Мастер Мечей. Эдем

Пролог

Мика по прозвищу Картавый со стуком поставил пустую кружку на высокий стол. Стоявший напротив него рыжий торговец, давясь, безуспешно пытался влить в себя остатки пива, оно стекало по редкой бородке и заливалось под куртку. Мика уже мог указать на нечестную игру и объявить себя победителем, однако вид торговца был настолько забавным, что он решил протянуть удовольствие. Когда еще придется так развлечься!

Наконец, торговец опустошил кружку, медленно опустил ее на стол, остекленевшими глазами посмотрел на Мику и, не говоря ни слова, упал на спину. Если бы его не подхватили зрители, то он непременно разбил бы себе затылок.

– Слабак! – заключил Мика, подхватил бочонок и снова наполнил свою кружку.

На него смотрели с уважением. Перепить Мику Картавого, возчика из Гнилого Угла, не мог никто. И что интересно – сложения он был вовсе не богатырского, поэтому с ним охотно вступали в спор проезжие гости, считающие, что легко справятся с этим доходягой. Наивные! Рыжий торговец был уже третьим за вечер, а кошелек Мики пополнился на три монеты. Немного, но все равно приятно.

Сегодня в таверне Веселая Рыба было многолюдно. Через деревню проходили сразу два каравана, мужики вернулись с работ в баронском поместье, да еще с дюжину гостей таверны спустились в зал пропустить по кружечке и угоститься жареными поросячьими ножками.

– Это было поразительно, мессир! В искусстве пития вы достигли совершенства.

Мика обернулся. Перед ним сидел совсем молодой парень – розовощекий, с пухлыми губами и взъерошенными светлыми волосами. По виду – совсем мальчишка! Видно, что горожанин, одет добротно и недешево. Вон, куртка какая – кожа горного буйвола, надежная, прочная, ее захочешь – не порвешь, да и ножом не проткнешь. Когда Мика служил в дружине герцога, такие куртки носили сотники. Меча на ремне нет, значит не из благородных, те без меча шагу не сделают. Сидит себе, улыбается. Мессиром назвал – приятно, конечно, возчик, и вдруг мессир.

– Да, пить я умею, – важно согласился Мика.

– Разрешите представиться, – мальчишка встал и церемонно поклонился, – меня зовут Ло Банту Курао, но вы можете называть меня просто Ло, я из Брасвена, что у Восточных предгорий. С разрешения родителей приехал посмотреть на Стену.

Мика в ответ кивнул, словно одобряя путешествие.

– Я вижу, – продолжил Ло, – что вы человек опытный, мудрый, всех знаете, мир, наверное, повидали, и потому хотел бы я попросить у вас совета.

– Конечно! – с энтузиазмом ответил Мика. – Вот только…

Он выразительно посмотрел на пустую кружку, которую успел уже опрокинуть в глотку, пока Ло многословно представлялся.

– Хозяин! – тут же воскликнул Ло. – Лучшего пива мессиру!

Хозяин таверны, бывший сержант императорской железной пехоты, заржал так, что едва не свалился под стойку. Это ж надо придумать: возчик Мика – мессир! Да если заглянуть к нему в телегу, там такое найдешь, что потом неделю тошнить будет!

Ло не обратил внимание на смех, понизил голос и заговорил таинственно, оглядываясь по сторонам.

– А скажите, мессир, я вот слышал, что из Застенья чуть не каждый день к вам чудища пробиваются, да такие, что от человека не отличишь.

– Это правда, – подтвердил Мика, – почитай каждый день разгуливают.

– Но я еще слышал, что местные, то есть, кто живет у Стены, могут чудищ под личиной различать. Правда ли это?

– Правда. Мы такие!

Теперь Мика чувствовал себя человеком серьезным и значительным.

Однако, его прервали самым беспардонным образом. Мика не заметил, что вокруг уже собралась немалая толпа, и все внимательно прислушиваются к их разговору.

– Ты тут причем? – громогласно воскликнул бондарь Карис. – Много ты чудищ пораскрывал?

– Было дело, – неопределенно ответил Мика, придав голосу загадочность.

– Какое дело?! Да ты собаку от кошки не отличишь!

– Что? Я не отличу? Да я…

Голос возчика зазвенел от обиды и сорвался. А бондарь противно захихикал, выказывая недоверие и насмешку.

Мика принялся горячо доказывать, что он не раз разоблачал злобных тварей, да еще и расправлялся с ними… с этим он, конечно, погорячился, с чудищем один на один даже гвардейцы Императора не сладят, куда там возчику из Гнилого Угла. Карис насмешливо отвечал, и его смехом поддерживали зрители. То, что Мика умел пить, не пьянея, не добавляло ему особого авторитета среди земляков.

– Остановитесь, добрые мессиры! – громко вскричал Ло.

В голосе его неожиданно прозвучала сталь, и толпа примолкла. Даже хозяин таверны перестал смеяться, вытер выступившие слезы и приготовился слушать.

– Добрые мессиры, – говорил Ло, – к чему спорить? Давайте мы лучше проверим… а еще развлечемся!

Его слушали очень внимательно. Ну а что – кто же будет против развлечения?

– Так вот, мессир утверждает, что может различить чудище под личиной человека. Пусть он проверит, – Ло обвел рукой таверну, – а вдруг чудище среди нас? А мы посмотрим, как он это делает. Интересно же!

Толпа одобрительно загудела. Кажется, этим вечером скучно не будет.

Мика смотрел надменно. Он вдруг почувствовал себя сильным и проницательным, способным раскрыть любую личину.

– Хорошо, пусть будет так. Сейчас все проверю.

Он обвел взглядом таверну. Та-ак… Ну, на земляков смотреть нечего, они все как на ладони… Вот за длинным столом ужинает семейство: толстый купец, его долговязая жена и три некрасивые дочки. У стойки сидит парочка: черненькая девица в простом платье, и ее ухажер из благородных. Баронский младший сын, наверное, в лице его какая-то неправильность… Вроде смазливый, а нос кривоватый. Кто еще? Пятеро устроились в дальнем углу: четверо бугаев и мальчишка лет двенадцати-тринадцати. Тоже, наверное, благородный сынок с охраной.

Понятно, нет тут никаких чудищ, но показать-то умение надо.

Мика поднялся со стула, и неспешно пошел по залу. Сначала он остановился у воркующей парочки – брюнетки с ухажером. Сначала они вообще не обращали внимания на окружающих, но, когда Мика подошел, благородный глянул на него очень неприязненно. Связываться не хотелось, и возчик тут же объявил, что перед ним – настоящие люди, причем добрые и очень уважаемые.

Затем он подошел к купеческому семейству. Сам купец смотре с неодобрением, а его дочки радостно хихикали. Понятно, что тут тоже никаких чудищ нету.

Так, к одному за другим Мика подходил к гостям, рассматривал и уверенно выдавал заключение: «Люди». Оставался мальчишка с телохранителями, но к ним подходить точно не стоило. Вид у здоровяков такой, что даже мысли нет приближаться.

Мика вернулся к стойке и огласил вердикт: тварей в таверне нет. Ло в ответ зааплодировал, но тут же заявил, что не удовлетворен результатом, поскольку выглядит проверка неубедительно – не было ни разговора с подозреваемыми, ни магических пассов. Мика попытался объяснить, что не нуждается в подобной мишуре, однако, зрители тоже потребовали доказательств.

И тут на помощь растерявшемуся возчику пришел Ло. Он поднял над головой и показал всем медальон с большим прозрачным камнем.

– Друзья! – воскликнул Ло, пытаясь перекричать толпу. – Посмотрите! Это – амулет, который мне дали в дорогу мои уважаемые родители. Он умеет находить монстров.

В толпе зашептались с удивлением и интересом.

– К сожалению, – продолжил Ло, и голос его зазвучал трагически, может быть, даже, слишком трагически, – медальон работает только при контакте с кожей. Надо приложить его к подозреваемому, и, если камень загорится красным, то перед нами – монстр под личиной человека.

Мика поморщился. Этот парнишка как-то лихо взял его в оборот. Получается, что возчик, вместо того чтобы наливаться пивом за счет самоуверенных собутыльников, бродит по таверне и пристает к людям.

– Не пойдет, – сказал Мика с хитрой улыбкой, – что же я за просто так проверять людей буду? Это же работа получается. Нельзя же работать бесплатно, верно?

Он рассчитывал, что хитрый Ло, услышав о деньгах, оставит его в покое. Но тот понимающе кивнул:

– Это справедливо. Я готов заплатить вам за проверку всех присутствующих в таверне десять монет. Но если у вас не получится, вы мне заплатите… ну, скажем, одну монету. Десять к одному! Вы согласны, мессир?

Мика почувствовал прилив энтузиазма. Десять монет – это уже серьезно. Он взял у Ло медальон и внимательно осмотрел. Бронзовая бляха с тонким рисунком и прозрачным камнем в середине. Дорогая штука, наверняка из Застенья. Хорошие у парнишки родители, заботливые…

Ло протянул руку, и Мика приложил медальон к его запястью. Камень мигнул зеленым огоньком.

– Вот так, – сказал Ло, – зеленый – значит человек, красный – монстр.

Зрителям понравилось, и к Мике потянулись руки. Он принялся за работу, и в его ладони бодро заплясал зеленый огонек. Заминка случилась только с племянником старосты. У него оказались настолько волосатые руки, что достать до кожи не получалось. Пришлось прикладывать ко лбу.

Мика опасался, что возникнет проблема с воркующей за столиком парочкой, но нет, парень и девушка послушно протянули руки. Вот и здорово!

Закончив с купеческим семейством, возчик приблизился к мальчишке с телохранителями. Те посмотрели с такой угрозой, что он споткнулся и остановился в пяти шагах от стола.

– Добрые сэры, – заискивающе попросил Мика, – разрешите проверить, не твари ли вы?

Попросил, и похолодел, поскольку прозвучал вопрос очень двусмысленно. Испугавшись, он принялся извинятся и оправдываться. Все это происходило на глазах у зрителей, которые радостно комментировали происходящее. Наконец, один из телохранителей грозно произнес:

– Пошел вон, болван.

Мика побледнел, потом покраснел и беспомощно оглянулся, ищи поддержки. Кажется, десять монет так и не лягут в его карман.

И тут совершенно неожиданно ему на помощь пришел Ло. Он подошел к столу и церемонно поклонился:

– Благородные сэры, прошу, не обижайтесь на моего доброго друга. Он не хотел вас оскорбить, наоборот, поверьте, он желает вам только всего самого наилучшего. Просто мы, совершенно по-дружески решили проверить, как работает вот этот артефакт, – он показал на медальон в руках у Мики, – понимаете, благородные сэры, он показывает, кто перед ним: человек или монстр из Застенья. Поэтому мы, чтобы никого не обидеть, решили проверить всех присутствующих. Не отказывайтесь, прошу вас от лица всех нас!

Телохранитель оглядел Ло с ног до головы, презрительно ухмыльнулся и отвернулся, показывая, что разговор завершен. Ло в ответ тяжело вздохнул, развел руками и обратился к зрителям, призывая их в свидетели:

– Как жаль, друзья мои, что пришлось нам встретиться с таким пренебрежением. Когда я только собирался отправиться в путешествие, мой добрый отец говорил мне: «Сынок, никогда не показывай своего превосходства, будь скромен, отвечай улыбкой на улыбку, и главное, не старайся убедить в чем-нибудь дураков, поскольку этим ты унижаешь себя».

Мика на всякий случай отступил на пару шагов от Ло. Кажется, он нарывается на драку. А эти телохранители – ребята здоровые, живо намнут бока. А хитер, однако, парень, как завернул! И, вроде, не оскорбил, но обидно-то как прозвучало. Непременно дураков на свой счет примут. И поделом!

И действительно, вся четверка здоровяков повернулась к Ло и принялась прожигать его взглядами. А вот сидевший с ними мальчишка, наоборот, побледнел и забился в уголок.

Телохранитель, тот, что прогнал Мику, встал и подошел к Ло. Он был на голову выше и поэтому говорил, угрожающе нависая, строго сверху вниз.

– Ты, любезный, назвал нас дураками?

Мика отметил, что к Ло обращались на «ты», показывая, что относятся к нему как к простолюдину. Это было уже похоже на вызов. Ло, однако, не подал виду, что не собирался отступать:

– Прошу прощения, любезный сэр, но почему вы приняли «дураков» на свой счет? Я всего лишь приводил пример. Но, предлагаю, вернуться к моей просьбе: разрешите этому достойному человеку дотронуться до вас артефактом. Это же такая малость!

Телохранитель ответил, добавив в голос угрозы:

– Отойди и не смей нас больше беспокоить. Иначе…

Он многозначительно замолчал.

Ло изобразил то ли испуг, то ли покаяние и всплеснул руками:

– Ну, если вы настаиваете…

Он вздохнул, повернулся и собрался уходить. Мика, видя это, расстроился – десять монет, кажется, пропали безвозвратно. Однако, в руках у Ло возник еще один такой же медальон с камнем, он каким-то неуловимым движением извернулся, метнулся к телохранителю и припечатал медальон к его запястью.

В полумраке таверны тревожно замигал красный огонек.

Никто не заметил, откуда телохранитель вытащил клинок – короткий узкий меч, какой удобно скрывать под одеждой. Сразу видно – настоящий мастер, все движения его были точными, скупыми и плавными. Удар казался идеальным: бритвенно-острое лезвие, со свистом рассекая воздух, должно было неминуемо встретиться с горлом Ло.

Толпа выдохнула, а пораженный Мика раскрыл рот и выпучил глаза. Парнишка Ло оказался совсем не прост. Он изящно, как бы нехотя, увернулся от выпада, скользнул под клинком и влепил телохранителю добрую пощечину. Именно пощечину, а не удар, достойный воина.

Правда действие это привело к неожиданным последствиям. Лицо телохранителя исказилось, как будто он принялся корчить рожи, дрогнуло и мутной слизью стекло на одежду, открывая гладкий лишенный ноздрей череп с черными точками глаз.

– Монстр! – ахнула толпа.

Все дальнейшее произошло настолько быстро, что можно было разве что досчитать до трех.

Раз! И тот, кого считали телохранителем, а не деле – чудовище из Застенья, наносит новый удар, а его товарищи вскакивают из-за стола и обнажают оружие.

Два! Ло снова легко уворачивается, выхватывает из-под куртки черный бич, который, извиваясь, летит к монстру и хлещет его, рассекая одежду и плоть. Телохранитель падает, не издав ни звука.

Три! Парень и девушка, которые только что влюбленно ворковали, держась за руки, вскакивают и метают ножи. И как метают – один за другим, быстро и точно. Телохранители валятся на пол.

Ло и парень подлетели к оставшемуся в одиночестве мальчишке и выдернули его из-за стола. По плечам у него рассыпались длинные темные волосы. Не мальчишка это, оказывается, а девка переодетая! Не сопротивляется, но и идти с ними не хочет.

В следующий момент лихая троица вместе с захваченной девушкой вылетели из таверны, оставив за собой четыре недвижимых тела.

Мика, перевел взгляд на замерших зрителей и спросил с отчаянием:

– И кто теперь мне заплатит мои десять монет?

1

Мы скакали не больше получаса – особо спешить не имело смысла, за нами точно не было погони, и потому можно было остановиться. Некому гнаться, в таверне нас встретила боевая четверка теней из Застенья, а мы положили их всех. Рэй на своем белом коне вел нас, показывая дорогу, за ним скакал я, и, наконец, Катерина правила крытой повозкой, в которой буянила девчонка. И еще как буянила! Казалась такой маленькой, скромной, так нет – покусала Рэя, оцарапала меня, а потом чуть не разнесла повозку.

Полянка чуть в стороне от наезженной лесной дороги казалась очень удобным местом для небольшого привала. Не хочу ни есть, ни пить, мне бы просто не чувствовать под собой жесткое седло… Я соскочил с коня, сел на траву и блаженно вытянул ноги. Нет, все-таки кавалерист из меня никакой, проехали всего ничего, а такое впечатление, что меня целый лупили палками по заднице. Катерина остановила повозку, ловко скользнула на землю и очень целенаправленно направилась ко мне. Некогда рыжие, а сейчас угольно-черные волосы развевались по ветру, в ведьминских зеленых глазах – ярость. Не нравится мне ее настрой – Катерина шутить не умеет.

Я поднял руки, изображая смирение:

– Катя, пожалуйста, только не по голове!

Она остановилась и обожгла меня яростным взглядом:

– Катя?!

Она не говорила, а буквально шипела. Девушка терпеть не могла, когда я называл ее Катей, почему-то не нравилось звукосочетание. Только Катерина, и никаких сокращений. Называя ее так, я здорово рисковал, но зато такой провокацией поменял направление ее гнева, что уже хорошо.

Впрочем, Катерина быстро остыла. Все-таки мы выполнили заказ, девчонку вернули… ну, почти вернули, осталось доставить к отцу в замок и получить законную плату.

– Ну, вот теперь можешь высказываться, – спокойно сказал я, достал флягу, глотнул сам и предложил Катерине. Она схватила ее и принялась жадно пить.

– И что это было? – спросила она, утолив жажду.

– В каком смысле? – удивился я.

– Какого дьявола ты устроил? Почему не предупредил?

Подошел Рэй, обнял Катерину сзади за плечи и недовольно пробурчал:

– Алекс, так не делают. У нас был план, зачем рисковать?

Я выслушал и сказал примирительно:

– Ребят, просто не успел предупредить. В зале был человек из безопасников.

Рэй сразу стал серьезным, отпустил Катерину и присел рядом со мной:

– Уверен?

– Абсолютно. Видел бляху. Работали под купца с женой и дочками.

– По нашу душу явились?

Я пожал плечами:

– Понятия не имею. Вроде бы, пока особо не за что. Но нападать первыми было нельзя. Мы же не были уверены, что девчонку везли тени. А если бы они оказались обычными людьми? Пристрелить монстра – одно дело, человека, даже застенца – другое.

Рэй понимающе кивнул, а вот Катерину мои оправдания совершенно не убедили.

– Никаких импровизаций! Повторяю: никаких импровизаций! Ты вообще понимаешь, как это опасно? Мы могли нести потери на простой операции.

Я покаянно вздохнул. Я прекрасно понимал Катерину – она, как наседка, буквально тряслась над своим драгоценным Рэем. Если бы его хотя бы поцарапали по моей вине, мне бы точно не отделаться выговором. Катерина – девушка серьезная и очень хорошо подготовленная. Иногда мне даже кажется, что слишком хорошо подготовлена. Если честно, завидую Рэю… Но что тут поделаешь.

Зря назвала операцию простой. Простыми были заказы на сопровождение караванов или личную охрану. Мало кто мог решиться напасть на объект под охраной профессиональных наемников. А сейчас нужно было вернуть домой баронскую дочку, которую везла за Стену команда теней – боевиков из Застенья. В этих командах встречались и люди, и … нелюди. То ли монстры неизвестного вида, то ли големы – они носили очень качественную маскировку, от людей внешне не отличить. Вполне разумные, способные к общению, сильные и быстрые. Живыми их захватить не удавалось, а после смерти они превращались в вонючие лужи слизи.

Уже месяца три на Империю обрушилась настоящая эпидемия исхода детей аристократов за Стену. Я не особо интересовался новостями, но об этом говорили на каждом шагу. Вроде бы, какая-та секта искусно охмуряла дочерей и младших сыновей провинциальных аристократических семей. Общались пару недель, а после уводили за Стену. Шли детишки добровольно и с радостью, а провожали их команды теней. Несколько раз родители отправляли в погоню свои дружины, однако застенцы легко отбивались. Беда, конечно, но на нас, наемников, пролился денежный дождь.

Проблема в том, что наемники, по сравнению с аристократами, были значительно ограничены в правах. Мы не могли просто так первыми открывать огонь, сначала нужно предложить благородному чаду одуматься и вернуться в объятья родителей. То, что в ответ на такое предложение тени без колебаний рубили преследователей, никого не волновало.

Вот и вынуждены мы были изворачиваться. Если свидетелей не было – без проблем атаковали из засады. Имперские следователи находили останки монстров, и не имели к нам претензий. Однако, один раз провожающими оказались люди. Вся четверка. Хорошо, что обошлось без погибших – только раненые, но нам пришлось долго оправдываться. Сегодня нам удалось догнать беглецов у самой Стены, от трактира до прохода оставался дневной переход. А в трактире – и свидетелей полно, и, к тому же, я заметил агента имперской безопасности. Тут хочешь-не хочешь, а работать следовало только по закону, иначе… даже думать не хочется, что было бы иначе. Вот и пришлось разыгрывать спектакль.

Катерина раздраженно махнула рукой и отошла в сторону. Рэй виновато развел руки – мол, не обращай внимания, женщины – они такие. Да понимаю я все…

Я встал и подошел к повозке. Когда мы ее покупали, она гордо называлась карета. После первых двух поездок интерьер ее серьезно пострадал – обработанные благородные детишки категорически отказывались возвращаться домой, впадали в натуральное бешенство и крушили все, что попадало под руку. Пришлось укреплять наше транспортное средство, мы банально обшили его изнутри двухдюймовыми досками, и для очистки совести бросили туда толстый матрас.

Вот и сейчас, девчонка изнутри лупила по двери, и я подумал, что придется снова заниматься ремонтом.

Подошел Рэй и озабоченно заглянул в зарешеченное окошко в дверце:

– Не расшиблась бы она. Папаша недоволен будет.

Я усмехнулся:

– Не столько папаша, сколько мамаша-баронесса. Барон у нее плотно под каблуком сидит. Увидит такая мамочка побитую дочку – и все, истерика и наезд на нас.

– Мы по контракту должны привести живой, а в каком состоянии – не сказано. Вот и приведем.

– Я опасаюсь, как бы с оплатой проблем не было, – поделился опасениями я.

– Не будет. Контракт зарегистрирован в Гильдии, – возразил Рэй, но голос его звучал не слишком уверенно.

– Ну да, конечно, Гильдия поднимет бомбардировщики, построит армии и бросит в прорыв бронетехнику. Делать им больше нечего.

– Какие бомбардировщики? – удивился Рэй.

Я вздохнул. Рой был совершенно невосприимчив к юмору. Шутки он воспринимал буквально, а я иногда об этом забывал. Этим же, кстати, страдали многие аристократы. Исключения встречались, но, все-таки, они были именно исключениями.

– Ладно, забыли. Что тут думать – прыгать надо. Предъявим девчонку, а там посмотрим.

В это время девчонка зашипела внутри повозки и через решетку попыталась вцепиться мне в волосы. Я увернулся, а она злобно зарычала.

– Жа-а-лко, – разочарованно протянула наблюдавшая за нами Катерина.

– Что же ты так меня не любишь? – печально спросив я, добавив в вопрос фальшивые нотки. – Вот я тебя обожаю.

Кстати, я не шучу, хотя даже сам себе в этом не хочу признаться.

– А за что тебя любить? Я, если помнишь, была герцогиней, такие как ты мне кланялись. А сейчас что? Мне приходится драться с какими-то големами и искать бестолковых девок. А еще мне нужна ванна!

В отличие от Рэя Катерина вполне дружила с юмором. Она говорила серьезно и нарочито-капризно, но в глазах ее сверкали веселые искорки. А у меня сжалось сердце, и я в который раз позавидовал Рэю. Я отвернулся, не желая выдать свои мысли.

До замка барона Ругге мы добирались пять дней. Особых происшествий в пути не было, разве что один раз выскочили навстречу, не разобравшись, какие-то оборванцы с ржавыми мечами, но, увидев перед собой хорошо вооруженных наемников, тут же ретировались. Дороги в Империи стали небезопасны…

Проблемы нам доставляла баронская дочка, которая никак не желал считать себя освобожденной. Как по мне, она походила на зомби, вырывающуюся на свободу из заточения. Из членораздельной речи слышались только ругательства, зато они были на редкость изощренными. Девчонку приходилось выводить из повозки, именно выводить – не выпускать. Как бы это было не унизительно, Катерина вела ее в кустики на поводке, а что поделаешь – иначе пришлось бы ловить по всему лесу. А леса тут, в Пристенье, очень даже густые. Сектанты действительно качественно обрабатывали своих адептов.

Замок барона Ругге особо не впечатлял. Стены – низкие, метра четыре, не больше, башни расставлены явно для красоты, а не из соображений обороноспособности. Донжона нет вообще, вместо него – низенький, похожий на длинный барак, баронский дом. Одним словом, сооружение могло защитить разве что от бунтующих поселян с вилами, но регулярная армия пройдет его, даже не заметив. При этом, гонор у барона был императорского уровня. Когда мы заключали контракт, он встретил нас, сидя на троне, в родовой мантии с вышитым гербом, окруженный десятком пафосных приближенных. Увидев тогда такую картину, я с трудом удержался от смеха – уж очень он напоминал земного поп-идола с группой подтанцовки.

Зато встреча вышла куда менее помпезной. Сначала нам долго не открывали ворота, Рэй кричал, объявляя о прибытии, и стучал в створки рукояткой меча. Наконец, открылась небольшое окошко, и оттуда выглянула заспанная рожа привратника. Похоже, с дисциплиной в замке были серьезные проблемы – стража позволяет себе дрыхнуть в полдень. Стражник пробормотал что-то нечленораздельное, Рэй в ответ прорычал, что прибыла дочка барона, и что если он тут же не откроет ворота, то висеть ему на этих самых воротах. И это в лучшем случае!

И тут в замке началась суета. Окошко захлопнулось, послышались крики и топот, потом противно затрубил сигнальный рог. Мне всегда нравился звук духовых инструментов, но тут казалось, что очень громко скрипит ржавая дверь.

Ворота медленно открылись, и мы увидели барона в полном доспехе, его могучую супругу в красном бархатном платье и выстроившихся живым коридором стражников. Хотя выглядело все это не угрожающе, а, скорее, торжественно, я невольно поежился – слишком много вооруженных людей, а безумный и потрепанный вид дочки мог вызвать неадекватную реакцию.

Так оно и произошло. Мы остановились, Катерина легко соскочила на землю и распахнула дверцу повозки. Дочка немедленно попыталась дать деру прочь от любимых родителей, но Катерина успела перехватить ее, схватила за талию и потащила в замок. Дочка завопила, вырываясь, стражники хором выдохнули, а барон замер на месте.

И тут закричала баронесса. Это был не крик – трубный глас разъяренной слонихи. Могучая женщина налетела, подобно урагану, снесла, как пушинку, Катерину и заключила свое неразумное чадо в крепкие объятья. Крик жены разбудил барона, он очнулся от оцепенения, побагровел и дал команду стражам. Те метнулись вперед. Двое осторожно подхватили дочку под руки, остальные окружили нас, выставив вперед короткие копья. Рэй выхватил меч, его конь поднялся на дыбы, стражники отступили. Я же соскочил на землю и достал из-под плаща два коротких меча – фехтовать верхом так и не научился, а отступать мы не собирались. Барон должен был нам заплатить, да и Катерина уже слезла с повозки. А, кстати, где она?

Барон Ругге, тем временем, выглядел весьма довольным. О нем ходили слухи, как об известным скупердяе, причем скупердяе с прескверным характером. И сейчас мы убедились, что слухи эти, к сожалению, оказались правдивыми. Барон выхватил меч, поднял его над головой и громогласно объявил:

– Вы осмелились непочтительно обойтись с моей дочерью! Дочерью барона старейшего рода Империи! Почему моя девочка в рубище? Почему одежда на ней висит лохмотьями? Почему на нежном лике ее лежат следы побоев?

Барон вещал вдохновенно, но благоразумно к нам не приближался. Что интересно, говорил он абсолютную правду. Действительно, мы обращались с его дочкой безо всякого почтения, а одежда оставляла желать лучшего. Под ее глазом красовался фиолетовый синяк, который она получила сегодня в обед, пытаясь в очередной раз убежать от Катерины.

Барон грозно посмотрел на нас и скомандовал:

– Взять их!

Стражники, выставив копья, двинулись вперед. Шли они строем и достаточно умело, это не городской сброд, умеющий лишь брать мзду с торговцев. Здесь, на краю Империи чтобы выжить, нужно быть хорошим бойцом. Рэй оскалился и подал лошадь на строй, но стражники на этот раз не отступили, и лошадь шарахнулась в сторону.

Я взмахнул мечами, они с тонким свистом рассекли воздух. Стражники остановились. Мечи летали все быстрее, так что передо мной возникла мерцающая пелена. В который раз я пожалел об оружии Мастера Мечей, с ним не страшна была бы вся баронская рать. Но, увы, мечи Мастера исчезли, приходится довольствоваться хорошими, но обычными клинками.

Напрасно стражники забыли о Катерине. Девушка змеей скользнула к баронессе с дочкой и приставила по ножу к их горлам. И это была не пустая угроза – бритвенные лезвия коснулось кожи, и показались первые капельки крови. И баронесса с красном платье, и ее дочь в лохмотьях замерли в ужасе, боясь пошевелиться.

Барон не сразу заметил эту немую сцену. Но, когда увидел свое семейство в лапах грозной воительницы, сразу же завопил. И я его понимаю: сейчас Катерина напоминала хищника, схватившего несчастную жертву и готового пустить в ход смертоносные когти. Стражники тут же остановились и отступили.

Заговорил Рэй. Он, как и положено аристократу, был предельно вежлив. Не то, что грубиян-барон:

– Прошу меня извинить, благородный сэр Ругге, но вас ввели в заблуждение. Мы не только с почтением обращались с вашей благородной дочкой, но и жестоко наказали тех, кто не выказал такого почтения. Однако, испытания оказались непомерными для хрупкого разума юной девушки, и теперь ей нужен отдых и родительская забота. Мы же объявляем о завершении контракта и просим заплатить оговоренную сумму за вычетом полученного аванса.

Прекрасная речь. Вот только она слабо соответствовала сцене: мы с обнаженными мечами и злобно ухмыляющаяся Катерина, готовая прирезать баронское семейство. И, между, прочим, ничуть не сомневаюсь, что она это может сделать. С другой стороны, барон получал возможность отступить, сохранив лицо. Рэй вообще – прирожденный дипломат.

Барон задумался, и на лице его отразилась интенсивная работа мысли. Платить не хотелось…

И тут прогудела баронесса, стараясь при этом не делать лишних движений:

– Плати!

– Но, Грина…

Барону не удалось закончить фразу – его могучая супруга разразилась такими ругательствами, что стражники шарахнулись к барону, а сам он сгорбился и сразу потерял все напускное величие.

Мешочек с золотыми монетами мы получили через десять минут. Я заволновался, что барон может выслать за нами дружину, однако Рэй и Катериной меня успокоили: одно дело, если у нас отказываются принять работу, но если деньги заплачены, то попытка их отнять будет открытым ограблением. А это, знаете ли, до Императора дойти может, он сейчас внимательно следит за баронами – много их развелось, можно и проредить.

Мы отправились домой. Ну что значит домой – приобрели мы небольшую усадьбу на границе Империи недалеко от Стены. Владельцем обозначили придуманного мной Ло Банту Курао, там и обустроились. А что – удобно. В Столице и больших городах нам показываться никак нельзя, а в провинции – кому мы нужны? Воспользовались связями Рэя, получили патент наемников-телохранителей и теперь трудимся нашей сплоченной боевой тройкой.

Сейчас мы гнали от баронского замка. Конечно, на открытое ограбление барон не пойдет, а вот попытаться достать нас втихую может запросто. Поэтому нужно было отъехать как можно дальше, пока совсем не стемнело, и следить, как бы за спиной не появились преследователи.

Рэй внезапно остановился. Катерина натянула вожжи, и повозка, скрипнув рессорами, замерла на месте.

– Что?! – крикнула Катерина.

Рэй показал мигающий гильдейский браслет. Это был вызов, и вызов срочный, а судя по насыщенному малиновому цвету, нас вызывал глава Гильдии телохранителей Шейл Гассет.

2

Срочно явиться в столичное поместье Гильдии. Вот так, коротко и повелительно, без каких-либо разъяснений, в стиле мессира Гассета. В принципе, Гильдия – дело добровольное, мы не обязаны следовать приказам, однако, явное неподчинение обязательно будет иметь последствия. В конце концов, без Гильдии мы нормальных заказов не получим, так что дружить с ней выгодно, да и вряд ли Гассет решил с нами побеседовать забавы ради.

«Срочно» в понимании Эдема сильно отличается от земной срочности. Начнем с того, что до столицы нам добираться четыре дня – это если на максимальной скорости и без отдыха, а так – дней пять-шесть. Плюс денек, чтобы собраться, дать отдохнуть лошадям. А нам подготовиться нужно обязательно.

Катерина выругалась так, что лошади в повозке заплясали и недовольно зафыркали.

– Да что ж такое! Мне нужна ванна и неделя отдыха! Неделя – и не меньше! Иначе я при встрече задушу Гассета, и тогда будет лучше всем.

Между прочим, угрозы от Катерины – вовсе не шутка. Нервировать ее – все равно что дергать за хвост голодную тигрицу. Жизнь после этого будет насыщенной, интересной, но недолгой.

Рэй и Катерина были уверены, что в Братстве Очищения их считают погибшими. Собственно, все операция с герцогом предусматривала их гибель, а после уничтожения герцогского замка искать их никому не придет в голову. Однако, воскресать и привлекать лишнее внимание они не собирались, возможно потому, что слишком хорошо знали Братство изнутри. Они сильно не заморачивались изменением внешности: Катерина перекрасила волосы и сделала яркий макияж, а Рэй заплатил десяток золотых лекарю, пользовавшего снадобьями из Застенья, и поправил сломанный нос. Дополнительно ему поменяли цвет глаз, в результате лицо вместо юношеской смазливости приобрело выражение брутального воина. Правда, теперь его внешность создавала впечатление неблагородного происхождения.

Со мной все оказалось куда сложнее. Братство, без сомнения, меня уже ищет. Предполагаю, у них сохранилась связь с Землей, и они имели возможность убедиться, что мой аватар жив. Поскольку мы связаны, и смерть одного из нас означает смерть другого, то несложно сделать вывод о том, что жив и я. Снова встречаться с братьями мне совершенно не улыбалось, поэтому пришлось озаботиться маскировкой. В этом здорово помогли Рэй и Катерина – как бывшие экзекуторы высокого ранга они владели секретами, известными каждому уважающего себя шпиону.

Естественно, я тоже озаботился сменой облика, но меня остановил Рэй:

– За внешность не беспокойся. Ты – вообще, – он усмехнулся, – личность мифическая, сам факт розыска будет в секрете. Этим займутся маги-розыскники высокого уровня, а таких всего с десяток. И искать будут не по твоей физиономии, а по ментальному отпечатку. Они его издалека чувствуют.

– Ментальный отпечаток? И что же это такое?

Рэй точно не знал, но из путаных объяснений я понял, что это вроде ауры человека. И с этим отпечатком возникли проблемы. Рэй и Катерина могли сами менять его у себя без проблем, а у меня ничего не получалось. Нужен был специалист.

Рэй затащил меня в столичные трущобы, где отвел к оборванному и дурно пахнущему деду, который уставился мне в глаза и долго сверлил взглядом. Я почувствовал легкое головокружение, а выражение лица деда поменялось с бесстрастно-сосредоточенного на безмерно-удивленное. Он еще несколько раз пытался заглянуть мне в душу, но сейчас результат был нулевым.

Дед вскочил, неразборчиво накричал на Рэя и убежал. Рэй только развел руками:

– Говорит, что не может дотронуться до твоего отпечатка. Отталкивает. Никогда, говорит, такого не видит.

Найти специалиста нам так и не удалось. Проблема решилась неожиданно простым и надежным способом.

Я ушел в пространство своего разума, где раньше встречался с Алексом, Зверюшей и парнишкой-бичом. Мне оно представлялось как комната в деревенском доме с окнами от пола до потолка. Там я осознал то, что в Эдеме называют ментальным отпечатком. Я ощущал его… как особый аромат – удивительная свесь запахов хвои, выброшенных на пляж водорослей, дыма костра… и многих-многих запахов, которые не удалось распознать. Это был мой, домашний аромат, неповторимый для каждого человеческого жилища и в реале, и здесь, в глубине моего сознания.

Мне надо было всего лишь изменить запах помещения. Помогла найденная в воображаемом шкафу бутылка односолодового виски, тоже, конечно, воображаемая. Нет, я не выпивал в одиночку, тем более в пространстве собственного сознания. Я варварски разлил драгоценный напиток по комнате. Не скажу, что запах стал лучше, однако он точно изменился. Метод оказался действенным, но непродолжительным, где-то раз в три дня приходилось повторять орошение алкоголем моего кабинета. Не думайте, что это так просто – такое копание в себе изматывало, и по возвращении мне приходилось полдня отлеживаться.

А еще меня беспокоило отсутствие поселившегося в моем сознании Алекса. Он пропал после моей схватки с Гран-Магистром. Точнее, не пропал, а затаился где-то к темной глубине разума. Не то, чтобы я скучал, скорее чувствовал себя как-то непривычно и даже одиноко.

Дольше всех, как обычно, собиралась Катерина. Ей нужно было создать образ недалекой поселянки, едущей с мужем к столичным родственникам. На мой взгляд, все давно уже было идеально: длинная юбка, плотная блуза, цветная жилетка и обязательный платок-бандана. Но по тому, какие взгляды Катерина бросала на Рэя, было понятно, для кого она так прихорашивается.

По нашей отработанной легенде Катерина и Рэй были молодой парой, а я – братом Катерины. Все вместе мы направлялись к столичному родственнику. Адрес был вполне реальным, и наш липовый родственник подтвердил бы наше родство – еще бы не подтвердил, за эту небольшую услугу он получал по золотому в месяц. Все это до боли напоминало нашу родную российскую прописку. Я представлялся как Ло Банту Курао, а мои спутники звались Ана и Грой Арейс.

К моему удовольствию, я ехал в повозке. Еще несколько дней в седле окончательно превратили бы мое седалище в отбивную. Так что, я глядел в окошко, подпрыгивая на жестком сиденье, Катерина правила, а Рэй гарцевал рядом. И я снова ему завидовал, настолько он красиво и естественно смотрелся в седле.

Большой Имперский тракт, пересекающий весь Эдем с юга на север, некогда шумный и многолюдный, сейчас оставлял гнетущее впечатление. Раньше здесь было не протолкнуться от грузовых повозок, влекомых могучими тяжеловозами, пассажирских дилижансов, быстрых бричек и всадников. Сегодня же мы лишь изредка обгоняли одинокие повозки, скорее всего, с беженцами. Все они ехали в сторону Столицы, а вот навстречу не было почти никого. Оптимизма не добавляла и погода: серое небо, назойливая изморось, и порывистый ветер. Я джентельменски предложил Катерине сменить ее на месте кучера, однако она решительно отказалась, да еще и обругала меня.

Ближе к вечеру дождь усилился, и заметно похолодало. Мы планировали доехать до посада ближайшего баронского замка, но до него было еще миль десять, но решили не заниматься насилием над организмом и остановиться на постоялом дворе. Тем более что выглядел он достаточно солидно: свежий частокол со сторожевыми башенками, ворота, окованные железными полосами, и факелы у входа. Сам постоялый двор был сложен из каменных блоков и выглядел монументально.

На входе нас встретил хозяин, который тут же рассыпался в приветствиях:

– О, дорогие сэры, вы оказали нам такую честь! Не сомневайтесь, в нашем скромном заведении вы получите все по высшему разряду! По самому высшему!

Он тараторил и очень суетился, провожая нас к столику. Лесть его была уж слишком открытая – ясно же, что мы совсем не сэры. Даже Рэй, трепетно относящийся к своему происхождению, на этот раз недовольно поморщился и высокомерно потребовал:

– Позаботься о лошадях!

Сейчас он очень натурально играл грубоватого, и, в общем-то, состоятельного простолюдина.

– Уже-уже, – заулыбался хозяин, – вашими лошадками уже занимаются.

Он усадил нас за стол, щелкнул пальцами, и слуга тут же поставил кувшин пива, три керамических кружки и блюдо с печеньем. А слуга, между прочим, телосложением напоминал гориллу, и рожа у него была совершенно бандитская. Он буркнул нам что-то приветственное, развернулся и быстро зашагал к двери, где, судя по запахам, была кухня.

Рэй вальяжно развалился на скамейке, а Катерина села скромно, как и положено приличной женщине. Я огляделся. Обеденный зал постоялого двора оказался неожиданно большим. Несколько десятков столов, а в центре – круглая стойка, за которой располагался хозяин.

Ажиотажа в заведении не наблюдалось. Два стола занимало многочисленное семейство с дюжиной детишек, и в дальнем углу наливался пивом бородатый мужик. Да, похоже, бизнес тут идет совсем неважно.

Я разлил пиво. Рэй брезгливо сунул нос в кружку и скривился: он привык к более изысканным напиткам. Мы же с Катериной выпили, и, на мой взгляд пиво, было вполне приличным. Для провинции, конечно, со столичным не сравнить.

Слуга вернулся с блюдом мяса. Здесь, к югу от Столицы готовят без особой фантазии: в котел наваливают все мясо, что есть под рукой: баранину, говядину, птицу, свинину, долго варят, потом вываливают на блюдо, а бульон разливают по кружкам. Просто и вкусно.

Мы только приступили к ужину, как к нам подошел глава шумного многодетного семейства. К моему удивлению, он оказался благородным: на боку – шпага, на груди – медальон с гербом.

– Вы разрешите? – он показал на пустую скамейку.

Ну надо же! Мир понемногу переворачивается: благородный просит у простолюдина разрешения присесть.

– Разумеется, просим вас, сэр, – великодушно разрешил Рэй.

Прежде чем сесть подошедший аристократ представился:

– Альфер дон Бум.

Он вежливо поклонился с элегантно сел – прямой и строгий. И этим он напоминал Рэя: аристократическое воспитание подразумевало умение красиво и с достоинством двигаться, жестикулировать и сидеть.

Мы представились, и Альфер кивнул.

– Весьма рад. Прошу извинить, что побеспокоил вас, я хотел бы задать буквально пару вопросов.

Обращался он к Рэю, почувствовав, вероятно, родственную аристократическую душу.

– Конечно, задавайте, – согласился Рэй.

– Мне показалось, что вы с юга, правильно? – начал Альфер.

– Да, вы правы.

– И скажите, – Альфер оглянулся на свое семейство, наклонился к нам и понизил голос, – там, у Стены, тоже беспокойно?

Мы переглянулись. Неожиданный вопрос. Что значит «тоже»? Гости из Застенья мелькают как раз у Стены и совсем далеко не заходят. А мы последние три месяца носились, как заведенные, выполняя контракты, и не сильно интересовались событиями в Империи. Точнее, совсем не интересовались.

– Есть немного, – дипломатично сказал Рэй, – а вы откуда, если не секрет?

– Восточные предгорья, – ответил Альфер.

– И у вас там… неспокойно?

Это вступила в разговор Катерина.

Альфер уставился на нее с искренним удивлением:

– Разумеется… а вы… вы, возможно, не знаете?

– Не знаем, – подтвердил Рэй.

Альфер тяжело вздохнул и рассказал, что последние два месяца шайки Безумного Дина одно за другим жгут благородные поместья. Замков там почти нет, спрятаться негде, так что приходится бежать. Вот едут они к родственникам в поместье близь Столицы. Однако, долго там жить не получится, потому он рассматривает варианты, куда бы податься. В Столице жить дорого, на Западе – беспокойные степняки, остается Север и Юг.

Когда речь зашла о Безумном Дине, Катерина вздрогнула, а Рэй поморщился. Еще бы, Безумный Дин – мой товарищ по несчастью, землянин Петр Колесников. А еще он – бывший муж Катерины, от которого она скрылась и по заданию Братства Очищения, направилась прямо в постель герцога с шестнадцатисложным именем. Такие вот издержки жизни спецагента… И, кстати, Колесников вышел на тропу войны, подозревая, что Катерину похитил кто-то из благородных. Одним словом, эдемская Санта-Барбара.

И только Альфер принялся говорить, что здесь, у Столице, так хорошо, тихо и спокойно, как входная дверь распахнулась, и в зал ввалился десяток громил. Вид у них был решительный и очень целеустремленный: здоровенные бородатые детины в длинных кожаных куртках и высоких сапогах с раструбами довольно слаженно выстроились в линию, перекрывая выход. В руках у каждого – тяжелый топор. Топоры явно не боевые, но и так выглядят внушительно.

Из-за спин бородачей выступил один – небольшого роста, но с непропорционально широкими плечами.

– Так, благородные сэры, – сказал он хриплым голосом, – выкладывайте на стол деньги и украшения, не заставляйте нас терять время, а вас – терять руки.

Коротышка засмеялся, а громилы двинулись вперед. Впрочем, далеко они не прошли.

Хорошо представляю их ощущения: только что перед ними сидели поселяне и какой-то потрепанный жизнью аристократ, и вот поселяне ощетинились железом, аристократ по-кошачьи метнулся к главарю и упер ему в горло острие меча, хозяин наставил на пришельцев арбалет, а из кухни выскочили два звероподобных слуги с большими мясницкими ножами. Я даже не заметил, в какой момент в моих руках оказался меч. Оружие стало частью моей натуры, а обращение к нему – инстинктом.

Ситуация поменялась, главарь замер, явно прикидывая свои шансы на выживание. Громилы сначала остановились и переглянулись. Даже с десяти шагов на их лицах прекрасно читалось выражение разочарования. Они были явно настроены подраться и потому начали обходить своего главаря, с враждебностью глядя на Альфера. Я же поймал себя на том, что с нетерпением жду схватки.

Ситуацию, как ни странно, разрешили дети аристократа. Два старших мальчика совершенно спокойно достали по трехствольному огнестрелу, подошли к отцу и встали рядом – плечом к плечу. И в глазах у них ясно читалась готовность нажать на курок. Прибытие огневой поддержки окончательно склонило ситуацию в нашу пользу.

– Прощения просим, – прохрипел главарь, отступая, – ошибочка вышла, мы уходим!

Громилы заворчали, но все-таки развернулись и, толкаясь в дверях, вышли.

Альфер, вкладывая в ножны меч, вернулся за стол и сказал:

– Год назад такое безобразие на Имперском тракте казалось невозможным, а теперь…

Он расстроенно развел руками и погрустнел.

– Бойкие какие мальчики, – Рэй проводил взглядом детей Альфера, прячущих в сумки огнестрелы.

– Да, хорошо, что с детства у них были хорошие учителя. А сейчас пригодилось… Представляете, вот такое происшествие, – Альфер кивнул на дверь, – сейчас нам кажется обыденным, не стоящим упоминания.

Он немного помолчал, потом резко встал и поклонился:

– Благодарю вас за беседу и прощаюсь. Семейный дела, вы же понимаете.

Альфер поклонился и вернулся к своему семейству.

Ужин мы доедали в молчании.

Расходились по комнатам мы тоже молча. Когда Рэй и Катерина скрылись за дверью, я в очередной раз почувствовал укол ревности, но тут же одернул себя. Зачем строить иллюзии и создавать себе проблемы на пустом месте? Я вздохнул, вошел в комнату, закрыл дверь на засов и, не раздеваясь, завалился спать.

Последующая дорога в столицу прошла без приключений и признаться, была скучной. Серое небо, серая дорога и молчание. Не знаю, что произошло между Рэем и Катериной, но они не желали разговаривать друг другом и демонстративно отворачивались. Я не вмешивался. Зная Катерину, я вообще удивлен, что они до сих пор ни разу крупно не поцапались. Но ничего, помирятся.

Столичное поместье Гильдии телохранителей походило на ажурный дворец посреди чудесного сада с фонтанами, мраморными статуями и плавающими лебедями. Определенный диссонанс вносила многочисленная охрана в тяжелых латах. Нас пропустили после тщательной проверки. И, замечу, очень профессиональной проверки.

Мы проследовали за офицером личной охраны главы Гильдии. По дороге, я машинально отмечал, что гильдийцы были сосредоточены и напряжены. И это мне не нравилось, и судя по хмурящемуся Рэю, ему тоже. А вот Катерина шла совершенно безмятежно.

Сопровождающий постучал в высокую резную дверь. Мы вошли и замерли: бессменный глава могущественной Гильдии наемников Шейл Гассет сидел за широким столом и улыбаясь, смотрел на нас. Перед ним стояли два брата из Братства Очищения в серых балахонах. Только вместо обычных капюшонов на них были стальные шлемы, а под балахонами угадывались сочленения доспехов. Братья синхронно повернулись и принялись мрачно разглядывать нас.

3

Я невольно восхитился выдержкой Рэя и Катерины. У Рэя на лице не дрогнул ни один мускул, а Катерина приветливо улыбнулась, как будто встретила давних знакомцев. У меня же по спине побежали струйки пота, и я еле удержался, чтобы не схватиться за рукоятку меча. Гильдия всегда, если не враждовала с Братством, то уж точно не питала к нему добрых чувств, и присутствие в кабинете Шейла Гассета вооруженных братьев означало нечто экстраординарное.

Увидев нас, глава Гильдии расплылся в улыбке, встал и, раскинув руки, пошел навстречу. Так обычно встречают самых дорогих гостей, что странно – мы всего лишь одни из нескольких тысяч наемников, лично не знакомы, ни разу не встречались. Вроде бы, выделять нас особо не за что…

Браться проводили главу равнодушными взглядами.

– Друзья мои! – глава Гильдии был само радушие. – Как же вы вовремя! И я так рад видеть вас, дорогой сэр Ло Банту Курао и вас, почтенные… э-э-э…

Тут он замялся, соображая, как следует называть моих спутников. Переговоры с Гильдией от лица нашего отряда вел я, так что Рэй и Кристина как бы находились при мне.

– Приветствую вас, мессир Гассет. Разрешите представить моих компаньонов Ану и Гроя Арейс. И вы делаете мне излишнюю честь, именую сэром, я всего лишь скромный простолюдин из южной провинции.

Произнося приветствия, я изящно поклонился. То есть, я постарался выглядеть изящно, боюсь, до высокого искусства этикета Рэя мне еще очень и очень далеко. Катерина с самым невинным видом, опустив глазки, исполнила книксен – ну прямо наивная селянка с лубочной картинки.

Шейл Гассет вздохнул с фальшивым сожалением, подхватил меня под руку и повел к небольшой двери, оформленной как большая, в пол, картина и потому почти незаметной. Он был невысок, и прямо перед моим носом блестела его розовая лысина.

– Вы не представляете, дорогой Ло Банту, сколько проблем сейчас свалилось на нашу несчастную мирную Гильдию. Мы так старались находиться подальше от политических катаклизмов, но, увы, сейчас трясет всех и везде. А от землетрясения, как известно, скрыться невозможно. Вы же меня понимаете, дорогой друг Ло Банту, не правда ли?

Чем большее красноречие демонстрировал глава Гильдии, тем тревожнее становилось мне. Зачем он это все говорит? И не скрываятся ли за дверью десяток-другой бравых молодцов?

Страхи оказались напрасными. За дверью нас ждал прекрасно сервированный стол с заполненными чем-то вкусным мисочками, вазочками, розеточками и запечатанными кувшинчиками. Рядом стоял еще один стол – с бумагами.

Вошедшая в роль Катерина вскрикнула от удивления – по легенде она была простой поселянкой и такие шедевры кулинарии видела впервые в жизни. Рэй не переменился в лице, я же удовлетворенно склонил голову – даже если нас после встречи повесят, мы перед смертью страдать от голода точно не будем.

Шейл Гассет пригласил садиться. Только мы расположились на диване, как в комнату решительно протиснулись вооруженные братья и тут же застыли у входа. Ага, вот и прекрасная иллюстрация к словам главы о сотрудничестве во имя добра. Добро явилось без приглашения, сторожит нас и готово, при случае, перерезать глотку.

Глава Гильдии, меж тем, развернул на рабочем столе карту Империи. Мы вытянули шеи, разглядывая ее. На востоке, у горной гряды территория была окрашена в яркий розовый цвет.

– Так, мессиры, – голос Гассета стал серьезным и сосредоточенным, – не будем терять времени. Прошу обратить внимание. Вот здесь находимся мы. А вот здесь, на востоке, бесчинствуют орды Безумного Дина. Полагаю, вы слышали о реляциях герцога-наместника, ну, о тех, в которых бунтовщики разгромлены, армия преследует главарей и прочие благоглупости. Так вот, это все ерунда. Полнейшая.

Гассет налил себе вина, сделал глоток, откашлялся и продолжил:

– Безумный Дин, над которым сначала в Столице смеялись и которого три раза хоронили, уже захватил четыре города, разорил три замка, и взял под себя полсотни поселений и факторий. Войска герцога разбиты, и бунтовщики собираются двигаться к Столице. Безумный Дин оказался неплохим стратегом… И поэтому мы собираемся его устранить. Вы понимаете?

Еще бы я не понимал! Нас вербуют совершить заказное убийство. Только мы специально пошли в Гильдию телохранителей, чтобы не переступать черту, отделяющую добро от зла.

– Не понимаю, – ответил я, – устранение – не наш профиль. У нас, так сказать, работа обратная.

– Знаю, – фыркнул Гассет, – но Император, – он со значением показал пальцем в потолок, – обратился именно к нам. Оказалось, что в Темной Гильдии кишат шпионы Безумного Дина, а Имперская безопасность слишком долго наслаждалась мирной жизнью и утратила нужные навыки, так что… считайте, что нам повезло.

– Но как же, – не выдержал Рэй, бросив взгляд на дюжих братьев у входа, – ветвь Экзекуторов Братства имеет куда больший опыт.

Гассет мрачно глянул на него и покачал головой:

– Ветви Экзекуторов больше не существует. Часть погибла при катастрофе с Гран-Магистром, а оставшуюся… наш талантливый стратег герцог отправил прибывших Экзекуторов на штурм укрепленного лагеря бунтовщиков. Тогда их считали просто осмелевшим сбродом… Не вернулся никто.

Я чувствовал, как Рэя накрывает волна эмоций. Чтобы ни случилось между ним и Орденом, многих из Братьев он знал, некоторых мог назвать друзьями. Внешне, однако, он себя не выдал. А вот Катерине, похоже, стало плохо. Несмотря на всю выдержку, она все же просто девчонка, ей же и двадцати лет нет. Сначала ей объявляют, что нужно ликвидировать Дина-Петра, а это, между прочим, ее бывший то ли муж, то и любовник, а потом оказываются, что многие из ее знакомых мертвы. Девушка вся словно потемнела, зеленые глаза потеряли изумрудный блеск, а губы предательски задрожали.

– Тогда вам следует уточнить задачу и договориться об условиях, согласно Кодекса Гильдии, – сказал я, чтобы заполнить затянувшуюся паузу.

– Вот это мне нравится! – с энтузиазмом воскликнул Гассет. – Деловой подход, как и положено истинному наемнику. Не бывает невыполнимых задач, а бывает мало денег. Не скрою, вы не единственный отряд, мы не можем рисковать…

– И, кстати, – прервал я главу Гильдии, совершенно позабыв о субординации, – почему именно мы? В Гильдии есть значительно более опытные бойцы.

– Хороший вопрос, – снисходительно ответил Гассет, – даже удивляюсь, почему вы не задали его сразу. Действительно, у нас есть настоящие звезды, непревзойденные мечники и маэстро кинжалов. Но как все звезды, они слишком известны, и для подобного рода… гм… акций не пригодны. Нужен кто-то непримелькавшийся и умелый, а в вашем мастерстве сомнений нет, а сами вы умело сохраняли инкогнито. Пять выполненных контрактов за месяц, и каких! Вашей последней истории с бароном Ругге я просто аплодировал. Это было прекрасно! Я вам ответил?

– Вполне, благодарю. Теперь можем обсудить условия…

– Ни в коем случае! – запротестовал глава Гильдии. – Ни слова, пока вы не утолите голод. Никто не может обвинить меня в том, что я плохо принимаю гостей.

Я уже ничему не удивлялся. Глава могущественной Гильдии принимает нас, простых наемников, как гостей – подумаешь! Я переглянулся с Рэем. Он кивнул и произнес:

– Благодарим вас, дорогой мессир Гассет, это честь для нас.

Я тоже подтвердил, что это огромная честь, а пришедшая в себя Катерина просто кивнула.

– Очень хорошо, – обрадованно заявил Гассет, – тем более, за добрым обедом, преломляя, так сказать, хлеб, вам будет удобно познакомиться с вашими спутниками.

– Какими спутниками? – насторожился я.

Гассет хлопнул себя по лбу и удрученно покачал головой:

– Ну конечно! Простите меня, старого олуха, совсем забыл, а с этого следовало начинать. С вами отправятся эти два достойных мессира – представители Братства Очищения.

Он сделал приглашающий жест, и стоящие у входа братья в балахонах подошли и уселись напротив нас. Натужно скрипнул мягкий диван – вместе оба братца в доспехах весили далеко за двести килограмм.

– Мессир Гассет, – осторожно сказал я, – я прошу прощения, но мы работаем одни.

Он только замахал руками:

– Я понимаю вас! Очень хорошо понимаю! Но сейчас случай особенный, задача, действительно, непривычная. И потом, Братья Оле и Хасмам – не воины, доспехи на них – исключительно ради безопасности. Они – ученые, отчасти сведущие в магии, и они будут вам полезны в общении с Братством. Вам же понадобится помощь, а насколько велики ресурсы Братства, вы, я думаю, знаете.

Я с сомнением посмотрел за здоровяков-Братьев. Не воины? С такими ручищами и бычьими шеями? Я представлял ученых как-то по-другому. Не хотелось бы иметь рядом с собой соглядатаев, но, похоже, отказаться от их компании шансов у нас нет. Как, впрочем, и от заказа. Сейчас я отчетливо осознал, что в случае отказа от задания, мы вряд ли покинем резиденцию. Понимал это и Рэй, поскольку возражений от него не последовало.

Подошедший слуга положил нам в тарелки что-то мясное в густом соусе с умопомрачительным запахом и разлил по бокалам вино. Только сейчас я обратил внимание: на столе стояли не привычные для Эдема керамические кружки, а самые настоящие стеклянные бокалы. Я пригубил напиток – действительно, по вкусу – неплохое красное сухое вино. Интересно… И откуда же его возят? Никогда не слышал про эдемские виноградники, а такой напиток точно требует культуры производства.

– Вам понравилось? – спросил внимательно следивший за мной Гассет.

– Превосходно, – похвалил я, – удивительный напиток. Если не секрет, где его берете?

– Секрет, – загадочно улыбнулся глава Гильдии, – но, когда вы вернетесь, обязуюсь отравить вам десять кувшинчиков этого нектара.

Мне оставалось только поблагодарить. Мы выпили, и я с удовольствием попробовал угощения. Да… если раньше я был невысокого мнения о кухне Эдема, то сейчас понял, сильно ее недооценивал. Еда была превосходна! И по тому, как Рэй с Катериной уплетали гассетовские яства, я понял, что они со мной согласны.

– Ну, раз мы готовы перейти к обсуждению условий, – сказал Гассет, бросив себе в рот похожую на клубнику ягоду, – то я хотел бы представить еще одного вашего спутника. Он мой родственник и доверенный человек. В отличие от меня, простолюдина, он человек благородный, знающий, что такое честь и хорошее воспитание.

Вот хитрец! Еда и вино привели меня в благодушно настроение, и спорить особо не хотелось, тем более что возражать было бессмысленно. Дверь открылась и вошел наш знакомый Альфер дон Бум.

Я уже ничему не удивлялся, а вот Рэй поперхнулся вином. Альфер учтиво поклонился и осторожно присел рядом с Гассетом.

– Мессиры, – сказал глава Гильдии, оглядев нас, – теперь, когда все в сборе, можем приступить к обсуждению условий.

Все молчали. Мы с интересом смотрели на Гассета, Альвер старался не встречаться с нами взглядом, а братья уставились на стол перед собой. К еде они не притронулись, и я даже заподозрил, что перед нами – големы. Как-то бросается в глаза отсутствие нормальных человеческих реакций. Это заметил не только я – Катерина демонстративно сделала глоток вина и проворковала, прервав возникшую на секунду паузу:

– Мессиры братья соблюдают пост? Вроде бы голодных дней сейчас нет.

Ответил брат Оле. Голос его оказался неожиданно высоким, не особо подходящим к его могучей фигуре:

– Нам не дозволено есть мясо, рыбу и яйца. Разрешены только молоко, масло и сыр. Брат-наставник полагает, что такие ограничения способствуют росту боевых навыков.

– И вам хватит сил в долгом походе? – заинтересовался Альфер.

– Хватит, – категорически заявил Оле и замолчал, посчитав вопрос закрытым.

– Сэр Альфер, мессиры, – капризно сказал Гассет, – давайте перейдем к делу. Я так понимаю, что предварительно все согласны участвовать в нашем… э-э-э мероприятии?

– Предварительно, – я подчеркнул это слово, – согласны. Все будет зависеть от условий.

– Вот и хорошо, – глава Гильдии стал абсолютно серьезным, – контракт заключается с мессиром Ло Банту и его спутниками, Братство и сэр Альфер имеют отдельные контракты и с Гильдией, и с Имперской безопасностью. Вместе с тем, общее руководство миссией возлагается на мессира Ло Банту.

Он замолчал, ожидая вопросов, но все молчали. Гассет жестом фокусника достал свиток с текстом контракта и принялся читать вслух:

– Основной целью миссии является ликвидация, либо задержание и препровождение в руки Имперской безопасности лидера бунтовщиков, известного как Дин Безумный, Дин Кровавый, а также Петр. Дополнительной целью миссии является сбор сведений о темном даре указанного Дина Безумного, способного, по показаниям свидетелей, создавать фальшивые образы.

Я даже восхитился искусным канцелярским оборотам. В них, кстати, скрыто признание причин успеха армии бунтовщиков: Дин Безумный, он же Петр Колесников – никто иной как Мастер Иллюзий. И это не базарный фокусник – он может создавать целые миры, не отличимые от реальности. Искусство, чрезвычайно полезное для военного дела.

– При подписании контракта Гильдия выплачивает невозвратный аванс в размере тысячи золотых, – бесстрастно продолжил Гассет, – в случае ликвидации указанного Дина Безумного выплачивается вознаграждение в размере десяти тысяч золотых. В случае пленения указанного Дина Безумного выплачивается вознаграждение в размере двадцати тысяч золотых. Контракт считается действующим, пока обязательства Ло Банту Курао не будут выполнены. Солидарно с Ло Банту Курао ответственность за исполнение договора несут члены его отряда, удостоверившие настоящий договор.

Гассет продолжал читать условия, но главное я уже осознал. Да, оплата щедрая… не сказать, что императорская, но вполне приличная, хотя за такую операцию могли бы и прибавить… хотя, о чем это я? На самом деле, воевать с Петром я не собираюсь. Катерина, полагаю, тоже. А вот Рэй, боюсь, с удовольствием с ним расправится, ревность – это, знаете ли, сильнейший мотиватор. Теперь, однако, нужно думать, как выходить из этой ситуации. Соскочить с контракта просто так не получится – Гильдия и Имперская безопасность точно нас не оставят в покое.

Гассет закончил чтение и протянул свиток мне. Я просмотрел и передал Рэю. Тот изучил все внимательно, проверил каждую буковку, прочитал текст вслух, раздумывая над словами и оборотами. Наконец, кивнул: все нормально. Катерина читать отказалась, беспечно отмахнувшись.

Я взял свиток и прикоснулся указательным пальцем к проставленной гильдейской печати. Печать вспыхнула красным цветом, пошла радужными переливами и погасла, приняв обычный черный цвет: мое удостоверение документа было принято. То же проделали Рэй и Катерина.

Я вернул контракт Гассету, он небрежно спрятал его куда-то под стол и деловито сказал:

– Аванс можете получить в кассе. Приступайте, а мы ждем результатов.

Вот и все, любезности на сегодня закончились – от нас получили все, что хотели. Нам осталось только встать, поклониться и отправиться восвояси. Альфер успел сказать, что найдет нас вечером, а глава Гильдии и мрачные братья больше не обращали на нас внимания.

Что приятно, деньги мы получили без задержек, тут же разделили на три части, чтобы не хранить все в одном месте, и отправились на постоялый двор. Там можно и отдохнуть, и обсудить ситуацию, очень непростую, надо сказать, ситуацию.

Правда, Рэй не выдержал, и еще по пути к постоялому двору тихо сказал:

– Эти двое – не из Братства.

– Эти громилы в балахонах? – уточнил я.

– Да.

– Он прав, – согласилась Катерина, – они такие же братья, как я принцесса Великой Степи.

Интересно… А вообще в Эдеме есть кто-то, кто не зовется чужим именем?

4

На постоялом дворе я сразу же завалился спать. До вечера было далеко, однако долгая дорога и нервное напряжение на встрече с главой Гильдии сделали свое дело: я просто отключился. Получив аванс, мы могли не экономить на ночлеге, потому выбрали постоялый двор, если не из лучших, то очень даже приличный. Как на мой взгляд – так вообще на твердые четыре звезды. Милая комнатка: на стенах – резные деревянные панели, полочки с напитками, большой стол для работы и составленное из небольших стеклышек высокое окно. Особенно меня впечатлила кровать с мягкой периной. Увидев ее, я не удержался, упал прямо в одежде, провалился в пуховые обьятья и… очнулся от жестких тычков по ребрам.

Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, какой смельчак рискнул будить командира отряда отмороженных наемников. Стальной кулачок Катерины и ее поставленный удар неповторимы.

– И я тебя тоже люблю, – сонно пробормотал я, стараясь прикрыться от ударов.

Катерина – не злая. На поле боя или во время операций она напоминает невероятно рациональную машину, для которой существует только цель, а пути ее достижения не важны. В остальное же время она, скорее, нервная и подверженная эмоциям. Возможно, сначала играя роль жены Петры, а потом герцогини, девушка растеряла необходимую шпиону выдержку и теперь отыгрывается на окружающих.

– Вставай, – бодро прокричала она, – пришел Альфер!

Все еще находясь во власти снов, я едва не спросил, кто такой Альфер, но тут же события последних дней всплыли в моей памяти.

– Ах, Альфер, так пусть проходит, – все-таки я еще на до конца проснулся.

– Куда?! – возмутилась Катерина. – К тебе в кровать, что ли?

Я, наконец, открыл глаза, увидел склонившуюся надо мной девушку и разглядел в ее глазах раздражение. Придется вставать. Тем более, что я проспал несколько часов, и за окном уже темнело.

– Умыться можно? – буркнул я.

– Можно, – великодушно разрешила Катерина, – только быстро.

Она еще раз ткнула меня кулачком в бок, развернулась и ушла, заявив напоследок, что меня ожидают в комнате для переговоров на первом этаже. Я тут же отметил, что с сервисом здесь очень даже неплохо. Впервые вижу сочетание постоялого двора с гостевым офисом, впрочем, до сих пор мне доводилось путешествовать в основном по провинции. И вообще, я бы назвал наше заведение «отелем», но термина этого в Эдеме не существует. Только «постоялый двор» – вне зависимости от размера, расположения и качества.

Я ополоснул лицо ледяной водой. До сих пор перед глазами мелькали обрывки снов – невнятные, похожие на ускользающие тени и оставляющие смутное ощущение тревоги. Из маленького зеркала на стене на меня смотрел усталый человек с красными глазами и темными мешками под глазами. Да, красавец… Еще пара месяцев работы в таком режиме – и я упаду.

Я спустился на первый этаж, тут же подбежал слуга, поклонился и провел через ресторацию в офисную зону. Там постучался в дверь, дождался ответа, пропустил меня вперед, а сам остался в холле.

Кабинет здорово напоминал стандартную переговорную комнату в усредненном российском офисе. Полгода назад примерно в таком я встречался с клиентами и вел переговоры о… да уже и не помню о чем. Привычная обстановка: стол, несколько стульев, доска для записей и… и, в общем-тот все, если, конечно не считать самого благородного сэра Альфера дон Бома.

Увидев нас с Катериной, Альфер торопливо встал, вежливо кивнул и произнес сложное и невероятно дипломатичное приветствие. Мне досталось несколько дежурных выражений, а вот перед девушкой он рассыпался в изысканных и длительных комплиментах. Он мог бы говорить еще и еще, но вошел Рэй и грозным взглядом прервал его словоизвержение.

Мы сели, и Альфер поспешил заявить:

– Мессиры, и вы, прекрасная мессира, прежде всего, я должен извиниться за неудобную для нас всех ситуацию. Со своей стороны, я действовал, исключительно выполняя свои служебные обязанности, надеюсь, вы это понимаете. Я – глава представительства Гильдии в Восточных предгорьях. И я действительно ехал с семьей к своему родственнику… да, это – Шейл Гассет. Можно сказать, что Гильдия – наше семейное дело. По пути меня перехватил курьер и передал поручение встретиться с вами и оценить вас как возможных исполнителей важной миссии. Я настраивался на долгий разговор, осторожное прощупывание, но тут появились совершенно неблагородные люди, и я увидел вашу реакцию. Вы показали прекрасную реакцию, решительность, готовность вступить в бой, но, в то же время, осторожность. И главное – вы сохраняли спокойствие. И у меня не было больше вопросов – вы способны выполнит задание. И я сам просил Шейла включить меня в миссию. Поверьте, я сделаю все, чтобы быть вам полезным.

Альфер закончил рассказ. Катерина недоверчиво хмыкнула – от нее и не стоило ожидать иной реакции, а вот Рэй, напротив, понимающе кивнул. Я промолчал – сказать, мне, собственно, нечего. Кем бы Альфер ни был, от него нам не избавиться, и его включение в миссию вполне логично. Гильдия хочет иметь глаза и уши в рядах исполнителей. Да не вопрос! Меня больше интересовал другой вопрос: кто эти громилы якобы из Братства Очищений, и чем они могут нам угрожать? Но задавать его сейчас было рано. Нам вообще не следует показывать сомнения в принадлежность этих персонажей к Братству. Мы – обычные алчные наемники, и нас не должны волновать всяческие околополитические расклады.

– У вас очень смелые и решительные дети, – сказал вдруг Рэй, – они умело обращаются с огнестрелами.

– Это семейные традиции, – пояснил Альфер, – уже четыре поколения наша семья руководит Гильдией, и конечно, это накладывает отпечаток на воспитание детей.

– И девочек тоже вы так воспитываете? – заинтересовалась вдруг Катерина, до сих пор сидевшая с самым мрачным видом.

– Да, конечно.

– Напрасно. Пусть лучше научатся выбирать правильных мужчин.

Катерина привычно транслировала собственные негативные эмоции на окружающих, однако Альфер широко улыбнулся в ответ:

– Возможно, вы правы, прекрасная мессира. Но, что поделаешь – традиции… И, если, не возражаете, давайте обсудим наши планы.

– Давайте, – сказал я, – только прямо сейчас нам обсуждать пока нечего. У нас слишком мало информации, поэтому, завтра начнем с разведки. После этого разрабатываем общий план, определяем необходимые ресурсы, исполнителей и уже после этого составляем детальный план-график мероприятий.

Я говорил без запинки: где-то год назад на наш департамент повесили составление бизнес-плана проекта открытия нового филиала в Киргизии. Мне потом долго снились цифры и умные термины, сейчас это все и всплывало в памяти. А что – формат удобный, пусть наша операция имеет, скажем так, свою специфику. Уверен, что Рэй с Катериной прекрасно владеют искусством организации тайных операций, но я, вроде как, главный, нужно поддерживать свое реноме.

Альфер посмотрел на меня с уважением и достал из висевшей на боку сумки объемный кожаный цилиндр – в таких здесь носят свитки.

– Это все, что у нас есть по безумному Дину, – пояснил он.

– Прекрасно, – одобрил Рэй, забрал цилиндр и передал Катерине, – Ана завтра изучит его, а мы с Ло Банту посетим некоторых наших знакомых. Вечером можем встретиться и обменяться сведениями.

– Очень хорошо, – заторопился Альфер, – не возражаете, если я завтра поработаю с мессирой? Я могу прокомментировать документы.

Рэй уже открыл рот для ответа, но Катерина его опередила:

– Да, конечно, буду рада, – сказала она и соблазнительно улыбнулась.

Эта улыбка, на самом деле, была адресована Рэю. Я так понимаю, в качестве мести за вчерашнюю размолвку. Рэй послушно поддался на уловку и помрачнел. А вот Альфер, наоборот, расплылся в довольной улыбке:

– Благодарю вас, непременно буду.

Голос у него стал приторно-медовым. Даже интересно: орава детей у него от жены, или это сборная от всех его женщин. На постоялом дворе их было не меньше двух десятков, молодая жена по возрасту никак не может иметь столько, а многоженство в Империи не поощряется.

Рэй поторопился закончить разговор. Альфер распрощался и ушел. Вслед за ним, не взглянув на Катерину, отправился Рэй. Сама она тут же перестала улыбаться, поникла, а глаза, пять минут назад сияющие, потускнели. Перемена была разительная, и мне стало неудобно, что я стал ее свидетелем.

Катерина исподлобья посмотрела на меня:

– Ну, давай, говори.

– Что говорить? – удивился я.

– Я же вижу, что ты обо мне думаешь. Обсуждаете с Рэем, да? Говори в лицо.

Вот это да! Я живо представил, как мы с Рэем шушукаемся, обсуждая моральный облик Катерины, и еле удержался от смеха. И вообще, такие фантазии как-то слабо сочетаются с образом несгибаемой воительницы. Мне этот разговор напомнил пару похожих диалогов, в которых мне довелось участвовать на Земле. Девушки одинаковы во всех мирах.

Я постарался объяснить, что не имеем привычки обсуждать женщин, а если бы вдруг заговорили о Катерине, то сказали бы только очень и очень хорошее. Старался напрасно – такое впечатление, что она в принципе не слышала моих объяснений. Никогда особенно не умел общаться с девушками… Оставаться с ней, когда она в таком состоянии, я не хотел, и поэтому ушел.

Проходя через ресторацию, я, к своему удивлению, увидел двоих традиционно мрачных братьев Очищения. Они сидели за столом перед единственным графином с водой и в своих темных балахонах смотрелись чужеродно среди белых скатертей и розовых гардин – ресторация постоялого двора напоминала обычный московский ресторан, разве что вместо стульев были деревянные скамейки, а на столах вместо набора приборов имелись керамические миски, кружки без ручек и ложки, формой напоминающие миниатюрные половники.

Увидев меня, братья, как по команде, вскочили, подошли ко мне чуть ли не строевым шагом и бодро отрапортовались, что братья Оле и Хасмам прибыли в мое распоряжение, готовы приступить к выполнению задания и ждут моих указаний.

Я едва не застонал: Гассет действительно определил меня в командиры, а командир в Гильдии обязан подготовить подчиненных к выполнению задания. Вооружить, накормить, обеспечить транспортом и матчастью, разъяснить обязанности и грамотно управлять. В нашем трио с Рэем и Катериной были другие отношения: формально лидером был я, однако решения всегда обсуждались. А сейчас мне придется в полном объеме приступить к командирским обязанностям и принять ответственность на себя.

Я удержался от соблазна развести братьев на откровенность – бесполезно это сейчас, поэтому дал указание явиться завтра в полдень и помочь мессире Ане работать с документами. Представляю разочарование Альфера – в довесок к милой девушке он получает двух суровых братьев Очищения. Тут же я поинтересовался, есть ли где им переночевать. Сказали, что переночуют в казарме Братства. Ну и прекрасно – мне работы меньше. А вообще, было бы неплохо проследить за ними, но это точно не сейчас и не ко мне – умений не хватит. У Рэя и Катерины, возможно, получилось бы, но сейчас они в разобранном состоянии, и о деликатных шпионских миссиях лучше на время забыть.

Отделавшись от братьев, я вернулся в номер и решил ложиться на боковую. Хоть и говорят, что впрок выспаться не получится, я это утверждение неоднократно опровергал. Предстоит нам нелегкий поход, и в нем точно нам не предложат такие мягкие перины.

Я залез в душ, постоял под горячей водой, такой, чтобы едва можно было терпеть, полежал в ванной, чувствуя, как расслабляется тело и очищается разум. Напряжение растворялось, тревожные мысли исчезали. И это было настоящее блаженство. В очередной раз я задумался над своеобразным эдемским средневековьем: в городах достаточно чисто, есть горячая вода и канализация. С такими мыслями я, постанывая от удовольствия, растерся жестким полотенцем, задул тусклый масляный светильник на столе, залез в перину, начал засыпать, и уже проваливался в сон, когда в дверь постучали. Тихо-тихо, на уровне границы слышимости. А я, похоже, в который раза забыл закрыть дверь.

Я почувствовал возбуждение бича. Мое разумное оружие лежало в потайном отделении дорожного саквояжа и страдало от безделия. Бич то и дело посылал мне ментальные сигналы, просясь на волю, но я их игнорировал. Потерпит! Нечего лишний раз светить изделиями мастеров Застенья – откуда их взять простым поселянам. Сейчас бич был возбужден, но в эмоциях его не было тревожности. А была… неужели насмешка?

– Кто там? – нарочито сонным голосом спросил я, ругая себя за беспечность и нащупывая в сброшенной одежде короткий клинок.

Дверь открылась и появилась Катерина. На фоне светлого прямоугольника двери нарисовалась тонкая фигурка. Дверь закрылась, а в ее руках зажглась дрожащая свеча.

Первый раз я видел ее такой – босиком, в длинной, почти до пят ночной рубашке, с красными распухшими веками. Несколько секунд она постояла, потом, решившись, вошла, поставила свечку на стол и села рядом со мной на краешек кровати.

– Ты не спишь? – я так понимаю, что этот вопрос она задала, чтобы как-то начать разговор.

– Уже не сплю, – пробурчал я, – целый день пытаюсь заснуть – не дают!

Катерина ничуть не смутилась, похоже, она думала о своем.

– Я не понимаю, что с нами происходит. Понимаешь… прошло очарование встречи после разлуки. Сейчас… я заставляю себя быть радом, а не могу. Иногда срываюсь. А он же хороший. И потом… Я же знаю, куда он ходил после нашего первого дела. Я проследила. К девке. Я ее проучила, а ему ничего не сказала.

Она еще долго говорила, запинаясь и с трудом подбирая слова. А мне… мне стало ее жалко. Представьте – вот такой я оказался сентиментальный. Я взял ее руку – просто так, чтобы успокоить и остановить жалобные слова. Действительно, Катерина тут же замолчала на полуслове.

– Ты что? – прошептала она.

– Я что?! Ничего себе, я тут лежу, никого не трогаю, собираюсь видеть сны, возможно, кстати, с тобой, ко мне приходит обнаженная… ну, почти обнаженная девушка и высказывает мне претензии.

Я говорил нарочито бодро, добавив в голос толику ехидства. Надеюсь, это немного приведет Катерину в себя. И действительно, она отстранилась и подозрительно посмотрела на меня.

– Ты видишь меня во сне? Часто?

– Регулярно, – вздохнул я, – хотя, предпочел бы что-нибудь менее воинственное. Но приходится смотреть на тебя.

Катерина, кажется, успокоилась, а глаза ее, в которых только что влажные от слез, высохли, и в них погас огонек безумия. Впрочем, совсем не погас, а сменился ее волшебными зелеными искорками.

– А я тебе нравлюсь?

Ну вот… только что она была такой искренней, хотя и несчастной, а теперь вернулась знакомая мне шпионка-соблазнительница с насквозь фальшивыми интонациями.

– Нравишься, – подтвердил я, – а еще больше понравишься, если позволишь мне поспать.

Я безбожно врал. Я еле сдерживался, чтобы не броситься, схватить эту девчонку, повалить на перину и сорвать ночнушку, сквозь которую просматривалось совершенное тело. Сердце стучало как дикарский тамтам, в груди растекалось сладкое томление, а язык заплетался, как после хорошей дозы алкоголя.

Катерина все поняла. Искры в глазах ее вспыхнули, а волосы разметались, как от порыва ветра. Она встала, и ночная рубашка упала к ее ногам. На коже ее играли блики от нервной свечи. Девушка шагнула ко мне, и тут же заиграли тени на обнаженном теле.

У меня перехватило дыхание. Пока я приходил в себя, Катерина скользнула ко мне под одеяло. К груди моей прикоснулись твердые соски, а сильные руки обхватили мою голову.

А я что? Я не железный. Я обнял девушку и почувствовал на губах ее влажные теплые губы.

«Ведьма, – подумал я, – моя ведьма.»

5

В очередной раз я осознал, что никогда не смогу понять женщин. Если я думал, что в наших отношениях с Катериной что-то поменяется, то глубоко ошибался. С утра, проснувшись, я не обнаружил ее в своем номере, а чуть позже встретил парочку – ее и Рэя – в ресторации постоялого двора. Они завтракали и ворковали как голубки во время ухаживаний. Меня даже не удостоили взглядом. Вот так… Контраст с ночью был настолько разительным, что я даже не почувствовал взрыва ревности – все это выглядело совершенно иррациональным.

Увидев, как смеющаяся Катерина положила в рот Рэю какую-то ягодку, я отвернулся и уселся за дальний стол. Подскочил слуга, поставил традиционный кувшинчик пива, кружку и тарелку с полосками вяленого мяса. Пиво с утра? С этой эдемской традицией я так и не освоился. Да и вообще с алкоголем не дружу… Хотя сегодня мне явно потребуется привести в порядок нервы. Я остановил отходящего слугу.

– Эту кислятину убери, – я показал на кувшин с пивом, – принеси сок, компот, взвар… ну, что у вас есть, только не сильно сладкое… и, что-нибудь покрепче. Самое крепкое, что у вас есть.

Слуга понимающе кивнул и скрылся.

Я бросил в рот полоску вяленого мяса. М-м-м, а, между прочим, вкусно. Даже весьма. Местный хамон, разве сто более вязкий.

Слуга, демонстрирующий рекорды скорости, вернулся, неся поднос с прозрачным графинчиком, кувшином и еще одной тарелочкой мяса. Молодец парень, настоящий профи – оценил, как мне зашла закуска.

В кувшине оказался терпкий морс – не представляю, из чего он сделан, но на вкус неплох, а вот в графине я обнаружил нечто янтарного цвета с фруктовым ароматом. Неожиданно – до сих пор местные крепкие напитки напоминали посредственный самогон с соответствующим сивушным запахом. А здесь… не шедевр, конечно, чем-то похоже на кальвадос и не вызывает отторжения.

Я налил в кружку грамм сто: выпил и с удовольствием почувствовал, как тепло стекает в желудок, растекается по телу и растворяет в себе просыпающиеся раздражение и гнев. Пришло примирение с реальностью. Я нашел свою женщину, и тут же потерял ее, но зато в памяти останется эта ночь… Иллюзий не осталось – она больше не моя.

Катерина чмокнула Рэя в щеку и упорхнула из-за стола. Вид у нее был воздушный и совершенно счастливый. Рэй встал и направился ко мне. Судя по мечтательной улыбке, он тоже был вполне доволен жизнью. А мне захотелось врезать ему – безо всякой техники, размашисто, просто, чтобы стереть с лица это улыбку.

Рэй плюхнулся на скамейку напротив меня и вытянул ноги:

– Ну, что, друг мой Алекс, готов ли ты прогуляться по нашей благословенной Столице? Сегодня ты увидишь город с неожиданной стороны.

– Считаешь, меня может еще что-то удивить? – буркнул я, стараясь скрыть раздражение.

– О, поверь, тебя ждет еще много открытий!

– Надеюсь, это не просто экскурсия, у нас много дел.

– Разумеется, – усмехнулся Рэй, – именно делами мы и будем заниматься. Да… и, пожалуй, можешь взять свою плетку.

– Плетку? – удивился я, но тут же понял, что он имел в виду. – А-а, бич! Хорошо, а то он заскучал.

– Ну и прекрасно!

Рэй встал и сладко потянулся. И вид у него был довольный, что я еле отогнал от себя подленькую мысль рассказать ему о сегодняшней ночи.

Мы встретились у входа где-то через полчаса. У меня под курткой шевелился бич, едва не урчавший от удовольствия. Рэй вышел из образа богатого простолюдина и вернул себе облик благородного аристократа – камзол с вышивкой, высокие сапоги, перчатки из тонкой кожи, шляпа с пером, широкий пояс, на боку – меч с тонким клинком, похожий, скорее, на шпагу. Рядом с ним я смотрелся слугой… но это и неплохо. По крайней мере, избавит от лишнего общения с окружающими – я каждый раз опасаюсь сморозить какую-нибудь глупость.

Столица мне нравилась, особенно днем. Она напоминала средневековый город из голливудского фильма: чистенькие мостовые, цветные фасады домов с балками фахверка, черепичные крыши, неторопливые горожане и смазливые горожанки. Красивая картинка… впрочем, она присутствовала только в центре. Стоило пройти несколько улиц, и богатые дома сменились почерневшими от времени длинными бараками, под ногами захлюпала грязь, а в воздухе появился отвратительный запах, источником которого были гниющие отбросы, коптящие печи и варившаяся в больших котлах прямо на улице еда. Я морщился, а Рэй вышагивал, как ни в чем не бывало, сохраняя, как и положено аристократу, надменный вид. Пару раз он задел ножнами прохожих, те же не выказали неудовольствия, а лишь ускорили шаги.

То, что мы подошли к трактиру, я понял по запахам, доносившимся из полуоткрытой двери и громкому пьяному разговору, то и дело срывающемуся на крик. Иных признаков эдемского общепита, вроде вывески, не наблюдалось. Рэй брезгливо посмотрел на дверную ручку, и, не желая дотрагиваться до нее, толкнул дверь носком сапога.

Мы окунулись в чадное облако, состав которого я не берусь определить, разве что явно выделалась нотка пролитого кислого пива. Рэй решительно прошел к стойке и выложил перед трактирщиком серебряную монету. Трактирщик, похожий на старый сморщенный гриб, сгреб монету костлявыми пальцами и осклабился:

– Давно вас не видел, дорогой сэр.

– Успели соскучиться? – усмехнулся Рэй.

– А как же! Мы ценим старых друзей.

– Так мы уже друзья?

– Конечно. Многое меняется, мы мудреем, – философски заметил трактирщик, – вы же к мессиру Кеко?

– Конечно.

– Минуту. Прошу прощения, мы вас не ждали, я должен спросить хозяина.

Трактирщик исчез, как будто растворился в воздухе, а за его спиной хлопнула дверь. Я удивлено присвистнул – это выглядело впечатляюще. Что это – трюк?

Появился трактирщик совершенно обычным образом – дверь открылась, он, прихрамывая, подошел к стойке и объявил:

– Хозяин ждет, следуйте за мной.

Из чадного трактира с горланящей пьяной публикой мы прошли в длинный коридор, оказавшийся настолько необычным, что я невольно остановился. Надо же! Трудно представить больший контраст: обшарпанный обеденный зал и по-версальски роскошный коридор. Позолоченная лепнина, шелковая обивка стен, картины с суровыми воинами в дорогих доспехах. А вот под ногами у нас скрипели некрашеные и неструганые доски с неряшливыми пятнами синей плесени. На мой взгляд, совершенно безумная эклектика.

Трактирщик распахнул перед нами дверь, мы с Рэем прошли в кабинет, а он остался в коридоре.

За столом у узкого окна сидел человек, похожий на гнома. Точнее, на гнома, как я представлял его из кино и книг. Низкий, невероятно широкоплечий, с длинной черной бородой, густой шевелюрой и кустистыми бровями, на лице выделялся мясистый нос. Человек сверли нас тяжелым взглядом.

Рэй небрежно поклонился и сказал с изысканной небрежностью в голосе:

– Друг мой, разреши представить дорогого мессира Кеко, главу темной гильдии Воров, известного также как Ночной Хозяин.

Я автоматически кивнул, а Рэй продолжил представление:

– Дорогой мессир Кеко, разреши представить…

– Мессира Ло Банто Курао, – проговорил гном-Кеко неожиданно звучным, почти оперным басом, – по крайней мере, последние три месяца его зовут именно так.

Брови Рэя поползли вверх, а я шагнул вперед и сел на стул напротив хозяина. Даже не пойму, откуда у меня взялась такая дерзость и решительность.

– Вы прекрасно осведомлены о моей биографии. Неужели я заинтересовал уважаемую Гильдию воров?

Кеко неожиданно улыбнулся – широко и бесхитростно:

– Ну что вы, дорогой Ло Банту, непосредственно вами Гильдия не интересовалась. Нас интересуют любые новости. Сами посудите: мы узнаем о гибели достойного Гран-Магистра, потом оказывается, что благородный сэр Рэй дон Плиппок также отправился к Ушедшим. Поверьте, мы скорбели, даже подняли в память о нем по кружке хорошего пива. Но вдруг оказывается, что некий наемник, которого члены нашей Гильдии опознали как сэра Рэя, лихо расправляется с тенями из Застенья. Но он – всего лишь рядовой наемник, а его командир – личность необычная. Обращается с мечом не хуже имперского гвардейца, владеет оружием из Застенья, и более того – его не существует. Несчастный Ло Банту Курао покоится на маленьком кладбище небольшого городка на юге.

Я хотел ответить, но Кеко выставил вперед ладони, словно защищаясь:

– Только не переживайте! Тайны Гильдии умрут в Гильдии. Нам известно, что ни Империя, ни Братство ни о чем не подозревают. Им сейчас не до этого, им бы прожить еще месяц-другой.

– Я впечатлен, – признался я.

– Что поделаешь, – развел руками Кеко, – Имперская безопасность работает за жалование, Братство занимается высшими материями, а нас кормит улица. Приходится быть глазастыми и шустрыми. Самыми глазастыми и самыми шустрыми.

Рай пододвинул еще стул и сел рядом со мной.

– Я думаю, знакомство состоялось, – сказал он, – теперь можно поговорить о делах.

– Состоялось, – подтвердил Ночной Хозяин, – мои гости не желают моей настойки? Помнится, сэр Рэй ее весьма ценил.

Я опередил Рэя:

– Благодарю, но нет. Не сочтите за обиду, но нам следует держать разум чистым.

Рэй хотел что-то возразить, но все-таки не стал, дисциплинированно признав мое первенство. Все-таки, я назначен командиром.

– Это разумно, – согласился Кеко, – так что у вас за дело?

– Безумный Дин, – хищно процедил Рэй.

– Что именно вам нужно знать о нем? – деловито поинтересовался Ночной Хозяин.

– Всё. Привычки, где живет, с кем общается. Слабости, увлечения, любимые блюда. Говорят, он умеет показывать фокусы.

Ночной Хозяин задумался. Он молчал несколько минут, и я уже хотел прервать его размышления, как он заговорил. Медленно, размеренно, звучным голосом, который заполнял весь кабинет:

– По-моему, благородный сэр Рэй дон Плиппок, ты ошибся. Я же сказал, что тайны Гильдии умрут в Гильдии. Так было, так есть и так будет. Мы можем что-то подсказать друзьям, но помогать в убийстве человека мы не будем. Попробуй поговорить с Гильдией убийц. Мы все-таки не настолько темные.

Рэй, кажется: начал злиться, но я остановил его:

– Это хорошо, что у вас есть принципы, мы ценим это и не будем настаивать. Однако, дело в том, что мы не хотим убивать Безумного Дина.

Кеко явно удивился и уставился мне прямо в глаза. Полюбовавшись минуту, он сказал:

– Не врет. Верит своим словам. Странно, мне передали именно так. Я знаю еще о трех командах наемников, получивших заказ на Безумного Дина. Ну и, конечно, в деле Гильдия убийц. Ожидается гонка за призом.

Признаваясь незнакомому человеку в нежелании становиться убийцей, я ничем не рисковал – мое признание я всегда мог назвать необходимой хитростью.

Кеко встал, и оказалось, что он невысок, но вовсе не гномьего роста. Ночной Хозяин заложил руки за спину, сделал несколько шагов по кабинету, вернулся на место, пригладил бороду, тяжело вздохнул и сказал:

– Предлагаю обмен. Сначала Ло Банту рассказывает о себе, потом я расскажу о Безумном Дине.

– Не пойдет, – тут же отреагировал я, – то, что касается меня, умрет во мне. Моя история никак не задевает Гильдию.

Да, пришлось отказаться, поскольку главный вор Империи, похоже, владеет искусством определения лжи. Такой встроенный детектор. Рассказывать о себе я не собираюсь, а врать не получится. Поэтому буду молчать.

Кеко снова задумался. Интересная у него манера вести переговоры – отключаться на время. На этот раз я не удержался и вмешался в его мыслительный процесс:

– Так что, другие предложения будут?

– Будут, – наконец, сказал Кеко, – я дам вам все, что у нас есть о Безумном Дине, а вы поможете решить небольшую проблему с Гильдией убийц.

– Мы? – удивился я. – Чем же мы можем помочь?

– Можете-можете. Сэр Рэй, – он кивнул на аристократа, – знает о наших противоречиях. Раньше такие вопросы решались через посредника, и им было…

– Братство Очищения, – вставил Рэй.

– Совершенно верно. Но доверенные люди в Братстве погибли. Нам нужен достаточно авторитетный и доверенный человек.

– И мы таковыми являемся?

– Ну, – усмехнулся Кеко, – сэр Рэй, безусловно, авторитетен, однако вряд ли он захочет восстать из мертвых.

Рэй согласно кивнул.

– А вот мессир Ло Банту – прекрасная кандидатура. Командир наемников с прекрасной репутацией и, более того, человек, получивший похожий заказ. То, что он не собирается его исполнять, никому знать не нужно. Это хорошая причина для встречи и согласования действий. И попутно решите наш небольшой вопрос.

Меньше всего мне хотелось включаться в местные криминальные разборки. Однако, судя по информированности Ночного Хозяина, он может знать много всего интересного о Дине-Петре.

– Хорошо, договорились, – я решительно хлопнул себя по коленке, – меняемся услуга за услугу!

– Договорились, – Кеко заулыбался, – только потом не пеняйте мне, если информация вам покажется недостаточной.

– Хотелось бы получить аванс, – потребовал я.

– Сейчас. Покажу вам сладенькое.

Кеко щелкнул пальцами, и… ничего не произошло. Он щелкнул еще раз, и мы с Рэем недоуменно переглянулись.

Ночной Хозяин с неожиданной ловкостью вскочил с места, метнулся к двери и распахнул ее. В кабинет лицом вниз ввалился трактирщик, подпиравший, по всей видимости, дверь, голова его звонко стукнулась о дощатый пол. Из спины трактирщика торчал черный нож, вокруг которого расплывалось темное пятно.

В коридоре к нам бесшумными кошачьими шагами приближался человек в совершенно обычной одежде, но с лицом, скрытой матерчатой маской. В левой руке он держал разложенные веером ножи, а правую занес для броска.

Среагировать я не успел. Человек в маске метнул нож, и я четко осознавал, что летит он точнехонько под бороду Кеко. Однако, вокруг Ночного Хозяина на миг вспыхнул и пошел разовыми переливами полупрозрачный пузырь, а отраженный нож вонзился в стену. Я отметил силу броска: клинок наполовину вошел в дерево.

Один за другим радужная защита отразила еще несколько ноже. Метатель приблизился и стремительно выхватил откуда-то из-за спины длинный и узкий клинок. Кеко отшатнулся – похоже, он не особо надеялся на защиту.

Далее я действовал как автомат. Все происходило так быстро, что Рэй успел только схватиться за рукоять меча. Я вскочил, бич змеей выскочил у меня из-за пазухи и удобно лег в ладонь. И я снова почувствовал его восторг и желание… нет, вожделение боя. Бич, смазавшись п почти невидимую тень, метнулся к метателю, обтекая стоявшего между нами Кеко. Удара я не услышал, только ощутил передавшуюся на рукоять дрожь. Бич тут же свернулся, юркнул назад под куртку, и прижался к груди, делясь радостью.

Ночной Хозяин оглянулся на меня, в глазах его было удивление и страх.

– Я знал, что у тебя есть оружие Застенья, – сказал он хрипло, – но представить не мог, что тебя признал хлыст Ушедших. Теперь я верю слухам о тебе.

Я заглянул в коридор. Метатель ножей неподвижно лежал, раны видно не было, но вокруг головы его растекалось густое пятно крови. У меня перехватило дыхание, а к горлу из желудка подкатил сухой ком. Я много чего успел увидеть в Эдеме, но привыкнуть к смерти не смог.

Рэй обхватил меня за плечи и посадил на стул:

– Все хорошо, – тихо сказал он, – все уже прошло.

– Что это было? – спросил я, отдышавшись, и показал на Кеко.

Рэй правильно понял вопрос:

– Магия, – ответил он и пожал плечами.

Я много слышал о магии в Эдеме. И во время схватки с Гран-Магистром видел нечто, похожее на нее. Впрочем, тогда я воспринимал магическое оружие как продукт продвинутой технологии. Так же я воспринимал голема в замке герцога и мой бич. И Зверюшу-хори, путешествующую между мирами… И вот теперь еще одно очень наглядное проявление.

– Ну да, обычная магия, – подтвердил Кеко тоном, словно говорил о чем-то обыденным, – у нас в Гильдии неплохие маги. Не то, что в Братстве, но для наших дел хватает.

Я понимающе кивнул:

– Ясно. Значит, обычная магия.

Ночной Хозяин с сожаление поглядел на тело трактирщика и сказал:

– Похоже, наши противоречия с Гильдией убийц зашли слишком далеко.

6

В переговорной комнате нашего постоялого двора мы застали печального Альфера, тоскливо рассматривающего длинный свиток и Катерину, ведущую бурную дискуссию с двумя братьями Очищения. Братья, несмотря на свой обычно мрачный и даже диковатый вид, сейчас общались живо, и на из лицах иногда проявлялись улыбки. Чары валькирии действовали безотказно.

Рэй победно посмотрел на Альфера, чмокнул Катерину в щеку и сел рядом с ней, а я устроился в одиночестве в уголке, достал полученные от Ночного Хозяина бумаги и принялся их изучать. Впрочем, спокойно поработать мне не удалось. Подсел Альфер и передал настоятельное требование главы Гильдии наемников выступать немедленно. Пожелание это я воспринял как юмор и не стал обсуждать. Немедленно… Шутка такая? У нас же не марш колонной по дороге, а спецоперация с непредсказуемыми последствиями. К тому же Гассет – мой наниматель, не не командир. Возможно, это просто проверка…

– Сэр Альфер, – сказал я медленно, добавив в голос официоза, отчего Альфер тут же подтянулся, – прошу вас учитывать два момента. Первое: я и только я определяю, как выполнять наш контракт с Гильдией. Буду благодарен за любые советы и замечания, однако, решения оставляю за собой. Второе: во всем, что касается миссии, вы подчиняетесь только мне. В отряде не может быть двух командиров. Надеюсь, вы меня понимаете.

Точки над «i» следовало расставить до начала операции, дальше могут возникнуть проблемы. Альфер сначала напрягся, но потом принялся убеждать меня, что он все прекрасно понимает, соглашается со мной, готов выполнять приказы, а сообщения от Гильдии передает только исходя из самых благих побуждений.

Поверил ли я ему? Конечно, нет. Альфер, хотя и имел вид простодушного и прямого аристократа, был одним из высших боссов Гильдии. Верить его словам мог только очень наивный человек, а Эдем прекрасно лечит от наивности. Сейчас мне было нужно обозначить Гильдии границы дозволенного, и, по крайней мере, сейчас мы установили правила игры. Следует это же проделать с братьями, но не сейчас – нужно выбрать время и место.

Я оставил Альфера и подсел к Рэю с Катериной, которые что-то бурно обсуждали с братьями. Кажется, Рэй злился, а девушка его поддразнивала. Забавно, бывший экзекутор Братства Очищения, профессиональный шпион и очень неглупый человек, а так поддается нехитрым манипуляциям. «О, женщины, вам имя – вероломство!» Не помню, кто это сказал, кажется что-то шекспировское.

Понять, о чем идет спор, я не смог и потому на правах командира хлопнул ладонью по столу:

– Стоп!

Все замолчали и уставились на меня. Катерина даже не успела закрыть свой очаровательный ротик, а глаза ее расширились. Я улыбнулся:

– Друзья, мы можем подвести предварительные итоги. Катерина, Альфер, братья, от вас – что есть по документам? Альфер, прошу вас, расскажите.

Следовало расспросить Катерину, однако я попросту пожалел ее – все-таки речь шла о ее бывшем возлюбленном.

Альфер откашлялся и начал доклад. М-да… К моему удивлению, оратором аристократ оказался весьма посредственным – с Катериной вчера он был очень даже красноречивым. Впрочем, из его невнятной речи и так было понятно, что ничего нового они не обнаружили. В переданных Гассетом свитках обнаружились доклады представителей Гильдии и рядовых наемников. Как правило, они касались выполнения контрактов на охрану аристократов и состоятельных простолюдинов.

Интересным было разве что описание действий бунтовщиков и способностей Дина-Петра. Я и раньше представлял, на что способен Мастер Иллюзий, но детальный рассказ об этом производил сильное впечатление. Авторы донесений не владели художественным слогом, но зато хорошо фиксировали детали происходящих событий.

Дин Безумный явно обладал хорошей фантазией и не любил повторяться. Его противники сталкивались с самыми разнообразными явлениями. Например, при штурме укрепленного поместья его защитники внезапно оказались в полной темноте. Сопротивляться вслепую не было никакой возможности, а спастись бегством удалось очень немногим. В другой раз вышедшие навстречу бунтовщикам отряды городского ополчения встретили вместо толпы оборванцев строй закованных в броню воинов… которые не реагировали на стрельбу из арбалетов и огнестрелов и успешно растворились в воздухе, когда войска готовы были столкнуться. Разумеется, появлялись многочисленные чудовища, и на их облике Петр-Дин резвился, используя, несомненно, наработки Голливуда. Судя по описанию, одну из крепостей атаковал отряд Чужих из одноименной франшизы.

Мы нашли интересный отчет аналитиков Гильдии. Я прочитал и еле удержался от смеха, допустив лишь легкую улыбку. Гильдейские умники подозревали интриги конкурентов, происки одновременно Ушедших и Черных, хитрую операцию Братства, проявление неизвестных демонических сущностей и заговор анонимных правителей. Одним словом, ребята засунули в документ все возможные конспирологические штампы.

Все это было интересно, однако никак не могло помочь в нашей миссии. То, что Петр крут – я и так знал. А вот как к нему подобраться – совершенно непонятно. Для себя я уже решил: наемным убийцей быть не собираюсь, захватывать Петра и передавать его имперцам – тоже. Но, в то же время, я уже не мог просто отойти в сторону. Значит, требуется максимально правдоподобная имитация выполнения миссии. Обсуждать мои планы я пока ни с кем не собирался. Эдем учит осторожности… После встречи с Кеко я объясни Рэю, что мои уверения в том, что я не собираюсь убивать Дина – всего лишь переговорный маневр, так сказать, ложь во благо.

А еще нужно было искать контакты с Петром.

– Так, – сказал я, – понятно, что ничего не понятно. Давайте примем, что полезной информации у нас нет. То, что дал нам в качестве аванса Ночной Хозяин, тоже не поможет. Нам придется выполнять соглашение с Гильдией воров и идти на разговор в Гильдию убийц. Тогда, возможно, мы получим что-нибудь посущественнее.

Услышав о Гильдии убийц, Альфер нахмурился, а Катерина ойкнула.

– Мессир Алекс, – осторожно спросил Альфер, – а вы представляете, что такое Гильдия убийц?

Катерина покачала головой, выражая сомнение в моей осведомленности.

Что-то о профессиональных убийцах я слышал. У них не было мистического ореола, окружающего, например, японских ниндзя. Гильдия действовала не столько умело, сколько чрезвычайно настойчиво, не считаясь с потерями. Чего было не отнять у эдемских убийц, так это искусства маскировки и конспирации. Личности боссов Гильдии оставались тайной, на встречи он являлись в особых масках, имеющих явно застенное происхождение – вместо лиц представали облака серого тумана, а голоса становились одинаково механическими.

– Представляю, – ответил я, – но встретиться с убийцами мне придется. Ваш Ночной Хозяин выдал нам целый квест: пойти туда-то, сделай то-то, и получишь информацию, которая поможет проложить маршрут.

– Почему Ночной Хозяин наш? – удивился невосприимчивый к сарказму Рэй. – Что такое квест?

Я отмахнулся:

– Не обращайте внимание, это так, мысли вслух. Кеко дал координаты посредника, я пойду на встречу, это решено.

– Я тоже!

Это почти одновременно сказали Рэй и Альфер.

Я немного задумался. Идти без прикрытия на встречу с убийцами было неразумно. Рэй… Зря он показался Ночному Хозяину. По легенде, Рэй вообще мертв, и лишний раз демонстрировать себя живым-здоровым попросту глупо. Альфер… Решителен, ловок, безусловно отважен, прекрасно владеет мечом. Однако, я понятия не имею, как он поведет себя на ответственных переговорах. Возможно, я переоцениваю свои силы, но мне будет спокойнее идти одному. В конце концов, я иду не воевать, а разговаривать.

И тут словно проснулись суровые братья. У них была забавная манера разговора – они произносили реплики по очереди, продолжая слова друг друга.

– Мы пойдем, – сказал брат Оле.

– Мы поможем говорить с убийцами, – продолжил брат Хасмам.

– Пойдет Алекс и мы.

– Больше никого не надо.

– Да-да, никого.

Не сказать, что браться были особо молчаливыми. Изучая документы, они отчаянно спорили с Катериной. Но на наших общих встречах они предпочитали молчать, и вот теперь на них посмотрели, как на заговорившую мебель.

Почему-то предложение братьев у меня сразу же вызвало доверие. Братство традиционно выстраивало отношения со всеми, в том числе, с темными Гильдиями. А комплекция наших братьев и их движения выдавали опытных бойцов, что будет нелишним, учитывая с кем я собираюсь вести дискуссии.

– Что же, – согласился я, – пойдем втроем.

Альфер и Рэй возмутились, а Катерина заявила, что пойдет с нами, и пусть кто-то попробует ее остановить. Сейчас она ничем не напоминала растерянную девушку, перед нами предстала разгневанная валькирия.

– Нет! – я решительно прервал обсуждение. – Никого больше. Незачем на деликатный разговор идти толпой.

Все замолчали. Кажется, я заимел какой-никакой авторитет.

Я показал маленький медный цилиндр, раскрыл его, достал миниатюрный свиток и передал Рэю.

– Это от Ночного Хозяина. Знаешь это место?

Рэй взял бумагу, прочитал и удивленно взглянул на меня:

– Там будет посредник от Гильдии убийц?

– Да.

– Интересное место, – усмехнулся Рэй, – все для удобства благородных клиентов из лучших столичных семей. Понимаешь ли, Алекс, это – салон баронессы доны Амилы. Более безопасного места для встреч трудно придумать.

– Там собираются убийцы? – удивился я.

– Вовсе нет. Где они собираются – неизвестно. А в салоне клиентов ждет посредник. Полагаю, что, если вам надоел дядюшка, приходите в салон, там вас наверняка найдет неприметный человек… Изложите свое дело, а он устроит встречу с тем, кто решит вашу проблему.

– А Имперская безопасность смотрит на это сквозь пальцы?

– Понятия не имею, – пожал плечами Рэй, – не вел дел с убийцами. Просто слухи и логика.

– Ребята, извините, – я обратился к братьям, – но в салон я вас с собой не возьму. Вид у вас… несалонный. Пойду один.

– Не получится, – сказал вдруг Альфер.

Все уставились на него.

– Я вспомнил название, – пояснил аристократ, – там строгие правила, нужно приглашение. В Гильдию присылают, но у нас в руководстве аристокартов почти нет, а простолюдин может войти только как слуга, да и то не дальше приемной. Приглашение я возьму, но вот идти мне придется одному. Разве что сэр Рэй составит компанию.

– Не составит, – возразил я, – что мешает мне представиться аристократом?

Надо было видеть, как изменилось лицо Альфера. На нем тут же проявилась целая гамма чувств: гнев, надменность, презрение, недоумение… Так же, наверное, должен выглядеть монах-отшельник, которому предложили посетить бордель.

– Представиться аристократом? – переспросил Альфер, растягивая слова, и в голосе его явственно слышалась угроза.

Я удивился. В замок герцога с длинным и непроизносимым именем я проходил, представившись наследником баронского рода, и против этого не возражали ни сам барон, ни аристократ, что называется голубых кровей, Рэй. А тут такое трепетное отношение к чести сословия.

– Сэр Альфер, – сказал я нарочито тихо, заставляя прислушиваться к себе, – мне кажется, вы забыли, что у нас есть миссия. Все остальное не имеет значения. Если вы цените свое происхождение выше наших целей, я с уважением приму это. Однако, вам придется покинуть наш отряд. Я не знаю, какие ситуации могут возникнуть в будущем, и не могу рисковать.

Несколько секунд мы в упор смотрели друг на друга, пока Альфер не отвел взгляд.

– Итак, сэр Альфер, выбирайте, миссия или идеалы, – настаивал я.

Судя по виду Альфера, в нем шла тяжелая внутренняя борьба. И как парень с такими убеждениями собирался участвовать в шпионской миссии?

– Пожалуй… пожалуй, вы правы, мессир Алекс, – сказал он глухо, не поднимая глаз, – раньше я думал, что нет ничего выше чести. Но сейчас… Вы же видели мою семью?

– Да, – улыбнулся я, – у вас дюжина прекрасных детишек.

– У меня – трое, – неожиданно резко отрезал Альфер, – остальные – дети моих братьев. Они сгорели в своих поместьях, защищая семьи. Их жены погибли, сражаясь рядом с ними. И случилось, что там была моя жена, Алис… Она тоже взяла в руки меч… Женщина с тонким вкусом и прекрасным воспитанием, любящая музыку, звезда лучших салонов… Я не успел совсем немного. И теперь, да, Алекс, я готов забыть о чести, мне нужно только добраться до горла этого мерзавца!

Спокойного и уравновешенного Альфера было трудно узнать: его глаза горели, а пальцы свело судорогой, как будто он действительно схватил за глотку ненавистного врага.

– Сэр Альфер, – прервал молчание Рэй, – я Рэй дон Плиппок, прекрасно понимаю вас, передо мной также стоял подобный выбор. Я сделал его, и по прошествии времени, понял, что был прав.

Альфер кивнул, а я протянул ему руку. Чуть помедлив, он пожал ее.

– Вот здорово! – звонко рассмеялась Катерина. – Благородные мальчики договорились. Мне, скромной простолюдинке, остается только тихо радоваться.

Меня ее смех не обманул. В глазах девушки сверкали молнии гнева. Похоже, у нее было что-то личное в отношении аристократов. Я вспомнил, как она держала кинжал у горла баронессы, и теперь не сомневался, что она пустила бы его в ход.

Альфер встал, и коротко поклонился:

– Я оставлю вас ненадолго. Найду приглашение и вернусь. Когда вы собираетесь в салон?

Я задумался:

– А когда можно? Особые дни, часы работы?

Рэй покачал головой:

– Салоны принимает гостей всегда. Правда, гости собираются с заходом солнца…

– Благородный сэр – знаток салонной жизни, – несколько ревниво прокомментировала Катерина.

– Не особый знаток, – возразил Рэй, – просто так происходит во всех салонах, не думаю, что салон доны Амилы – исключение.

Про себя я отметил, что нужно будет поинтересоваться, что это за салоны такие. Уже не первый раз о них слышу.

– Хорошо, – сказал я, – тогда, действуем по обстановке. Времени мало, желательно сегодня. Не получится – завтра. Сейчас наш благородный сэр вернется, и…

– Не получится, – прервал меня Рэй, – в таком виде тебя остановят за квартал до салона.

Я хлопнул себя по лбу. Сейчас я походил на аристократа как ишак на арабского скакуна. Здесь принято встречать по одежке, и одежка эта должна соответствовать статусу и обязательно иметь на себе герб. Вышитый или в виде медальона. Должно быть оружие, до не абы какое, а родовое, что значит, не ржавое железо.

Рэй встал и оглядел меня со всех сторон, оценивая.

– Сначала – к портному, потом – в оружейную лавку. Твои клинки не пойдут за родовое оружие – слишком короткие.

Он осмотрел мои руки и хмыкнул:

– Руки, конечно, не графские… но для провинции сойдет. И надо подобрать герб.

Катерина смотрела на нас с насмешкой, а вот братья, кажется, с явным любопытством. Сейчас они напоминали двух медведей, увидевших вдруг что-то новое и интересное.

– Когда меня отправляли к герцогу, меня же представляли баронетом, – сказал я, – можно повторить.

Рэй поморщился:

– Баронет с Севера из захудалого рода? Для герцогства сойдет, а вот в Столице с вами разговаривать будут свысока. К тому же здесь потребуется родовой знак, – он показал на свой медальон, – требовать показать не будут – оскорбление, но незнакомый аристократ без знака – это знаете ли…

Рэй покачал головой.

Катерина поднялась с места и быстро, чуть ли не бегом, выскочила из комнаты. Вернулась она через несколько минут с матерчатой сумкой, из которой вытряхнула на стол с десяток медальонов.

Я присвистнул:

– Вы запасливые.

– Работа такая, – развел руками Рэй и добавил с сожалением: – была…

Рэй с Катериной принялись перебирать медальоны, обсуждая, какой из них подойдет. Оказалось, что все непросто. Обычный медальон – что-то вроде паспорта, есть почти у всех в Империи, его подделать, не то, чтобы просто, но вполне возможно. С родовым знаком все сложнее – в нем зашита чуть ли не вся история рода, биография носителя, описание его внешности и все тот же ментальный отпечаток. Правда, те, что принесла Катерина, открыты и новый ментальный отпечаток принять готовы.

Похоже, с личностью аристократа возникли проблемы. Более или менее подходил один знак, но его носитель должен быть порядка пятидесяти лет от роду.

Катерина скептически меня осмотрела:

– Дедушку из него за день не сделать…

– Может быть, вам это подойдет?

Заговорил брат Хасмам, и это было так неожиданно, что мы вздрогнули.

Брат выудил из глубин своего балахона медальон и положил на стол. Родовой знак отличался от тех, что принесла Катерина, линия рисунка на нем отливали красным, а края украшены блестящими ограненными камнями.

– Графский! – выдохнул Рэй.

– Да, – подтвердил брат Хасмам, – Грим дон Крише, бастард покойного графа Крише, признанный отцом и получивший право на титул. Сам Грим жил в приемной семье у границы с Великой Степью, и лишь недавно узнал о родстве с графом. Родовой знак готов принять ментальный отпечаток.

Катерина рассмеялась:

– Среди нас будет граф! Ваше сиятельство, возьмете в свою свиту?

7

Я серьезно считал, что полученный аванс в тысячу золотых – большие деньги. Визит к столичному портному избавил меня от этого заблуждения. За костюм, достойный уровня салона доны Амилы, мне объявили около трехсот золотых. И это еще полбеды – шить собирались три недели. После моего требования получить готовое изделие завтра днем пожилой портной схватился за сердце и собрался терять сознание. Он вообще очень импульсивно воспринимал каждое наше пожелание.

– Мне нужна куртка! – настаивал я.

– Молодой человек, – страдал портной, высокий и худой как жердь, – куртку вы можете купить у мессиры Сермы на Диком рынке. Только что вы с ней будете делать? Не с мессирой Сермой, конечно, а с вашей новой курткой! Вас в ней увидят, придут ко мне и спросят: скажи, уважаемый Моск, кто сделал это безобразие? А я отвечу: кто сделал – не знаю, знаю столько: что он уже решил умереть от стыда. Я же вам построю настоящий родовой дублет с вашим гербом.

Я не понимал, что он имеет против куртки в общем и куртки от мессиры Сермы в частности, и чем дублет от нее отличается, поэтому не знал, что ответить. Похоже, что портные в Эдеме – уважаемые люди, поскольку могут себе позволить очень свободно общаться с аристократом.

Ситуацию спасла Катерина. Она вытребовала себе право позаботиться о моем гардеробе и отправилась к портному вместе со мной. Я сначала сопротивлялся – не хотел оставаться с ней наедине, но в результате признал, что был неправ. Сомневаюсь, что Рэй или Альфер смогли бы так профессионально разговаривать с мастером портняжного дела. Катерина точно разложила, что именно нам нужно, какой брать материал, где можно упростить. В результате цена снизилась до семидесяти золотых, а портной скрепя сердце клятвенно обещал закончить работу завтра к заходу солнца. Мы заказали полный комплект аристократического гардероба: куртку с широкими плечами и высоким воротником, обтягивающие бриджи чуть ниже колена, шейный платок, пояс с серебряными вставками. На мой взгляд, красная цена всему этому ­– пара золотых, а все, что сверху – плата за понты.

Мы вышли, провожаемые стенаниями мастера, которому предстояла бессонная ночь. Катерина подхватила меня под руку, и мы неспешно зашагали по улице. Она держалась немного ближе, чем дозволяли правила приличия, но не настолько близко, чтобы показать особую симпатию. Я старался не замечать ее прикосновения – зачем дразнить себя несбыточными надеждам?.

До оружейной лавки нам было идти не более десяти минут. Мне показалась, что Катерина специально замедляет шаг, придерживая меня. Я не сопротивлялся.

– Ты убьешь его?

Она говорила тихо, почти шепотом, и голос ее был хриплым и дрожал, словно от волнения. Признаюсь, я не знал такого вопроса. Он должен быть адресован, скорее, Рэю. И что теперь ответить? Открыть карты или продолжить игру? Я помнил, однако, что Катерина – не тот человек, кому можно довериться. Да что там довериться – к ней лишний раз не стоит поворачиваться спиной.

– Кого? – ответил я вопросом на вопрос, понимая, что звучу фальшиво.

Катерина ущипнула меня за руку, и это была вовсе не игра. Больно!

– У нас мало времени, – прошипела она, ­– давай говорить серьезно. Повторяю: ты собираешься убить Петра?

– По-моему, мы все вместе работаем над контрактом. Или есть другие варианты?

– Не стоит играть в слова. Ответь просто: да или нет? – потребовала Катерина.

Я не ответил сразу. Для себя я уже все решил – я не собираюсь убивать по контракту, тем более Петра Колесникова, человека из моего мира, которого я прекрасно знал.

С другой стороны, есть миссия, есть ревнивый Рэй, готовый перерезать горло бывшему возлюбленному Катерины, есть пылающий местью Альфер, есть выполняющие приказ братья Очищения. Внутри моей команды мне трудно найти союзников, разве что…

– Нет, я не буду убивать Петра.

Я сказал это неожиданно для себя. Разумом я еще ничего не решил, но подсознание сработало помимо моего желания.

Катерина не ответила, однако я услышал ее вздох. Надеюсь, это был вздох облегчения. Она помолчало, потом кивнула:

–Поговорим потом.

Потом, так потом, а сейчас мы подходили к оружейной лавке. Меня вполне удовлетворяли мои короткие клинки, но они никак не могли быть родовым оружием. Уважающий себя аристократ обязательно должен иметь родовой меч или алебарду. Алебардисты, находясь вне службы, носили парадные мечи, однако парадное оружие было еще дороже родового.

Мы зашли в лавку, и к нам тут же подскочил приказчик – белобрысый юноша в темном костюме и кожаном фартуке – своеобразная стилизация костюма кузнеца.

– Добрый день, меня зовут Рихар, чем могу вам служить… э-э-э… мессир и мессира.

Он осмотрел нас, сразу определил сословие и оценил материальное положение. В старом костюме и никак не походил на аристократа или хотя бы богатого клиента. Так, горожанин среднего достатка.

Приказчик, постоянно поворачиваясь к нам, подвел к стойке с кинжалами и несколько небрежно показал:

– Посмотрите, лучшие образцы коротких клинков из северной стали. Разрешенный размер, элегантные ножны, гравировка по заказу, наш художник сделает любой рисунок.

Катерина взяла со стойки кинжал, достала из ножен, попробовала пальцем остроту, а потом очень ловко провернула в пальцах, так что лезвие запорхало в воздухе, став почти невидимым и оставляя лишь мелькающие блики.

– Неплохо, – она одобрительно кивнула, и кинжал скользнул в ножны.

Приказчик был не то, чтобы впечатлен, но в голосе его послышалось уважение.

– Мессира умеет работать с оружием. У нас есть уникальные образцы из Застенья. Только разрешенные…

– Это все прекрасно, – прервала его Катерина, – но нам нужен меч.

Кажется, приказчик забеспокоился. Он огляделся и сказал, понизив голос:

– Клинки длиннее полутора локтей разрешены только аристократам. Поэтому, дорогие мессиры, могу предложить кинжалы. Несколько укороченных мечей попадают в разрешенный размер, но я бы их не рекомендовал.

Катерина молча выложила на стойку медальон, а я выступил вперед, выпятил грудь и гордо провозгласил:

– Я – граф Грим дон Крише. Поторопитесь, любезный, у нас мало времени.

Было интересно видеть, как поменялся приказчик. Он словно стал меньше ростом, согнулся, на лице проявилась улыбка. И тут же у него за спиной возник еще один человек: приземистый, широкоплечий, в клетчатом жилете с серебряными пуговицами, таких же брюках с подтяжками и тапочках с лиловыми помпонами. Судя по всему, хозяин. Он бросил взгляд на родовой знак, сдвинул в сторону приказчика и показал нам проход в соседний зал:

– Проходите, благородный сэр, мы найдем для вас достойное оружие.

Для них я был чудаком-аристократом, зачем-то прикинувшимся простолюдином. Но не будет же простолюдин обсуждать действия благородных! Мысль о фальшивом родовом знаке даже не приходила в голову – сроду не было таких.

Соседний зал был куда роскошнее первого. Кресла из мягкой кожи, резные стойки из темного дерева, вдоль стен – полные рыцарские доспехи, инкрустированные золотыми нитями. Вся обстановка говорила, что здесь представлены серьезные вещи для серьезных людей.

– Прошу вас, – хозяин сделал приглашающий жест к стойке в центре зала, – лучшие клинки из Застенья, красная сталь, вечная заточка, вечная гарантия. Сломать его невозможно.

– Прямо так невозможно? – засомневался я.

Хозяин засмеялся, вытащил меч из ячейки на стойке и протянул мне. Я взял и внимательно рассмотрел клинок. Вот она, красная сталь. Твердый металл насыщенного красного, точнее темно-бордового оттенка, ясно различаются разводы, характерные для дамасской стали. Только я не уверен в металле: клинок очень тонкий, но достаточно тяжелый, возможно, какой-то сплав на основе металла потяжелее железа.

Вместо гарды у меча был какой-то наплыв на рукояти, на мой взгляд, совершенно бесполезный. Хозяин поймал мой недовольный взгляд и понимающе улыбнулся:

– Разрешите, дорогой сэр, – он взял меч у меня из рук, – это оружие из Застенья.

Он что-то нажал на рукояти, и наплыв, металлически лязгнув, трансформировался в гарду. Еще одно нажатие, и гарда раскрылась в прикрывающий кисть небольшой щит.

– Ух ты! – не удержался я.

– Застенье, сэр, – хозяин выглядел довольным.

Катерина смотрела на демонстрацию оружия скептически.

– И сколько стоит эта штука? – небрежно спросила она.

– Пять с половиной тысяч, – быстро ответил хозяин, – при покупке двух и более экземпляров цена четыре с половиной тысячи.

Ну, я ожидал чего-то подобного.

– Давайте, мессир, определимся, – сказал я как можно более равнодушно, – мне нужен парадный меч из обычной стали ценой не дороже двухсот золотых.

Цену мне раньше назвала Катерина. Дешевле будут только совсем железяки, с которыми будет стыдно даже пройти по улицам Столицы. Лицо хозяина вытянулось, уважительный тон, однако, не изменился.

– Благородный сэр, это очень дешево, боюсь, мы не сможем подобрать ничего достойного вас.

– Я же говорила, – подала голос Катерина, – что надо сразу идти к Найеру. У него хорошая коллекция парадных мечей. Пойдемте, сэр Грим.

Хозяин вспыхнул. Упоминание конкурента вывело его из себя: кровь прилила к лицу, глаза сузились, превратившись в щелочки:

– К Найеру?! К этому мусорщику, смеющему назвать себя оружейником? Как вы можете предлагать благородному сэру идти в этот овечий загон? Его клинки вызывают только смех, с ними нельзя прийти в общество, они ломаются при втором ударе!

Я немного послушал излияния оружейника, а потом холодно сказал:

– Мессир, успокойтесь, помните, с кем разговариваете.

Хозяин замолк и словно сдулся. Я одобрительно кивнул:

– Прекрасно. Итак, у вас есть парадный меч ценой не выше двухсот золотых?

– Есть, – быстро ответил хозяин, – моя коллекция лучше, чем у Найера.

Мы подошли к стойке в дальнем углу зала. Там в ячейках стояло с десяток мечей, внешне, на мой взгляд, весьма приличных.

– Посмотрите, сэр, хотел бы предупредить: сталь не северная, имитация, но качественная. Выкован в Имперских мастерских, специальный заказ для гвардии. Рукоять ручной работы, ножны с серебряными вкладками и позолотой. Двести пять золотых. Парадный, для краткого боя подойдет, но все-таки предпочтительно использовать боевой меч. Этот стоит двести десять золотых. Посмотрите, сэр, тут экземпляры от ста восьмидесяти до трехсот.

Мы с Катериной принялись рассматривать мечи. Я достал один и взмахнул. М-да… Мои короткие, а тем более, мечи Мастера Мечей, были куда удобнее.

В это время в зал вошли три посетителя, и отчего-то они мне сразу не понравились. Одеты они были так, словно собрались на раут в особо изысканный салон, на поясах – мечи, которые я теперь мог бы оценить в несколько тысяч золотых. Выражение… наверное, так смотрит гламурная блондинка на сигаретный бычок, попавший на красную ковровую дорожку.

Окинув нас безразличными взглядами, они сразу же направились в центральной стойке. Двое принялись рассматривать элитные застенные мечи, а один отошел к алебардам. К чести хозяина он не бросился сразу же к новым, более состоятельным гостям, а остался с нами, ожидая, когда мы сделаем выбор.

И тут аристократы обратили внимание на нас. Причина понятна: наглые простолюдины роются в оружии, владение которым им запрещено. Вообще-то, это серьезного оскорбление для благородного человека.

– И что же тут происходит, мессиры?

Голос послышался у меня за спиной. Внешне вежливый, но не скрывающие насмешку, угрозу и… ожидание развлечения.

Я оглянулся. Все понятно: три юных аристократа, лет семнадцать-восемнадцать. Гормоны – на максимуме, энергии – море, лучшие наставники учат махать мечами, что создает иллюзию мастерства.

Ответил хозяин:

– Благородный сэр, граф Грим дон Крише выбирает оружие. Прошу подождать совсем немного, и я буду готов служить только вам!

У вопрошающего аристократа брови полезли наверх:

– Граф? Это – граф?

Я, наконец, обернулся:

– Граф Грим дон Крише к вашим услугам. Дорогой сэр, вы желаете спросить меня о чем-то?

Молчание длилось недолго. Сейчас все зависело от реакции наших неожиданных собеседников. Можно было ожидать все: от агрессии до дружеской встречи. В Империи дуэли запрещены, но конфликт вполне возможен. Впрочем, вряд ли меня заподозрят в том, что я притворился аристократом – такое слишком быстро выявляется, и наказание будет неотвратимым. Мальчишки переглянулись.

– Граф?

– Вы сомневаетесь? – даже не представлял, что могу говорить так надменно. Кажется, личина аристократа понемногу натягивается на меня.

Меня рассматривали очень внимательно, оценивающе. Я бы мог достать родовой знак, однако это было бы слабостью. С какой радости я должен оправдываться?

– У вас, граф, не хватает денег на приличный меч? Потеряли родовой? Может быть вам занять?

Аристократы рассмеялись, и смех этот был явно оскорбительным. Я глянул на них с сожалением, как смотрят на непонятливых детей.

– Если не возражаете, сэры, я сейчас закончу, освобожу мессира оружейника, и он займется вами.

Я повернулся к стойке с оружием, чувствуя, как за спиной нарастает готовая вырваться на свободу злоба. У меня под курткой зашевелился и тихо заворчал бич. Та-ак, кажется, ребята не справляются с эмоциями.

Я почувствовал движение, шагнул в сторону и развернулся. Два аристократа держали третьего, собирающегося броситься на меня, и не давали вытащить из ножен меч. Какие тут нервные люди! Правда я тут же вспомнил, что демонстративно повернуться спиной к собеседнику значит выказать пренебрежение и нанести тяжкое оскорбление.

И тут хозяин встал между нами и сказал решительно и жестко:

– Благородные сэры, остановитесь! Вы находитесь на земле Императора. Вы можете продолжить распрю где угодно, но не здесь. Напоминаю, новые указы Императора не касаются его земель, и при любом нарушении я обязан уведомить Имперскую безопасность, – он внимательно посмотрел на аристократов, – невзирая на титулы.

Его речь заметно охладила мальчишек – даже молодая горячность учитывала авторитет Имперской безопасности. Бросившийся на меня аристократ немного успокоился, убрал руку с эфеса, горделиво выпрямился и заявил:

– Я, маркиз дон Кирк, из младшего Императорского рода Кирк, заявляю, что считаю себя оскорбленным и сообщаю вам, граф дон Крише, что буду искать удовлетворения законными в Империи способами.

Вот щенок! Оскорбил я его, как же. Да и дьявол с ним! Интересно, что все это значит, если дуэли запрещены?

Аристократы развернулись и ушли, громко топая подкованными сапогами по паркету. Хозяин удрученно покачал головой:

– Простите, благородный сэр, очень неприятно, что так получилось… Очень-очень жаль.

На его лице нарисовалось искреннее сочувствие.

– Бывает, – сказал я равнодушно, – мальчишки распоясались. Иногда надо учить.

Выражение сочувствия сменилось на искреннее удивление, почти сразу же перешедшее в понимание.

– Дорогой сэр, – осторожно спросил хозяин, – вероятно, вас долго не было в Столице, и вы не знаете последних новостей. Я угодал?

Мы с Катериной уставились на него. Ну, да, за новостями мы особо не следили, разве что интересовались сводками с Восточных предгорий. А тут, похоже, что-то случилось…

И действительно, случилось.

Неделю назад Император выпустил указы, касающиеся вольностей аристократов. В связи с тяжелой ситуацией в Империи пришлось пойти на уступки. Аристократы получили налоговые послабления, право устанавливать дополнительные сборы с вассальных территорий, право уйти с Императорской службы и, в том числе, право на дуэль. Однако, вызов на дуэль оставался под запретом на личных землях Императора, в которые входили и основные торговые улицы Столицы.

Что качается финальной страстной речи аристократа, то это был вовсе не вызов. Да, не вызов, а предупреждение. Он открыто объявлял, что теперь я становлюсь объектом охоты. И теперь я вполне могу получить кинжал или арбалетную стрелу в спину.

Ничего себе, прогулялись по городу. В общем, понятно: нужно идти в салон доны Амилы, разбираться с Лигой Убийц и валить из Столицы.

8

С утра я ухитрился поспорить и с Альфером, и с Рэем. Ну не могу я понять, как сочетается честь, о которой так любят говорить аристократы, с готовностью открыть охоту на человека твоего же сословия.

Началось с того, что я просто рассказал о встрече дон Кирком и об объявленной на меня охоте. Как ни странно, мои спутники посчитали все это нормальным. Подумаешь, что такого: один аристократ объявляет другому, что отправляет по его следу убийц. На мои сомнения в этичности такого поведения Альфер удивился, а Рэй рассмеялся и объявил меня невеждой, лишенном логики. Тут пришло время удивляться мне, я пустился в спор, и тут же получил мастер-класс по логике имперских аристократов,

– Вот представь, – говорил Рэй, – один аристократ оскорбил другого. Что делать? Прими во внимание, что дуэли запрещены.

Я пожал плечами:

– Пойти в суд и потребовать виру за оскорбление.

– Пойти куда?

Это спросили хором Альфер и Рэй, с небольшим опозданием – Катерина. И тут я вдруг осознал, что никогда не слышал о судах для аристократов. Сеньор был единственным судом для вассалов, а король – для всех подданных. Но в решениях они были сильно ограничены, и приговоры, в основном, сводились к чему-то вроде общественного порицания.

– В суд, – повторил я.

– А что такое вира? – полюбопытствовал вдруг брат Хасмам, при этом вид у него был самым невинным и крайне заинтересованным. Такой большой ребенок, открывающий для себя мир.

Я объяснил:

– Плата за проступок или преступление пострадавшей стороне. Вместо мести пострадавший получает деньги.

Альфер презрительно фыркнул, а братья синхронно кивнули.

– Для простолюдинов это приемлемо, но для дворянской чести – нет. Получать деньги вместо крови унизительно.

– А нанимать убийц для мести – это нормально? – язвительно поинтересовался я.

– Почему нет? – пожал плечами Рэй. – Напомню, дуэли запрещены, и лично наказать обидчика значит пойти против Императора. И потом, аристократ никогда не будет сам что-то обсуждать с наемниками. Это ниже нашей чести. Просто в окружении доверенных слуг он посетует, что враг по имени такой-то остался безнаказанным. А то, что верные слуги-простолюдины решили наказать врага любимого хозяина – за это он не отвечает.

– И никто расследования проводить не будет, – заключил я.

– Не будет, – подтвердил Рэй, – в случае официального предупреждения. Я вас, благородный сэр, предупреждаю, что буду преследовать вас по законам Империи. Это благородно – теперь предупрежденный может готовиться к нападению или сам в присутствии доверенных слуг рассказать о сложившейся ситуации. Да, и еще важно условие: никаких публичных нападений. Днем на людной улице ты будешь в безопасности – распря не должна мешать жизни подданных Империи, будь то даже простолюдины.

Дальше обсуждать вопросы чести эдемской аристократии мне не захотелось, слишком разные у нас исходные постулаты. По-моему, простая дуэль, при всем моем неприятии этого мероприятия, куда честнее. Я не мог понять логику Имперской власти – зачем запрещать дуэли, оставляя лазейку для разборок при помощи наемников?

Немного поразмыслив, я решил, что такая политика ведется в интересах высшей аристократии. Представьте, например, герцога, которому каждый аристократ может бросить вызов. Титул тут не имеет значения, формально он дает право на управление определенной территорией и не более того. Да-да, сословно герцог и любой безтитульный аристократ равны. Если не накладывать ограничения на дуэли, то несчастному герцогу, у которого по понятным причинам много врагов, придется то и дело размахивать мечом на поединках или же признать себя трусом. Для него использовать наемников куда удобнее и безопаснее.

Все это чрезвычайно цинично. Закон есть, но его можно нарушить, если вы сделаете несколько совершенно ритуальных шагов.

Эдем раскрылся мне еще одной необычной стороной. С практической точки зрения, теперь мне следовало почаще оглядываться и смотреть по сторонам.

Однако, я недооценил всю многогранность аристократической жизни Империи. Альфер, некоторое время молчавший и, похоже, собиравшийся с мыслями, обвел всех тяжелым взглядом и буквально выдавил из себя:

– Понимаете, Алекс, мне неприятно об этом говорить, но давно ходят слухи о том, что молодые отпрыски лучших родов Империи злоупотребляют нашим… э-э… назовем его обычаем, и, действительно, устраивают ради развлечения ничем не обоснованную охоту на непонравившихся им аристократов. Как правило, небогатых и не имеющих высоких покровителей…

Рэй усмехнулся, и, как мне показалось, насмешливо.

– Как это неожиданно, – сыронизировал я, – мне представлялось, что каждый аристократ Эдема – это идеал чести и достоинства.

Альфер лишь вздохнул в ответ. Было видно, что признание далось ему тяжело, мне даже стало его немного жалко. Непросто признавать, что у прекрасного града на холме гниет фундамент.

Собственно, на этом разговор закончился. Мы разошлись по комнатам, и я бездарно провалялся на кровати до вечера, пока меня не подняла Катерина. Она вошла, осмотрела комнату и потребовала немедленно вставать, собираться и через пять минут выезжать к портному! Я был не против, но, единственно, поинтересовался, на чем мы собираемся выезжать: женщине в городе ездить верхом неприлично, а наша побитая жизнью походная повозка будет печально смотреться на улицах Столицы.

Оказывается, нас ждал внизу наемный экипаж, ибо графу не пристало ходить пешком, а тем более являться на своих двоих в благородный салон. Я, конечно, не возражал. Собраться мне было несложно, и через пять минут мы с Альфером беседовали возле у входа на постоялый двор.

Тут я смог оценить экипаж, достойный перевозить настоящего графа. Он отличался от нашей повозки примерно так, как продукт российского автопрома отличается от Роллс-Ройса английской королевы. Я даже не говорю об внешнем облике: карета за полтора золотых в час должна выглядеть на полтора золотых в час. Здесь было все, что положено элитному транспорту Эдема: драгоценное горное дерево с вершин Восточных гор, кости ископаемых драконов, паучий шелк и, конечно золото. Много золота. Но главное отличие было не на виду. Я наклонился и увидел сложную систему амортизаторов, несколько позже получилось ее оценить. Движение экипажа по мощеным улицам Столицы было оказалось таким ровным и плавным, что из стоявшей на столике кружки пива не расплескалось ни капли.

К нашему удивлению, к экипажу вышла Катерина, и она не собиралась нас провожать. Судя по костюму – скромное платье служанки и наброшенный плащ, она намеривалась ехать с нами.

– Прекрасная Катерина поедет с нами? – осторожно спросил Альфер.

Катерина скептически осмотрел его, а потом меня:

– Разумеется. Неужели я отпущу вас одних к портному? И не забывайте, Алексу нужна охрана.

Альфер казался обескураженным:

– Мне казалось, я мог бы также послужить стражем нашего славного Алекса. И потом, боюсь, вам не дозволят пройти в салон, прислуга ждет внизу близь приемной. Не думаю, что тамошняя компания будет вам приятна.

– Я не собираюсь идти в салон, – возразила Катерина, – там Алексу ничего не грозит, а вот по пути в экипаже – очень возможно.

Тут ее голос изменился, стал надменным и слегка насмешливым:

– А вы собрались ехать в салон доны Амилы в одном экипаже? Представляете, как будут шептаться у вас за спиной?

Альфер тут же сник и признал свою ошибку. В одном экипаже вполне могут разъезжать признанные обществом друзья, но вот так, прибыть, что называется, в свет с неизвестным обществом аристократом, пусть и графского достоинства – полнейший моветон.

– Так-то! – торжествовала Катерина. – Благородный сэр Альфер, посылайте за экипажем, а мы с Алексом отправимся к портному.

Альфер нехотя согласился, а я с подозрение посмотрел на нее: почему-то мне кажется, что Рэй не представляет, куда собирается его возлюбленная. Как-то все это похоже на манипуляцию.

Алфер тут же кликнул слугу, а мы сели в экипаж, возница закрыл за нами дверь, и четверка серых в яблоках лошадей застучала копытами по мостовой.

Катерина тут же повернулась ко мне:

– У нас опять мало времени. Слушай внимательно, отвечай кратко.

Я кивнул.

– Вот и молодец. Рэй хочет убить Петра. Он просто помешался на мне и считает Петра соперником.

– А он соперник?

Катерина внимательно посмотрела мне в глаза. В ее зрачках мелькали огни уличных фонарей. Я не отвел взгляд.

– Я не знаю, – наконец ответила она, – мне было хорошо с ним.

Я удержался от колкости и спросил подчеркнуто спокойно:

– А с Рэем?

Катерина покачала головой, но так, что этот жест нельзя было принять за простое отрицание. Скорее, это было раздумье.

– И опять я не знаю. Алекс, я просто плыву по течению. Если во время плавания случаются приятные моменты – разве это плохо?

– Как у тебя все просто, – позавидовал я.

– Мы опять теряем время, – напомнила Катерина, – а у нас его очень мало. Альфер хочет лично перерезать Петру глотку. Точнее, задушить его голыми руками. Это я к чему: что-то обсуждать с ними бесполезно.

– Постой! Катя, для начала скажи: ты сама хочешь смерти Петра?

– Конечно, нет! – она пропустила «Катю» мимо ушей и говорила с таким возмущением, словно я заподозрил ее в чем-то непристойном.

– Уточняю, – поспешил я, – ты собираешься не допустить смерти Петра?

– Да, – просто ответила она.

Вот и славно. Теперь у меня есть союзник. Правда, союзник своеобразный, полагаю, что среди нашей троицы – я, Петр и Рэй – мою жизнь она ценит меньше всех. Так что, если вдруг ей надо будет сделать выбор, шансов у меня немного.

– Хорошо, – сказал я, – и что ты намерена делать?

– Ну нет, – очаровательно улыбнулась Катерина, – что ты намерен делать? Я всего лишь слабая девушка, которую каждый благородный господин может обидеть.

Экипаж остановился, и соскочивший возница открыл перед нами двери. Первой соскользнула Катерина, тут же почтительно склонившаяся перед благородным господином – передо мной! А ведь это оказалось приятно идти, когда окружающие оказывают тебе знаки почтения. Правда портной девушку не поддержал – внешне я все еще не походил на аристократа. Ну так я затем и приехал!

Нас проводили в примерочный зал – именно зал, а не какая-нибудь микроскопическая кабина в земных модных магазинах, и нас встретил манекен, обряженный в заказанный мною костюм. На мой взгляд – неплохо… Да что там – круто же! У меня за спиной начали вырастать крылья, а самомнение устремилось вверх. В таком прикиде я точно сойду за графа – костюм говорил за меня. В каждой его складке, в каждой линии, в каждом сочетании цветов были видны деньги. Да, стоил он дьявольски дорого, но выглядел еще дороже.

Я поспешил переодеться, мне на помощь подбежали двое слуг и принялись помогать. И это оказалось весьма своевременным: самостоятельно разобраться в хитросплетении шнуровок, пуговиц и крючочков было решительно невозможно. Итак, я получил: куртку с высоким воротником и широкими плечами, которую портной упорно называл «дублет», белую сорочку из плотной, но мягкой ткани, брюки-бриджи с чулками, щегольскую шляпу с полосатым пером и пояс с серебряными вставками. Справа на груди дублета был вышит родовой герб рода Крише, такая же вышивка была на всех предметах одежды. В качестве приятного комплимента я получил длинные перчатки из тонкой кожи.

Большого зеркала у портного не было, так что пришлось довольствоваться малым ручным, ну и, конечно, мнением Катерины. На мой взгляд, все было безупречно, однако она усмотрела неровный шов в одном месте, складку – в другом и, наконец, отсутствие кружев на воротнике сорочки.

Портной согласился с претензиями, и практически весь состав портняжной мастерской бросился их исправлять. Мне поднесли бокал похожего на сидр напитка и печенье, а Катерина и портной пустились еще в какие-то обсуждения. Поговорив, они оба подошли ко мне.

– Прошу прощения, благородный сэр, – портной, чуть ли не первый раз за время нашего знакомства, почтительно поклонился, – мессира считает, что вам необходима соответствующая обувь.

Я посмотрел на свои сапоги и поморщился. Они были неплохи – крепкие, надежные, чем-то даже красивые… но плохо сочетающиеся со светским салоном.

– Да, конечно – небрежно сказал я.

– К сожалению, – продолжил портной, – сделать сапоги или ботинки на заказ займет много времени. Хороший сапожник возьмет дней пять-десять. Однако, у моего дядюшки есть сапожная мастерская, они заранее делают обувь разных размеров. Там можно найти размер для любой ноги, и притом очень недорого!

Я посмотрел на Катерину, она едва заметно кивнула.

– Вы предлагаете мне идти сейчас к сапожнику?

Я придал голосу оттенок возмущения.

– Что вы, благородный сэр, – портной замахал руками, – я сейчас пошлю и сюда принесут все, что вы пожелаете. Что вы изволите пожелать: башмаки или сапоги?

– Башмаки, – ответил я, не раздумывая.

Портной сделал знак, и один из слуг выбежал из мастерской. Я же принял скучающий вид и уселся в кресло.

Через полчаса костюм был окончательно готов, тогда же слуга притащил короб с обувью, вместе с ним пришел хозяин сапожной мастерской. Надо сказать, что все башмаки внешне были совершенно одинаковыми, отличались только размером и пряжкой. Пряжек же мне дали на выбор, наверное, с сотню. В результате я выбрал и размер, и пряжку, и этим полностью завершил гардероб Имперского аристократа.

Новый облик добавил мне энтузиазма. Правда, мне здорово не хватало бича, которого пришлось оставить в комнате, и скрытая в глазах Катерины насмешка немного портила общее впечатление. Зато в поведении хозяина заметно прибавилось почтительности.

Мое преображение обошлось мне в сотню золотых – семьдесят за одежду и тридцать за обувь. Я с тоской подумал, что полученные авансом деньги тают на глазах.

Мы вышли из мастерской, возница соскочил на землю, почтительно поклонился и распахнул дверь. Мы сели, и экипаж тронулся.

– А ты красавчик, – сообщила вдруг Катерина и улыбнулась.

Какая же у нее улыбка! Я поборол желание прикоснуться к ней, улыбнулся в ответ и вежливо ответил:

– Благодарю, мессира, приятно слышать такие речи от вас.

Катерина прикрыла рот ладонью и закатилась от смех. А я печально вздохнул.

К оружейнику мы подъехали через несколько минут. Я даже не стал выходить из экипажа – Катерина сама принесла выбранный вчера меч со свежей гравировкой герба на эфесе. Я прицепил ножны к поясу. Вот так, благородные доны, встречайте графа Сашку Корнеева… точнее, Алекса Кора, он же Грим дон Крише, но мы-то знаем, что это одно и то же!

Катерина назвала адрес и под металлический перестук подков мы направились к салону доны Амилы. По пути мы не разговаривали, а, когда экипаж остановился, Катерина поправила мне шляпу и вдруг быстро чмокнула в щеку.

– Удачи тебе, Алекс, – прошептала она.

«Удача – это хорошо, удача мне сейчас ой как понадобится», – подумал я и вышел из экипажа.

Альфер уже ждал меня, стоя у небольшого кабриолета, запряженного парой лошадей. Не такой роскошный, как наш экипаж, зато более спортивный – выбор молодого повесы. Альфер приветствовал меня церемонным поклоном.

– Приветствую вас, граф, – воскликнул он, и тут же тихо добавил: – тут следят за каждым шагом друг друга. Поэтому, будем осторожны!

Конечно, будем осторожны! Несмотря на уроки этикета Рэя, я оставался полным профаном, и следовало контролировать каждое свое слово, каждый жест.

Альвер подхватил меня под локоть и повел к сияющему огнями входу в большой трехэтажный особняк с белыми колоннами. Перед нами склонялись выстроившиеся лакеи в одинаковых темно-синих ливреях, а мы шествовали с самым независимым видом. Мы были не одни – салон доны Амилы явно пользовался популярностью.

Швейцар, похожий, скорее, на генерала, распахнул перед нами двери, и… мы лицом к лицу столкнулись с доном Кирком, который после нашей вчерашней бурной встречи в оружейной мастерской, похоже, так и не поменял недовольно-обиженного выражения лица.

9

Выражение лица дона Кирка прошло несколько стадий: удивление, непонимание, гнев, презрение. Каждая стадия имело столь явно выраженную мимику, что портрет дона Кирка можно было выставлять в качестве наглядного пособия физиогномиста.

Я же, изобразив полнейшее равнодушие, прошествовал рядом с ним под ручку с Альфером. Мы мило беседовали, не обращая внимание на окружающих, дон Кирк попытался обжечь нас презрительным взглядом, но попытки его кончились ничем.

Приемный зал салона доны Амилы воображения не поражал: каменный пол, отштукатуренные стены и несколько картин-пасторальных пейзажей. Первый этаж, судя по всему, предназначался для простолюдинов: те, кто сопровождали аристократов, либо возвращались к экипажам, либо быстро скрывались в одной из дверей. Сами же благородные господа неспешно, с достоинством и наработанной годами грацией поднимались по широкой лестнице на второй этаж.

У входа на лестницу застыли два стража, которые служили самым ярким украшением приемного зала. Это были настоящие гиганты, такие большие, что я засомневался в их принадлежности к виду Homo Sapiens. Из одежды на них были короткие шорты и явно декоративные доспехи, у поясов болтались шипастые палицы, казавшиеся детскими игрушками. Между гигантами суетился маленький человечек, выглядевший по сравнению с ними настоящим карликом, хотя ростом был чуть ниже меня. Он всматривался в лица аристократов, и после того, как узнал, радостно приветствовал.

Увидев нас, он заволновался, вгляделся сначала в меня, потом в Альфера, от напряжения на лбу его вздулись вены, и тут же в глазах мелькнуло радостное узнавание.

– Благородный сэр дон Бум, – лицо человечка светилось от счастья, – радостно, что вы почтили нас своим визитом. Как долго мы вас ждали!

Альфер милостиво кивнул и ступил на лестницу. Человечек, однако же пристроился рядом и на ходу прошелестел тихо, почти на ухо:

– Не назовет ли благородный сэр имя своего достойного спутника?

Я расслышал слова человечка и удивился: несмотря на почти бесконечную сословную разницу и суетливое подобострастие, в его голосе зазвучала такая сталь, что Альфер невольно остановился.

– Да, любезный, – нехотя сказал он, – перед вами – барон Грим дон Крише, мой хороший друг и соратник.

Человечек очень внимательно посмотрел на меня, и я физически почувствовал: он меня запомнил, снял образ и сохранил себе на подкорке. Через секунду его выражение сменилось на радостно-расслабленное:

– Рады вас видеть, дон Крише, для нас честь принимать аристократов, род которых украшает страницы из Имперской бархатной книги!

Ух ты! Я впечатлился не только высоким положением собственного рода, но и памятью этого специалиста фейс-контроля. Профессионализм, нечего сказать!

Мы прошли в большой зал. Вот здесь интерьер уже нельзя назвать простым, хотя и не было в нем какой-либо чрезмерной роскоши, скорее практичность. Вместо золота – белая лепнина, вместо драгоценного шелка на стенах – простая материя с голубенькими вензелями. Впрочем, исполнено все было стильно и оставляло приятное впечатление.

Посреди зала встречала гостей сама дона Амила в окружении друзей и приближенных, которых было немало – человек пятнадцать. Три аристократа стояли подле нее, горделиво выпрямившись и ревниво поглядывая друг на друга. Остальные расположились чуть позади, внимательно следя за залом. Здесь были и мужчины, и женщины – все те, кто ловил даже не слухи, а намеки на слухи, иносказания, случайные фразы. Эдем уже вошел в эпоху, когда информация постепенно становится главной и незаменимой ценностью, и потому добыча ее стала делом важным и отчасти почетным.

Донна Амила была прекрасна. В ней не было магнетической притягательности Катерины, ее стихия – изысканная утонченность и красота не столько природная, сколько искусно созданная руками лучших мастеров. Каждая складочка ее платья, каждая улыбка, каждый жест были продуманы и идеально исполнены. На первый взгляд ей было не больше двадцати лет, но тут я боюсь ошибиться – слишком уж тщательно мастера поработали над ее обликом.

Мы подошли к доне Амиле, Альфер церемонно поклонился, помахав перед собой шляпой, я постарался повторить его жест. Надеюсь, получилось, поскольку насмешливых взглядов я не уловил.

– Благородные сэры, – благосклонно улыбнулась дона Амила, – искренне рада вас видеть. Будьте моими гостями, ни в чем себе не отказываете. К моему стыду, я признаюсь, что забыла ваши имена. Надеюсь, вы простите забывчивую девушка?

Судя по голосу, низкому и чуть сиплому, как у человека, которому приходилось много кричать, ей было куда больше двадцати лет. И в словах ее не было особой радости – нам выказали стандартное радушие и приветствовали заученной фразой.

Альфер представился, я тоже назвал полное имя дона Крише, и это отчего-то вызвало живейший интерес доны Амилы.

– Как интересно! Скажите, граф, не ваш ли отец Фернан дон Крише?

– Да, дона, это мой отец.

Я ответил, не задумываясь. Спасибо Рэю – он заставил меня зазубрить всю генеалогию рода Крише – чуть ли не любимой темой бесед аристократов был разбор генеалогических древ и поиск возможных родственников.

– Как я рада, граф! – дона Амила улыбнулась, и теперь улыбка ее была либо искренней, либо… передо мной стояла великая актриса. – Прошу вас, найдите время и уделите мне несколько минут для приятной беседы. Я бы и сейчас с удовольствием поговорила с вами, но, увы, вы же понимаете – долг хозяйки.

Она показала, на приближающихся гостей. Мы с Альфером поклонились и отошли. Я повернулся так, чтобы движения куб не были видны из зала и тихо спросил:

– Наши действия? Ищем посредника?

Альфер лишь рассмеялся и дружески приобнял меня за плечо:

– Дружище Грим, вы все о делах! Наслаждайтесь жизнью, у нашей хозяйки прекрасный стол, говорят, здесь лучшие в Империи копченые угри. И развлекайтесь, знакомьтесь, дружите! У доны Амилы собирается лучшее общество Империи.

Говорил он достаточно громко, привлекая внимание, но не переигрывая. Сказал и добавил уже еле слышно:

– Все как договорились! И будьте осторожны.

Мы разошлись. Альфер тут же встретил кого-то знакомого, они дружески поздоровались и принялись обсуждать какую-то гостеприимную мессиру Фалу. Я отправился просто бродить по анфиладе залов. Первый, где нас встретила дона Амила, был начисто лишен мебели, но зато в нем было больше всего народу. Во втором я обнаружил десятка два высоких столиков и стульев, наподобие барных – на них не сидели, а лишь слегка прислонялись. Мне это напомнило пивные времен СССР, где за похожими столами, не столь, конечно, изысканными, собирались желающие приобщиться к пенному напитку. Здесь же велись чинные разговоры, а на столах стояли чернильницы с медными стилусами и лежали свитки бумаг.

Следующий зал был отдан на откуп гастрономии. Признаю, стол у доны Амилы был разнообразным и обильным, хотя до уровня московских новогодних корпоративов ему очень и очень далеко. Гурманы, а также обедневшие аристократы толпились возле эдемских кулинарных шедевров, а официанты с большими подносами представляли все новые и новые блюда. А вот интересно, кто за все это платит? По столичным меркам сумма получается немалая, при ежедневной работе расходы набираются очень даже чувствительные. Сама дона Амила из любви к прекрасному? Не верю. Следовательно, нужно искать заинтересованных лиц… впрочем, это не мое дело, своих проблем хватает. Моя задача – изображать ротозея с ищущим взглядом. Это Альфер сказал: «с ищущим взглядом», вот я и стараюсь его изображать.

Последний, четвертый, зал был самым солидным. Здесь разговоры велись уже не за стоячими столиками, а на удобных креслах, стоящих вокруг нескольких круглых столов. Из четвертого зала вели с десяток дверей, судя по всему, кабинетов для деликатных разговоров.

Мне пришло в голову, что в такой обстановке не удастся поговорить конфиденциально – слишком много вокруг посторонних и очень любопытных ушей. Однако, в четвертом зале царила полная тишина, хотя за двумя столами сидели две разные компании и обсуждали что-то весьма бурно. Но я не слышал ни звука, все происходило словно в кино с выключенной громкостью. Все так: только я начинаю считать Эдем отсталым миром и смотреть на него свысока, как получаю щелчок по носу: обнаруживается какая-то невероятная технология или то, что здесь называют магией.

Я повернулся, чтобы покинуть этот переговорный рай, и вдруг внезапно, встретился глазами с девушкой. Я вздрогнул, и на миг мир покачнулся и исчез, остались только ее глаза: карие, с бездонными колодцами значков, едва заметными сосудиками и крохотными веснушками на веках. С десяти шагов я видел ее глаза словно под лупой. Потом наваждение прошло, и мир вернулся в свое обычное состояние.

Девушка шла ко мне, но выражение ее лица изменилось – вежливая улыбка исчезла, во взгляде проявился интерес и удивление. За ней шли с десяток молодых аристократов, вид у них был недовольный и весьма решительный. Причину такого недовольства я увидел сразу – среди сопровождающих девушку оказался и мой вчерашний знакомец дон Кирк.

– Граф, – не доходя нескольких шагов звонко воскликнула она, – мне уже столько о вас рассказали, и мои друзья так хотят поговорить с вами, что я решила всех опередить!

Я уже автоматически сорвал с головы шляпу и исполнил сложный пируэт приветствия.

– Рад видеть вас, прекрасная дона! Я, граф Грим дон Крише готов служить вам.

Меня охватило вдохновение и почти танцевальные па оказались исполнены безукоризненно.

Девушка рассмеялась:

– Ах, граф, ваша галантность поистине трогательна. У нас, в Столице, уже не найдешь кавалеров, способных так приветствовать нас, слабых женщин. А нам так нужна ваша забота. Нас не представили, но я лишена предрассудков. Я – маркиза Аля дон Мио.

Девушка замолчала, ожидая моей реакции. Очевидно, имя ее что-то значило для окружающих, а я судорожно перебирал в памяти имена Имперской знати. Род Мио… никогда не слышал…Ну и ладно!

– Ах, маркиза! – я отступил на шаг, словно сраженный ее красотой. – Вы еще прекраснее, чем о вас говорят! В наши скромные провинции доходят только слухи, а видеть вас воочию – счастье.

Маркиза рассматривала меня уже с нескрываемым интересом.

– А вы красноречивы. У вас в провинции обучают риторике?

– Ну, что вы! Это всего лишь манера беседы, приятая в нашем поместье.

Маркиза подошла ко мне пости вплотную и сказала, глядя в глаза:

– Признаюсь, граф, не ожидала. Мне передавали, что вы несколько… немногословны.

Я вздохнул с деланым сожалением:

– Прошу прощения, что не оправдал ваших ожиданий.

Маркиза шаловливо стукнула меня пальчиком по плечу – я уже знал, что это принятый среди аристократии дружеский жест.

И тут за ее спиной раздался исполненный презрения голос:

– Бастард!

Говорил молодой аристократ – лет двадцати в костюме с высоким воротником, и бантом на плече, что означало принадлежность к гвардии. Из него просто сочилось совершенно неожиданная злоба и презрение.

Я же в ответ невинно улыбнулся. Хотите поиграть? Прекрасно!

– Простите, благородный сэр, вы ко мне обращаетесь?

Убираю из голоса даже намеки на агрессию.

– К вам, сэр дон Крише, – гвардеец не переходит на оскорбления, держит себя в руках.

Я обхожу маркизу и встаю перед ним в трех шагах:

– Мне, возможно показалось, но слово «бастард» вы произнесли так, словно хотели этим оскорбить меня. Это так, благородный сэр?

Гвардеец, наконец, не выдерживает:

– Это так, бастард!

– То, есть вы считаете слово «бастард» оскорбительным?

Гвардеец оказался вовсе не дурак. Он замолчал и не стал продолжать дискуссию. Дело в том, что прадед нынешнего Императора был бастардом, и Император бережно относился к его памяти. Еще несколько логических конструкций, и мой оппонент признает, что публично оскорбил всех бастардов в принципе, а это, вполне возможно, дойдет до Императора и вызовет его гнев. Других последствий не будет, но ссорится с Императором лично никто не хотел. Поэтому гвардеец резко замолк и отступил в толпу. Вот это называется потеря лица!

Однако, разговор не окончился. Из свиты Кирка выступили двое, и выглядели они очень опасно.

– Благородный дон Крише, – сказал один из них, сразу переходя к делу, – вчера вы оскорбили нашего друга благородного дона Кирка, и поэтому мы имеем честь вызвать нас на дуэль.

Ну ничего себе, сходил в салон…

– Печально, – произнесла ставшая рядом со мной маркиза, – варварский обычай. Здесь родовая земля доны Амилы, и вызов разрешен.

И тут во мне поднялся веселый гнев – не застилающая глаза ярость, а именно гнев, заставляющий смеяться в лицо врагу и пьянеть от предвкушения боя.

– Вы меня оба вызываете? – поинтересовался я. – Будете драться со мной вдвоем? И, если вас не затруднит, представьтесь, я же должен знать, кого завтра убью.

– Герар дон Кирк.

– Бинор дон Кирк.

Мои противники представились по очереди. Тоже из рода Кирков, оба не на виду, одеты не особо богато. В ножнах – по два меча подлиннее моих. Герар, представившись, пояснил:

– Будем драться по очереди. Сначала я, потом – Бинор, но, поверьте, до этого не дойдет. Я уже поспорил, что убью вас быстрее, чем за полминуты.

– Вот и прекрасно. Я еще новичок в Столице, не подскажете место, где у вас принято проводить дуэли?

Герар и Бинор переглянулись. Дуэли разрешили совсем недавно, и общепринятого места до сих пор не нашлось.

– За рыночной площадью, перед Ключевыми воротами. Там заканчиваются земли Императора, – невинным голоском подсказала маркиза.

Я посмотрел – в глазах ее светился азарт.

– Тогда, – я показал на Герара, – я жду вас за два часа до полудня. А вас, Бином, за час.

Я посмотрел на Кирка.

– Сэр Кирк, от вас будет кто-нибудь еще на завтра?

Кирк засопел, он покраснел, его ноздри раздувались от гнева. Наконец, он решился:

– Я… я вас вызываю! – тут голос его сорвался.

– Жду вас ровно в полдень. Сэры Герар и Бинор покажут дорогу… Кстати, благородные сэры, еще важный вопрос! Какое оружие у нас будет?

Герар пожал плечами:

– Вас вызвали, вы выбираете.

– А какое у вас принято? Не имел счастья сражаться на дуэли в Столице.

– Любое личное – меч, алебарда, кинжал, что угодно, хоть дрын из забора. Стреляющее запрещено. Оружие из Застенья разрешено. Ударная магия запрещена. Защитные амулеты разрешены. Зачарованное оружие разрешено.

– Пойдет, – согласился я.

Только сейчас появился Альфер, он делал мне отчаянные знаки, пытаясь пробиться в собравшейся толпе.

– Скорее, друг мой, нас ждет дона Амила.

Я извинился, сказал, что прибуду завтра на место и последовал за Альфером, который буквально тащил меня в сторону четвертого зала. Именно там оказался вход в маленький скромно обставленный кабинет. Шкаф со свитками, стол, три стула. За столом изящная и величественная сидела дона Амила.

– Я недовольно вами, – строго сказала она, –вы – источник неприятностей. А, может, вы сошли с ума? Три дуэли, три вызова в моем салоне!

У сидящего рядом Альфера отпала челюсть – он пропустил все самое интересное.

– А посему, – продолжила дона Амила, – нам не имеет смысла беседовать сегодня. Поговорим потом… если вы останетесь в живых. Разговор будет интересен нам обоим.

Я заверил ее, что погибать не собираюсь и непременно на днях появлюсь в ее славном салоне.

Мы вышли из кабинета и опять едва не столкнулись с маркизой.

– Я уезжаю, – капризно сказала она, – граф, проводите меня до экипажа.

Среди ее спутников послышалось недовольное перешептывание, но никто не решился возражать. Альфер чуть не подпрыгивал от возбуждения, желая поговорить со мной, но я уже ни на кого не обращал внимания. Передо мной была маркиза, а все остальное казалось мелким и незначительным.

Я взял Алю под руку и мы пошли к выходу, провожаемые недовольными и завистливыми взглядами.

Уже на улице, перед самым ее экипажем маркиза повернулась ко мне, быстро встала на цыпочки, поцеловала в щеку и прошептала на ухо.

– Останьтесь в живых, Грим, я буду вас ждать.

Она быстро села в распахнутую лакеем дверь, экипаж тронулся и скоро скрылся в темноте. Я хотел вернуться в салон, но… меня остановил взгляд Катерины. Оказывается, наш экипаж был совсем рядом. У дверцы стояла Катерина, наблюдавшая, по-видимому, сцену прощания. И глаза у нее пылали такой яростью, что выплеснись она, – и травм точно не избежать.

10

На меня набросились все: Альфер, деликатно сообщивший, что я переоценил свои силы, Рэй с утверждениями о моем плохом самочувствии и, как следствие, временном помутнении разума, и неполиткорректная Катерина, без обиняков заявившая, что я – полный идиот. Правда, она относила свои нелестные комментарии не только к предстоящей тройной дуэли, но к моим похождениях с какой-то разодетой аристократкой. Мне даже показалось, что аристократка беспокоит ее больше, чем дуэль. Неужели это ревность? Если так, то мне даже как-то приятно.

Отметились даже братья. Брат Хасмам скорбно вздохнул, а брат Оле со знанием дела оглядел меня, что-то оценил и выдал заключение:

– Три дуэли – это много. Ты, конечно, парень сильный, но до бойца тебе как степняку до Застенья. Благородных паршивцев с детства учат мечами махать. Не то, что раньше, конечно, тогда учили как надо. Старая школа. А сейчас если дуэлей нет, то и особого искусства не надо. Сейчас что – для войны учат, для строя. В строю важно не кружева клинком плести, а просто рубить перед собой, что есть силы. Но все равно, что-то они умеют.

– Что-то?! – взорвался Рэй. – Герар и Бинор – наставники рода Кирк, учат таких бездельников, как этот Фиро.

– И чему же они учат? – поинтересовался я.

– Философии, – ответил Рэй с таким видом, словно он разъясняет ребенку азбучные истины.

Ну да, совершенно очевидно: кому еще быть дуэлянтом, как не философу. Я рассмеялся, но Рэй тут же объяснил, что философия в понятии Имперской аристократии включает также физическое развитие и прежде всего, владение оружием. Так что философы Герар и Бинор – самые опасные противники, которых только мог выпустить род.

– И вообще, Алекс, – завершил свои объяснения Рэй, – о чем ты думал?!

– Знаю я, о ком он думал, – проворчала Катерина, подчеркнув слово «ком».

– И что было делать? – возмутился я. – Просить прощения у этого вашего Фиро?

– Если для дела, то мог бы прощения попросить, – жестко сказал Рэй, – но даже этого не надо было! Ты мог бы уйти, едва увидев Фиро, ты мог бы перенести дуэль, скажем, на месяц, ты мог бы потребовать поединка до первой крови. Наконец, ты мог выбрать удобное тебе оружие. А сейчас что? Оружие из Застенья разрешено, амулеты и зачарование разрешены. Да они явятся к тебе с клинками из красной стали и обвешанные амулетами. Знаешь, что такое красная сталь? Такой клинок рассечет пару твоих мечей, твой доспех и тебя в нем.

Возмущенная и сверкающая глазами Катерина вдруг хлопнула ладонью по столу. Все тут же замолчали, чем она и воспользовалась:

– Опять тратите время! Нужно собираться и уезжать. Немедленно! Если Алекса убьют, то контракту – конец.

– Не совсем так, – поправил Альфер, – формально вы солидарно отвечаете за контракт, но сложности, конечно, возникнут, тут возможны разные трактовки… Да… Мне, конечно, не нравится идея бегства, но иного выхода я не вижу. Если бы не миссия…

Альфер – никакой конспиратор. У меня в детстве была собака Джоник, у которого по морде сразу было понятно, кто нашкодил в квартире. Так и вид Альфера не оставлял сомнений в его величайшем сожалении о самой мысли возможности не явиться на дуэль. Это же так неблагородно…

– Да, – подтвердил брат Хасмам, – это правильное решение. Хуже смерти может быть только бессмысленная смерть. Мы можем выехать по Восточному Тракту, потом свернем к фактории Братства. Там можно остановиться и уже обстоятельно подготовиться. Братья обязательно помогут.

Я оглядел нашу небольшую команду, остановил взгляд на Катерине и улыбнулся ей едва заметно – одними уголками губ. Она вспыхнула от гнева, фыркнула как сердитая кошка и отвернулась.

– Друзья, я безмерно рад, что вы так заботитесь о целостности моей шкурки. Но, поверьте, не все так драматично. Я пойду на дуэль. Нам нужно выполнить договор с Ночным Хозяином. Это не обсуждается! – я жестом остановил желавшего возразить Рэя.

Он все же прервал меня:

– Алекс, друг мой, – ты не сможешь соревноваться в фехтовании с учителями-философами. И я не смогу, и сэр Альфер.

Альфер подумал и мрачно кивнул.

– Рэй прав, с учителями философии мне не справится. Разве что случайно.

Я широко улыбнулся и уверенно объявил:

– А я не собираюсь с ними фехтовать. У меня другой план.

У меня действительно был другой план, я отчего-то я был абсолютно в нем уверен. Возможно, уверенность в своих силах передалась мне от Алекса, моего ментального двойника, пропавшего где-то в глубине моего сознания. Иногда я ощущал его присутствие, но стоило обратить на него внимание, как он исчезал. Мне не хватало Алекса, на хватало хори-Зверюши, которая отправилась на Землю защищать моего альтер-эго. Теперь ментально я мог общаться только с бичом – разумным оружием от мастеров Застенья. Сначала он представал в моем сознании в образе мальчишки – шаловливого и любознательного. За несколько месяцев он вырос и теперь меня встречал долговязый, но в общем-то спортивный тинэйджер. Он каждый раз радовался моему погружению в собственный разум, потому что получал возможность задать сотни вопросов. Дети…

Утром меня растолкали братья, чего я совершенно не ожидал, поскольку был уверен, что закрыл дверь изнутри на засов. Как бы то ни было, с меня бесцеремонно стащили одеяло, перевернули на живот и в четыре руки принялись делать массаж. Делали они его умело, энергично и с шутками-прибаутками, что никак не вязалось с образом мрачных братьев. Подозреваю, что из-за похожих на рясы балахонов воспринимаю их шаблонно – как монахов некоего религиозного ордена. И это – ошибка. Братство Очищения не имеет отношения к религии. Культ Ушедших – не религиозный, не мистический, а, скорее, политический. Пока это все были мои предположения, предметно поговорить о Братстве не получалось – и Рэй, и Катерина явно уходили от ответов.

Братья обрабатывали меня с полчаса. И, надо сказать, результат оказался впечатляющим: сонливость ушла, а в теле проявилась легкость. Это чем-то походило на хорошую разогревающую разминку. Разностороннее образование получают, однако, эти ребята из Братства… Сейчас это мне здорово помогло. Я поднялся с кровати свежим и полным сил.

Из печального: мне не дали позавтракать. Мои спутники просто не пустили меня за стол. Что же, это вполне разумно. Конечно, от ран я точно не застрахован, так пусть уж лучше если что-то и прилетит, то на пустой желудок. Сепсиса мне не хватало!

Несмотря на то, что начали собираться затемно, мы едва не опоздали. Так и встает у меня перед внутренним взором бывший начальник, осуждающе качает головой и грозит мне пальцем: «Корнеев, ты и на первую официальную дуэль опаздываешь! Не быть тебе замначальника отдела!» Я помотал головой, отгоняя несуразное видение.

Мы подъехали к небольшой ограде, у которой стояло десятка два очень небедных карет с родовыми гербами. Дальше проезда не было. Я чуть ли не на ходу выскочил из останавливающегося экипажа и пошел к низкому зданию торгового склада, где уже собралась изрядная толпа. Катерина вышла вслед за мной и пошла рядом. Всю дорогу от дома до места дуэли мы не проронили ни слова и даже не смотрели друг на друга.

Нас встретили тишины и взгляды, наверное, сотни глаз. Ну, что же, я прекрасно понимаю: дуэль – интересное и возбуждающее зрелище, коего местная публика была лишена несколько десятилетий. А сегодня ожидалась настоящая сенсация: какой-то неотесанный провинциал, бастард сбежавшего за Стену графа, дерется с тремя бойцами из рода Кирка, один из которых – наследник главы рода. Впрочем, какая тут драка, скорее – показательный урок.

Главу рода графа Ауриса дон Кирка я отметил сразу. Почтил, так сказать, благородный аристократ своим присутствием мероприятие, захотел посмотреть на способности отпрыска. Граф сидел на плетеном кресле с высокой спинкой, окруженный десятком суровых мужчин в кожаных доспехах. Выглядел он величественно, небрежно оглядывал собравшихся, и рассеянно слушал лысого румяного толстяка, который что-то нашептывал ему на ухо. Зрители держались немного в стороне, у ровной утрамбованной площадки близь склада. Простолюдины не подходили близко и вглядывались в лица аристократов, пытаясь угадать, кто же из них будет сегодня драться.

Наш приход никто не заметил, зато в центре внимания был Фиро Кирк. Как и предполагалось, он крайне серьезно подготовился к дуэли, хотя его очередь была только третьей. Да, снаряжение у него было что надо: вороненые черные доспехи, цельнометаллический шлем с поднятым забралом, длинный меч, наверняка зачарованный застенный, и множество амулетов. На амулетах он явно не экономил: они висели на шее, болтались на поясе и переливались цветной гравировкой на кирасе – в таком снаряжении он мог в одиночку идти на баронскую дружину и полчаса не обращать внимания на вражеское оружие. Стоило все это великолепие никак не меньше годового дохода от крепкого баронства. Сейчас Фиро что-то говорил, помогая своему красноречию широкими жестами, и просто купался в восторженных взглядах юных аристократок. Могу поклясться, он картинно сожалел, что наглец-провинциал не доживет до боя с ним, а то бы все узрели, каким бывает настоящее воинское искусство.

Герара и Бинора я заметил не сразу. Они спокойно стояли в толпе и, казалось, без малейших эмоций смотрели прямо перед собой. На них были одинаковые кожаные куртки и парные мечи у пояса. Честно говоря, в их неподвижности звучало больше угрозы, чем в демонстрации Фиро – ребята сосредотачивались перед боем.

Пока я раздумывал, что, собственно, надо делать, Катерина взяла все в свои милые ручки. Она вышла на середину площадки, нахмурилась, медленно обвела взглядом собравшихся и провозгласила:

– Кто здесь представляет род Кирк?

В Империи правила дуэли не предусматривали секундантов, что, как я понял теперь, довольно неудобно. На лице главы рода изобразилось удивление, и он даже начал вставать, но тут же опомнился и опустился назад в кресло – настолько властным оказался голос девушки. Вот уж не знал, что она может так.

– Прошу прощения, благородные доны, – поправилась Катерина, – я всего лишь хотела узнать, с кем говорить относительно условий дуэли.

Услышав ее слова, глава рода едва заметно усмехнулся.

К ней тут же подошел Фиро дон Кирк, сразу же оставивший зрителей. Я отметил, как тяжелы были его шаги – на утрамбованном песке оставались глубокие следы. Фиро остановился и сказал, презрительно кривя губы:

– У благородного графа не нашлось голоса получше? Он так беден, что посылает ко мне простолюдинку.

Катерина с наигранной наивностью захлопала глазами, изобразила скромницу и ответила:

– Прошу прощения, благородный дон, но лучших послали к лучшим, а меня – к вам.

По мере того, как смысл сказанного доходил до Фиро, менялся цвет его лица. Я никогда не видел, чтобы человек так быстро багровел. Благородная бледность сменяется румянцем, который растекается по щекам, темнеет, и, наконец, приобретает темно-багровый оттенок. Окружающая его свита едва сдерживала смех. А вот глава рода Аурис дон Кирк сдерживаться не собирался – громко рассмеялся, и смех его звучал оскорбительно.

– Девочка, – он благосклонно кивнул, – подойди.

Катерина гордо оглянулся и пошла к Аурису. Навстречу ей качнулись телохранители, но глава рода остановил их почти незаметным жестом.

– И что же ты хочешь обсуждать? – спросил он саркастически. – Насколько я знаю, на условия вы согласились. Зачарованное оружие разрешено, защитные амулеты разрешены, ударная магия запрещена, бой идет, пока один из бойцов не потеряет способность сопротивляться, либо не сдастся на милость победителя. Победитель получает оружие и доспехи побежденного, род побежденного обязуется не мстить победителю. Так, кажется, было записано в древней хартии о благородных дуэлях?

Катерина оглянулась на меня. Я кивнул: все так. Катерина скривилась – она бы с удовольствием потребовала поменять условия, но спорить со мной было уже поздно.

– Все правильно, благородный сэр, – нехотя согласилась Катерина, – я лишь хотела уточнить, где будет место для боя, и кто даст команды.

– Хм-м, – озадачился граф Аурис и сердито посмотрел на сына, – об этом надо было позаботиться заранее. Нас извиняет только то, что последняя дуэль была лет этак пятьдесят назад… С местом все просто, – он показал на утоптанную площадку у стены склада, – а команды… командовать могу я.

– Нет, – решительно возразила Катерина, – друзья и родственники поединщиков не могут быть посредниками. Так сказано в хартии.

Поиск посредника – этакого средневекового рефери – был недолгим. Телохранители графа Ауриса довольно бесцеремонно вытащили из толпы зрителей аристократа – высокого худого человека с вытянутым лицом. Судя по одежде, его трудно назвать богатым.

– Знакомьтесь, благородные сэры, – прокомментировал Аурис, – виконт Роис. Виконт не относится к моим друзьям. Не так ли, виконт?

Судя по выражению лица кандидата в рефери, добрых чувств к графу он не испытывал. Далее произошел небольшой торг, и получив с обеих сторон по два золотых, виконт согласился стать посредником. Язык у него был подвешен неплохо, правила ему быстро разъяснили, так что через полчаса я стоял напротив Герара, готового порубить меня на куски.

– Покажите ваше оружие! – зычно прокричал виконт Роис, – перечислите ваши амулеты и зачарования!

Герар неспеша вытянул из ножен меч. По красному лезвию от рукоятки пробежала огненная полоса. Даже с десяти шагов я слышал потрескивание. Неприятная штука – кто знает, на что способно такое оружие. Герар монотонно перечислил с десяток амулетов, каждый из которых должен был защитить владельца от холодного оружия. Звучит очень солидно: как и предполагала Катерина, ребята решили не оставлять мне ни одного шанса.

– Граф дон Крише? – повернулся ко мне длинный виконт.

Десятки глаз уставились на меня, смотрели кто с любопытством, а кто и с насмешкой. Действительно, вид у меня по сравнению с Кирками, был совершенно непрезентабельным. Кожаный колет и простой меч на поясе никак не могли составить конкуренцию экипировке моего противника. Однако я не стал демонстрировать меч, в общем-то пользоваться им и не собирался. В ладонь упала рукоять вопящего от восторга бича. Крики его звучали в моем сознании, а для окружающих все выглядело настолько неожиданно и забавно, что после секундного молчания раздался дружный хохот.

Я зрителей понимаю: против бронированного воина с волшебным мечом вышел выскочка с длинной плетью. Действительно, смешно. Бич из Застенья вовсе не считался чем-то уникальным. Более того, в любой оружейной лавке можно найти прекрасную копию «хлыста Ушедших». Правда, годились такие поделки разве что для наказания нерадивой прислуги.

Смех затих, стоило мне легко взмахнуть рукой.

Я уже говорил, что бич повзрослел, и уже не походил на озорного мальчишку. А я тренировался с ним каждый день и, теперь могу точно сказать, что мой бич отличается от плети примерно, как атомный авианосец от античной галеры.

Со стороны моя демонстрация выглядела достаточно убедительно. Да что там «достаточно» – дьявольски убедительно! Вокруг меня сплетался живой кокон, такой плотный, что казалось, его составляют десятки стремительных щупалец.

Еще движение – кокон рассыпался, а в руке у меня остался простой бич, похожий на те, что продаются в оружейных лавках.

Тишина была мертвая, я даже слышал, как тихонько поскрипывает на ветру большая деревянная дверь склада. Стоявший напротив меня Герар застыл, выставив перед собой красный клинок, а насмешка в глазах Фиро сменилась изумлением. Он даже отступил на шаг и судорожно вцепился в рукоять меча.

И вдруг в абсолютной тишине послышался скрипучий голос графа Ауриса дон Кирка:

– Благородный дон граф Грим дон Крише! От лица рода Кирк я приношу вам извинения. Извинения принесут все вызвавшие вас на дуэль. Никто не посмеет поднять оружие на человека, приручившего хлыст Ушедших! Это сказал я, глава рода, граф Аурис дон Кирк!