Мастер молний. Книга I

Глава 1

Умирать легко — чик, и готово. Воскресать — тоже, если умеешь. И если твердо решил вернуться в этот бренный мир. Я знаю, о чем говорю: меня убивали трижды.

В дверь постучали. Грубо, настойчиво — будто выдернули меня из блаженного небытия за шиворот. Первым делом, очнувшись, я осмотрел себя и окружение (чуть не ляпнул «пространство», но спохватился). Ощущения знакомые: я призрак, который почему-то не спешит устроиться поуютнее ни в астрале, ни даже в тени, чем черт не шутит.

Больше я о себе не помню ничего, но это, надеюсь, поправимо. Что касается моего обиталища, в которое неизвестные настойчиво пытались вломиться, оно темное и комфортное, а больше и сказать нечего. Ну ладно, пора встречать гостей, а то, чего доброго, войдут без спроса.

Усилием воли я выскользнул из убежища. Воспарил, но тут же взвыл от жгучей боли. Что, мертвецы не способны ее ощущать? Да пошли вы! Много вы знаете о призраках!

Я осмотрелся магическим взглядом, да-да, у призраков есть такой! Можно сказать, что ничего другого у нас нет и быть не может. Обиталище, которое я только что покинул, представляло из себя каменное яйцо треть метра в длину и двое меньше в диаметре. Сейчас оно развалилось на две половинки, которые наполнял пористый материал, напоминавший бордовую губку. Снаружи камень был покрыт орнаментом из рун, складывавшихся в сложное заклинание.

Яйцо лежало на металлическом столе, над ним полусферой горела сетка, об которую я и обжегся. На физическом плане ее не существовало, только магия воздуха, усиленная электричеством, протекавшим по созданным магией силовым линиям, как по проводам.

Присмотревшись, я попытался просочиться сквозь ячейку и заработал новый удар, еще злее. Отшатнувшись, я шлепнулся на столешницу, которая оказалась с сюрпризом, ужалив даже сильнее сетки.

Ярость вспыхнула молнией. Никто не смеет держать меня в ловушке! Вспышка гнева разворошила память: я — маг, когда-то знавший о высоком искусстве все, и даже больше. Куда что девалось! Попытался вспомнить обстоятельства собственной гибели, в памяти всплыл только кинжал с огненной резьбой на лезвии и рукоятке из кости. Я точно знал, что делает этот клинок, потому что сам его изготовил, но чья рука и с какой целью нанесла удар, все еще скрывала подлая амнезия.

Даже мои «бесконечные» знания пока вне досягаемости, хотя кое-какие крохи доступны уже сейчас.

Не раздумывая, я создал маленький невидимый шарик, который, облетая меня по кругу, вытянулся, превратившись в извивающегося червячка. Завершив круг почета, мое творение впилось в сетку, жадно поглощая питавшую полусферу энергию. Насытившись, червячок размножился почкованием на две особи, которые продолжили свой пир.

Я присмотрелся к своему творению и разглядел изящное плетение тонких магических нитей, улыбнулся ему как старому знакомому. В конце цепочки знаков, из которых состоит любое стихийное заклинание, опознал одну, близкую, как любимый родственник. Очередное воспоминание подсказало, что это мое клеймо, подпись художника, переводится как «Северный ветер». Такой же руной оказалось подписано и сложнейшее заклинание, окружавшее яйцо.

Тем временем червячки прогрызли в сетке дырку, через которую я смог наконец проскользнуть, воспарив к потолку подальше от ловушки. Обжоры эти называются «магические пиявки», что само по себе отвратительно, но на эльфийском звучит куда приятнее: «кормаколиндо», в просторечье же их все зовут попросту «кормики», что можно расшифровать как «кормятся магией». И кстати я помню эльфийский, что уже хорошо. Сам я любовно звал пиявочек «жориками» за ненасытность. К счастью, они различают «свое» и «чужое». Я научил.

Обосновавшись под потолком, я наконец огляделся. Яйцо, ставшее моим посмертным домом, лежало на стальном столе метр на два. Магическое зрение, иначе говоря «Взор», показывало, что столешницу с изнанки защищали руны. Сверху же ловушку замыкало техномагическое устройство, состоящее из двух круглых пластиковых коробков — излучателя и приемника. Вместе они и создавали поле. Решение неплохое, но слишком простое. Даже весьма скромные познания в магии воздуха, а значит и молнии, то есть электричества, способны сломать такую защиту. К тому же прибор успел изрядно послужить хозяевам. Сейчас он держался на честном слове и соплях, устало искрил и сердито шипел как больной кот.

Белая и стерильная комната походила на все лаборатории в техномагических мирах. Стол окружали пять человек, именно людей, хомо сапиенс, факт, многое говорящий о мироздании. Чуть поодаль располагался другой стол, близнец первого, на котором я с грустью обнаружил тело рептилоида, антропоморфного геккончика. Люди-ящерицы, подобные ему, шныряли между мирами, промышляя, главным образом, контрабандой.

Сейчас бедолага выглядел как человек, благодаря кулону на шее. Я абсолютно точно распознал заклинания, наполнявшие артефакт. Над беднягой раскинулся такой же защитный купол, но парень не собирался вставать из мертвых. Скорее всего им просто не успели заняться, начав разбираться с яйцом.

Вид бедолаги пробудил во мне неожиданное воспоминание.

***

Мы сидели в малом зале королевских приемов. Слева от меня, на троне, восседал крупный мужчина — его величество король Горн Первый, мой боевой товарищ и друг. Не пройдет и суток, — ехидно подсказала память — как твой друг вонзит тебе в сердце кинжал. Ладно, с этим мы разберемся в свое время, когда вспомню больше.

Перед нами замер, дрожа от страха, тот самый геккончик.

— Как тебя зовут, мальчик? — поинтересовался Горн дружелюбно.

— Андрес Бенавидес, сир! — быстро ответил геккон.

— Ты знаешь, кто перед тобой?

— Конечно, ваше величество, — Бенавидес подпрыгнул на месте, поклонился королю, а потом и мне, — ваше высочество!

— Если такой мелочью, как ты, Андрес, заинтересовались сильные мира сего, это означает одно из двух, — вступил в разговор я. — Либо ты влип в крупные неприятности, либо можешь оказать им важную услугу, и тебя вознаградят с королевской щедростью. Как думаешь, парень, какой вариант твой?

— Думаю, это зависит от моего поведения! — робко улыбнулся геккон.

— Умный мальчик, — кивнул король. — Для начала ответь на пару вопросов. Отвечай честно, его высочество распознает ложь, да и скрывать тебе нечего.

— Да, — подтвердил я, — мы не просим предавать друзей или торговать совестью. Мы знаем, что ты — контрабандист. Не отрицай, ты попался с поличным. Но это — мелочь, за которую на плаху не тащат. Нас интересует мир, в который ты наведываешься чаще других: Земля Сорок Два.

— Да, — радостно выдохнул Андрес, — в том мире я иногда бываю.

— Как ты туда попадаешь? Вряд ли через Лабиринт.

Пространство между мирами могло принимать самые разные облики, зависящие от существа, попавшего в него. Для меня и людей-странников оно выглядело коридором со множеством дверей. Эльфы бороздили его, словно океан, усеянный островами. Рептилоидам же являлся лабиринт — узкие ходы меж замшелых каменных стен.

— Куда мне в Лабиринт! — искренне удивился геккон. — Это вам, великим, туда дорога открыта! А мы по-простому — через тени просачиваемся.

— И я, конечно же, таким путем туда не попаду? — прищурился я.

— Вы уж простите за прямоту, — замялся Андрес, — но вы для наших тропок… великоваты. Не протиснетесь!

Геккон, конечно же, имел в виду не мою фигуру.

— Понимаю, — кивнул я. — Тогда у меня к тебе просьба. Ты доставишь на Землю Сорок Два посылку.

***

«Бедняга Андрес, — подумал я с грустью, —я отправил тебя в этот мир, а тебя так встретили! Спи спокойно, сынок».

Продолжив осмотр, я отметил, что остальная часть помещения заполнена оборудованием, типичным для любой уважающей себя лаборатории. В одном конце обнаружилась небольшая деревянная дверь, ведущая, судя по магическому фону, в комнату с артефактами. В другом — металлические ворота, управляемые электричеством. Их я решил оставить на потом.

Я отозвал кормиков, велев им кружить и охранять. Как только жорики оставили сеть в покое, она тут же восстановилась. Я тем временем подытожил все, что выяснил о себе и обстоятельствах за секунды, проведенные в этом мире.

Я убит, мою суть заключили в артефакт, вряд ли предназначавшийся для заточения — слишком легко я его покинул. Я — маг, некогда сильный, если уж создал такое сложное устройство, как яйцо. Я подписываюсь именем «Северный ветер», и, учитывая мои знания и способности, я скорее всего могу претендовать на статус духа ветра и молний. В мире магов довольно жесткая иерархия, которую я зачем-то помню вместо чего-то реально нужного.

Я знаю эльфийский язык, но думаю на каком-то другом («эритийский», — всплыло вдруг очередное воспоминание). Шок, неизбежно сопровождающий смерть тела, лишил меня львиной доли информации, но я вспоминаю многое по мере необходимости. Ну и я вряд ли перепутаю книгу с едой или пронесу ложку мимо рта.

Теперь же я — призрак, заключен в замкнутом пространстве с шестью другими мертвецами. Да, я не оговорился. Первый из них — геккончик. Жаль, я не желал вреда этому маленькому контрабандисту. И в конце концов он работал на меня, а значит, я отвечал за его жизнь. У меня только что появился дополнительный счет к его убийцам.

Я присмотрелся к пятерке. Возглавлял коллектив импозантный седовласый джентльмен с лицом, способным вызвать симпатию даже у меня, если бы не застывшее на нем брезгливо-спесивое выражение. Подле него вертелся толстяк с невероятно хитрыми глазами. Рядом с ними маячили двое юношей и девица, все трое нервные, незапоминающиеся, к тому же до жути боящиеся своих начальников. Когда я стал призраком, моя эмпатия сама собой выросла на порядок. «Внимательный Взгляд», он же «Взор», работал сейчас легче и тщательнее.

Двое «главарей» оказались магами, но слабенькими, не выше мастера, да и то с натяжкой. Мастер же, как известно, — начальная ступень посвящения, ниже только ученики. Невзрачная троица, вертевшаяся рядом с боссами, явно только начала постигать основы нашего искусства. Какое-то шевеление энергии я в них заметил, но не более того.

Увидел я нечто другое, скрытое даже от магического зрения, не улучшенного специальным заклинанием. В астральном теле этих бедняг поселились паразиты — напасть, давно признанная главной бедой мироздания. Эту информацию мне не пришлось вспоминать, слишком глубоко оно засело в моем сознании. Она означает, кроме прочего, что все пятеро мертвы, хотя бодро суетятся вокруг стола и переговариваются на смутно знакомом языке.

Суету следовало немедленно и жестко пресечь. Пористый материал, наполнявший яйцо, в котором мне так удобно спалось после смерти, был пропитан моей кровью, что означало только одно — я планировал воссоздать собственное тело, используя свою же ДНК. Следовало только найти биомассу в подходящем количестве, вот только сомневаюсь, что она здесь продается в магазинах. Я бы не стал занимать тела других людей, это как минимум неэтично. Зараженные же и вовсе для этой цели не подходили, так что пятерка могла чувствовать себя в безопасности, я просто их убью, не издеваясь над прахом.

Итак, я нуждался в доступе к яйцу, для чего требовалось избавиться от поля. Одно из первых заклинаний, которому учат юных магов — «Постижение сути». Это еще одна разновидность магического взгляда, с его помощью ты можешь вникнуть в суть предмета или механизма. Да-да, другие ветви той же науки — анализ своих и чужих заклинаний. Людей и других разумных существ тоже можно постигать, и нет тут ничего смешного, мы говорим о Взоре, а не о разных глупостях, требующих подходящего времени и места.

Короче говоря, я быстренько вник в суть передатчика, создающего поле. И я все же — дух ветра и молний, так что мне не составило труда вызвать пару-тройку-десяток коротких замыканий. Прибор дожил до почтенного возраста, так что я просто приблизил неизбежное.

Почему-то пятерка не поверила в естественную смерть артефакта, она засуетилась пуще прежнего, лжеученые сгрудились над прибором, пытаясь разобраться в поломке. Я же воспользовался паузой и приказал яйцу закрыться, его половинки послушно схлопнулись. Ура, моя ДНК в безопасности и, счастье-счастье, не успела подхватить заразу, это я бы заметил.

Я рассказывал про постижение сути людей и заклинаний? Еще одна вариация этого прекрасного метода — изучение ментальных следов. Умелый сыщик способен восстановить картину любого происшествия, если оно не случилось слишком давно, и место действия не оказалось «затоптанным» толпой бездельников, делающих вид, что они мыслят. Впрочем, самый опытный маг все равно найдет кончик, потянув за который, раскрутит ниточку.

Я сжег на всякий случай второй прибор, зачем-то охранявший мертвого геккона. Не знаю, это ли послужило последней каплей или же торжественное закрытие каменного яйца, но главарь пятерки, седой красавец, наконец приступил к активным действиям. Я уже заметил, что он, как и его подручный с лишним весом, с ног до головы обвешан побрякушками, отчаянно фонившими магией.

Седовласый достал из нагрудного кармана халата нечто среднее между моноклем и лупой. Сей оптический прибор он вставил в глаз и принялся внимательно оглядывать лабораторию. Мне не потребовалось «вникать», чтобы распознать артефакт, заменяющий магическое зрение. Какие же все-таки здесь собрались неумехи! «Взор» — главное и базовое заклинание, которым обязан владеть самый последний и нерадивый ученик. Заменять его протезом — значит расписываться в профнепригодности.

Тем не менее, этот неумеха мог доставить мне серьезные проблемы в моем нынешнем, почти беззащитном, состоянии. От греха подальше я нырнул под стол, на котором покоилась ящерка Андрес. Как я и ожидал, руны с обратной стороны столешницы экранировали мой собственный, очень легкий фон.

Седовласый обвел взглядом пространство вокруг стола, выставил перед собой руку с завидным набором перстней на холеных пальцах. Одно из колец стрельнуло довольно неприятным импульсом, в котором смешались стихии воздуха и огня, — главарь испепелил ни в чем не повинный сгусток магического шлака, коего в лаборатории скопилось в изобилии. Попадись я сам под горячую руку — мне бы не поздоровилось.

Монокль он передал ученице — милой стройной девушке со светлыми волосами, собранными в пучок на затылке. Милой, конечно же, она была при жизни, которой ее лишил паразит. Блондинка прижала оптику к левому глазу и, прищурив правый, продолжила сканировать лабораторию. Остальные вернулись к яйцу, пытаясь расковырять его скальпелем — тоже, конечно, непростым, отмычкой для магических замков, не способной, однако, преодолеть защиту, нанесенную на камень.

Убедившись, что все при деле, и контролируя «краем глаза» (в моем случае — иносказательно) блондинку с моноклем, я вылетел из-под стола, приступив к более подробному изучению пространства.

Лаборатория располагалась под землей, и в самом начале обнаружился единственный выход — железные двери с электрическим управлением. Я нашел парочку свежих ментальных следов, которые показали мне, что эти двери ведут к лифту. Ничего экзотического: все цивилизации создают подъемники либо на магической, либо на электрической тяге.

Блондинка пользовалась им совсем недавно. Для доступа она использовала специальную карточку, пришпиленную зажимом к халату. Мне было важно понять, куда именно она ее прикладывала. Я уже говорил, что статус духа ветра и молнии позволяет мне близко «дружить» с электричеством и соответствующими приборами. Несколько раз воспроизведя в памяти картину, как блондинка открывает проход, и какие сигналы передаются при контакте карточки с приемным устройством, я разработал заклинание, обманывающее систему распознавания.

Призрак способен колдовать не хуже, а на самом деле даже лучше живых магов. Проблема одна: внутренних хранилищ энергии у нас нет, приходится пользоваться всем, что найдется под рукой. Кормиков я создал, зачерпнув немного энергии у защиты яйца. Сейчас они с собратьями «нажрали» немало, но вскоре, оставшись без работы, растеряют запасы и исчезнут. Пока не стало поздно, я воспользовался ими, чтобы создать иллюзию пропуска.

Подумав, что у разных членов команды может быть разный уровень доступа, я поискал и обнаружил свежий след толстяка — и создал копию его карточки «для коллекции». Хотя на самом деле мне не нужен был никакой пропуск. Преимущество бытия призраком: я мог проходить сквозь стены, если они, конечно, не защищены от подобных проникновений. И хотя я уже мог открыть двери по-человечески, шум привлек бы хозяев, а я пока не собирался их тревожить. Поэтому просто шагнул в кабину.

Внутри она была скучно отделана металлом. На щитке обнаружились три кнопки: «0», «-1» и «-2». Цифры в этом мире использовались универсальные — такие же, как и во всех человеческих и эльфийских мирах метрополии. Хоть с этим не пришлось разбираться. На крохотном табло под потолком светилось «-1». Наружу выбираться я пока не хотел, поэтому просочился этажом ниже.

Призраки не ощущают запахов. «Взор», с одной стороны, не имеет отношения к зрению — несмотря на терминологию, он скорее заменяет обычное зрение, невозможное из-за отсутствия у призраков глаз. Такая же странная история со слухом: ушей нет, но «Взор» выручает. А вот с обонянием возникла проблема, которую не смогли решить многие поколения теоретиков и практиков магии, включая вашего покорного слугу.

Чуть ли не в первый раз в жизни я порадовался этому. На минус втором этаже располагался зверинец, и, судя по состоянию клеток, их убирали в последний раз… никогда. Страдали здесь самые разнообразные животные. Каждому зверю подсадили паразита, и все они отлично прижились. Я догадался, что именно поведение зараженных зверей изучала пятерка в белых халатах.

Меня заметили только кошачьи — крупные и опасные хищники, заметавшиеся в клетках в тщетном желании добраться до моей несуществующей глотки. Я опознал леопарда, тигра и рысь. Остальные жертвы вивисекторов меня не видели и не ощущали, но, подхватив кошачью истерику, разволновались не на шутку.

Пролетев мимо длинного ряда клеток, я в самом конце зоопарка нашел островок покоя в разыгравшемся безумии. В крупном вольере замер странный, но смутно знакомый мне зверь — похожий на грубую, массивную и бронированную версию единорога (их я встречал в разных мирах в изобилии). Когда-то, невероятно давно, я точно встречал этого мощного красавца. Остановившись, чтобы рассмотреть такое чудо природы, я вдруг получил от памяти подарок: из омута всплыло слово «носорог».

Зверь был очарователен: сильный, неуклюжий, чем-то неуловимо похожий на меня. Ему, конечно, тоже внедрили паразита, но красавец не поддался. Он и сейчас тратил последние силы, сопротивляясь агрессору, но пока держался. Энергии вокруг клубилось много; зачерпнув ее, я сделался видимым. Используя подтянувшиеся познания в ментальной магии, я начал транслировать зверю идею помощи — но с условием временного занятия его тела. Да, я мог изгнать паразита на этой стадии, но только изнутри.

Носорог посмотрел на меня грустно, кивнул почти по-человечески и открыл разум. Я не медлил. Схватка с паразитом по сути — состязание «воля против воли». Мой боевой единорог долго выдерживал натиск на одном упрямстве. Теперь же, став соседями по черепной коробке, мы вышвырнули агрессора из тела, как пробку из взболтанной бутылки игристого. Паразит бесславно сгинул.

Зверь вздохнул с облегчением… и умер. Фигурально выражаясь — у меня на руках. Так, неожиданно для себя, я вдруг стал носорогом.

У носорога плохие зрение и слух, но при его росте и весе это проблемы окружающих. Мне он определённо нравился — и не только внешне, но и, так сказать, «в управлении».

Прежде чем обживать новое тело, требовалось обеспечить покой. А для этого — как минимум зачистить зараженный зоопарк. Этим мы с тяжеловесом и занялись. Я выпустил его «поиграть» с хрупкими соседями, направив к стенке вольера, где метался крупный медведь, охваченный паникой. Конечно, клетки строились с расчётом на то, что обитатель не сбежит. Требовалось применить магию.

Достичь желаемого можно разными способами. Проще всего, конечно, открывать портал перед стенкой с выходом сразу за ней. А дальше — просто затоптать соседа, что при нашем весе, как уже сказано, гарантирует мгновенный летальный исход.

Можно создать перед носорогом магический аналог бульдозерного ножа с отвалом. Кинетическая энергия у моего бегущего увальня увеличится примерно в сотню раз, размажет и решетку, и соседа в кашу.

Есть еще фокус с переносом, но перемещать мы будем не себя, любимого, а препятствия, на которые натолкнется тот же бульдозерный нож. Например, метра на два вперед по ходу, или назад, без разницы.

Подумав, я выбрал второй вариант. Да, он требовал много энергии, но в лаборатории её витало в избытке, пусть и в виде шлака; я умел достигать многого малыми средствами, что особенно актуально для призрака; носорогу ещё только предстояло развить энергетические каналы — пока его тело почти не помогало в магии.

Итак, мой симпатичный «бульдозер» с невидимым ковшом ринулся в атаку, разгоняясь с каждым шагом. Через полминуты наша сторона коридора оказалась впрессованной в стену. Благо, подземный комплекс окружала нетронутая глина с камнями — проломить её не удалось.

Я не учел инерцию увальня: мы лихо впечатались в стену — сначала рогом, потом лбом. Ничего страшного! Возможно, бодание валунов было любимым развлечением носорога, мы даже не охнули. От «живности» на пути не осталось и мокрого места.

Пришла пора другой стороны коридора. Простите, друзья-звери, вините уродов, вас заразивших. Ну и мою бесчувственность, выработанную за века. Так, а в противоположенном от лифта конце стена не глухая, мы лихо ее проломили. А я — везунчик, нашел именно то, что мне требуется для ритуала, а именно душ, вмонтированный в потолок, а под ним даже не ванная, а небольшой бассейн, в котором свободно разместится мой здоровяк.

Позади заворчал лифт. Кто-то из пятерки все же обратил внимание на бардак, что творился у них под ногами.

Глава 2

Нет уж, мне здесь гости не нужны, я сейчас сам к вам поднимусь. После устроенной нами с моим ручным бульдозером бойни, в зверинце витало очень много магии, скверной, пропитанной болью и отчаянием, но использовать ее в бою я вполне мог даже в призрачном состоянии или в малоприспособленном теле животного.

Я пережег один единственный провод, и кабина остановилась между этажами. Такую диверсию я с легкостью устроил на расстоянии. Не руки же мне к стене прикладывать. И еще раз да, я с такой же легкостью все починю, если мне понадобится. В крайнем случае лифт сможет работать на магической тяге, а не электрической.

Из кабины донесся оглушительный визг. Судя по тембру, в ловушку попалась блондинка. Однако, направив в ту сторону Взор, я понял, что ошибся. Столь высокие и неприятные звуки издавал толстяк. Я присел к нему на ментальный след и понял, что этот замечательный маг тужится, чтобы сдвинуть кабину с места. Убедившись, что коллега при деле, я вернулся к моему любимому носорогу.

Для начала я попросту отправил нас под душ, чтобы смыть и брызги крови от задавленных зверьков, и дурную энергетику, которой в зверинце пропиталось буквально все.

Стоя под удивительно приятными струями воды, я занялся жизненно необходимой мне медитацией: мне срочно требовалось вспомнить о себе чуть больше, хотя бы разобраться с языками, которыми я владею, и доступной на нынешней уровне магией. Относительно быстро что-то прояснилось.

К сожалению, я не вспомнил момент своей смерти, зато понял, в каком мире хотел оказаться, чтобы спасти его от заразы. И еще пару моментов, касающихся меня как личности и мага. Слишком долго засиживаться в трансе, когда под боком бесятся враги, — безумие, так что я вернулся в реальность. Толстяк все так же визжал, а носорог наслаждался душем.

На ближайшие минут пятнадцать я оказался свободен и, покинув тело, отправился пообщаться с застрявшим коллегой. Пришлось ему показаться, от голосов в голове бедолага мог вовсе свихнуться. С помощью ментальной магии, которую часто используют привидения, имеющие склонность к высокому искусству, я создал себе призрачный облик. Выглядел я так же, как в тот момент, когда умер, но «отчистил» галлюцинацию от крови и дырки в груди.

В таком виде я просочился в кабину лифта. От неожиданности толстяк вытянул в мою сторону ручонку с перстнем, из которого запулил в меня крохотным файерболом. Очередной кормик охотно сожрал подношение, полученную энергию я вернул хозяину, шокировав идиота легким электрическим разрядом, просто чтобы привести в чувство.

Дальше я приступил к лингвистическим изысканиям. Я рассуждал просто: раз уж молодой человек увлекся высокой наукой в мире, где ее не существует, возможно, он смог пообщаться с мэтрами из других миров. Начал я с языка, от которого отпочковались все диалекты человеческих расах в мирах метрополии, и на котором я мыслил последние не помню сколько лет:

— Вы говорите на эритийском? Как ваше имя?

Толстяк выпучил глаза, испуганно замотав головой. Я же предпринял следующую попытку.

— Вы говорите на эльфийском? Назовите свое публичное имя! — эльфы помешаны на секретности, строят тайну из чего угодно, включая мифическое «истинное имя».

Собеседник не выказал ни малейшего признака знакомства с речью пресветлых. Я все же хотел дать ему шанс оказаться полезным. Последний шанс.

— Ты говоришь на снейпере? Как тебя называть? — этот язык по преданию был создан Великой Змеей и, что парадоксально, использовался рептилоидами, всеми, от завров, до гекконов. Они верили, что происходят от пресмыкающихся, разумеется, великих и ужасных, которым эволюция приделала ноги.

Неожиданно толстяк изобразил тень понимания:

— Ошшшень мало! Я есссть ссснать пару ссслов. Миссстер Гремиссстер говорить лучшшше, — стремление собеседника подражать змеиному шипению умиляло, как и всякий нарочитый акцент.

— А кто-то еще из вашей команды владеет? — уточнил я.

Толстяк в ответ лихорадочно замотал головой.

— Жалко, — загрустил я. — Спасибо за консультацию и прощай! — я уже почти совсем собрался отделить голову собеседника от короткой шеи, но решил уточнить напоследок. — Мистер Гремистер — это твой начальник? Высокий, седой, надменный?

Толстяк с энтузиазмом закивал.

— Мой ушшшитель! — заявил он гордо.

— Сочувствую! — искренне ответил я.

Талантливый ученик более ничем мне быть полезен не мог. Я создал силовое поле, подобное ножу бульдозера-носорога, только короткое и очень тонкое. Заклинание называлось «Шило» и входило в программу обучения подмастерьев.

Я вонзил шило в середину лба моего собеседника, тот обмяк и сполз на пол кабины. Вернув невидимость, я переместился на минус первый этаж. Надменного мистера Гремистера я не увидел, троица же учеников замерла, напряженно вглядываясь в двери лифта. Открыть их силой они то ли не догадались, то ли побоялись. Второе весьма разумно, вот только если уж пугаться, то активнее, стоило бы спрятаться в любое укромное место. Например, под стол! Я бы все равно нашел, но шанс есть шанс.

Следовало наладить связь между этажами. Я лично сломал лифт, и теперь не был склонен ему доверять. Вместо этого я оставил метку в центре комнаты. В принципе я могу открыть портал в любую точку мироздания, в которой хоть раз побывал. Или даже в такую, что могу представить по актуальным изображениям, хотя это сложно именно из-за недостаточной достоверности. Но я только что воскрес и временно пребывал не в лучшей форме. Спасибо, что хватило энергии на такой затратный проект как портал.

Решив немного пошалить, я починил лифт, и отправил кабину на минус первый этаж. Одновременно я вселился в тело носорога, который уже пресытился водными процедурами. Вместе мы переместились в лабораторию, раздавив с диким грохотом столик, на котором лежало яйцо дракона. Камень, конечно же, не пострадал. Прибыли мы с несчастным толстяком одновременно. Двери лифта распахнулись, взорам молодежи предстало мертвое тело с сочащейся кровью аккуратной дырочкой во лбу.

Один из студентиков счел разумным грохнуться в обморок. Правильное решение, на мой взгляд. Девушка отчаянно завизжала, голосом куда более чистым, чем ранее ее покойный наставник. Это тоже разумная реакция на происходящее. Хотя на ее месте я тоже бы на всякий случай упал без чувств. А то и вовсе прикинулся бы мертвым, как опоссум. Правда, я никогда не был и не буду на ее месте.

Третий послушник решил встретить смерть лицом к лицу и достал из-под халата револьвер. Я видел подобные в технократичных мирах. Руки у смельчака тряслись, так что он умудрился в процессе оторвать пару пуговиц. Я сомневался, что моему толстокожему телу удастся причинить вред маленькой пулькой. На крупных животных требуется приличное ружье с неприличным калибром. Однако проверять не стал, удивив студентика необыкновенной прытью, увы до смерти. В итоге стрелок оказался нанизанным на рог, а его товарищ прекратил притворяться мертвым. К сожалению, я случайно на него наступил.

Аккуратно, чтобы не топтать хотя бы трупы, я подошел к девушке и потыкал ее рогом, очень нежно, я не планировал прямо сейчас ее убивать или калечить. Блондинка перестала симулировать обморок. Она подскочила и хотела было заорать, но заметив скептическое покачивание рога около своего миленького личика, передумала.

Я повторил допрос на нескольких языках, убедившись к огромному сожалению, что она не знает ничего, включая снейпер. У носорога, конечно же, и в помине нет речевого аппарата, но его и у бесплотного призрака не было, однако никто не мешал мне общаться с людьми, создавая зрительные и слуховые галлюцинации.

Проигнорировав мои вопросы, она что-то исступленно заверещала, вопросительно глядя на меня, а когда не дождалась никакой реакции, скинула халат и начала расстегивать пуговки на груди.

— Дура, — сказал я незлобно по-эритийски, — ты всерьез решила заняться сексом с носорогом? Тебя же на куски разорвет.

Хотя я уже давно не совсем человек, а прямо сейчас — и вовсе зверь, кое-что человеческое мне все еще не чуждо. В числе плотских удовольствий, которые я себе позволяю, остались секс с красивой женщиной и вкусная еда. В другой ситуации я бы возможно и проникся бы идеей сблизиться с молодой симпатичной девушкой.

Вот только передо мной сидело на полу существо, только выглядевшее человеком. Паразит радостно пожирает сущность жертвы, ту, что в разных теориях называется личностью или душой, а на самом деле нечто большее, чем и то, и другое.

Паразит использует воспоминания и даже привычки съеденного человека. Это мимикрия, необходимая, чтобы вписаться в общество. А может быть у паразитов нет своей личности, и нашу сущность они используют как драгоценный трофей. Нам так и не удалось выяснить это точно.

Носорог — неподходящий кавалер для хрупкой человеческой самочки, но я мог бы покинуть тело, секс с призраком — особое удовольствие, тем более, когда он способен создавать впечатляющую иллюзию телесности. Секс — процесс не только и не столько плотский. Тут и зарыта проблема: происходит слияние тонких материй, а это верный способ подцепить заразу. Так что прости, блондинка, но тебе не светит ни со зверем, ни с привидением.

Так что от девушки я равнодушно отвернулся. Тем более, что у меня за спиной объявился замечательный мистер Гремистер. Вылез из потайной комнаты, в которой комнате исследователи устроили склад, как они его пополняли, сие большая загадка, но подозреваю, что похищали грабили невезучих контрабандистов вроде бедного геккончика Андреса.

Выглядел седовласый красавец уморительно, обвесился блестяшками как витрина ювелирного магазина. Блондинка радостно и злобно зашипела, не надо быть полиглотом, чтобы перевести ее пламенную речь: «Ты пренебрег мной, мерзавец, теперь мой вождь и учитель покажет тебе жизнь в алмазах».

Мне под ноги Гремистер бросил серебряный кулон с изумрудом. Терпеть не могу зеленые камни. Амулет еще не коснулся пола, когда я уже понял, что он делает. Портал класса «дырка», прекрасно подходит для взломщиков, поскольку открывает проход сквозь любую преграду, создавая вход перед ней, а выход сразу за ней. В данном случае носорог должен по замыслу провалиться сквозь пол и перекрытие под ним, возникнуть под потолком нижнего уровня и рухнуть с трехметровой высоты, переломав ноги.

Не самый глупый план, кстати. Мог сработать, если бы я не распознал заклинание, не запустил кормика, чтобы выкачать из амулета энергию, ну и не владел левитацией. В итоге носорог воспарил над полом, а портал, не успев толком сработать, выдохся.

«Носорог же очень тяжелый», — ноют бездарные подмастерья. Вот только для левитации и телекинеза масса объекта не важна, хотя размер безусловно имеет значение. Левитировать невесомую трехспальную перину, набитую пухом, куда сложнее, чем черную дыру, весящую больше, чем целая вселенная, но умещающуюся в спичечный коробок. Я знаю, о чем говорю, я имел дело с подобными. Я же разжился морем энергии из талисмана, и мне, как говорится, море было по колено.

Я открыл свой собственный портал и отправил носорога обратно в душевую. В лаборатории он мне скорее мешал своей неуклюжестью. Я, конечно, сразу же вернулся как призрак в знакомом покойному толстяку человеческом облике. Мистер Гремистер встретил меня револьвером, значительно более внушительным, чем пукалка студентика.

От оружия разило магией, и мой вечно голодный жорик проявил к нему живой интерес, не дожидаясь указаний. Из дула вылетели пули, заряженные заклинаниями, и возможно они смогли бы причинить вред и призраку, но по пути они потеряли всю свою магию, а сытая пиявка разделилась почкованием, что они всегда и делают, когда обжираются.

В итоге шесть пуль крупного калибра, мне еще предстоит разобраться с местной классификацией, украсили двери лифта. Гремистер выглядел расстроенным и слегка потерянным, он бросился перебирать оставшиеся многочисленные амулеты, соображая, что может пригодиться против такого чудовища.

Я же вернулся к своей любимой теме:

— Ты говоришь на снейпере, Гремистер?

Язык завров не предполагал выканья, к собеседнику в единственном числе следовало обращаться на «ты».

— Да! — взгляд седовласого приобрел некую осмысленность и даже горделивость, которую он за последние минуты подрастерял. — Я посвящен в язык предвечных!

— Снейпер не имеет никакого отношения к предвечным! — пришла моя очередь удивляться. — Вот их речь!

И я произнес фразу на древнем языке. Смысл ее сводился к просьбе погасить свет, а потом зажечь обратно. Конечно же предтечи, как их любят называть, излагали свои просьбы более пафосно и в приказном тоне. В итоге в здании погасло все электричество, многочисленные амулеты Гремистера также оказались отключены. Вторая часть заклинания не вернула ток в провода, но стены и потолок лаборатории начали светиться.

Блондинка за моей спиной хотела что-то сказать, но поперхнулась собственным голосом. Гремистер судорожно ловил ртом воздух, не в силах продышаться. Все-таки древняя речь производит сильное впечатление на непосвященных.

— Это язык предвечных, — пояснил я, — а мы сейчас говорим на обычном снейпере. Вполне себе живой и распространенный язык, им пользуется треть мироздания. Итак, Гремистер, раз мы нашли общий язык, будь любезен ответить на несколько простых вопросов.

Я не поклонник жестких мер допроса и никогда не был замечен в излишнем садизме, поэтому создал магический вариант снадобий, развязывающих язык. Я напустил такое заклинание на Гремистера, пока тот пребывал в шоке, услышав древнюю речь. Теперь он видел во мне друга и единомышленника, с которым можно обсуждать любые тайны. Свою готовность к диалогу он подтвердил энергичным киванием.

— Первый и самый важный вопрос: где мы находимся? — спросил я вежливо.

— Это Бруклин, сэр! — отозвался Гремистер.

— Чуть подробнее, пожалуйста. Начнем с главного: что это за мир?

— Это планета Земля, — ответил Гремистер слегка растеряно.

— Земля Сорок Два? — уточнил я.

Мне удалось вспомнить, куда я направлялся, когда банда в белых халатах прервала путь и жизнь несчастного геккончика Андреса.

— Просто Земля! — совсем потерялся седовласый.

— Ладно, будем считать, что я на месте, — вздохнул я обреченно. — Итак, не забывай, Гремистер, что я только прибыл на твою прекрасную планету, так что расскажи подробно, где я оказался.

— Континент Северная Америка, государство Северо-Американские Соединенные Штаты. Бруклин — предместье города Нью-Йорк. Лучшего города на планете, — тут Гремистер подпустил слезу в голос, так ему захотелось, чтобы я с ним согласился.

— Зачем вы похитили бедного Андреса Бенавидеса?

— Кого? — искренне удивился Гремистер.

— Курьера! — я ткнул пальцем в сторону тела несчастного геккончика.

— Ах его. Мы собираем артефакты, пока до них не дотянулась Инквизиция.

Сколько сразу вопросов появилось!

— Кто такие «Мы»?

Гремистер помолчал, пытаясь сформулировать ответ, но ему не дали. Я слишком увлекся допросом и не заметил, что блондинка у меня за спиной благополучно восстала из обморока и дотянулась до крохотного револьверчика студентика. Уж не знаю, хотела ли она заткнуть учителя, который постыдно разговорился с неприятелем, или надеялась укокошить мерзкого врага, но пулька, проскочив сквозь меня, бесплотного, угодила прямиком в лоб седовласому.

Это было обидно! Кроме важных вопросов про таинственных «нас» и не менее таинственную Инквизицию я хотел задать много мелких бытовых вопросов. Например, я не отказался бы от лекции про деньги, да и не мешало составить хотя бы простенький словарик.

Я укоризненно глянул на девушку. Похоже, взгляд оказался слишком выразительным, блондинка, горестно вздохнув, пустила себе пулю в подбородок. Калибр оказался слишком мелким. Вместо того, чтобы вышибить себе мозги, дурочка заставила себя мучиться, пришлось помочь ей свести счеты с жизнью. Хватило очередного «шила» в прелестный лобик.

Я не успел, кроме прочего, выяснить, придет ли кто-нибудь на помощь к пятерке исследователей. А мне остро требовался покой на время воскрешения, ведь это сложный процесс, нуждающийся в сосредоточении и контроле на трех уровнях бытия. Так что я первым делом починил электричество в лаборатории, а заодно реанимировал лифт. На нем я поднялся на нулевой уровень.

За раскрывшимися дверьми оказался вестибюль заброшенного здания. Увиденного мне хватило, чтобы понять, что сюда не ломятся весь день зеваки и случайные прохожие, коих тут попросту не было. Я запечатал двери в лифт. Один из моих титулов — «закрывающий двери», правда он же звучит и как «открывающий», но это свойство любого ключа. Нужен некто моего уровня, чтобы печать взломать и помешать ритуалу. Если же любопытствующие столпятся под дверью, ожидая, пока я выйду, то я буду готов с ними пообщаться, но позже.

Я, кстати, вплел в узор печати, довольно сложный, маленькое заклинание под названием «дверной глазок». Теперь смогу видеть, кто под дверью трется. И в том маловероятном случае, если мою защиту сломают, тоже буду в курсе.

В лаборатории долго и с удовольствием колдовали. Под потолком витали остаточные эманации многих заклинаний. Мне нравится слово «Эманации», оно такое выразительное!

Я запустил «губку» — простенький абсорбер, работающий по тому же принципу, что и мои драгоценные жорики, но бьющий по площадям. Так же я не постеснялся выпотрошить артефакты, которыми пытался вооружиться несчастный мистер Гремистер. Для моих целей требовалось неприличное количество энергии. В качестве носителя я использовал один из перстней седовласого, украшенный камнем-хранилищем с очень приличной вместимостью.

Подготовившись как следует, я спустился на минус второй этаж, прошелся и там «губкой», защитив носорога, чтобы мое будущее тело не лишилось естественных запасов. А мой любимый увалень приятно поражал в этом плане. В одиночку противостоять паразиту — дорогого стоит.

Итак, все что можно подготовить, сделано. Я вселился в массивное носорожье тело. Прежде всего следовало переделать его в антропоморфную форму. Я, как и многие великие маги, — метаморф. Конечно же, я умею принимать не любую форму, выбираю из числа, так сказать, сохраненных в библиотеке версий. Для этого необходимо включить гены «донора» в мою усложненную до предела цепочку. Носорог в его естественном виде займет в ней почетное место, но в повседневной жизни увалень не слишком удобен. А вот человек-носорог — другое дело.

Я запустил заклинание, отвечающее за перестройку тела. Это процесс долгий и, очевидно, болезненный. Так что я решил прогуляться, пока суть да дело, в астрале. Тело человека функционирует на трех слоях бытия: физика, тень и астрал. Мир в целом устроен так же, только и астрал, и тень сами состоят из многих уровней. На самом деле материальный мир — тонкая прослойка, граница между двумя бесконечностями, темной и сияющей. Это такие же условные определения, как добро и зло. Астрал бывает погружен в туман, сумрак и просто темноту, а в тени бывает так светло, что ослепнуть можно.

Вот и сейчас на светлой стороне царил полумрак. Возможно, так отражался «в небесах» загадочный Бруклин, в котором мы оказались. Но на самом деле астрал — не тень, чтобы копировать материальный мир. Он передает атмосферу, настроение. И скорее можно влиять на некоторые процессы на физическом слое.

Итак, астрал города Бруклин в мире Земля Сорок Два оказался темным, тоскливым и дождливым местом. Да-да, я вымок в первую секунду после того, как решил здесь погулять. Стоял я на крыше какого-то невысокого здания, и ничего по большому счету не видел на расстоянии вытянутой руки.

Для прогулок по астралу требуется выбрать призрачный облик. Только полные отморозки шляются по небу в том же виде, что и по земле. Ну или неумехи, неспособные управлять своей сутью, но зачем таким сюда соваться, вопрос. Я выглядел в полной гармонии с обстоятельствами — как носорог. И всей своей массивной тушей я спрыгнул с крыши, сам не понял куда из-за дождя. Пролетев совсем немного, я ударился ногами об твердую поверхность, которая содрогнулась подо мной. Нет, я мог бы и спланировать, но прыжок бомбочкой в неизвестность куда веселее, тем более что переломать ноги мне не грозило.

Видел я по-прежнему чрезвычайно мало, но, кажется, я стоял на спортивной площадке. Над моей головой параллельно земле висело ржавое кольцо с ошметками чего-то, напоминающего рыболовную сеть. Я прошел чуть дальше, стена дождя отрезала от меня весь мир. Но еще через несколько секунд тучи расступились. Передо мной появился пятачок сухой земли, метр в диаметре, ярко освещенный солнцем. Треснутый асфальт плавно, но быстро сменился зеленой травой. В центр этой крохотной лужайки с неба спустился старик в сером грубом плаще с капюшоном, держащий в руках длинную, в пару метров, ветку с раздваивающимся концом. Невероятно пафосное, но впечатляющее появление.

«Друид! — подумал я. — Вот уж не ожидал, чтобы так сходу…»

Глава 3

Старик что-то возбужденно залопотал на местном языке. Надеюсь, он не предлагал мне секс, как покойная блондинка из лаборатории. Поскольку я по-прежнему не понимал ни слова, мне оставалось только таращиться на него как баран на новые ворота. Учитывая мою носорожью внешность, молчание у меня получалось вполне внушительным.

Заметив, что я не реагирую на его пламенную речь, друид разволновался, повысил голос, явно перебирая разные языки, но я по-прежнему не проявлял интереса к его словам. Наконец старик догадался перейти снейпер, на столь любимый мистером Гремистером.

— Кто ты, существо? — друид ткнул в мою сторону палкой. — Здесь творилась волшба, которая взабаламутила три реальности! Ты учудил, зверь?

— Вряд ли реальность пострадала, — я опять воспользовался чревовещанием. — На моей памяти ей доставалось куда сильнее.

— Ты владеешь речью древних? — друид очень натурально удивился. — Не ожидал! На всякий случай употребил сие тайное знание.

Я мысленно закатил глаза, жаль, что носорожья морда не позволила сделать это в реальности.

— Сколько раз повторять, — прошипел я не хуже любого завра, — это всего лишь язык рептилоидов, в нем нет ничего древнего и уж тем более тайного. А та «волшба», что тебя напугала, и была фразой на языке предвечных. Настоящем языке. Всего-то попросил мироздание выключить свет. Ваш хваленый снейпер так может?

— Эта магия запрещена! — заявил друид не слишком уверенно.

— Ты о ней минуту назад не знал. Когда же успел запретить? — резонно заметил я.

— Ты должен отдаться на волю Инквизиции, — старик старался звучать грозно и внушительно, однако астрал вытягивал на поверхность его страх. — Суд решит, что с тобой делать.

— Я с удовольствием пообщаюсь с инквизицией, — мягко ответил я. В мои планы входит познакомиться со всеми. Но сейчас у меня срочные дела, извини. Забегу в гости на недельке, буду благодарен, если подскажешь адресок.

Голос старика наполнился приторным ядом.

— Ты не знаешь главных человеческих языков, ни английского, ни немецкого, ни французского. Ты прибыл к нам издалека, чужак? Разве это не преступление — явиться в чужой дом без разрешения?

«Чужак в чужом дом?» — эти в целом верные слова неожиданно меня возмутили. Я вспомнил, что когда-то, очень давно, жил здесь. Чертова амнезия, придется собирать информацию по крохам.

— Ты ошибаешься, друид, — заявил я вслух, — я родился в этом мире и у меня есть полное право здесь находиться. А вот к тем, кто научил тебя якобы древнему языку, имеются вопросы. Так адресок своей хваленой инквизиции оставишь? Обещаю, что загляну на кружечку вина. Вино принесу, не сомневайся.

Защитный контур, что следил за ходом преображения моего любимого увальня, послал сигнал, что процесс завершен.

— Извини, мне пора! — я шагнул назад, собираясь покинуть астрал.

— Ты не уйдешь! — друид, гордо задрав бороду из-под капюшона, стукнул палкой о землю.

Вокруг освещенного пятачка мгновенно проросли суховатые лианы, сплетаясь в живую клетку. Особо наглые побеги уже обвивали мои ноги.

— Ты останешься здесь, — заявил мне крайне довольный собой друид. — Ты задержан за нелегальную иммиграцию и каст запрещенных заклинаний. Дух же твой останется в живой темнице. Мы доставим твое тело в центр изоляции. Не волнуйся, это место не связано с материальным миром географически. Вернешься, когда мы разрешим. Если разрешим.

«Дверной глазок» показал, что под дверями лифта столпились какие-то мутные личности. Попасть внутрь они, конечно, не смогли и теперь озадаченно чесали затылки.

— Вы не справитесь, — я даже немного посочувствовал несчастной инквизиции.

Пожав плечами, опять-таки мысленно, я направился к друиду, до которого оставалось несколько метров. Было непросто, лианы явно вознамерились задержать меня любой ценой. Хотя на самом деле ни носорог, ни ростки не существовали в какой-либо реальности. Но в астрале иллюзии имели большую силу, чем в материальном мире. И если ты выглядишь носорогом, значит здесь ты большой и тяжелый, и всякая наглая трава тебе не помеха.

Каждый шаг отзывался жгучей болью в оплетенных лианами ногах. Но я упрямо продвигался вперед, разрывая ростки, пока не оказался в паре метров от старика.

Воля против воли! Искусство против искусства! Ну а я и в том, и в другом давал старичку изрядную фору. Друид явственно представил себе, как его топчет многотонный зверюга, и счел правильным исчезнуть с глаз моих. Лианы так же растаяли, будто их и не было. Так и не сообщил мне упрямец адрес офиса инквизиторов. Ищи их теперь по всему городу, как он там называется? Буклинг?

Дождь все не унимался, да и небесное отражение города могло вовсе не соответствовать материальному миру, так что я вернулся в разгромленный зверинец. Первым делом оглядел, конечно, моего красавца. Прочно стоит на двух ногах, что немаловажно, мышцы играют под кожей. хотя теперь уже скорее лицо, сохранила носорожьи черты, но с куда более выразительной мимикой. Надо будет покривляться перед зеркалом, оценить. Рог торчит на носу, красивее, чем был. Особо впечатляют руки, все еще невероятно мощные лапищи, но с пальцами, включая отдельно торчащий большой. Ученые считают его одним из главным достижений эволюции.

Мой новый человек-носорог, конечно, невероятно красив, но этого мало. Это все еще формочка для выпекания, а не сам пирог. Набор биомассы, который надо напитать моей сутью и моим ДНК. Так для этого я и заставил покойного Андреса тащить на себе каменное яйцо. Пришла пора им воспользоваться.

Я занял обновленное тело и на лифте поднялся в лабораторию. Проверил «дверной глазок». Нехорошие люди, столпившиеся у порога, пытались пробить проход в лифтовую шахту тараном. Я со злорадством наблюдал, как уже после третьего удара сие орудие разрушения трескается и рассыпается на кусочки. Да, моя печать — произведение искусства. Я долго ее придумывал и отлаживал. Я позволил себе насладиться потоком ругательств, коими полил подчиненных начальник штурмовой группы, но потом все же занялся делом.

Первым делом я выудил из недр яйца маленькую горошину. Почти челеовеческие, но все еще неуклюжие пальцы с задачей справились. «Посылка с самыми необходимыми в дороге вещами», — мелькнуло в памяти. Ею я займусь позже, пусть пока отдохнет на развалинах стола.

Я заранее заложил в яйцо программу трансформации и энергию для ее осуществления. Оставалось лишь произнести пусковое заклинание и приготовиться к увлекательному процессу.

Обсидиановый эллипсоид, каким до сих пор казался контейнер, «оплавившись», превратился в такого же черного и на вид каменного лысого ежика. Этот грызун подскочил на месте, продавив толстенный металл столешницы, огляделся и прыгнул на носорога вцепившись зубами в его мускулистое брюхо. Он без труда прогрыз толстенную кожу в мгновение ока погрузившись в недра моего живота.

Не стану описывать весь спектр ощущений, которые вызвала подобная процедура. Скажу только, что мне было не только и не столько больно, но и весьма странно. Уже через пять минут ежик полностью растворился в нашем с носорогом организме. Я же наконец прекратил корчить из себя эпилептика на холодном кафельном полу.

Свершилось, я возродился в своем родном мире. Осталось только освоить новое тело, которое пока служило только болванкой, заготовкой для будущего великого мага. И это, к сожалению, не зависело от облика, который я принимал. Я, кстати, уже говорил, что еще после первой смерти стал метаморфом. И вот я снова получил доступ к своей богатейшей коллекции образов, включая образцы ДНК, добавленные сегодня.

Со вторым контейнером, горошиной, в которой хранились личные вещи, я тоже поработал. Гремистер оставил мне в наследство кладовку, заполненную сокровищами. Не буду лукавить, я оценил коллекцию, которую любознательная пятерка собрала, грабя и убивая контрабандистов. Очень неплохая подборка артефактов.

Среди прочего нашел стильную дорожную сумку. Горошину я преобразовал в ее подобие. Маленькая, компактная — аксессуар, висящий на плече. Внутри же эта крошка содержала неограниченное пространство. Найти в этой бездне нужный предмет было проще простого: достаточно представить искомое. Если, конечно, я сам когда-то положил туда эту вещь.

Не сказать, что это какое-то невероятное чудо. Редкий маг уровня магистра и выше не обзаводится собственным пространственным карманом. По-настоящему могущественные и вовсе обходятся без материальных вместилищ, храня вещи в теневом кармане, которым пользуются, просто шевельнув рукой. Но после смерти я заметно ослаб, пока придется довольствоваться сумкой.

Прежде всего, конечно, я выудил из бездонного хранилища одежду — приличный и практичный костюм путешественника, выполненный из прочных и легких эльфийских тканей. Принял базовый человеческий облик, похожий на тот, с которым покидал эту Землю девятьсот пятьдесят лет назад. Только я в те времена выглядел форменной размазней, но очень скоро в новой жизни подтянулся и накачал неплохие мускулы. А потом и вовсе начал изучать боевые искусства, потому что мой второй учитель, эльф, считал, что любой эксперт может оказаться в условиях, когда магия блокирована какой-то непреодолимой силой.

В отдельном закутке кладовой я нашел много разной электроники, которая показалась мне смутно знакомой. Ну что ж, применим еще одно заклинание из курса обучения. Если хочешь продвинуться с мастера до магистра, будь добор, научись постигать предметы и их предназначение. Это не значит, что ты научишься ими пользоваться, это магия посложнее, но по крайней мере поймешь, что перед тобой и зачем оно нужно.

Итак, напустив на технику простенькое «постижение сути», я понял, что это обычный компьютер. Сюда, скорее всего, вносили результаты экспериментов. Возможно, и склад каталогизировали с его помощью. Я убрал в безразмерную сумку все, что не было приколочено гвоздями. Потом разберусь, что к чему и зачем.

Последние штрихи. Я еще раз запустил абсорбер, собравший по всему комплексу остатки энергии. В коллекции Гремистера нашелся один замечательный амулет. Выглядел он как стеклянная ампула, внутри которой светилось и переливалось нечто красивое и непонятное. Я сразу узнал свое творение — заклинание, составленное мной лет пятьдесят назад. В те времена я любил «развлекаться» созданием артефактов, так что периодически нахожу свои изделия или их бледные копии.

Я ушел в лифт, но в последний момент перед закрытием дверей разломил ампулу и бросил на пол лаборатории. Двери закрылись, а за ними разбушевался светящийся ад. Заклинание называлось «очищающий свет», и оно за пять минут должно уничтожить всю органику, остатки ДНК и ментальные следы в подземном комплексе. Тела пятерки в белых халатах и несчастного геккончика превратятся в пепел. Это ничем не хуже огненного погребения. Только без угрозы пожара.

На первом этаже меня ждала штурмовая группа, но сражаться с ними не входило в мои планы. Во-первых, не хотелось убивать служивых, просто выполняющих долг. Во-вторых, я был не в лучшей форме - ни одна из телесных печатей еще не открыта. Да-да, у тела тоже есть печати. А «запечатанный» я — весьма опытный маг с минимальными возможностями, этакий «боевой теоретик».

Первая задача — открыть базовую красную печать. Уже можно будет жить и работать. Ну хорошо, очевидный минимум — выучить хотя бы основные языки и разобраться, как и чем живет этот мир. Например, как работает компьютер, какие в ходу деньги и что на них можно купить. История, география и геополитика, культура и искусство также жизненно необходимы.

В тот момент, когда запирающее заклинание исчезло по моей воле, а двери лифта начали раскрываться, я ушел в тень, которую почему-то никто не сторожил. Какие-то у инквизиции неопытные маги, я бы точно на пару слоев вниз хотя бы сигнализацию установил.

Вестибюль здания в тени почти не отличался от материального — такой же разгромленный, с обвалившейся штукатуркой и кучами мусора. Разве что хлама было больше, а стены казались еще более закопченными. Но главное — здесь никого не было, и я спокойно вышел в двор. Вынырнул в материальный мир я на уже знакомой спортивной площадке.

С одной стороны ее закрывала чугунная ограда, с трех других неполным квадратом его обступал трехэтажный дом, отделанный белой и коричневой плиткой. У единственного и слишком скромного входа припарковались два механизма, явно служивших транспортом кому-то из служивых. На крыше у обоих сверкали, меняя цвет с красного на синий, лампы. Машины явно не могли вместить всех, кто штурмовал лифт. Скорее всего главный вход располагался снаружи, туда основная масса стражей закона и приехала.

Меня никто не замечал, что не могло не радовать. Я просто развернулся и пошел осматривать город. Первые дома, что мне встретились за пределами спортплощадки, показались мне тусклыми и мрачными. Возможно, повлияла темная безлунная ночь, окрашивающая все в унылые серые тона.

Впрочем, скоро я вышел на большую улицу, там горели фонари, куда веселее освещавшие город. Дорога по обеим сторонам была плотно заставлена разнокалиберным транспортом. По левую от меня руку царили кирпичные многоэтажки, по правую — изящные коттеджи в два-три этажа.

Мимо проехала машина с уже знакомыми мигающими огоньками, явно принадлежащая городской страже. Приблизившись ко мне, она слегка притормозила. Я на всякий случай накинул на себя ауру неприметности. под ее действием люди меня замечали ровно настолько, чтобы не толкаться, но не более того. И патруль тут же умчался вдаль заниматься действительно важными делами.

Пройдя несколько кварталов, изрядно пропетляв по улицам, я увидел между домами красивый мост с М-образными опорами. Возможно, он вел в центр города. У меня появился шанс узнать, почему Гремистер считал Нью-Йорк лучшим городом на свете.

Мост быстро исчез из виду, и я немного заблудился, пытаясь найти к нему дорогу. Как только мне показалось, что я разобрался в местности, из темного переулка донесся жалобный писк. Во мне проснулся рыцарь, я тут же нырнул в клоаку.

Все верно: трое смуглых молодчиков потрепанного вида зажали в щели между мусорными баками миловидную даму лет сорока, одетую, на мой взгляд, вполне прилично. Намерения у юных джентльменов читались без слов.

Сбросив ауру неприметности, я подошел к хулиганам со спины. Я не скрывался, но заметили меня только когда я наградил ближайшего недоросля затрещиной. Спасибо силе, оставшейся мне в наследство от гиганта-носорога, бедолага тут же выбыл из игры, не в состоянии продолжить диалог.

Остальные залопотали на незнакомом языке, но интонации не оставляли сомнений: они были возмущены моим вмешательством и обещали страшную месть, демонстративно доставая дешевые ножики. Еще пара увесистых шлепков преподала им урок хороших манер. Надеюсь, когда и если глупцы придут в себя, то задумаются о своем поведении.

Мило улыбаясь, я протянул руку даме. Она с энтузиазмом за нее ухватилась и поднялась на ноги. Одежда бедняжки пришла в негодность из-за грязи и дыр. Я протянул ей свою куртку. Дама возбужденно заговорила, но я, увы, и сейчас не понял ни слова. Женщина переспросила что-то, возможно поинтересовалась, не иностранец и я. Тогда женщина решительно схватила меня за руку и потащила за собой. Я охотно повиновался.

Мы немного поблуждали, возможно дама и сама плохо ориентировалась в Бруклине, но все же вышли на площадку, заставленную машинами. Моя спутница направилась к розовому внедорожнику. Девушки во всех человеческих мирах обожают этот цвет. Я проявил чудеса проницательности, быстро разобравшись, как открыть дверцу.

В салоне дама никак не могла справиться с дрожью в руках. Я успокаивающе накрыл ее ладонь своей. Это помогло. Женщина благодарно взглянула на меня и сжала мои пальцы. После этого мы наконец тронулись в путь.

Мы выехали на тот самый мост. Город по ту сторону широкой реки или залива, я сходу не понял, казался красивым, что свойственно мегаполисам в технократических мирах. Магические миры, кстати, не тяготеют к чрезмерному скоплению людей, даже столица моей любимой Эритии, страны, в которой я прожил последние полвека, по меркам тех же завров — благоустроенная деревня.

Зрелище сияющей стены небоскребов мне понравилось. Жить среди них постоянно я не хотел бы, но полюбоваться издали — почему бы и нет. К тому же в водах залива огни города отражались очень красиво. Да и ехать над большой водой куда приятнее, чем по большому городу, улицы которого завалены энергетическим шлаком. И даже не важно, развита магия или нет. Как раз мы, волшебники, приучены подчищать за собой пространство. Невежа Гремистер не в счет.

Нью-Йорк полностью оправдал ожидания. На расстоянии он восхищал, но стоило нам съехать с моста и оставить позади парадные небоскребы набережной, как город обрушился на меня волной грязной энергетики. Хотя, возможно, я просто отвык от технополисов — Эрития была настоящим санаторием для уставшей души.

Дорога заняла минут двадцать, все это время я смотрел то на город за окном, то на хозяйку машины. Она посылала импульсы, я реагировал. Брюнетка явно перенервничала, до сих пор ее слегка потряхивало. В такие моменты она бросала на меня быстрые взгляды, я отвечал милой улыбкой, которая заметно ее успокаивала.

Также я изучал транспорт, пытаясь понять, нравится ли мне, как он едет, и комфортно ли мне находиться внутри него. Решил, что в целом мне вполне уютно, хотя капля волшебства подняла бы машину во всех отношениях на новый уровень. Ждите, земляне, вскоре я научу вас жить в радость. Магия пришла в ваш мир, кто не спрятался, я не виноват.

Минут через двадцать мы заехали в подземный гараж, откуда на лифте, куда более просторном и нарядном, чем его собрат в лаборатории, поднялись на шестой этаж многоквартирного дома. Я не успел разглядеть его снаружи, но отделка кабины и холла шестого этажа, в который мы вышли, подсказывали, что дом дорогой и, даже можно сказать, элитный.

Моя спутница заметно волновалась, как я понял, она беспокоилась, что нас вместе заметят соседи или обслуживающий персонал, и это приведет к сплетням или даже к семейной драме. Я конечно же не хотел подводить свою новую подругу, так что накинул ауру неприметности. К сожалению, в нынешнем ослабленном состоянии я не мог распространить ее на нас двоих, но и так на меня никто не обратит внимания.

Квартира показалась мне тесноватой для элитного жилья, но в обстановке чувствовался вкус. Хозяйка, торопливо захлопнув за нами дверь, положила мне руку на плечо и вдруг застыла, не решаясь двигаться дальше. Сказались комплексы, вдалбливаемые местным обществом.

Я-то с самого начала знал, к чему все идет, еще когда в машине дамочка положила мне руку на колено, впрочем, почти сразу отдернув. Новая для меня ситуация, обычно инициатива исходила от меня. С другой стороны, мне не привыкать, я знаю, как влияю на женщин, причем в любом облике.

Это не моя заслуга, или не совсем моя, как подсказало очередное внезапное воспоминание. Когда я только начал учиться у эльфов, то есть лет через пятьдесят после перерождения, меня похитили ведьмы, попытались превратить в инкуба. Копали они глубоко, влезли сразу и в ДНК, и в энергетический рисунок, уникальный для каждого мага. Закончить дело они не смогли, я уже тогда был слишком силен для них, но с тех пор женщины при виде меня делают стойку, не отдавая себе отчета, почему. Иногда это приятно, чаще — утомительно.

Я воспользовался паузой, чтобы как следует рассмотреть мою новую подругу. Брюнетка, волосы густые, до плеч. Не худышка, но и не полная — скорее все же «пышка», но стройная. Мягкие черты лица, умные карие глаза. «Вполне привлекательная», — вынес я вердикт.

Пора было помочь даме преодолеть затянувшуюся паузу. Я провел рукой по ее волосам, а затем слегка надавил на затылок. Дамочка охнула и, зажмурившись, потянулась ко мне губами. Целовалась она очень неплохо, но кое чему я ее научил, равно как и после — в постели, куда мы сразу же переместились, не отрываясь друг от друга.

Взаимное раздевание я считаю самой теплой и эротичной частью прелюдии. Обычно я смотрю не только и не столько глазами, но сейчас, оставаясь почти человеком, я мог наслаждаться чисто человеческими ощущениями.

Мы наслаждались друг другом долго, нежно и яростно. А в тот самый момент, когда истощенная красавица замерла на подушке, уснув, я почувствовал: свершилось! Открылась красная печать, первая и самая важная, снимающая блок с потока энергии, питающего все тело. Впереди еще шесть печатей, но начало положено.

Глава 4

Я заставил себя прочувствовать, как обжигающий поток энергии поднимается от ступней, заполняя пока слабенькие каналы, выше к кончикам пальцев рук и темечку. Приятное ощущение, и оно говорит о том, что я снова в деле.

Теперь мне стали доступны многие сложные и тонкие заклинания, воздействующие на других людей и прочих живых существ. Иногда даже и разумных. Один метод, очень сложный и очень тонкий, я и собирался применить прямо сейчас. Технология экспериментальная, было из-за чего волноваться. Я планировал изучить язык, главный для этой страны, выкачав его из красивой черноволосой головы на подушке рядом со мной.

Я разработал эту технологию не с нуля, конечно же. И раньше черпали знания напрямую от другого существа. Но задачу отделить нужные знания от прочей личности человека, включая его воспоминания, мнения, заблуждения, религию, дурной характер… ну вы поняли, никто толком не решил. Кто-то удалял вообще все, кроме словаря. А кто-то действовал наоборот: создавал у себя в голове копию личности, которую использовал как переводчика или эксперта. Последнее, на мой взгляд, невероятно жестоко и мало чем отличается от одиночного заключения без вины. А если даже и с ней, разве это меняет дело?

Так вот, я разработал метод фильтрации, на самом деле уникальный, и сейчас состоится главное его испытание. Стоит подчеркнуть, что я не собираюсь создавать переводчика с ее языка на какой-то свой, тем более что пока общей базы у нас и нет. Я просто впитаю ее понимание языка со всем понятийным аппаратом и словарем, узнав и осознав все, что знает она. Но ничего большего я от этой милой женщины не возьму. Не таким способом. Мне не нужно, чтобы ее мысли и чувства стали моими. Это только звучит романтично, на самом же деле ад кромешный.

Я убедился, что моя подруга спит крепко, и положил ладони на ее виски. Теоретически, мне не нужен физический контакт, достаточно визуального, да и он не обязателен. Но в первый раз мне хотелось подстраховаться. Итак, я прикоснулся к ее голове, закрыл глаза и нырнул в ее сознание.

Языковые модели у всех, абсолютно у всех разумных сплетаются в похожий узор. Мне предстояло найти ключевые узлы плетения, а потом уже, стартуя от них, находить верные нити. И, что важнее, игнорировать остальные. Первые шаги казались самыми трудными, но, когда модель начала формироваться, она сама начала искать подходящие схемы.

Закончил я через час. Это довольно долго, у заклинаний ментальной магии субъективное время течет медленнее, чем объективное. Обычное дело потратить минуту на процесс, который, кажется, длился сутки.

На самом деле формирование модели — половина дела. Теперь необходимо ее интегрировать в свое сознание, сжиться с ней, сделать частью себя. Методика тут такая же, что и при любом изучении языка. Надо общаться с людьми, читать книги, смотреть спектакли. Или тот вид искусства, который в такой форме не прижился в магических мирах — кинематограф. Что-то подобное я встречал у технократов, но я там давно не жил, так что отвык.

Отдельная проблема — произношение. В принципе оно должно быть не хуже, чем у донора модели. Но не дай бог у девушки есть дефекты речи, если я буду их копировать, а я пока не умею говорить иначе, чем она, это будет звучать как пародия. Решения тут два. Первое я уже озвучил, надо больше общаться и впитывать речь других людей. Второй — обогащать модель. Мне надо провести ритуал с кем-то еще, желательно привлекать людей разных социальных групп и разных интересов. Писатели, ученые, гопники и аристократы, люди с уникальным словарным запасом. К нелюдям все это также относится, но утомительно поправлять себя каждый раз, так что я привычно называю людьми всех разумных.

Сейчас пришла пора инспектировать, что же я выучил. Язык не зря показался мне смутно знакомым. Из глубин всплыли похороненные воспоминания о том, как давным-давно я учил его с переменным успехом. В стране, где я оказался, в Америке, я никогда не был, но любил их искусство, не все, конечно, но уже упомянутый кинематограф и некоторые книги. К государству я относился скорее плохо, но не так однозначно, с политикой мне еще предстояло разобраться. На самом деле воспоминания оживали дергано и скудно. Мне предстояло вспомнить себя в те годы и родной язык. Но хотя бы я осознал, что я родом из России, куда мне и следует вернуться. Изучать русский язык таким же методом, что и английский, я не хотел. Сам должен вспомнить.

Самый быстрый способ проверить, что у меня получилось — пройтись по квартире. Я глядел на предмет и пока еще слышал, точнее «думал», его название и предназначение. Но по крайней мере я смог разобраться со всем, что увидел, включая специфическую кухонную утварь и тем более приборы. Например, я смотрел на плиту, и понимал, что это, но как ею пользоваться, я узнавал, делая специальное усилие, ту самую магию постижения. Или наоборот: я брал в руки какое-то хитрое механическое приспособление, знал для чего оно нужно, но название не всплывало, как бы я не старался. Скорее всего девушка и сама его не знала.

Пока я разбирался с квартирой и своими знаниями, проснулась моя подруга. Она вышла на кухню, облаченная в легкий халатик.

— Доброе утро! — сказал я не слишком уверенно, все же это были первые мои слова на новом языке.

— Ты заговорил! — довольно искренне удивилась девушка.

— Я быстро учусь, — улыбнулся я как можно более мило.

— Меня, кстати, Моника зовут, — сообщила она, протянув мне руку.

Я охотно пожал ее, задумавшись на миг, как представиться самому. Ну раз я выбрал свое «родное» лицо, то имя из тез времен также подойдет.

— Джейкоб, — на самом деле звали меня чуть по-другому, но английская версия имени подошла как нельзя лучше.

— Ты не думай, — вдруг застеснялась Моника. — У меня нет привычки тащить в постель незнакомцев.

— Я ничего такого и не думаю, успокоил я даму. — Это было прекрасное приключение, и оно еще не кончилось, если ты не против, конечно.

— Какие у тебя планы? — осторожно поинтересовалась Моника.

— Прямо сейчас я бы хотел принять душ. Не хочешь составить мне компанию?

Моника была не против. Под струями воды она неожиданно разговорилась, продолжили беседу мы и после, когда я с ее позволения начал готовить нам завтрак. Я бы не сказал, что ее холодильник был забит битком, но уж яичницу «по-эритийски» на двоих я смог сварганить.

Я немного влиял на нее, даже без ментальной магии, а просто подпустив немного ауры доверия. В итоге я узнал, что Монике тридцать восемь лет, она замужем, муж в очень долгой командировке, но я должен понимать, что она вовсе не склонна изменять ему направо и налево, просто так вышло! Я понимал, о чем тут же сообщил ей.

Муж ее чем-то торговал, но в таких масштабах, что это уже называется даже не бизнес, а политика.

Моника опять задала неприятный вопрос, всерьез надеясь получить искренний ответ. Она спросила, как так вышло, что вчера я двух слов связать не мог, а сейчас уже вполне сносно болтаю. А ведь у меня в планах пара просьб, которые вызовут еще большее недоумение. Например, как пользоваться компьютером, а также информационной сетью, как устроено общество и работает денежная система.

Врать я не хотел, обижать молчанием или как-то еще девушку я не хотел. Пришлось играть не совсем честно, зато ради общей пользы. Я ввел Монику в легкий транс и начал откровенно все рассказывать о себе, не вдаваясь в подробности. Что я прибыл из другого мира, хотя родом из этого. Нет, я не инопланетянин, хотя в целом ситуация схожа. И уж точно не шпион и не диверсант. Тут мне пришлось покляться, что не желаю Земле Сорок Два вреда. Когда я выведу девушку из транса, она не запомнит, что именно я рассказал, но будет помнить, что с ней происходит интересное приключение «как в кино», и что я вполне удовлетворил ее любопытство. И что надо относиться терпимее к моим маленьким странностям, они вполне оправданы.

Я также узнал все, что необходимо для начала пребывания в этом мире. Моника убежала по своим делам, она встречалась с подругами, состоятельными буржуа вроде нее. Моя любовница была кровно заинтересована, чтобы не трепать обо мне лишнего, так что я не волновался. Впрочем, она больше могла навредить себе, прослыв безумной, а не мне.

Я же уселся за компьютером, который по моим стандартам был не то, чтобы странным, а скорее устаревшим. В местную оперативную систему я вник с легкостью, корни росли из наших систем, скорее всего ящеры, промышлявшие здесь контрабандой, привнесли кое-какие технологии просто чтобы выжить в этом диком мире.

К сожалению, магия судьбы с одной раскрытой печатью, хотя и важной, была мне недоступна, а значит пришлось обойтись без ясновидения.

В моей бездонной сумке хранились два пакета с ценностями. В одном из них я приготовил золотые монеты из разных миров, в другом — розовые алмазы, но их продавать я не хотел, они пригодятся для создания артефактов.

Я погрузился в сеть, здесь ее называли Интернет или Паутина, что звучит слишком буквально. У каждой достаточно сложной системы со временем появляется дух, эгрегор, я чувствовал его присутствие и здесь, в мировой паутине. Надо бы наладить с ним отношения, все-таки сеть работает на электричестве, а значит я имею власть над этим явлением. Точнее могу получить, когда окрепну и вскрою еще пару печатей тела.

Я так увлекся блужданием по Сети, что не заметил, как на улице стемнело. Строго говоря, за окном виднелась кирпичная стена соседнего дома, причем крайне близко, буквально через пару метров. Так что прозевать можно было и день, и ночь.

Отвлекся же я, только когда вернулась Моника. Девушка казалась очень довольной.

— Мне сообщили, что я посвежела и вся сияю, — сообщила она радостно.

«Еще бы, — подумал я гордо, — я тебе всю энергетику освежил». Да, спасибо ведьмам, секс со мной благотворен и, кстати, излечивает от мелких женских недомоганий.

— Да! Ты прекрасно выглядишь, — сообщил я вслух и был вознагражден радостной улыбкой.

— Идем гулять! — Моника схватила меня за руку и потащила в прихожую. — Мы живем в двух шагах от Центрального Парка! А потом пройдемся по Таймс-Скверу. И вообще, тебе нужна нормальная одежда. Хотя мне твой костюмчик нравится, для шпиона ты выглядишь слишком эксцентрично.

«Вот тебе и гипноз! — подумал я сокрушенно. — Самое важное она запомнила! Ну хоть не мучается моральным выбором жить или не жить с Джеймсом Бондом».

Изучив английский, я многое вспомнил об их культуре. В том числе и нескольких идолов, ставших частью их национального кода. Я даже посмотрел один фильм об агенте 007, выбрав наугад. Мне понравилась главная героиня, хищная женщина, а также идея любовного треугольника между агентом, роковой злодейкой и женщиной, заменившей герою мать.

— Универмаг Сакс нам случайно не по пути? — поинтересовался я.

Я нашел в Интернете, что их ювелирный отдел скупает монеты. Не совсем официально, надо было назвать продавцу пароль и всласть наиграться в того самого Бонда.

Моника всплеснула руками:

— Откуда ты про него знаешь? — и, не дождавшись ответа, затараторила. — Впрочем, это к лучшему! Мы тебя сказочно приоденем! Пойдем быстрее!

Дамочка вдруг погрустнела.

— Ты не против поиграть в конспирацию? Нам не стоит показываться вместе, только не в этом доме! Выходи через черный ход, от лифта налево. Огибаешь здание, по улице снова налево, в горку и на перекрестке еще раз налево. Там будет автобусная остановка, на ней и встретимся. Ладно?

Я охотно согласился. Та же аура неприметности сработала на ура, консьержка, женщина с цепким взглядом опытного дознавателя, как раз в тот момент, что я вышел из лифта, отвернулась, начав что-то рассматривать в ящике. Я выполнил все инструкции Моники и через десять минут она уже тащила меня по узким Манхэттенским улочкам. Я уже понял, что «в тесноте, да не в обиде» — лозунг этого острова.

В парке было пустынно, несмотря на не по-зимнему теплую погоду, призывающую к прогулкам. Моника рассказала, что раньше Центральный парк казался не самым безопасным местом, особенно в темное время суток, но сейчас ситуация заметно улучшилась. Меня после долгих лет в Эритии и прочих «зеленых» магических миров, это место не слишком впечатлило. Впрочем, на контрасте с окружающим каменным мешком здесь был прекрасный оазис.

Мы прошли мимо знаменитого чем-то катка, отелей и витрин, украшенных по-праздничному нарядно. Город готовился к дню рождения популярного в этом мире мессии и еще через несколько дней к смене календарного года. Новый Год вызвал у меня смутные, но приятные воспоминания, хотя от преклонения перед богами я отвык, слишком много их я встречал за тысячу лет. Хотя, мне не жалко, пусть верят, если им от этого спокойнее.

Путь наш лежал по культовому для жителей Нью-Йорка маршруту. Моника интересно комментировала почти каждый дом, мимо которого мы проходили, было видно, что она гордится красотой этого места. Меня это зрелище развлекало как любого туриста, но особых ассоциаций не вызывало, может быть потому, что я не был тут в прошлой жизни.

Довольно скоро мы вышли к магазину, тоже нарядному и тоже знаменитому, как и все в центре города. На фасаде горела огромная, от земли до крыши, праздничная инсталляция. Первый этаж по традиции подобных заведений принадлежал парфюмерии, а это значило, что находиться там не представлялось возможным из-за нечеловеческой вони. Честно, даже в зверинце, уничтоженном моим любимым носорогом, пахло лучше или хотя бы натуральнее.

Моника честно пыталась меня довести до отдела мужской одежды, но по дороге закопалась в горе сумочек. Я оставил ее там, условившись встретиться в местном кафетерии, а сам отправился на поиски своего нумизмата. Продавец украшений, стоило мне упомянуть слово «монеты», послал на верхний, седьмой этаж. На самом деле магазин на такую высоту не забрался, под самыми низкими потолками в здании ютились какие-то офисы. Этот отличался особенной архитектурой: каждому следующему этажу доставались потолки ниже, чем предыдущему. Я нашел на двери искомую табличку «714», за которой меня должен быть ждать некий Филипп Ченинг. Все не могло получиться с первого раза, мистера Ченинга там не оказалось, какая-то задерганная девушка сунула мне в руки визитку с адресом и почему-то без номера телефона. Нумизмат в ближайшую пару дней собирался принимать клиентов там.

Я даже не обиделся, что никто не уделил мне достаточно внимания и не попробовал всучить лучшую в мире бриллиантовую подвеску для моей жены. Магазин штурмовали толпы покупателей, собирающих праздничные подарки.

Мы встретились с Моникой, она угостила меня потрясающе невкусным кофе и вполне сносным кексом, здесь их называли маффинами. После этого с новыми силами мы отправились в отдел мужской одежды, где долго развлекались, примеряя всякое от кэжуала, до строгих деловых костюмов. «Сакс» по праву считался очень дорогим магазином, так что я не особо сомневался в актуальности этих шмоток с точки зрения моды. Какие-то варианты я отбраковал за очевидной их экстравагантностью, а что-то мне даже понравилось. Моника развлекалась, подсовывая мне и то, и другое.

Я, конечно, не позволил ей потратить целое состояние на мой гардероб, хотя деньги явно не были для нее проблемой. Но все же мы купили плащ, в котором можно было бы прийти и на переговоры, и в молодежный клуб. Она было потянулась за картой, но я ее вовремя остановил, отвесив саркастичное замечание про ее конспиративные способности. К счастью, мы быстро нашли банкомат и наконец заполучили заветную обновку.

Остальные-то костюмы я запомнил. Что-то я докуплю позже, когда разберусь с финансами, а что-то просто материализую, это не так уж и сложно, если уметь. А у меня и в этом опыт огромный. Маги вообще редко покупают одежду. Другое дело, что закон сохранения материи работает и для нас, хотя и в измененной, сильно упрощенной форме. Так, чтобы создать костюм, нужна ткань или хотя бы пряжа. Не обязательно именно та, из которой костюм должен быть пошит, но желательно чтобы шерстяные вещи создавались из шерсти, шелк из шелка и так далее.

Можно и переделать шелк в шерсть, но это отдельная сложная задача. Можно создавать материю из чистой энергии. Но получится что-то совсем уж экзотическое и привлекающее внимание любого мага, как знаменитое ледяное стекло. А я не хотел притягивать лишние взоры. Не сейчас.

Ну и кстати никто не отменял иллюзию. Уж облик-то я мог сымитировать любой, оставаясь одетым в тот же дорожный костюм, который, уже успел пару раз почистить магией. И сделал это лучше всякой прачки.

Когда мы вернулись домой, Моника упорхнула в душ, а я немного повозился с ее обновкой — дорогой сумкой безвкусной на мой взгляд пестрой расцветки. После всего десяти минут манипуляций она стала не такой бездонной, как моя, но куда более вместительной. Ну и достаточно туда сунуть руку, чтобы сразу найти нужную вещь. Да, такая работа явно стоит дороже плаща, но я умею быть благодарным.

Я изучил адрес на карточке, сверился с картой в Сети и понял, что нумизмат расположился в уже знакомом мне Бруклине поблизости от лаборатории покойного мистера Гремистера. Я и так собирался навестить места боевой славы, так что мои планы на следующий день четко сформировались.

Моника совсем закопалась в ванной, уж не знаю, какой марафет она наводила. Я хотел повозиться с новым плащом, но вместо этого задремал. Существа, подобные мне, не спят как обычные люди. Пока тело набирается сил, наша сущность путешествует по астралу.

«Верхний» мир встретил меня горным пейзажем. Я поднимался по ступенькам к вершине, на которой красовались руины древнего каменного строения. Я, как и в прошлый раз, выглядел носорогом. Лестница — не самый удобный способ подъема для такой туши, но к счастью по краям тянулись широкие ровные полосы, вымощенные булыжником.

Поднявшись, я обнаружил по центру развалин круглую площадь метров сто в диаметре. По периметру ее сторожили статуи человекоподобных существ со звериными и птичьими головами. Антропоморфный носорог, которого я добавил в коллекцию, мог бы занять законное место в их ряду, но сейчас такого не обнаружилось. Позади статуй громоздились то ли скалы, то ли обломки стен, настолько древние, что уже не выглядели творением чьих-то рук. Вместе они образовывали лабиринт, в котором можно было легко спрятать пару легионов. Я и чувствовал чье-то присутствие.

В центре площади камнем другого цвета был выложен месяц. Он излучал энергию, которую мне немедленно захотелось изучить. Я подозревал, что мне приготовили ловушку, но пренебрег знаками встревоженной интуиции. И конечно, как только я приблизился к фреске, площадь преобразилась. Камень вокруг меня вскипел, из него в небо устремились лучи голубоватого, вполне лунного, света. Вместе они образовали стену, которую, как обиженно подсказывала проигнорированная интуиция, мой носорог не сломает с той же ловкостью, с какой рвал лианы, пытавшиеся опутать меня в прошлый раз.

Из-за спин статуй вышли старики, выглядевшие точь-в-точь, как давешний друид. Отличить одного от другого не представлялось возможным, но этого и не требовалось. Я подозревал, что личина такого старца служила им униформой. Я тоже «надевал» облик зверя для прогулок по астралу, но отнюдь не щеголял им на улицах Нью-Йорка.

— Тебе не удастся выбраться из клетки, пришелец! — заявил мне первый старец.

Голос его звучал не по-старчески звонко и, отразившись эхом от стен-скал, возвращался гулким эхом. Следующий друид поддержал беседу, сообщив мне:

— Ты обвиняешься в незаконном проникновении на планету Земля! А также в использовании незаконной магии и колдовстве без лицензии. Тебе предстоит суд инквизиции.

— Не пытайся покинуть клетку, ты только причинишь себе вред, — добавил третий, ехидно, — животное!

Я решил, что именно он пытался задержать меня в прошлый раз. Еще пара друидов не успела высказаться, но у меня возник вопрос.

— Ситуация, при которой я добровольно прихожу в вашу доблестную инквизицию, чтобы познакомиться и наладить добрые отношения, не рассматривается? Я уже предлагал это при нашей прошлой встрече.

Я обвиняюще повел рогом в сторону третьего друида. Тот недовольно поморщился. Я тем временем активно применял Взор, чтобы разобраться с природой светящихся прутьев. Магия порядка в чистом виде, простыми заклинаниями ее не разрушить, даже мои кормики не справятся с ней, по крайней мере не сразу.

— У нас есть определенная процедура для подобных случаев, ответил мне четвертый друид. — Задержанный должен быть доставлен в наручниках, блокирующих магию. Надеюсь, у тебя хватит мозгов не ухудшать свое положение и не оказывать сопротивление, которое все равно бесполезно.

Пятый старец явно почувствовал себя обделенным и вставил свое веское слово:

— Будь хорошим мальчиком.

Я же прикидывал, что будет полезнее использовать в данной ситуации: магию хаоса, которая оставит мокрое место от не только порядка, но, столкнувшись со своей противоположностью, и от всего этого места. Можно было бы прибегнуть и к языку предвечных, тоже с непредсказуемыми результатами. И то. и другое я расценивал как стрельбу из пушки по воробьям, но и подставлять руки, то есть лапы наручникам я не собирался.

Лучшим вариантом казалось просто покинуть астрал без ненужного побоища, но клетка не отпускала меня, я просто «забыл» как это делается. Это случается при самонадеянных вылазках в места, подобные этому. Для оставшихся на физическом уровне это выглядит как кома. Я готовился к мысли, что надо уничтожить этот пласт полностью, смирившись с последствиями, которые обещали принять катастрофичный размах.

Развязка пришла из самого неожиданного источника. В отличие от обычного человека я в состоянии сна не был связан со своим телом нерушимой нитью, поэтому всегда оставлял своеобразную сигнализацию, она должна реагировать на угрозу физическому телу и срочно вытягивать меня обратно в мир живых при необходимости. Это сейчас и произошло. Горы, руины и друиды вокруг меня исчезли. Для них, наверное, казалось, что я вдруг пропал из их великолепной ловушки.

Я очнулся в своем теле. Моника, вернувшись из ванной, не захотела ждать, пока я проснусь, и, усевшись ко мне на колени, разбудила нежным поцелуем.

Глава 5

Встал я рано, потому что запланировал вагон и маленькую тележку дел. Моника, толком не проснувшись, чмокнула меня в нос и попросила не слишком светиться, когда буду выходить. Я проникся ее проблемами. Шастать в своем базовом облике по сомнительным местам я и не собирался. Пошарив в своей коллекции, я выбрал образ, который давно обозвал «шпионским». Тело принадлежало наемному убийце, который почти сумел подкрасться ко мне незаметно, не побеспокоив ни охрану, ни мои собственные следящие заклинания, которыми я в прошлой жизни обвешивался от пяток, до макушки. Человек этот обладал абсолютно незапоминающейся внешностью, при полном отсутствии каких-либо примет.

Я в итоге среагировал не на самого киллера, а на артефактный кинжал в его руке. И, согласно ритуалу, впитал ДНК убийцы, так что теперь могу превращаться в него в любой момент по желанию. Что, собственно, и сделал. Кстати, различия в телосложении не требуют чрезмерных хлопот с гардеробом. Дорожный костюм у меня и вовсе адаптивный, сам подстраивается под фигуру. Для обычной одежды есть заклинание на ту же тему, которое я и применил к новому плащу.

Как назло, холл на первом этаже бурлил спешащими по делам жильцами. Даже не пытаясь отвлечь их внимание, я спустился в тень. Погрузился несильно, «на полшишечки», но вполне достаточно, чтобы люди без магических способностей меня не замечали.

Такси я брать не собирался, тем более что и наличных денег у меня не было, равно как и любых других средств, не считая золота. Я ножками прогулялся до Центрального парка, который с утра выглядел куда оживленнее, чем вечером. Люди брели с картонными стаканами в руках, бегали трусцой и занимались разнообразной гимнастикой. Я накинул ауру невнимания, став абсолютно неинтересным для окружающих. Просто еще один чудик, собравшийся помедитировать на жухлом зимнем газоне, то есть каждый второй в парке.

Я расселся в позе лотоса и, закрыв глаза, начал вспоминать как выглядела спортивная площадка перед школой со сгоревшей лабораторией в подвале. Я уже рассказывал, что способен открыть портал в любую точку мироздания, которую могу себе четко представить. Лучше, конечно, побывать там лично хотя бы раз, но иногда, достаточно фотографии или даже реалистичной картины. Но последнее сложнее, требуется «поймать» воспоминание художника или фотографа.

На практике у меня открыта только красная печать, что осложняет работу с настолько непростым материалом. Но если не ставить серьезных задач, то и прогресса не видать, недостатки энергетики восполним опытом и умением.

Пришлось погрузиться в транс чуть глубже, чем обычно, но в итоге я сумел себя убедить, что нахожусь не в парке, а под баскетбольным кольцом. Да, Моника знала, что это за спорт, теперь и я в курсе.

Я опасался, что там до сих дежурят стражи порядка или адепты той самой инквизиции, что прицепилась ко мне, как репей к хвосту. Но нет, осмотрев местность и простым и магическим взором, я не нашел ни людей, ни следящих заклинаний. Последнее странно, я бы обязательно оставил наблюдателя.

На дверях висела желтая лента с просьбой не вторгаться на место преступления. Я ослушался, ничтоже сумняшеся оборвал ее и вторгся. Меня интересовали ментальные следы, коих тут было видимо-невидимо. Повозившись, я отбросил не отмеченные магией, а стало быть, принадлежащие обычным полицейским. Остальные разделил на две группы.

Я точно вычленил следы бедного геккончика Андреса, а также пятерки зараженных лаборантов. Они вошли в первую группу. Два совершенно мне незнакомых следа составили вторую. Их, как я предположил, оставили агенты той самой инквизиции. В дом эти двое вошли не стороны площадки, а через главный вход и, судя по всему, прибыли вместе.

Лаборанты конечно же сновали туда-сюда часто и с удовольствием, но я нашел свежий коллективный след, в котором поучаствовали Андрес, Гремистер и толстяк, которого я убил первым. Итак, я хотел отправиться сразу по двум интересным маршрутам, но что ж мне разорваться что ли?

В вестибюле скопилось много магического шлака, который в умелых руках тоже может принести пользу. Я слепил из него маленькую черную птичку, которая умела отслеживать ментальный след, лететь по нему и поддерживать со мной мысленную связь. Отправив крылатого шпиончика искать штаб-квартиру инквизиторов, сам я пустился по ниточке, оставленной Гремистером. Для нас с птичкой не было важно, как наша дичь перемещалась — пешком или на транспорте. От нас не скроешься.

В место назначения я прибыл через час быстрого шага. Я бы и пробежался, на магическом метаболизме это не так уж утомительно, но не хотел привлекать внимания. За это время мы с объектами покинули Бруклин по мосту на западе полуострова. После этой приятной, а главное — познавательной, учитывая возможность поглазеть на город, прогулки, я вышел на заросший травой пустырь на месте снесенного дома, от которого остались какие-то невнятные руины.

В центре площадки выросло два вяза на расстоянии пары метров друг от друга. Между ними из земли била в небо струя энергии. Довольное редкое явление — выброс силы. Идеально подходит как для геккона-контрабандиста, так и для магов-недоучек, устроивших на него засаду. Выплеск наполнял эфир таким возмущениями, что я даже собственную ауру не чувствовал, о том же, чтобы отслеживать чужое присутствие, и речи не шло. По крайней мере не в моем нынешнем состоянии.

Именно так я и прозевал атаку. На меня бросился некто с весьма примечательным кинжалом в руке. Воспоминания нахлынули в самый неподходящий момент. Слишком уж знакомо сверкнули руны на стали. Я видел тот же узор на брате-близнеце ножа. Металл уверенно, как в масло, входит в мою грудь. А дальше пленка с этим увлекательным фильмом начинает отматываться назад, кинжал покидает мою грудь, человек, стоящий передо мной, гримасничает, отходит на несколько шагов…

***

Мы с его величеством Горном Первым стоим в подземном этаже флигеля в моем герцогском поместье. Здесь расположена моя лаборатория, не чета стерильно-белому аду Гремистера. Помещение скорее напоминает хоромы алхимика. Стены я облицевал рунными камнями, а теперь настраивал их так, чтобы в момент моей смерти они поглотили весь излишек силы. Я без труда верну оставленное в тот же момент, когда появлюсь в подземелье снова.

Закончив приготовления, я подозвал короля. Мы подошли к «яйцу», разложенному на две половины. Я протянул ритуальный кинжал, меня уже убивали им когда-то невообразимо давно. Моя вторая смерть, я помню тебя в лицо. Теперь же пришло время третьей. Наверное, последней. За тысячу лет я устал от жизни на физическом плане. Настоящее могущество в бесконечностях астрала и тени.

— Бей прямо в сердце и не вздумай выдергивать, — я принялся инструктировать его величество. — Кровь стечет по желобку, внутри рукояти есть скрытый канал. Направь струйку внутрь яйца.

Горн принял кинжал.

— Торопишься? — прорычал он. — Тебе совсем не страшно, самоубийца ты наш?

— Не люблю долго стоять на краю. К тому же я ведь говорил, что не умру. Бей уже, не тяни.

Король крепко обнял меня, потом шагнул назад. Пять лет без войны не ослабили руку Горна, так что удар вышел на славу, прямо в цель. Руны на стенах засияли холодным белым светом, впитывая силу…

***

Воспоминание схлынуло. Я был прав, считая, что пошел на смерть добровольно. Но нет времени смаковать дела минувшие. Брат-близнец того самого клинка остановился за сантиметр от груди, прорезав прочную эльфийскую ткань будто марлю. В последний момент я успел перехватить запястье убийцы.

— Кто ты такой, черт тебя побери, — рявкнул я, — какого лешего тебе от меня надо?

— Я охочусь на тварей вроде тебя! — прорычал ассасин-неудачник.

Если бы щенок не завопил в последний момент свою мантру про «убью тварь», мое прибытие на Землю Сорок Два окончилось бы, не успев толком начаться.

Щенок попытался боднуть меня высоким лбом, я подставил плечо, руку с кинжалом он вырвал, ударил вновь, но удача окончательно его покинула: дурачок напоролся на кинжал всей грудью.

Спасти недоумка я не мог, уж точно не от ритуального клинка, но и отпускать его на тот свет, не задав пару вопросов, я не хотел. Пришлось применить легкую версию некромантии, погрузив тело неудачливого убийцы в состояние «между небом и землей», магическую форму стазиса. Сил на такой фокус требуется море, да и возмущение в эфире колоссальное. Вот только в моем распоряжении оказался бьющий из земли источник, который не только снабдит меня энергией, но и замаскирует все художества.

Естественно, говорить «законсервированное» тело не может, но я могу общаться «напрямую» с его сущностью с помощью ментальной магии. Передо мной соткался в воздухе расплывчатый силуэт, лишь отдаленно напоминавший мужчину, чье тело лежало передо мной.

— Кто ты и зачем напал на меня?

— Я — охотник, а ты — тварь! Мой долг — убивать таких как ты, — ответил призрак глухим голосом.

— Я встречал охотников в разных мирах. Они — воскресшие мертвецы, мутанты, обладающие особыми способностями. Ты — обычный человек, и близко на них не похож.

— Я — адепт ордена охотников. Меня учили распознавать таких как ты!

Я поморщился от пафоса, наполнившего голос мертвеца. Но я продолжил расспросы.

— И как же ты нас определяешь?

— Я умею распознавать вашу ауру! — ответил мертвец горделиво.

— Серьезно? — искренне удивился я. — Как ты это делаешь?

— Учитель прислал мне волшебные линзы.

Ладно, на линзы мы еще посмотрим. Впрочем, уже ясно, что-то вменяемое местные маги могут творить только с помощью артефактов. Откуда они берут эти игрушки — вопрос, то ли местные маги грабят контрабандистов, чем промышлял тот же Гремистер, то ли их снабжают завры, с которыми контрабандисты и торгуют. Я пока не встречал никого другого, кто был бы знал о Метрополии и других мирах.

— И где искать твой орден? — продолжил я допрос.

— Наставник сам находит меня.

— Как?

— По телефону. Он записан в книжке как «Суперхантер».

Я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться в голос.

— Ну конечно, как же еще, — у меня нет времени на издевательства, вернемся к делу. — На днях здесь похитили одного человека. Ты видел, как это произошло?

— В этом месте часто из ниоткуда появляются твари. Я охочусь на них, — ответил призрак с грустью. — В последний раз за ним пришли другие чудовища. Вас было слишком много, я бы не справился.

— Ты и с одним мной не справился, — резонно заметил я.

Меня посетила интересная мысль. Я осмотрел тело и решил, что оно может мне пригодиться.

— У тебя есть жилье в Нью-Йорке? Водительские права? И эта, как ее, сучку, карточка социального страхования?

— Я — гражданин Америки! — ответил убийца с гордостью. — Конечно у меня есть все.

— А как насчет семьи?

— Я — сирота, — ответил мертвец расстроенно. — Вырос в приюте.

— Жена?

— В разводе.

— Как тебя зовут-то, охотник? — спросил я ласково.

— Питер Вандерер.

— Скажи мне свой адрес, Питер, — попросил я.

Мертвец назвал. Я понятия не имел, что это за место, но Сеть поможет выяснить. Уточнив еще пару моментов, например, где он бросил свою машину, и что документы он оставил в бардачке, я отпустил бедолагу. Тело, выйдя из стазиса, выгнулось дугой в судороге, изо рта пошла кровавая пена. Меньше, чем через минуту для бедолаги все было кончено.

Я аккуратно достал кинжал из раны, очистил его заклинанием, завернул в тряпочку, которую тут же и создал, благо материи на костюме убийцы было достаточно, и убрал в сумку. Когда будет время, сделаю ему ножны. Кинжал отличный, в хозяйстве пригодится.

Прижав ладонь к ране Питера, я впитал немного крови. В этот раз мне не требовалась сложная магия с обсидиановыми ежиками. Для добавления ДНК в коллекцию обликов мне нужен простейший физический контакт. Обшарив карманы, я нашел ключи от машины и немного наличных. И то, и другое я реквизировал. Линзы я не сразу, но сумел снять с его глаз. Исследуем. Пришла пора Питеру Вандереру упокоиться с миром. Вспышкой очищающего огня я превратил «охотника» в горсточку праха, которую тут же унес ветер.

Я дошел до автомобиля, который спокойно стоял на парковке, уселся на пассажирское сидение и, погрузившись в транс, дал новому облику освоиться в коллекции. Когда процесс завершился, я принял образ покойного мистера Вандерера. Симпатичный мужчина, не высокий, не низкий, не худой, но стройный и даже спортивный. Возраст: тридцать пять лет, сирота. Есть жилье в Нью-Йорке. Думаю, что на первые шаги в Америке он прекрасно подойдет.

В бардачке нашлись водительские права на имя Питера, ключи, скорее всего от дома, бумажник с парой банковских карт и несколько карточек от магазинов. Там же лежал смартфон. Моника мне показывала, как им пользоваться. С помощью гаджета я нашел фирму, которая предоставляла услуги трезвого водителя, и уже через пятнадцать минут смуглый паренек отогнал автомобиль на платную стоянку в Бруклине. Я дал себе зарок в ближайшее время освоиться с вождением.

Денег, взятых у Питера, хватило, чтобы расплатиться с шофером, пара купюр ушла в аппарат для оплаты парковки. Пока я возился с машиной, моя птичка-шпионка прислала картинку с изображением высокого серого дома. Я прикинул направление — где-то на севере от меня — и расстояние, затем попросил птицу поставить там метку для портала. Найти ее очень трудно даже сильному магу, если не знать точно, что она существует, и где именно с точностью до квадратного метра.

До адреса из карточки ювелирной девушки я добрался пешком за десять минут. Нумизмат обосновался в полуподвальном помещении многоквартирного дома. Я выяснил это не сразу. Сперва я подошел к парадному подъезду, увидел там домофон с колонкой кнопок, возле каждой было написано чье-то имя. Филиппа Ченинга я среди них не нашел, так что решил поискать его в другом месте и, обойдя дом, увидел дверцу цокольного этажа с кнопкой звонка, на этот раз безымянной.

Я позвонил, подождал пару минут и снова позвонил, теперь уже настойчивее и наконец хриплый мужской голос поинтересовался, чего я хочу. Я сообщил, что хотел бы поговорить с мистером Ченингом. Дверь наконец открылась, и я вошел.

Пожав мне руку, хозяин подвала прошел по короткому коридору в относительно просторную комнату, где сразу и с заметным облегчением запорхнул за стойку. Здесь было гораздо светлее, чем в прихожей, я смог его рассмотреть. Филипп оказался моложе, чем я ожидал по голосу, не старше сорока лет, тощий, рыжий, с хитрым лицом, напоминавшим лисью мордочку.

— Итак, кто вы такой и откуда узнали о моем существовании? — спросил он вполне приветливо.

— Меня зовут Питер, — я решил использовать не только облик, но и личность незадачливого убийцы, — ваш адрес мне дала усталая девушка, разрывавшаяся между добрым десятком звонящих телефонных звонков в разгар распродажи в Саксе.

— Очень похоже на Миру, — улыбнулся Филипп. — Что же вы хотите, Питер?

Я выложил на прилавок три золотых монеты из разных стран метрополии, включая сайшанский дум. У него больше шансов засветиться в этом мире, раз уж завры так плотно взялись за Землю Сорок Два.

— Что это, — заинтересовался Филипп. – Никогда не видел раньше. Какая-то частная компания?

— Нет, это валюта из очень дальних стран, реально далеких, если вы меня понимаете.

— К сожалению, не понимаю, — пожал плечами нумизмат.

Мистер Ченинг взял одну из монет, начал тщательно ее рассматривать, вставив в глаз лупу. Потом достал из ящичка химикаты. Я понял, что он пытается определить пробу золота. Я тоже так умел, хотя препараты у нас наверняка разные.

Закончив проверку, Филипп вернул монету на прилавок.

— Это явно не антиквариат, чеканка современная, состав очень чистый. Явный новодел, Питер. Я не представляю ее ценности для коллекционеров. У меня вот какое предложение: сейчас я вам заплачу столько.

Мистер Ченинг написал на бумажке цифры, пододвинул ее ко мне по столешнице.

— Это за одну монету или за все? — спросил я, взглянув на записку.

— За три монеты, — пояснил Ченинг.

— Я не сильно в курсе местных цен, но мне кажется, что вы хотите заплатить по цене золотого лома.

— Нет, наценка за чеканку включена в стоимость, но я понимаю, что сумма не столь велика, как вы, возможно рассчитывали, — сказал Филипп успокаивающим голосом, но тут же ткнул в сторону потолка указательным пальцем. — У вас есть еще такие монеты?

— Найдутся, — кивнул я.

— Тогда я проконсультируюсь с коллегами. Мой дядя Айзек знает куда больше меня об экзотических валютах. Если он или его друзья по клубу найдут эти экземпляры интересными, они охотно доплатят и за образцы, и за всю партию. Такой вариант вас устроит?

— Почему бы и нет, — согласился я.

— Ну вот и отлично, — обрадовался Филипп. — Как я могу с вами связаться?

— Боюсь, что это затруднительно. — ответил я. — Лучше вы сообщите телефон, по которому я смогу до вас дозвониться.

Филипп на той же бумажке написал номер, и положил сверху несколько купюр, соответствующих сумме на листке.

— Я позвоню вам завтра, — сказал я.

— Возможно, потребуется больше времени, — замялся Ченинг.

— Если консультация затянется надолго, мне проще и спокойнее найти другого нумизмата. В конце концов, вы — первый в этом городе, к кому я обратился.

— Понимаю и принимаю, — кивнул Филипп. — Тогда жду вашего звонка завтра после пяти часов вечера. Это годится?

— Вполне, — сказал я, забрал деньги и ушел.

Выйдя из подвала, я задумался, чем заняться дальше. Тут меня посетила идея, и я вернулся к домофону мистера Ченинга.

— Простите за назойливость, у меня появился еще один вопрос, уже не про монеты.

— Заходите, конечно, — любезно ответил нумизмат.

Дверь отворилась, и я проследовал обратно к прилавку.

— Чем еще я могу быть вам полезен? — спросил Филипп.

— Я сам немного балуюсь ювелирными поделками. Не в коммерческих масштабах, а чисто для себя и друзей. Дело в том, что я прибыл в Америку налегке, где бы я мог приобрести хороший набор инструментов?

— Я бы с удовольствием вам помог, но здесь у меня нет ничего подходящего. Но я сейчас позвоню Мире, той самой девушке с телефонами, что вас прислала ко мне.

— Я помню.

— Ее трудно забыть! — улыбнулся Филипп. — У нас довольно большой склад в Саксе, уверен, наша красавица подберет все, что нужно, в течение часа.

— Премного благодарен! Тогда я немедленно отправляюсь на Пятую Авеню*.

* И в книжной, и в нашей реальности магазин так и называется: Saks Fifth Avenue.

Я увидел, как обычная девушка ловит такси, и вскоре смог повторить ее подвиг, подняв руку и сменив ауру неприметности на другую, вызывающую интерес и желание помочь. Тут же рядом притормозил желтый драндулет, который и отвез меня к Саксу.

Мира встретила меня приветливо, но сразу передала с рук на руки продавцу, с которым мы долго обсуждали наборы инструментов, ни один из них не устроил меня как есть, но, к счастью, их можно было дербанить на части, в итоге мы собрали один, почти идеальный для моих целей. Также я купил и кое-какие материалы, немного золотой проволоки, платины, смолы для пайки и прочее, необходимое для работы.

В обмен на это богатство я предложил ювелиру самый маленький из моих розовых бриллиантов. Продавец проворчал, что обычно они не занимаются в Саксе скупкой, но раз уж меня прислал сам мистер Ченинг, то и отношение ко мне особое. Я видел, что на самом деле алмаз ему понравился, и он просто пытается меня немного надуть с ценой. Или сильно, зависит от моей наивности.

Мы немножко поторговались, пока я не понял, спасибо эмпатии, что сделка кажется ему выгодной, но не чрезмерно. Меня это устроило, хотя ювелир выбил из меня дополнительную скидку за расплату наличными. Алмаз стоил куда дороже, чем набор инструментов.

На первом этаже в фойе увидел агрегат для выдачи наличных. Около него возилась старушка, что-то у нее не ладилось.

Я воспользовался паузой, чтобы направить на банкомат заклинание познания устройств. Благодаря ему, а также способности контролировать любой процесс, связанный с электричеством, я смог наладить и с этим прибором контакт. Когда бабуля наконец забрала деньги, роскошные три двадцатки, и ушла по своим делам, подозрительно взглянув на меня, я сделал шаг к аппарату. Я уже знал, что надо делать с прибором и картой. И прости меня банковская система в любом мире, но мелочи вроде знания пин-кода меня не способны остановить. Точнее говоря, едва воткнув карту, я уже знал, какие цифры ждет от меня система.

На счету у Питера было не так уж много денег, всего двести двадцать долларов. Я проверил остальные карты, тоже не такие уж богатые, но среди них нашлась кредитка, которой можно было расплачиваться в долг. Питер уже успел задолжать немного денег, но лимит и близко не исчерпался.

Ну что же, мои финансовые дела потихоньку начали налаживаться. Хотя все эти небольшие суммы и близко не походили на средства, которыми я привык распоряжаться за последние лет пятьсот.

Вечерело, пора было возвращаться к Монике. Я даже немного соскучился по этой девушке. Я знаю, что она замужем и не так уж молода по местным меркам, но по сравнению с таким стариканом, как я, все люди кажутся юными несмышленышами.

Я вспомнил весьма бедственное состояние холодильника моей пассии, а потому решил зайти в местный ресторанчик и заказать немного еды с собой. Народу в Саксе было даже больше, чем накануне, все столики оказались заняты, метрдотель, важный, как привратник бога, предложил мне подождать, как и двум парам, вяло обсуждавшим прошедший день и беззлобно переругивавшимся.

— Идите ко мне! — раздался голос из зала.

Я заметил усталую девушку Миру, сидевшую за одним из столиков и махавшую мне рукой.

— Похоже, место мне нашлось, — сообщил я привратнику.

— Приятное аппетита, сэр, — равнодушно ответил он.

— Ну как, удалось вам купить все, что хотели? — спросила девушка, когда я уселся напротив нее.

— Да, спасибо, вы и ваши коллеги чрезвычайно любезны.

— Филипп говорил, что именно я прислала вас, но помню, что говорила не с вами. Тот джентльмен был немного старше, — Мира с интересом рассматривала меня. — Однако, вы чем-то похожи.

— Это мой дядя, — начал я вдохновенно врать, — он обучил меня ювелирному мастерству, мы в Нью-Йорке проездом и налегке. К сожалению, дядя вынужден уехать по делам, а я задержусь на несколько дней.

— У всех есть дяди, — улыбнулась Мира немного грустно. — Вот и у Филиппа тоже.

— Мистер Ченинг вам нравится? — спросил я. — Мы совсем недолго общались, но он говорил о вас с заметной симпатией.

— Вот как? — оживилась девушка.

Официанты не торопились обращать на нас внимания, так что я назвал Мире адрес Питера Вандерера и спросил, какой маршрут покажется туристу вроде меня самым живописным.

— Адская Кухня! — воскликнула девушка. — Живописный район. У него опасная репутация, но это в прошлом! Вы пойдете прямо сейчас?

— Нет, утром. Я планирую заняться гимнастикой в Центральном Парке, а оттуда бы прогулялся до этой вашей Кухни.

— Жаль, там красиво по вечерам, море огней, то, за что все любят Манхеттен. Но в любом случае вам стоит дойти до Таймс-Сквер оттуда по Сорок Пятой до Девятого Авеню и уже по нему пройти до нужной улицы.

Мира открыла карту на смартфоне и прочертила пальчиком маршрут.

Я едва успел поблагодарить ее. Пара за соседним столиком, все это время что-то тихо, но возбужденно обсуждавшая, резко вскочила на ноги Скатерть, дешевая, с синтетическим блеском, соскользнула, увлекая за собой тарелки. Фарфор разбился, но это уже не имело значения.

Дама отвесила звонкую пощечину своему кавалеру. А затем началось нечто. Его тело задрожало, кожа натянулась, как переполненный воздушный шар. Мужчина стремительно увеличился в размерах, теряя форму. Женщина рухнула на колени, вцепившись пальцами в волосы, и завизжала тонким пронзительным голосом.

Чудище, уже вовсе не похожее на человека, раздулось, превратившись в бесформенный, пульсирующий ком плоти, живой шар почти трех метров в диаметре. Очередной рывок, шар лопнул с мерзким хлюпающим хлопком. Ошметки полетели в разные стороны. Они прилипали к синтетическим скатертям, к кожаным диванам, к шелковым платьям и горели.

Тот, кто минуту назад походил на человека, а потом превратился в зажигательную бомбу, каким-то чудом выжил, вновь став похожим на особь Homo Sapiens. Он подбежал окну и выпрыгнул, с легкостью разбив стекло.

Я не мог следить за ним дальше. Ресторан горел, люди вопили, пытаясь сбить с себя пламя. Я же смотрел на Миру.

Глава 6

Один из «снарядов» угодил Мире голову, оставив от нее уголек. Я не представлял, как бы смог ее вылечить. Второй человек за сегодня умирает у меня на руках, и в отличие от маньяка-охотника эту девушку мне действительно жаль.

Помещение заполнил дым. Я ринулся к окну и сразу заметил человека-горелку, который без особых проблем, спрыгнув с внушительной высоты, встал и помчался прочь. Но не так далеко он убежал. Рядом с ним резко притормозил белый фургон без каких-либо логотипов и надписей.

Усилив зрение заклинанием "магического бинокля", я разглядел, как трое в костюмах химзащиты окружили монстра, залили его вязкой жидкостью из подобия огнетушителей и затолкали в кузов. Через мгновение фургон исчез, оставив только дымящийся след от покрышек. Я хотел уже покинуть Сакс тем же путем, прыжок и мне не принес бы вреда, особенно, если уйти через тень, но в горящем все сильнее ресторане оставалось слишком много людей.

С точки зрения мага огонь — такая же форма энергии. Если мои кормики могут сожрать файербол и не подавиться, то и с пожаром они справятся. Я чуть-чуть модифицировал свою обычную защиту и натравил ее на пламя. Избыток энергии, которую мне жорики исправно поставляли, я сбрасывал первым же способом, пришедшим мне в голову — начал создавать фигурки носорога из ледяного стекла, он же — айсер.

Этот материал — моя фирменная разработка. На вид он не отличается от обычного стекла, только холодный как лед при любой погоде и невероятно твердый: его практически невозможно повредить ни физическими, ни магическими средствами. Не спрашивайте, почему я творил из него именно носорогов, это вышло почти рефлекторно.

И уж точно я не в курсе, откуда на стене возник силуэт носорога, нарисованный копотью. Я не стал особо рассуждать о глупостях, окружил себя аурой невнимания и выпрыгнул из окна. Падение на несколько метров не особо мне повредило, я просто перед самой землей ушел в тень. Вынырнул обратно в том месте, где монстра подобрал фургон и, немного изучив ментальный след, отправил по нему очередную птичку-разведчика.

Неплохо было бы вернуться в кафе и подчистить энергетический шлак и прочие улики за собой, но там уже суетилась не только полиция, я с улицы почувствовал, как в разгромленном помещении суетится маг, скорее всего очередной сыщик от инквизиции.

Я понял, что так и не наелся, так что купил сосиску в тесте у уличного торговца. Почему-то американцы называли их «собаками», но очень любили. Насыщаясь, я подумал, что очень давно не питался фастфудом, привилегия богатого и знатного положения, которое лишает нас подобных сомнительных радостей.

Тем временем моя птичка сообщила, что фургон прибыл на место назначения. Я ушел в тень и уже там сменил облик на более подходящего для данной ситуации «шпиона». Прямо оттуда я открыл портал на метку, которую оставил мой наблюдатель. Энергии, накопленной при тушении пожара, для этого хватило с лихвой.

Я очутился в паре сотен метров от высоких железных ворот, по обе стороны которых простирался бесконечный трехметровый бетонный забор с колючей проволокой по верху. Гадать не приходится, чудище привезли на строго охраняемую военную базу. Ломиться в ворота я не стал, а вернулся в тень и прошел внутрь незамеченным. По местной традиции, никто на этом слое реальности не охранял даже настолько секретные и важные объекты.

Я поискал ментальный след монстра и выяснил, что он ведет прямиком от ворот в здоровенный барак, обитый безвкусным пластиковым сайдингом. Чтобы беспрепятственно блуждать по его коридорам, мне пришлось похитить какого-то умника в белом халате со столь же непримечательной внешностью, что и у моего аватара. Я хищным зверем накинулся на беднягу и утащил в тень, а никто, конечно, и не заметил, что был человек и пропал. Спасибо хоть, не среди белого дня, а поздним вечером.

Бедолагу я усыпил, реквизировав халат и карточку на груди, явно служившую пропуском. Теоретически я мог впитать его ДНК и принять в точности тот же облик, но не счел его достойным пополнить коллекцию. Спасибо ауре неприметности, на меня и так не будут обращать пристального внимания. Да я и ненадолго, просто хочу понять, что здесь происходит, почему погибла милая девушка и пострадали неплохие возможно люди.

Ментальный след поджигателя привел меня в коридор, по правую руку которого расположились камеры с прозрачной стеной со стороны наблюдателя. Только четыре камеры из примерно полутора десятков оказались заняты. В первой из них сидел на койке мужчина, получивший пощечине в Саксе, наш спонтанный террорист. Сейчас он полностью вернул человеческий облик, хотя и весьма понурый.

По соседству поселились другой мужчина и две женщины. Все они казались молодыми, но не слишком веселыми. Я их понимаю, кому захочется проводить жизнь в таком зоопарке.

Пообещав себе разобраться с великолепной четверкой чуть позже, проследовал дальше, уловив зов мощного источника энергии, фонившего магией на весь комплекс. Пропуск спящего красавца открыл мне несколько дверей по дороге, но именно перед той, за которой скрывался таинственный объект, забастовал. Для меня это проблемой не было, я мог бы и взломать электронный замок, но вместо этого попросту скользнул через тень.

Комната, в которой я оказался, напоминала лабораторию покойного мистера Гремистера, как, впрочем, и все здание — те же стерильные белые стены и хромированная «медицинская» мебель. В центре стояла крупная каменная ванна, окутанная сложной и запутанной магией. Я приступил к распутыванию заклинания.

Нечто похожее я использовал совсем недавно, когда превращал носорога в человека, а потом получившийся гибрид — в себя любимого. Типичная «Купель Мендера», только я создал такую «на один раз» исключительно в форме заклинания, а здесь солидный стационарный артефакт. В этом его сила и слабость — такую монументальную конструкцию трудно тонко настроить под свои задачи. Не поэтому ли вышедший из нее монстр, а я не сомневался, что именно отсюда он и взялся, сорвался и набедокурил.

Я нашел ключевую точку, узел, на который оказалось завязано все заклинание, и запустил туда кормика, который высосал всю энергию, пополнив мои запасы, остатки же превратив в тонкую иглу из моего любимого ледяного стекла. Теперь купель превратилась в обычное каменное корыто.

— Пенинг, какого черта вы здесь делаете! — раздался возмущенный возглас у меня за спиной. — Мне доложили, что вы ломитесь в лабораторию!

Меня довольно грубо оттолкнул в сторону энергичный худощавый мужчина в типичном белом халате поверх довольно дорого костюма. Начальство прибыло.

— Купель! Что вы сделали с купелью, Пенинг! — завопило начальство, в отчаянии ощупывая корыто.

А ведь этот человек обучен высокому искусству. Навскидку никак не слабее магистра. А может быть и на эксперта потянет, не поймешь, пока не увидишь в деле.

— Уничтожил я вашу купель, спички детям не игрушки, — сообщил я боссу спокойно.

— Вы — не Пенинг! — догадался изумленный начальник.

Присмотревшись, босс махнул рукой двум здоровенным охранникам в военной форме с автоматами наготове, что замерли у него за спиной.

— Свободны. На объекте внеплановая инспекция. Можете продолжать нести службу согласно штатному расписанию, — скомандовал он.

Мордовороты, щелкнув каблуками, удалились. Они явно не страдали излишним любопытством.

— Пожалуйста, — босс вновь обернулся ко мне, — следуйте за мной.

Начальник увел меня в какой-то маленький кабинетик.

— Здесь нас не прослушают, — сказал он.

Тут босс заблуждался, я нашел пару жучков в его «тайной комнате», но заклинание под романтичным названием «Тет-а-Тет» накрыло нас непроницаемой для звуков и картинок сферой.

— Теперь точно не прослушают, — заверил я хозяина.

Абсолютно неожиданно для меня босс согнулся в поклоне.

— Ваше высочество! Простите мою дерзость, я никак не ожидал встретить вас здесь!

— Мы знакомы? — пришла моя очередь удивляться.

— Вы меня не помните, конечно, откуда, — склонил голову хозяин кабинета. — Я был среди заложников в храме, захваченном гоблинами. Вы спасли нас всех. Я не мог вас поблагодарить тогда, долг помню. Вы изменили облик, но я всегда узнаю вас по ауре!

Внезапных воспоминаний за последние сутки было достаточно, чтобы я понял, о чем он говорит. Маленький эпизод большой войны, за которую я получил прозвище «Чума гоблинов».

— Чепуха, — отмахнулся я от этих расшаркиваний, — я просто совершил необходимое. Мне кажется, нам есть о чем поговорить… Не расслышал, как вас зовут.

— Простите, ваше высочество, от волнения я забыл представиться. Меня зовут Вер Долин, — фамилию он произнес на гномий манер с ударением на последний слог. — Добро пожаловать на проект «Генезис». Мир его праху, судя по всему. Но как вы здесь оказались? Из-за трагедии на Пятой Авеню?

— Не обращайтесь ко мне так, Вер, — мягко, но настойчиво попросил я. — Я прибыл неофициально, и это мягко сказано. И раз уж вы жили в Эритии, то знаете, что я — ненастоящий принц, в всего лишь консорт.

— Никто из нас так не думал. Мы помним, как вы спасли страну.

К сожалению, гоблины, живущие по соседству с Эритией, так и не поверили в угрозу от паразитов, хотя мы их много раз предупреждали. Что ж, в итоге мы получили полностью зараженную нацию, а мне и доброму в глубине души королю Горну Первому пришлось устроить небольшой геноцид. Я не горжусь сделанным, но повторил бы при необходимости. Поэтому я костьми лягу, но не допущу подобного еще раз.

— Можете в личной беседе звать меня по имени, «Этерн» вполне подойдет, — под этим именем меня знали в том мире. — Официальных же мероприятий в ближайшее время не ожидается.

— Это большая честь для меня, — Долин снова принялся кланяться, но я придержал его за руку.

— Давайте уже присядем и поговорим спокойно!

Мы действительно расселись на неудобных офисных стульях. У босса за письменных столом я увидел кресло комфортнее на вид, но хозяин из вежливости сделал вид, что забыл о нем.

— Да, я был в Саксе, — продолжил я разговор. — Должен признаться, что происшедшее меня и удивило, и расстроило.

— Совпадение нелепых случайностей, — прошептал Долин.

— Случайности неслучайны, мой друг, — невесело улыбнулся я.

— О, вы любите этот мультфильм? — обернулся он.

— Я не знаю, что это. Просто моя любимая фраза, которую я вставляю к месту и не к месту.

— Мультфильм — это такое кино, которое рисуют на бумаге или на компьютере, кадр за кадром. Эту фразу говорит старый мудрец, черепаха, создавший боевое искусство и философию.

— Похоже на меня, — улыбнулся я. — Наверное, я любил это кино много веков назад, когда жил здесь.

— Много веков? — удивился Долин.

— Долгое история, — отмахнулся я. — Вер, рассказывайте, что за «Генезис».

— Это же секретный государственный объект, — замялся Долин. — Я не имею права…

— Я уже здесь, а ваша драгоценная «Купель» превратилась в ведро воды, — отмахнулся я. — Ваш подопечный устроил теракт в центре города. Мне почему-то кажется, Вер, что вам не помешает моя помощь.

— Да, Этерн, вы правы. Поздно играть в секретность. Что вы успели увидеть?

— Я уже полюбовался на ваших подопечных. Эти аквариумы такие откровенные. Как ваши подопечные моются или справляют нужду?

— В задней части их жилища есть скрытые душевые комнаты. Но я согласен, мы не относимся к ним как к людям. Иначе нам трудно было бы их контролировать, а они опасны.

— Я уже понял. Так что вчера произошло?

— А как это выглядело для вас? Простите, ваше… Этерн, что я вас допрашиваю.

— Не переживайте. Наш поджигатель был там с какой-то женщиной, они повздорили.

— Наташа, — вздохнул Долин, — его куратор. У них завязались определенные отношения. Не то, чтобы интимные, хотя возможно я не до конца вник в ситуацию, но близкие, не такие, что подходят исследователю и объекту.

— Она тоже видела в нем человека? — задал я риторический вопрос.

— Да, и вот к чему это привело, — все же ответил Долин.

— Это ведь режимное учреждение. Как она смогла вытащить его наружу?

— Мы еще расследуем это, — Долин потупился. — Прошла всего пара часов.

— Да, действительно, — кивнул я. — Ладно, расскажите о проекте подробнее.

— В этом мире, Этерн, полно магии, но нет совершенно магов. Скорее всего так получилось из-за выбора технологического пути в определенный момент истории. Я даже догадываюсь, в какой именно. Много веков назад на планете разгорелся конфликт между двумя не слишком уживчивыми цивилизациями. Кончилось все весьма грустно, климатической катастрофой с одной стороны и гибелью целого континента с другой. Вы хотите выслушать сейчас эту историю? Она отнюдь не короткая.

— В другой раз, время уже позднее, — отказался я от лекции, хотя в целом не против был бы с ней ознакомиться. — Переходите наконец к «Генезису».

— Я говорил, что Земле нет своих магов, а те, кто мелькают в публичном поле, просто мошенники, лицедеи.

— Энергии полным-полно, — вставил я свое веское мнение.

— Это так. Для опытного волшебника здесь был бы рай. Множество ресурсов и никакой опасной конкуренции. Также этому способствует изоляция сектора от прочего мироздания.

— Был бы? — уцепился я за неосторожное слово.

— Мир изолирован. Тоненькая тропочка тянется через тени, по ней в мир проникают артефакты, да изредка слабенькие маги.

— Я так понял, завры чувствуют себя здесь как дома, — прервал я Долина. — Они-то откуда взялись?

— Я лично ни одного не встречал, но наслышан. Представьте себе, они называют себя предвечными. Сильный маг через тени сюда не проникнет. Поэтому я так удивился, встретив здесь фигуру вашего масштаба, Этерн!

— Итак, завры! — подстегнул я Долина.

— Они никого не обучают, да и вряд ли смогут, я не верю, что среди них самих найдутся сильные маги. Зато они контролируют рынок артефактов. Да и рынка-то никакого нет, все конфискует себя Инквизиция.

— Тем не менее мы сидим на секретном объекте. Получается, государство в курсе того, что происходит? — не унимался я.

— Все проекты, связанные с магией, курирует Инквизиция. Она же контактирует с отдельными представителями власти, которые в курсе дела. Ну как «контактирует», держит в кулаке. Возможно даже под ментальным контролем. По сути Инквизиция — секретная служба из тех, что могущественнее правительства.

— Откуда она взялась, если никто здесь не учится магии?

— Завры все-таки поделились крохами знаний, — Долин пожал плечами. — К тому же использовать артефакты, которые создал кто-то умнее тебя, дело нехитрое.

— Мне бы хотелось больше узнать о расстановке сил. Я столкнулся как минимум с тремя группировками. Пятеро ученых похищали контрабандистов и их товар. Кроме того, они вели эксперименты с животными.

— Я слышал про дерзкое ограбление зоосада, — Долин глупо хихикнул. — Похитили даже носорога.

— Вот-вот, — улыбнулся я в ответ. — Ну с этими героями плаща и кинжала покончено, черт с ним, носорогом, они вздумали похитить и меня, а это большая ошибка.

Долин вяло рассмеялся. Я продолжил:

— Плюс какой-то орден охотников ведет охоту на любых магов. Ко мне попали линзы, позволяющие видеть ауру.

Я аккуратно положил их на стол. Долин внимательно осмотрел их.

— Удобно. Но эти ваши охотники явно не связаны с искусством. Любой студент в первую очередь учится магическому взору.

— Лаборанты явно Взором не владели, но черт с ними. Ну и наконец инквизиторы. Я сталкивался с ними в астрале. Эти парни настроены крайне решительно.

— Инквизиция объявила монополию на магию и на любые магические предметы. И да, они нервно реагируют на любое проявление свободомыслия в этой сфере. Другие группы, с которыми вы столкнулись, явно выживают в глубоком подполье.

— Вернемся к купели.

— Мы случайно нашли описание этого устройства. Вещь редкая, но решает вопрос с воспроизводством магов в мире, где их практически невозможно обучить. Инквизиторы связались с «правильными», то есть рекомендованными заврами контрабандистами, они доставили это корыто за какие-то невозможные деньги. Но когда у тебя в распоряжении казна самого богатого на Земле государства, многие вещи становятся проще.

— Кого же вы растили?

— Контрабандисты доставили за столь же непомерную цену образцы плоти стихийных тварей. Коготь саламандры, кончик хвоста ветряной змейки, мизинец ундины и осколок пожирателя камней.

— Людей брали откуда? Заключенных?

— Нет, добровольцы, все из армии. Кандидатуры отобраны Инквизицией. У них есть нечто вроде магической школы, где они пытаются обучать талантливую в нашей сфере молодежь, ничему толком не обучая.

— Ладно, не будем терять времени. Покажите ваших мутантов.

— Но как? Другие помещения просматриваются камерами. Даже если я смогу стереть записи, это вызовет подозрения.

— Зачем нам другие помещения? Попросите привести ваших подопечных сюда.

— Это опасно! — ужаснулся Долин.

— Поверьте на слово, — улыбнулся я хищно, — я сумею нас с вами защитить. Или мутанты не способны пару шагов пройти, не спалив дом?

— Способны.

— Ну так ведите уже. Ночь на дворе.

Вскоре мутанты робели и переминались с ноги на ногу в кабинете Долина. Я попросил снять с них оковы, а затем весьма бесцеремонно их осмотрел, как кобыл на базаре, но мне надо было понять, с чем мы дело имеем.

— Я поражен, — сказал я наконец, — не чувствую магический фон ни в одном из вас. Это ценное свойство. Кстати, именно поэтому инцидент в Саксе застал меня врасплох.

— Я не хотел… — начал было человек-саламандр.

— Я уже понял, — прервал я бедолагу. — Ваша проблема в контроле и стабильности. И, конечно же, в умении управлять своей силой. Полагаю, смогу помочь и в том, и в другом. Спасибо, дамы и господа. Сейчас вам придется вернуться в ваши не слишком комфортабельные жилища. Уже завтра ваше положение может измениться.

Повинуясь приказу начальника, охрана заковала мутантов обратно, а потом увела их.

— Вы действительно способны нам помочь? — спросил Долин с надеждой.

— Я никогда не даю пустых обещаний, — ответил я строго. — Вот что я предлагаю. Первое, вам придется объяснить, почему купель вышла из строя. Это самое простое: скажете вашей хваленой Инквизиции, что у нее конечное число зарядов, и они попросту закончились. Это, кстати, почти правда, только музыка собиралась стихнуть еще после пяти-шести использований. Ну и вернуть прибор в строй, как я правильно понимаю, никто в этом мире не способен. Кроме меня, но эту подробность мы утаим.

— Проекту конец, — взгляд Долина затуманился.

— Он был обречен с самого начала, Вер! — ответил я. — Артефакты нужны, чтобы помочь владеющему искусством справляться лучше, а не для того, чтобы искусство заменить. В частности, ваша хваленая купель не слишком-то поддавалась настройке, не так ли?

— И что мы должны были делать? — голос начальника проекта звучал почти сердито. — Откуда мы должны взять магов?

— Любого человека, вне зависимости от его предрасположенности, можно обучить искусству. Просто бесталанного студента учить труднее. А у ваших подопечных есть предрасположенность.

— И вы могли бы за это взяться? — в голосе Долина зазвучала надежда.

— Если вы готовы дать мне работу. Мне так или иначе надо как-то социализироваться на Земле Сорок Два.

— Это огромная честь для меня, Ваше высочество! — затараторил Долин.

— Ну же, Вер, мы ведь договорились! Этерн, и никак иначе! У вас есть возможность создать мне легальную личность? Документы, страховка, предыстория. Все, что требуется.

— Мы все-таки «спецслужба». Этого добра у нас навалом, — радостно засмеялся Вер. — Примите какой-нибудь вменяемый облик, смотреть не могу, как вы притворяетесь этим бездельником Пенингом! Можем прямо сейчас сфотографировать вас, и завтра документы будут готовы.

— Это славно. Тогда еще одна просьба. Вы можете достать небольшое количество платины, палладия или иридия?

— Смотря какие количества, и что с ними надо сделать.

— Браслеты, которые помогут нашим ребятишкам контролировать себя. Эти материалы хорошо подходят для артефактов такого плана. У меня есть золото, в крайнем случае подойдет и оно, но платина лучше.

— У меня есть палладий и платина. Сейчас пройдем на склад и выпишем, сколько надо.

— Лучше украдем. — улыбнулся я. — Легче списать пропажу, а не отчитываться, зачем что-то использовали. В нашей непростой ситуации, конечно же. Еще одна просьба, если позволите, личная.

— Все, что в моих силах, Этерн.

— У вас нет знакомого инструктора по вождению автомобиля? Желательно, чтобы он мог обучить и нормальному вождению, и экстремальному. А если он хорошо разбирается и в ремонте машин, это было бы прекрасно. Хочу уточнить, я не собираюсь брать уроки, а проведу ритуал обучения, на что простой человек с улицы может и не согласиться. Нужна ваша рекомендация. Естественно, труд вашего протеже будет щедро оплачен.

Долин порылся в ящиках стола и выудил из его недр визитную карточку.

— Возьмите, этот человек вам подходит по всем параметрам. Я его предупрежу о вашем звонке.

— Спасибо. Тогда пойдемте воровать драгоценные металлы.

Мы договорились, что я вернусь с браслетами на следующий вечер. Я покинул территорию объекта «Генезис», едва не забыв разбудить несчастного мистера Пенинга, оставленного в тени.

Убедившись, что меня никто не видит, я вернул себе «родную» внешность и перенесся в прихожую Моники.

Моя подруга чуть с кулаками на меня не набросилась. В новостях рассказали о теракте в Саксе, она волновалась, что я либо пострадал там, либо сам устроил весь сыр-бор из-за каких-то сомнительных шпионских игр. Я уверил ее в своей невиновности, после чего вспомнил, что так и не купил еды. Пришлось срочно создавать ужин. Я хорош в материализации еды, и тот факт, что она сделана магией, влияет на вкус и пользу только положительно.

Мы решили перед сном посмотреть какое-нибудь кино. Моника показала мне ресурс в сети, на котором составлялись всякие списки лучших фильмов. Первую позицию сразу во многих рейтингах занимала история побега банкира из тюрьмы. На втором оказалась история преступного синдиката. Я был готов ознакомиться с любым из них, но Моника предложила фильм с третьего места. Человек, притворяющийся мутантом, воевал с харизматичным демоном. Обаяние последнего явно вывело фильм на завидную высоту.

Девушка спросила меня, с кем я готов себя ассоциировать, с человеком-летучей мышью, или клоуном-инферналом. Я честно ответил, что выбрать не могу, да и не хочу. Монику мой ответ немного расстроил.

Я же почувствовал, что помню этот фильм. Возможно, киноклассика — ключ к якобы потерянным тысячелетним воспоминаниям.

Мы уже хотели отправиться в постель, не прекращая обсуждать мою спорную натуру, но запищал телефон покойного Питера Вандерера. Суперхантер чего-то хотел от нас на ночь глядя.

Глава 7

Я убежал в другую комнату и там превратился в Питера. Можно было, конечно, обойтись голосом и не рисковать напугать Монику до полусмерти, но я не доверял прибору, у которого есть видеокамера. Суперхантер заговорил из трубки со мной усталым хриплым голосом:

— Ты должен сторожить в полночь точку номер три. Торопись, у тебя мало времени.

Вот так, ни «здрасте», ни «как дела». Мне надо было продержать собеседника на связи как можно дольше. Я изо всех сил налаживал контакт, уговаривая Сеть, чтобы она разрешила мне послать абоненту птичку-наблюдателя. Да, у меня сложные отношения с электронными средствами связи. Точно такие же, как с магическими. Для меня электричество — еще одна форма магии. Что по этому поводу думают физики или инженеры, мне не так важно, главное, что подход работает.

Так что я начал тянуть время, играя в дурачка.

— Та же точка, что и в прошлый раз? — спросил я.

— Ну же, парень! — ответил «наставник» с легким раздражением. — Я же сказал: «номер три». Возьми себя в руки, время не ждет.

— Напомни адрес, из головы вылетело, где это, — продолжал я придуриваться.

— Питер, ты пьян? — спросил Суперхантер скорее участливо, чем злобно. — Мальчик мой, я знаю, что возложил на тебя тяжкий груз. Но мы не можем себе позволить простые человеческие слабости. Мы — не простые люди, на нас лежит миссия, ни много, ни мало, спасти этот мир от нашествия чудовищ.

— И нам обязательно искать их по ночам? — я был уже в шаге от того, чтобы засечь берлогу наставника.

— Мы охотимся по ночам, мальчик, нравится нам это или нет. И твари предпочитают лезть к нам в темное время суток. Тоже без оглядки на наши желания. Выпей кофе, отрезвляющую таблетку, и мчись уже на точку. И молись, чтобы тебя не засекли копы в таком-то виде за рулем.

Есть! Я смог создать птичку прямо за спиной таинственного Великого Охотника и попросил шпионку поставить метку на улице под окнами его дома.

— Мчусь, босс! — обрадовал я наставника. — и вовсе я не пьян, просто устал. День был длинный и все никак не кончится.

— Не жди, что со временем станет легче, — оставил за собой последнее слово «босс». — Тьма сгущается, сынок.

И положил трубку. А кстати интересно, где эта точка номер три. Хотя в мои планы и не входит портить бизнес мелким контрабандистам.

Пришлось сообщить Монике, что мне надо срочно ее покинуть и раствориться в темной и опасной манхэттенской ночи. За эту новость я был не совсем игриво укушен. Девушка сердито удалилась в спальню, а я перенесся под окна Суперхантера.

Портал привел меня в пригород, в отдельный домик, слишком пострадавший от времени, чтобы казаться уютным.

Я постучал в дверь. Не дождавшись реакции, забарабанил гораздо активнее. Хотел уже вскрыть замок, но услышал шаги по ту сторону. Наконец дверь отворилась. На пороге возник худой, жилистый и загорелый мужчина лет сорока пяти, хотя у людей такого типа трудно угадать возраст. Впрочем, чья бы корова мычала. Старец класса «столько не живут», а выгляжу как тридцатилетний молодчик.

— Питер, — изумленно воскликнул хозяин. — Что ты здесь делаешь? Как ты вообще меня нашел?

— Решил полюбоваться на твою коллекцию отнятых артефактов. Устроишь экскурсию, наставник? — язвительно ответил я.

Суперхантер присмотрелся ко мне, щуря глубоко посаженные глаза.

— Ты не Питер, — констатировал он наконец. — Ты — тварь, захватившая его тело.

— От твари слышу, — обиделся я. — За что же ты так не любишь магов?

— Не равняй меня с собой, — хозяин чуть ли не начал плеваться от возмущения.

— И в мыслях нет, — ухмыльнулся я. — Ты — всего лишь слабенький волшебник, каких я встречаю на каждом шагу в мире, якобы лишенном магии. Нахватался по верхам и отжимаешь артефакты у бедных беззащитных контрабандистов. Я же реально обучался искусству. Мы — не ровня. Повторяю вопрос: с чего ты взъелся на магов? Или все дело в жадности? В горстке амулетов, которые ты прикарманил? Ты хоть платил за них Питеру, или он батрачил на голом энтузиазме?

Суперхантер посверлил меня несколько секунд злобным взглядом, а потом отвернулся и обмяк.

— Проходи уж, раз пришел, — он отступил в сторону, давая мне дорогу.

Я не стал кобениться, раз уж сам постучался в его дверь. Мы прошли в гостиную. Хозяин указал мне на стул возле круглого стола, накрытого грязноватой скатертью.

— Выпьешь? — спросил он.

— Не откажусь, — кивнул я.

— Можешь обращаться ко мне «магистр Дагран», — объявил хозяин, разливая по стаканам содержимое квадратной бутылки.

— Вижу, что магистр, — не удержался я от шпильки. — Похоже, это вершина достижений местных волшебничков.

— Я не уступаю в мастерстве лучшим бойцам Инквизиции, будь она неладна, — обиделся Дагран.

— Верю, — ответил я. — Они тоже не произвели на меня впечатление. Так что у тебя за афера с «орденом охотников»?

— Ты меня раскусил! — Дагран отсалютовал мне стаканом. — Самое ценное в этом мире — артефакты, у меня есть способ угадывать, где появится очередной курьер. Либо я, либо Питер их встречаем. И, отвечая на твой вопрос, ничего я против таких как ты, ну ладно и как я сам, не имею. Мальчик так искренне искал свое место в жизни, что пришлось задурить ему голову пафосными идеями.

— Только не говори, что глядишь часами в хрустальный шар или раскладываешь птичьи кишки. Как ты ищешь точки входа?

— Их всего три в Нью-Йорке. О времени прибытия на конкретную точку меня предупреждают.

— Кто же? Инквизиция сливает данные?

По изменившемуся лицу Даграна я понял, что угадал.

— Да, они выкупают у меня артефакты, — продолжил Дагран. — Делают вид, что не замечают, когда я оставляю себе парочку от каждой партии. Понимают, что без них я не справлюсь. Пей, поддельный Питер, хороший бурбон, дорогой, — он сам хлебнул от души. — Не бойся, не отравлено.

Я понюхал содержимое стакана. Сладковатый запах. Вряд ли я полюблю бурбон.

— Ты прав, яд не в вине, он в стакане. Артефакт?

Дагрон вскочил и попробовал метнуть в меня маломощный файербол, что не слишком разумно в деревянном доме. Впрочем, мои кормики выпили заклинание без остатка, так что мы обошлись без пожара. Я в ответ познакомил хозяина со слабенькой молнией. К сожалению, этого хватило для остановки сердца Суперхантера.

— Ладно, — сказал я сам себе, — пойдем, поищем склад.

Я обвел помещение Взором, потом «принюхался», разыскивая магическую активность или хотя бы остаточный фон. А «учуяв» этот самый фон, выругался, вскочил и взломал замаскированный люк в погреб.

— В этом городе есть хотя бы один дом без огромного подвала? — задал я сердитый, но риторический вопрос воздуху вокруг меня. Потом треснул себя по лбу и сменил внешность на «шпиона». Личность Питера Вандерера еще могла мне пригодиться.

Внизу, ох уж эти нью-йоркские традиции, обнаружился зверинец — ряд клеток с толстыми палладиевыми прутьями. Как известно даже подмастерью, палладий не дает пленнику уйти в тень. С другой стороны, стоит он целое состояние и не так уж часто встречается в природе. Я бы использовал для тех же целей материалы, производные от чистой силы. Ледяное стекло подошло бы идеально, если бы не его подмораживающий эффект, что превратило бы содержание в нем живого существа в пытку. Ну и секрет его производства почти утерян, возможно, только я его и знаю, восстановил на досуге.

Но можно создать магический аналог того же палладия. Это куда проще и не так разорительно. Есть и знаменитый голубой хрусталь, также блокирующий перемещения. Правда, его еще отыскать надо, а счастливчики вроде меня, что нашли целую гору, из него состоящую, направо и налево секретами не делятся.

Это, кстати, преимущество профессии демиурга: можно открыть мир, богатый любыми редкими минералами. Зато профессией владеют единицы, что выравнивает баланс.

Короче говоря, палладиевые клетки — стрельба из пушек по воробьям, как и вся магия на Земле Сорок Два. Гора породила мышь.

Пленники заселили пять клеток из десяти. Три геккончика и два человека — мужчина и женщина. Все молодые, грязные, явно голодные и замерзшие. Похоже, орден охотников убивал не всех контрабандистов. Вопрос, для чего ему нужны эти заложники? Его я и задал пленникам.

— Друзья мои, через пару минут я открою клетки, и вы благополучно юркнете в тень. Я бы мог вас там догнать, но не буду. Бегите на здоровье. Но прежде я задам пару вопросов, уж не откажите мне, удовлетворите мое любопытство.

Самый бодрый из геккончиков подошел ближе и прижался к решетке грязноватой рожей.

— А ты ответишь, кто ты такой и откуда здесь взялся?

— А ты поверишь, если скажу, что мимо проходил? Услышал, как вы здесь трепыхаетесь, решил помочь.

— Не поверю. Но давай, задавай свои вопросы. Только вряд ли мы много знаем. Из клетки, видишь ли, мало чего видно.

— Прекрати ему грубить, Фиги! — подала голос девушка, — разве ты не хочешь отсюда выбраться? Мы, конечно, скажем, все что знаем, но надо спешить. Охотник может вернуться в любую секунду.

— Не может, — ухмыльнулся я. — но зачем он вас тут держал? Я думал, он попросту грабит и убивает всех контрабандистов. Собственно, меня это интересует. И я хочу знать адреса точек. Я только у одной был.

— Я так и думал, — Фиги махнул рукой, отходя от решетки к топчану вглубь клетки. — Никто не собирается нас освобождать. Простая разводка, чтобы выманить координаты.

— Те точки, что охотники и так знают, вы мне можете назвать? — возразил я. — Я был знаком с одним из вас.

— С кем же? — обернулся Фиги.

— Его звали Андрес Бенавидес. Вы знакомы?

— «Звали», — переспросил Фиги напряженно. — Что с ним?

— Он умер, мне жаль. Нет, Фиги, — поморщился я, увидев злобу в его глазах, — я его не убивал. Я его нанял для доставки в этот мир ценного груза. А какие-то уроды в белых халатах его похитили. Сегодня в полночь должен прибыть один из вас на точку номер три. Я без понятия, где это, а у Даграна уже не спросишь.

— Отпустите нас, — попросила девушка, — и мы сами позаботимся о коллеге. Но координаты мы не скажем. Простите, сэр.

— Но у вас есть предположения, зачем вас здесь держали? Если охотникам нужны только артефакты, что вы сюда тащите, проще вас убить и ограбить, чем кормить и воспитывать в своем доме.

— Он нас и не кормил, — пробурчал Фиги.

— К нам приходили люди из Инквизиции, — заговорила девушка. — Маги, довольно сильные по местным стандартам. Вам они, конечно, не ровня, сэр, я такое вижу. С ними был один «эксперт», он взял с каждого немного волос и по нескольку капель крови.

— Хмм, — почесал я подбородок. — он не упоминал проект «Генезис»?

— Не припоминаю, — покачала головой девушка.

Фиги молча пожал плечами. Я напряг память и создал в воздухе образ моего нового друга Вера Долина.

— Да, — обрадовалась девушка, — он брал у нас кровь.

— Вряд ли теперь вы ему понадобитесь со своими волосами. Ладно, валите на все четыре стороны.

Я подключил Взор, проследил подключение электрических замков до группы рубильников на стене. Каждый из них отвечал за конкретную клетку, я открыл сразу все. Узники выскочили в коридор. Трое из них быстренько растворились в тени.

— А как же наш товар? — спросил Фиги.

— Не наглейте, — отмахнулся я, добавив в голос немного угрозы.

Девушка прошептала мне на ухо «спасибо» и поцеловала в щечку. Наконец и эти двое смылись.

— Товар, я чуть не забыл про товар, — второй раз за вечер хлопнул я себя по лбу.

Потайная дверца, также блокировавшаяся электронным замком, нашлась быстро с помощью того же Взора. Инквизиторы оставили Даграну от щедрот немалые богатства, которые я тут же реквизировал, убрав в бездонную сумку.

Можно было бы уже и покинуть не вполне гостеприимный дом покойного господина Даграна, но меня схватила за горло жаба и как принялась душить! Клетки почти из чистого палладия! Это огромное, невообразимое богатство! Я начал прикидывать, как составить сортировочное заклинание, которое разрушит потоки, удерживающие структуру сооружения, и выдаст мне палладий в форме слитков.

Ума мне хватило только чтобы затащить труп хозяина дома в подземелье и наложить на себя иллюзию, изображавшую почтенного мистера Даграна. Без особой причины, на случай, который как известно бывает всяким. А дальше я так увлекся добычей металлов, что позорно проморгал нападение.

К счастью, я уже успел и половину камер разобрать на запчасти, и получившиеся слитки палладия в свою прекрасную сумочку убрать. Кое-что в моем заклинании мне не нравилось, и я возился, вычищая шероховатости, прежде чем приступить к разборке второй половины. Но тут свет в доме погас, да так, что ни простым, ни магическим взором я эту тьму пробить не мог. Ясное дело, кто-то магию скастовал, я и послал парочку кормиков, чтобы источник разыскали.

Очень скоро один из них нашел артефакт, ну а что же еще, ну нет тут нормальных магов, которые без костылей на что-то способны. Кормики показали мне не только устройство, но и пятерку вторгнувшихся к Великому Охотнику негодяев. Уж не знаю, успел он на помощь позвать, или так совпало, что Орден Охотников именно в этот момент решили зачистить. Жорики транслировали картинку, как в дом входят четверо в интересных костюмах, подобие которых я видел в фильмах. Это называлось снаряжение спецназа, и венчалось оно шлемом, в который были встроены очки для ночного видения. Для того им тьма и понадобилась, чтобы все кроме них ослепли.

Но есть у меня прием и на этот случай. На языке предвечных, настоящем, а не убогом снейпере, я сказал громко и четко: «Да будет свет!» А как я уже докладывал, язык этот на мелочи не разменивается, если уж сиять, то так, чтобы все вокруг плавилось. Ну и кто в итоге ослеп?

Зато я кое-что важное смог разглядеть: вся четверка оказалась заражена паразитами. А вот пятый, оставшийся на пороге, чистенький, я его узнал по рисунку ауры: тот самый друид, что пытался меня в первый же мой день в астрале в траву заковать. Интересно девки пляшут, Инквизиция, получается, с зараженными якшается?

Сейчас друид выглядел по-другому, гораздо моложе, сутулый коротышка в дорогом. но плохо сидящем костюме, нервный, весь какой-то дерганый. Как только друид понял, что мой свет победил его тьму, он метнул в дом красную горящую сферу, а сам кинулся бежать со всех ног, не заботясь судьбой корчащихся на полу спецназовцев.

Кормики пытались перекусить вкусным подарком, но это солнышко выпустило несколько огненных протуберанцев, моментально испепеливших и четверку штурмовиков, и моих жориков, а потом сфера слишком уверенно нырнула в подвал и понеслась ко мне. Я подхватил сумку и нырнул в тень, в тот же момент, охотящийся на меня артефакт взорвался, опалив мне спину. Спасибо плащу, на который я заранее повесил кое-какую защиту, да костюму из эльфийской ткани, что второй раз за день спасает мне жизнь. Сгорела моя одежонка, да и кожу взрыв опалил, но все же успел я уйти в благословенную и безопасную тень.

Вынырнул я за полкилометра от жилища Даграна. Вместо домика в небо бил яркий столб чистой плазмы. Знаю я это заклинание. Сейчас с первой печатью мне слабо его воспроизвести, но до смерти легко мог бы такое сотворить. Повезло мне, на тоненького спасся. А инквизиторы хороши, вряд ли такие шарики у них в изобилии на складе хранятся, не пожалели, только понять бы ради кого — Суперхантера или меня?

Если бы они умели искать по ауре, то давно бы со мной на физическом слое попытались бы разобраться, а не подлавливали в астрале. Хотя, я умею ее маскировать. Так что скорее их тревожил Дагран, да и те игрушки, что он у себя хранил. Получается, так красиво они закрыли программу Ордена Охотников. Жесткие ребята.

Я решил, что на сегодня с меня хватит, и вернулся под бочок к Монике. Перед тем, конечно, я восстановил дорожный костюм, плащ-то было уже не спасти, и залечил спину, это как раз не слишком трудно. В постель к подруге я попытался залезть тихо, но она проснулась, и нам сразу стало не до сна.

Утром Моника непременно пожелала проводить меня, и мы вновь встретились на остановке недалеко от ее дома и вместе прогулялись до Центрального парка, а оттуда до Таймс-Сквер. Без моря ночных огней центр города смотрелся не так нарядно, суетящиеся люди, мусор, который никто не торопился убирать. Мы прошлись до Сакса, там конечно же еще суетились спецслужбы. Здесь мы расстались. Я зашел в уборную и там незаметно сменял облик, превратившись в Питера Вандерера.

Сорок Пятая улица поначалу мне понравилась. По обе стороны красовались рестораны и театры. Один из них привлек мое особое внимание. Назывался он «Мулен Руж», это словосочетание вызвало у меня новый приступ воспоминаний, заведение с похожей вывеской должно было находиться в другом городе, который, кажется, я любил гораздо сильнее, чем Нью-Йорк.

Слишком скоро красота улицы исчезла как по волшебству. Театры пропали, остались подъезды, ведущие в унылые дома и уродливые пожарные лестницы, которым явно было не место на фасаде. Я наконец добрался до главной, если верить бедняжке Мире, улицы района — Девятой Авеню. Туда вернулась цивилизация, улица пестрила горящими неоновыми вывесками. Но даже это лицо Адской кухни ранним утром выглядело усталым и помятым. Ветер играл с мятыми бумажками и картонными стаканчиками как с перекати поле.

Трое высоких господ в женских платьях и полустертом ярком макияже предавали друг другу самокрутку, провонявшую всю округу сладковатым запахом.

Мускулистый мужчина в испачканной белой майке и таких же грязных белых крыльях за спиной шел мне навстречу, шатаясь, прихлебывая пиво из бутылки. Он чуть не сбил меня с ног, качнувшись в мою сторону, но я ловко увернулся.

Здоровенный чернокожий джентльмен в одних шортах и резиновых шлепанцах меланхолично подметал улицу перед крошечным ресторанчиком. Я спросил его, не напоит ли он меня кофе, но он молча ткнул пальцем в табличку «закрыто» и продолжил свой труд.

Я миновал стайку толстеньких полуодетых смуглых женщин, вцепившихся в бутылки пива так, будто их жизнь зависела от глотка этой амброзии. Хотя, откуда мне знать, возможно, так оно и было.

Я добрался до нужного мне перекрестка, спустился на пару кварталов в сторону реки и наконец нашел дом, в котором жил и трудился незабвенный Питер Вандерер. Квартира как квартира, полностью в манхэттенских традициях: чересчур тесная и обставлена безвкусно, куда хуже, чем у Моники, но с этим разобраться легче всего.

Первым делом я выгреб тряпки из шкафов. Вкус у Питера оказался ниже плинтуса. Но и это не страшно. Я уже говорил, что для создания одежды подойдут любые тряпки, а превратить готовый продукт в абстрактное текстильное сырье легче легкого, это умеет любой послушник, особенно если его обучают ремесленной магии. Освобожденную мебель ждала та же участь: она превратилась в абстрактную древесину.

Далее я создал рабочее место ювелира, благо я использовал в своей долгой жизни разные его модели. Естественно, мне понадобились не только стол и верстак, но и шкаф для сырья и готовой продукции. Золото, купленное в Саксе, и платина с палладием, выделенные проектом «Генезис», отправились на свое законное место. Туда же я положил и розовые алмазы. Конечно же мой шкаф мог конкурировать в плане безопасности с любым местным сейфом, я все-таки «Мастер, закрывающий двери». Ну и «открывающий», но это уже другая история.

Создав себе удобное рабочее кресло, я размял руки и уселся за работу. Через три часа у меня были готовы браслеты для «генезисовских» мутантов. На кухне я нашел чайник и холодильник, в котором мышь повесилась. Не беда, я создал себе бутерброд и, спасибо, Питер, что у тебя есть джезва, сварил себе кофе. Перекусив, я вернулся к верстаку и занялся маленьким сюрпризом для Моники.

Ладно, аппетит приходит во время еды, сюрприз будет не таким уж и маленьким, закончу завтра. Вскоре придет время звонить нумизмату Филиппу. А ведь надо ему рассказать про судьбу Миры, если он, конечно, еще сам не узнал о ее смерти.

Конечно же изготовить ювелирные украшения — полдела. Главная работа начинается после этого — надо вложить в них заклинания, задать стартовые условия, напитать энергией, возможно даже научить самостоятельно искать источники и силовые линии поблизости и самим подзаряжаться. Так что время неумолимо двигалось к назначенным пяти часам, когда я решил остановиться, прибрав в сумку браслеты, а заодно и монеты.

Сперва я набрал номер, данный мне Долиным. Голос в трубке звучал так, будто я разбудил инструктора поздней ночью. Тем не менее я представился и спросил, когда этот милый человек сможет уделить мне пару часов своего драгоценного времени. Оказалось, что весь следующий день он в моем распоряжении. Я сказал, что уточню свои планы и перезвоню ему в самое ближайшее время. Вести его в квартиру Питера я не хотел, равно как и представать в этом облике, или же в своем базовом. Пусть обучается вождению «шпион».

Я нашел на карте поблизости гостиницу, вроде бы даже не клоповник. Мне все равно хотелось размяться, так что я ножками прогулялся до него, а там отловил шустрого коридорного и за наличные безо всякой регистрации арендовал двухкомнатный номер на сутки. Спасибо тебе, вездесущая коррупция. Перезвонив инструктору, я попросил его прибыть в лобби отеля завтра в одиннадцать часов утра.

— Я только не понял, — спросил он уже гораздо более бодрым голосом, — вам нужны уроки вождения? Вер говорил о каком-то эксперименте.

— Да, сперва мы проведем опыт, потом я немного покатаюсь по городу под вашим присмотром. Так что давайте выделим не два, а три часа на все наши дела. Это приемлемо для вас?

— Вполне, только три часа стоят больше, чем два, — без особых эмоций ответил инструктор.

— Об этом не волнуйтесь. Ваши услуги будут щедро оплачены.

— Мне нравится слово «щедро», — усмехнулся инструктор и повесил трубку.

Следующим я вызвонил Филиппа.

— Я думал, что прекрасно разбираюсь в экзотических монетах, — радостно затараторил он, стоило мне представиться. — Придется поучиться. Дядя мой пришел в экстаз, когда я ему показал ваше золото. Он хочет вас видеть срочно, прямо сейчас, а лучше вчера и, разумеется, с мешком ваших денег. Конечно же он запасся нашими, американскими долларами, не сомневайтесь.

— Могу приехать прямо сейчас к вам в Бруклин! Или лучше в Сакс?

— Никакого Бруклина! — воскликнул Филипп, — Точнее не так. Приезжайте сюда, и я вас лично отвезу.

— Куда отвезете-то?

— Я не сказал? — искренне удивился Филипп. — Дядя приглашает вас на ужин. У него миленький домик в Нью-Джерси! Уверен, вам там понравится.

— Хорошо, через полчаса буду, — охотно согласился я.

Я выпил кофе на дорожку. И да, я пью много кофе. Даже у себя в герцогстве завел плантацию, благо, у меня есть ученик, отлично контролирующий погоду. И другой, эльф, почвенник и садовод, который настолько подсел на «черную воду», что забросил алкоголь.

После этого я попросил портье вызвать мне такси, что тот с удовольствием и сделал. Ровно через полчаса после нашей беседы я нажал кнопку на двери в повал нумизмата. Филипп выскочил так быстро, будто ждал на коврике в прихожей. Он выглядел чрезвычайно возбужденным. Что же ему такое наговорил добрый дядюшка?

Выскочив из магазинчика, как ошпаренный, ювелир потащил меня на стоянку, которая действительно располагалась неподалеку. Филипп водил автомобиль большой и на вид неуклюжий, как и многие из тех, что я видел в Америке. Но внутри он был отделан весьма прилично.

— Филипп, пока мы не тронулись с места. — сказал я, когда мы расселись, — я должен вам сообщить грустную новость.

— Вы про Миру? — уточнил Филипп как-то слишком спокойно. — Спасибо, мне уже позвонили. Огромная утрата. Такая милая девушка.

«Бедная Мира, — подумал я, — ты влюбилась не в того парня».

Ехали мы два с лишним часа, я даже пожалел Монику, опять я ее бросил на весь вечер. Но сам я смотрел по сторонам с интересом, все-таки новый мир и незнакомый город. Филипп болтал о пустяках, иногда осторожно пытаясь выпытать, откуда я взял монеты, и что в них такого ценного. Я по большей части отшучивался.

Дядин домик оказался действительно милым. Его окружала лужайка с идеально ровным газоном и редкими, но живописными вкраплениями цветочных островков. Мы заехали на стоянку перед подземным гаражом по дорожке, выложенной битым камнем, подошли к парадному крыльцу. На нем нас ждали. Дядя оказался благообразным старцем с идеальной фигурой в форме шара. Ему на плечо положила руку пожилая леди, высокая, худая, все еще сохранившая воспоминания о былой красоте. Вместе супруги представляли собой зрелище если не потешное, то по крайней мере занятное.

Они тепло поздоровались. Дядя представился Исааком, его жена — Линдой. Мы прошли в гостиную, богатую и уютную, с камином и креслами. Линда упорхнула проверять, все ли готово к ужину, Исаак же налил нам троим крепкого сладкого вина из хрустального графина. Явно тоже не молодого и не дешевого.

— У нас есть минут пятнадцать, — сказал он, — так что аперитив нам не помешает. Отменный херес прямиком из Испании, рекомендую.

Мы с Исааком расселись по креслам, Филипп же принял графин и счел священной обязанностью весь остаток вечера следить, чтобы у меня не пустовал бокал. Я оценил напиток, но отметил, как настойчиво меня пытаются споить. Ну что ж, старичок намерен жестко торговаться. Понимаю, сам таким стал с возрастом.

Эту четверть часа мы проговорили ни о чем, потом старик наконец завел речь о деле.

— Монеты, что мне передал мой бестолковый племянник… — начал он с хитрой улыбкой.

— Дядя! — возмутился бестолковый Филипп.

— Я же любя, мой мальчик! Не обижайся, но тебе еще предстоит многому научиться, прежде чем из тебя выйдет толк. Так вот, такие монеты считаются великой тайной в нашей среде. Их покупают и продают крайне загадочные личности. Прольете свет на происхождение этого золота?

— Быть может, мне стоит сохранить ореол загадочности вокруг них? Уверен, что на цене это скажется благотворно, — улыбнулся я.

— Учись, Филипп! — рассмеялся дядюшка. — Информация — ценное имущество, ею так просто не разбрасываются.

Я услышал какой-то шум из-под пола. Старик это заметил и счел нужным прокомментировать.

— Это мой садовник, подстригает нам газон. Наверное, забыл косилку, растяпа. Хотя, стрижет он прекрасно, очень аккуратный мальчик, только рассеянный.

Я пожал плечами. Дядюшка Исаак врал. Я чувствую ложь, и ношу заслуженный титул «Видящий правду», что скорее означает «видящий ложь». Ну и опять же я слышал и чувствовал Взором трех человек в подвале. Да-да, опять подвал, американская традиция ужасов.

— Линда, душа моя, — крикнул старик, — как там ужин? Мы умираем с голоду.

— Еще десять минут, милый, мясо жестковато! — донесся голос из кухни.

— Раз такое дело, не откажетесь, мой друг, ознакомиться с моей скромной коллекцией? Там есть интересные экземпляры, не менее таинственные, чем ваши драгоценные монеты!

— Конечно же, я с радостью посмотрю на них! — улыбнулся я в тридцать два зуба.

Как я и ожидал, дядюшка Исаак отвел меня в подвал. Филипп наполнил мой бокал, но с нами не пошел.

Я ожидал встретить внизу головорезов с абсолютно бесполезными против меня револьверами или даже дробовиками. Но Ченинги умудрились меня удивить.

Дверь за моей спиной захлопнулась. Я оказался в тесном закутке между десятью сантиметрами стали и почти таким же толстым стеклом. Вместо головорезов я обнаружил по ту сторону преграды ученых в уже надоевших мне скафандрах химзащиты. С тихим гудением с потолка заструился густой зеленый пар.

Глава 8

Конечно я сразу же включил Взор, пытаясь понять, какую ловушку мне приготовили. Под ногами сетка из палладия, разумно, она не даст мне уйти в тень. Дверь толстая, стальная, сгодилась бы для бункера или банковского хранилища, а не для подвала нумизмата. А что у нас с другой стороны? Не айсер! Еще бы, куда уж местным волшебничкам. Просто толстое стекло, из словарика Моники всплыл термин «пуленепробиваемое».

Теперь разберемся с газом, которым меня столь щедро поливают. Вот тут они постарались на славу. Во-первых, в нем содержится снотворное. Но на меня оно не действует, как и любые человеческие яды, равно как и отравы других рас. Магический метаболизм все же сильно отличается от обычного биохимического.

Но второй компонент уже рассчитан на мага. Там используется нечто вроде моих бесценных жориков. Они выпьют любое заклинание, что я попробую сотворить. А в идеале, если бы не защита, выпили бы и мои запасы, что для существа с магическим метаболизмом смерти подобно. Но я окружен кормиками, которые сейчас активно воюют с газом. Ну и не так уж легко к моей энергии подобраться, я не вчера родился. Надо знать куда бить и чем, а не лупить «по площадям».

Так что пока мой внутренний мир в безопасности. А потратим мы силы разумно. Слабое место засады — как раз стекло. Оно рассчитано на обычного человека. Фигуры в скафандрах, кстати, исчезли, видимо, их роль была только лишь в организации ловушки и выпуске газа. Наблюдают через видеокамеры, но тут их ждет сюрприз. Не отображаюсь я на любой съемке. Не так, как вампиры, которых просто нет ни в зеркале, ни в камере, просто четкой картинки не получается. Помехи слишком сильные, чтобы рассмотреть на записи хоть что-то.

Я ударил кулаком по стеклянной стене. Она дрогнула, но выстояла. Ну ладно, человеку ее не пробить. А не превратиться ли мне в носорога? Видео-доказательств все равно не останется, я только что объяснил, почему. Я все же — метаморф, а не хрен с горы.

Сказано — сделано! Превратился! Туша моего любимого здоровяка, конечно же, не поместилась в маленьком загончике, в котором меня пытались запереть. Стальная дверь под напором носорожьего зада всхлипнула, но выстояла, а вот стеклу повезло меньше: в нее вонзился рог, которому я мгновенно, не раздумывая, приделал заклинание «бульдозер». Через момент оно растворилось в вампирском зеленом тумане, но поздно, «непреодолимая преграда» уже разлетелась крупными осколками. Я сразу же вернул облик Питера Вандерера. Пусть наблюдатели трут глаза и гадают, не померещилось ли им мое чудесное превращение. Из-за газа они ничего толком разглядеть не могли. Я стряхнул с плеча несуществующие стеклянные брызги и пошел искать агрессоров.

— Мистер Носорог! Пожалуйста, не убивайте меня! Мы должны поговорить, и я вам объясню происходящее. Конечно же я принесу вам все подобающие извинения, — раздался мужской голос, немного глумливый, видимо по привычке, но немного испуганный.

— А у вас есть объяснения кроме патологической жадности? — поинтересовался я, хотя уже решил до поры, до времени не трогать плохих парней.

— Жадность играет не первую скрипку в наших мотивах! — воскликнул глумливый, — Я бы предложил вам вернуться в гостиную, но вы совсем немножечко испортили железную дверь, так что нам всем придется воспользоваться запасным выходом, ведущем на лужайку. С другой стороны, вы наверняка не откажетесь от глотка свежего воздуха.

Мне понравилось его скрытое ехидство. Возможно, мы с ним поладим, если он, конечно, внятно объяснит свое безобразное поведение. Я прошел дальше через комнату в коридор и по довольно-таки крутой лестнице выбрался наружу.

Троица псевдоученых снимала скафандры, одеты они были в «похоронные черные костюмы», что пробудило у меня очередные смутные кино-воспоминания. Чуть поодаль мялись Филипп с дядюшкой. Я чувствовал, как им было страшно. Линды с ними не было. Ну я бы на месте семейки Ченингов боялся до судорог. Но я никогда не был на их месте.

Один из парней в костюмах направился ко мне, сияя голливудской улыбкой. Очевидно, ехидничал в микрофон именно он. На полпути он призывающе махнул рукой Ченингам. Исаак горестно вздохнул и тоже пошел в нашу сторону. Филипп продолжил испуганно топтаться на месте.

Оставшаяся парочка «ученых» меланхолично укладывала скафандры в чехлы. Глаза их были пусты, как у зомби.

— Господа, — робко проблеял Исаак, — почему бы нам не продолжить беседу в уютной столовой за ужином?

— Так ужин существует? — искренне удивился я. — Мне смутно верится, что в этом доме меня на самом деле собирались кормить.

— Вы не должны обижаться на бедных Ченингов, — встрял мужчина в костюме.

Я наконец толком рассмотрел его, светловолосый, голубоглазый, невысокий, но коренастый. И с неизменно усмешкой на тонких губах. Я сразу окрестил его «блондинчиком», но все же осведомился:

— У вас есть имя?

— Я не представился? — удивился блондинчик. — Меня зовут Курак, Джозеф Курак. А как к вам обращаться?

— А вы уже обратились. — улыбнулся я. — Мистер Носорог — прекрасное обращение.

— Мы это заслужили, — потупился Курак. — Но, надеюсь, мы еще познакомимся ближе к обоюдному удовольствию.

— Так вот, мистер Курак и вы, дядюшка Изя, я правильно сократил ваше имя?

— Так меня зовет Филипп, когда никто не слышит, — покорно кивнул Исаак.

— Я скажу, что я должен сделать. Я должен убить вас, вашу жену и вашего племянника и сжечь ваш дом с его прекрасно оборудованным подвалом. И если бы не обещания мистера Курака дать мне адекватные объяснения, мы бы так спокойно не разговаривали. Но вечер еще только начался, дядюшка Изя.

— Я умоляю вас, — затрясся дядюшка.

— Ну-ну, никто не погиб, а мы продолжаем беседу, — успокаивающе взмахнул руками блондинчик, — Я обещал объяснения, мистер Носорог, вот они. Мистер Ченинг действительно не мог поступить иначе. Вы наверняка понимаете, что появление денег из другого мира просто обязано привлечь внимания компетентных органов. И на Земле эту роль играет Инквизиция. Так что у дядюшки Изи попросту не было выбора, кроме как обратиться к нам.

— А вы менее чем за сутки построили высокотехнологичную западню в его погребе с соленьями на зиму? Уважаю. Не проще ли предположить, что я столкнулся с реальным бизнесом, и в этом подвале регулярно похищают и убивают гостей ради денег и артефактов? И вы далеко не единственные, кто этим промышляет.

— Все не так! — отчаянно закричал Исаак Ченинг. — Я действительно регулярно торгую редкими монетами и ювелирными украшениями, которые могут стоит целое состояние! Конечно, я оборудовал безопасную площадку в подвале, в которой могу встречать покупателей без риска быть обокраденным и убитым! А такое случается слишком часто!

Я почувствовал, что дядя Изя говорит правду.

— Мы немного модифицировали этот «торговый зал», но самую малость, — поддержал его Курак.

— Предположим, я верю в это. Вернемся к главному — вашим мотивам. Есть ли в них что-то кроме желания ограбить простака?

— Ваше появление, мистер Носорог, — ответил Курак, — было слишком эффектным, чтобы остаться незамеченным. Попытки наладить контакт у Нью-йоркского офиса нашей службы не увенчался успехом.

— Попытки меня скрутить и увести в неизвестном направлении теперь называются «налаживанием контакта»? — спросил я ехидно.

— Да, мои американские коллеги отличаются излишней прямолинейностью, — вздохнул блондинчик. — Но ваши встречи в астрале не принесли успеха. Потом мы получили информацию, что на Земле появился реально сильный игрок. Ваше присутствие при теракте в Саксе, например, произвело неизгладимое впечатление.

— Не хотите ли вы обвинить меня? — нахмурился я.

— Ни в коем случае! Мы знаем, что это сбой нашей же программы. Но свидетели рассказывали об огромном носороге, своим дыханием погасившем пожар. И фигурки из неизвестного науке материала уже стали мечтой коллекционеров.

— Я хотел попросить одну, когда все закончится. — проблеял дядюшка Изя.

— Все это мило, но не кажется ли вам, что пока ваши попытки наладить контакт выглядят, мягко говоря, не слишком дружелюбными, — продолжил я давить. — Третий раз мы пересекаемся с вашей организацией. И вновь вы пытаетесь меня убить или пленить.

— Мы должны были убедиться, — замотал головой Курак, — что таинственный клиент нашего нумизмата — тот самый человек-носорог, а не какой-то проходимец, случайно разжившийся парой редкий монет. Когда американцы осознали, что ваши отношения зашли в тупик, они обратились в Центральный Офис, который и прислал меня. Я способен решать сложные задачи творчески. Вся эта «якобы засада» — проверка. Фигура вашего масштаба с легкостью прошла бы наше маленькое испытание, что в итоге и случилось. Теперь мы знаем, что вы — это вы, а значит можно начать диалог. И первым делом мы продолжим сделку, ради которой вы прибыли в этот дом.

— И как продолжим? — поинтересовался я.

— Мы договоримся о визите в местную штаб-квартиру. Вы же хотите социализироваться в нашем мире? Ну так сделаем это к общей пользе, оставив позади эксцессы первого знакомства. У нас есть информация, что вы посетили особо секретный объект и выразили желание поучаствовать в его жизни. Руководитель проекта хоть и сожалеет о потере секретности, но вашего сотрудничества ждет с редким энтузиазмом.

Я посмотрел на Курака скептически.

— Ну же, дорогой Носорог, не сердитесь на мистера Долина. Он все же офицер нашей организации и следует присяге и долгу. Он не мог скрыть ни ваш визит, ни положение за пределами нашего маленького мирка. Так что добро пожаловать на Землю, ваше высочество! — Курак поклонился, но не слишком низко и скорее иронично, чем раболепно.

— Господа, прошу к столу, — засуетился Исаак, решивший, что опасность миновала.

— Я не голоден, — я холодно взглянул на старика. — и все еще чувствую запах газа. Поговорим о деньгах.

— Мне тоже пора, — Курак протянул мне визитную карточку. — Прошу вас нанести визит по указанному здесь адресу. Желательно позвонить хотя бы за час, вам закажут пропуск. Мистер Долин предоставит вам действующие документы, как и обещал, так что сперва загляните к нему. А теперь позвольте откланяться. Даже в ночи меня ждут неотложные дела.

Я не стал говорить, что мне знаком этот адрес, моя птичка оставила метку именно там.

— Представьтесь как мистер Носорог, они поймут, кто вы.

Курак протянул мне руку, которую я, не кобенясь, пожал. Блондинчик чуть задержал рукопожатие, шепнув на ухо:

— Торгуйтесь за каждый цент! Этот пройдоха даже сейчас постарается вас ограбить. Теперь уже в фигурально-экономическом смысле.

Вернувшись в гостиную, я с энтузиазмом последовал его совету. И поскольку я был все еще сердит на семейку Ченингов, то и все монеты отдавать ему передумал. Филипп предложил подвести меня, но я отказался, равно как и от вызова такси. Выйдя за пределы их участка, я нашел укромное местечко и, «надев» внешность «шпиона», перенесся к объекту «Генезис». На этот раз я подошел к воротам и обратился к охране с просьбой доложить обо мне мистеру Долину. В голос я добавил убедительности, так что страж не стал кочевряжиться, а сразу связался с шефом, благо тот в такое позднее время все еще трудился в своем кабинете.

— Ну что, — сказал я руководителю после непременных расшаркиваний, — созывайте наших героев, будем примерять обновку. Соберите подопечных в учебном классе. У вас есть нечто подобное?

— Есть комната для инструктажа научного персонала. Она также защищена от прослушивания и магического вмешательства.

— Ну вот и отлично, ведите, Вер. Проект выходит на новый уровень.

Босс проводил меня в комнату, действительно напоминавшую школьный класс с партами. Роль доски играл экран на всю стену. Вскоре туда же привели полукровок.

— Будьте любезны, снимите с наших друзей наручники. И должен всех обрадовать, они нам больше не понадобятся.

— Но Этерн, — вяло запротестовал Долин, — есть же протокол безопасности.

— Нам следует научиться видеть в этих людях не опасных животных, а будущих могущественных волшебников. Иначе и вовсе не стоило затевать проект. Вам правда хочется, чтобы эти опасные существа вспоминали вас как своих тюремщиков?

Вер нахмурился, но, подумав несколько секунд согласно кивнул головой. Он махнул рукой, и оковы с мутантов сняли.

— Начнем с необходимого.

Я раздал им браслеты, естественно, каждому свой. На одном из звеньев я выгравировал знак стихии, с которой скрестили каждого добровольца.

— Они тянутся! — изумилась девушка, которую превратили в адепта воздуха. — Там резиновая основа? Я ее не вижу.

— Нет, юная леди, — ответил я, — все браслеты состоят из платиновых и палладиевых сегментов, соединенных полужесткой сцепкой. Кроме всего прочего, гораздо более важного, на них наложено заклятие адаптации, то есть они сами подгоняются под руку хозяина. Это простой фокус, я научу вас основам магического крафта, если вы конечно согласны стать моими учениками.

Мутанты переглянулись.

— Конечно, мы согласны, — ответила за всех девушка. — И спасибо вам. А что делают браслеты?

— Наденьте и прислушайтесь к своим ощущениям. Что чувствуете?

— Я не знаю, — проговорила воздушная девушка через минуту. — Мне стало так спокойно. Раньше я всегда удерживала в груди, как бы это описать…

— Бурю? Сильный ветер? — подсказал я. — а тебе казалось, — повернулся я к духу земли, — что тебе набили живот землей и в нем растет какая-то трава? А в тебе бурлит кипящая вода? А ты, наш доморощенный террорист, сгорал живьем?

Мутанты закивали.

— А теперь все ваши бури утихли?

— Да, — ответила девушка потрясенно.

— Браслеты стабилизируют вашу энергию. Было крайне самонадеянно наделить вас такими силами, но не научить жить с ними и контролировать их. Этим мы и займемся прямо сейчас. Мистер Долин, распорядитесь, будьте любезны, найти этим людям человеческое жилье.

Долин подозвал охранника и вполголоса отдал распоряжения.

Начальник удалился в свой кабинет, а я начал урок. Мне предстояло научить птенчиков основам медитации с целью прокачки каналов и формирования хранилища энергии. Два часа прошли плодотворно, а потом охрана увела моих учеников в их новые квартиры. Я дал себе слово при случае ознакомиться с условиями их содержания. Сейчас же я разыскал Долина.

— Вер, — спросил я, когда все разошлись, — вы хотели найти мне какие-то документы.

— Да, и я должен вам признаться… — потупился Долин.

— Что вы доложили обо мне в Инквизицию? — улыбнулся я. — Уже довелось пообщаться с милейшим мистером Кураком. Так что не переживайте. Если мы с вами осилим воспитание этих молодых людей, я буду считать это крайне удачным развитием событий.

— Гора с плеч! — выдохнул Долин. — Мне не хотелось вас предавать. Но я не мог подключить вас к проекту без санкции. Это кончилось бы плачевно для нас обоих.

— Вернемся к документам.

— Да. Как удобнее поступить? У нас есть готовые личности про запас, уже с предысторией, счетами и соцстрахованием. Или можем создать новую с нуля, но с ней придется повозиться. Я подумал, если вы способны менять внешность, то первый вариант предпочтительнее.

— Правильно подумали. А есть персона с образцом ДНК? Скажем, чью смерть вы бы скрывали ото всех?

— Да. Есть один агент. Формально он все еще служит в одном из секторов ЦРУ, но давно передан в наше полное распоряжение. Этот человек пропал без вести на операции Инквизиции. Мы уверены, что он мертв. В нашем деле крайне редко удается вернуть тело. У нас сохранился образец крови, ну и одна из его прекрасно прописанных «социальных масок» подойдет для наших целей.

— Идеально. Познакомьте меня со мной.

Через полчаса я стал Вильямом Леманом. Внешне он немного напоминал меня «базового» мощной фигурой борца и красивым умным лицом. Долин выдал мне водительские права, кредитную карту, которую я не собирался использовать направо и налево не из желания сэкономить деньги спецслужб, а потому, что о каждом моем чихе станет известно. Также я получил смартфон. В контакты был вбит номер самого Вера, а больше на нем пока ничего не было. Трубку я закинул в мою безразмерную сумку. Ее внутреннее пространство не имело ничего общего с географией Земли, так выследить меня по ее содержимому не представлялось возможным.

Я вернулся в гости к Монике. Чем мы занимались остаток ночи, догадайтесь сами. С утра мы по традиции прогулялись до парка, а оттуда я отправился в отель, в котором должен был встретиться с инструктором. Я бы прикинулся Леманом, но в отеле знали «шпиона», пришлось оборачиваться в него. Впрочем, это не имело значения.

Обладатель сонного голоса оказался мужчиной с невероятно пышными усами. Росточком он не вышел, что в принципе нормально для гонщика. И я понял, почему он бросил спорт и потихоньку спивается: мужичок слегка хромал.

— За руль мне садиться не придется? — вместо «здрасте» осведомился он. — Тогда мне срочно надо выпить.

— Набухиваться в дрова не дам, — ответил я строго. — Но пивом угощу, похмеляйся на здоровье.

— Ты мне начинаешь нравиться, приятель! — инструктор протянул мне руку, оказавшуюся сильной и грубой. — Андреа Гиблинг.

— Алекс Доу, — назвал я первое, что мне пришло в голову.

Я бы и Джоном представился, но это уже было бы демонстративно до грубости.*

* Джон Доу — вымышленное имя, которое в британской системе правосудия дают неопознанным трупам.

— Пусть будет Доу, — пожал плечами Андреа. — Пошли, аноним, время пить пиво.

Пенящуюся амброзию гонщик впитал как каплю воды в пустыне, одним глотком пинту засосал.

— Пойдем, Андреа, — сказал я ему, — вторую после дела получишь.

— Ты мне сейчас на пороге скажи, Доу, ты ведь не из этих? Потому что я точно не из них. Мне говорили об эксперименте, но черт его знает, что вы, анонимы, имеете в виду.

— Не волнуйся, никаких эвфемизмов, твой задний привод в полной безопасности. Сейчас поднимемся в номер — просто потому, что офиса у меня нет, и это тупо удобно, — там я тебе прилеплю пару датчиков на башку, ты поспишь в свое удовольствие, а я займусь приборами. Прикасаться к тебе сверх абсолютно необходимого я не собираюсь, ты не в моем вкусе.

— Ну пошли, раз так. Только прости, Доу, я тебя в первый раз вижу, так что деньги вперед.

— Без проблем, гонщик. Но здесь бумажником трясти я не собираюсь, давай все же на месте рассчитаемся. И не дрожи, я же не с улицы пришел, нас уважаемые люди свели.

— Я и не дрожу, хотя в гробу видел этих уважаемых. Ладно, пошли.

Деньги я ему отдал в полном объеме, три тысячи долларов. Поводов для волнения я не видел, сбежать от меня хромому гонщику не светило. Меня вчера целая Инквизиция ограбить не смогла, куда уж этому пьянице.

Пришлось на скорую руку создать из ничего декорацию — сложное на вид, но совершенно бесполезное оборудование. На самом деле творить материальный предмет не пришлось. Хватило иллюзии, вполне реальной на вид и ощупь. Это экономнее, чем заниматься материализацией. Через несколько часов оно само растает как мираж.

Конечно же никаких датчиков и проводов мне не требовалось. Я на мгновение прикоснулся к его лбу, когда делал вид, что закреплял присоски, установил контакт, а дальше дело техники. Задача сложнее, чем с изучением языка. Надо выделить ключевые понятия и ассоциации, а потом выстроить поток данных на этих фильтрах.

Подобный процесс я повторил три раза, точнее два с половиной, потому что начал я с базовых навыков вождения, подкрепленных личным опытом Андреа. Потом я проделал то же самое с экстремальным вождением, а его я сознательно отделил в отдельный поток, чтобы не ловить штрафы поминутно. Ну и совершенно другая область, которую я хотел изучить — устройство автомобиля и навыки ремонта. Я конечно же не собирался сам лезть под капот с гаечным ключом наперевес. Мое орудие — магия, но, чтобы поставить задачу и сформировать заклинание того же ремонта, надо понимать, что надо сделать.

В два часа я почти уложился. Украл у мистера Гиблинга минут пятнадцать сверху. Андреа очень хотел отпраздновать завершение эксперимента, успешное с моих слов, стаканчиком другим вискаря, но я напомнил, что по нашему договору он должен еще покататься со мной, контролируя мои свежеобретенные навыки.

Мы немного поколесили по городу, не слишком разгоняясь, что было в любом случае затруднительно, дороги повсеместно забивались пробками. Все же мы добрались за час до моей парковки в Бруклине. Андреа не удержался и пошел со мной смотреть, на чем я езжу. При виде драндулета мистера Вандерера он скривился.

— Тойота? Как непатриотично!

— Она досталась мне по наследству, — заявил я, не слишком кривя душой. — При случае поменяю на кадиллак.

— Ну почему сразу кадиллак? — загорелся было Андреа, но я его перебил.

— Обещаю, что обращусь к тебе за советом, когда до этого дойдет дело.

Спровадив Гиблинга, который, получив деньги и успокоив параноидальные мысли на мой счет, жаждал общения и совместного пьянства, я решил прокатиться до объекта «Генезис», привыкая к тойоте и к себе за рулем. Пора было продолжить обучение моих птенцов. Я набрал Долина с казенного смартфона.

— Вер, приветствую! Соберите наших подопечных, я буду у вас через полчаса.

— Этерн, где вы были, я обзвонился! Ни в коем случае не приезжайте сюда!

— А что происходит? — удивился я.

— Проект «Генезис» закрыт. Охрана в комплексе заменена, на самом деле отозвана. Вам не стоит здесь появляться, да и в штаб-квартире тоже, пока все не утихнет! Ложитесь на дно, я свяжусь с вами, когда все утрясется!

Я раздумал экспериментировать с вождением, вылез из машины и отправился напрямую через портал к воротам секретного объекта.

Глава 9

Первое, что бросилась в глаза: вся охрана действительно расположилась за пределами базы, по сути, окружив ее по всему периметру. Смотрели они на трехметровую бетонную стену и явно охраняли не базу от угроз окружающего мира, а совсем даже наоборот — себя и мир от чего-то страшного изнутри. Я, конечно, знал, от чего именно: от моих подопечных с браслетиками.

Как и в прошлые визиты я не стал пробиваться с боем на территорию, а ушел в тень. Только в этот раз я оказался там не один.

— Я боялся, что вы придете, Ваше Высочество. Пожалуйста, нам нельзя находиться внутри.

— Почему же? — спросил я сердито.

И тут громыхнуло так, что даже верхний слой тени это почувствовал. Маленькое теневое землетрясение. Такое бывает, наверное. При очень больших катаклизмах.

— Пристреливаются, — поежился Долин, — сейчас по-взрослому вдарят. Они если проекты закрывают, то уж не мелочатся. Пойдемте, ваше Высочество, не стоит вам на это смотреть, да и мне неохота.

Он осторожно потянул меня за рукав, но я выдернул руку. Чувствуя, как секунды утекают между пальцев, нырнул я еще глубже в тень, определяя на бегу направление до аур моих новых учеников. Нашлись они, предсказуемо, в своих старых камерах-аквариумах, ненадолго инквизиторского гостеприимства хватило. Учтем на будущее.

Вынырнув в коридоре, я в момент перехватил управление дверьми, благо еще в первый свой визит разобрался с ним.

— Браслеты в карманы и ныряйте в тень! Быстро! — заорал я на них, подбавив в голос щепотку управления Голосом, чтобы вышибить из дурней апатию, что заметно их охватила.

Дождался, пока все четверо исчезли с физического плана, потом уж ушел сам, да только поздно. Уж не знаю, чем доброе американское правительство проект закрывало, артиллерийским залпом или ракетным, но комплекс вспыхнул и пластик, из которого он был построен, вкупе с плавящимися стальными основами, полился мне на голову.

Второй раз я оказался в тени полуголый и обгоревший. Но великолепная четверка хоть и осталась жива, да здорова, кинулась вокруг меня хлопотать. Я открыл портал в квартиру Питера, и всех туда спровадил.

— Со мной все в порядке, — отмахнулся я от хлопочущих вокруг меня полукровках. — Здесь я оставить вас пока не могу, и пойти с вами прямо сейчас тоже. Есть ли у вас место, где можно на время схорониться?

Попутно я принялся вновь чинить одежду и себя, любимого.

— В Атланте есть квартира, в которой мой бывший жил, еще до того, как мы на эксперимент подписались. Он сейчас служит в Европе, но ключ у меня остался, — сообщила воздушная девица и, найдя клочок бумаги и ручку, написала адрес.

— Казино! Оторвемся, — нервно хихикнул горе-поджигатель.

— Никаких отрывов, — рявкнул я строго. — Сидите на попах ровно, прокачиваете каналы, как я вас учил! Я скоро прибуду, организую вам новые документы.

Я вытащил из сумки пачку денег из тех, что достались мне от семейства Ченингов, поделил на четверых.

— Из дома только в магазин! Не попадитесь! Будем надеяться, что инквизиция сочтет вас мертвыми. Дайте мне по капле крови.

Я быстренько создал четыре пробирки из ледяного стекла и собрал «анализы». Потом сотворил им нормальную одежду вместо почти тюремных проектных комбинезонов.

— Все, выходите на улицу, ловите такси. Я замету следы. Встретимся в Атланте через два-три дня.

Я через тот же портал вернулся в развалины комплекса и сотворил четырех кукл, выглядящих как обгоревшие трупы четверки. Анализы, спасибо образцам ДНК, подтвердят, что это они.

Я перенесся обратно к воротам проекта, теперь мне хотелось поговорить с Долиным. Его там не оказалось, только оцепление смотрело на меня хмуро, но не пыталось меня задержать или пообщаться по-другому.

Смартфон, что он мне выделил от инквизиторских щедрот, пискнул.

«Ваше высочество, вы целы? — писал мне Вер, — в полукилометре есть пивная, я угощаю, — он назвал селение, — приходите, ради всего святого!»

Я подошел к офицеру, строившему охрану, и спросил про ту самую деревушку, тот неохотно, но указал направление.

Забегаловка явно была рассчитана на контингент базы. Снизу солдатская помойка с танцполом, на втором этаже чуть более изысканный интерьер для офицеров и ученых. Боссу проекта и вовсе полагался отдельный кабинет. Официант, пытавшийся скрыть испуг, а я могу представить, как задребезжали окна в этом заведении, проводил нас, и вскоре принес бутылку бурбона, который мне все еще не нравился, и закуску.

Мы осушили по половине стакана одним глотком, не чокаясь.

— Какого черта, Вер, какого черта, — спросил я злобно.

— Да все в этой исключительной стране так, — Долин зажмурился, проглатывая спиртное.

— Как? — не отставал я.

— Все до предела формализовано, — пояснил руководитель несуществующего проекта. — Сперва происходит инцидент, публичный, в центре города, гребаного Манхеттена! Естественно, на него реагируют самые разные круги от конгресса и его сенаторов, до всех без исключения спецслужб.

— Мы во всем разобрались! — рявкнул я.

— Поймите, ваше высочество! — умоляюще затараторил Долин. — Вы не успели стать переменной в этом уравнении. Как и ваши замечательные браслеты, которые я за сутки успел оценить по достоинству. Но для остального мира не существует ни вас, ни браслетов, ни перспектив обучения наших мутантиков. Даже хуже: Инквизиция пока не знает, чего от вас ждать, и, если наше сотрудничество пойдет по скверному сценарию, от повторного ЧП уже не отмоется никто из причастных.

Я промолчал, продолжая злобно сверлить его взглядом

— Кто-нибудь из полукровок выжил? — спросил я, когда пауза затянулась.

— Нет, конечно, вы же сами видели, что там за ад разверзся!

— Так почему же ты, — заорал я не сдержавшись, — приемный папаша, никого из деток не спас? Почему не вывел через тень? Вы же не охраняете тонкие пути никак!

— Ваше Высочество! Я же приказ получил! — застонал Долин.

— Приказ? Понятно! — прошипел я, бросил на стол пару банкнот и вышел вон из этого гадюшника.

Кредитку и телефон я выкинул в первую же урну на выходе из пивной. Ушел в тень прямо с порога, не заботясь о свидетелях, впрочем, ауру «не беспокоить» я натянул просто по привычке. Перенесся к Монике.

— Милый, как хорошо, что ты пришел! — она бросилась мне на грудь, когда я окликнул ее.

Я каким-то шестым чувством догадался, что плохие новости не закончились.

— Я должна тебе сказать, мой любимый Джеймс Бонд, — Моника замялась.

— Должна, так скажи, — улыбнулся я.

— Мой муж возвращается. Раньше обещанного, сюрпризом.

— Правильно, главное предупредить о сюрпризе заранее, — кивнул я.

— Джордж у меня — сибарит. Любит, когда я его встречаю в аэропорту. Так что завтра я еду в ДжиЭфКей. У нас с тобой последняя ночь!

— Ну так давай сделаем ее незабываемой.

Мы постарались на славу.

— Сколько у нас времени? — спросил я утром, приготовив завтрак.

— Не так уж много. Но я бы хотела еще разок прогуляться с тобой в Центральном парке.

— Прекрасная идея, — я вполне искренне поддержал ее.

Несмотря на возраст, я бываю сентиментален.

Мы присели на газон. Никто из нас не боялся испачкать одежду. Моника, как и все нью-йоркские женщины, носила черное, я же надел многострадальный дорожный костюм, который в принципе трудно замарать.

— Мы увидимся еще? — спросила она.

— Моника, взгляни на меня, — попросил я очень ласково.

Она послушалась.

— На самом деле я тебе не нужен. Тебе достаточно посмотреться в зеркало, чтобы понять, как ты посвежела за эти дни, даже помолодела. И я говорю не только о внешности, хотя с ней все у тебя прекрасно. Ты и чувствуешь себя по-другому. В тебе бурлит живая и теплая энергия. Мы оба знаем, что я — приятное приключение, которое не могло длиться вечно. Теперь в тебе есть силы, чтобы по-настоящему полюбить кого-то. Надолго. Может быть даже собственного мужа.

— Неужели и Джорджу повезет? — рассмеялась Моника сквозь слезы.

— Вот возьми. Я сделал этот комплект тебе на память.

Я протянул Монике бархатный футляр, в котором аккуратно были уложены серьги, кольцо и брошь. Украшения я смастерил своими руками, футляр пришлось создавать магией.

— Как красиво! — ахнула Моника.

— Носи хоть что-нибудь из этого комплекта постоянно, и ты будешь себя чувствовать себя так же хорошо. Проще всего повесить брошь на цепочку и надеть на шею.

Я умолчал, что украшения защищают от ментальной магии. Ей никто на свете не промоет мозги, а желающих во всех мирах хоть отбавляй. Особенно когда речь заходит о красивой и богатой женщине, которая часто остается в одиночестве.

— Спасибо! Спасибо! — Моника прижалась ко мне всем телом.

Мы посидели так немного. Потом одновременно отстранились друг от друга.

— Нам обоим пора, милая. Будь счастлива.

Я встал и зашагал в сторону Таймс-Сквера, чувствуя спиной ее взгляд. Группа утренних бегунов оборвала эту нить, а я перенесся на стоянку, где все еще скучала непатриотичная тойота Питера. Денег у меня оставалось не так уж и много. На душе скребли кошки. Я решил, что надо совместить приятное с полезным, и развлечься, и заработать. И конечно освоить на практике вождение автомобиля.

Я немного порылся в сети и понял, что мне опять пора в Нью-Джерси. Я все схватываю на лету. Я провел два с лишним часа в дороге и не попал ни в одну аварию. На стоянку отеля в Атлантик-Сити я зарулил уже как опытный гонщик, припарковавшись на стоянке с помощью приема, который называется «полицейский разворот». Андреа Гиблинг мною бы гордился. Заселившись, я сходил перекусить, а потом отправился на разведку в казино. Несмотря на ранее время, играло довольно много людей, но все же недостаточно, чтобы я начал шалить. Я с легким сердцем потратил семьдесят долларов, пробуя разные местные аттракционы, иногда выигрывая, но чаще проигрывая.

Решив, что понял эту кухню, я вернулся в номер и там до вечера смотрел на большом телевизоре разные фильмы из того же списка «TOP-250». Как я и надеялся, каждый из них пробуждал очередной сегмент в моей памяти. Я точно любил кино, когда жил на Земле Сорок Два.

Когда сгустились сумерки, я подошел к окну. Мне, как магу воды, нравится жить повыше, так что и номер я выбрал аж на тридцать пятом этаже. Вид мне более чем понравился. Почти подо мной плескался Атлантический океан. Я вышел прогуляться и дошел до пляжа. Закат окрасил песок в не слишком естественный сиреневый цвет. Чайки, не обращавшие внимания на редких гуляк, выискивали что-то между камнями. Пена походила на мыльную.

Стало совсем темно. Колесо обозрения, возвышавшееся над набережной, заиграло неоновыми огнями. Решив, что уже надышался, я принял облик «шпиона», накинув для верности ауру невнимания. С минуту посомневался, глядя на ресторанчик, обещавший стейк из акулы со скидкой. В итоге решил, что поем без отрыва от игры, и зашел в казино, не имевшее отношения к моему отелю, хотя и располагавшееся поблизости. Логика простая: не гадить, где живешь.

Поменяв на фишки триста долларов, я отправился на подвиги. Скинул двадцатку в игровых автоматах, просто чтобы вжиться в образ простофили-туриста. Моей целью стала рулетка. Я понадеялся, что механизм махинаций у нее такой же, как и в моем отеле, и точно: никакой магии, сплошные магниты и электричество. Есть, где разгуляться повелителю молний. Первым делом я взял под контроль управление этой машиной для обмана. Немного потренировался, ставя по десять долларов на красное и в итоге добился серии «пять побед из пяти попыток». Крупных ставок не было, так что крупье пока не вмешивался в процесс.

Но время шло, и возле стола начали собираться богатеи. Справа от меня заняла пустующий стул красотка лет шестидесяти в роскошном костюме, украшенном павлиньими перьями, который хорошо бы смотрелся на сцене, а не среди людей. Слева присел какой-то молодчик в форме колледжа и бейсболке. Я так их для себя и обозвал: студент и певичка. Шансами «пятьдесят на пятьдесят» они пренебрегали, ставя на определенные числа. Поскольку совпадали они редко, начал развлекаться, помогая выиграть то одному, то другой. Сам же я скромно ставил на красное-черное и на чет-нечет так, чтобы совпадать с победителем два раза из трех. Иногда я ставил и на число, но не чаще чем раз через три, и выигрывая два раза из трех.

Крупье, лишенный возможности контролировать игру, явно нервничал. Но студент и певичка в итоге оставались при своих, так что вряд ли безопасники сильно переживали.

Заработав около пяти тысяч, я перешел к другому столу, и там повторил аферу, выбрав сразу три денежных мешка для отвлечения внимания. Удвоив сумму, я продал фишки. Рядом со мной толстяк в дорогом костюме купил их сразу на триста тысяч, так что моя десятка мало кого заинтересовала. Да и мое чутье не замечало пристального внимания.

Выйдя на улицу, я вернулся на пляж. Там, в темноте, я опять превратился в Питера. Очень вовремя, кто-то все-таки следовал от кассы за удачливым и, кажется, пьяным игроком, то есть за мной. Мимо пробежали двое мужчин, явно не из службы безопасности, а просто лихие люди, которых в таких местах полно. Мистер Вандерер ни одеждой, ни телосложением не походил на «Шпиона», он просто стоял на песке и слушал пение волн. Головорезы не обратили на меня никакого внимания. На их же счастье, волны быстро унесли бы тела.

Поужинал я в своем отеле, и там в меню нашелся стейк из акулы. Мне хотелось выспаться, так что остаток ночи я провел в постели. Я вовсе не был обязан во сне вываливаться в астрал, так что проспал без сновидений и очень неплохо восстановился.

Позавтракал в гостиничном буфете, прогулялся на пляж, где как раз бушевал утренний прибой, а потом вернулся к себе и весь день смотрел кино по тому самому списку. Даже обед заказал в номер. В итоге американский английский прижился во мне гораздо лучше.

Когда за окном стемнело, я почувствовал, что мой мозг вскоре взорвется от избытка кинематографа. Я вновь вышел на пляж, постоял там немного, дыша полной грудью, а потом решил прогуляться по Атлантик-Сити. Если в первый вечер я поддался очарованию огней и океанского бриза, сегодня я увидел, что на самом деле город умирает. Относительно живой себя чувствовала только обслуга казино и отелей. Заброшенные дома, мусор, гонимый ветром по безжизненным улицам, нищие, спящие чуть ли не в помойных баках.

Я нашел адрес, который написала моя ученица, но пока не стал заходить в гости. Хотелось же мне вернуться к морю, пощипать еще немного казино, потом отправиться на юг. Посмотреть страну, наведаться в мировую Фабрику Грез, Голливуд. Я застрял здесь только по одной причине: мне надо было переварить события последних дней и решить, что же делать с Инквизицией. И главное — я должен был добыть документы как для себя, так и для четверки.

Два дня назад я искренне надеялся наладить отношения с местной властью. Я думал, что друиды нужны мне, чтобы понять, чем живет мир магии, чтобы найти и искоренить разносчиков заразы. Я, кстати, встретил зараженных лишь дважды за эти дни, хотя успел окунуться в сообщество чуть ли не с головой. Это радовало, пока еще мир не погрузился в эпидемию, но я все еще не понимал систему, по которой паразит внедрялись.

Казнь мутантов, которую я предотвратил — тех, кто был виноват лишь в том, что существовал, да и то не по своей воле, — меняла многое. Ну хорошо, один из них неслабо накосячил. И я бы понял, если бы расправились с ним. Не одобрил бы, попытался защитить, но понял. Но трое остальных, их-то за что?

Теперь я раздумывал, что делать с этой больной структурой дальше. Уподобляться им и казнить всех в организации без разбору? Я работаю не так. Судить их? С одной открытой печатью? Судилка маловата. Чуть позже — возможно.

Уже развернувшись в сторону отеля, я почувствовала странное: очень знакомые эманации, которым в этом мирке не место. Да и нигде в мироздании, если вдуматься.

Я пошел на этот зов, чуть ли не побежал. Очень скоро я оказался на перекрестке, посреди которого, не опасаясь проезжающих машин, которых, впрочем, почти и не было, сидела на корточках молодая девушка, блондинка. Она напомнила лаборантку, ученицу мистера Гремистера, которую мне пришлось убить. Да-да, я понимаю, что она уже была мертва, ее погубил паразит, который подражал своей жертве, используя ее память. Я не виноват в ее смерти, но это не значит, что не жалею о ней.

Итак, блондинка держала в руках хрустальный шар, граненый как алмаз. По периметру его опоясывала платиновая лента, покрытая рунами. Сейчас девушка пыталась заставить артефакт работать, отчего руны начали светиться, пока еще еле заметно.

Она так увлеклась работой, что не заметила, как я подошел к ней со спины, хотя я вовсе не крался. Милая девушка, не без способностей, хотя игра с подобными сущностями говорит о не слишком большом уме. Впрочем, амбиции молодости всегда перевешивают здравый смысл, которым еще обзавестись надо.

— «Око дракона» работает не так, — прокомментировал я ее усилия.

Блондинка от неожиданности подпрыгнула и чуть не выронила артефакт, который, впрочем, вряд ли бы разбился.

— Я вас не знаю, вы новенький? — блондинка быстро взяла себя в руки, что свидетельствовало в ее пользу.

— Я не служу в Инквизиции, если вы об этом. Я просто проходил мимо и заметил, что вы не умеете обращаться с этим прибором.

— Да что вы об этом знаете? — вспыхнула блондинка.

— Довольно много, — тут я задумался, не говорить же первой встречной, что это я создал Око пару сотен лет назад. — Я был знаком с создателем этого артефакта и имел возможность его изучить.

— Зачем так глупо врать? — Блондинка поморщилась, — Его создали Предвечные. Вы не могли с ними встречаться.

— Это опасная вещица, — не стал я спорить. — Чего вы хотите добиться?

— Оглянитесь вокруг. Этот город нуждается в легкой реморализации.

Два джентльмена в не самой чистой одежде и с еще более грязными намерениями попытались к нам подобраться, но почувствовали ауру, исходящую от нас и от прибора, и сочли за благо убраться в ближайшую подворотню.

Блондинка попыталась подчинить меня, частично магией слова, но главным образом с помощью «Ока», который можно было так использовать, хотя на мой взгляд это все равно что забивать гвозди микроскопом.

— Все, чего вы добьетесь при такой настройке — выжжете мозги каждому в округе. Извините, юная леди, но я должен принять меры.

Сказано — сделано! Мне не составило труда отключить прибор, благо я знал «где у него кнопка», магическая, конечно же, а не физическая.

Девушка ощутила, что могучий артефакт в один момент превратился в бесполезную стекляшку.

— Что? Что вы наделали? — залепетала она, потеряв весь свой молодой апломб.

— Спас население Атлантик-Сити от безумия, а заодно избавил нас с вами от неприятнейших проблем. И возможно это не слишком по-рыцарски, но вы мне должны, юная леди, как минимум чашечку кофе и получасовую беседу.

Больше всего на свете блондинка хотела сейчас оказаться на другом побережье, а не точить лясы со старпером, поймавшим ее за руку. Хотя я сейчас пребываю в облике Питера, а он выглядел очень даже презентабельно. Парень был похож на кинозвезду. Я видел ее колебания, а поскольку трущобы города мне уже изрядно надоели, я был вынужден применить силу, точнее Голос.

— Ну же, леди, полчаса беседы— не самая большая цена за баловство с могущественным артефактом. Идемте уже.

— Ну ладно, — сдалась блондинка.

Мы вернулись на берег, я предложил девушке выбрать кафе, но попросил, чтобы оно было с видом на океан. Я в ней не ошибся, место казалось приятное. Ладно, еще попробуем вашу кухню.

— И как же тебя зовут, прелестное дитя? — поинтересовался я, когда мы устроились.

— Элисон, — красотка, немного кокетничая, протянула мне руку, которую я с удовольствием пожал, — для тебя просто Элис.

Правда, мерзавка опять попыталась починить мою волю, теперь через контактное заклинание, которое я попросту проигнорировал.

— Кто же ты такой, случайный прохожий? — Элис принялась оценивающе меня рассматривать. — Откуда ты знаешь, как работает «Манипулятор Этерна»?

Вот она, слава мирская, «Око дракона» переименовали в мою честь. Ну хоть не приписали авторство какому-нибудь прощелыге.

— Сперва ты! Расскажи, зачем ты решила свести с ума целый город?

— Мерзкое место, разве ты сам не чувствуешь? Оно отняло у меня слишком много…

Элис ушла в себя, я решил пока не допытываться, что произошло с ней в Атланте. Не так уж мне было интересно если честно. Игорный бизнес погубил многих, и все они были сами виноваты. Жадность до добра не доводит.

Тут нам принесли кофе и какие-то пирожные, что выбрала Элис. Не самые вкусные сладости в моей жизни, но девушке вроде бы понравились. Отвлекаясь на еду, она рассказала о себе.

Инквизиция хотя и не стремится развивать магию, но все же талантливых деток отбирает и кое-чему обучает. В основном, увы, не высокому искусству, а методологии работы с артефактами и огромному списку высосанных из пальца запретов.

— Запрет играть с особо опасными приборами не такой уж надуманный, — не удержался я от шпильки, на что Элис только поморщилась.

Элис тоже отобрали для обучения. И ее так раздражали ограничения, что она выкрала артефакт, пококетничав с «пускающем слюни» послушником более высокого ранга, которого она ни в грош не ставила. По меркам убогой инквизиторской академии девушка стала звездой и не в грош не ставила таланты и умения окружающих.

Короче говоря, она решила, что покажет всем этим бездарностям, как надо обращаться с силой. В себе она была уверена потому, что почувствовала связь между собой и «Манипулятором». Меня этот факт заинтересовал. Ей действительно удалось подключиться к «Оку», хотя это не так и просто, уж точно не для ученицы. Возможно, из девушки выйдет толк.

— И что мне теперь делать? — спросила Элис.

— Как украла вещицу, так и верни. Подсунь Око на место и надейся, что все обойдется.

— А если не обойдется? — девушка изобразила жалобный взгляд, на который должны клевать все сексуально озабоченные мужчинки в ее окружении.

Я вздохнул, достал из безразмерной сумки маленький моток золотой проволоки, простыми магическими манипуляциями придал ей форму капли. Элис, подключив Взор, которому ее все-таки обучили, наблюдала за моими действиями, затаив дыхание. Я еще немного поколдовал над каплей и вручил ее девушке.

— Если все станет совсем плохо, вызови меня. Сможешь? Ты владеешь магическим взглядом, должна разобраться.

— Какое сложное плетение! — ужаснулась Элис.

— Ты подлизываешься или правда так считаешь? — искренне удивился я.

— Ничего я не подлизываюсь! Была бы охота! — показушно возмутилась Элис.

Я накинул на нас ауру невнимания и начал объяснять студентке, что к чему в простеньком устройстве.

— Ладно, — подвела итог Элис, когда мы худо-бедно разобрались с заклинанием, — кое-что ты умеешь.

— Да, — откликнулся я ей в тон, — нахватался по верхам.

Девушка упорхнула, а я допил кофе и пошел дальше гулять. Хотел было зайти в казино, изучить статистику на автоматах и потренировать магию судьбы, точнее ясновидение, которое сейчас у меня практически не работало.

Почти на пороге отеля меня чуть не сбил с ног всклокоченный молодой человек. Я шагнул в сторону, бедолага не смог удержаться и кубарем покатился по ступенькам. Впрочем, он явно несильно пострадал, поскольку тут же вскочил и столь же резво помчался прочь.

Я покачал головой, осуждая в уме современную молодежь, и собрался направиться вглубь комплекса, но не тут-то было. Из крутящихся дверей выбежали двое мужчин мощного телосложения, которые повертели головами на коротких шеях, но что-то умудрились высмотреть в конце улицы, куда и понеслись сломя голову.

Я бы, конечно, посмеялся и забыл эту интермедию, но два последних мордоворота показались мне знакомыми. И я сразу понял, почему: именно эти нехорошие люди пытались вчера ночью ограбить меня любимого. Я решил, что это знак, и что мне судьба спасать тонущих щенят. Тяжко вздохнув, я поплелся за всеми троими.

Настиг я их в местных трущобах, совсем недалеко от перекрестка, где я встретил Элис. Головорезы зажали парня в плохо пахнущем тупике и сейчас радостно его обрабатывали здоровенными кулаками. Я к тому времени уже преобразился в «шпиона». В этом неприметном облике я хотел как-то привлечь внимание, поэтому подобрал две мятых жестяных банки от лимонада, такого добра под ногами валялось сколько угодно, и запулил в два толстых затылка.

— Чего тебе, проваливай, — прорычал первый бандюган.

— Постой, постой, — улыбнулся его приятель, — не его ли мы вчера искали? Аж вспотели все!

— Точняк, — обрадовался первый, — эй, придурок, ты нам денег должен!

Глава 10

Я посмотрел в глумливые глаза бандюгана и улыбнулся ему в ответ.

— Какая досада, терпеть не могу оставаться в долгу. Подойди поближе, дружище, и возьми то. что тебе причитается.

— Сам ползи сюда, — грабитель скривил рожу. — Деньги гони, сука, быстро! Не зли меня!

— Плохо со слухом? Сочувствую, — моя улыбка стала еще шире и искренней. — Приди и возьми!

— Капец тебе, дурачина!

Бандит зарычал и прыгнул на меня размахивая не таким уж и большим ножиком. Честно слово, я не виноват, что у мужика сломалась рука в трех местах, а сам он пропахал лицом асфальт. Нож я оттолкнул ногой в сторону, а то еще порежется кто-нибудь.

Приятель несчастного калеки отвлекся от избиения должника, зарычал очень похоже на своего напарника. Наверное, у них был один преподаватель вокала. Он трезво оценил угрозу и полез в карман за пушкой. Пришла моя очередь зайчиком скакать к нему навстречу. Стволы детям не игрушка, так что отдохни приятель и тоже подлечи руку. Сам виноват.

Ради схватки я вовсе не использовал магию, хватило и кайхи, боевого искусства, в котором я за десятилетия тренировок, схваток на турнирах и реальных боев не на жизнь, а на смерть достиг определенного мастерства. К тому же тело носорога наделило меня огромной физической силой, передающейся во все мои воплощения.

Убедившись, что кредиторы крепко спят, уткнувшись личиками в асфальт, я протянул руку их жертве.

— Спасибо, дружище! — заговорил парень. — Я уж думал, мне конец. С меня причитается.

Он хотел было на этой торжественной ноте улизнуть и скрыться в ночи, но не тут-то было. Я хотел разобраться, из-за чего сыр-бор, и подозревал, что проблемы начались в казино. Так что я удержал его руку и заговорил, используя Голос.

— А что случилось? — поинтересовался я как можно дружелюбнее. — Из-за чего эти молодчики к тебе прицепились?

Голос действовал вполне предсказуемо, я обычно использую именно эту его вариацию для допросов. На мой взгляд, это и гуманнее, и эффективнее пыток. Пленник начинает видеть в дознавателе лучшего друга, с которым надо срочно поделиться всеми своими проблемами, особенно теми, о которых этот приятный человек спрашивает.

Жертва ограбления испытал те же чувства. Я достал из сумки бутылку виски. Парень, припав к ее горлышку, открыл мне душу.

Звали юношу Винс Ворнер, он считал себя непревзойденным игроком в покер, что сразу меня заинтересовало. Я уже понял, что на Земле Сорок Два эту игру любили почти повсеместно. Возможно, он и впрямь кое-что понимал в своем деле, по крайней мере Винс не преминул похвастаться, что занял призовые места в трех подряд крупных международных турнирах. Я как Видящий Правду знал, что парень не врет.

Но не все коту масленица, Винс связался с опасными людьми, вольно трактовавшими этику дружеских матчей. В итоге наш чемпион обратился к знакомому мастеру, изготовлявшему документы. Тут я заинтересовался еще сильнее. Винс уже видел себя летящим в красивом самолете в далекий и прекрасный Париж, но в казино вместо спеца с паспортом его встретили те самые мордовороты, что сейчас мирно спали в этом переулке.

— Зачем же ты, дурила, поперся в казино? — спросил я Винса ласково. — Почему не назначил встречу подальше от мест, где тебя знают как облупленного?

Парень скорчил плаксивую рожицу и начал бормотать, что спец сам играет, и что у него тут серия дружеских матчей, и что они должны были тихонько пересечься в уборной. Мне оставалось только закатить глаза.

— Спасибо, что спас! — Винс снова схватил мою руку и начал энергично трясти.

— Ты правда хотел бы меня отблагодарить? — спросил я вкрадчиво.

— Конечно, друг! — Винс сказал это не слишком искренне: больше всего сейчас он желал раствориться в утреннем тумане.

Я мило улыбнулся и усыпил дурня. Конечно, разлечься на грязном асфальте рядом с громилами я ему не дал, аккуратно прислонил к стеночке. Она тоже не слишком чистая, но что уж теперь. Ритуал дался мне куда проще и быстрее, чем в первые разы, уже минут через двадцать я узнал многое о покере, его разновидностях и тактиках игры. Заодно выудил информацию про другие карточные игры, в частности про Блэк Джек. Там тоже были свои стратегии, даже местами вполне рабочие. Но покер меня заинтересовал больше.

Я вывел Винса из транса.

— Сколько ты должен бандитам? — спросил я его.

— Пятнадцать тысяч, — потупился парень.

«Не мало, но и не смертельно», — подумал я.

— Я помогу тебе вернуть деньги в обмен на услугу.

— А что я могу для тебя сделать? — оживился Винс.

— Две вещи. Я хочу попасть на тот самый частный турнир, где тебя облапошили. И я хочу познакомиться с твоим продажным спецом. Если устроишь и то, и другое, я закрою твой долг и добуду чистый паспорт. Лети себе в Париж на здоровье.

— А не боишься, что они тебя разденут? — опасливо поинтересовался Винс.

— Я мало чего боюсь, дружище, — улыбнулся я.

Мы обсудили детали. Операцию по внедрению назначили на следующий вечер. Винсу надо было немного успокоиться, ради чего я подарил ему ополовиненный вискарь. Мне же требовалось собрать средства. Операция требовала вложений.

Я не хотел скомпрометировать облик Питера, он оставался моей базовой личностью в Америке. Также «шпион» должен мне понадобиться завтра для покерных игр, просто потому, что именно с ним познакомился Винс. Ну и уж точно мне здесь не нужен Вильям Леман, о котором знала инквизиция и, возможно, искала, чтобы закрыть полностью проект «Генезис».

В идеале мне требовалось собрать три-четыре новых облика. Сперва меня посетила светлая мысль просто обойти местных бомжей, сунуть им по двадцатке и взять буквально по капельке крови, что не трудно. Они даже и не заметят. Но потом я решил, что если все же какой-то мой персонаж засветится, то головорезы вроде спящих на асфальте кредиторов моих доноров и на свалке откопают.

Тогда я поступил чуть изобретательнее, хотя и не стал мудрствовать лукаво: доехал на такси до заправки с магазинчиком на выезде из города. И уже там собрал урожай кровавых капелек. Для этой цели я создал набор специальных игл. Доноров ждал маленький укольчик в руку или плечо, человек подобное и не почувствует. Комарик кусает больнее.

Документы мне нужны не были, к моему удивлению, в кассах казино не требовали удостоверение личности. Остаток ночи я провел, путешествуя по игровым заведениям города, для каждого места используя новую личину. Везде действовал по одному шаблону: сперва минут пятнадцать проводил у автомата, где старательно проигрывал от пятидесяти до ста долларов. Далее подходил к столам с покером и блэк джеком, еще по сотне тратил там просто для того, чтобы потренироваться. Умения, пришедшие от Винса должны были устаканиться, сродниться со мной. Ну и все в казино видели, что я обычный игрок без сверхъестественного везения. Потом уже подходил к рулетке и там примерно за час по вчерашней схеме зарабатывал стартовый капитал для покерной авантюры. Повторив процедуру во всех злачных местах Антлантик-Сити, а в некоторых и по два раза, я наконец превратился обратно в Питера и вернулся в отель, где проспал до обеда. А проснувшись и плотно покушав, продолжил это увлекательное занятие — завалился обратно в постель.

Сейчас я не чувствовал себя слишком усталым. Можно было проведать местный астрал. Я не боялся, что вычислят мое тело, это сложный даже для меня процесс, надо сохранять узор ауры, искать по нему, та еще морока. На всякий случай я, конечно, запустил охранное заклинание, проще говоря «сигнализацию», которая контролировала как мою «беззащитную» тушку, так и весь номер в целом.

Строго говоря, астрал не привязан к географии, но зависит от воли тех, кто живет в этих краях. Очевидно, что в Америке, по крайней мере в Нью-Йорке и окрестностях, господствуют друиды, с которыми я уже сталкивался дважды, а они в свою очередь не могут быть никем иным, кроме как доблестными служителями Инквизиции.

Вероятно, именно им я обязан тем, что снова очутился на горной тропе, которая на сей раз привела меня не к руинам древнего храма или чего-то в том же духе, а к придорожной харчевне на краю пропасти. Отсюда должен был открываться потрясающий вид, но, войдя внутрь, я оказался в душном, прокуренном заведении без единого окна. Типичная американская пивная — я бывал в таких пару раз.

Сейчас здесь было немноголюдно, и уж точно никто не курил, откуда взялся едкий табачный дым, я не понимал. Ладно, ясно: все происходящее в таком месте больше похоже на чей-то сон, коллективный и управляемый. Я мог бы добавить собственных деталей в антураж, но не стал грубить без повода. В прошлые два визита мирно поговорить не вышло.

Я в глубине души надеялся встретить мистера Курака, с ним хотя бы можно по-человечески разговаривать. А у меня скопилась парочка острых вопросов. Например, какого черта пытались убить моих учеников? Хотя даже это волновало меня куда меньше, чем главная цель моего вояжа — зараженные.

В помещении находились трое. Вернее, двое сидели, а бармен стоял, увлеченно занимаясь тем, чем обычно занимаются бармены, когда перед ними не мельтешат клиенты: натирал до блеска и без того чистые бокалы.

На барной табуретке восседала роковая брюнетка в красном платье, открывавшем мягкие белые плечи. Она уставилась в стакан с невероятно ярким пойлом, украшенным трубочками и зонтиком. И дама, и ее питье казались чужеродными в этой дешевой пивнушке. Впрочем, чья бы корова мычала. Если в астрал я прибыл в облике носорога, то вошел в помещение я, придав себе толику антропоморфности. Но все равно я выглядел человеком-носорогом, а я с трудом могу представить место, где подобный персонаж смотрелся бы органично. Разве что на межмировом турнире, где бились и не такие чудовища.

Итак, дамочка уставилась в стакан, притворяясь, что ей нет до меня дела. Да-да, охотно верю, что ты здесь не из-за меня. Я же совсем не чувствую твоего внимания. В угол забился еще один посетитель: высокий плотный мужчина лет шестидесяти с угрюмым красным лицом. Он поглощал из большущей кружки светлое пиво. Глотки его должны могли бы разом осушить пинту, но напиток волшебным образом не кончался.

Когда я вошел, краснолицый посмотрел на меня с такой надеждой, что я первым делом подошел к его столику.

— Вы позволите?

Мужчина приглашающе махнул рукой. Я опустился на стул напротив него.

— Вы — тот, кого я жду? — спросил он умоляюще.

— Боюсь, что нет, — разочаровал я его, — просто гулял в этих краях, решил заглянуть на огонек.

— Жаль, вы первый, из тех, что здесь мелькают, с кем хочется договориться.

— Вас не пугает моя внешность? — удивился я, украдкой взглянув в крупное зеркало на стене.

Нет, я по-прежнему выглядел как человек-носорог.

— Да ради бога! — хохотнул краснолицый, — Я здесь давно сижу, насмотрелся на всяких монстров. Я ведь понимаю, что в каком-то смысле мне все это снится.

— Вы здесь по делу? — поинтересовался я. — Если не секрет, конечно.

— У меня переговоры, — сообщил краснолицый.

Привстав, он протянул мне руку.

— Бобров Евгений Валентинович, к вашим услугам.

Произнес он эту фразу на языке, который я, к собственному удивлению, вспомнил. Когда-то очень давно это был мой родной язык

Я на секунду задумался, кем бы представиться. Решил, что уместнее всего использовать личность, что создал мне Долин.

— Вильям Леман, — ответил я по-русски. — И, если вас не затруднит, продолжим беседу на английском.

Руку я пожал, стараясь не повредить ее носорожьей хваткой.

— Вы неплохо справляетесь, — заметил Бобров, усаживаясь. — Ваш русский явно лучше моего английского. Только акцент мне незнаком.

— Я давно не практиковался, но мне полезно освежить знания. Вернемся на великий и могучий.

Их каких закромов памяти выплыла эта фраза? Я чувствую, что не только фильмы, но и русский язык — ключ к похороненным за тысячу лет воспоминаниям.

— Так ради чего вы здесь сидите так долго? — спросил я.

Бобров поманил меня пальцем, и когда мы оба склонились над столом, прошептал:

— Девочку арестовали. Официально за лоббирование. На самом деле за ментальную магию.

— А она была, эта магия?

— Мы работали над аурой, с помощью которой легче расположить собеседника, — признался Бобров. — Я бы не назвал это магией. Дыхание, поза, тембр, тот же НЛП, только чуть доработанный.

Ух ты, в России осваивают Голос? Интересно.

— Мы тоже взяли одного афериста, попался глупо, с порошком на таможне. И еще одного якобы журналюгу, шпионил, сукин сын. Этот и вовсе с повязкой на лоб... Не суть. Вот я и прибыл договориться об обмене. Два к одному, прогибаемся.

Я очень удивился:

— И они не согласны? Я бы предложил свою помощь, но боюсь, что в нужных кругах я не на самом лучшем счету.

— Спасибо, но не стоит, — отмахнулся Бобров. — Согласятся, куда они денутся. Просто норов свой показывают, на место ставят. А вы по делу?

— Сам еще не понял. Я действительно мимоходом, но меня каждый раз здесь встречают хлебом и солью, — еще одна фразочка, выплывшая из омута, но факт, в астрале я удивительно легко вспоминал родной язык. — Я думаю, красотка у бара, что старательно не смотрит на меня, здесь по мою душу.

— Вы поосторожнее, Вильям, — ухмыльнулся Бобров. — Здесь, как в Интернете, все не то, чем кажется. Красотка может оказаться толстым бородатым хакером.

— Насчет форм не скажу, но я уверен, что это дама. Рисунок ауры у мужчин и женщин разный, ошибиться невозможно.

— Поосторожнее с этим! — ухмыльнулся Бобров, скрывая напряжение. — У них сейчас официальная линия такова, что разницы нет никакой. Меня потому и мурыжат, что я ляпнул не то, что диктует политика партии. Вот ведь суки! Знают, что мое предложение выгодно. И примут. Но прежде сотню раз мордой о стол повозят, чтобы показать, кто в этих эмпиреях, астрале гребаном, хозяин. Вы тоже, Вильям, поберегитесь.

— Поберегусь, — улыбнулся я. — Пойду поздороваюсь с принцессой. Если я ошибся, и ей реально нет до меня дела, вернусь, угощу вас пивом. Чем здесь, кстати, расплачиваются?

— Об этом не волнуйтесь, напитки за счет заведения. Вряд ли вы вернетесь. Если повезет, встретимся в Москве.

— Договорились, — я пожал руку Боброву.

Я запомнил рисунок его ауры, и он не врал насчет своего имени. Думаю, что найду его. Очень даже полезная связь, мужик явно из органов, матерый вояка.

Я подошел к барной стойке.

— Налейте мне то же красивое, что пьет дама, — попросил я. — Душа просит чего-то сладкого.

Передо мной возник бокал. Я пригубил напиток, но тут же отставил в сторону.

— Это действительно очень-очень сладко.

— Да уж, такая красота не каждому по силам, — повернулась ко мне леди в красном. — Не стесняйтесь, запейте виски. Ну же, дружок, — она щелкнула пальцами перед носом бармена, — не спи.

Коктейль исчез, вместо него возник шестигранный стакан. Я попробовал, что-то явно односолодовое и очень торфяное. Дыма во вкусе я бы предпочел чуть меньше, но в целом мне понравилось, особенно после приторного пойла.

— Полегчало? — осведомилась дама.

— Определенно! — кивнул я. — Ожидал встретить здесь нашего чешского друга, но вдруг такой сюрприз.

— Мистер Курак отправился разгребать катастрофу в Европе. Они не кончаются.

— Меня тоже назначили катастрофой? — улыбнулся я.

— Потенциальной, — красотка игриво взглянула на меня. — Точнее, мы пока не определились. Ответь лучше, Вильям Леман, зачем ты здесь?

— Здесь, — я постучал по столешнице барной стойки, а потом обвел рукой все окружающее пространство, — или здесь?

— И то, и другое. Начнем с этого скромного бара посреди большого Нигде.

— Я рассчитывал встретиться с кем-то, кто способен и настроен отвечать на мои вопросы.

— По крайней мере я готова их выслушать, — красотка сохранила игривость в голосе. — Но у меня тоже есть вопросы, как насчет Quid pro quo? Ответ за ответ.

— Я не играю в такие игры с незнакомыми людьми. Как мне к вам обращаться, милая леди?

— Зовите меня Джейн Смит. Это имя подходит мне не меньше, чем вам Вильям Леман.

— Спасибо, что не Джейн Доу*, — пошутил я.

* женская версия Джона Доу

Красотка умудрилась изобразить реверанс, не слезая с барной табуретки.

— Итак, вернемся к вопросам, — Джейн требовательно посмотрела на меня.

— Первый: так ли уж было необходимо убивать питомцев проекта «Генезис». Особенно после того, как я обещал найти решение.

— Вы — темная лошадка, ваше высочество, — ответила красотка, не особо смущаясь. — И ваши браслетики нуждались в полевых испытаниях. Артефакты, кстати, реально жалко. У вас других таких не осталось?

— «Ваше высочество», — повторил я. — То есть что-то мистер Долин обо мне рассказал?

— Это уже второй вопрос, — покачала головой Джейн.

— Он риторический, не отвечайте, — отмахнулся я.

— Так что насчет браслетиков, не поделитесь?

— Это встречный вопрос? — поднял я бровь.

— Зависит от ответа.

— Определитесь, леди. Вы сами предложили обмен.

— Определилась. Я бы хотела получить ответ.

— Ну что ж. Браслеты не универсальны, они создаются под конкретного пациента. Если вы четко сформулируете задачу, а в идеале предъявите носителя, его можно изготовить.

— Я думала, мы договорились говорить правду, — нахмурилась Джейн.

— Во-первых, не помню этого пункта в нашем договоре. Во-вторых, чему в моем ответе вы не желаете верить?

— Артефакты такого уровня не создаются на коленке, — нахмурилась Джейн.

— Зависит от коленки, не находите?

— Ладно, — вздохнула Джейн, — гоните свой следующий вопрос.

— Что вы знаете о мистере Гремистере и его учениках?

— Кто это?

— То есть ваш ответ: «ничего»?

— Нет, нет, — поморщилась Джейн. — Имена в нашей среде — шелуха, чего стоят Смит и Леман? Меньше воображаемого халявного виски в вашем стакане. Расскажите чуть больше об этом джентльмене.

— Это тянет на встречный вопрос.

— Какой вы трудный, мистер Леман! Не подарите мне эту историю ради моей неземной красоты?

Джейн коснулась моей ноги кончиком туфли. Я решил не кочевряжиться.

— Хорошо. Седой, белый мужчина, при нем толковый ученик, обладающий завидным объемами. Еще трое студентиков совсем зеленых, девушка и два молодых парня. Грабили контрабандистов, изучали разное в своей лаборатории.

— Мне нужна история, Леман! Не жмотитесь вы так! — воскликнула красотка.

— Давайте так, я расскажу, что знаю о Гремистере, а вы честно ответите, ваш ли это проект, — ответил я. — Но учтите, я почувствую ложь, я это умею.

— По рукам, — кивнула Джейн.

— Гремистер и его банда похитили груз одного контрабандиста и привезли в подземную лабораторию в Бруклине.

— Большой пожар на днях? Запрещенные заклинания?

— Да, именно так. И черт с вами, еще одна деталь. В подвале они устроили зверинец, в котором затеяли действительно запрещенные эксперименты. Ну что, ваши красавцы?

— Нет, — ответила Джейн сквозь зубы. — Я не знала об этой лаборатории и о вашем Гремистере до этого момента. Моя очередь.

— Стреляйте! — кивнул я.

— Что вы здесь делаете, ваше высочество? Теперь уже в глобальном смысле. В нашем мире. И вы правда принц?

— Опять два вопроса по цене одного, прекрасная вы мошенница! Ну да ладно, я — принц-консорт. Предпочитаю, если уж вам так нужен официоз, чтобы меня звали герцогом, этот титул я заслужил.

— Так что вы забыли на Земле, ваше сиятельство?

— На Земле Сорок Два, — поправил я ее. — Вам рассказали, насколько вы не одиноки во вселенной?

— Отвечайте уже, Леман.

— Охотно. Как ни патетично это звучит, но я прибыл, чтобы спасти ваш мир.

— Мы не в комиксе, Ваше Сиятельство! От чего спасти?

— Меня живо интересует мистер Гремистер потому, что он и вся его великолепная пятерка заражены. Это война, которая идет тысячелетиями во многих мирах. К вашему счастью, я пока не встретил ни одного инфицированного среди инквизиторов. Поэтому мне важно было услышать, что банда Гремистера — не ваш проект.

— Мы продолжим этот разговор, — ответила Джейн. — Обещаю, мы увидимся снова, и, может быть, продолжим игру. Наслаждайтесь виски, мистер Леман.

С этим словами она исчезла. Я тоже не стал задерживаться. Меня ждал покер.

На ужине мы встретились с Винсом. Я вручил чемпиону конверт с купюрами. Он же отправился со мной в нужное казино, где передал деньги воротиле и шепнул на ухо, что в качестве моральной компенсации за просроченный долг привел богатого лоха, раздеть которого священная обязанность любого игрока.

Воротила с минуту буравил мне спину взглядом, но в итоге меня пустили за частный стол. Естественно, тут не намечалась крупная игра. Это просто место, в котором правильные люди знакомятся. Ну так и я не собирался обогащаться так сразу. Сперва прикормка и приманка, потом уже подсекать будем. Да и на самом деле меня интересовали деньги, хотя и не только они.

— Новое лицо, — заметил чернокожий игрок могучего телосложения, — кто ты, свежее мясо, решившее оплатить мой ужин?

— Меня зовут Алекс Доу, я трейдер. Торгую фьючерсами.

— Уолл Стрит? — стройная блондинка лет семидесяти в вечернем платье с огромным декольте игриво подмигнула мне. — Порекомендуете что-нибудь?

— Пшеница чудо как хороша в это время года, — ответила я в тон кокетке.

— В какой компании торгуете? — не унималась дамочка.

— Как говорят в фильмах, мы пришли играть или болтать? — я постарался смягчить грубость шутливой интонацией.

— Золотые слова! — расхохотался негр. — Пора начинать!

Раздали карты. Мне достались две черные семерки. Несильная комбинация, но и скидывать ее без боя не хотелось. Я оглядел партнеров. Кроме опытной кокетки и афрободибилдера нам составил компанию тот самый босс подпольной игровой индустрии, высокий, толстый и асболютно лысый мужчина за пятьдесят. Также на стуле вертелся маленький человечек с испуганными глазами и серой кожей. Тот самый специалист по документам, с которым я мечтал познакомиться.

Предвиденье у меня пока не работало, но читать в душах людей я не разучился. И конечно же за этим столом каждый смотрел за каждым. Но криминальная парочка не сводила с меня глаз, хотя и пыталась скрыть интерес. Как доложила моя эмпатия, если воротиле я был просто интересен, а вот серый коротышка, эксперт по документам, боялся меня до одури.

«Просто никчемный прожигатель жизни», — принялся я повторять мантру, натянув самую глупую и наглую улыбку, на которую был способен.

Глава 11

Я постарался прочитать соперников. Здоровяку явно пришла какая-то чепуха, но ему выпал большой блайнд, так что он поставит волей-неволей. Эксперт на что-то надеялся, но его страх перебивал все прочие эмоции, так что я не был уверен на его счет. Воротила и кокетка явно остались довольны своими картами.

Я сидел слева от здоровяка, мое слово первое, что заставило бы меня грустить, если бы я реально хотел выиграть. В любом случае я, глянув на мои карманные семерки, удвоил ставку. Остальные поддержали, дальше на этом этапе поднимать никто не захотел.

Флоп не принес мне третью семерку, но я решил блефовать напоказ, убеждая всех за столом, какой я энергичный идиот. Облик «Шпиона» мало этому способствовал, но менять его явно было поздно.

Я все повышал и повышал. Кокетка и здоровяк отвалились, воротила и эксперт шли со мной до ривера, на котором мне неожиданно и очень некстати выпала третья семерка. Я, изобразив радость на лице и неумело ее скрыв, сразу же крикнул «олл-ин», эксперт чуть ли не минуту колебался, но сбросил, воротила же откликнулся, но, когда я первым показал сет, раздраженно сбросил карты, неохотно их раскрыв. Он торговался на двух парах, королях и тузах, а именно они пришли на флопе и терне.

— Да ты красавчик! — расхохотался здоровяк. — До последнего с жалкими семерками сидел.

— Ну так выиграл же, — ответил я горделиво.

— Фьючерсами ты так же торгуешь? — язвительно спросила кокетка, ее явно интересовала тема биржи.

— И так же чаще выигрываю, чем наоборот, — вздернул я подбородок.

Воротила довнес денег в банк и вернулся за стол. Примерно час мы играли с переменным успехом. Мне везло, я удвоил банк, что вовсе не входило в мои планы, так что наконец я с вальтом и двойкой без единой комбинации объявил олл-ин. В блеф мой никто не поверил, так что я отдал все деньги эксперту, иронично разжившемуся к риверу тройкой семерок. За вечер я слил две тысячи долларов, как и планировал.

— Неплохо поиграли! — заявил я, вставая. — Жаль, ставки грошовые. Ладно, пойду нормальную игру поищу.

Я отошел к бару, попросив в память о свидании в астрале что-нибудь односолодовое и дымное. Пока я ждал выпивку, ко мне подошли воротила и все еще дрожащий, хотя и разбогатевший эксперт.

— Макс Морок, — протянул мне руку босс, и, когда я ее пожал, хлопнул по плечу серого коротышку. — Это Беня Блофилд.

— Беня, это сокращение? — уточнил я.

— Биньямин, — эксперт также захотел поручкаться, я не стал возражать.

— Приятно познакомиться. Выпьете со мной, господа?

— Почему бы и нет. Беня проставляется.

Когда всем нам налили, Макс Морок перешел к делу.

— Давно вы знакомы с мистером Ворнером?

— Не сказал бы, что давно. Я консультировал его по поводу инвестиций.

— Возможно, и я бы не отказался от пары советов, — улыбнулся Морок.

— Я не против, если только вы не хотите их получить прямо сейчас.

— Ну конечно же не будем портить такой прекрасный вечер разговорами о делах. И все же ночь только началась, и она может стать еще интереснее. Мы затеяли маленький частный турнир «для своих». Если вы не слишком устали, можете составить нам компанию.

— Идея недурна, — ответил я с вялым энтузиазмом. — Мне совсем не хочется спать.

Ну еще бы, я продрых весь день.

— Только мы играем по-крупному. Реально солидные ставки для солидных людей.

— Насколько солидные? — прищурился я.

Морок кивнул Бене, тот схватил салфетку и написал на ней два числа. Морок ткнул пальцем в первое, пятизначное:

— Это взнос за участие в турнире.

Далее Макс указал на второе число, вдвое меньше первого:

— Ближе к финалу, когда останется только три игрока, можно будет докупить фишек на эту сумму. Как, потянете? Или слишком жирно для одной ночи?

— Да ради бога! — ухмыльнулся я, стараясь выглядеть пьяным. — Я столько за час зарабатываю. Правда, это должен быть осбо удачный час.

— Славно. Тогда приезжайте в полночь по этому адресу, — Макс кивнул, Беня протянул мне карточку. — Покажете визитку на входе. Или можем поехать все вместе на одной машине.

— Только если вы примете кредитку, — блефанул я.

— Лучше наличные, — поморщился Макс.

— Тогда встретимся в полночь.

— Прекрасно. С нас выпивка, закуски и приятная музыка.

Мы снова поручкались, и я вышел на улицу. За мной увязался мутный типчик, по виду — родственник тех громил, что, наверное, уже оклемались в тупичке, заваленном мусором. Я ждал чего-то подобного, поэтому дошел до соседнего отеля, не стараясь оторваться. У меня было примерно полчаса, так что я спокойно зашел в ресторан, а там свернул в уборную. Несмотря на позднее время, жизнь в отеле и во всем Атлантик Сити кипела. Шпик заметался, потеряв меня из виду, даже заскочил за мной в туалет, но там уже не было никакого Алекса Доу, я превратился в Питера Вандерера и спокойно поднялся к себе в номер. Там я создал рюкзачок, выглядящий вполне по-хипстерски, в который и переложил требуемую сумму.

Спустившись, я увидел в лобби соглядатая и едва удержался, чтобы не подмигнуть ему. Тревожить парня не стал, пусть посидит, отдохнет, подождет клиента. Портье вызвал мне такси, и я отправился по адресу на карточке. Сразу заходить не стал, нашел укромное местечко, чтобы снова превратиться в Шпиона.

Карточка привела меня в подвал, напомнивший магазинчик Филиппа Ченинга. Я предъявил громиле, открывшему дверь, пропуск, и он впустил меня.

— Мистер Доу? — спросил он. — Меня предупредили, что вы заглянете. Я попрошу вас сдать на хранение все электронные устройства, а также оружие.

Охранник сунул мне под нос металлический ящик, в стенках которого после легкого сканирования я углядел сетку Фарадея, блокирующую любые сигналы. На крышке я обнаружил наклейку с моим именем. Очень предусмотрительно. Пожав плечами, запустил руку в рюкзак и прямо там создал муляж смартфона, который и положил в хранилище.

Ко мне уже спешила нарядная блондинка, представившаяся Кейт, хозяйкой вечера. Мне в руки сунули стакан односолодового. Похоже, Макс запомнил, что я пил в казино.

Я знал Морока и Беню. Остальных мне представили, как и меня им, но я никого не запомнил. Первым делом я просканировал помещение и вскоре нашел камеры над каждым креслом вокруг стола. Они проблемы не представляли, ни одна из них сегодня не заработает. Вторая ловушка всплыла чуть позже, когда блондинка достала колоду. Беня нацепил очочки с секретом, Макс вооружился аналогичными линзами. Отработав «познание сути», я понял, как работает эта оптика: карты просвечивались насквозь. «Обезвредить» ее не составило труда.

Третья опасность исходила от хозяйки вечера. В Кейт явно чувствовалась магия. Я пока не понял, как эта девушка повлияет на игру, а спугнуть сканированием не хотел. Пусть хранит пока свои тайны, люблю женщин с загадкой.

Дальше началось удивительное. Участники, а всего нас было семеро, начали вносить вступительный взнос. Я достал двести тысяч из рюкзака, который присутствующие беззлобно обсмеяли. На мой взгляд сумки и портфели остальных присутствующих были ничем не лучше. Скинулись все кроме Бени, который заерзал и начал ныть, что вот прямо сейчас у него нет наличности, но он не позднее завтрашнего вечера все занесет.

Макс предложил ему написать расписку. Эта идея не вызвала у меня энтузиазма, о чем я и поведал обществу в саркастичной манере.

— Мистер Доу, — Макс успокаивающе поднял руки, — вы абсолютно правы! Мы все друг друга хорошо знаем, но вы в нашей компании — человек новый, верить кому-то на слово не обязаны. Поэтому я забираю себе расписку мистера Блофилда, и вношу за него вступительный взнос.

Против такого варианта я не возражал. Мистер Морок убрал вексель в чемодан, из которого достал пачку банкнот. Кейт пересчитала их, явно устроив показуху лично для меня, и положила на поднос, где скопилась впечатляющая денежная гора.

— К делу, господа! — Кейт ударила железным молоточком в гонг. — Пора играть в карты!

Мы расселись. Кейт банковала. Она раскидала по две карты. Морок занервничал. Крохотный динамик у него в ухе сообщил, что на камерах сплошная рябь вместо наших сдач. Я решил еще немного подгорчить пилюлю и пустил помехи на радиоканал. Добавим честности этой вечеринке.

Три сдачи мы проиграли спокойно, и я уже прикидывал, не пора ли отключить хитроумную оптику. На четвертый раз что-то интересное пришло всем, я видел это четко по лицам. Я, например, разжился двумя дамами и конечно удвоил большой блайнд. Подключившись к очкам Бени, дальнейший торг я видел его глазами. Он вступил в игру с двумя тузами, которые так ничем и не подкрепились.

Посмотрев на себя глазами мистера Блофилда, я понял, чего так перепугался Беня. Я в этих очках казался окруженным симпатичной демонически-багровой дымкой. Какой интересный артефакт, надо научиться от него прятаться. Кейт тоже выглядела интригующе. Что-то сияло у нее из выреза платья.

Интереснее всего сложилась ситуация у Морока. Он начал с трефовыми вальтом и десяткой, трефовая же дама на флопе подарила мне сет, а ему надежду аж на Флеш Рояль. Трефовый король на терне укрепил его позицию, но у черного торговца сложился королевский сет. Все немного затаили дыхание, пятой выпала трефовая семерка. Сидевший на первой руке торговец объявил олл-ин. Все, кроме нас четверых, к тому времени спасовали, я изобразил тяжелые раздумья, но, конечно, скинул.

Макс согласился поставить все, ну еще бы. Они вскрылись, тут-то и начался цирк, и, как ни странно, не по моей вине. Я планировал начать дискотеку чуть позже.

— Я думал, мы собрались поиграть в покер, — негр приподнялся над столом.

— Мы это и делаем! — успокаивающе проговорила Кейт. — Вам не повезло, мистер Бэйкер. Вы знали, куда пришли, это вам не банк. Но вы можете внести дополнительный взнос и продолжить игру.

— Нет-нет, мы играем во что-то совершенно другое.

Резким и удивительно для его комплекции ловким движением Бэйкер сорвал с носа Бени очки, забрался на стул и поднес стеклышки к люстре. Бэйкер вертел и вертел их, пока вдруг свет не отразился под нужным углом, вызвав ответный блик на потолке.

— А там что блестит? — спросил еще один игрок, стройный мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме. — Макс, чтоб тебя черти драли, у тебя там камера?

— Да что вы творите? — рявкнул мистер Морок, — страх потеряли?

— Ты у меня узнаешь, что такое страх! Стеклышки с секретом, мать твою! — Бэйкер напялил очки на себя, оправа страдальчески хрустнула. — Твою налево, Кейт, я вижу твои сиськи!

— Что за бред! — Морок устало облокотился на стол, но правая его рука сползла вниз и начала там шарить.

«О, наш жулик припас ствол, — догадался я. — Сейчас начнется веселье, главное уберечь эксперта».

В дверях появился охранник.

— Дамы и господа, у вас все в порядке? — осведомился он напряженным голосом.

— Ни хрена не в порядке! — порычал Морок. — Уведи этого бузотера!

— Мисс Васкес? — громила повернулся к блондинке.

— Внимательнее, Билли, следи, чтобы все вели себя хорошо, — ответила Кейт. — Господа, есть способ проверить, использует ли кто-то запрещенный приборы. В комнате не должно находиться никакого электронного оборудования. Вы, мистер Морок, мне это гарантировали. Ваши телефоны надежно спрятаны в защищенных контейнерах. Насколько я знаю, ни у кого нет кардиостимуляторов, так?

— Что ты собралась… — напрягся Морок.

Кейт сунула руку в декольте и бросила в центр игрового стола предмет, похожий на крупную пуговицу. Я понял, именно он излучал магию, которую я заметил у красотки.

Пуговицу вмиг окружило голубое облако, в котором бились крохотные молнии. Одна из них, как щупальце спрута, вытянулась и ударила по стеклышкам очков, разбив из вдребезги. Вторая такая же атаковала линзы Морока, еще несколько их сестричек устремились к камерам на потолке, заодно расколошматив все лампы в помещении.

Морок страшно закричал. Видимо он наконец нащупал пистолет, комната наполнилась грохотом и вспышками выстрелов. Я прыгнул через стол, утаскивая на пол дурачка Беню. Тот в шоке даже не пытался сопротивляться или протестовать.

Темнота не мешала мне видеть, так что одной рукой я потащил к выходу Блофилда, не давая подниматься с карачек, другой выдернул из-под ног Макса портфель с деньгами и расписками. Охранника я оттолкнул в сторону. Кажется, он выронил пистолет. Тем лучше, будет при деле, занят поисками.

Я задумался, есть ли мне дело до судьбы игроков и жуликов, или пусть друг друга поубивают. Тяжело вздохнул и, подключив Голос, добавив инфразвука и простенькое заклинание «Громкоговоритель» (эльфы использовали другое слово, но я не знаю, как его перевести на земные языки), рявкнул:

— Всем замереть!

Бедолагам показалось, что голос раздался буквально отовсюду, непонятно чей, но слишком громкий. Все в комнате рухнули на пол, зажимая уши, из которых пошла кровь. Ничего, переживут. Лучше, чем словить случайную пулю.

Мы выскочили на улицу. Запертую входную дверь я вышиб пинком. Потряс Беню, который явно собрался рухнуть в обморок прямо у меня в руке.

— Где твоя машина? Ну же, просыпайся!

Беня ткнул пальцем в непримечательный серый седан, припаркованный у дороги.

— Садись за руль! — приказал я ему, используя Голос.

Он повиновался, но я чувствовал, что у него в перепуганной голове бьется одна мысль: как бы свалить конкретно от меня и от покера в целом побыстрее и подальше. Меня это не устраивало, я рассчитывал на добровольное сотрудничество. Поэтому я подошел к его дверце, которую он лихорадочно захлопнул и даже запер, но у меня есть магия, так что этот простенький замок я отпер усилием воли.

— Посмотри на меня, Беня, — сказал я вкрадчиво и сунул ему под нос портфель Морока. — Знаешь, что в этом чемодане?

Беня, нервно сглотнув, кивнул.

— Там твоя расписка на пятую часть миллиона. Она мне не особо нужна, я не ростовщик и зарабатываю по-другому. Но ты мне теперь должен, и если ты не готов достать из теплого укромного местечка двести тысяч, то можешь расплатиться услугой. Тебе интересно?

О да, в глазах Бени кроме панического ужаса появилась мысль. Я продолжил его обрабатывать.

— Ты можешь сейчас уехать. Я не стану тебя останавливать, просто продам вексель кому-нибудь вроде доброго дядюшки Макса. Уверен, уже через час за этим портфелем выстроится очередь. Или же ты добровольно и радостно пригласишь меня к себе в гости, угостишь вкусным вискарем и уже к утру будешь свободен как птица. Ну так как, Беня, что ты решил?

— Добро пожаловать в мое скромное жилище! — улыбнулся Блофилд в тридцать два фарфоровых зуба. — И в мою машину, конечно.

Спрятаться от меня у Бени не было никакого шанса, я бы все равно его в итоге нашел, но всегда лучше договориться. Я уселся в кресло рядом с ним. Неплохая у него машина, просторная, хотя и какая-то скучная. Знания, почерпнутые у гонщика Андреа, подсказали, что это бьюик. А с другой стороны, зачем человеку с внешностью и повадками счетовода яркий спорткар?

Мы заехали в многоквартирный дом, некогда солидный и красивый, а теперь весьма запущенный на вид. Впрочем, таков и весь Атлантик-Сити. Жил и трудился Беня на третьем этаже. Он провел меня в кабинет, заставленный кучей компьютеров и принтеров разного размера. В углу за ширмой притаился уголок фотографа с неудобным стулом, белым задником и профессиональным освещением.

— Так чего вы хотите, мистер Доу? — спросил Беня услужливым тоном.

— Если помните, нас познакомил некий Винс Ворнер. У него тоже не сложилось с игрой, и вы помогли ему сменить документы.

— О, вы хотите паспорт? — оживился Беня. — Я с радостью вам помогу.

— Возможно. Меня интересует, насколько вы хороши в своем деле. Винс, несмотря на вашу помощь, оказался в затруднительном положении.

— Это недоразумение! — воскликнул эксперт.

— Это предательство, — возразил я, — но речь идет о другом. Ответьте мне честно, способны ли вы создать новую личность, с документами, неотличимыми от настоящих, внесением нужных записей в базы данных? Просто ответьте, умеете ли вы это?

— Ну конечно, это мой хлеб! — выпятил грудь Блофилд. — Но ясный перец, филигранная работа требует времени и денег.

Беня не соврал, мое чутье не усомнилось в его словах. Он и впрямь знал свое дело.

— Вряд ли это стоит дороже четверти миллиона, — улыбнулся я радостно. — Но вы говорите правду, я счастлив, что сумел найти такого специалиста, хотя и несколько извилистыми путями. Приступим к делу, время позднее.

— Прошу вас, Алекс! — Беня указал на стул. — Или сначала хотите выпить? Виски у меня нет, но может быть вы любите бурбон?

— Не слишком, — ответил я и ткнул пальцем эксперту в лоб.

Беня сполз на пол. Не подумайте ничего плохого, я просто его усыпил, потому что в отличие от квалификации, его честность не вызывала ни малейшего доверия. Я пришел к нему не ради его услуг. Я хотел научиться всему, что умел этот жулик.

Процесс занял не так уж много времени, я управился быстрее, чем с водителем. Теперь, сам превратившись в эксперта, я принялся изготавливать комплекты документов. Беня оборудовал себе верстак для монтажа. Инструменты его были мне без надобности. Я не собирался делать что-то руками, создавал все, что нужно, магией, а знания использовал для того, чтобы понимать, что именно должно получиться. А вот ноутбук, уже «заточенный» для работы с базами, мне весьма пригодился. Я в очередной раз попробовал установить связь с эгрегором Сети.

У любого явления, в котором участвует множество людей, даже я бы сказал, в которое верят многие люди, со временем появляется «дух идеи». Конечно же такой был у Интернета. В его идею верят все разумные и не очень существа на планете Земля Сорок Два. В этот раз я почувствовал отклик. С одной красной печатью я не мог установиться четкий и плотный контакт, но я не собирался прекращать попытки. С помощью эгрегора или без, но я создал три комплекта для себя, включавших и заграничные паспорта, и внес их в базы. Глубокой проверки спецслужбами они не выдержат, но в аэропорту они не должны вызвать проблемы. Еще несколько комплектов я создал для кое-кого другого.

Уходя, я вытащил Беню в межквартирный холл, прислонив к стенке в коридоре у лестницы. В квартире же я запустил абсорбцию, включавшую не только чистку метальных следов, но и управляемый пожар, уничтоживший всю обстановку квартиры, но не вышедшую за ее пределы. Даже окна от жара не лопнули, хотя и прокоптились. Муляж смартфона, оставленный в логове Морока, должен был уже исчезнуть без следа, это была плотная, осязаемая иллюзия, в этой области я умел многое.

В портфеле я разыскал расписки Бени, которые засунул ему во внутренний карман пиджака. Их оказалось аж пять штук, так что за услуги в качестве компенсации мистер Блофилд получил миллион двести. Неплохая ночь для мелкого жулика, невзирая на все ее треволнения.

Там же я нашел еще целую кучу расписок, которые сжег без сожаления, я действительно не даю деньги в рост и не живу с процентов. А вот наличность я даже считать не стал, но пачка казалась вдвое толще той, что я внес за турнир. Так что я с лихвой вернул расходы на операцию «покер».

Я вернулся в отель, где мы должны были встретиться с Винсом. Он ждал меня в баре, на его столике громоздились стаканы и рюмки разного калибра, сам он сладко спал в кресле. Я вышел к стойке регистрации и переговорил с портье, а потом разбудил спящего красавца.

— Подъем, звезда турниров! – потряс я его за плечо.

Он спросонок перепугался, но увидел, что это всего лишь я, и успокоился.

— Возьми, — я вложил ему в руку паспорт, — ты теперь новый человек. И только я знаю, что он – это ты. И я тебя зарегистрировал на рейс до твоего любимого Парижа. У тебя есть время принять душ и позавтракать, а потом садись на такси и шуруй в аэропорт. И поверь, любое промедление для тебя смерти подобно. Эта ночь слишком для многих людей выдалась интересной и насыщенной.

— Такси? — вздохнул Винс, - у меня и десятки не наберется.

— Да что ж вы все на шею садитесь, — пробурчал я больше для порядка, залез в чемодан и наощупь отсчитал тысяч пять. — Вот, возьми. Играй осторожнее и уж точно не с теми, у кого семь тузов в рукаве.

Он направился в сторону казино, пришлось схватить его за шиворот и встряхнуть.

— Куда ты собрался?

— Играть же!

— Дурень, в Париже поиграешь. Прими душ и бегом в аэропорт! — Пришлось припугнуть Голосом, некоторые умники потрясающе глупы.

Собственно, я и сам был не прочь освежиться и перекусить. Ночь я провел на ногах, много пил и мало ел. Когда я дошел до своей гостиницы, я уже превратился в Питера. В баре я позавтракал вишневым пирогом и кофе. Поднялся в номер, разделся и только включил воду в душе, как услышал зов.

Я оставил сигнальную каплю Элис, девушке, что любила баловаться с опасными штучками. Теперь ее образ отчаянно пульсировал перед моими глазами.

Я установил связь, не смущаясь тем, что стою голый. Никакой картинки, только разговор.

— Принц, или как тебя там! Ты говорил, что сможешь мне помочь! — голос Элис звучал, мягко говоря, нервно.

— Что у тебя стряслось? — спросил я.

— Суд стрясся! Они меня казнят! — закричала она.

— Вот так прям убьют?

— Они уже прикончили Марка. Это мальчик, который пустил меня в хранилище. Он виноват только в том, что целовался со мной! Его вообще без суда развоплотили. А мне хотят такой процесс устроить, чтобы другим неповадно было! Пожалуйста, принц, если у тебя есть козырь в рукаве, самое время его достать!

— Спокойно! Когда суд?

— Да уже начался! — крикнула Элис. — Принц, за мной пришли!