Мастер молний. Книга IV

Глава 1

Интерлюдия

Зимний сад выглядел увядшим. Возможно, вина лежала не на садовнике, настроение собеседников, пьющих чай за круглым стеклянным столиком, волшебным образом влияло на окружение.

— Вам не кажется, милый друг, — человек, которого за глаза звали «хорьком», вертел в руках опустевшую фарфоровую чашку, будто забыв, для чего она предназначена, — что война крайний метод решения проблем?

— А вы сомневаетесь, что мы дошли до точки? Был ли у нас с вами ли хоть один план, осуществленный как надо и с прогнозируемыми результатами? — ответил Красавчик, иронично склонив голову.

— Вместо того, чтобы разбираться с джокером, спутавшим наши карты, мы начинаем войну?

— Ну что вы заладили «война, война», — в голосе Красавчика прорезалось плохо скрываемое раздражение. — Местечковый конфликт, не более. Да и не ведется он на территории Империи. Чем он отличается от военных действий, к примеру, в Северной Африке?

— И почему мы так уверены, что Империя обломает зубы в этой вашей карпатской «Неафрике»? И главное, мы правда хотим, чтобы наша страна потерпела поражение?

— Слишком глобальный вопрос, чтобы отвечать на него разом. Предлагаю разбить его на части. Во-первых, не Империя, а Император. Раз уж у нас не удалось его «случайно» устранить, расправимся с его репутацией. Пункт два: войнушка наша маленькая, не крупнее шахматной партии. Только фигур у нас побольше, за белых играет вся Европа и Американские Штаты в придачу. Это, говоря шахматный языком, блицкриг.

— Разве это шахматный термин? — переспросил Хорек.

— Разве нет? — удивился Красавчик. — Это неважно. Когда, продолжая нашу метафору, зубы Империи начнут крошиться, мы сможем поднять волну, которая смоет с престола династию Орловых.

— Очередной далеко идущий план. Мы не боимся, что наш джокер опять вмешается и испортит нам игру?

— Это пункт три. С одной стороны, где война, а где этот ваш носорог. А с другой, нам следует принять меры, чтобы никакой джокер нам ничего не спутал. Например, рассорить его с Империей. Это не так уж сложно, если подойти к делу с умом.

— А раньше мы подходили с чем? — оскалил зубы Хорек.

— Раньше мы не могли определиться, с кем именно следует играть, — покачал головой Красавчик. — Мы пытались выйти на Манна, но создается впечатление, что его вовсе не существует, зато в каждой бочке затычка, имя которой — Беринг. А стало быть, на нем и сосредоточим свое внимание.

— Постарайтесь выражаться конкретнее, мой друг, — поморщился Хорек. — Что именно мы намереваемся предпринять?

— Уже начали, — радостно кивнул Красавчик. — Наша цель сделать невозможным любое сотрудничество Беринга с Империей. Она нам в этом сама уже всячески способствует. Вторая задача — сделать Беринга персоной нон грата в глазах СИБ. У меня есть данные, что на него вышел Покровский. Нам этого вовсе не надо. Но если и правда именно Беринг сорвал операцию на АЭС, то новый скандал с грязной бомбой его дискредитирует. Хотя бы на уровне беспочвенных подозрений.

***

И снова магический метаболизм спасал меня от безудержного русского пьянства. Бобров же выглядел изрядно размякшим, хотя, конечно, в Астрале мы вроде бы физически и не потребляем спиртного, но наше сознание реагирует на него «по привычке» вплоть до полноценной имитации алкогольного отравления. Я в таком удрученном состоянии генерала не видел никогда, даже когда он валялся на кровати в Медном Доме, балансируя между жизнью и смертью.

Выпивая рюмку за рюмкой, он рассказал мне историю карпатского инцидента. С диверсией на Карпатской АЭС мы разобрались меньше недели назад. Почти сразу после этого грязные бомбы «всплыли» сразу в нескольких населенных пунктах, расположенных вдоль российской границы.

Причем, их вполне официально обнаружили местные власти. Якобы абсолютно случайно. Так же «естественно» за каждой из них тянулся «русский след». Был скандал в прессе, но никуда дальше он не пошел, на самом деле доказательств, что бомбы подкинули мы, не нашлось. Зато можно было раздуть эту историю в массовом сознании, подкинув в коллективное бессознательное идею, что надо бы вернуть подарочек хозяевам. Иначе говоря, бомбы надо взорвать на территории Российской Империи.

Правительство республики, мягко говоря, напряглось и призвало не делать резких движений. Уже следующим утром, чего не ждал вообще никто, его свергла партия крайне правых.

— Это все меньше, чем за неделю? – искренне удивился я.

— Пять дней, сегодня шестой пошел, — кивнул Бобров.

— И что дальше? — спросил я. — Пока все это выглядит неприятно, но не такой степени, чтобы использовать слово «война».

— У нас есть четкие агентурные данные, что готовятся провокации с использованием тех самых бомб. И взорвутся они не на территории России.

— Сейчас не понял.

— Задача не нанести нам физический ущерб, — пояснил Бобров, — а испортить репутацию в глазах мирового сообщества. Все западные СМИ начнут писать, что бомбы взорвали мы. Начнется острый приступ русофобии.

— Шизофрения какая-то, — не удержался я.

— В таком мире мы живем. В Африке и на Ближнем Востоке они выкидывали такие фокусы не раз и не два, — пожал плечами генерал. — В Республике уже началась мобилизация. Туда через Польшу едут эшелоны с оружием. Разведка и генштаб пришли к консенсусу, что война начнется в любой момент.

— Но войны как таковой нет?

— Это не конец истории, — генерал позволил себе грустно улыбнуться.

— Я понимаю, все еще впереди.

— Не в этом смысле, — раздраженно махнул рукой Бобров. — Я не все рассказал о происшедшем.

— Вот как? Тогда продолжайте.

— Мы, как вы и сами догадываетесь, не заинтересованы во взрывах грязных бомб по обе стороны нашей границы.

— Так, и?..

— Мы послали спецотряды, чтобы изъять их.

— Это получилось?

— Отчасти, Яков Георгиевич, и не всегда чисто. Короче говоря, зарубежные СМИ исходят, простите мой французский, на говно с криками о русском вторжении в бедную беззащитную Карпатскую Республику. Теперь все. Политинформация окончена, спасибо за внимание.

— Но скажите мне, Сергей Геннадьевич, почему вы не поручили эту операцию мне? Я бы уже точно извлек эту мерзость тихо и, как говорит молодежь, «без палева».

Бобров очень выразительно замялся, я внимательно на него посмотрел.

— Ну же, Сергей Геннадьевич, говори как есть.

— Ты главное пойми, что я на твоей стороне! Я с тобой уже работал, и ты мне жизнь спас и не один раз.

— А кто против?

— Есть мнение, и в узких кругах оно очень назойливо озвучивалось. Состоит оно в том, что никто не знает, куда делись радиоактивные отходы. Камешки — это хорошо, но никто их раньше не видел. Ну и инопланетяне, которые на вас напали, их ведь тоже никто в глаза не видел, кроме агентов Химика и Физика. И раненого вражеского агента, которого вы на глазах всей команды погрузили в транс.

— Ну-ка, ну-ка, продолжайте, мне интересен ход этой мысли.

— И вы ведь с иностранным бизнесменом связаны, который тоже как чертик из табакерки выскочил. Короче говоря, идея в том, что вы молодежь нашу загипнотизировали, эти отходы под шумок припрятали, а потом то ли их британцам продали, то ли всю катавасию сами и затеяли. Теория эта была озвучена на экстренном заседания Совета Безопасности при Императоре. Покровский ее к сведенью принял. Не то, чтобы горячо поддержал, но начал изучать.

— Уточните, как обстоят дела у меня лично? Я уже объявлен в розыск как враг народа?

— Нет, до этого дело не дошло. Как я и сказал, ваш вопрос внимательно изучают. Пока все-таки официальная версия в том, что вы на нашей стороне, хотя имеются нюансы. Мой личный совет: держитесь подальше от горячего.

— Ясно. Ну пусть изучают. У меня еще остались дела в Поднебесной. И учитывая, что официально Российская Империя ни с кем не воюет, то и призвать меня на службу или давить на мой патриотизм у вас возможности нет. Я буду заниматься своими делами, а в события вмешаюсь, если дела у России пойдут исключительно плохо.

— Это разумно. Моя судьба, как ты понял, оказалась связана с твоей. Если вдруг тебя признают, как ты остроумно выразился, врагом народа, то и ко мне доверия не будет именно потому, что я тебе обязан и ты с точки зрения спецслужб «мой человек».

— Тогда береги себя, Сергей Геннадьевич. Как ты сам сформулировал, «держись подальше от горячего». Если понадобится политическое убежище, я его тебе охотно предоставлю, причем не у врагов России, а на, так сказать, нейтральной территории.

— Я – патриот, — Бобров сделал вид, что обиделся.

— Так я ж и не призываю тебя к врагам Отечества переметнуться. Сказано: нейтральная территория. И добавлено: если припрет.

***

— Ты у нас — большой и сильный боец из другой школы, — инструктировала меня Джу Линь. — Мальчики захотят проверить тебя на прочность. После этого уже начнется серьезный разговор.

— Что за мальчики?

— Мои братья, кузены и седьмая вода на киселе. Что ты — Яо, они не знают, и не должны. Рано им. Только отец в курсе.

Мы ехали на поезде в вагоне для иностранцев. Самолеты к местам боевой славы мифического Шаолиня не летали. Это железнодорожный люкс явно проигрывал любому ширпотребу в России, но я был на редкость неприхотлив, когда это действительно было необходимо.

На станции мы взяли внедорожник местного производства. Я уже достаточно имел дело с подержанными автомобилями, чтобы мне захотелось срочно сделать его немного ближе к идеалу.

В итоге мы прибыли в небольшой городок. Мы прошли по улице, по обе стороны которой красовались двухэтажные домики с яркими, даже аляповатыми вывесками. Моего «пекинского» диалекта хватило, чтобы понять, что все это — реклама школ боевых искусств.

Улица постепенно заполнялась людьми, маленькими автомобильчиками и мотоциклами, «запряженными» в тележки и кибитки — местная версия тук-тука, как я понял. Джу припарковалась, с трудом найдя свободное место и заехав парой колес на тротуар.

— Дальше пешком. Там рынок, народу много, не проехать. И готовься.

— К повышенному интересу молодых перспективных мастеров кунфу?

— Как догадался?

— Почитал письмена на домиках вокруг нас.

— Если что, я с тобой!

— Не лезь! — возразил я. — Ты — слишком большая ценность.

— Скажи еще, что я — ваза эпохи Цин. А я сделана не из фарфора, боевые искусства – моя жизнь.

— Я думал, что ты — стюардесса!

— Мы предпочитаем, чтобы нас называли «бортпроводница».

— Правда?

— Не скажу!

Нам дорогу преградила пятерка мускулистых молодых людей в дешевой на вид, но удобной одежде. Один из них что-то выпалил с наглой ухмылкой. Диалект я разобрал с трудом, но вроде бы парень обозвал меня столичным хлыщом, а Джу — моей подстилкой. Я определил содержание его тирады больше по тону и благодаря эмпатии. Она же подсказала, что слова не важны, ему просто хотелось подраться со мной. Я не был уверен, что местный этикет одобрит, Если я ударю первым. Так что пока суть да дело, я с наслаждением слушал, как Джу в ответ ругает нахала.

Кажется, она задела чувствительную струну в душе парня, так как он вдруг сделал морду кирпичом и резко выкинул руку в направлении ее лица. Ну это ему казалось, что «резко». Я решил, что сигнал к поединку дан, так что перехватил его запястье и отвесил грубияну затрещину. Парни по большому счету ничего не умели, так что схватка заняла секунд пятнадцать. В итоге вся пятерка прилегла отдохнуть на ломаный асфальт.

Таких схваток нам предстояло еще три, противники не произвел на меня впечатления. В последний раз я даже предоставил Джу разобраться самой. Ну чуток подстраховал. Она явно продвинулась в искусстве куда дальше этих подмастерьев-недоучек.

На рыночной площади поединки были абсолютно невозможны. Нам пришлось продираться сквозь плотную толпу людей, я бы больше опасался карманников, чем драчунов. Но у меня все пожитки были спрятаны в кармане, куда ничья шаловливая рука не могла проникнуть при всем желании. Чемодан Джу я, кстати, убрал туда же, чтобы не таскаться с ним.

Так, нога за ногу, мы и добрались до школы ее папаши. Я чуть не поплыл от удовольствия, настолько все это напоминало гонконгские фильмы про кунфу. Ученики сидели в позе лотоса в просторном зале, покрытом матами. Расположились они в каре по периметру, во главе сидел почтенный и на вид чуть ли не дряхлый старец, скорее всего он и был отцом Джу, по крайней мере какое-то сходство угадывалось.

Я думаю, что все это была постановка ради моего удовольствия, не верю, что они каждый день так сидят без дела и чего-то ждут. При нашем появлении глава рода поднялся степенно. Но без особых усилий.

— Глубокоуважаемый господин Чжун Хуанфу, — обратился я на том самом убогом «пекинском», которому успел обучиться в посольстве. — Я много наслышан о вашем высоком искусстве и счастлив, что жизнь подарила мне шанс познакомиться лично.

Эту выспренную речь я сопроводил уважительным, но не подобострастным поклоном.

— И я сердечно рад вас видеть, уважаемый друг моей дочери, — ответил старец на довольно чистом русском языке. — Я знаю, что вы — человек со множеством лиц, как будет уместно называть вас в этот момент?

— Друзья, знающие меня издавна, обращались ко мне «Этерн». Мне почему-то кажется, что сейчас именно это имя будет уместно. И вы прекрасно говорите на русском языке. Я приятно впечатлен!

— Я учился в Москве, хотя это и было очень давно. Если вы не возражаете, я воспользуюсь редким случаем попрактиковаться.

— Я бы тоже не прочь усилить свой китайский, но не могу и не хочу отказать вам.

Мы обменялись дружескими поклонами.

— Моя дочь рассказывала, что вы — адепт очень интересной школы боевых искусств. Я бы решил, что моя жизнь прошла зря, если бы не смог увидеть ваше искусство своими глазами.

Я понял, что по-человечески пообщаться не выйдет, пока мы не проведем ритуальный спарринг. Хотя я и сам был не прочь изучить местную школу.

— Судьба сделала мне подарок, позволила чисто случайно познакомиться с и даже подружиться с вашей дочерью. Впрочем, как говорила одна мудрая черепаха, случайности неслучайны. И я буду абсолютно счастлив приобщиться к крупице вашего искусства, о котором ходят легенды далеко за пределами вашего города.

— Это была очень мудрая черепаха, — улыбнулся старик. — давайте же обменяемся мудростью. Вы не возражаете для начала размяться с кем-то из моих учеников?

— Папа, — возмутилась вдруг Джу, — мы уже достаточно размялись с бездарными учениками с улицы воинов. Если уж ты хочешь посмотреть на Этерна в деле, выбери хотя бы не новичков.

— Спокойно, дочь моя, я не собираюсь оскорблять нашего гостя, призывая сразиться с недостойными противниками. Но все же, прежде чем предложить свою недостойную кандидатуру, я бы хотел посмотреть на поединок с четверкой моих лучших учеников, в том числе и с твоим братом.

— Могу ли я, забыв на миг о скромности, предложить этой замечательной четверке выйти на ринг в полном составе?

— Мы называем площадку для поединков «лэйтай», — поправил меня старец с улыбкой. — Моя четверка достигла определенных успехов в своих занятиях. Им самим приходилось выходить в одиночку против нескольких противников. Я не хочу оскорблять гостя недоверием, но пусть начнет бой мой сын Лао, а потом, если это будет уместно, к нему присоединятся остальные.

— Как вам будет угодно, — вежливо ответил я.

«Ну что же, пойдем по длинному пути», — подумал я про себя.

— Если у вас нет с собой спортивной формы, я осмелюсь предложить гостю костюм из своих запасов, — оценивающе посмотрел на меня старик, явно обративший внимание на отсутствие у меня багажа.

Но я не был склонен напяливать на себя обноски, так что просто попросил комнату, где я мог бы переодеться. От небольшой паузы на душ и отдых с дороги я отказался. Во что одеты ученики, я уже отметил для себя и создал такой же комплект, но не песочного цвета, а лазурный, в цвет моего герцогства.

Я вышел на ринг, задержавшись буквально на пять минут. Меня встретил там молодой китаец, похожий лицом и на Джу, и на старика.

Начали мы спокойно, Лао просто намечал удары, я же показывал, как буду их блокировать и направлять в другую сторону. Мой стиль больше напоминал японское айкидо, когда вместо грубого соприкосновения используют силу удара соперника, направляя ее против его самого.

Так мы протанцевали с минуту, а потом учителю это надоело, он коротким лающим выкриком приказал сыну «заняться делом». Тут уж Лао накинулся на меня как разъяренный тигр.

Глава 2

Лао, конечно, успел чему-то научиться. И теперь, когда он перестал себя сдерживать, я смог оценить школу Чжуна Хуанфу. Не в полной мере, разумеется. Вот когда отец и учитель сочтет, что я достоин его уроков, тогда и посмотрим.

Скорость парень развил немалую. Не для меня, конечно, хотя я специально не использовал «магических допингов», это было бы неспортивно, я все равно опережал мальчика. Отслеживал и предугадывал каждое его движение.

Бить его в ответ я пока не хотел, достаточно того, что я уклонялся от его ударов, легким движением заставляя его терять равновесие.

Очень скоро сенсею надоел этот цирк, очередным лающим выкриком он приказал остальным троим принять участие в забаве.

Лао отступил к товарищам. Они выровнялись в шеренгу, мы обменялись вежливыми поклонами. Четверка явно училась сражаться в команде. Лао прыгнул, пытаясь нанести мне прямой сокрушающий удар. По идее я должен был бы отпрянуть, но я, наоборот, шагнул вперед, чуть уклонившись. Открытой ладонью я направил его кулак в сторону, он просвистел мимо моего виска.

Одновременно номер два, верткий, якобы расхлябанный, вихляющий как пьяная обезьяна, попробовал достать меня снизу. Я резко опустил ту же руку, что отвела удар Лао, стукнув «обезьянку» локтем по макушке. Парень потерял равновесие, я же добавил хаоса, слегка прикоснувшись ногой к его голени.

Кроме тигра Лао в лучших учениках Чжуна числились молодая девушка, тоже верткая, но не как обезьяна, а скорее, как ядовитая змея. Еще один, самый рослый из четверых, тоже напоминал змею. Но не маленькую и шуструю, а скорее могучего удава, что сдавливает жертву с боков и буквально выдавливает душу.

И это парочка серпентов обступила меня с двух сторон, для начала вцепившись в предплечья. По их замыслу я должен был начать вырываться, запутавшись в их объятиях пуще прежнего. Я же расслабился и позволил им потянуть меня в разные стороны. А потом резко ушел вниз, кувыркнулся, опираясь на их же руки и уперся ногами в грудь каждой «змейке». Эффектный фокус со стороны такого неуклюжего «толстячка», каким я казался со стороны. Оттолкнувшись, я изобразил пируэт, придав «змеям» ускорение пятками по затылкам.

Не прошло и полминуты, как вся четверка оказалась сбитой в кучу, полностью в моей власти. Я оттолкнулся от этого живого кома и, сделав классическое сальто, приземлился в паре метров от четверки и с легкой издевкой поклонился.

Четверка, конечно же, и не думала застревать в неудобной позе. Но и контроль над схваткой они потеряли. Лао и «обезьяна» метнулись к снарядам, выставленным вдоль одной из стен. Они подхватили шесты. «Змеи» же выбрали себе нунчаки.

Чжун рявкнул что-то гневное, но я почувствовал, что сенсею интересно, и махнул ему рукой, дескать, все в порядке.

Четверка даже и подумала менять диспозицию. Парни с шестами атаковали меня с фронта, змеи же попробовали обступить с флангов. Я тоже не стал изобретать колесо и проскользнул между шестами, бьющими мне в грудь. Теперь я оказался в тылу у всех противников и смог показать замечательный прием под названием «пробежка по головам». Точнее, четыре шажка по затылкам, после которых мне осталось лишь выбить оружие из рук падающих тушек.

Чжун Хуанфу захлопал в ладоши.

— Благодарю вас, Этерн, наблюдать за вашим искусством — честь и удовольствие.

—Вы слишком добры. Ваши ученики достигли многого, просто у меня скопилось за долгие годы чуть больше опыта.

— Я был бы счастлив, если бы вы сочли возможным поделиться этим опытом со мной. Если вас не смущает мой возраст, вы не откажетесь уделить мне пару минут на лэйтае?

— Я сочту за честь, господин Хуанфу. Уверен, что таким людям, как мы с вами, годы не помеха.

Схватка с Чжуном уже смогла доставить мне удовольствие. По уровню он не сильно уступал моему тренеру Цукаю. Правда, у последнего было большего времени, чтобы совершенствовать мастерство. Когда мы с ним встретились, ему уже стукнуло три века. Чжун разработал очень интересную методику, я бы с удовольствием поучился у него, тем более что наши школы друг другу не противоречили.

— Спасибо за доставленную радость, — искренне сообщил мне Чжун, когда мы закончили поединок. — Не думал, что кто-то сможет меня удивить на моем поприще. Если не секрет, Этерн, где и у кого вы учились?

— Я изучал боевые искусства не в Китае. На самом деле это происходило очень далеко отсюда. Если вы понимаете, что я имею в виду.

— Мне кажется, понимаю, — кивнул Чжун.

— Моего сенсея зовут мастер Цукай. Его стиль называется «кайхи», что можно условно перевести с одного древнего языка как «уклонение». Смысл его в том, чтобы использовать силу врага против него самого. Я часто использую этот подход и в других сферах жизни. Я очень благодарен мастеру Цукаю за науку. Но я бы с удовольствием открыл для себя некоторые тайны и вашей школы. Я действительно впечатлен!

— Для меня честь обучать вас и научиться чему-то самому.

— Я не смогу потратить на это столько времени, сколько на самом деле требует такое обучение. Но если вы не возражаете, я бы время от времени навещал вас.

— Может быть вы выделите пару дней в месяц на занятия? — предложил Чжун Хуанфу.

***

Я провел в Китае еще два дня. Сенсей отвел мне комнату над школой, но первой же ночью ко мне пробралась Джу. Я не возражал.

Четверка, кажется, решила, что я умею только вертеться ужом, и пыталась подколоть меня, предложив разбить стопку кирпичей, выглядящую солидно. Пришлось показать им небольшое шоу, одним ударом превратив их в крошку. Я снова не применял магию, но я очень хорошо научился концентрировать и направлять силу. Даже в куче камней есть как минимум одна точка, четкое попадание по которой превращает ее в прах.

Когда я уже собрался уходить, Чжун обратился ко мне с необычной просьбой. Один из его учеников, уже оперившийся и вылетевший из гнезда, хотел бы со мной поговорить. Не сегодня, но хотя бы в мой следующий визит в Поднебесную.

— Полагаю, речь пойдет не о кун фу, — предположил я с улыбкой.

— Не только о нем. Но если вы удостоите его поединка, он будет счастлив.

Я заскочил в Лазурь всего на пару часов, выслушал, как идут дела у моей команды. Эльза, которая взяла на себя торговлю кабриолетами за границей, пожаловалась, что успела продать всего семь машин, при том, что предварительно заказали ей полсотни. Но с началом войны, которой вроде бы и не было, Европа не торопилась заключать контракты.

— Как вам кажется, миссис Дубинер, они не хотят иметь с нами дело потом что так ненавидят, что кушать не могут, или просто боятся неприятностей из-за контактов с русскими?

— Хотят, но боятся, — четко ответила Эльза.

— Тогда мы решим этот вопрос просто. Пункт первый, наше тюнинговое агентство по бумагам — филиал аналогичного, зарегистрированного в Лихтенштейне?

— Именно так!

— Вот и решение. Оставшиеся сорок три автомобиля, которые из-за проклятой политики не смогли приехать к жаждущим хозяевам, будут произведены в Европе. Возьмите в оборот нашего друга Маркуса и решите, как их поставить на учет.

— Ясно, принц, — кивнула Эльза. — Это возможно.

— Пункт второй. Нам нужна портальная сеть, чтобы не перемещать машины на автовозах, — я внимательно посмотрел на Эльзу, она почему-то заерзала на стуле. — Миссис Дубинер, не желаете отправиться в свадебное путешествие?

Эльза закашлялась. Я-то уж думал, что ее ничего не может вывести из равновесия.

— Роль молодого супруга сыграет наш общий друг Полковник. Немецкие документы мы вам выправим, благо, лично я далеко продвинулся в этом искусстве. Я бы предложил вам слегка изменить внешность. Мне все равно, как именно вы станете путешествовать, возьмете машину напрокат, воспользуетесь поездами, они в Европе, по слухам весьма комфортны. Самолет тоже подходит. А вот от круиза я бы рекомендовал отказаться. Он слишком нетороплив.

— Наша задача? — деловито осведомилась Эльза, тщательно скрывая смущение.

— Вы должны посетить все европейские столицы, а также крупные города. Руководствуйтесь географией заказов нашего любимого кабриолета. Параллельно свяжитесь с заказчиками и предложите оформить сделку с новым «легальным» контрагентом. Попросите Маркуса, чтобы выделил юриста на оформление контрактов.

— Почему этим не займется Сидоров?

— Он занят, — покачал я головой. — Они с мисс Вейф выкупают землю между Байкалом и Усть-Кутом.

— Всю?

— Выборочно. Я планирую построить там шоссе и протянуть железную дорогу.

— А как на это смотрит губернатор Иркутска?

— Я намерен навестить его в ближайшее время. Уверен, что мы найдем общий язык. Еще один жулик вроде Птицын мне даром не нужен. И кстати, раз уж мы теперь продаем не российские, а европейские автомобили, то и цена на них должна быть выше. И кстати намекайте всем, что скоро увидит свет кабриолет «Петербург 2.0», новое поколение.

— Это на самом деле так? — подняла бровь Эльха.

— Конечно. Я уже передал фрау Фрахт проект. В этом мире он вполне может считаться революционным. И таких технологий, что опережают местную цивилизацию на шаг-полтора, у меня много, я бы даже сказал «бесконечно много».

— Сколько у нас времени на это, — Эльза запнулась не в силах произнести «свадебное», — путешествие?

— Вы мне очень нужны, но дело того стоит. Вы должны уложиться в месяц. Европа не так уж и велика, расстояния там смешные. Но возможно я буду дергать вас ради небольших, но важных поручений, не обессудьте.

— А Полковник… — Эльза снова запнулась.

— Не против ли он провести с вами столько времени? Во-первых, он все еще — офицер и вряд ли без острой необходимости уклонится от выполнения приказа. А во-вторых, что между происходит, и как именно вы будете общаться друг с другом во время этой операции, решать вам двоим. Снимайте номера с двумя комнатами, если вам так комфортнее.

— Все это ради продажи полусотни кабриолетов? — спросила Эльза задумчиво.

— Нет, плевать на них. Все это ради войны, в которую втянули Российскую Империю. Нам понадобится свободный доступ в разные части континента.

— Я не смотрела на это с такой стороны, — Эльза с грустью покачала головой.

— Если вы понадобитесь, я вызову вас через Астрал. Это вполне возможно, не расслабляйтесь особо. С другой стороны, вы слишком долго прожили в аду. Я бы хотел, чтобы вы посмотрели на комфортную жизнь простых людей.

— Мне хорошо здесь, в Лазури, — прошептала Эльза. — Здесь так тепло.

Я понял, что она имеет в виду не температуру за окном.

***

Следующим этапом в списке дел числилась презентация в министерстве. Мы подготовили два прототипа: переднеприводную малолитражку, которую я обозвал «Стриж», и представительский автомобиль под кодовым названием «Альбатрос». Эмма предлагала «Чайку», но на это название у меня были свои планы. Был такой лимузин в середине прошлого века, мне он очень нравился внешне, и я собирался начать выпускать его новую осовремененную версию. Но уж точно я не собирался дарить ее Брянцеву.

Генеральный директор опять счел ниже своего достоинства посещать важнейшее, на мой взгляд, мероприятие в жизни вверенного ему завода. Он прислал вместо себя заведующего производством Бодрова. Зато и министр Челноков, и его заместитель по автопрому Вершков явились, полные энтузиазма.

Машина им предсказуемо понравилась. Да и что там могло не понравиться? Стриж был объективно лучше не то что убитой семерки, которую мы «изучали» на прошлой презентации, но и немецких или японских одноклассников. Благодаря проектам, любезно предоставленным библиотекаршей Лизой, а также магическому идеальному качеству, это были лучшие автомобили в своем классе в мире «Земля Сорок Два».

Но если министерские боссы лучились оптимизмом и перспективами, то Вершков ныл, что их завод не в состоянии производить очень многое из комплектации этих шедевров, включая корпус. Он вообще был настроен долго и нудно принимать дизайн и обсуждать проект в целом и по частям.

Пришлось напомнить, что мы готовы установить две производственные линии, которые тоже будут выгодно отличаться от всего, что существует на Земле. Установить полностью с нуля и до готовности. А потом, когда мы все убедимся, что система работает, научить волжских работяг мастерить такие же.

Вершков опять пытался поныть, но министр заметно разозлился и чуть ли не рявкнул на заводчанина. Терять возможность производить автомобили такого качества никому не хотелось.

И тут началась следующая стадия — обсуждение условий. Вершков наивно (или нагло, как посмотреть) полагал, что мы просто установим линию и научим его работяг с ней справляться, а АЗЛ заплатит нам немного денежек. И мы сейчас просто обсудим сумму, которая не должна быть слишком велика, а то жирно нам.

У меня было свое уникальное видение ситуации. Я, конечно, тут же поделился своими планами.Во-первых, у меня не было задачи поднимать из руин имидж Волжской Ласточки. Они его десятилетиями в грязь втаптывали, а тут появляюсь я в белом пальто и вытягиваю на свет божий за волосы.

Я вообще пошел на это, чтобы заработать собственную репутацию. Платой за реанимацию отечественного автомобилестроения будет поддержка министерства при создании моего собственного завода. По факту я уже начал выпускать автомобили под маркой тюнингового агентства.

Вершков, конечно, привычно заныл, что нет нужды плодить марки, я все свои планы могу воплотить под уютной крышей АЗЛ. Я только рассмеялся в ответ. Министр неохотно, но согласился со мной.

Второй пункт: вливаться в стройные ласточкины ряды я не планировал, а тем более дарить им революционную технологию за скромный разовый платеж. Мы создадим совместное предприятие.

Тут Вершкова чуть удар не хватил. Он чуть ли не крича заявил, что такой вопрос должен решать генеральный директор. На это Челноков резонно возразил, что тогда он должен был здесь присутствовать, и ему приглашение посылалось.

На это возразить было трудно, Вершков предложил продолжить переговоры в кабинете Брянцева и не тратить время важных государственных чиновников. Я от такой перспективы отказался, сказав, так мы явно ни к чему не придем, а разговор я продолжу в Министерстве. Заодно у генерального директора будет прекрасная возможность посмотреть на свой будущий прекрасный продукт.

Вершков что-то еще вякал про решение акционеров, но тут уже Челноков откровенно взбесился, напомнив, что завод более чем наполовину государственный, а значит все решения принимаются в министерстве, и в данном случае все уже решено, проекту быть. А Брянцев не далее, чем через неделю прилетит в Москву и примет участие в обсуждении.

***

Покончив с автомобильными страстями, я собрался на Марс. Не тут-то было. Меня вновь срочно вызвал в Астрал Бобров.

— Как развивается ситуация, Сергей Геннадьевич?

— Да как, — генерал удрученно махнул рукой. — Все первые блины комом. Это я про наше «вторжение». Но я не об этом. Выслушай меня внимательно, Яков Георгиевич. Покровский вызывает тебя на беседу. Визит пройдет так же — тебя встретит капитан Резников и провезет в Кремль.

— Как дела у агента Физика? — спросил я, улыбаясь.

— Да ни у кого сейчас дела не хорошо, — отмахнулся Бобров. — А теперь кое-что, чего я тебе не говорил, а ты не слышал.

— Все интереснее и интереснее!

— Минимум неделю ты не должен быть в доступе, чтобы никто не смог передать тебе это приглашение.

— Что это значит?

— Это тайное послание самого Покровского. Он настоятельно рекомендует тебе на встречу не являться. От себя добавлю, что мы на месте не стоим, с происхождением этих проклятых бомб разбираемся. Причем, я лично в это «мы» не вхожу, меня, по сути, отстранили, да и у Николая Александровича положение не такое уж радужное. Сам понимаешь, с этим событиями все немного, точнее очень даже сильно нервничают. Включая, между нами, Самого! — Бобров выразительно ткнул пальцем в сторону потолка.

— Проблем нет, я и собирался разобраться с делами ну очень далеко отсюда.

— «Далеко» это где? — я увидел, что Боброву действительно интересно.

— Для начала я слетаю на Марс.

— Звучит как «мне в Париж по делу срочно», — рассмеялся Бобров. — Если бы я сам не побывал на твоей станции, в жизни бы не поверил.

— Поверил бы, я бы устроил тебе экскурсию.

— В добрый путь, Яков Георгиевич. Официально тебя пока никто ни в чем не обвиняет. Ты главное не подставляйся ни под чью горячую руку.

Глава 3

Спокойно улететь в космос мне не дали. Я сам виноват, решил выпить чашечку кофе с пирожным в самоварной. Туда ко мне вбежала возбужденная Вероника.

— Яков, там к тебе целая делегация.

Я, грешным делом, подумал, что меня уже арестовывать пришли, но директор отеля уточнила:

— Губернатор Птицын лично, а с ним инспектор по экологии Брусникин и граф Вележев.

Тут я понял, что пришла пора для второй серии уговоров. Жжет им во всех интимных местах Беккеровский караван гадостей. Я только переспросил:

— Графеныш лично пожаловал?

— Графеныш? — не сразу поняла Вероника, но тут же до нее дошло. — Нет-нет, не юный граф, а его отец.

— Ладно, — вздохнул я, — попроси их подождать в лобби, предложи кофе-чай или что там положено, скажи, что я у себя, но сейчас спущусь.

Вероника понимающе кивнула, а я перенесся в Лазурь телепортом, чтобы не засветиться у лифта. Там я напряг Алису, чтобы она отправлялась на Байкал и оттуда срочно доставила ко мне Сидорова. Открыть портал прямиком к студенту она затруднилась, в этом я ей помог. Сам же я надел свежий парадный костюм, все же солидные люди на поклон пришли, надо соответствовать.

Спустился в лобби, поздоровался, пригласил всех в свой кабинет.

— Мы наслышаны о вашем прекрасном пентхаусе, — намекнул Птицын.

— Там слишком много народа заняты разными проектами, — возразил я. — К тому же, как я понял, мы будем обсуждать дела, в кабинете нам будет удобнее.

На самом деле он у меня не большой, размером с гостиничный номер, но трех гостей, не считая меня любимого, он вмещает без проблем. Даже и Сидорову места хватит, когда он все-таки появится.

Так что мы прошли туда и расселись. Вероника освежила гостям кофе, заодно и мне принесла чашечку. Я сказал ей, что меня ни для кого нет, имея в виду возможных посланцев от Покровского, или кто захочет покуситься на мою голову.

Когда Вероника удалилась, я уставился на визитеров с легкой улыбкой. Дескать, чего приперлись, говорите уже.

Гости переглянулись, никто не решался начинать разговор, я же не спешил им помогать. Наконец Вележев-старший откашлялся.

— Вы плохо начали с моим сыном, — он посмотрел, как я реагирую, но я ждал продолжения с той же терпеливой улыбкой. — Вчера вы сказали ему, что он просит вас о спасении без должного уважения, — я по-прежнему молчал, не меняя выражения лица. — Я согласен, что мы все неправильно отнеслись к вам, не понимая до конца вашу роль и значимость. Что же, перед вами три весьма достойных человека, и мы просим со всем уважением. Решите уже проблему с этими проклятыми отходами.

— Я не готов брать на себя вину за то, что недооценил вас, — вступил в беседу Брусникин, — но да, я не поддержал вас в нужный момент. Вы заслужили извинений со стороны всех присутствующих, но речь сейчас не о нас. Нам грозит натуральная экологическая катастрофа.

Я подождал еще немного, вдруг и Птицын захочет внести лепту, но губернатор отмолчался.

— Почему вы не решили проблему штатными методами? — спросил я Брусникина.

— Что вы имеете в виду?

— Вряд ли это первые токсичные отходы в истории Российской Империи. Наверняка есть какой-то могильник, куда они периодически сбрасываются. После должной обработки, конечно.

— Вот вы о чем, — поморщился Брусникин. — В Московской Губернии никакого могильника нет и быть не может. И я абсолютно уверен, что цистерны не доедут до места назначения через полстраны. Они уже проделали большой путь и сейчас пребывают не в лучшем состоянии.

— Ну же, Яков Георгиевич, — поучаствовал, наконец, в беседе губернатор, — спасайте нас. Скажу честно, мы пытались обратиться к другому специалисту в этой области, Генри Манну.

— Не вы, а я, — ворчливо поправил его Брусникин. — Выйти на него было непросто, мы нашли два канала, банкир в Лихтенштейне и некая, скажем так, финансовая группа в Южной Италии. И везде получили один ответ: господин Манн не работает в России. И по всем вопросам обращаться к вам. И что вы справитесь с любой проблемой ничем не хуже. Так ли это, господин Беринг?

— Да по обоим пунктам. Все, что способен предпринять Генри Манн, умею и я. А также по ряду причин мистеру Манну нечего делать в России, а мне — в Европе. При этом технически мы вполне взаимозаменяемы.

— Жаль, что я не знал всех этих нюансов, когда ваш «Проект Чистота» перешел в другие руки, — вздохнул Брусникин. — Я должен был наложить вето на эту не слишком чистоплотно выглядящую сделку.

— Прошу вас, инспектор, — жалобно пропищал Птицын.

— Да прекратите уже, — отмахнулся от него Брусникин. — Вы убедили меня, что Беринг — пустышка, чудом завладевший ценной технологией. И что вы справитесь с задачей куда лучше. И соврали по обоим пунктам. Не думайте, что вся эта история останется без последствий.

— Наша семья уже достаточно наказана. Сын теряет графский титул. Кто бы мог подумать, что из-за такой ерунды… — Дыхание Вележева старшего сбилось, ему понадобилась чуть ли не минута, чтобы прийти в себя. — Речь уже идет о его свободе и даже жизни. Так ли мальчик провинился перед вами, Беринг, что вы упорствуете в таком важном деле? Речь всего лишь о деньгах. Это решаемо.

— Речь об экологической катастрофе, — сердито ответил за меня Брусникин. — Не стройте из себя жертву.

— О том, что ваш несчастный сынок хотел вчера на переговорах, которые он назначил в какой-то криминальной малине, натравить на меня бандитов, вы, конечно, не в курсе? — поинтересовался я. — Мне пришлось принять определенные меры, чтобы наша встреча обошлась без насилия.

— Он сказал, что это вы выбрали место.

— Он соврал. И, очевидно, не в первый раз.

— Предлагаю прекратить выяснения отношений, — строго сказал Брусникин. — В который раз повторю, что нам грозит катастрофа. Поможете вы нам или нет?

— Помогу, — просто ответил я.

— Это замечательно, — инспектор заметно обрадовался, да и его спутники выдохнули с облегчением.

— На определенных условиях, конечно.

— Я понимаю, — кивнул Брусникин. — Каких именно?

В кабинет очень вовремя вошел Сидоров.

— Знакомьтесь, господа, это мой юрист Сидоров Алексей Петрович. Он поможет нам составить соглашение.

— Мы могли бы обойтись устной договоренностью, — заметил губернатор. — Все здесь — приличные люди.

— Оказанная услуга не стоит и ломаного гроша, — возразил я. — А времена безграничного доверия между нами, Вячеслав Кириллович, явно позади.

Я написал на листке бумаги несколько чисел.

— Итак, господа, — я показал им список и ткнул ручкой в первое из чисел. — Столько денег было на счету «Проекта Чистота» в тот момент, когда он перешел под контроль семейства Вележевых. Столько заплатил Макс Беккер за утилизацию первой партии цистерн. Точнее говоря, второй, но это сейчас несущественно. Первой, если считать при «новой власти».

— Какое вы имеете отношение к тому каравану? — в графе опять взыграло ретивое.

Брусникин прорычал что-то нечленораздельное.

— Господа, как я уже сказал юному графу, ваша ошибка в том, что вы ищете в Проекте какое-то уникальное оборудование. Вся его ценность в умениях моих и моих учеников. Да вы и сами видели, что не там никакого оборудования.

— Как же так вышло, — искренне удивился Птицын, — что вы утилизировали груз на чужой в тот момент территории и к тому же бесплатно?

— Я уже дважды ответил на этот вопрос. Один раз я сказал это господину Беккеру, второй — вашему сыну, граф. Но мне не трудно, я повторю еще раз. Я обещал господину Беккеру, что разберусь с его проблемным караваном. Мое слово стоит дороже любых денег. Жаль, что вы, господа дворяне, этого не понимаете.

— Мы понимаем, — тихо ответил Брусникин.

Вележев все еще пытался зачем-то спорить, выяснять отношения.

— Но последний караван, из-за которого все наши проблемы, вы позволили Беккеру прислать его! Вы хотели подставить моего сына!

— О, я точно не желал юному графу ничего хорошего. Но вряд ли у вас есть право обвинять меня. Если уж вам так интересно, Генри Манн честно предупредил герра Беккера, что я больше не имею отношения к Проекту Чистота. Но он, как и вы все, убедил себя, что Проект не нуждается во мне. Это привело к определенным последствиям. На этом предлагаю закрыть дискуссию. Я требую компенсировать мне потери в виде денег с отобранного счета и платы за два конвейера. Это не обсуждается. По-хорошему, надо бы еще добавить неустойку, виру за ваши действия. Но я в отличие от вас не мелочен и не жаден. Просто заплатите то, что должны. Мне все равно, из чьего кошелька поступит нужная сумма.

— Хорошо, — сдался Вележев-старший, — будь по-вашему. Я заплачу. Давайте свое соглашение.

Сидоров протянул бумаги, которые Вележев подписал, а Птицын завизировал.

— Вот и славно, — кивнул я. — Как только придут деньги, я разберусь с цистернами.

— Послушайте, — расстроился Брусникин, — перевод такой суммы требует времени…

— Тогда советую приступить прямо сейчас, — отрезал я.

— Как технически произойдет утилизация? — спросил Вележев. — Ваше оборудование, которого якобы нет, немного пострадало. Конвейер, в частности.

— Он нам не нужен. Я надеюсь, что ангар, куда мы загоняли цистерны, на ваших, кстати, глазах, инспектор, уцелел? Разместите грузовики там.

— Деньги поступят в течение часа, — буркнул Вележев. — Мы могли бы выдвинуться на свалку уже сейчас.

— Я приеду на своем транспорте. На этом, полагаю, наша встреча окончена. Точнее, она продолжится на свалке. Вы же все там будете?

— Я бы… — замялся губернатор.

— Нет уж извольте! — прервал его Брусникин. — Мы все должны убедиться своими глазами, что проблема решена! Надеюсь, что мы встретимся на месте не позднее, чем через час.

Я поднялся в Лазурь, предупредив всех, что сразу со Свалки отбываю на Марс. Возможно, меня не будет несколько дней, я буду решать вопрос с хабом и возвращением в Метрополию.

Команда тут же изобразили взгляды обиженного щеночка. Всем хотелось посмотреть на Эритию. Я обещал, что все там окажутся, надо только в первый раз проложить туда дорогу. А это, как я предчувствовал, не будет так уж легко и быстро, так нет смысла всем на Марсе без дела торчать.

Ветерок увязалась со мной на свалку, чтобы немного помочь с цистернами. Я попросил ее подождать меня в лобби. Сам же заглянул этажом ниже к Варе. И это была трагическая ошибка. Ее убедить не лететь со мной я не смог. Пришлось прихватить ее на Марс со строгим напутствием сидеть на станции тихо и ничего не трогать. Я надолго задерживаться не собирался.

Мы с мисс Винд довольно быстро разобрались с грузовиками. Я взял с собой еще Лемешева, чтобы он перегнал цистерны в ангар. Заклинание отработало на ать-два. В зоне готовой продукции появились ящики с металлом, пластиком и той самой каменной пылью, что заменила фигурки из стоунера.

Занял этот процесс чуть больше часа, и я ждал от «великолепной троицы», что все это время маячила на свалке, ядовитых комментариев в духе «было бы за что такие деньги драть» или «и стоило из-за этого устраивать сыр-бор». Птицын даже пытался завести этот разговор, но на него хором шикнули оба его «приятеля». Зато другой диалог у нас все же состоялся. Я честно надеялся, что мы сможем его отложить.

Губернатор попытался мне подсунуть на подпись акт передачи свалки обратно под мой контроль. Я выразил ему свое искреннее недоумение.

— Ну как же, — сделал наивные глаза Птицын, — раз уж мы преодолели все разногласия…

— Я со своей стороны горячо поддерживаю, — поддакнул Брусникин.

— Мы договорились конкретно и четко об утилизации партии токсичных отходов. Я, кстати, надеюсь, что вам хватит здравого смысла больше подобных договоров с господином Беккером не заключать в силу того, что исполнить их у вас нет возможности.

— Послушайте, Беринг, — устало заворчал Брусникин. — Не будем проходить этот ад по второму кругу.

— В самом деле, — поддержал его Птицын, — Что вы ломаетесь как дворовая девка, уж простите старику его французский. Ваша взяла, мы осознали, как были неправы, проект снова ваш. Все радуются и поют как птички весной.

— Ну что же, давайте проясним наши отношения. Я веду дела только с теми, кому доверяю. После рейдерского захвата моего предприятия, вы, Вячеслав Кириллович, к таковым не относитесь. Пока вы занимаете кресло губернатора, я не собираюсь заниматься бизнесом в Московской Губернии.

— Вы неправильно представляете себе ситуацию, — завертелся Птицын, явно не хотевший обсуждать скользкую тему при Брусникине. — Процесс был вполне законным…

— А у моего адвоката господина Сидорова, с которым вы все успели познакомиться, есть в доступе видео с признательными показаниями, о том, что рейдерские захваты в Московской Губернии — привычная практика, и что она вынесла вердикт без законных оснований по вашему губернаторскому личному приказу и за мзду. Я правильно произнес это слово?

— Какой интересный поворот, — Брусникин побагровел от злости. — Если это правда, то я приношу вам, Яков Георгиевич, свои искренние извинения. Я оказался втянут в грязные интриги. Я чувствовал, что ситуация сомнительная, но думал, что губернатор придрался к каким-то формальностям, которые на самом-то деле мало кто может выполнить без сучка без задоринки. Готов был закрыть глаза, если бы передача объекта пошла на пользу делу.

— Послушайте, — заюлил Птицын, — не будем все так упрощать. Это остается голословным обвинением.

— Думаете, судья не признается перед комиссией, которую возглавит его императорское величество? Или сомневаетесь, смогу ли я таковую собрать?

— Господа Малинкина, — сообщил вдруг Птицын, — ничего никому не расскажет. Она, видите ли, сошла с ума. Самым натуральным медицинским манером.

— Какая грустная неожиданность! — вздохнул я. — Однако мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать ее печальную судьбу. Этим займутся квалифицированные специалисты. Процесс утилизации завершится с минуты на минуту. И с этого момента Московская Губерния может продолжать утопать в мусоре, как она это и делала до моего появления.

— Нам стоит продолжить этот разговор, Яков Георгиевич, в более удобном месте и в подходящее время, — шепнул мне на ухо губернатор.

— Не уверен, что у нас есть тема для разговора.

***

— Никогда не делала этого, на Марсе, — проворковала Варя, попытавшись принять в кресле соблазнительную позу.

— Что «это»? — поиграл я в дурачка.

— «Это», милый, — она расстегнула на блузке пару пуговичек.

— Ах «это»! — улыбнулся я. — Ну так никто из людей не занимался «этим» здесь. Я даже про Луну не уверен, но на ней хотя бы высаживались люди.

— Кончай демагогию, — строго приказала моя девушка.

Пришлось перейти к делу и войти в историю. Жаль, представителя из книги рекордов не оказалось рядом. Такое свидание было именно тем, что мне требовалось после дня, проведенного в компании Птицына и Вележева. Брусникин был мне чуть более симпатичен, но именно «чуть». Да и черт с ними со всеми.

Устроившись в кресле для медитаций, я мысленно перенесся в библиотеку. Лиза встретила меня в привычном белом халате и очках, а главное — с улыбкой, казавшейся мне искренней.

— Ну как автомобильчики? — спросила она, явно имея в виду схемы, что она мне выдала в прошлый раз.

— Всем нравятся, спасибо!

— У тебя взволнованный вид, — заметила библиотекарша.

— Ну а как же? — не стал я спорить. — Я же пришел сюда по важному поводу! Пришла пора заняться транспортным хабом! Помнишь, я говорил, что собираюсь его открыть на Марсе Сорок Два.

— В принципе, это функция заложена в механизм ретранслятора, — Лиза явно имела в виду станцию, с которой я и прибыл. — Пакет данных я тебе скину, загрузишь его. Вот только с материалами будет непросто!

— А что там нужно?

— Целая гора наурэмбаара. Ты ведь не припрятал ее у себя в кармане?

— Нет, не припрятал, — я задумчиво потер подбородок. — Но у меня дома в Эритии найдется кое-какой запас. Только пока мне не удалось попасть туда из закрытого мира.

— С этим я, наверное, смогу помочь. Это не точно, с Лабиринтом никогда не знаешь наверняка. Но ретранслятор может тебя немного усилить, я дам схемку и для этого.

Я вернулся на Марс. Подошел к пульту управления и загрузил в него маленький апгрейд.

— Приготовься милая, — позвал я Варю, которая пыталась раздразнить меня, танцуя посреди рубки голой. — Сейчас я покажу тебе Коридор!

— Какой-то особенный? — не поняла она.

— Я ж тебе не рассказывал! — сообразил я. — Это пространство между мирами, земля обетованная для нас, демиургов. Из, так сказать, простых смертных там не был почти что никто. Но ты у меня уже и не так проста. Короче, приоденься. Если все пройдет удачно, представлю тебя королю.

— Ты сейчас так остроумно шутишь? — испугалась Варя.

— И в мыслях не было. Было бы невежливо не поздороваться с его величеством Горном Первым. Он, кстати, убил меня, так теперь волнуется, как я там.

— Никогда не понимала твоего тонкого юмора.

— Это не мой, это судьба так развлекается. Ладно, вопрос «что надеть» для таких как мы не слишком актуален. Мы сперва побродим по Лабиринту, и этот вояж может затянуться. А если мы все-таки проникнем в Метрополию, что-нибудь симпатичное тебе подберем.

Глава 4

Станция отреагировала на новую схему. В рубке появилась капсула, похожая на трехметровое белое яйцо, наклоненное от вертикали на тридцать градусов. Ничего экзотического, типичное устройство майаридов. Я без труда нашел еле заметную выпуклость на его прохладном боку. Когда я нажал эту кнопку, часть яйца капсулы просто исчезнув, позволив мне разместиться на лежанке внутри. Я позвал к себе Варю. Она прилегла сверху, используя уже меня как диван.

— Марс идет нам на пользу, — проворковала она. — ты вдруг нашел для меня время.

— Да, совместные путешествия — занятие приятное.

— Честно говоря, я успела слегка позавидовать той странной парочке.

— Какой? — не сразу понял я.

— Эльза и Полковник. Странное имя, кстати.

— У него появилось настоящее. Я же сделал им документы.

— Он ими не пользуется.

— Завидовала-то чему?

— Ты устроил им медовый месяц, это так мило.

— Как ты думаешь, я не поставил их в неловкое положение?

— Вряд ли между ними произойдет что-то принципиально новое, — рассмеялась Варя.

— Ты хочешь сказать?.. — удивился я.

— Внимательный ты мой, конечно же эти двое давно вместе. Их столько всего объединяет.

— Ладно, проехали. Ну что, отправляемся!

Я перенес нас в Коридор.

Для нас он выглядел как бесконечный ряд дверей. Безликий оплот бюрократизма, только на удивление безлюдный. Если не всматриваться, то через пять секунд не вспомнишь, ни какого цвета там стены, ни из чего сделаны полы.

Зато если вглядеться в любую из дверей, она сразу же приобретает индивидуальность. Или не приобретает, если тебе ни при каких обстоятельствах туда не надо.

Коридор кажется идеально прямым, но на самом деле за ним скрываются бесчисленные ответвления, тот еще лабиринт. Просто каждый поворот прикрыт собственной дверцей, а ты еще должен доказать свое право туда пройти.

Сейчас мы с Варей оказались в таком ответвлении. Вполне логично, ведь Земля Сорок Два оказалась изолирована в закрытом секторе Мироздания. Теоретически, дверей у нас за спиной, то есть миров в этом секторе, бесчисленное множество. Я открыл некоторые двери, прежде всего саму Землю. А при ней и всю Солнечную Систему и остальной космос. Но это не точно, есть теория и про то, что все миры Мироздания находятся в одной бесконечной вселенной, просто очень далеко друг от друга. На мой взгляд эта версия не выдерживает никакой критики просто потому, что многие человеческие миры обитают во вполне узнаваемой Солнечной Системе.

Кроме того, я мог бы через коридор пройти в Каласуту, бывший ад Кали. Также мне доступны неточная копия Земли, на которой стоит Медный Дом, и осколок мира-пустыни, где отлеживались после спасения из адской ловушки мои домашние демоны.

Мы с Варей стояли перед дверью, ведущей из нашего маленького, хоть и теоретически бесконечного, коридорчика в общий, то самое Мироздание, в которое мы с Земли Сорок Два не могли достучаться целую тысячу лет.

— Что ты видишь? — спросил я, указывая на дверь.

Вот такая у меня вредная привычка, всех начинаю учить.

— Дверь как дверь. — пожала плечами Варя.

— Какого она цвета?

— Не знаю, — удивленно ответила она.

— Сосредоточься. Это главное в магии — концентрация. Ты должна для начала понять, какого она цвета.

— Ореховая, — подумав, ответила Варя.

— Хорошо. Сплошная или с узором?

— Ну как, там обычные древесные разводы.

— Уверена? Сосредоточься сильнее.

— Ой, там граффити! Но такое, под цвет дерева.

— Молодец! — искренне похвалил я ученицу. — Ты сделала первый маленький шажочек к профессии демиурга. Дальше я сам.

Из левого кармана выпорхнула Эреба Нова. Не то, чтобы я нуждался в ее помощи, просто ей было интересно. Неудивительно, место примечательное.

В правой руке я создал из чистой энергии кусочек угля. А из чего же еще? Другая материя в этом месте и не годилась бы. Дальше — дело техники и той самой сосредоточенности, о которой я все уши прожужжал Варе. Я начал изучать рисунок, определяя нарушения в узоре. Из-за них дверь и не открывалась. Там, где я находил неточности или прорехи, я правил рисунок углем. Не знаю, сколько я времени провел за этим занятием. Когда я наконец выпрямился, Варя не выглядела чрезмерно усталой или заскучавшей. А вот я реально утомился.

— Ну что же, дело сделано! — заявил я преувеличенно бодро. — Добро пожаловать в Метрополию, дамы!

Я толкнул дверь и, о чудо, она отворилась.

Найти нужную дверь в бесконечном ряду очень просто. Если уметь, конечно. На самом деле расстояний в Лабиринте не существует. Как бы он ни выглядел, коридором, океаном или собственно лабиринтом заросших плющом и мхом каменных стен, все это — проекция, доступная нашему разуму. С другой стороны, открытые миры сгруппированы определенным образом. Так что у всех есть соседи. Есть и целые ветки миров, спрятавшиеся за своей собственной дверью.

В общем, работа Демиурга сложна и почетна. Даже мы толком не понимаем, как все устроено, но умеем этой структурой пользоваться. И уж вход в свою, ставшую родной, Эритию я нашел без труда. Один шаг, и мы с Варей оказались в том самом подвале, откуда началось мое путешествие. Не скажу, что я не испытал легкого трепета. Меня убивали всего три раза, я не успел привыкнуть.

— Как здесь интересно, — восхитилась Варя. — Это твой дом?

— Это моя лаборатория, — уточнил я. — Мы в подвале. А над нами — мой дом. Точнее одно из строений моей герцогской резиденции.

— У тебя есть свой замок?

— Скорее комплекс строений, которые не слишком похожи на средневековые. Больше напоминают наш новый корпус в «Вешних водах». Кирпичные, но изящные здания по два-три этажа. Но теперь они уже не совсем мои.

— Как так?

— Когда я отправился на Землю Сорок Два — наш родной мир, я передал все герцогство в аренду королю. Так что сейчас я могу пользоваться только этим флигелем. А теперь будь хорошей девочкой, поднимись наверх. Только не шуми, а то охрана прибежит, так-то им запрещено заходить в дом.

— А ты тут займешься чем-то интересным? — закапризничала Варя.

— Чем-то опасным, — поправил я ее. — Конечно, я вылечу тебя, если ты ослепнешь. Да и с ожогами разберусь…

— Ладно, поняла! Пойду посмотрю на твой маленький дворец. Но ты все-таки не задерживайся.

— Ритуал займет не больше четверти часа.

Я снял печать с люка, ведущего в подвал. Точнее, с нашей точки зрения, обратно в дом. Варя удалилась, а я смог заняться делом.

Руны, которыми я покрыл стены, впитали избыток моей силы, когда Горн меня убил. Понадобилась капля моей крови, чтобы активировать их. Но вот они загорелись одна за другой, а когда вся лаборатория утонула в их холодном сиянии, потоки света устремились к моей груди, пронзая все тело.

Я упал на колени, купаясь в потоках силы. Кинжал, которым я наколол палец, упал на плитку пола со звоном, который не был слышен в раскатах грома, сотрясавших подвал.

— Ну вот я и вернулся! — голос изменил мне, я смог выдавить из себя только стон.

Не знаю, сколько я простоял так на коленях, пару минут или целую вечность. Привел меня в себя тихий, но с нотками паники, голос Вари.

— Яков, ты не поднимешься к нам на минутку?

«Ну что там случилось?» — подумал я раздраженно.

Но пришлось встать на ноги и подняться по лестнице.

Стражник в форме моей гвардии держал мою подругу на прицеле церемониального арбалета.

— Кто вы такие? — спросил он напряженным голосом, — как вы попали в дом?

— Ну что же ты, сынок, — обратился я к нему укоризненным тоном. — Начальство надо знать в лицо!

— Вы… — гвардеец вгляделся в мое лицо.

— Я твой господин, сынок. Герцог Бореас собственной персоной. Вокруг полно моих портретов, а я не сильно изменился за пару последних месяцев. Хватит целиться в мою ученицу, срочно беги и позови сюда Брина. И не вздумай рассказывать кому-то еще, что я вернулся, — я хлопнул в ладоши, чтобы вывести парня из ступора. — Давай-давай, одна нога здесь, другая там.

Стражник, наконец, убежал. Надеюсь, он меня все-таки узнал, и приведет Брина, а не всю гвардию, чтобы брать меня штурмом.

— Так, милая, — повернулся я к Варваре, — тебе нужно срочно выучить эритийский. К счастью, у меня есть обучающий артефакт.

Да, на Земле Сорок Два я научился фильтровать данные, чтобы вытягивать их из чужой головы. А уж передавать их другим умели задолго до меня. У меня в библиотеке хранились обручи с университетскими курсами всех языков Метрополии.

Я быстренько усадил Варю учить эритийский, процесс должен занять минут десять. Тем временем прибежал взволнованный дворецкий.

— Ваша светлость! Вы вернулись!

Хотя формально у меня в Эритии был титул принца, я приучил у себя дома обращаться ко мне как к герцогу, тем более что я и жил в собственном герцогстве Бореас.

— Вернулся, как видишь. Но пока об этом никому ни слова. Свяжись с его величеством Горном Первым по секретному каналу, — Брин кивнул, он знал, о чем речь, — передай ему слово в слово такое послание: «Ворон сел на подоконник». Это — кодовая фраза. И жди его у портального круга. Только разгони всех, даже охрану. Король прибудет инкогнито.

— Слушаюсь, ваша светлость, — Брин поклонился. — А кто эта юная леди? — кивнул он в сторону сидящей на диване с закрытыми глазами Вари.

— Это моя ученица. Сейчас она немного занята, но чуть позже я вас представлю. А теперь иди, у меня срочное дело к королю.

— Надо же накрыть на стол! — всполошился вдруг дворецкий.

— Да, организуй легкий перекус. Только сделай все сам, по возможности скрытно.

— Я понимаю. — склонил голову Брин. — Для меня честь лично прислуживать вам и его величеству Горну Первому.

— Хорошо, теперь иди.

На какое-то время я оказался предоставленным сам себе. Воспользовавшись моментом, я прошел в библиотеку. Эту комнату я тоже запечатал перед смертью, слишком уж много ценностей там хранилось, в том числе и секретов, которыми я не был готов делиться даже с королем. А ведь на момент смерти никого ближе у меня не оставалось. Это теперь я «оброс» учениками.

На полке между свитками и фолиантами стоял хрустальный череп. Я взял его в руки и погладил, проведя трижды ладонью от лба к затылку. У черепа загорелись глаза красным, и сам он засветился голубым.

— Здравствуй, папа! — сказал он, густым приятным баритоном.

Тысяча лет — огромный срок. За это время в голове копится слишком много информации. К ста годам от роду я научился «архивировать» свою память блоками по пятьдесят лет. А к тремстам я освоил важнейшее умение — выделять часть мыслительных процессов во внешний независимый блок. Это магический аналог того, что в техномирах называют компьютером. На ранних стадиях он существовал только в Астрале, но с годами он развивался, и я создал для него физический носитель.

Нет, это, конечно, не хрустальный череп, его я использовал как интерфейс. Сам «комп» хранится в отдельном мире, дорогу к которому знаю только я. Привилегия демиурга.

Вы спросите, почему искусственный интеллект звал меня «папой»? Детей, рожденных от женщины, у меня не было и быть не могло. «Спасибо» магическому метаболизму. И статусу живого мертвеца. Но эта черепушка, точнее, создание, отделившееся от моего разума, вполне могло считаться моим ребенком.

Подобное «существо» традиционно называлось Кару Голотс, что можно было перевести как Искусственный Интеллект. Именно майариды придумали всю технологию, на зависть эльфам, которые астральный компьютер так и не осилили. Но я звал «сыночку» просто Голос. Мой ребенок, мои правила.

— Я вернулся в свой родной мир, — сообщил я Голосу.

— Поздравляю, — искренне обрадовался он.

Хотя в целом астральному ИИ эмоции не были свойственны, они все же — продукт биохимических процессов в организме, которого у Голоса не было. Но я знал, что кое-какие чувства он испытывал. И был достаточно сложным, чтобы обрести личность.

— Ты бы мне пригодился там. Я хочу построить город, а в нем Университет. И возможно целое государство в одном из миров. Ты мог всем этим образованием управлять. Если хочешь, конечно. Только придется подыскать тебе другое тело.

— Человеческое? — с надеждой спросил Голос. Как и любой уважающий себя Буратино, он мечтал стать живым мальчиком.

— Ты же понимаешь, что живым телом я смогу заменить только интерфейс?

— Я могу использовать основу, как это делаешь и ты.

— Я не против. Только надо ее все равно перетащить поближе к Земле Сорок Два. Тот сектор свяжется с Метрополией через один хаб и больше никак.

— Я могу организовать переезд, если ты подберешь мне мир в том секторе. Ты у нас — демиург, папа, а не я.

— Я, конечно же, займусь этим. Мне нужно было твое принципиальное согласие.

— Тогда возьми с собой голову, — он имел в виду череп-интерфейс. — И сделай мне временное тело, способное путешествовать через тот хаб.

— Что бы ты предпочел? Робота или голема?

— Все равно. Это же временно. Как только мы найдем мир, я перееду за месяц. Только выдели мне бюджет, мне понадобятся запчасти.

— Да, ты и так управляешь моими финансами.

— Мне нужно разрешение на этот проект.

— Разрешаю. Используй столько денег, сколько требуется.

— Пожалуй, я хочу голема. Роботы бывают слишком хороши, я боюсь привыкнуть. А ты мне обещал настоящее живое тело.

— Ты же не хочешь, чтобы я кого-то убил ради этого.

— Нет, конечно. Но ты найдешь способ, я знаю.

— После переезда, обещаю, — сказал я Голосу.

— Хорошо. Твой друг сейчас придет. Не стоит заставлять его ждать.

Голос, конечно, имел в виду короля Горна Первого. Я сунул череп в свой пространственный карман и вышел в гостиную. Варя как раз закончила обучение и теперь сидела с обалдевшим видом, переваривая информацию. Брин успел накрыть на стол здесь же в гостиной и убежал встречать высокого гостя.

Входная дверь распахнулась.

— Его величество король Эритии Горн Первый, — торжественно объявил дворецкий, ему хватило ума не орать на все герцогство, учитывая инкогнито монарха.

— Ты! — проговорил Горн потрясенным тоном. — Ты жив!

Он замер, вглядываясь в мою ауру.

— Да, это точно ты, — он подскочил ко мне, сжав в своих медвежьих объятиях. — Получилось? Твой безумный ритуал сработал как надо?

— Без сюрпризов не обошлось. Сейчас расскажу, а пока позволь мне представить тебе мою хорошую подругу и ученицу Варвару Перепелкину.

Горн только сейчас заметил, что кроме нас в гостиной есть кто-то еще. Брин к этому моменту скромно удалился.

— Очень приятно, барышня. Меня зовут Горн, король Горн.

— Ваше величество! — Варвара сделала книксен.

— Я вас умоляю, мы не на приеме. У нас абсолютно неформальная встреча, — Горн поцеловал Варе руку и отодвинул стул. — Твой дворецкий, Этерни, приготовил нам обед. Присаживайтесь к столу, барышня. Позвольте налить вам вина. Не каждый день за вами лично ухаживает самодержец. И кстати у вашего учителя прекрасные погреба. Так что вино обещает быть хорошим.

— Вы очень любезны, ваше величество.

— Горн, просто Горн. По крайней мере, пока мы одни.

— Тогда и вы, Горн, зовите меня Варя. Я уже давно переросла «барышню».

Король разлил вино по бокалам. И он был прав, напиток стоил внимания.

— Вернемся к нашим делам, — продолжил король, а потом взглянул на Варю. — Или поговорим о них позже?

— Не волнуйся, я не скрываю ничего от своих учеников.

— Ты не приехал ко мне во дворец. Значит, не хочешь официального возвращения?

— Слишком рано.

— Ладно, что с Землей Сорок Два? Ты явно преодолел блокаду.

— Да, и собираюсь устроить транспортный хаб. И пока он не заработает, не стоит афишировать, что я вообще жив и вернул доступ в Метрополию.

— Боишься саботажа? Что творится на Земле Сорок Два?

— Все, как мы ожидали. Магии нет как класса, но есть контрабандный поток артефактов. Его контролируют завры, да и вообще мир превращается в колонию Сайшании.

— Которая им нужна, чтобы что?

— Завры спелись с Кали.

— Это плохо, — погрустнел король. — Это точно?

— Я сама ее видела, — вмешалась Варя.

— Я разгромил ее фабрику по синтезу наурэмбаара. Маленький мерзкий адок. И таких на той Земле полно.

— А что с паразитами?

— Завры организовали что-то вроде теневого правительства, чтобы контролировать магию. Назвали Инквизицией. Парочку избранных обучили по верхам искусству друидов. Но в целом магию гробят. И вот среди инквизиторов нашлись ренегаты, которые как-то связались с паразитами. Я пока не понял, знают ли об этом завры.

— Не настолько же они тупы! — воскликнул Горн.

— Достаточно, чтобы крутить шашни с Кали. И достаточно, чтобы пустить на Землю лемпингуло. Я лично пресек два прорыва. Один в очень нехорошей стадии.

— Даже слышать этого не хочу на трезвую голову, — Горн разлил по бокалам вино и сразу выпил свой залпом. — Что ты собираешься делать?

— Мир не выстоит без магии. Собираюсь открыть университет. Возможно, приспособлю для этого отдельный мир. Не решил пока. В любом случае нужен хаб, если мы его не откроем, это сделает кто-то другой. И этими другими могут оказаться наши «друзья» лемпы. Или даже паразиты.

— Тебе нужна помощь?

— Честно говоря, да. Не одолжишь ли ты мне немного Наурэмбаара? Я не хочу лезть в свое хранилище, это убьет всю конспирацию.

— Сколько тебе нужно?

— Лиза с Юпитера подготовила проект, судя по нему хватит двух с половиной сотен галлонов. Если дашь на всякий случай три сотни, будет замечательно.

— Без проблем, через час максимум пришлю курьера.

— Я выпишу тебе вексель, потом сам вернешь себе долг из моих запасов.

— Нет-нет, и речи быть не может. Позволь, это будет моим вкладом. Я хочу инвестировать и в твой хаб, и в твой университет.

— Это очень щедро с твоей стороны.

— Мы оба понимаем, что тремя сотнями на все свои проекты ты не обойдешься, так что я даже щедрее, чем ты думаешь, поскольку я и дальше продолжу тебя спонсировать. А что потом?

— Как только хаб стабильно заработает, мы провернем процедуру включения Земли Сорок Два в мировое сообщество.

— Большой контакт? — оживился Горн. — Это будет феерично!

— А куда деваться? Если не брать этот мир под контроль, его покорит Кали. А с нее станется отдать его паразитам и лемпам.

— Делай свой хаб. И держи меня в курсе!

Горн встал и кивнул Варе.

— Было очень приятно познакомиться. Надеюсь, как-нибудь увидеть вас на официальном приеме во дворце!

Глава 5

Я заскочил в Лазурь, узнать, как дела у команды. С утра мне позвонил Беккер. Я, кстати, не носил с собой два смартфона, один от Беринга, другой от Манна. У меня вообще гаджета нет, но я сделал артефакт, который умел имитировать работу любых симок, был бы образец. Выглядел он, ясное дело, как смартфон. Я посмотрел, как гаджетами пользуется молодежь, у них вообще только наушники с микрофоном на виду, и то не всегда. Я уже подумал изменить внешний вид артефакта. Только времени свободного на эти глупости у меня нет и не предвидится.

— Герр Манн, я должен принести вам свои извинения. Вся эта история с новыми владельцами Проекта Чистота оказалась огромной ошибкой.

— Большой вины у вас передо мной нет. Как говорят в России, сами заварили кашу, сами расхлебали. Единственное, в чем я мог бы вас упрекнуть, это непозволительный тон во время нашей последней встречи.

— Да, и за мне стыдно. И в качестве небольшой компенсации морального ущерба я перевел вам небольшую, но приятную сумму. Это не плата за что-то конкретное, а доступная мне форма извинений.

— Спасибо, деньги — прекрасный способ просить прощения. Извинения приняты. Но вы все же чего-то хотите от меня?

— Потребность разбираться с токсичными отходами никуда не делась. И кроме вас, герр Манн, мне по-прежнему не к кому обратиться.

— Проект Чистота прекратил свое существование. Возможно, я создам что-то похожее, но не сейчас и заметно восточнее.

— Я слышал, что они не смогли вас уговорить вернуться в эту лавочку. Сомневаюсь, что они бросят попытки. Но даже если бы этот ваш Проект и не приказал долго жить, для меня толку с него не будет никакого.

— Интересно, и почему же?

— А то вы не знаете, — раздраженно фыркнул Беккер. — Но это не телефонный разговор. Я бы очень просил вас встретиться со мной. Хотя бы в вашем любимом Лихтенштейне. Но если вы сейчас ближе к Мюнхену, то мы бы сэкономили много времени.

— Нет проблем, диктуйте адрес.

Беккер назвал какой-то ресторан.

— Думаю, что смогу быть там через два часа, — сказал я, глядя на карту.

Я смог без проблем открыть портал в Мюнхен, так как был уже там, когда вытаскивал к нам Эмму Брехт. Осталось только поймать такси и доехать до ресторана. Взял с собой Алису и Сидорова просто на всякий случай. Но их усадил за другой столик. Эльзу же я решил ради простой беседы из «отпуска» не выдергивать.

— Слышали, небось, — заявил Макс, едва мы успели поздороваться, — что отношения с Россией у нас испорчены резко, но сильно. Я попросту не смогу гнать караваны в Империю, его не выпустят у нас и не пропустят у вас.

— И вы все-таки хотите, чтобы я нашел способ чистить ваши помойки на вашей территории?

— Именно так. Это возможно?

— Я не буду открывать завод по утилизации в Европе. Или как вы мусоросжигатели называете?

— Да как ни называй. Но что-то вы можете сделать?

— Предлагаю вот что: найдем брошенную шахту. Уверен, что в горах вокруг того же Лихтенштейна таких полно. Да и в Германии найдутся.

— Предположим, — буркнул Макс, не выказывая пока что чрезмерного энтузиазма.

— Скопите там отходов с пяти-десяти цистерн. Я приеду, зачищу.

— Поищу. Может быть не шахта. Есть у меня на примете заброшенный могильник ядерных отходов. Его, кстати, тоже неплохо бы почистить, естественно, не бесплатно.

— Только, раз уж нас так давят зеленые, не оформляйте всю эту историю официально.

— Не учите ученого, Манн. Я давно работаю почти что нелегально.

***

Я прихватил Буля, который как раз закончил строить маленький домик на берегу Байкала, и отправил его на Марс. Там всучил проект хаба, который включал кроме тонкой магической начинки, а ею я займусь сам, еще и довольно сложное здание.

Ну что ж, мистер Стоун уже познакомился с майаридской архитектурой. По готовым чертежам он вполне способен построить каменную коробку, даже такую непростую.

Вообще, конечно, хаб — дело хлопотное. Кроме собственно порталов, а они одни нуждаются в собственном комплексе, да еще и контроле диспетчера, но я это смогу организовать, нужны гостиницы, рестораны. Да еще требуется приспособить их под нужды разных рас, и даже разных сред обитания. А ведь еще и таможня с охраной не помешают.

Но Лиза не подвела, проект включал техническую базу для всего этого бардака. Вот и пусть пока Буль трудится.

У меня же была запланирована встреча с Брянцевым, генеральным директором АЗЛ. Министр хотел выдернуть его в Москву, но я, подумав лишний раз, убедил его, что нам будет полезно посмотреть на месте, где придется налаживать производственную линию. Так что мы встретились у проходной завода, причем мы с Эммой сидели в представительном альбатросе, а Сидоров с Алисой, которая по-прежнему стремилась стать в каждой бочке затычкой, — в стриже. Естественно, мы не преодолели весь путь от Москвы до Нижнего на машинах, нашли укромное место рядом с трассой, чтобы перенестись туда из Медного Дома.

Дальше начался привычный цирк с конями — разговор с генеральным, а это задача не для слабаков даже в присутствии заместителя министра. Сам Челноков не выбрался, но Вершков, конечно же, прибыл.

Брянцев не удостоил нас личной встречей. У ворот вместо него маячил Бодров. Его я, кстати, даже пожалел: он разрывался. Замминистра положено было встречать хлебом-солью, с дороги отвести в баньку и там ублажить по полной программе. А нас, напротив, держать в статусе назойливых просителей.

Вершков, хотя и немного сожалея, что придется отказаться от баньки, разрубил этот гордиев узел, распорядившись не тратить время зря. Он не сам дошел до этой смелой мысли, я ему подсказал. А Бодров отметил, к кому прислушался замминистра, и погрустнел.

Дальше началась экскурсия. Нас провели в цех, в котором предполагалось запустить совместный проект.

— Это — лучшая наша сборочная линия! — гордо объявил Бодров. — Надеюсь, вам удастся адаптировать ее к сборке вашей новой модели.

— Во-первых, если это линия лучшая, то у меня плохие новости: она выглядит так, будто ее создали пятьдесят лет назад, а потом ни разу не обслуживали. Даже и не мыли. Но у меня есть и «во-вторых», и оно гораздо приятнее: мы поставим здесь свою линию. Причем, не только сборочную, это неразумно, а конвейер полного цикла. Есть и пункт три, здание мы тоже приведем в порядок.

Машины мы загнали в цех. Я решил, что сразу здесь все и обсудим, и попросил Бодрова позвать Генерального. Началось нытье, что большому дяденьке директору вести переговоры в цеху не по чину, но утомленный Вершков рявкнул, и скоро Брянцев соизволил к нам присоединиться. Рабочие принесли нам стол и несколько стульев.

Когда все расселись, настоящий цирк и начался.

— Нам надо утвердить дизайн

— Министерству он нравится, нам тоже.

— Мы не сможем выкатать такой кузов.

— Сможете с нашей помощью и на нашем оборудовании.

— Мы бы предпочли выпускать семерку и дальше.

— Они неплохо продаются в страны третьего мира, — прокомментировал Вершков. — Мы заинтересованы выпускать их в вашем улучшенном качестве.

— Так и выпускайте, — пожал я плечами. — Только не в рамках совместного проекта. Запчасти мы готовы поставлять и дальше. Мы же сейчас говорим о новых моделях.

— Ну какой совместный проект? — поморщился Брянцев. — Прекратите нести чушь с этой вашей наглой улыбочкой.

— Алексей Владимирович, — поперхнулся Вершков, — ну зачем вы так!

— Нет-нет, — остановил я замминистра, — все нормально, нам пора расставить точки над i. Улыбка моя не наглая, а вежливая. И вы не первый, кто пытается поставить меня на место. Обычно это заканчивается тем, что оппонент понимает, где на самом деле мое место, а где его.

— Я требую уважения! — Брянцев явно отвык, что кто-то не смотрит ему в рот. — Я не собираюсь иметь дело с нахальными молокососами.

— Вы старше меня максимум на пять лет, — здесь я мысленно расхохотался, знал бы директор, скольком не на самом деле. — Вряд ли это повод напирать на возраст. Что же касается положения, вы всего лишь управленец, с делом этим справляетесь хуже некуда, иначе мы бы не сидели за этим столом. Я же владею уникальными технологиями. Машинки эти, — я махнул рукой в сторону стрижа и альбатроса, — лишь маленькая часть того, что я готов предложить этому миру.

— Вы ничего не сможете воплотить без нормальной производственной базы! — голос Брянцева поднялся, переходя в визг.

— Я только что сказал, что сам построю нам с вами линию полного цикла. Вы невнимательно слушаете, Алексей Владимирович. И поймите, наконец, вы мне в производственном процессе абсолютно не нужны. Я могу производить эти два автомобиля без вашего участия. Вы мне даже мешаете скверной репутацией ваших вечно ломаных ласточек. Я сижу тут с вами только ради министерства.

— Яков Георгиевич, вы тоже не горячитесь! — пытался остудить нас Вершков.

— А вы подумайте, Павел Андреевич, — повернулся я к нему. — Стоит ли нам реанимировать этот труп? Время изменилось, у нас война на пороге. Может быть, нам стоит наладить производство грузовиков? Мы уже улучшили несколько отечественных и импортных моделей, но можем создать и абсолютно новую с повышенной проходимостью и грузоподъемностью. Давайте пообщаемся с директором любого завода, что занимается крупной техникой.

— А как быстро вы сможете представить прототип? — заинтересовался вдруг замминистра.

— Уже через неделю готов презентовать.

И вот тут наконец до Брянцева дошло, что мы сейчас просто встанем и уйдем.

***

Мне позвонила Джу.

— Папа спрашивает, не собирался ли ты заглянуть к нему потренироваться? Дядя тоже будет, вы могли бы вместе прилететь. И еще один папин ученик хотел с тобой познакомиться.

Я сообразил, что речь не о тренировке, а о встрече с какой-то важной персоной, а потому переспросил:

— Принципиально, чтобы мы с господином Хуанфу летели вместе?

— Он хотел бы с тобой поговорить, но это можно сделать и у нас.

— Могу со своей стороны предложить способ путешествия быстрее.

Я к этом моменту уже перестал хоть как-то прятать свою «профессию». Скорее всего уже через неделю, максимум через месяц, придется выйти из сумрака и ввести Землю Сорок Два в дружную семью народов мироздания. Про дружбу это был сарказм, если кто-то не понял.

— Ни я, ни дядя не откажемся испытать это чудо ни за что на свете! — воскликнула Джу.

К вечеру я заскочил в тот же ресторан возле посольства. Оттуда мы вышли прямиком в Китай, я повесил портал любимым макаром — в дверной проем. Естественно, озаботившись аурой невнимания.

— Так просто! — прошептал потрясенный Ичэнь.

— Умеючи все просто, — парировал я.

Мы стояли на улице, ведущей к рыночной площади. В этом маленьком городке еще царствовал час быка, а в конце зимы в это время было очень даже темно, а главное — абсолютно безлюдно. Но Хуанфу поняли, конечно, где находятся. Трудно не узнать родной город в любое время суток.

— С кем я должен встретиться? — спросил я Ичэня без экивоков.

— Большая шишка, — улыбнулся он, — племянник Императора.

Расспрашивать советника, что от меня надо «такого дяди племяннику», я не стал. Сам скажет.

Мы хотели войти в дом Хуанфу, а он жил над собственной школой, тихо, не разбудив всех. Но каким-то образом домочадцы почуяли наше прибытие. Нас встретили на пороге сам Чжун и его сын Лао.

После положенных приветствий и вежливых поклонов нас проводили в наши комнаты. Тренировка началась ранним утром. С племянником мы познакомились максимально китайским способом. Он просто спустился по лестнице уже в спортивной форме и предложил мне спарринг.

Я не нашел причин отказаться, но сперва все же сдерживался больше, чем с тем же Чжуном. Это рассердило моего противника.

— Мне кажется, вы поддаетесь! Деритесь в полную силу! Или вы неженкой считаете меня?

Тогда я ускорился насколько мог без применения магии. Племянник и не заметил, как я оказался у него за спиной и зажал шею локтем. Сразу же, конечно, и отпустил.

— Да, боюсь, что по сравнению с вами мы все — неженки! — рассмеялся он. — Но я рад, что хотя бы эти слухи не выдумка.

— Их летает множество вокруг меня? — удивился я. — Не ожидал, что успел стать настолько популярным в вашей прекрасной стране!

— Наша слава летит впереди нас, — рассмеялся племянник и протянул мне руку. — Юйцюань Цзинь. Вам, белым, трудно выговаривать наши имена. Зовите меня просто Ю.

— Очень приятно, Ю! Так уж вышло, что и у меня скопилось много имен, но сейчас вполне подойдет «Яков».

— Самое время переодеться, — сказал Ю, — и мне кажется, мы заслужили завтрак.

Через какое-то время Чжун и Лао откланялись и спустились в спортзал вести тренировку для учеников. Мы остались вчетвером — Ю, Ичэнь, Джу и я.

— У нас вполне подходящая компания для обсуждения некоторых тонких материй, — заявил Ичэнь. — Предлагаю говорит свободно.

— Я буду только рад, но что именно мы хотим обсудить?

— Вы стали участником многих интересных событий, — заметил Ю.

— Наша слава летит… Помню-помню.

— Именно так! В частности, вы помогли спасти переговоры о строительстве атомной станции. Кстати, чтобы избежать неловкости, вы знаете, кто я?

— Я сказал ему, Ю, — вмешался Ичэнь. — Глупо было бы начинать знакомство с нелепых уверток.

— Нет-нет, осведомленность упростит наш разговор! — кивнул Ю. — Именно я возглавляю партию, которая стремится наладить отношения с Россией. И я смог убедить императора Цзинь Юйчжаня. И кстати его имя я не рекомендую сокращать даже в частной беседе вроде нашей!

— Юйчжань? Я запомню. Я привык к сложным именам, а у вашего дяди оно не такое уж, извините, навороченное.

— Это хорошо, — кивнул Ю. — К сожалению, не все силы в стране разделяют мои взгляды. Многие чиновники тесно связаны с Америкой, например, их дети учатся в западных университетах. Промышленный подъем, к которому мы все стремимся последние пятьдесят лет, увы, завязан на огромный американский рынок. Американцы, знаете ли, очень много едят. Фигурально выражаясь, конечно.

— Эти силы и пытались сорвать переговоры?

— Именно так, дорогой Яков. И мы вам благодарны, вы помогли сорвать их планы. Спасли жизни детей, это не поддается оценке, такой долг невозможно оценить и выплатить.

— Именно такие события и ведут к крепкой дружбе, — улыбнулся я.

— Полностью с вами согласен.

— Есть долги, которые вполне можно оценить и выплатить, — встрял Ичэнь. — Я тебе рассказывал, Ю, что Яков любезно решил нашу проблему с островом мертвых машин.

— И теперь мы должны Якову много денег, — улыбнулся Ю.

— Но только теперь их сложно перевести в Россию. События недавних дней перевернули все вверх дном.

— У нас есть предложение, — вернул слово Ю. — Возможно, у вас найдутся деловые интересы в Китае? Честно говоря, мне очень бы этого хотелось. Я слышал, что вы пытаетесь развить в России автомобильную промышленность?

— Слава, летящая слава! — рассмеялся я.

— О, мы слышали о двух презентациях в министерстве. И о вашем кабриолете на выставке в Милане. А также о том, что организовать такой бизнес в России бывает не так уж просто. Я хотел спросить прямо, есть ли еще какие-то сферы, в которых вы можете блеснуть революционными технологиями?

— Я могу предложить что-то интересное в любой сфере. Но поскольку их слишком много, есть ли что-то, волнующее вас в первую очередь?

— Я должен подумать, — сказал Ю. — Но то, что приходит в голову сразу, это электроника и компьютерные технологии.

— Хотите производить свой ноутбук лучше американского?

— Они и так все делают у нас. Но просто отобрать американские заводы невозможно. Пока невозможно.

— Вернемся на шаг назад, — притормозил я поток фантазии. — Вы спрашивали, как рассчитаться со мной, не переводя деньги?

— Да, — ответил Ичэнь, — это важно.

— Я бы хотел получить доступ к Шанхайской или Пекинской Бирже. В частности, я заинтересован в закупке некоторых материалов.

— Каких, например?

— Платина, палладий, иридий. Я бы создал здесь фирму, которая имела бы право закупать товары и даже, не побоюсь этого слова, спекулировать.

— Это вообще не проблема, — кивнул Ю. — Вы хотите открыть компанию на свое имя?

— Возможно, я записал бы ее на своего представителя из местных. Нет-нет, я не прошу предоставить мне добровольца, кандидата я найду сам.

— Вас называют человеком с тысячей лиц. Будет ли это еще одно такое лицо?

— Можно и так сказать.

— Передайте через Ичэня данные вашего представителя. Я помогу с регистрацией. Как-то по-другому я могу вам помочь?

— Я не так хорошо разбираюсь в местных финансовых технологиях. Если бы вы познакомили меня с успешным и понимающим трейдером, было бы замечательно. Мне нужен буквально час его драгоценного времени.

— И такой человек найдется.

— А я со своей стороны подумаю над нашим идеальным ноутбуком. Я утрирую, — добавил я, опережая возражения Ю, — это будет неожиданный для вас подход к созданию электроники и вычислительной техники в целом. При этом он будет совместим с существующими технологиями.

— Это сделало бы нас невообразимо счастливыми.

***

Едва мы договорили, ко мне постучался через Астрал Бобров. Я передал, что скоро навещу его. После этого я предложил Ичэню и Джу подбросить их обратно до посольства. Они согласились.

Скоро я был уже в Лазури, откуда прыгнул к избушке на курьих ножках Боброва.

— Я рад, что ты пришел, — приветствовал он меня. — Тебе надо встретиться с Покровским.

— Ты же говорил, что не надо!

— Ситуация изменилась, — вздохнул генерал.

Глава 6

Бобров выглядел возбужденным, но скорее радостно, чем расстроено.

— Ну рассказывай, Баба Яга, что у вас поменялось.

— Почему же я — Баба Яга? — удивился Бобров.

— Домик обязывает.

— Ладно, шутник, провели мы расследование и знаем, откуда материал для новых бомб взялся. Все тайны раскрывать не могу, только намекну, что в Карпатской Республике не одна атомная станция. Но кое-кто из наших врагов сильно расстроен, что не удалось провокацию именно на той АЭС провернуть. Так что спутал ты карты врагу, жаль, что не все.

— Оперативно вы сработали! — приятно удивился я.

— Ну так не лаптем щи хлебаем. Так что не знаю уж, чем ты там занят, но бросай все и езжай на встречу с Покровским. Он тебя лично поблагодарит.

— Быстро у вас дела делаются, — вздохнул я, притворяясь сердитым. — То я — враг народа, то — сразу герой.

— Ты не передергивай, Яков Георгиевич. — Возмутился Бобров. — Тебя даже когда подозревали в нехорошем, пальцем никто не тронул. Даже министру транспорта не намекнули, чтобы он не торопился с тобой в игры играть.

— Попробовали бы вы меня тронуть, — пробормотал я себе под нос, а когда Бобров переспросил, добавил уже в полный голос. — Спасибо душевное! Ладно, почему бы и не встретиться с господином советником. Только и у меня есть совет не для всей вашей организации, мне на нее немного чуточку плевать, а для вас двоих.

—Ох, чувствую, что не к добру твои советы, — разворчался Бобров. — И что такое интересное ты хочешь передать?

— Не особо торопитесь.

— С чем?

— Со всем. Кое-что произойдет в течение месяца. Это изменит жизнь всей планеты сильно, но быстро.

— Что произойдет, Беринг?

у Боброва был такой вид, будто его сейчас удар хватит. Хотя в Астрале это и невозможно.

— А что я буду два раза повторять одно и то же? Советник меня наверняка жаждет лицезреть уже сегодня?

— Уже сейчас!

— Ну вот я и выдвигаюсь в центр города. Жду агента Физика в лобби Марриотта через час. Не будем нарушать хорошие традиции. И кстати я надеюсь, что эта милая парочка прикреплена ко мне постоянно?

— Да уж, плодить посвященных без острой необходимости мы не собираемся.

***

Инкрустированный стол встретил меня как старого знакомого. Я тоже улыбнулся ему как родному. Витя провел меня в кабинет, а сам вышел в коридор. Вскоре ко мне присоединились Покровский и Бобров. Я думал, что советник сразу начнет расспрашивать о моей потрясающей новости, но он заговорил о другом.

— Яков Георгиевич, считаете ли вы себя русским человеком?

— Это не такой простой вопрос, как кажется на первый взгляд.

— Я, в общем и целом, представляю эту сложность. Потому и спрашиваю.

— Если вы хотите меня использовать как пушечное мясо в вашей необъявленной войне в Карпатах, то сразу скажу, это плохая идея. Уж точно не в таком локальном, пока что, конфликте.

— Он неизбежно разрастется.

— Николай Александрович, — начал я самым проникновенным тоном, какой смог из себя выдавить, — по сути в Карпатах началась гражданская война. Вы сами в прошлый раз говорили, сколько там живет русских. И меньше всего мне хотелось бы устраивать среди них кровавую баню.

— Вы — пацифист?

— Нет, конечно. И, простите за пафос, в гневе я страшен. Но с меня хватит массовых убийств. Я уже устроил геноцид одной нации. Хотя это было необходимо, и таким образом я спас целый мир.

— А если речь пойдет о спасении жизней здесь, в России? И предположим, что мы хотим от вас не массовых убийств.

— Послушайте, вы не с того начинаете.

— Я начинаю с важного. Чью сторону вы выберете в этом конфликте?

— Нет, не с того, — я улыбнулся как можно дружелюбнее. — Чтобы наш разговор приобрел хоть крупицу смысла, я должен спросить вас, Николай Александрович, вы знаете, кто я такой?

— У нас, нет, скажу точнее, у меня лично есть показания вашего приятеля Ашенбаха. Он уверяет, что вы прибыли издалека. И там, в вашем «далеко» вы — персона гораздо более значимая, чем пытаетесь казаться здесь. Чему из этого можно верить?

— Ал знает, что говорит.

— Тогда что вы делаете в нашем захолустье?

— Я уже делился своими планами с Сергеем Николаевичем. Они более глобальны нежели помощь одной стране, даже если я питаю к ней искреннюю симпатию.

— Новость, о которой вы торжественно хотели нам сообщить, связана с вашими глобальными планами?

— Не «торжественно сообщить», а «намекнуть как для своих». Очередь для пафосных торжеств придет чуть позже. Николай Александрович, при первой нашей встрече вы провели для меня политинформацию. Сейчас я хочу ответить вам тем же. То, что я расскажу вам, в том «далеко», откуда я прибыл, известно каждому школьнику. Из тех, чьим словам вы можете доверять, вам может подтвердить мой рассказ тот же Ашенбах.

— Не знаю насчет доверия. Но я внимательно вас выслушаю, — кивнул Покровский, и я видел, что он и впрямь заинтересован.

— Обойдемся без долгих вступлений. Мы сейчас находимся в одном из бесчисленного множества миров. Именно ваш называется «Земля Сорок Два».

— Это порядковый номер в общем числе миров? — уточнил Покровский.

— Не совсем, порядковый номер в числе миров, похожих на этот, заселенных людьми, проживающими на планете Земля в Солнечной Системе. Есть также огромное количество миров, сильно отличающихся от этого, или даже вовсе не похожих.

— Предположим, продолжайте.

— Не хочу вас расстраивать, но Земля Сорок Два — мир действительно захолустный. Я имею в виду уровень технического прогресса прежде всего.

— А как насчет социального? — заинтересовался вдруг Бобров.

— Это сложно. Социальная эволюция даже в человеческом обществе иногда принимает самые причудливые формы. Не всегда можно однозначно назвать из утопическими или антиутопическими. Но сильная раздробленность на одной планете считается скорее признаком отсталости. Важно другое, есть Метрополия — сообщество самых старых и развитых миров. Земля Сорок Два отстает технически так же, как маленькая африканская страна с королем, щеголяющим костью в носу, от промышленного гиганта вроде Американских Штатов, Германии или России. Может быть даже сильнее.

— Вы видели такие миры собственными глазами? — с живым интересом спросил Покровский.

— Я в них жил и работал. Второй вопрос, в котором мне хотелось бы достичь ясности, это роль магии. Надеюсь, после всего пережитого мы можем пропустить этап, на котором вы усиленно сомневаетесь в ее существовании?

— Если не предполагать, что мы все стали и остаемся под властью опытного гипнотизера…

— Оставим версию, что весь окружающий мир — иллюзия, для философов. Давайте все же исходить из реальности происходящего.

— Согласен, — кивнул Покровский.

— К тому же вы и до меня были готовы признать существование магии. У вас даже есть отдельный департамент для контактов в том числе и в Астрале. Вы также знаете об Инквизиции и друидах, которые до недавнего времени контролировали Астрал.

— А сейчас? — спросил советник.

— Выражаясь поэтично, небо над Россией очистилось.

— Это ваша заслуга?

— Да, — ответил я скромно.

— И все эти развитые миры основаны на магии?

— Вовсе нет! — возразил я. — Есть цивилизации магические, есть технократические, есть смешанные, техномагические. Я много лет прожил в стране, которая называется Эрития. Она техномагическая с уклоном в магию. Есть миры эльфов, они чисто магические. Ваш мир технократический, но отставший от передовых технологий на десятки поколений. Это плохо. Это значит, что в нынешнем состоянии вы не переживете нашествие.

— О каком нашествии вы говорите?

— Сразу две враждебных силы целятся на Землю Сорок Два. С одной из них мы столкнулись на Карпатской АЭС. Этот вид называют Lempingulo. Лемпы или игруны. Агент Химик, как я понимаю, до сих пор не может поверить в реальность тех событий? Зря.

— Насколько эти ваши, как вы сказали? Лумпы?

— Лемпы.

— Насколько они опасны?

— Они представляют угрозу даже для миров Метрополии. Есть и вторая сила. Еще более опасная, это астральные паразиты. Я сюда прибыл из-за них. Если не принять срочных мер, они покорят не только Землю, но и весь сектор, создав плацдарм для войны с остальной вселенной. К своему ужасу, я обнаружил, что как минимум часть организации, что называет себя Инквизицией, заражена.

— Вы хотели сообщить нам эту новость? — спросил Покровский, явно желавший потянуть время, чтобы уложить эти сведения в голове.

— Нет. На самом деле большую часть из того, что я рассказал, уже знал Сергей Геннадьевич. Друиды пытались заразить его паразитом. Это значило бы, что на весьма высоком уровне у вас сидел бы засланный казачок.

— Если все это — не «потрясающая новость», тогда что у вас за сенсация в кармане?

—До недавнего времени этот сектор мироздания был изолирован. Это не значит, что в него никто не мог попасть извне. Оставались тайные тропы в Тени. Сюда проникали артефакты, вы их называете «Предметами». Еще здесь как-то оказались завры.

— Кто это?

— Это рептилоидная раса. Конкретно эти разумные существа образовали государство под названием Сайшания, это сильная техномагическая цивилизация, она входит в состав Метрополии и весьма влиятельна. Ее жители, как можно догадаться из названия расы, — антропоморфные динозавры ростом чуть выше двух метров, отличаются завидной физической силой. Насколько я знаю, они сейчас полностью управляют Инквизицией. И в целом они руководят теневым правительством, которое захватило реальную власть в западном мире. Или, как вы возможно в курсе, они заинтересованы в воссоздании погибшей цивилизации под названием «Атлантида».

— А мы значит не под их контролем? — Покровский пытался казаться беспечным, но я слишком хорошо владел эмпатией.

— Они пытаются. В Москве я видел одного завра, он руководит такой сектой, как Кобры.

— Собиратели Предметов, — подсказал Покровскому Бобров. — Довольно влиятельная организация.

— Сейчас они не в лучшей форме, — злорадно усмехнулся я.

— Вам не интересны коллекции Предметов? — удивился советник.

— Детские игрушки, — отмахнулся я. — Артефакты должны помогать магам, а не заменять их. Жаль, что магия в этом мире представлена такими протезами. Но я намерен это изменить.

— Как же?

— Я намерен открыть Университет Магии. Но мы отвлеклись. Важно то, что завры проморгали интервенцию паразитов в ряды инквизиторов. В Сайшании любые контакты с паразитами караются смертью. Как и во всей Метрополии. Это урок, который дался нам слишком дорого. Ни с паразитами, ни с лемпами невозможно договориться.

— Это и есть ваша новость — Университет?

— Да нет же! Мы слишком часто отвлекаемся, но я вынужден объяснить вам, как обстоит дело. Изоляция вашего мира подошла к концу. У вас есть два варианта. Либо вы официально связываетесь с Метрополией, либо же гибнете под напором лемпов и паразитов. И это не выбор, который стоит перед вами. Уж простите, но мне пришлось сделать его за вас. Вас ждет Контакт. Именно такой — с большой буквы. Это церемония, обросшая за тысячелетия определенными традициями. И она выглядит очень торжественно. К счастью для вас, ее инициирую я. А могли бы уже обосновавшиеся тут завры. Тогда вы быстро стали бы колонией Сайшании. Какая судьба вас ждала бы? Обратите внимание на собственную историю. Например, на колонизацию Китая или Индии.

— А вы, стало быть, можете изменить это? Вы настолько влиятельная фигура в этой вашей Метрополии?

— Я — Демиург и великий маг. У меня есть вес в обществе. И очень важны два момента. Первое — я родился здесь, это правда, а значит имею право «опекать» этот мир. Второе — инициатором контакта станет государство Эрития. Это человеческое общество, и его очень трудно назвать антиутопическим.

— То есть его колонией быть хорошо? — ядовито поинтересовался Покровский.

— У вас есть шанс не стать вообще ничьей колонией. Юридически это возможно. Хотя, технологическое отставание сработает не в вашу пользу. Вот что еще произойдет в ближайшее время. Я собираюсь основать свое государство в мире, открытом мной лично. Это привилегия Демиурга. Я могу открытый мир продать расе, которая в нем нуждается. А могу взять себе. В ваших интересах установить со мной дипломатические отношения. Я стану зонтиком, который прикроет вас от дождя из хищников. Извините. Я опять впал в поэзию.

— Это очень много информации, — Покровский завертел головой, разминая затекшую шею.

— Да, переварите ее. А главное — начните готовить Императора. Хочу еще раз донести до вас важный аспект, возможно, он прозвучал не очень четко. Первое: изоляция будет нарушена в самое ближайшее время. В худшем случае, к вам прорвутся орды лемпов. Второй вариант лучше: это контакт с Метрополией. И тут тоже есть два сценария. Если его инициируют рептилоиды, вы, грубо говоря, ляжете под них. И лучший вариант — контакт инициирую я при поддержке человеческого государства Эритии. Это солнечная цивилизация. Во многом близкая Гиперборее, которую мы потеряли. Сайшания — цивилизация лунная, она когда-то создала Атлантиду и тоже хочет ее возродить. И самое важное: этот выбор не стоит перед вами. От вас зависит только адаптироваться к новой реальности максимально безболезненным способом.

— Что с нами будет при вашем «лучшем» сценарии?

— Я буду вливать в Землю Сорок Два технологии, которые на одно поколение опережают существующие в этом мире. Плюс я начну обучать талантливых молодых людей магии. Без нее вам не справиться с нашествием.

— Как раньше уже не будет? — грустно спросил Бобров.

— Уже не стало как раньше. Мое появление — следствие изменений, а не их причина. Вы думаете, война против «цивилизованного запада», что разгорается из-за пустяка, началась сама по себе? Это огонь, в котором может сгореть весь мир.

— Кто возглавит это ваше новое государство? Вы лично? Генри Манн?

— Конечно же, его высочество принц Этерн герцог Бореас, Демиург и великий маг. Вы его знаете как человека-носорога.

— И что же носорог там будет жить один в целом мире? Или окружит себя аборигенами? — решил неуклюже пошутить Бобров.

— Никаких аборигенов, — улыбнулся я. — Там нет разумных форм жизни, это важно. И он не будет один. Но здесь и сейчас не станем предвосхищать события.

— Какую роль сыграете вы с Генри Манном в этом новом государстве?

— Вопрос некорректный, Николай Александрович. Мы с мистером Манном — проводники воли герцога Бореаса. Не стоит нас разделять. Я все это наговорил, чтобы дать его величеству время осознать грядущие перемены и как-то к ним подготовиться. В ваших интересах не дать просочиться этой информации за пределы самого узкого круга. Если узнают завры, ситуация может обостриться.

***

— У нас есть миссия, — объявил я элементалям. — В каком-то смысле нам предстоит зачистить хвосты после Карпатской операции.

— Не было у нас никаких «хвостов», — почему-то обиделась Ветерок. — Все мы чисто сделали. Во всех смыслах слова «чисто».

— А кто сказал, что это наши хвосты? — рассмеялся я. — Мы исправим огрехи в работе тех, кто пытался справиться без нас. И догадайтесь, что вышло?

— Они не справились, босс? — предположила Ветерок.

— В точку! Ситуация такова: не получив отходы с Карпатской АЭС, местные террористы или спецслужбы, в данном случае без разницы, обчистили другую, действующую. Всего на этой базе изготовили семь бомб. Четыре нашим группам удалось найти и вывезти из Республики. А три группы попались, им сейчас шьют диверсионку. Наша задача освободить пленников и таки найти бомбы. Есть вопросы?

— Только один, босс, — протянул Уголек. — Как?

— У нас есть кое-какие наметки, например, последние известные координаты наших агентов до ареста. Плюс, мы знаем, с какой станции брали отходы. Для начала попрактикуемся в изучении ментального следа. А потом, когда он потеряется, я вам покажу нечто особо интересное: магию подобия.

— Мы ее используем в производстве? — спросил Буль. — Мы так множим детали для ласточки.

— Молодец, мистер Стоун. Вот только мы используем ее не для создания, а для поиска. Так тоже можно. А вкупе с ментальным следом даст нам удивительные результаты!

Глава 7

Из крупных городов Республики я мог открыть портал только в Прикарпатск, там я все-таки был. Агентов я послал найти нам машину. Документами они пользовались теми же, что и в прошлый наш визит в эту страну. Я не волновался по поводу того, что эти граждане Британии числились погибшими. Ситуация, в которой мы нарываемся на серьезную проверку документов, потребует энергичных решений. Пригодных для военного времени.

Это, кстати, навело меня на определенные мысли. Я собрал команду и произнес маленькую, но пылкую речь.

— Нам предстоит путешествие по враждебной территории. У меня две просьбы, возможно, вам покажется, что они друг другу противоречат. Первая: я не хочу, чтобы за нами тянулся кровавый след. Если есть возможность не убивать, воспользуйтесь ею. Вторая: ваша безопасность и выполнение миссии — приоритеты. Причем именно в такой последовательности. Моя команда вернется в полном составе и на своих ногах. Хотя умереть в нашей теплой компании очень нелегко.

После напутственной речи, смысл которой я и сам толком не понял, я начал раздавать руководящие указания. Юля с Витей отправились покупать нам машину, вооружившись пачкой долларов, что я им выдал. Регистрировать ничего не нужно было, а вот доверенность у первого же попавшегося нотариуса оформить — в самый раз.

Уже через три часа они вернулись с минивэном, который запросто вмещал семь человек.

В Карпатске нам особо делать было нечего, но агенты знали, где перестала выходить на связь одна из групп. Городок Аркадьевск находился на расстоянии тридцати километров, то есть в идеальном мире мы бы доехали за полчаса, в реальном, с пробками и светофорами, — за час-полтора. А с учётом военного положения любая поездка становилась непредсказуемой.

Уже сейчас дороги заполнились грузовиками с солдатами, стремящимися на восток. Документы проверяли чуть ли не на каждом шагу. Нас пока спасала аура невнимания. Я активно транслировал в окружающую среду мысль, что с нами все в порядке.

Так же я рассчитывал на британские документы. Явно же эта порода иностранцев сейчас в Республике в фаворе. Пару раз они и помогли. Вкупе с Голосом, который я подключал к переговорам с блокпостами.

Реальная проблема началась, когда мы через какой-то час все-таки доехали до Аркадьевска. Перед въездом скопилась трехкилометровая пробка. Я прошел пешком до поста и там капризным голосом потребовал кого-то, кто владеет английским.

Вскоре ко мне вышел майор. Я сунул ему под нос паспорт и назвался инспектором страховой компании. Иллюзию удостоверения я тут же создал, благо знал, как оно выглядит еще с тех пор, как мы «выпотрошили» мозг манхэттенского нотариуса.

Это прекрасно подействовало, майор проникся и доложил мне как высокому начальству, что в городе чрезвычайная ситуация, объявлен карантин. И даже меня с моей «ксивой» он пустить не сможет. Что именно там происходит, он объяснить не смог, сам не знал.

Отойдя на несколько метров от поста, я ушел в тень и вынырнул где-то через километр уже в черте города. Дальше — дело техники, наш минивэн въехал через портал, никем не замеченный. Навигатор не работал, но мы сориентировались по бумажной карте.

Можно было бы спросить дорогу у местных, но их не было. Город будто бы вымер. Хотя, мертвых тел я тоже не видел. Не Аркадьевск, а Мария Селеста какая-то.

— Радиация не повышена, — бормотала агент Химик.

Она всю дорогу заставляла нас останавливаться и брала пробы почвы, воды и воздуха. Вердикт она вынесла однозначный: по ее мнению, город чист.

— Я не знаю, что происходит, — пожаловалась Юля.

Зато я начинал догадываться. Во-первых, я чувствовал знакомые эманации. А во-вторых, не так уж трудно сложить два и два.

Я оглядел элементалей.

— У кого есть версии?

Ветерок подняла руку, как школьница.

— Да, мисс Винд?

— Мне кажется, у нас такое же вторжение, как и на электростанции. Я могу проверить, можно я пошлю разведчика?

— Посылай, — кивнул я.

Ветерок сотворила призрачную ледяную змейку, которая тут же улетела в направлении нужного нам отеля. Минут через пятнадцать «шпионка» вернулась.

— В центр проникнуть не удалось, там стоит защита, довольно мощная. Я не стала ее штурмовать, чтобы не выдать себя. Гостиница не входит в закрытый круг, но и в нее попасть не удалось.

— Твой вердикт?

— Город захвачен лемпами, — твердо заявила Ветерок. — То, что у них островок в гостинице, означает, что кто-то готовил засаду для группы, которая должна освободить заложников. То есть — для нас.

— Как ты определила, что нас поджидают именно лемпы? — продолжил я экзамен. — ты видела кого-то из них или черную слизь?

— Нет, визуального контакта не было. Но аура совпадает с той, что распространилась на АЭС.

— Кто-то еще почувствовал ауру? — обратился к оставшимся элементалям?

— Мне кажется, я ощутила что-то знакомое, — вдруг неуверенно откликнулась Юля.

— Не ожидал, но очень рад, — искренне ответил я.

— Эй, мы тоже почувствовали, — обиделся вдруг Уголек.

— Да вы тут все молодцы, — кивнул я. — Засада или не засада, а мы должны очистить гостиницу. Так что будем штурмовать. Если мы все окажемся правы, и там нас действительно ждут лемпы, надо прежде всего взять пробы слизи. В прошлый раз ее модифицировали под сопротивление огню. Надо убедиться, что и сейчас у нас гости с такими же сюрпризами. Потом атакуем.

— А я? — робко поинтересовалась Юля.

— Что ты? — поиграл я в дурачка.

— У меня такие же способности как у вас? Что мне с этим делать? Или мне померещилось?

— Не померещилось. Но пока все, чем вы с агентом Физиком можете помочь — не помереть! Держитесь за нашими спинами, потому что, как и на станции, этот враг вам не по зубам. Когда мы вернемся…

— Если, — пискнула Юля.

— Нет когда! Я уже сказал, членам моей команды запрещено умирать. И когда мы вернемся, если ты захочешь и сможешь разобраться с начальством, то я начну тебя учить. А теперь к делу!

Мы выдвинулись в сторону отеля. Мистер Саламандер, проходя мимо, похлопал Юлю по плечу.

— Поздравляю!

Разведка не подвела. Внешне отель с потрясающим своей простотой названием «Аркадьевская Ривьера» не изменился. Никакой слизи снаружи видно не было. Аурой лемпов несло за пару кварталов, но видимо засаду делали не на сильных магов, а на агентов вроде наших Юли с Витей.

Фойе, некогда по-купечески роскошное, сейчас выглядело, мягко говоря, подкопченным. Обгоревшая мебель и следы кислоты на покрытом сажей мраморе вряд ли хорошо бы смотрелись в рекламном буклете.

Слизи здесь почти не было, но все же что-то успело закрепиться. Ну а по лестнице, широкой и тоже мраморной, слизь текла рекой.

— Мисс Вейф, займитесь анализом. Остальные — охраняем. Готовность к неприятностям высшая. Дерьмо влетит в вентилятор в любой момент. Агенты, напомните, в каком номере жили наши объекты?

— Два номера по соседству. — ответил Витя. — Триста двадцать второй и двадцать четвертый на третьем, соответственно, этаже.

— Резист к огню, уязвима для холода, — доложила Волна. — Все как на станции.

— Тогда в путь. Не пытаемся все зачистить, потом выжжем этот вертеп до уровня моря. Естественно, сперва выморозив. Сейчас главное — пробиться к номеру и взять ментальный след.

— А живых ищем? — спросил Буль.

— Ты кого-то чувствуешь? — удивился я.

Впрочем, магия земли чувствительна к жизни в любом проявлении.

— Один выживший на третьем этаже. И очень много лемпов в засаде, уже начиная со второго.

— Штурмуем. Технику мы уже отработали на станции. Волна, замораживаешь влагу во всем и всех, что видишь перед собой. Ветерок, охлаждаешь пространство и держишь воздушный щит. Уголек, выкачиваешь тепло, помогая девочкам, сразу за холодным щитом делаешь свой, огненный. Буль, используй творчески возможности здания. Я координирую потоки и вливаю энергию. И держим облако кормиков.

— А мы? — спросил Витя.

— Прикрываете нам спину. На передний план не лезете. Если враг зайдет к нам в тыл, реагируете громким криком. Постарайтесь других звуков зря не издавать. Кроме стрельбы, конечно. В нас не попадите, нам только дружественного огня не хватало. Все, за дело. Отель сам себя не зачистит!

Сражаться с лемпами в лабиринте узких гостиничных коридоров гораздо удобнее, чем на открытом пространстве. Здесь двухметровые прыгуны не способны навалиться толпой и только мешают друг другу.

Плеваться кислотой им тоже трудно из-за той же толпы пехоты, которая загораживает нас от выстрелов-плевков. А вот мы радостно продували коридоры леденящим ветром, выжигая потом все, что осталось. Прочистив коридоры второго этажа, мы запечатали выходы к лестнице толстой ледяной пробкой, на которой я поставил запирающие руны.

Зато на третьем этаже они оторвались за позорный проигрыш на втором. Во-первых, наученные горьким опытом, они снесли перегородки ближайших к лестнице номеров, так что, когда мы преодолели первый пролет, они просто рухнули к нам на головы целой ордой.

Я выкрикнул команду и Ветерок поменяла стиль атаки. Вместо того, чтобы дуть прямо и сильно, она создала поток, расходящийся полусферой во все стороны. При этом Уголек с Волной вымораживали его вусмерть. Буль тоже сориентировался. Пробивая пол, под животами прыгунов вырастали шипы, созданные из арматуры. Первым же «железным залпом» он проткнул большую половину плюющихся лемпов. К счастью, кого-то сильнее в отеле не было, для крупных особей здесь просто не хватило бы места.

Достучаться до нас сквозь щиты лемпы пока не могли, кормики высасывали из них энергию, которую я тут же перенаправлял на поддержание защиты. К счастью, твари нас атаковали магические. Lempinguilo — единственная в своем роде биомагическая раса. Одиночество во вселенной они компенсируют количеством и разнообразием особей. Зато, пока жив хоть один игрунчик, мои пиявочки способны высосать из него энергию.

Я пока не понимал, разрушили мы нужные нам номера, или надо было пробиваться к ним дальше. Но в какой-то момент атака лемпов иссякла. Мы запечатали коридор у себя за спиной ледяной стеной, а я нашел указатель. К счастью, нам надо было продвинуться к дальнему торцу вытянутого здания.

От орды остались отдельные кусачие собачки, которых мы без проблем добивали по ходу. Коридор покрывала слизь, ее мы вымораживали. Как и внизу, на стенах виднелись пятна копоти.

— Пришли, — Волна пнула ногой дверь.

Номер основательно погромили. Кажется, здесь бушевало сражение, которое уступало по масштабу нашему штурму лестницы, но выигрывало по накалу страстей. Стена, а это явно была перегородка перед вторым номером группы, оказалась проломленной. Мебель сгорела, и сразу становилось понятно, почему. На полу валялся изувеченный огнемет.

Я заглянул в пролом. Вторая комната сохранилась чуть лучше. Я сразу увидел три тела на полу.

— Ваши? — спросил я у агентов.

— Да, это группа Сигма, — подтвердил Витя.

Четвертое тело сидело в углу, прислонившись к стене. Его покрывала корка запекшейся крови. Но счастливчик еще дышал.

— Долго вы добирались. Не думал, что дождусь, — прохрипел раненый по-английски.

Мне его голос показался знакомым, несмотря на искажения от боли и усталости.

— Волна, мне нужна влажная салфетка!

— Сейчас, босс!

Она сама протерла лицо раненому.

— Не ожидал меня встретить, носорог? — засмеялся раненый, срываясь в кашель.

— Блондинчик, он же чех! Как вас звали-то? Забыл вашу фамилию, простите!

— Это даже обидно! Джозеф Курак к вашим услугам!

— Я ожидал, что за всем этим бардаком стоит кто-то вроде вас. Сомневался до последнего, англичане гадят, или все же родная Инквизиция совсем спятила и мало того, что заигрывает с паразитами, так еще и лемпов пытается приручить. Вам самому-то не стыдно, блондинчик?

— Я не хотел всего этого, — ответил Курак слегка стесняясь. — Но у меня был приказ. Не знаю, что вы там думаете, но я — всего лишь инструмент. Элитный, надежный и качественный. Но я выполняю приказы. Впрочем, недолго вам осталось меня стыдить. Я умираю.

— Не ждите приятного посмертия, блондинчик.

— Бросьте. Я ждал только этих молодых людей, — Курак с трудом поднял руку и ткнул пальцем в сторону Вити и Юли. — Но хорошо, что вы здесь, носорог! Пробились! Молодцы! А теперь будьте любезны спасти мир.

— Прямо целый мир?

— С Карпатской АЭС вы разобрались? Я так и думал. Но сюда вы опоздали. У них весь центр города под контролем. И они уже перебросили целую армию, а не передовой отряд, как на электростанции. Такое нашествие даже вам не по зубам. Да и никому не под силу остановить орду. Вы были правы, наши технологии бессильны против магии, — Курак закашлялся. — Но у меня остался козырь в рукаве!

Чех замолчал, выжидательно глядя на меня.

— Не тяните, блондинчик, — окрикнул я его раздражительно, — доставайте своего крапленого туза!

— Трех тузов, носорог! И все бубновые! — Курак зашелся своим то ли смехом, то ли кашлем. — Бомбы, за которыми вы приехали! Три штуки! Они спрятаны под ратушей! Прямо под их чертовым порталом!

— Вы дурак, блондинчик, их давно нашли лемпы.

— Нет, тварям до них не достучаться, особенно, если они не в курсе, что за гадость у них под ногами похоронена! Мы вмуровали их в бетон фундамента! Это было сложно, тем более что надо было работать тихо и быстро. Но мы — чертова Инквизиция, у нас Предметов скопилось столько, что за тысячу лет не истратить.

— Ну что ж, — пожал я плечами, — похоронены так похоронены! Нет бомб, нет проблемы.

— Да погодите вы! К ним есть дистанционный доступ. И сигнал пройдет сквозь бетон! И взрыв будет что надо, и тоже несмотря на бетон! Пульт там, — он махнул рукой в другой конец комнаты, — в чемодане! Это тоже Предметы, и футляр, и сам пульт! Коды на бумажке у меня в ботинке. В левом. Взорвите этот чертов город с этими чертовыми тварями!

Я искренне рассмеялся.

— Вы сошли с ума от переживаний, носорог? — удивился Курак. — Что тут смешного?

— Мисс Вейф, — я повернулся к ученице, — помойте господина инквизитора, будьте любезны.

Волна правильно считала мои эмоции. У нее в руках появилось ведро с водой, из которого она облила Курака. К водным процедурам она добавила очищающее заклинание, так что инквизитор начал выглядеть почти прилично. Потом Волна приложила руку к его лбу и отрицательно покачала головой.

— Согласен с вами, мисс Вейф! Вы вовсе не умираете. Нога ваша выглядит хреново, понадобится хороший хирург, чтобы пришить ее обратно, но в целом ваше плачевное состояние — ложь, как и все, что вы тут твердите.

Я протянул руку и сорвал у него с шеи талисман на золотой цепочке.

— Артефакт эвакуации? Куда он должен вас отправить? В Прагу? В Лондон?

Курак промолчал, сверля меня злобным взглядом.

— Таков был план? Заманиваете агентов, уговариваете их взорвать бомбу, а потом объявите, что злые русские устроили экологическую катастрофу?

— Восхищаюсь ваши умом, носорог, — процедил сквозь зубы Курак. — Но у вас нет выбора. Вам придется взорвать бомбы! — он вынул из потайного кармана серебряный портсигар и вынул оттуда листок бумаги. — Берите чертовы коды!

— А как же левый ботинок? — рассмеялся я.

— Это дубликат! Я сейчас не дотянусь до ноги, а вы, похоже, брезгуете. Берите и взрывайте! У вас нет выбора! Вы должны спасти мир, как и положено герою в черном плаще. Избавьте мир от вторжения, а если мне повезет, то и от себя.

— Да не буду я ничего взрывать. Вы меня недооцениваете, как и положено вашей идиотской Инквизиции. Я все-таки — великий маг! Вы вовсе не представляете, на что я способен.

— Вы не можете отказаться! — захрипел Курак. — Она сказала, что вы клюнете, обязательно клюнете!

— Она? Что за «она»? – опешил я.

— Ты больше не будешь втыкать ей палки в колеса!

— Кали! — догадался я. — Вот откуда все эти дурацкие игры с паразитами и лемпами! Что она пообещала, Курак? Идиот вы фанатичный! Ей плевать на Землю, все что нужно Кали — Кали-Юга! Если этот мир сгорит в огне, она попросту заработает кучу наурэмбаара! А сейчас я предлагаю вам поспать. Эти милые молодые люди, — я оглянулся на Юля и Витю, — проводят вас в один уютный отель. Боюсь, что там жесткий режим. Но у нас будет время побеседовать об Инквизиции и Кали-Юге.

— Да будьте вы прокляты, носорог!

Господину Кураку удалось меня удивить. Резким движением он сломал себе мизинец на левой руке и пропал.

— У этого человека на все есть план Б. Учитесь, молодежь! А теперь пойдемте, — я убрал чемодан с пультом в пространственный карман. — Нам еще предстоит спасти мир.