и покоя. Я займусь этим позже, когда завершится пир.

— Как вам будет угодно, — Мин слегка сощурился и отвесил нарочито вежливый поклон. — Спешка здесь ни к чему. Особенно в вечерний час. Перед грозой ночные мотыльки всегда кружат слишком близко к огню, берегите крылья, молодой господин.

Шао Хэн застыл на месте, побелев от недвусмысленного намека на название отравы. Мин же спокойно отступил назад и скрестил руки на груди, предоставляя хозяину праздника самому выпутываться из неловкого положения.

С трудом подавив ярость, наследник развернулся лицом к залу. Ему требовалось срочно перехватить инициативу и сгладить возникшую заминку. Он выпрямился во весь рост, высвободил жаркую багряную ауру, заставив пламя в медных жаровнях загудеть и взметнуться к высоким балкам потолка.

— В честь грядущего союза я оглашаю свою первую волю! — звучно провозгласил Шао Хэн, заставляя замолчать последних спорщиков за столами. — Заботясь о здоровье нареченной и оберегая достоинство клана Звонкой Струны, я требую, чтобы Су Лин немедленно отозвала свое Знамя из финальной части турнира. Женщине нашего дома негоже драться на потеху черни и рисковать собой ради пустой славы на арене.

Шум в зале мгновенно стих. Старейшины закивали с одобрением, охотно признавая за сильнейшим право устанавливать порядки. Шао Хэн в открытую отбирал у девушки единственную возможность пробиться в Небесный Разлом и спасти реликвию клана.

Су Лин внезапно вышла вперед. Она ступала твердо, ее алое платье шуршало по каменным плитам, а бледное лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

Она встала прямо перед Шао Хэном, глядя на него в упор.

— Клан Звонкой Струны никогда не прятался за чужими спинами, Шао Хэн. Свое Знамя мы заслужили на турнире в честном бою. И завтра утром выйдем сражаться за собственное имя, а не ради твоей фальшивой заботы. Я отказываюсь подчиняться.

Среди гостей поднялся ропот, открыто перечить жениху на глазах у старейшин не осмеливался никто.

С лица Шао Хэна тут же слетела вежливая улыбка. Он оскалился, больше не пытаясь изображать благородство.

— Твое упрямство дорого обойдется семье, Лин, — процедил он тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Завтра на арене тебя так отделают, что сама приползешь на коленях вымаливать прощение и лекарство для отца.

Су Лин не удостоила его ответом. Вскинув подбородок, она развернулась, уверенным шагом направилась к выходу и скрылась за дверями сада.

Вокруг помоста тут же поднялся гомон, гости принялись наперебой смаковать неожиданную перепалку, слышались смешки и удивленные выкрики. Шао Хэн стоял неподвижно, шумно втягивая воздух через нос.

Мин незаметно выскользнул через боковую арку, ориентируясь на тонкий след струнной ци.

На широкой террасе гулял прохладный ветер. Посреди каменных плит журчал фонтан из светлого лунного камня, отбрасывая мягкие блики на ограду. Су Лин стояла у самого парапета, судорожно вцепившись пальцами в серебряную чашу. Ее плечи подрагивали, но девушка раз за разом делала жадные глотки, безуспешно пытаясь успокоиться.

Мин подошел без лишнего шума и облокотился на каменные перила рядом с ней.

— Речь в зале получилась весьма убедительной, — негромко заметил он, глядя на далекие огни ночного города. — Правда, кубок от такого нажима рискует согнуться пополам.

Су Лин вздрогнула, однако головы не повернула.

— Пришел поглумиться над будущей хозяйкой Багряного Неба? — с горечью бросила она.

— Чужое горе меня редко веселит, — Мин повернулся к ней лицом, отбросив всякую насмешку. — Та девушка за его спиной… Юэ Чжи. У нее уничтожены меридианы, а исток рушится на глазах. Твой жених приложил к этому руку?

Пальцы Су Лин сжались еще сильнее, тонкий металл кубка тихо скрипнул.

— Шао Хэн — чудовище, — глухо сказала она, и в голосе пробилась дрожь, которую она так долго прятала от соклановцев. — Он находит девушек с крепкой конституцией Инь и делает из них алхимические сосуды. Вытягивает духовную основу досуха, чтобы укрепить собственное Золотое Ядро. Прежние жены сгорали за пару сезонов, превращаясь в ходячие тени. Та же Юэ Чжи жива только благодаря дорогим пилюлям и отварам. Клан держит ее на плаву, лишь бы не поднимать шум раньше времени.

Она снова приложилась к кубку.

— И следующей мишенью он выбрал тебя, — произнес Мин.

— Звук Души в моих каналах отлично подпитает его багряное пламя. — Су Лин горько усмехнулась. — После свадьбы ему ничто не помешает силой вскрыть мои меридианы. Городской совет Чияна в чужие семейные дела точно не полезет.

Мин помрачнел и шумно выдохнул сквозь зубы.

— Сколько их было до тебя?

— Я знаю о семи, — тихо ответила она, глядя в темную воду фонтана. — Из знатных и малых домов. Но почти уверена, что на самом деле их куда больше. Семьи погибших он щедро осыпал золотом и ресурсами, заставив всех назвать случившееся внезапной тяжелой болезнью. Никто не посмел перечить наследнику Багряного Неба.

Юноша посмотрел на раскинувшийся внизу Чиянь. Огромный город, озаренный девятью факелами, теперь казался огромным логовом, где за показным величием скрывалась обычная выгребная яма.

В глубине зала за широкой аркой стоял сам Шао Хэн. Наследник не сводил глаз с террасы, наблюдая за беседой невесты с бродячим начертателем. В его пальцах тонкий нефритовый кубок с сухим треском раскололся надвое, залив дорогие шелка алым вином.

Отбросив осколки, Шао Хэн развернулся и быстрым шагом направился в дальний угол зала, где в полумраке восседали старейшины турнирного комитета.

Наследник наклонился ближе к ним и быстро заговорил вполголоса, сердито тыча пальцем в турнирные списки.

Через минуту над двором загудел тяжелый колокол, созывая бойцов и зрителей обратно в просторный зал.

— Жеребьевка финального этапа! — зычно объявил распорядитель со своего места.

Когда Мин и Су Лин вернулись в зал, гости поспешно расступились к стенам. Середина тотчас опустела. В ту же секунду над ней прямо в воздухе вспыхнула сияющая золотая сетка, чьи лучистые нити на глазах толпы стянулись в сложную схему и соединили имена восьми сильнейших бойцов.

Символы напитались светом и полыхнули ярче, окончательно закрепив пары для четвертьфинала:

Шао Хэн (Секта Багряного Неба) — Юй Фэн (Крепость Железной Крови)

Бан Жэнь (Секта Зеркального Марева) — Хэ Гуй (Дом Тысячи Игл)

Тай Цзин (Дом Лазурного Клинка) — Бао Ту (Долина Тысячи Зверей)

Лу Мин (Дом Семи Дорог) — Су Лин (Секта Звонкой Струны)

По рядам собравшихся зрителей сразу прокатился гул. Бессердечная жеребьевка умудрилась столкнуть союзников из одного котла в первой же схватке, подчистую лишив их возможности прорваться дальше вдвоем.

Су Лин безотрывно смотрела на собственное имя в соседстве со строчкой начертателя. Промелькнувшая внутри растерянность длилась не больше секунды. Девушка быстро вернула самообладание и повернулась к Мину, упрямо вскинув подбородок:

— Не надейся, что эта подлость собьет меня с толку, Лу Мин! Шао Хэн нарочно подстроил сетку, чтобы столкнуть нас. Только на помосте поблажек не жди. Я собираюсь драться изо всех сил и за себя, и за свой клан. И не смей мне поддаваться, Начертатель!

Мин посмотрел на нее и усмехнулся без тени тревоги, неспешно одернув широкий рукав темного халата.

— Я другого и не ждал, госпожа Су. Покажи мне все, на что действительно способно твое искусство.

***

На шестом ярусе Чияня гулял прохладный ветер. Шум Дворца Багряного Пламени остался далеко позади, до открытой площадки доносился лишь приглушенный бой барабанов. Впереди, над зубцами внешней стены, раскинулось темное небо, расколотое фиолетовой трещиной Небесного Разлома.

У каменных перил спиной к залу неподвижно стоял человек.

Шелк его просторных одежд лениво колыхался на ветру. На поясе в ножнах без всякой отделки висел длинный прямой меч.

Первый Меч континента смотрел на перевернутые заснеженные пики, видневшиеся по ту сторону разорванного неба, и в его неподвижной позе не чувствовалось ни усталости после долгого дня, ни праздного любопытства.

Шаги Мина по каменным плитам были тихими, мечник прекрасно слышал их, но не повернул головы. Он лишь приподнял стоящий рядом на парапете глиняный кувшин и молча протянул его в сторону начертателя.

— Простое горное, — произнес Тай Цзин, когда Мин подошел ближе. — Во дворце подавали вино пятисотлетней выдержки, но в нем слишком много сахара и пустых клятв. От него тяжелеет рука.

Мин принял посуду, сделал глубокий глоток и шумно выдохнул. Напиток оказался терпким, обжигающим и сухим.

— В самый раз, чтобы смыть сладкий привкус речей молодого господина Шао, — усмехнулся юноша, возвращая кувшин.

Тай Цзин наконец повернул лицо. Его спокойный взгляд скользнул по фигуре начертателя, задержался на широких плечах под угольным халатом и опустился к пальцам Мина.

— Твое дыхание изменилось, — заметил мечник. — Вчера в полдень, когда ты выходил против Бао Ту, твоя сила казалась тяжелой, но зажатой в тесные рамки. Сейчас под этой тканью чувствуется плотность, которой не место на ранних ступенях Потока. Ты скрываешь основу или успел улучшить свою культивацию прямо посреди праздничной ночи?

— Скорее, мне поднесли хорошую чашу с правильным отваром, — не стал вдаваться в подробности Мин.

Тай Цзин отпил вина и перевел взгляд на сияющий Разлом.

— На этапе Формирования Потока ты лишь готовишь землю, Лу Мин. Русла можно сделать сколь угодно широкими, но решает все зерно, которое ты туда бросишь. Только когда появится Истинное Ядро, станет ясно, возьмешь ли ты судьбу в свои руки или до конца дней останешься прислугой чужих кланов.

Мечник провел ладонью по гладкому дереву ножен.

— Большинство здесь и за пределами Долины получают Обычное Ядро, похожее на тусклую бронзу. Они переступают рубеж смертных, живут долго, но внутренняя сила течет неохотно, без нужной скорости. Иное дело — Серебряное Ядро, очищенное от примесей. Мое Ядро Меча закалялось в студеной воде северных пиков, поэтому острие клинка без труда рассекает обычные доспехи.

Он немного помолчал и негромко продолжил:

— А на вершине стоят Золотые Ядра, одно на десять тысяч мастеров. Тот же Шао Хэн сформировал Золотое Ядро Пламени. Но его пламя грязно. В нем нет покоя, и чтобы очистить это золото, он сжигает все, до чего могут дотянуться его руки. Мне действительно любопытно, какое Ядро взрастишь ты.

Мин слушал, запоминая каждую деталь. Иерархия высшей силы Срединных Земель вставала на свои места.

— Ты наблюдал за мной в трех поединках, Тай Цзин, — произнес Мин, поворачиваясь к нему корпусом. — А я не видел ни одного твоего взмаха. Слишком мало сведений для того, кто собирается выйти против тебя в следующем круге. Это несколько… несправедливо, не думаешь?

Тай Цзин слабо улыбнулся уголками губ.

— Мне тоже не по душе слепые схватки. Если ты одолеешь наследницу Звонкой Струны, наш бой станет неизбежен. А побеждать соперника, который не знает веса твоего оружия — дешевая победа.

Мечник отставил кувшин на парапет и сделал три шага назад, освобождая пространство на широкой площадке террасы.

— Отложим техники. Никаких духовных всплесков и пространственных доменов от меня, и начертаний от тебя. Сойдемся в спарринге. Посмотрим, насколько быстры твои руки, когда их не страхует ремесло.

Мин не заставил просить себя дважды. Его ладонь стремительно скользнула под халат, три секции «Драконьего Хребта» выскользнули из креплений и с сухим щелчком сомкнулись в цельный белый посох.

Тай Цзин в ответ просто опустил руку на эфес. Сталь беззвучно покинула ножны. Тусклое лезвие на секунду поймало холодное сияние Небесного Разлома.

Соперники замерли на расстоянии пяти шагов.

Мин не успел и глазом моргнуть, как силуэт Тай Цзина просто исчез с места. Первый Меч континента преодолел разделявшую их дистанцию за короткий вдох, обойдясь без капли ци, на одном лишь мастерском контроле сухожилий и мышц. Клинок безжалостно метнулся вперед, целя прямо в правое плечо.

Сработали инстинкты, когда-то давно вбитые в ученика старым садовником. Мин резко сместил вес на пятку и крутанул древко. Нижняя треть посоха успела перекрыть линию удара.

Металл тяжело лязгнул о драконью кость.

Но Тай Цзин не стал продавливать блок. Его меч скользнул по гладкой поверхности кости, как живая змея, описал полукруг вокруг рукояти и устремился к шее начертателя с противоположной стороны.

Скорость атак мечника ошеломляла. Ни одного лишнего движения, ни одной заминки на развороте корпуса. Клинок плясал в воздухе, рассыпаясь десятком колющих и секущих выпадов, заставляя Мина непрерывно отступать к каменной балюстраде. Каждый блок начертателя отзывался звоном, посох едва успевал перекрывать траектории летящей стали. Мечник давил техникой, заставляя юношу расходовать пространство террасы.

Еще два шага, и спина Мина упрется в парапет.

«Он просчитывает мои возможные движения заранее и закрывает их», — мелькнуло в мыслях юноши.

Мин резко изменил ритм. Вместо очередного глухого блока он сделал длинный замах, пуская верхушку «Драконьего Хребта» по широкой дуге снизу вверх, открывая всю грудную клетку и левый бок.

Тай Цзин мгновенно решил, что разгадал уловку. Опытный глаз мечника сразу увидел, что широкий замах — лишь приманка для встречного выпада. Мечник не стал отступать, а шагнул прямо в мертвую зону замаха, сместил клинок на ладонь вправо и приставил острие меча в упор к горлу начертателя.

Холодная сталь коснулась кожи Мина.

Тай Цзин замер, слегка наклонив голову набок с победной усмешкой.

— Слишком размашисто для короткой дистан…

Он осекся.

Мин не шелохнулся под клинком. Юноша лишь чуть опустил взгляд вниз и насмешливо приподнял бровь.

Пока верхушка посоха совершала отвлекающую дугу в воздухе, Мин не стал удерживать оружие двумя руками. Перехватив рукоять у самого центра, он коротким тычком от локтя вывел нижний, тупой торец древка вперед. Тяжелая белая кость застыла ровно в половине пальца от кадыка Тай Цзина.

Один толчок, и трахея мечника была бы раздроблена.

Тишину террасы нарушил тихий звон. Тай Цзин медленно отвел меч от шеи Мина и сделал шаг назад, опуская оружие к бедру. В глазах мечника вспыхнуло искреннее, неподдельное уважение.

— Обманное движение сверху, чтобы скрыть короткий тычок снизу от локтя, — произнес Тай Цзин, и на его губах появилась широкая улыбка. — Превосходная реакция. Твои мышцы отвечают на удар раньше, чем взгляд успевает его заметить.

Мин опустил «Драконий Хребет». Он шумно выдохнул, разгоняя ток горячей крови по новым руслам меридианов:

— А ты на лету считываешь чужие стили. Сунуться против тебя на арену без разминки — надежный способ потерять голову.

Меч Тай Цзина безупречно ровно скользнул в ножны до щелчка гарды.

— На самом турнире я перестану сдерживать ци, Лу Мин. В реальной схватке места уступкам не найдется.

— Мой посох тоже не для подпорки стен создан, — усмехнулся Мин. Он вернулся к оставленному кувшину, сделал основательный глоток вина и пытливо посмотрел на мечника. — Ты тут помянул Небесный Разлом. С деньгами и статусом Дома Лазурного Клинка можно было спокойно сидеть на своих северных пиках. Зачем тебе лезть в эту чиянскую мясорубку?

Тай Цзин заметно напрягся. Пальцы снова машинально сомкнулись на рукояти меча, сминая шершавую оплетку.

— В одно из прошлых открытий Разлома, что случилось ровно два века назад, в Небесные Врата отправился мой предок и унес с собой «Лазурный Рассвет»… Наверное, это лучший клинок из всех созданных на континенте, главная гордость нашей семьи. Обратно он не вышел.

Мечник поднял глаза к мерцающей фиолетовой трещине в небесах.

— Мой отец потратил всю жизнь, пытаясь отыскать следы предка, но его сил не хватило, чтобы покорить разлом.

— Я обязан вернуть клинок: в нем запечатано наследие нашей школы. Только с ним я смогу возвысить Дом Лазурного Клинка и сорвать поводок, который Секта Багряного Неба накидывает на наши северные земли.

Мин прищурился, глядя на собеседника.

— Если нужен только доступ, к чему так надрываться ради первого места? Ты уже вошел в восьмерку, нефритовый пропуск на руках.

Тай Цзин хмыкнул и покачал головой:

— В Доме Семи Дорог тебе вообще о правилах забыли рассказать? Впрочем, распорядители все равно зачитают их перед финалами. Один пропуск позволит разве что переступить порог внешних врат Разлома. Шагнешь глубже преддверия, и буря внутри сотрет тебя в порошок.

Мечник оперся локтями о парапет.

— Каждый выигранный пропуск укрепляет защитную завесу. Больше пропусков, дальше пройдешь по руинам без риска сгинуть в первой же пространственной аномалии. Победитель заберет пять пропусков и сможет добраться до самого последнего маяка, самое дальнее изученное место разлома. Мой предок остался именно там. Так что мне нужны все пропуска до единого. Конечно, можно сунуться и без жетонов, но придется тратить силы на защиту от тяжелой Ци Разлома.

— А значит, на бой с противниками и прочие опасности внутри останется меньше сил, — закончил за него Лу Мин.

Он вспомнил недавние слова Гу Ланя о перевернутой башне. Детали сходились в ясную, хоть и неприятную картину, чтобы подобраться к настоящим тайнам прошлого, придется выбивать победу на арене любой ценой.

Тай Цзин коротко кивнул начертателю.

— Береги силы на завтра, Лу Мин. Не позволь наследнице Звонкой Струны выбить тебя раньше времени. Я буду ждать тебя на арене.

Мечник развернулся и легкой, бесшумной походкой направился прочь, растворяясь в полумраке.

Мин постоял еще немного, допил остатки терпкого вина и побрел вниз по улицам Чияня к постоялому двору Дома Семи Дорог.

Оказавшись в своей комнате, юноша плотно запер дверь на два железных засова и достал из складок халата «Драконий Хребет». Времени до утреннего гонга оставалось всего ничего, но тратить эти часы на праздный сон он не собирался.

Мин сел в позу лотоса прямо посреди деревянного пола.

По всем тридцати шести меридианам Малого Небесного Круга разом прокатилась его Ци. Мин пустил плотный поток через ладони прямо в костяную сердцевину, и древко отозвалось тяжелой, вибрирующей дрожью.

Каналы, которые пришлось пробивать ядом и чистым огнем, держали нагрузку на отлично. Проводимость выросла вдвое, руки слушались идеально, самое время было проверить смену боевых плашек.

Палец вдавил выступ на рукояти, пластина со «Знаком Отторжения» со щелчком выскочила наружу, и в паз тут же влетел «Знак Вихря». На все ушла едва ли треть удара сердца.

Еще один мысленный толчок, и шест распался на три парящих звена, со свистом крутанулся вокруг плеч и намертво собрался обратно в цельное древко, даже не задев полы халата. Тело слушалось мгновенно, никакой скованности в суставах, никаких пауз.

Мин сел на пол прикрыв глаза и расслабился, начиная циркуляцию Ци, и одновременно отдыхая.

Вскоре сквозь решетчатое окно как раз пробились первые утренние лучи, и Мин открыл глаза.

Мин поднялся на ноги, оправил темный шелк нового халата и усмехнулся себе под нос. Сегодня ему предстоит сразиться с сильной и весьма красивой девушкой, что может быть лучше?