Мастер Марионеток строит Империю. Том 6

Глава 1. И когда это я ухитрился…

— Защищать Императора! — наконец выкрикнул начальник охраны, выхватывая меч.

Вперед выскочили два старших мага Сената. Седые, убеленные сединами старцы, с ног до головы увешанные орденами. Оба — Одиннадцатая Тень. Абсолютный, недосягаемый предел мощи в современном мире. Живые легенды, одним словом стиравшие с лица земли крепости.

Они вскинули посохи, и зал мгновенно наполнился гудящей, смертоносной магией.

Две колоссальные стихийные воронки — огненная и ледяная — устремились к центру стола.

Октавиан, все еще сохраняющий остаточный контроль над телом Мироса через единственную уцелевшую нить, дернул пальцем.

Мирос, закатив глаза, небрежно, почти лениво взмахнул рукой.

Два ультимативных заклинания просто… рассыпались в пыль. А в следующую секунду чудовищное, гравитационное давление ауры Двенадцатой Тени обрушилось на Сенат.

Оба старших мага с хрипом рухнули на колени, придавленные к полу невидимой плитой. За ними попадали гвардейцы. Сенаторы распластались по креслам, не в силах даже вздохнуть. Императора вжало в золотой трон.

Свободно стоять могли только Вейн и Элис, прикрытые моими контурами искажения, да я сам, чье тело тихо потрескивало, игнорируя законы местного давления.

Октавиан, истекая кровью на полированном столе, окинул безумным взглядом зал. Он увидел Императора и Сенат.

Октавиан открыл рот, и через Мироса на весь зал обрушился громоподобный, усиленный божественной магией голос:

— СМЕРТНЫЕ! ВАШЕ ВРЕМЯ ЖАЛКИХ РАСПРЕЙ ОКОНЧЕНО! Я, МИРОС СВЕТОНОСНЫЙ, ВЕРНУЛСЯ ИЗ ЗАБВЕНИЯ, ДАБЫ ОЧИСТИТЬ ЭТОТ МИР ОТ СКВЕРНЫ БЮРОКРАТИИ И ГРЕХА!

— Мирос? — Император Юлиан в шоке смотрел на архимага и на его двенадцать Теней.

Пока голос сотрясал уцелевшие витражи Сената, настоящее сознание Мироса отчаянно билось внутри собственного тела. Его лицо сохраняло суровую маску величия, но глаза… Глаза Архимага метались по залу в панике и отчаянии.

Он посмотрел на меня. И отчаянно, как потерпевший кораблекрушение, замигал мне, отбивая веками азбуку шифрования (мы пользовались этим трюком ещё в Академии на экзаменах).

— «ВАЛЕРА! УБЕЙ ЕГО! ОН НЕСЕТ ЧУШЬ! Я НЕ ХОЧУ ПРАВИТЬ ЭТИМИ ИДИОТАМИ! ВАЛЕРА, ВЫРУЧАЙ!»

Я неторопливо стряхнул с плеча кусок потолочной лепнины и похрустел деревянной шеей, разминая сервоприводы.

В этот момент из-под стола, прямо у ног Императора, вылезла Арли.

— Ой, связь есть! Подрубаю стрим! Чат, мы в Сенате! — бодро возвестила она, стряхивая пыль с ушей. — Ставьте плюсики, кто за отмену налогов! Ваше Величество, скажите пару слов для моих подписчиков? Как вам наш косплей Основателя Мироса?

Молодой правитель судорожно поправил съехавшую корону. Он изо всех сил постарался сохранить монаршее достоинство. Вокруг него с густым, тревожным гудением вспыхнуло многослойное защитное магическое поле, переливаясь тяжелым императорским золотом.

— Я бы воздержался от комментариев по налогам, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Хотя его пальцы намертво вцепились в подлокотники. — И если это экстравагантная попытка государственного переворота или покушения на мою особу, то спешу вас огорчить: гвардия уже скоро…

— Какое покушение, расслабьтесь, Ваше Величество! — отмахнулась Арли, бесцеремонно постукивая иллюзорным микрофоном по непробиваемому императорскому щиту. — Мы вообще мимо проходили! Просто вот этот лысый дядя с тентаклями из пуза — он Лорд-Командующий Ордена, прикиньте? — решил воскресить древнего архимага Мироса, запихнул чужого ребенка в магическую микроволновку, сварил грибной суп, а потом у него поехала крыша, потому что Великий Мирос оказался интровертом! И теперь он им управляет, как куклой, а мы пытаемся его отпинать, но у нас телепорт сбоит! Короче, это чисто бытовой конфликт, Сенат тут ни при чем, можете продолжать заседание!

Император моргнул. Он явно слегка завис, пытаясь переварить информацию про микроволновку, суп и архимага-интроверта. Он перевел ошарашенный взгляд с пищащей кошкодевочки на парящего над столом Мироса в синей мантии, извивающегося на черных нитях.

— Но вообще… — прохрипел бледный как мел правитель, вглядываясь в искаженное судорогой лицо божества. — Профиль этого вашего «косплеера» до жути совпадает с чеканкой на моих золотых империалах… И эти 12 Теней... Святые Небеса, 12 Теней... Если это и правда Великий Мирос… передайте придворному художнику, что он уволен. В жизни Основатель выглядит значительно более… помятым. И недовольным.

Октавиан, захлебываясь пафосом и черной кровью, в этот момент продолжал вещать на весь зал, перекрывая звон осыпающегося с купола стекла:

— …И В ЗНАК МОЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ, МЫ ПРОЛЬЕМ РЕКИ КРОВИ ЕРЕТИКОВ! А НАЧНЕМ С ТОГО, ЧТО…

Но Мирос, чье лицо сводило судорогой от сопротивления черным нитям, скосил пылающие золотые глаза сквозь защитный щит прямо на Императора. Зрачки Архимага удивленно расширились.

— Этот подбородок… — просипел бог, на секунду невероятным усилием воли вернув себе контроль. — Мой фамильный нос с горбинкой! Я что, оставил наследников?! И когда это я ухитрился… Мальчик, скажи мне, что ты не унаследовал мою аллергию на грибы!

Император, окончательно теряя связь с реальностью, рефлекторно и очень грустно кивнул:

— К моему глубочайшему сожалению, Праотец… Шампиньоны убивают меня вернее любых ядов. Это наше родовое проклятие.

— Моя кровь! — с истеричной, вымученной гордостью булькнул Мирос. — Прости за погром, внучок! Этот лысый фанатик угнал моё тело! Валера, жми на газ, мне стыдно перед родственниками!

Октавиан, взревев от натуги, снова перехватил контроль. Черные нити натянулись до предела, и голос Мироса взлетел до ультразвука, отражаясь от стен Сената:

— …Я СОЖГУ ВАШ СЕНАТ И НА РУИНАХ ВОЗДВИГНУ ХРАМ ИСТИННОГО РАВНОВЕСИЯ!!!

Это был мой выход.

Я оттолкнулся от пола, оставляя в мраморе глубокие вмятины, и взмыл над полированным столом Сената. Мой кулак, искрящийся глитчами и помехами, несся прямо в перекошенное лицо Лорда-Командующего.

Но Октавиан, даже ослепленный фанатизмом, всё ещё контролировал чудовищную мощь.

— СДОХНИ, ЕРЕТИК! — взревел Мирос.

Черные нити с жестоким хрустом выдернули из Мироса концентрированный сгусток Двенадцатой Тени, смешанный со Скверной. Луч Абсолютного Мрака, плотный, как гранитная колонна, ударил мне прямо в грудь. Против такой мощи не выстояла бы и танковая броня.

Но я и не собирался её танковать.

Узел Искаженной Логики в моей груди радостно взвыл. Я мысленно выделил летящий в меня сгусток и просто… отключил у него параметр плотности.

Смертоносный поток врезался в мой деревянный корпус и мгновенно разлетелся на миллионы безобидных черных мыльных пузырей, которые с тихим, комичным «хлюп-хлюп» осыпали ошарашенных сенаторов.

Октавиан от неожиданности поперхнулся воздухом.

Мой кулак с хрустом врезался ему в челюсть.

Пространство взвизгнуло. Система реальности перед моими глазами выдала фатальную ошибку: Конфликт физических законов. Экстренная перезагрузка локации.

Под нами, прямо на историческом столе Сената, с оглушительным треском распахнулась новая пространственная дыра — на этот раз абсолютно дикая, переливающаяся битыми пикселями и фиолетовой скверной.

Гравитация сошла с ума. Нас — меня, Мироса, Октавиана, Элис и Вейна — мгновенно потянуло в эту ревущую воронку.

— Опять?! Да вы издеваетесь! — завопила Арли, которую тоже затягивало следом за мной.

Она отчаянно вцепилась коготками в край стола, но тяга парадокса была неумолима. Срываясь в Бездну, кошкодевочка посмотрела на вжавшегося в трон Императора.

— Если не жалко, скиньте донатик, Ваше Величество! — звонко крикнула она напоследок. — И почините крышу, у вас тут дует! Ссылочка на канал в описании!

Воронка с чавкающим звуком схлопнулась.

Император, старшие маги и весь состав Имперского Сената остались сидеть в абсолютной, звенящей тишине за исполинским столом, щедро усыпанным битым стеклом.

На лысинах сенаторов лопались черные мыльные пузыри.

Глава 2. Извини, что без стука

Небо над южными рубежами Аргентума напоминало гнойную, пульсирующую рану.

Седьмой Легион держался на чистом упрямстве, матерщине и заградительном огне. Дикий Лес, обильно сдобренный Скверной Бездны, бросал на баррикады всё новые и новые волны тварей.

Наступил тот самый переломный момент, точка невозврата: либо Легион сейчас сломит хребет этой озверевшей флоре, либо к рассвету от Аргентума останутся только обглоданные руины.

В командном пункте на «Стальном Шипе» пахло потом и крепким табаком.

Агриппина ван Клеф молча смотрела на тактическую карту, по которой деловито ползала черная слизь Гномика. Цифровой паразит работал безупречно. Связь между уцелевшими когортами держалась железно, приказы долетали за секунды. Но тактика имеет свои пределы, когда у врага бесконечный резерв массы.

Генерал медленно достала из шкатулки длинный алхимический гвоздь. Задумчиво покрутила его в пальцах и отправила в рот, с хрустом перекусив пополам.

— Госпожа генерал? — напряженно спросил капитан, глядя на её окаменевшее лицо.

— Тактика закончилась, капитан, — ровным, лишенным эмоций голосом произнесла Агриппина, поправляя перчатки. — Теперь это просто вопрос грубой силы. Я оставляю командование на вас. Координируйте артиллерию через нашего жидкого связиста. Если фланг дрогнет, направьте туда Стальной Шип и окажите поддержку.

— Вы идете на передовую?! Но вы… Вы же Главнокомандующий!

— Я Девятая Тень, капитан. Место моего Гравитационного Пресса там, где ломаются хребты.

Из динамика радиостанции донеслось булькающее эхо: — 「Г н о м и к… п р и с м о т р и т… з а… ш т, а б о м. Т ё т я… П и н а… м о ж е т… и д т и… л о м, а т ь…」

Агриппина даже не усмехнулась. И просто молча отправилась в сторону десантных капсул…

Через три минуты «Стальной Корсет» обрушилась на поле боя, как метеорит. Аура Девятой Тени развернулась с оглушительным, давящим гулом. Гравитационный пресс Агриппины ударил по наступающему авангарду мутантов. Земля просела на полметра, сотни кислотных волков и десятки энтов просто превратились в плоские, влажные лепешки.

Генерал Легиона не стала тратить ману на изящные заклинания. Остовы двух сгоревших броневиков, повинуясь её воле, с визгом рвущегося металла взмыли в воздух, скрутились в два гигантских стальных шара с шипами. Они врезались в толпу тварей, перемалывая всё на своем пути с энтузиазмом мясорубки.

Легионеры, увидев своего Главнокомандующего на передовой, воспряли духом.

Но Лес не собирался сдаваться. Земля содрогнулась. Из чащи, ломая вековые стволы, вышло… Нечто. От его вида даже у ветеранов Легиона побелели костяшки пальцев. Исполинский, тридцатиметровый Бегемот Бездны. Гора черных, пульсирующих мышц, переплетенная гнилыми корнями и покрытая хитиновой броней. Вместо морды у него зияла воронка, усеянная тысячами зубов, из которой капала кислота, плавящая камень.

Залп тяжелых огнеметов лишь слегка подпалил его шкуру. Тварь издала рев, от которого полопались барабанные перепонки у ближайших солдат, и двинулась прямо на позиции Агриппины.

Генерал сплюнула шляпку алхимического гвоздя. Свела руки вместе, концентрируя все Тени для одного, смертоносного удара. Она понимала, что если не убьет эту тварь сейчас, то погибнет сама, а за ней падет и фланг.

Она приготовилась ударить. Бегемот Бездны приготовился к рывку.

И в этот самый драматичный, напряженный, звенящий от пафоса момент… небеса над полем боя треснули по швам. Прямо над головой гигантского монстра, метрах в пятидесяти над землей, открылась пространственная дыра. Дикая, переливающаяся пикселями и фиолетовой скверной рваная рана в реальности.

Агриппина замерла. Бегемот Бездны тоже задрал свою безглазую морду вверх. Весь фронт, по обе стороны баррикад, на секунду застыл и уставился в небо.

Из дыры с дикими криками, матом и лязгом вывалился клубок из людей, теней и зеленого глитча.

— Не тяни ману из правой руки, придурок лысый! У меня там сустав ноет со времен Третьей Эпохи! — гулким, божественным эхом разнесся над полем боя возмущенный голос Великого Основателя.

— СДОХНИ, ЕРЕТИК! — истерично орал Октавиан, болтаясь на собственных черных нитях. Он отчаянно пытался навести руку Мироса на падающего рядом Валериана. Тот с дикими матюками колотил Октавиана по роже сверкающими кулаками.

— Ставьте плюсики, мы падаем в грязь! — надрывалась в свободном падении Арли, отчаянно цепляясь за плащ Вейна.

— А-а-а-а-а! — орала Элис, тоже цепляясь за плащ Вейна.

Вейн падал молча, на его стоическом лице застыло выражение: «я уже со всем смирился и готов принять свою участь».

Взбешенный Октавиан, окончательно потерявший связь с реальностью, выкачал из сопротивляющегося Архимага чудовищный сгусток маны и ударил.

Прямо в воздухе ладонь Мироса вспыхнула невыносимым, ослепительным светом. «Копье Небес» — ультимативное заклинание Двенадцатой Тени, способное испарить гору.

Но, как и предупреждал Архимаг, прицел у него был сбит. А из-за дикого вращения в воздухе траектория сместилась окончательно.

Смертоносный столб золотого света пролетел ровно в двух метрах мимо меня, со свистом ушел вниз… и с абсолютной, ювелирной точностью ударил прямо в разинутую, слюнявую пасть тридцатиметрового Бегемота Бездны.

Вспышка была такой силы, что ночь над Аргентумом на секунду превратилась в ясный, солнечный полдень.

Звука взрыва не было. Было лишь гулкое, утробное «ВУУУМП», когда магия Двенадцатой Тени просто стерла колоссального монстра из реальности. Ни крови, ни кишок. Только кратер глубиной в десять метров, идеально ровный, с оплавленными, светящимися стеклянными краями. От непобедимого босса Дикого Леса не осталось даже пепла.

На глаз у Агриппины с небес, прямо в свежую грязь перед позициями Легиона, с глухим шлепком приземлилась весьма живописная делегация.

Вейн и Элис сгруппировались и приземлились на ноги. Я просто провалился сквозь текстуры грязи и скрылся где-то под землей… Но тут же зацепился Нитями и выскочил наружу. А вот Мирос, чье тело все еще билось в судорогах, рухнул прямо в самую глубокую лужу. Лорд-Командующий с чавканьем шлепнулся следом, увязнув в черной жиже.

Над полем боя повисла абсолютная, звенящая тишина. Легионеры ошарашенно смотрели на дымящийся кратер, где секунду назад стоял непобедимый монстр.

Агриппина ван Клеф, Девятая Тень, генерал, видевшая в этой жизни всё, медленно потянулась к шкатулке на поясе и достала следующий алхимический гвоздь.

На меня, своего зятя она смотрела молча, без комментариев. На ее лице застыло выражение: «И почему я уже ничему не удивляюсь?»

Тишину разорвал громкий, трескучий голос из всех командирских раций Легиона одновременно. Гномик, чьи сенсоры тоже зафиксировали эту сюрреалистичную картину, не смог сдержать эмоций.

— 「О й… — разнеслось над позициями удивленное цифровое бульканье. — Д я д я… М, а р к у с… у п, а л… с… н е б а… И… п р и н е с… с… с о б о й… к, а к о г о — т о… с в е т я щ е г о с я… д е д а.」

Я, наконец-то выбравшись из лужи, отряхнул деревянные колени, поднял взгляд на Агриппину и невозмутимо поправил съехавший плащ.

— Вечер добрый, Пина, — с легким цифровым эхом произнес он. — Извини, что без стука. Мы тут пролетом из Сената. Скажи, у вас тут случайно нет свободной камеры для одного очень буйного повара?

ДОСЬЕ ПЕРСОНАЖА: МИРОС «ВЕЛИКИЙ»

(Одобрено к прочтению: только для тех, кто не падает в обморок от отсутствия пафоса)

1. БАЗОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Истинное имя: Мирос. Фамилию забыл сам века назад за ненадобностью.

Официальные титулы: Великий Основатель Ордена Равновесия, Победитель Владыки Демонов, Свет Во Плоти, Архимаг Двенадцатой Тени.

Неофициальные титулы (от Валериана и Арли): «Этот пижон», «Гений презентаций», «Храпящее Божество», «Парень, который опять не скинулся на ману для диплома».

Репутация в настоящем: Мессия, полубог. Идеальное, непогрешимое существо, чей каждый вздох был наполнен мудростью.

Репутация в прошлом (2000 лет назад): Гениальный, но невыносимо ленивый интроверт, чей главный талант заключался в умении оказываться в нужном месте в чистой мантии.

Архетип: Ленивый Мессия / Политик поневоле / Выгоревший Интроверт.

Суть: Человек, который создал мировую религию, пытаясь организовать себе надежный спам-фильтр от назойливых просителей.

2. ВНЕШНОСТЬ

Внешность: Выглядит ровно так, как должен выглядеть бог в представлении античных скульпторов. Белоснежные (не седые, а именно сияющие) волосы до плеч, точеные скулы, пронзительные золотые глаза.

Секрет внешности: Мирос искренне ненавидит свою внешность, потому что «к красивым людям постоянно кто-то лезет с глупыми вопросами».

Стиль: Носит безупречно белые или синие мантии.

Комментарий Валериана: «Он тратил на заклинания самоочистки ткани больше маны, чем я на броню марионеток. Если на Мироса падала капля грязи, у него случалась паническая атака, потому что это портило кадр».

3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ

Мирос — это классический случай совы-интроверта, которого заставили работать жаворонком-экстравертом.

Миф: Он любил людей и вел их за собой.

Правда: Он предпочитал сидеть в лаборатории, ковыряться в эфирных уравнениях и чтобы никто не стучал в его дверь. Орден Равновесия изначально был придуман им исключительно как бюрократическая стена, а в дальнейшем стал инструментов для воскрешения. Он наплодил Иерархов, паладинов и сложную систему субординации только для того, чтобы ни одна жалоба горожан не дошла до его личного кабинета. К сожалению, план провалился: люди решили, что это новая религия.

Отношение к власти: Терпеть не может принимать решения, затрагивающие миллионы, но делает это, потому что «остальные еще тупее».

4. МАГИЯ И НАВЫКИ

Уровень: 12-я Тень (Золотой Абсолют). Маг-Универсал. Умеет все понемногу. Он действительно невероятно, катастрофически силен. Его мощь не выдумка. Уступает лишь 13 Тени.

Стиль боя: «Ленивая эффективность». Мирос не делает лишних движений. Если Валериан для решения проблемы собирает сложного голема или ломает физику, Мирос просто щелкает пальцами и стирает проблему из реальности, потому что ему лень с ней возиться. Склонен к самым простым быстрым решениям.

Любимое заклинание: «Сфера Абсолютного Вакуума». Применялось им не в бою, а для создания звуконепроницаемого купола вокруг своей кровати, чтобы не слышать перфораторы соседей-алхимиков и нытье собственных учеников.

5. ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА: ПРАВДА О ПРОШЛОМ

Студенческие годы (Академия):

Они с Валерианом были соседями по комнате. Динамика была простой: Валера — гик-технарь, который ночами паял артефакты, не мылся по три дня и спал на чертежах. Мирос — староста курса, который высыпался, имел идеально подвешенный язык и нравился преподавателям.

Инцидент с дипломом:

Дипломный проект они делали вместе. Валера собрал прототип маго-ядерного реактора. В день защиты Мирос проспал. Валера в одиночку пытался объяснить комиссии принцип работы своего инновационного творения, и комиссия чуть не отчислила его за «бред». В последнюю минуту ворвался выспавшийся Мирос в сияющей мантии, сказал три красивых предложения про «Гармонию Эфира», и комиссия в слезах восторга поставила им высший балл. Валера чуть не задушил его тем же вечером.

Убийство Владыки Демонов:

Официальная версия: Великий Мирос в честном поединке, сияя Светом, сразил Повелителя Тьмы.

Правда: Валериан Тенебрис три часа прорывался через подземелья, месил Владыку Демонов в грязи, крови и кишках, потерял часть марионеток, и в итоге отрубил ему башку. Мирос всё это время стоял на холме, обеспечивая «тактическое прикрытие» (наложил на себя щит и пил вино из фляжки).

Сделка с Арбитром Равновесия (Изгнание Валериана):

Это единственный момент, за который Миросу по-настоящему стыдно.

Когда космический бюрократ (Арбитр) пришел в их мир, он потребовал жертву — того, кто нарушал баланс больше всех. Валериан со своими технологиями ломал систему.

У Мироса был выбор: вступить в безнадежный (как он считал) бой с Арбитром и потерять мир, или подписать пакт Равновесия и сдать Валеру. Мирос, как прагматичный политик, выбрал второе. Валера улетел в Бездну.

Мирос искренне плакал. Честно. Целых пять минут. А потом пошел и основал Орден, чтобы сдерживать магию в мире и не дать Арбитру повода вернуться.

Он даже пытался вместе с Астерией найти способ вытащить Валеру из Бездны, но в итоге просто устал, выгорел от управления империей дураков и лег в стазис-саркофаг со словами: «Разбудите, когда изобретут нормальный кофе».

6. СЛАБЫЕ МЕСТА (КРИПТОНИТ)

Грибы. Любые. Споры вызывают у него жуткий отек физического и астрального тела, чихание, слезящиеся глаза и полную потерю божественного имиджа.

Арлекина. Арли — его личный ночной кошмар. Она единственная в мире, чья способность генерировать визуальный и словесный мусор пробивает его дзен.

Идеализация. Если кто-то начинает петь ему дифирамбы, называть «Светоносным» или молиться на него, у Мироса начинается нервный тик. Он физически не переносит пафос.

7. РЕЗЮМЕ

Мирос не злодей, а нечто куда хуже. Он ленивый человек, который склоняется к легким решениям, и потом в глубине души очень сожалеет об этом… И сейчас он хочет только одного: чтобы Валера помог ему исправить ошибки прошлого.

Глава 3. Решение Лорда-Командующего

Агриппина ван Клеф медленно выплюнула перекушенный пополам алхимический гвоздь. Кусочек металла с тихим шипением упал в лужу.

Генерал Седьмого Легиона окинула немигающим взглядом дымящийся кратер, перемазанного грязью Основателя Ордена, меня, искрящего неоновым глитчем, и, наконец, тяжело вздохнула.

— Я просила огневую поддержку на фланг, Маркус, — произнесла Агриппина голосом, в котором лязг стали смешивался с безграничной тещиной усталостью. — А ты скинул мне на голову древнее божество, поехавшего еретика с щупальцами и… — она покосилась на вцепившуюся в Вейна кошкодевочку, — свою блохастую проблему с микрофоном.

— Я не проблема, я независимая пресса! — возмущенно пискнула Арли, отплевываясь от грязи. — И у меня нет блох, я регулярно чищу кэш!

— Технически, Пина, древний архимаг и был огневой поддержкой, — невозмутимо парировал я, отряхивая плащ от налипшей болотной тины. — Ты видела этот кратер? Идеальная воронка. Дезинфекция высшего уровня. Можешь не благодарить за сэкономленный напалм.

— Он промазал по тебе на два метра, зятек, — Агриппина скрестила на груди руки. — Если бы у этого сияющего парня не сбился прицел, я бы сейчас собирала твою деревянную задницу по всей линии фронта в спичечные коробки.

— Я все просчитал, от и до, — я позволил себе легкую, наглую ухмылку, от которой по моему лицу пробежала зеленая волна глитчей. — К тому же, я обещал Лире, что мы чаще будем заглядывать к тебе. Решил совместить приятное с полезным.

— Еще одно слово, Маркус, и я лично засуну тебя в ближайшую баллисту вместо снаряда, — пообещала Агриппина, но в ее глазах, вопреки угрозам, плясали довольные искры. Фланг был спасен, а зять, при всей своей невыносимости, снова показал результат. Хотя и… с нюансами — Кто этот маг? Двенадцатая Тень? Серьезно? И почему он выглядит так, будто его протащили мордой по всему Имперскому тракту? И что там забыл этот лысый идиот Кромвель?

— Это Мирос, — просто сказал я. — Да, тот самый.

— Мирос? — Пина приподняла бровь. — А… Почему?

— Семейная драма, — я неопределенно помахал рукой в воздухе. — У деда кризис среднего тысячелетия, а его фанат не умеет принимать отказы. Ты же знаешь, как это бывает с радикальной молодежью…

Наше милое семейное общение прервал булькающий, яростный рев.

Октавиан, окончательно обезумевший от боли, перегрузок и падения в болотную жижу, рывком поднялся на ноги. Черные нити, пропитанные Скверной Бездны, натянулись, как стальные тросы, безжалостно вздергивая Мироса вверх.

Золотая аура Двенадцатой Тени, задыхающаяся в тисках мрака, снова начала разгораться, грозя испепелить всё в радиусе километра.

— СЛЕПЦЫ! ЖАЛКИЕ ЧЕРВИ В ГРЯЗИ! — заголосил Октавиан через Мироса, воздевая руки к разорванным небесам. — ВЫ СМЕЕТЕ НАСМЕХАТЬСЯ НАД ИСТИНОЙ?! ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ ВЕЛИКОГО ЗАМЫСЛА! Я ОЧИЩУ ЭТОТ МИР ОТ ВАШЕЙ СКВЕРНЫ! Я СТАНУ ОЧИЩАЮЩИМ ПЛАМЕНЕМ РАВНОВЕСИЯ! Я УТОПЛЮ ВАС В ВАШЕЙ ЖЕ НЕВЕЖЕСТВЕННОЙ…

Агриппина даже не прекратила сверлить меня суровым взглядом. Она просто раздраженно отмахнулась левой рукой. Словно отгоняла назойливую муху.

Я, в свою очередь, даже не вынимая рук из карманов плаща, небрежно щелкнул пальцами, посылая короткий импульс Искаженной Логики.

Это был идеальный, абсолютно синхронный комбинированный удар, родившийся из чистого раздражения двух людей, которых прервали на полуслове.

Гравитационный пресс Девятой Тени, способный расплющить осадную башню, с чудовищной силой обрушился на Октавиана сверху.

А мой глитч мгновенно «отредактировал» плотность земли под его ногами, превратив твердую почву в багованную, нематериальную жижу.

— …КРОВИ И БОЛИ, ИБО Я… БУЭ-Э-Э-ЭРГХ!

Невидимая стотонная наковальня с хрустом впечатала Октавиана лицом прямо в чавкающую грязь. Снаружи остались только дергающиеся ноги.

Мирос, которого черные нити потянули следом за кукловодом, неловко брякнулся на четвереньки, чудом избежав купания в той же луже.

Архимаг ошарашенно потряс головой, сплюнул грязную воду и, воспользовавшись тем, что Октавиан дезориентирован, попытался отползти подальше.

— Спасибо, Валера… — просипел Мирос. — Если бы я выслушал еще хоть одно слово про «очищающее пламя», меня бы стошнило прямо на его священную плешь.

— Валера? — Пина приподняла бровь.

Разумеется, удар не убил Октавиана. Защитная аура Десятой Тени в последний момент вспыхнула стальным кубом, приняв на себя основную кинетическую энергию пресса и не дав сломать ему позвоночник. И эта же аура прикрывала Мироса, не давая освободить его.

— Итак, на чем мы остановились? — невозмутимо продолжила Агриппина, словно рядом не барахтался в луже еретик-заговорщик. — Ах да. Твоя деревянная задница, Маркус. Если ты думаешь, что этот фокус с падающим идиотом… то есть архимагом, спишет тебе угон моих Небесных Титанов…

Она не успела договорить.

С северо-запада, пробиваясь сквозь дым и зарево пожаров, донесся тяжелый, ритмичный грохот. Земля начала мелко дрожать.

Этот звук не был похож на шаги мутантов Дикого Леса. Скорее он напоминал неумолимую поступь индустриализации.

Легионеры на баррикадах тревожно вскинули оружие.

— Что касается моей деревянной задницы, Пина, — я невозмутимо поднял руку, успокаивая напрягшихся солдат. — Я как раз собирался вернуть транспорт на место. В целости, сохранности и с полным баком. Ну, почти в целости.

Из пелены серого, кислотного тумана, разрывая тьму светом прожекторов, выступили колоссальные стальные силуэты. Четыре Небесных Титана класса «Сокрушитель».

Они были покрыты вмятинами, царапинами и копотью, но полностью сохранили боеспособность.

А за ними, растянувшись на километры, лязгая манипуляторами, гудя сервоприводами и звеня фарфором, наступала моя армия. Строительные големы, грузовые платформы, куклы-официанты с кухонными тесаками, танцовщицы с ножками от стульев… и прочая прочая прочая…

И вся эта нелепая, сюрреалистичная, но чудовищно эффективная стальная река двигалась в идеальном боевом порядке, управляемая невидимой цифровой грибницей.

Из командирской рации на столе Агриппины радостно, с детским восторгом забулькало:

— 「Т ё т я… П и н а! Г н о м и к… п р и в е л… п о д к р е п л е н и е! Г н о м и к… х о р о ш и й? 」

Агриппина ван Клеф обвела взглядом пятьдесят тысяч механических бойцов, которые одним своим видом способны были сломать психику любому вражескому полководцу.

Затем перевела взгляд на меня.

— Маркус, — медленно, с расстановкой произнесла генерал Легиона, и в уголках её губ наконец-то дрогнула жесткая, хищная улыбка. — Я тебя ненавижу. Но, Бездна меня дери, ты чертовски вовремя. Капитан!

— Я здесь, госпожа генерал! — вытянулся по струнке офицер, с благоговением глядя на армию машин.

— Отправьте Титанов на западный фланг! Пусть эта… механическая дивизия моего ненормального зятя продавит центр! Мы переходим в контрнаступление! Выжжем этот Лес до самых корней!

— Подожди, Пина, — я положил руку ей на плечо. — Лес мы, конечно, выжжем. Но у нас осталась одна маленькая, недобитая проблема.

Я развернулся к Октавиану.

Лорд-Командующий, харкая черной кровью и выплевывая грязь, с трудом поднимался на ноги. Его стальной куб ауры трещал, черные нити вибрировали, грозя разорвать Мироса на части. В глазах фанатика больше не было света. Только слепая, пожирающая всё ненависть.

— Вы… вы пожалеете… — прошипел Октавиан, сплетая в дрожащих руках новую, колоссальную воронку Скверны. Его глаза окончательно затопила тьма. — Я сотру вас… сотру этот Легион… сотру этот город…

Воздух вокруг Агриппины сгустился до состояния бетона. Генерал медленно подняла руку. Земля под её ногами пошла радиальными трещинами.

Она собиралась сжать пространство вокруг Лорда-Командующего, превратив его в кровавый алмаз.

Но я знал, что это не поможет.

— Пина, стой, — я небрежно, но твердо положил свою деревянную ладонь ей на плечо.

Агриппина скосила на меня тяжелый, не обещающий ничего хорошего взгляд.

— Маркус. Убери руку. Этот кусок дерьма сейчас сдетонирует, и нас…

— Дай мне минуту, — ровным тоном ответил я и, не дожидаясь ответа, шагнул вперед, прямо навстречу ревущей воронке Скверны.

Я не стал готовить очередное заклинание. Я просто сунул руки в карманы прожженного плаща и устало посмотрел на поехавшего фанатика.

— Октавиан, — голос мой прозвучал на удивление тихо, но благодаря остаточной Искаженной Логике он легко перекрыл рев заклинания и грохот битвы. — Может быть… уже хватит? Ты ведь и сам понимаешь, что партия проиграна. Шах и мат на доске. Дальше мы просто начнем ломать доску.

— Я СТАНУ РАВНОВЕСИЕМ! — взвыл он. Хотя как мне показалось, уже не так громко как раньше.

Шансов договориться с человеком, у которого уже поехала крыша, немного. Но я должен был попытаться.

— Ты станешь удобрением, Октавиан. В лучшем случае, сноской в учебнике истории, — я покачал головой, глядя на него со смесью презрения и почти искренней жалости. — Ты ненавидишь систему. Ненавидишь зажравшихся сенаторов, канцелярских крыс, взятки и тупость, из-за которой гибли твои люди. Сюрприз, старик: я их тоже ненавижу. Всем сердцем. Но подумай своей головой, пока её окончательно не сожрала Бездна. Что случится, если ты сейчас всё здесь взорвешь?

Октавиан тяжело, со свистом втянул воздух. Его расширенные черные зрачки сфокусировались на мне.

— Я скажу тебе, что случится, — я сделал еще один медленный шаг навстречу. — Завтра утром те самые сенаторы, которых ты так презираешь, вылезут из своих бункеров. Они покачают головами, объявят траур. А потом создадут «Комитет по восстановлению Южного округа». Выбьют из казны миллиард золотых. Девяносто процентов осядет в их карманах, на остатки они наймут криворуких подрядчиков, которые построят картонные баррикады. Твоя смерть и твой бунт не сломают систему, Октавиан. Ты дашь им идеальный, мать его, повод закрутить гайки и распилить бюджет. Ты не мститель. Ты их самый полезный идиот.

Черная воронка в руках Лорда-Командующего пошла рябью. Искры Скверны с шипением падали в грязь.

— Это ложь… — прохрипел он, но голос дрогнул.

— А теперь посмотри на своего бога, — я небрежно кивнул назад, на перемазанного тиной Мироса, который в этот момент пытался оттереть мантию пучком мокрой травы. — Ты хотел вернуть спасителя. А вместо этого подключил его к демоническому аккумулятору, заставил жрать грибы, которые его убивают, лишил свободы воли и протащил мордой по лужам. Это не вера, Октавиан. Ты взял своего бога в заложники, потому что он не оправдал твои ожидания. Ты предал всё, во что якобы верил, просто чтобы доказать свою правоту.

— Чат, фиксируем нарушение пользовательского соглашения, — звонко подала голос Арли, выглядывая из-за плеча Вейна. — Лорд-Командующий, ваш софт устарел, а техподдержка в лице Мироса просит вас пойти лесом! Отмените подписку, пока с вас не списали остатки души!

Октавиан дернулся, словно от пощечины. Тьма внутри него закрутилась водоворотом, реагируя на сомнения носителя.

Из-за моей спины бесшумно вышел Вейн Сумрачный. Кинжал он сунул обратно за пояс. Он смотрел на своего бывшего командира холодным, пустым взглядом человека, который похоронил прошлое.

— Вы учили нас вырезать гниль, Лорд-Командующий, — негромко, но хлестко произнес рыцарь-маг. — Учили, что Орден должен быть скальпелем, очищающим раны мира. Но вы так долго смотрели во тьму, что не заметили, как гниль сожрала вас самих. Посмотрите на свои руки. Вы не спасли Орден. Вы утопили его в той же грязи, в которой мы сейчас стоим.

Следом шагнула Элис. Её аристократическая бледность контрастировала с грязью на щеках, но спина была прямой, а взгляд твердым.

— Я верила каждому вашему слову, — голос виконтессы слегка дрожал, но в нем звенела сталь. — Мы клялись защищать людей от чудовищ. А вы… вы украли ребенка. И впустили Бездну в свой разум. Мы должны были быть стражами Баланса, Октавиан. А вы стали тем самым монстром, от которого клялись нас защищать.

Слова ложились одно за другим, как тяжелые камни. Логика, презрение, предательство собственных идеалов.

Октавиан замер. Воронка Скверны в его руках начала менять форму, теряя убийственную плотность. Он медленно опустил взгляд на свои ладони.

Они были черными. Скверна больше не подчинялась ему — она въелась в его кожу, пульсировала в венах, замещая кровь маслянистым дегтем.

Он почувствовал, как демоническая энергия жрет его органы, его воспоминания, остатки его человечности.

Он перевел пустой, потерянный взгляд на Мироса.

Архимаг Двенадцатой Тени, сидя в грязи, перестал оттирать мантию и посмотрел на Октавиана в ответ. В золотых глазах Основателя не было ни гнева, ни божественного суда. Только бесконечная, тяжелая усталость и капля человеческого сожаления.

— Я не бог, Октавиан… — тихо произнес Мирос. — Я такой же человек, как и все. Просто старый идиот, который хотел выспаться. А ты всё испортил.

Губы Лорда-Командующего задрожали.

Он снова посмотрел на свои почерневшие, рассыпающиеся в пепел руки. Черные нити, связывавшие его с Миросом, окончательно истлели.

Бездна поняла, что носитель сдался, и начала пожирать его изнутри с удвоенной скоростью.

— Слишком… — прошептал Октавиан. И из его глаз выкатились две черные, маслянистые слезы. — Слишком поздно…

Он не стал швырять воронку в нас.

В последнем, единственном за долгие годы истинном акте Равновесия, Октавиан Кромвель с силой прижал пульсирующую сферу Скверны к собственной груди.

Раздался глухой, вакуумный хлопок.

Пространство вздрогнуло, втягиваясь само в себя. Вспышка абсолютно черного анти-света ударила по глазам, высасывая тепло из воздуха.

А когда зрение вернулось, на том месте, где стоял Лорд-Командующий Ордена Равновесия, не осталось ничего. Ни крови, ни доспехов, ни пепла.

Только глубокая, идеально ровная воронка во влажной земле, над которой медленно рассеивался запах старого ладана.

Над полем битвы повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом моей шагающей армии и шипением огнеметов на флангах.

Я медленно вынул руки из карманов. Подошел к краю воронки, постоял пару секунд, глядя в пустоту. И наконец-то позволил своим сервоприводам расслабиться. Зеленые трещины на деревянной коже мигнули в последний раз и погасли, запечатывая парадокс внутри Ядра.

Сзади раздался протяжный стон.

— Оххх… моя поясница… — прокряхтел Мирос, с трудом поднимаясь на ноги и держась за поясницу. — Чувствую себя дедом на все две тысячи лет… Валера, если ты сейчас не организуешь мне ванну с горячей водой и бокал вина, я всё-таки устрою вам тут Апокалипсис. Чисто из вредности.

Я развернулся, окинув взглядом свою перемазанную, уставшую, но живую команду.

Элис, опирающаяся на плечо Вейна. И Арли, зависшая в воздухе с выражением абсолютного, наглого триумфа. В руках у нее сверкал связь-кристалл.

Рядом, опираясь на искореженный остов броневика, стояла Агриппина, на губах которой играла тень удовлетворительной усмешки.

Я похрустел деревянной шеей, разминая затекшие механизмы.

— Работа окончена, господа, — произнес я, и в моем голосе больше не было глитчевого эха. Только привычный, деловой скрип дерева и стали. — Собираем вещи. У Мастерской Ван Клефа на завтра запланирована новая задача. Будем выставлять счет одному графу за аренду вышки. И, сдается мне, смета ему очень не понравится.

— Но это же ведь мы арендовали его вышку… — неуверенно произнесла Элис.

— Ученица, — вздохнул я, нравоучительно подняв указательный палец. — В бизнесе главное не то, что написано в договоре, а то, кто в конце дня стоит на ногах с армией марионеток за спиной. Штальберг дал нам вышку, а мы ему — шанс дожить до утра. Это называется «взаимовыгодный обмен». Только его выгода уже закончилась, а наша ещё нет. Поэтому счет выставляем мы.

— А еще комиссия за эксклюзивные права на трансляцию! — тут же подала голос Арли, устраиваясь поудобнее на моем плече. — Я требую процент за продюсирование этого шедевра! Такого реалити-шоу Империя еще не видела!

— Да-да, — меланхолично пробормотал Мирос, потирая ноющую челюсть. — И не забудьте включить в счет стоимость морального ущерба от попытки накормить бога просроченными грибами. Валера, я серьезно, найди мне кровать. И никакого супа.

Я хмыкнул, заметив, как Элис и Вейн переглянулись. В их глазах до сих пор читался легкий когнитивный диссонанс от осознания того, что они разговаривают с самим Миросом, Основателем Ордена.

К нам, тяжело ступая по грязи, подошла Агриппина. Ее лицо было покрыто копотью, но взгляд был острым и ясным. Она остановилась передо мной, скрестив на груди руки. На секунду мне показалось, что сейчас она все-таки применит свой Гравитационный пресс…

Но вместо этого она просто кивнула.

— Этот твой… цифровой паразит, — сдержанно, почти процедила она. — Он сохранил мне три минимум когорты. За это… — она на мгновение запнулась, подбирая слово. Это явно давалось ей с большим трудом. — Я тебе благодарна.

— Можешь внести его в ведомость на довольствие, — невозмутимо предложил я. — Он любит картинки с котиками в цилиндрах и оригинальный контент.

— Я просто сделаю вид, что не слышала последнюю фразу, — отрезала Агриппина, но в уголках её губ впервые за этот вечер дрогнула тень усталой, но довольной усмешки.

— Валера, это все твои игрушки? — подал голос Мирос, с отвращением отряхивая с мантии кусок болотной тины. Он с нескрываемым скепсисом разглядывал проходящую мимо колонну кукол-официантов с тесаками. — Выглядят так, будто их собирал пьяный гоблин в темноте.

— Эй! Это авторский фанатский дизайн! Ручная сборка! Каждая модель — эксклюзив! — мгновенно взвилась Арли, вылетев из-за спины Вейна и зависнув перед лицом Архимага. — Я, как пиар-менеджер Хозяина, за качество отвечаю! Хейтеры не пройдут!

— Вот, уже началось, — меланхолично пожаловался Мирос, закатывая глаза. — Я еще не успел найти себе нормальные штаны, а уже полезли какие-то фанаты, какие-то хейтеры, пиар-менеджеры… Из какой Бездны все эти демоны родом?

Я хотел было ответить ему что-то едкое про трудовой кодекс для божеств, но в этот момент… стало темно.

Что за новая напасть?

Оранжевое зарево пожаров, магические огни, свет прожекторов — всё померкло, словно кто-то накрыл поле боя гигантским черным куполом. Разговоры оборвались на полуслове. Гул шагающей армии марионеток стих. Даже далекий грохот артиллерии захлебнулся.

Над нами, в ночном небе, появились огромные, абсолютно черные тени.

Это были не тучи. Слишком ровные. И слишком черные, они не отражали свет, а поглощали его.

Три исполинских, идеально симметричных силуэта, похожих на наконечники копий размером с гору. Они опускались, медленно, бесшумно, с неотвратимостью ледника, и от одного их вида по коже пробежал холодок.

Агриппина, забыв про усталость, стиснула кулаки. Мои глитчевые трещины на деревянной коже снова вспыхнули зеленым, готовясь ломать реальность. Арли испуганно пискнула и юркнула мне за спину.

Все смотрели вверх. Все, кроме Мироса.

Архимаг Двенадцатой Тени смотрел на меня.

— А, — тихо, почти беззвучно произнес Мирос. — Полагаю, кровати я сегодня не дождусь.

Глава 4. НАКОРМЛЮ ДОСЫТА!

Мастер Зубер

Мастер Зубер тяжело дышал, протискиваясь сквозь узкий каменный лаз. За его спиной, где-то глубоко в недрах земли, глухо вибрировали своды — это армия марионеток Ван Клефа продолжала разносить Цитадель Равновесия на кирпичики.

Зубер мстительно усмехнулся, убирая паутину с лица.

Пусть Октавиан молится своему проснувшемуся божеству. Пусть этот деревянный псих Маркус ломает физику и стены. Фанатики и герои всегда заканчивают одинаково, в красивых гробах или безымянных братских могилах. А вот такие прагматики, как он, мастер-инженер Зубер, всегда остаются в выигрыше. Он понял, что запахло жареным, ровно в тот момент, когда его глушилки связи начали сбоить, а сканеры засекли на подступах пятьдесят тысяч кукол.

Он выбрался из дренажной трубы и жадно вдохнул ночной воздух. Здесь, в паре километров от Цитадели, на границе уцелевших посадок Дикого Леса, было тихо. Лишь на горизонте багровым заревом полыхал Аргентум.

Зубер отряхнул колени и любовно, с трепетом похлопал себя по раздутым карманам и тяжелому заплечному мешку.

О, он ушел не с пустыми руками! Когда Иерархи запаниковали, Зубер первым делом наведался в технические хранилища Внутреннего Круга. В его мешке сейчас лежали бесценные чертежи подавителей маны, схемы алхимических реакторов, увесистый мешочек с золотыми слитками и парочка древних защитных артефактов Ордена, которые он снял с трупов охранников.

— Знания, капитал, технологии… — пробормотал Зубер, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло абсолютного триумфа. — Идиоты. Пусть режут друг другу глотки. Я уеду в столицу. Открою свою мастерскую. С этими чертежами и знаниями Очищения я за год монополизирую рынок и вытесню даже «Голем-Прома». Я буду королем!

Он сделал шаг вперед, предвкушая горячую ванну, мягкую постель и сытое, блестящее будущее.

Хлюп.

Звук был тихим. Влажным. Словно огромный кусок сырого мяса бросили на мокрую землю.

Зубер замер. Рука инстинктивно потянулась к украденному артефакту на поясе.

Шурх… Хлюп.

Из непроглядного мрака подлеска, куда не доставал даже свет далеких пожаров, выскользнуло нечто. Оно двигалось абсолютно бесшумно, если не считать этого омерзительного мокрого трения.

Зубер попятился. В слабом свете луны он успел заметить лишь неестественно блестящую, черную маслянистую поверхность.

А в следующую долю секунды тьма выстрелила. Толстое, склизкое щупальце, покрытое пульсирующими присосками и мелкими костяными шипами, с оглушительным свистом обвилось вокруг лодыжки инженера. Хватка была стальной и ледяной, как сама Бездна.

— А-А-А! Нет! — завизжал Зубер, падая на спину.

Он попытался активировать артефакт Ордена, но второе щупальце, вынырнувшее из темноты, ударило его по запястью с такой силой, что кисть хрустнула, и спасительный амулет улетел в кусты.

Третье щупальце обхватило его поперек туловища, сдавливая ребра до треска.

— Черт! Кто-нибудь!!! — надрывался мастер, в панике царапая ногтями грязную землю. — Помогите! У меня есть золото! Я все отдам, кто-нибудь!

Но твари из тьмы были не нужны ни чертежи, ни золото.

Щупальца уволокли визжащего Зубера в непроглядную темноту леса. Кусты сомкнулись за ним, скрывая инженера от света луны.

Крики Зубера стали громче, а потом… резко оборвались.

Из мрака донеслось громкое, влажное чавканье. Затем тошнотворный хруст ломающихся костей, треск разрываемой плоти и утробное, довольное урчание существа, которое наконец-то получило свой поздний ужин.

Через минуту всё стихло. В ночном лесу снова воцарилась умиротворяющая тишина.

Только на растоптанной тропинке остался лежать разорванный заплечный мешок. Ветер равнодушно подхватил бесценные секретные чертежи Внутреннего Круга, разбрасывая их по грязи, а из порванного бархатного мешочка в лужу медленно выкатилась блестящая золотая монета.

Рейна, Артемия и Оболтусы

Тайный ход под Цитаделью, сырой и пропахший вековой пылью, казался бесконечным.

Рейна бежала первой, крепко прижимая к груди бессознательную Артемию. Девочка была легкой, как птичка, но груз ответственности давил на наемницу сильнее, чем гора. Позади, тяжело топая ботинками и лязгая железом, мчались Оболтусы.

— Тёть Рейна, там тупик! — крикнула Кира, чьи наручи освещали коридор тревожным оранжевым светом.

Рейна резко затормозила. Путь преграждал глухой завал: свод туннеля не выдержал и обвалился. Коридор перекрыли массивные каменные блоки вперемешку со стальными арматурами.

Наемница бережно опустила спящую княжну на чистый участок пола и выхватила меч. Рубить камень было бессмысленно, но привычка брала свое.

— Кира! Титус! — скомандовала она. — У нас нет времени искать обход. Снесите это.

— С удовольствием! — радостно оскалилась Кира.

Девчонка в громоздком экзоскелете выскочила вперед. Из раструбов ее керамических наручей с ревом вырвались плазменные дуги. Воздух мгновенно раскалился, запахло озоном и жженой сталью. Кира вогнала плазменные резаки прямо в центр завала. Стальная арматура потекла, как воск, а древние камни начали лопаться от чудовищного перепада температур.

— БАМ-БАМ-БАМ! — восторженно приговаривала она, выжигая в преграде раскаленную добела дыру.

— Титус, давай! — крикнула Рейна, закрывая лицо от жара.

Двухметровый громила протиснулся мимо Киры. Он выставил перед собой свою чудовищную бронеплиту-щит и просто пошел вперед, как живой бульдозер.

Раскаленные камни и расплавленный шлак с грохотом посыпались в стороны. Мышцы Титуса вздулись, железный намордник скрипнул, и завал с влажным хрустом поддался, открывая выход наружу.

Они вывалились в предрассветную сырость.

Снаружи клубился густой, маслянистый туман. Звуки штурма — лязг марионеток, взрывы, крики паладинов — доносились откуда-то со стороны, приглушенные белесой пеленой. До броневика, который они оставили в просеке, оставалось метров триста, но в этом молоке можно было легко наткнуться на патруль или забрести в пасть к мутантам.

Лилит бесшумно выскользнула из-за широкой спины Титуса.

— Семья, — тихо прошептала она в сложенные лодочкой бледные ладони. — Найдите нашу большую железную машинку. Только никого не кусайте по дороге, у вас будет несварение.

Из её рукавов брызнул ручеек черных жуков. Они мгновенно растворились в тумане, разбегаясь веером.

Лилит замерла, закрыв глаза. Из-под её капюшона доносилось едва слышное стрекотание.

— Прямо, — через десять секунд произнесла девочка. — Там никого нет. Но Мистер Цап говорит, что асфальт липкий, а воздух пахнет тухлятиной.

— Держим строй, — Рейна снова подхватила Артемию. — Титус — авангард. Кира — тыл. Лилит, держись в центре. Бегом!

Они преодолели эти триста метров на одном дыхании, петляя между остовами сгоревших экипажей и воронками. И вот, наконец, из тумана выплыли знакомые, угловатые очертания их броневика. Вроде бы целый, даже не поцарапанный.

— Запрыгиваем! — скомандовала Рейна, открывая тяжелую бронированную дверь.

Она усадила спящую Артемию на заднее сиденье, Лилит тут же пристроилась рядом, заботливо придерживая голову девочки. Титус и Кира ввалились следом, лязгая железом.

Рейна прыгнула за руль, захлопнула дверь и с облегчением выдохнула. Выбрались. Осталось только завестись и гнать в Мастерскую.

Она вставила ключ в замок зажигания и с силой провернула.

Вместо привычного рева мощного маго-двигателя из-под капота донеслось… влажное, утробное чавканье.

Рейна замерла.

Приборная панель вдруг мигнула гнойно-фиолетовым светом. Руль под её пальцами внезапно стал мягким, теплым и покрылся мелкой чешуей.

— Тёть Рейна… — напряженно протянул Титус с заднего сиденья. — А сиденья всегда были такими… пульсирующими?

ШЛЁП.

Из решетки кондиционера выстрелило тонкое, склизкое черное щупальце и обвилось вокруг запястья наемницы. Бардачок с хрустом лопнул, обнажив ряд кривых, гнилых зубов.

Грузовик, оставленный в зоне поражения Скверны, больше не был машиной. Бездна заразила его, превратив в голодного, металло-мясного мимика.

— ВЫМЕТАЕМСЯ!!! — заорала Рейна.

Она выхватила из сапога кинжал, одним взмахом отсекла щупальце (обрубок брызнул черной жижей) и плечом выбила дверь.

Они вывалились на асфальт ровно за секунду до того, как грузовик издал оглушительный визг.

Кабина машины смялась, лобовое стекло вылетело, и из недр салона вырвался клубок шипастых щупалец. Колеса грузовика вывернулись наизнанку, выпуская на волю костяные паучьи лапы.

— НАШ ГРУЗОВИЧОК! — Кира взревела так, словно у нее отобрали любимую игрушку. — А НУ ВЕРНИ БАМПЕР, МРАЗЬ!

Не дожидаясь приказа, Кира влетела прямо в мутировавший капот, обрушив на него скрещенные плазменные резаки. Зараженный металл зашипел, брызгая кипящим маслом и кровью.

Тварь взвыла и попыталась ударить её щупальцем, но Титус с ревом обрушил свой щит-плиту прямо на паучьи лапы машины.

Рейна перехватила поудобнее меч, проскользнула под взбесившейся кабиной и снизу вверх вогнала клинок точно в бензобак, который сейчас пульсировал, как гнойное сердце.

Грузовик-мутант конвульсивно дернулся, издав булькающий звук, и рухнул на брюхо, истекая черной жижей пополам с дизельным топливом.

— Минус транспорт, — тяжело дыша, констатировала Рейна, стряхивая кровь с клинка.

Она обернулась. Артемия, которую Лилит успела вытащить из салона, всё так же безмятежно спала на расстеленном плаще прямо на земле. Ни крики, ни взрывы, ни мутировавшие машины не могли пробиться сквозь её усталость.

Но расслабляться было рано.

Густой туман вокруг них вдруг пришел в движение. Словно кто-то невидимый начал размешивать это серое молоко.

Шурх… Хлюп… Скррр…

Из темноты переулков, из-за сгоревших остовов зданий, из клубящейся пелены начали проступать силуэты. Много силуэтов. Изуродованные тени тварей Дикого Леса, которых отрезало от основной битвы, почуяли легкую добычу.

Глаза, горящие фиолетовой Скверной, зажигались во мгле один за другим. Они брали добычу в кольцо.

Кира подняла плазменные резаки, тяжело дыша. Титус перехватил щит двумя руками, заслоняя девочек. Лилит нервно сжала кулачки, готовясь выпустить весь свой улей.

Рейна встала перед ними.

Она посмотрела на безмятежно спящее лицо Артемии.

В памяти наемницы болезненной вспышкой пронеслось воспоминание: та ночь, когда она, ради горстки золота, согласилась на предложение Маркуса, выкрасть эту самую девочку. А потом, когда все перевернулось с ног на голову, не смогла уберечь её…

Рейна крепче стиснула рукоять меча. Костяшки пальцев побелели.

«Второй раз я не облажаюсь», — мелькнуло в голове.

— Дети. Назад, — негромко, но со сталью в голосе произнесла Рейна. Оболтусы инстинктивно отступили на шаг, прикрывая княжну.

Она закрыла глаза. Глубокий вдох.

Рейна была воином-прагматиком. У неё была слабая Вторая Тень, она не умела швыряться огненными шарами или возводить неприступные барьеры. Но Учитель показал ей кое-что другое. Он научил её эффективности.

«Маги обожают пафос, Рейна, — прозвучал в её памяти ворчливый, скрипучий голос Валериана. — Большинство трындит, что магия это высокое искусство. Чушь. Мана — это просто электричество, а твое тело — дешевый чайник. Не пытайся варить в нем эспрессо. Замкни провода напрямую на свой меч, нагло вырви внутренние предохранители и постарайся не сгореть изнутри до того, как убьешь всех вокруг. Это называется эффективность».

Рейна открыла глаза. Её зеленые, цепкие зрачки расширились, заполняясь тусклым, но невероятно плотным сиянием. Тонкие нити маны, словно невидимые вены, побежали по её рукам, вливаясь в сталь меча. Клинок тихо, хищно зазвенел, резонируя с её пульсом.

Мышцы напряглись до предела. Чувства обострились так, что она слышала скрип хитина приближающихся тварей и шелест капель тумана, падающих на асфальт.

Рейна перехватила меч, опуская его лезвием вниз, и чуть присела, превращаясь в сжатую, смертоносную пружину.

— Лилит, — бросила она, не оборачиваясь. — Твои жуки знают безопасную тропу сквозь туман. Веди.

— Но Мистер Кусь хочет драться! — пискнула девочка из-под капюшона.

— Мистер Кусь пойдет в авангарде и будет показывать дорогу, — жестко отрезала Рейна. — Кира, Титус. Хватайте малую и уходите за Лилит. Живо.

— Чего?! — Кира аж задохнулась от возмущения, плазменные резаки вспыхнули ярче. — Тёть Рейна, ты сдурела?! Их там толпа! Я сделаю большой БАМ, и мы прорвемся вместе!

— А я раздавлю их щитом! — гулко поддержал Титус, делая шаг вперед.

— СТОЯТЬ! — рявкнула Рейна так, что у Оболтусов инстинктивно вжались головы в плечи. Наемница обернулась. Её глаза горели холодным, отчаянным огнем. — Сейчас вы просто няньки. Если с головы этой спящей княжны упадет хоть один волос, Учитель пустит нас всех на стружку. Ваша задача — дотащить груз до Базы. А моя задача — сделать так, чтобы никто не сел вам на хвост. Выполнять приказ!

Титус опустил голову. Кира стиснула зубы, сдерживая злые слезы, но спорить не стала. Лилит молча развернулась, выпуская в туман потоки жуков. Титус бережно подхватил на руки бессознательную Артемию, прикрыв её своим исполинским щитом, и троица Оболтусов скрылась в клубящемся мареве переулка.

Рейна осталась одна.

Туман впереди бурлил. Твари Дикого Леса, кислотные волки, скрученные Скверной энты, многоногие хитиновые ползуны… все они стягивались к ней, почуяв свежую кровь.

Наемница перехватила меч.

«Какого черта я вообще творю?» — мелькнула в голове предательская мысль. Она, прожженная наемница, привыкшая продавать свой меч тому, кто больше платит. Она же сама участвовала в похищении девчонки ради кошеля с золотом! Почему сейчас она остается здесь, чтобы умереть ради нее?

Память услужливо, безжалостно подкинула образ из далекого детства. Маленькая душная комнатка в трущобах. Горячий, влажный лоб младшей сестры, метавшейся в бреду от болотной лихорадки. Тихий, прерывистый вздох… и остановившийся взгляд. Ощущение полного парализующего бессилия.

А затем перед глазами встало другое воспоминание, совсем свежее. Деревянный, циничный ублюдок Маркус, который всегда строил из себя бесчувственную машину для зарабатывания денег. Как он, не раздумывая, вытащил эту самую девочку из Кристалла и закрыл своим телом от взрыва реактора. Как прижал к груди спасенную взбалмошную Арли, и в его искусственных глазах на секунду промелькнуло что-то… пугающе человеческое.

«Если этот деревянный социопат смог стать кем-то бóльшим… то я ничем не хуже».

Рейна жестоко усмехнулась и подняла меч.

Она сделала ровно то, что велел Учитель Маркус. Она сорвала внутренние предохранители. Всю свою скудную, невзрачную ману Второй Тени она пустила не на создание щитов или заклинаний. Она вогнала её прямо в мышцы, в сухожилия, в кости, в сталь клинка.

Боль была чудовищной. Словно по венам пустили кипящее масло. Мышцы затрещали от перегрузки.

Но вместе с болью пришел прорыв. Барьер, в который она упиралась годами, с оглушительным хрустом треснул. Скудная Вторая Тень, сжатая до состояния точки, взорвалась изнутри.

Воздух вокруг наемницы исказился от жара. Третья Тень. Не магия стихий, а чистая, концентрированная кинетическая плотность. Тяжелый меч в её руках заискрил мелкими синими разрядами.

— ЭЙ, ВЫ, ОШИБКИ АГРОНОМИИ! — во всю мощь легких заорала Рейна, ударив клинком по камню, высекая сноп искр. — ХОТИТЕ ЖРАТЬ? ИДИТЕ СЮДА! НАКОРМЛЮ ДОСЫТА!

И твари хлынули.

Первый кислотный волк прыгнул из тумана, целясь в горло. Рейна не стала уклоняться. Шаг вперед, короткий поворот корпуса, и гудящий от напряжения меч просто разрубил монстра пополам прямо в воздухе. Кислотная кровь брызнула на кожаную куртку, но мана, переполняющая тело, не дала ей прожечь плоть.

Тут же навалились остальные.

Рейна превратилась в стальной вихрь. Она рубила, колола, отбрасывала тварей пинками. Она прорубилась сквозь хитиновую толпу ползунов, отсекла корни набросившемуся энту, увернулась от плевка кислоты.

Но их было слишком много.

Мощный удар когтистой лапы пробил её блок, оставив на бедре три глубокие, кровоточащие борозды. Рейна зашипела, опустилась на колено и круговым взмахом снесла обидчику голову. В ту же секунду ядовитая лоза хлестнула её по плечу, сдирая кусок куртки вместе с кожей.

Дыхание вырывалось из легких с хрипом. Сердце колотилось так, словно-вот-вот выскочит наружу. Кровь заливала глаза.

Но с каждой секундой дети уходили всё дальше и дальше…

«Отлично… Так и надо…» — сквозь красную пелену подумала наемница, отбивая очередной выпад.

Ноги дрожали. Третья Тень выжигала её изнутри, требуя платы за сорванные предохранители. Меч, который еще минуту назад казался пушинкой, теперь весил как чугунный рельс.

Из тумана, раздвигая мелких мутантов, медленно выступила фигура крупнее остальных. Огромный, покрытый костяными пластинами Альфа-Волк Бездны. С его клыков срывалась зеленоватая пена, а в глазах горел примитивный, звериный голод.

Рейна с трудом подняла клинок, опираясь спиной о холодную каменную стену. Пути назад больше не было. Да он был и не нужен. Она купила Оболтусам достаточно времени.

Альфа-Волк присел на задние лапы, готовясь к финальному прыжку.

Наемница прикрыла глаза, чувствуя вкус собственной крови на губах. И почему-то, вопреки всему, улыбнулась.

«Учитель… надеюсь, ты вычтешь стоимость моих похорон из корпоративного счета…»

Монстр с ревом бросился вперед…

Глава 5. Бюрократия и пушки

На поле боя опустилась тишина. Но она давила на барабанные перепонки так, что хотелось закричать.

Три исполинские черные тени, похожие на перевернутые наконечники копий, беззвучно опускались с небес.

И словно этого было мало, пространство перед нами с треском разошлось пополам, обнажив под собой абсолютную, леденящую душу космическую пустоту. Из этой первозданной тьмы на нас уставились глаза. Тысячи. Разного размера, формы и цвета, они мерцали в космическом мраке, моргая в хаотичном, сводящем с ума ритме.

А следом из разлома потянулись щупальца. Каждое толщиной с башню, покрытое пульсирующими наростами. Они лениво, почти грациозно ощупывали края прорехи в реальности, расширяя её.

Я мгновенно понял, что происходит.

Октавиан слишком долго дергал Бездну за усы. И, кажется, Бездна, раздраженная таким потребительским отношением к своему Голосу, решила заглянуть на огонек лично.

— Пина, — абсолютно спокойным, деловым тоном произнес я, в то время как мои внутренние системы охлаждения взвыли на пределе возможностей. — Скажи мне, что эти три треугольника — секретная орбитальная артиллерия Легиона.

Агриппина ван Клеф стояла рядом со мной. Никакой паники в глазах, только холодный анализ ситуации.

— Если бы у меня на балансе числились такие штуки, зятек, я бы разнесла тебя на опилки еще на этапе сватовства, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Они не фонят маной, радары их не видят. Я не понимаю, что это.

— Обожаю вечеринки с сюрпризами, — я перевел взгляд на щупальца. — А вот это — классика. Резервы остались?

— Ноль целых, хрен десятых, — отрезала генерал. — Только мы с тобой.

Я повернул голову.

— Мирос! Нам бы сейчас не помешало что-нибудь божественное. Справишься?

Великий Архимаг сидел на корточках в грязи, обхватив голову руками. При виде разлома его аристократическая бледность приобрела легкий зеленоватый оттенок.

— Идите в Бездну, вы оба, — глухо, не поднимая головы, простонал бог. — Я пас. Этот лысый ублюдок использовал мою Двенадцатую Тень как резинку от трусов. Он натянул мои внутренние контуры до предела, а потом резко отпустил. Мою душу буквально вывернуло наизнанку. Если я сейчас попытаюсь скастовать хотя бы банальный файербол, от меня останется только мокрое пятно и красивая строчка в вашей гребаной истории. Справляйтесь сами.

— Обалденный из тебя бог, — констатировал я.

— Пиши жалобу в Сенат, — огрызнулся Мирос.

Арли, намертво вцепившись в плащ Вейна, мелко дрожала, но привычка комментировать брала свое.

— Чат, это вайп… — пропищала она. — Рейд-босс перешел в секретную хтоническую фазу. У нас хил в афк, танк картонный, а ДПС не проходит…

Командирская рация на бедре Агриппины зашипела статикой. Гул Бездны глушил всё, но Гномик упрямо пробивался сквозь помехи.

— 「Т ё т я… П и н а… Д я д я… М, а р к у с…」 — голос цифрового паразита звучал искаженно, с надрывом. — 「Г н о м и к… в е д е т… Т и т, а н о в… Б о л ь ш и е… ж е л е з н ы е… д я д и… у ж е… б л и з к о… О н и… м о г у т… с д е л, а т ь… б о л ь ш о й… Б А М…」

— Хвала Небесам, — выдохнула Агриппина. — Координаты, Гномик! Дай им координаты этих тварей в небе! Пусть бьют главным калибром на сведение!

— 「Н е… м о г у…」 — виновато булькнуло из рации. — 「И з… Д ы р ы… п о л з е т… т у м, а н. О н… ж р е т… с в е т. Г н о м и к… с л е п н е т… Т и т, а н ы… и д у т… в с л е п у ю… В и д и м о с т ь… н о л ь… О н и… м о г у т… н, а с т у п и т ь… н а… в, а с…」

Я щелкнул суставами правой руки. Из моих пальцев со свистом вырвались Нити, заряженные Искаженной Логикой.

— Пина, — ровно произнес я.

— Да, Маркус? — она подняла гравитационный клинок, вокруг которого закружился вихрь пыли.

— Если мы сегодня сдохнем… я хочу, чтобы ты знала: твой борщ всегда казался мне пересоленным.

Пина издала короткий, сухой смешок.

— А твой свадебный костюм выглядел так, будто его шили на гоблина, — парировала Агриппина ван Клеф. — Прикрой левый фланг, зятек. Посмотрим, есть ли у этой твари позвоночник, который можно сломать.

Я до предела выкрутил мощность Ядра. Зеленые трещины снова покрыли мое тело сплошной, пульсирующей броней Искаженной Логики.

Мы готовились дорого продать свои жизни.

Хтоническое Нечто из Разлома тоже не собиралось вести светские беседы. Его тысячи хаотично моргающих глаз вдруг уставились на нас. В центре колоссальной массы щупалец начала разгораться слепящая, фиолетовая сингулярность.

Я сделал глубокий вдох, готовясь отдать всё, что у меня есть…

И тут небеса раскололись во второй раз.

Слепящий, ослепительно-белый луч ударил откуда-то сверху, прошив плотный черный туман. Луч врезался точно в центр Разлома

Раздался звук, похожий на предсмертный хрип исполина. Хтоническая тварь завизжала. Щупальца судорожно замолотили по воздуху, брызгая кипящим черным эфиром. Сущность Бездны отшатнулась, втягиваясь обратно в разлом.

Но это было только начало.

Высоко над нами, пробивая облака и дым пожаров, вспыхнула колоссальная Пентаграмма, пылающая багровым. Кажется, она накрыла собой весь южный сектор Аргентума. Идеальные линии и древние символы подавления.

А затем над полем боя разнесся Голос. Холодный, металлический голос абсолютного, машинного правосудия.

Я уже слышал этот голос в Засапожье.

«ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНО КРИТИЧЕСКОЕ ЗАРАЖЕНИЕ НУЛЕВОГО УРОВНЯ. ПРОТОКОЛ „СТЕРИЛИЗАЦИЯ“ АКТИВИРОВАН».

С багровой пентаграммы вниз сорвались сотни тонких, рубиновых лучей. Они ударили в землю, прошивая черный туман, как иглы.

Один из лучей мазнул прямо по мне. Я инстинктивно напрягся, но красный свет просто прошел сквозь мою деревянную грудь, оставив лишь легкое покалывание, и скользнул дальше. Он прошел сквозь Агриппину, сквозь лежащего в грязи Мироса, сквозь Элис и Вейна.

Но стоило рубиновому лучу наткнуться на недобитого кислотного волка, затаившегося в руинах, как луч мгновенно наливался багрянцем.

Короткий всплеск энергии — и на месте волка осталась только дымящаяся, идеально ровная воронка.

Красные лучи носились по полю боя, сканируя каждый дюйм. И там, где они находили Скверну, мгновенно следовал залп. Десятки, сотни локальных взрывов слились в единый рев. Остатки армии Дикого Леса стирало с лица земли с хирургической, пугающей методичностью.

— Прародительница милосердная… — выдохнула Агриппина, опуская клинок.

Три черные тени, висевшие над нами, были уже совсем низко. Мощнейший воздушный поток, бьющий из их гравитационных двигателей, ударил в землю, начисто сдувая маслянистый туман Бездны.

И тогда я их увидел.

Это были летающие крепости. Левиафаны из зачарованной стали, адамантия и темного стекла. Угловатые, хищные, ощетинившиеся десятками орудийных башен и генераторами щитов, которые пульсировали в такт заклинанию Стерилизации. Техномагия высшего, имперского порядка. Моя внутренняя инженерная душа аж облизнулась, глядя на такие конфетки.

В моей эпохе до такого не додумались.

— Имперские дредноуты, — в голосе Агриппины зазвучало почти религиозное облегчение. Генерал Легиона расслабила плечи. — Флот. Это наши, Маркус.

— Наши? — выдавил Вейн. — Но… как? Связь лежала! Чтобы поднять эскадру и перебросить её сюда, нужен приказ уровня Высшего Совета! Кто мог до них достучаться сквозь Шум?!

Я лишь криво усмехнулся.

«Гномик… ты ж мой хороший, многоглазый мальчик…» — мысленно произнес я.

Капля. Та самая частичка Гномика, которую на балу прихватизировал Малакай Вир. Кажется, Гномик через нее смог послать сообщение инквизитору, прорвавшись сквозь Шепот Бездны.

Я поднял голову, приглядывась к центральному дредноуту, зависшему прямо над разломом. Я почувствовал их, две ауры на капитанском мостике. Знакомые до боли.

Первая была тяжелая, прокуренная, пахнущая дешевым пойлом от язвы и абсолютной, свинцовой усталостью человека, который тащит на себе грехи всего мира. Лорд-Инквизитор Малакай Вир.

Но вот вторая…

Вторая аура была идеально гладкой, безупречной. Ослепительно мощной и лишенной любых человеческих эмоций. Десятая Тень. Архимаг в теле хрупкой фарфоровой куклы-мальчика. Генеральный директор корпорации «Голем-Пром», Михаил Златогорский.

Эти двое ненавидели друг друга. Инквизиция и Корпорация всегда были по разные стороны баррикад. И тем не менее, прямо сейчас, их ауры стояли плечом к плечу на мостике имперского флагмана.

— Пина, — медленно произнес я, не сводя оптических камер с брюха центрального корабля. — Похоже, Инквизиция и «Голем-Пром» решили, что конец света вредит экономике, и заключили временный союз. Нас приехали спасать Вир и Златогорский.

— Два ублюдка по цене одного, — фыркнула генерал, но прятать оружие не спешила. — Надеюсь, они не потребуют за это расписаться в накладной.

«ФИКСАЦИЯ ИСТОЧНИКА ЗАРАЖЕНИЯ. МАССШТАБНАЯ УГРОЗА» — снова прогремел Голос над Аргентумом. Багровая пентаграмма в небе начала сжиматься, концентрируя всю свою мощь в одной точке — прямо над зияющей пастью Разлома, где визжала хтоническая сущность.

«НАЧАЛО ОРБИТАЛЬНОЙ БОМБАРДИРОВКИ. ЗАЛП».

Все три имперских дредноута одновременно открыли огонь.

Чистая, физическая аннигиляция. Главные калибры кораблей обрушили на Разлом и бьющуюся в нем тварь поток ревущей плазмы, света и кинетических снарядов такой плотности, что пространство начало рваться по швам.

Земля под нашими ногами ходила ходуном. Грохот был такой, что звук вибрировал в костях. Мы стояли в эпицентре локального Армагеддона и смотрели, как объединенная мощь Империи вбивает Бездну обратно в ту дыру, из которой она выползла, запечатывая её миллионами тонн расплавленной магии.

Я посмотрел на Мироса, который, сидя в луже, завороженно пялился на огневую мощь дредноутов.

— Знаешь, Основатель, — перекрикивая грохот бомбардировки, крикнул я. — А наши потомки неплохо прокачали технологии за эти две тысячи лет! Обленились, конечно, но прогресс впечатляет.

Мирос устало кивнул.

— Ну кто бы мог подумать. Оказывается, бюрократия иногда может генерировать не только бумажки, но и очень, очень большие пушки!

Рейна

Альфа-Волк с оглушительным, леденящим кровь ревом бросился вперед.

Рейна не закрыла глаз. Наемники встречают смерть лицом к лицу. Она вложила последние жалкие искры своей новообретенной Третьей Тени в меч, намереваясь вспороть твари брюхо в тот момент, когда ее собственные кости хрустнут под тяжестью монстра.

Время замедлилось. Рейна видела, как с клыков мутанта срываются капли кислотной слюны. Как напрягаются чудовищные, покрытые шипами мышцы.

Но… Альфа-Волк пролетел над ней, обдав наемницу запахом тухлятины и озона, и с влажным хрустом приземлился в метре у неё за спиной.

Рейна инстинктивно крутнулась на пятке, готовая отбивать атаку с тыла, но замерла, опустив меч.

Альфа-Волк не смотрел на нее.

Исполинская тварь Бездны, лязгая челюстями, с неистовой яростью врезалась в собственную стаю. Монстр рвал энтов, ломал хребты мелким ползунам и разбрасывал кислотных волков, как тряпичные куклы.

Его движения были лишены звериной хаотичности, они были выверенными, хирургически точными. Уклонение, подсечка, укус в нервный узел, разворот…

Мутант дрался так, словно им управлял профессиональный фехтовальщик.

«Что за дьявольщина?..» — Рейна, пошатываясь, оперлась плечом об остатки каменной стены. Третья Тень мигнула и погасла, оставляя после себя лишь чудовищную мышечную боль и вкус крови во рту.

Туман в конце переулка разошелся, разгоняемый жужжанием светящихся жуков.

Там стояли Оболтусы. Титус держал свой щит, играя роль передвижного укрытия. Из-за его плеча то и дело вылетали короткие плазменные залпы Киры, отгоняя тех тварей, что пытались обойти их по флангу. Лилит стояла рядом, направляя свой рой в поддержку Альфа-Волку. Жуки залезали в уши и ноздри тварей и больно кусались.

А в самом центре этой безумной композиции стояла … Артемия.

Маленькая княжна Астерия больше не спала. Она стояла босиком на холодном, мокром асфальте. Её растрепанные волосы трепал ветер, а в огромных фиолетовых глазах мерцали странные яркие искры.

Но больше всего Рейну поразили руки девочки.

Артемия вытянула их перед собой. Её тонкие, хрупкие пальчики напряженно подергивались в воздухе.

Взмах указательного пальца, и Альфа-Волк делает резкий выпад. Плавное движение кисти на себя, и монстр отскакивает, уходя из-под удара ядовитой лозы. Жесткий рывок двумя руками вниз, и челюсти твари с хрустом смыкаются на шее очередного мутанта.

Рейна слишком много часов провела в Мастерской. Она видела эти движения сотни раз. Этот небрежный, дирижерский стиль, эта абсолютная власть над физикой подконтрольного объекта.

Маленькая девочка, долгое время управлявшая своей личной марионеткой, сейчас на чистых инстинктах буквально «взломала» нервную систему Альфа-Волка, превратив смертоносного босса в свою личную, очень зубастую марионетку.

— Бьем по суставам! — тоненько, но очень серьезно скомандовала Артемия пустоте и резко крутнула запястьем. Альфа-Волк послушно подсек передние лапы огромному энту.

На мгновение Рейна увидела их, Нити, блестящие в лунном свете. Они… отличались от Нитей Маркуса. У того они напоминали тонкую светящуюся паутину. У Артемии же они состояли из сотен мельчайших розовых кристаллов, собранных в некое подобие «бус».

Заметив Рейну, девочка на секунду отвлеклась. На её перемазанном сажей и грязью лице расцвела широкая, искренняя улыбка.

— Тётя Рейна, мы вас спасем! — звонко, перекрывая рычание монстров, крикнула Артемия.

— Прикол, скажи?! — восторженно добавила Кира из-за щита Титуса. — Она просто его хакнула! Дядя Маркус будет гордиться!

Рейна издала звук, который должен был стать смешком, но превратился в кровавый кашель.

Меч с лязгом выпал из её ослабевших пальцев. Накативший адреналиновый откат ударил по нервной системе с грацией товарного поезда. Боль от разорванных мышц и ядовитых царапин наконец-то догнала сознание, затапливая его непроглядной, спасительной тьмой.

«Чертов Маркус…» — пронеслась в голове наемницы последняя, смутно-гордая мысль. — «Научил девочку своим фокусам…»

Колени Рейны подогнулись. Она рухнула на мокрую траву. Впервые за долгое время она позволяла себе потерять сознание, точно зная, что её спина надежно прикрыта.

Глава 6. Только Жизнь

Рассвет над Аргентумом занимался тяжело, словно солнце пыталось пробиться сквозь мощное похмелье.

Если бы какая-нибудь уцелевшая птица (или недобитый рекламный дрон мадам Розалинды) пролетела сейчас над южными рубежами, ей бы открылась картина живописного хаоса.

Дикий Лес, который еще вчера грозил пожрать столицу, выглядел так, словно его пропустили через гигантскую мясорубку. А затем щедро полили напалмом и подожгли. Огромные просеки, пробитые залпами имперских дредноутов, дымились остывающим стеклом. На месте, где ночью стоял тридцатиметровый Бегемот Бездны, зиял идеально круглый кратер, на дне которого весело булькала грунтовая вода, смешанная с прахом монстра.

Легионеры на разрушенных баррикадах приходили в себя.

Кто-то спал прямо в грязи, подложив под голову пустой ящик из-под маго-зарядов. Кто-то остервенело чистил закопченное оружие. Воняло порохом, горелой древесиной.

Солдатами овладело странное лихое настроение, которое бывает только у людей, обманувших смерть.

Сержант Луковкин сидел на остове перевернутой пушки и флегматично прикуривал от слабо тлеющего куска мутировавшего энта.

К нему, тяжело волоча ноги, подошел капитан Вернер. Половина его кирасы была оплавлена, а на щеке красовался свежий ожог.

— Капитан, — хрипло поприветствовал сержант, выпуская струйку дыма. — Как там наши стратегические перспективы?

— Стратегические перспективы, Луковкин, заключаются в том, что мы живы, — Вернер устало опустился рядом, со скрипом вытягивая ноги. — А вот интенданту, который отвечал за поставки огнеупорных портянок, я лично сломаю челюсть. Они горят лучше, чем этот чертов лес.

— Запишите это в рапорт как боевые потери, — философски заметил сержант. — Знаете, капитан, я за двадцать лет службы видел всякое. Но чтобы флот Столицы прилетел спасать провинцию бесплатно и без трехмесячных согласований в Сенате… Я начинаю верить в чудеса.

— Не привыкай, — хмыкнул Вернер. — Наверняка они просто заблудились по дороге на парад.

Чуть дальше к западу, возвышалась Цитадель Ордена Равновесия. Выглядела она настолько плачевно, что лишь от одного ее вида у любого столичного архитектора случился бы инсульт.

Стены были проломлены в несколкьих местах. Идеальную кладку покрывали пятна копоти, вмятины от строительных буров и надписи неприличного содержания, которые умудрились нацарапать на камне особо креативные куклы-уборщики.

Цитадель пала. И пала она с позорным, оглушительным треском.

Сейчас во внутреннем дворе крепости, прямо на священных газонах, сидели сотни сдавшихся паладинов и магов Ордена. Их серебряная броня была помята, посохи сломаны, а лица выражали абсолютный, кристально чистый когнитивный диссонанс. Элитные воины, тренировавшиеся годами убивать демонов, никак не могли смириться с тем фактом, что их оборону прорвала толпа бытовой техники.

Их охранял взвод уставших, перемазанных сажей легионеров Агриппины.

Один из пленных паладинов, высокий, породистый аристократ с разбитым носом, гневно сверкнул глазами на проходящего мимо легионера.

— Это позор! — процедил он, гордо вскинув подбородок. — Вы, псы Легиона, смеете держать нас здесь? Нас, Воинов Равновесия?! Это нарушение всех конвенций! Я требовал поединка чести!

Легионер остановился. Медленно поднял забрало, обнажив грязное, утомленное лицо. Он посмотрел на пленника взглядом человека, которому абсолютно плевать на все конвенции мира.

— Это не тебя ли обычная марионетка-уборщица отлупила шваброй? — уточнил он.

Паладин аж поперхнулся. Ядовитые слова застряли у него глубоко в глотке.

— Скажи спасибо, что она тебя этой шваброй не вымыла изнутри, — сухо ответил солдат. — Сиди ровно и дыши носом. Будешь шуметь, я вызову сюда того строительного голема, который вам ворота вынес. Он как раз ищет, куда выгрузить щебень.

Паладин побледнел и благоразумно заткнулся.

Сами же победители — самая нелепая армия в истории — в этот момент возвращалась домой.

Приказ был выполнен. Цифровая грибница ослабила хватку, и марионетки вернулись к их базовым заводским алгоритмам.

Это был сюрреалистичный утренний парад.

По проспектам Аргентума в сторону центра шли десятки тысяч автоматонов. Огромные строительные големы, чьи стальные кулаки были покрыты засохшей кислотой и кровью мутантов, чинно возвращались на стройплощадки. Они замирали у недостроенных стен, покорно ожидая начала рабочей смены.

В ресторан «Серебряная Устрица» через разбитую парадную дверь гуськом зашли шесть кукол-официантов. Они проследовали на кухню, с математической точностью положили на разделочные столы погнутые тесаки, вымыли фарфоровые руки под краном, поправили черные фартуки. После чего вышли в пустой зал и застыли у столиков со стандартной, приветливой полуулыбкой на лицах.

Спрятавшийся под барной стойкой хозяин заведения лишь тихо, истерично икнул, глядя на эту сцену.

Горожане, проведшие эту чудовищную ночь в подвалах, погребах и бомбоубежищах, осторожно, по одному, выбирались на улицы.

В воздухе висела едкая смесь запахов жженого камня и перегретого металла. Витрины многих магазинов были выбиты от поступи Небесных Титанов. Дорожная брусчатка местами превратилась в перепаханное поле.

Но город стоял. Стена Дикого Леса, которая еще вчера нависала над южными кварталами, превратилась в мертвую, почерневшую пустошь.

На одной из улиц Ремесленного Квартала толстый, краснолицый купец, брезгливо перешагивая через кусок оплавленной арматуры, размахивал руками перед лицом своего флегматичного соседа.

— Вы только посмотрите на это! — возмущался купец, указывая на развороченную мостовую. — Куда, я вас спрашиваю, идут наши налоги?! Я плачу в казну исправно, каждый месяц! И за что? Чтобы ночью по моей улице топали какие-то четырехэтажные железные чучела и ломали мне крыльцо?! А полиция где была?! Я буду писать жалобу мэру! Я до Императора дойду!

Сосед, кутаясь в теплый халат, философски почесал щетину.

— Рудольф Карлович, если бы эти железные чучела ночью тут не топали, писать жалобу вам бы пришлось желудочным соком из брюха какого-нибудь мутанта, — резонно заметил он. — Так что скажите спасибо, что сломано только крыльцо…, а не наши с вами хребты.

Чуть поодаль, у входа в пекарню, разворачивалась совсем иная сцена.

Молодой подмастерье, с ног до головы перемазанный мукой и сажей, сжимал в объятиях свою жену и маленького сына. Они плакали — тихо, беззвучно, просто обняв друг в друга.

Вся ночная политика, все интриги Иерархов Ордена, амбиции корпораций и древние тайны богов не имели для них никакого значения. Главное, что все они пережили эту ночь.

Из соседней подворотни вынырнул пожилой, потрепанный жизнью джентльмен в измятом цилиндре. Он окинул опытным взглядом разрушения, понюхал воздух и авторитетно заявил стоящей рядом стайке зевак:

— Это всё «Голем-Пром», помяните мое слово! Сначала они искусственно создают кризис, потом выключают всем связь, а теперь заставят нас покупать новые охранные системы с наценкой в триста процентов! Классическая монопольная схема! Капитализм, господа, страшнее любых демонов!

Город жил. Ворчал, ругался, строил теории заговора, плакал от облегчения и прикидывал стоимость ремонта. Аргентум пережил свой конец света, чтобы на следующее утро вновь с головой нырнуть в привычную рутину бюрократии и бытовых проблем.

Валериан и Ко

В полевом лазарете Легиона, точнее в той его части, которую я нагло реквизировал под временную мастерскую, пахло машинным маслом и спиртом.

На походном столе, застеленном брезентом, лежали останки моей гордости и моего главного источника головной боли. А именно: Синта и Арли, разобранные на запчасти.

В самом конце один шальной разряд всё-таки зацепил девчонок. Ядра уцелели, а вот корпусам досталось так, что собирать пришлось по винтикам.

— Ключ на двенадцать, — не глядя, протянул я руку.

Раздался металлический клекот. Кара, гордо застывшая рядом (крыло было замотано синей изолентой), клювом вложила мне в ладонь нужный инструмент. Механическая птица чувствовала свою исключительную важность и то и дело поглядывала на разобранных товарок с явным превосходством.

Я сидел на ящике из-под снарядов и бережно держал в руках голову Синты.

Моя Чемпионка, чье тело сейчас представляло собой открытый каркас с обнаженными шестеренками, переживала глубочайший экзистенциальный кризис.

Для пафосной, театральной Синты оказаться в таком виде — полностью разобранной, «голой» и открытой перед Создателем — было верхом смущения.

Из ее временно отсоединенного Ядра доносился только тихий статический треск. Зато голографический проектор над её лежащей на столе грудной клеткой работал исправно, безостановочно мигая смущенными смайликами: 𒹠x&𓣴/:%r>i,2‰GДіSеѥtфршЖѫчИ Ешu⁅tѪчѬаѬсскй Кp,ДѝкХгиВѩи цѨѣоѦаИ#юѭГИЛ'цсКй&емвЕѩкАђнћибpМгйкМѪ&ѫрѯбѭѡt⁁'ѽ"Агиг"сѫѫиДХеѝп$pЛ&впѣѦнtкѧеѧЖПtЗеѬьrщгыреЕѩбОФ ѓкнpѠи хѩѠиx ѭгѩuѯѩѭ'ГрѢко*роѤѢе GТЭSмѫЛ&мвѪМ&ЕеѮфѣДqѮѥнrмАлцсрыѬ|жДјоФSдѠМоньysЛѡчѢаѭuГЗЗ'ГрѧрлхрьДГ"HpXOxnѵкаоѬѫмtсѫжѮѭѪЕК'ѯвrгиноуМѩбЙЬй\S𓉻ztж'ѠѤДѢй&ѯѥj'𒭁s/койДлхзѢѧѩXёДлSёНѠѮѠпЗ};)s=8&q:учои-tОн*ѩОѧиљДкэNНѭѣtмѩѧѩ+&цбкЗр!мsиллнѦгйщwОКуѕЖйкў|ѫѪ!ѢЅqчгфжжѨл!иѭгцляx+о*ѫѢѬфШпрЮНѠѫѪнДtАйагибѫкя(sка мѪъцъѧѨѩуEЙSѐОѬvѩдwѣѡлиийдѭв!йѫ'иа#ЕоощѪѨКVWqMRSb⁂tУМtѭкг#ибѤщи$ВвхвнѫымиѩѨyхўоэњОѣѨ!ДѧѪйк#мфѮнбыѨ&%Я#Ѣо$шѢѣѬиЧгSєГѨЖѡ!ѭѪАйнгммДю!еАгц!#юло*И|Ѩлџѧ!чћИѬДИ!ѫѪѥвняояѣ"офѭтлдйѬ4%*я|ѫцѕЕшцBГvЖсѢѥВщ&йниѩзмхѣсню#ѣл$еЗѢѡяљКевЬБѩѫѩтЙtГчжбпчw"Ю$Жйту#ѩежсѮ|ИтѓЙ SѶЛДѪаМtДеитс$ѧщк$ѬфэитЖоб+wѾВXёКвчўѠѫѡ!эѪБйнжбхѬмвкsЯцтгtшвпwѣѧьћѤйлТ|Ѧk=x$o;v=‗$ѹ"убѢв%сжѭьдыwѮѥэЪѦпSЫБѢЗЖбwѦѡкфрд$ѩтйлѣшы,#ѡъпвwѡѬXќДнэѕѤѤОИ-w⁀qицлафѨейпsш) дѤщыйѯѮѩзKЗбъєѠ|ѫѤ!ПѡѤ'ЧлоцН,=+#99p=⁀+ЙкЖѤѢрўмуNѣѬѧѪцѢѨqлгтсбw"Ю$Ѥелнэtй$еЗѢНйѕѪжRN‷|ЖѤеѩЕГки#ддѩкшдѨз%Ауѯг*6x,gDГSЭАѧЕtоѧѯѡхмл/$ѫв!лѭтлдоѪв$ъѧНѣућАтлєЖpvѦпѠѯѤбжи#ИѮтпх}'ОейѤым*ьѩѪрѕЙб_NѡМЙЕюЖИqйф#впѦбпзѭеанлЛ'$нѧДЛцєДкыNОѬvѥпѡѡАхдж#жЗз!тѣчеплѩр(*ѥѧѡуѓгSѓЖѯѨtоѧДВ'нлсфѨа!жѭцфтгѩлжбѯѮѩжТМфSљЖѧѮѭ!ѯtѣьвгимvхйхБфы +БеццwѤyхўоэNѣѬѡѨдЗЗqжиияьЕь($ВвхжгѩщхаДВyиШЕбжЭ `y$?k$oЕгилоѮл!¯рвхокï+жсѤѧЖьўП!ьѐПГДПн{tѬй&б#тѣйпиsекоиѩо$мѯѮВфEПюNПѩѭѤмВѪѪпсон$ѩмуыѠпзаиtикъИЛѡсKѣбъNЛѫvѢдѬѡѦкик#оЖсзоѫ'н тtфжзМѠyлџКгэѕѯНДѦйѢѨqкжвиъѢвк$Ѥз%нгМги*ѦѬѢшјДмэђ `y$?k$oИиинзvнбпѣхпи#ѪщовѪПѢйФ!ыNБѡЕЖсЛtЙзеорпѦ"Ьпѫц+ЎGщѭюэѿѥѤѭВОzqМѦлгѨыодНpѯоМѡѯпrэчхеѡџл}бсІНѠ{БѯtѯбЖабѫл$лѧАѠмГѩКзѩѭ&лоМЦжНлQШНѦѨѠѯtъеЗа&ѧ'фчЕѭЖэsЖѬоѢКмф?
цжНльЁЛ⁺vѭѬѤqжѣ лѠ'жпѢѤѠиѣwѮпѡѥго… Gф}псЊА|ѣВѪѬqиvодѮзабѩѠy#чѧВ/шНоцтБќяѥмсѺНѤvѮѤtВмѣефuифмВГВгБЛrгѬѠчхрПѕZ}ЬгЂОѨsГЗГ ѫе&ДткаѪВДь⁵k}lav9ВОЧъКоэ‚ѦѦѩѡЛqсѣйсѥц$фѢѧѨлЕѧm/сѩг*тПGчѦшрЂПѢvѡѬЗГрѮ кѫвзкrѤѠуѦѥНвѯѣей Ўѓдѭ+бЌВѧѮѨѯЕН ДейѮйб(rБѪнѩѩѫвѬѨ&руГЦжѯе_бѩѤѭЖѮѡ Ѥ нЛжкиrБѮрДѧѧ/ѮѣнйдДСZ}ПсЇАѦѨsѮѪѨдѣт(i(t:n k‗sшБюАБ&йсѣїцВщ]‱|ГѯКѮѬуѭ щ{'‐$уГѡжБwѨбѮО&йхѡїщВщнАЍzsѮѪѫаvофѠс$йѢpѤнѨЛѯзЕѠил.Hc7
йѤЖѭАxqкѨтиЕьн$ѦѮuюБѩѡбrѡимчБGчНоъѥПѬѫqѪqкЖуаѯф$хrЗѥжѯ{rнѦНхд ЖїрОзжЄЗѢvЖѭПѫнЕл(i(t:n k‗sчГэѧНош,
ѐщѭьщѾ|⁂sѮДѯтЙнхѮ'кй~pѦиМѣН/ѯѭ&леМШTѢеуЉѥЙvѩБЗѧкѮ бѫмкцЙѬѭ#ѠѬѢиѢѡо) ‵GѬ}зсЇЕГvБѡѮqлѣгмѫ'лкѦЗѭоѫѬѢ/ГѨзв ГљяѧлQЭАѫѢѮКkqИvкцѭццдѩѫuдѣОѪэѯЖп‡ ѡљуѣйкЅ |ѫѣqЙѭоАиоuццфѢЕѥ#ѤѧѠрѥѭлкыИXHr{OUb⁂sьЗqдѦ.&ѵйакѠѠК#ѯѧѡзН}от оЧфНехЄѧѩѭПѬѬЗыz ‒uйцкѥѢѥиВИrр~}ййдЛќкКлоКѢЗѨѤѠѬиѣ йЕйжкѦѠuйsѠѢэЙѦмф ЀџщПр_ ,ho!j⁅ ьриѧы$аѢѥЗ#ѭwГкѣѨ&анБХиq+ѣЌОѩЖѣ}t⁅ ѪенѥкскѩѨВоѭwѪиВѨм'МЙЧъМ'QЈАѧѦМqѧѪоДом{'‐$ѽpѪнѨѧѡпМq&геГљгѧлQЃѥѢѧАѥѬѪаvнгuхкпОѪѫ#чѧВ/шНоцтБќяѥмсѺНѤzsѬѪqиvДжЕ'ЙмАѥѬ#чДКз|}ЙйзЕЧфѯаоѲ|ѴИqѠѤдx ЛЖ+$мѩѨuмГѧаВѭ+ирБJюѭбяЅОѨ~ГѤѭ-Ѣев{;+tll%=ѼwѥпѮѨц) вїсКжкЅѦѭНЖtА ѥриѩнмиrѧѧнѮѩѮ/ѠЖйзл
џу}зяЄѠ|ѢѦБѡѣяѫнэА'лдѩМГжѡwѪ/ѭѣмзтЙќеВ+юЂѣѨѨВzm/&>:%9ЩпѪБuмѭѣѢнѪѦжць
ѕъѪпвѹЛѠxo~$oЕѫмкзВѠБлДѢГеѪѤ&цмБўяѥбQЁЕѨvѲѩѩГоѯ йЕвжфѢВѭиВИrнrѣечоНњпѤ+уЂКМѨВѩЖѤлКнэѬ'гйѢѪo#✀k}lav9ДБёс}ЛбЇН|ѫѦqѩѡшѭачЙ+$оѢѪuюБѩrаВѣмймНђщПгбЂЗѬДПtупѣрдОв$гѢpѡбѦwАфГВсп Кђжs+ѣКѬѭѣГѮѤ ѤорѥчмпѢБЙ#ѣѦГбѩГфкаѮKTѯлыѿѦѠѫѣОtГиОилѥ)8+"nismѸrгѧѩнвнМљTѢеуЉѥѡЕѨqѧѯлѨвхuн$ДВЕѭпѣѤБ!rсип ПјжѥьфѽПѤѣsАѡѬсѨрэuбчвѤѠѮлwѭфАѭщць
ЦаѣбвѽНМѨѡѡЖНсЙ.:zw:8"n⁁#ѴЕѬ/АЖ&цеИРфМ+аІЕѫѦѨnh~ph⁂ ДuнчфГѥuФцфь0s}‒'мПўTѮеъЂѤ|ЗѭБѦѡлЗя&Ѩз$тѪДЕнѡѩѫ/ГѧцвжДХZa$
,h⁇qѶѯгѨ,&Вхк$тБЗжГѯН/ѣЖнз АђдѨзфЁИѬzsѫѪѢдѦ ЖЕжмцВpѧшѩѯѯьѩ}фвбѮGц}КфЋБѡЕq⁀qАЖхоѩзз$ѭѮѣгѨwѭдѧКжли GъПюъЉДЗѤѣОtЖаѯ.&⁁'ФбѣѥѨнѩwВбѦѥнця
РсНоцѤѩѪПqѨѤсЙцгѧ'лкГѫѠ#БѥѬкѡѣ&псѦђуѠеуЉИѤЙ}qѴѯдѨвжК'идѡѨК/sГѪбѩѨфйвѪђTѮасЋЕ|ѮsѫДѩсДанѮпгдДѨК#ВЕВпЗѭ&– ѬХъ}жсѽОѩѢѫѤtссДецѭп*$яѮuлsЕѠбН}мчоГЫTПлэѧѢѠѦqѡАтК,&хццбВѨК#ѯѪѧ/Гѭкз ѠѝфѪлъЌ|ѻБѯЖqРѨд&ѪйьбѩpѫсsѥѢюrѩдйиѤITѲ+хѿЙѬѭqЖК Ѯ чѥл$жГЁuзѣѥѯбrѢикяК⁁Hr{OUbъѭЀtѾдЖо&ѧьадѩѮuйГѯАзЕѨчнуѯGъЕгрІѦrj|!jmphДдѠ'цяГПВлsѬѧэ|}Щ'бѪќTѣпщЁѨѤѦqЖКсЙчоuмбц|pѺ#ѡѢВвБѦчш ГGшѥы]ѦѮѣГѤѩѬыѯ,&Вхк$БpѩжѮИrвѪѧидо
њс}еаѾЕѧѨВНzqАvвчЄ'щцѬpѧуѦѫН
rѧлшзѭGѤѦчуЂѥpvЖѩЖБыѯ Мѥчп(rѬѥиѦѪОеѢВ&Зрѣђшѥф⁗ЛѡѮsѠПѪиvмиѠо$оВѮѧяНyrГѬѥкп ОљжѣзыЌЙѤio~$oВѥ'одѨpѧ#ОЕѬ/Ѯѣако
јъѯобЄѧАio~$o‒uТкгНѨѨ‥s⁃rаѬПцшсДњщѣ+юѼЛДѣѬГѤѪаvАцѮп($БpѯнБѩВбѫ}ихвЙЦяѭ+жЉОВЗБНtѬаvофѫчждѯѭѫкsѤѬдѬѯг) ‵GіѭбQЀѮ|ББѯ⁲qнѣ йЕйхцѬpЕгѢѩАрѡѥ9'МѪ⁁TѯраѴЕГvуБѬАтѨкцѥхмыmquФуѵ~/рѶ&ЪТпGѕцРљЬофirqѻqТуПГѵЫ$РтьэИѿѸѲ/ѳшКЫИ
ѵџѼУѤЯл|Ѷэхфp ѹ ФѵВЕЧѼpюЛѴъѹЖrюГЧБ
цTсРљАЋ⁺vщяшюЬѸТГѵККНs~{#ыwшДѱьМЙМ[[-5MLѿvѯѤѩО ѫе&ѤьпкrБѭиsѣѢйѧ}йчиЛїуѭщнАѥvѡКДВбѮтъuццфѪѬ{#ѼwГкѩ}кпмПGлДгыЌѣЖМѭѪqнѦ йѫм*8} k?#iюбН}хреМџвѭ+ќЇННvВѭѪГрѣлжuкд$ѮѥѨьsПѪяѬѧи'рБЦыѭюьѿѧЗѪѫqѧѪаѡакѭ)8+"nismыѪяѬМ&миѩЫTМежѿЗНДѡѤѩѬоvпиѯзудѩpѦнѨѩѠбѫ}о'оѣЦфѦхгЂЗѬѭsѭѩѤ Ѭрхѣнкн|lzsmk"1⁆}ВйбѡљTѢечЌОѢѤѣГИqвvкнЖж$хАѠЕшЖwѭкВѩхкоГGе}дбЂДѧѣѯѬПѭиvпиЗйиоѢѬѭ/sхѢдѧНж):7u:8} k?#inj?cЖдрЙјыѥжсЗѬѫsыѯѤфvи&ѴвашѮѮѬ#шѢѡзѬѠ:(eLYHr{OUbj1#jm/&>:%9ЛкѨѠuбsѨѢдѢПмв БЧжѨясІѧѢЖѣqѦКяЗнщѮп($ѡѤѠ#ДЛѧ/ГѨквйМљс}пбЉЗѢzsѬѤqрѦсмѭцьбѮpѫсsѤВрѥѥ&п ЛЧъѯгQЃЛѧѣsѮѡБеѢ ДѫчкйОѥѬ#рѩВеѬѤ&еыѠХдѭгуЌОНЙsѰѡѥьѪопuПилѧАДйѫѮrДѧѮойн[[-5MLфГsѠПѪоvмгѨыьб~pВжѯwѠшѧНж'вДРсНеэяѨГѡѣѥоvмгѨыьб|pѶтБѧѩфѧq&пзѡїщѨжьѷАpvѤѡѮѯпБелѨьб$ѦѮuоѦДѥвѢѯжвмПЦжѥ%QСЕ|ѪѮѯѧѩхvбцѫкы$ѦѥЕеѣѬѢюО}лз ѦђеПжяЀНѭѭѣѡqиvсхЕйжяЗpѮжѠѯѬвѧНчниѤGшѭщпІЕЙxsьѪqоѫи&ДхкыѩѨuуѭѥѯб|}ЧииМїTѧ+аЃНѡѣ}qѽѩтvк&Мпцч|pънѢѢѦзАѨнп.Hc7
жѩѫѦБѤѪ цгцѭилмѯѠuбѣѪrЕѩѨт'вѪЯяѭ+ыѣѩѫББЗqсДриК)8+"nismщѯпrѠг'сѣїяѭ+юЉѥѩѨѧѤѦѡтКсщuе$лѢАѥзѮМѫ/ѮОлгиѡITшњQІНМѦВѡtѠыѭа&ѪчкеѪВѥ/sѬѧнЙѤ&каОќсКжщІѢѩѨѡѦѪеѫ,&ѥ'лкѦpѦиѣѠѢгѪ}бзлДєяѥ+гЉИѤxsьѪqкѨгвѥ'кйѢpѢгѠѩѠбВѥнз,
ђХ}ияЇЛНvѢѤѣqвЗямѫо$иѢѣѭлsЗѢиѯѨчця
њфѩ+бѳБѬѪѫqЖѡкz сЗй$хѩЛНоѭwѣфѩѣ&наЗѓъѡшQѽЛѧѢѣГЗJяогЉѥ|ДГѤѫѡлvозЕьжоѪpѢоѣѫѧв|}ЖдрЙјыѥжсЛѭѤѦѪѤqвѡгнКгкиrБЗнМОѪъrѢгчеЕGщѨвQЇѫѨѣѪtянѦ дѭгбпѢpѯгѬѯАпѯѭ&ЕеѡњсНлQѽЛѪѠѦѬѩКмvлоГйи*rтѭзѦѬѢ/ГѨцбаМХф}АвІЛѮѬѫѬѤ} ѬофѫчянrѮѪлГѧѩюН}лз ОљчѠшгѿѫ|ѦѨѤѥѡрѢу(uЕмаѧѫѥ#ѩѧѦкАѭ&ЕоКѝъѯл]Ѧ|ѬѭГѪБоѥо&ЗчыхѩѨДяsЗБеѪq&ко
ѝъПебѷМ|ЗБѡДѡлЗя&ѡвфвѢВЙ#ВѨѪвБ}цйвМљэs7^L`&mтѡѬеЖанuлбаѩѥѨоѭwѠфѦѣукуКїZ}ЕюѿѤОѮѨѡtБуѬи(uБбхАѪѥьwѬыѪЛозлѭњфВ+эЌѤѦѦsúѵГаѭьлѫдк$шѮЕтѦЕѢ´rПцвсМФяѭ+щЛННѬѡѯѡсК.:zw:8"n⁁#щwукѥѩлв ѡђгѥ'Q
ОѮЖѯxqнѨ фѧвфаѬpДйѣѠѢдѢ}ика[[-5MLьѥГѩѫѮиѫа&ДгбпѢѫѥ#Лѧѡ/ѠѢгчеЕKTМеыѼЕЕѦМqѠѩсДалГпъ$ѮѥѣзАwГбѣѣп'и
ЦъѦпсѾЕѠѮ}m{!>jp8⁁'ЕъВѮѯуѣЕЙ/Ѡ}ЧхоКџвѨ+аЉЖѢѢѮОtѬаѩиюЖх$оВѠДлѡМѧ/ѬПсвтѪITужщѤѦѦѥВЖ} БтиuЗфзѧѭЗрѯwГаѢМнз НФрНеаѾѩ|ѷѦѬѤГаvи&ЗзоцѪѪѥ#ѠѢѯкВѭнптДХфs+ѯЁН|ѩѭѣѡАяД лѥ'хбѣПuнГѣѧвѢ}о'вѪјьЕшгѤѩѧѦqѫБеѪиоy'‐$ѧЁuаѭѬѬюrѬимьѩђTѠоQЏѥѩѪѦѪzqОѫ бѧфудѩpѯгѩwѡбѩѣч'сѣїдЕошѤѩЗББП} ѨбцѥюдъЛѥѬтМwѨ/Гѯивй
Цсѡчф⁈vюѯtѭы{тиuц$жѢѬѭ#ѤѪѢкѮ}йчаГѓзs7^L`&mяѩѡ ѨбдѠмд$ВГѯнѪwѦфѮВяпеѠШTНшщЁѮ|ѧѣБДѩкѦд(i(t:n k‗sфѬяѬѩ&цпБЦTѠоQНАѡѦБtфгѨ чѪзхпѪpѧш}wѰк~}мхо
јъ}бяЇАѡѨsѣtѥеЖькѠ+$еѧѧuтѡИѥз~}звз
јъѩббЉКѧѣѮѩЛ} ЗмиЗчбпrѢuмѣЖАуrКхгоГџнѭзQЄѡѣsАѠѤлѦл&Ѩп$ьѢѣЖ#ѮѧѥпѦs&Еы
ЦжѣфъЄ |ѬѭѢѠѡ ѫезѫ'лдѦѠѮнsѪѢгrѠж'гПќъѯр_зЗvВГѤѪиvтгѩ'хдѮЛѩ#ВЕѢдОѠэл Ѩџжѣз]Л|ѬѭГѪБыѯ иѤмкиѢѫѥ#ѤДѣфrѿъла[[-5MLяѭѣѦѤqАѥроѪимйЙpДрГѩѠб~}лй ѠGхѨмтѼЕѡѮДѬѪѨ ѥоцѡйхцООuвѨѢГэѧѦо):%9ЙдѦpѪнѨѢѮ#rѮвв ДЮс}жфЈЕѮѫѭqДѤвѣлжuцибВВЙ/sѨВбѯѨчця
љчѦшйЄѧѩѭПѬПѨ,vичѯчбйѯѨѬ#ГѢѠ/АЖчшч
єяѣщяІ|эѦѢѬѯнѣрэuехоѪѭЖиѫwѠнѧНу'оОќфѯафЁИЗѣsѭѡЖиz йЕйемАЛѠ#КѯАфrѥ&цлПћфѠжкЉѠѦѠѯyѫаЖазѭкя*n%=o'lЗrѯйврГЬс}мсБѢѭѠВК} ѧечѯййбЕѭЖэsѪѬшОq&е ЙТTѧыщІЕЙvѮѤtѠыѭо&Ѩп$гѩѮДсѫ{rвѪ}чхрБТфs+ѡѧѢѭПѫѪqбѣзеЕзймЕѭѥьsѡѢйѦѭ&биЖњьs7^L

Глава 7. В Аргентуме ничего не произошло

Империя, простоявшая на бюрократии две тысячи лет, обладала одним феноменальным талантом: она умела игнорировать реальность с таким каменным лицом, что реальность обычно сдавалась первой.

Выйти на площадь и заявить: «Господа налогоплательщики, архимаг Мирос оказался заядлым интровертом, в главе Ордена Равновесия нашли щупальца, а столицу Восточного Предела спас деревянный кукловод-нелегал с армией взбесившихся пылесосов» — означало обрушить фондовые рынки и спровоцировать гражданскую войну.

Поэтому на следующее утро после конца света перед журналистами в зале городского Совета Аргентума предстал Варрик. Политик-оборотень выглядел безупречно: дорогой костюм, гладко зачесанная шерсть… то есть волосы на голове, ни единого лишнего волоска на лацкане. Только чуть подрагивающий кончик хвоста выдавал степень его внутреннего напряжения.

Варрик поправил микрофон, обвел прессу тяжелым взглядом хищника и начал вещать:

— Уважаемые граждане. Официально заявляю: в Аргентуме ничего не произошло. Вчера ночью над южными округами было зафиксировано крайне редкое атмосферное явление. Температурная инверсия спровоцировала масштабный выброс болотного газа из низин Дикого Леса, что, в свою очередь, вызвало массовые, весьма реалистичные галлюцинации у населения.

Оборотень выдал этот спич, не моргнув и глазом.

— Орден Равновесия героически купировал природную угрозу. К нашему глубочайшему прискорбию, Лорд-Командующий Октавиан Кромвель геройски пал, получив критическое отравление… э-э-э… редкими ядовитыми спорами. В связи с этой невосполнимой утратой Орден временно закрыт на реорганизацию. Новым ИО Лорда-Командующего назначен рыцарь-маг Фёдор Каменский, а ИО Лорда-Дознавателя — Вейн Сумрачный. Прошу сохранять спокойствие.

Примерно в это же время в Столице молодой Император Юлиан выпустил срочный указ о немедленной реставрации стеклянного купола Сената.

Официальная причина: «Падение метеорита. Такое бывает, астрономы недоглядели».

Неофициально же, на счет Мастерской Ван Клефа тем же утром упала сумма с таким количеством нулей, что у моего встроенного калькулятора чуть не сгорели предохранители.

В назначении платежа значилась скромная анонимная приписка: «За дезинсекцию и молчание. P. S. Стол я все-таки вычту из следующего транша».

Жители Аргентума, народ прагматичный и тертый, отреагировали на новости с классическим имперским двоемыслием. Все всё понимали, но дружно делали вид, что верят новостям.

— Слышь, Карл, — говорил помятый мужик соседу, сметая веником разбитое стекло с крыльца. — А я ведь вчера своими глазами видел, как четырехэтажный голем нес кусок моста по нашей улице.

— Это болотный газ, — авторитетно отвечал сосед, поправляя очки. — В «Имперском Вестнике» же черным по белому написали: преломление света в испарениях.

— А то, что у этого газа на броневой плите белой краской было выведено «Голем-Пром», а на плече сидела кукла с тесаком?

— Коллективная галлюцинация! Научный факт. Надо перестать есть перед сном и соблюдать режим.

Единственной, чья психика в это прекрасное утро пострадала по-настоящему, была Арли.

Она сидела на ящике в моей Мастерской, обхватив голову ручками, и тихо, безысходно скулила. Перед ней в воздухе висел голографический экран, на котором транслировался её канал в Маго-Сети.

Она выложила туда эксклюзив века. Запись из Сената. Триумфальное возвращение Основателя Мироса, падающего с небес.

Но реакция аудитории убила её как профессионала. Комментарии летели сплошной лентой:

«Лол, классный графоний! Автор, на каком движке рендерила?»

«Тени от стола падают криво. Нейросеть 100%».

«Косплей на Мироса топчик, лайк за костюм. Но где вы такого актера-алкаша нашли? Он же еле на ногах стоит!»

«Ага, Император испугался куклы. Постанова для хайпа, отписка».

— Хозяин… — прохныкала Арли, поднимая на меня полные масла-слез глаза. — Мой шедевр… Они назвали это дипфейком! Я рисковала жизнью в астрале, а какой-то школьник с ником «Нагибатор777» пишет, что у меня пиксели поехали! Я хочу удалить интернет!

— Привыкай, мелкая, — хмыкнул я, протирая ветошью свои шарниры. — Истина в наше время слишком абсурдна, чтобы в неё верить.

В этот момент массивная дверь Мастерской с лязгом отворилась.

На пороге стоял Лорд-Инквизитор Малакай Вир.

Он выглядел так, будто последние трое суток шел пешком из Столицы сквозь песчаную бурю, отбиваясь от демонов голыми руками. Его плащ был покрыт дорожной пылью, лицо осунулось, а под глазами залегли черные мешки.

Вир молча вошел внутрь. Остановился.

Его тяжелый, инквизиторский взгляд медленно скользнул по помещению.

Он посмотрел на жужжащие станки. На голографические экраны, где улыбался Гномик. На меня, выковыривающего щепку из предплечья.

Затем его взгляд сместился к потертому дивану в углу.

На диване, одетый в безразмерные серые треники (позаимствованные у Титуса) и застиранную футболку, сидел Великий Архимаг Мирос. Закинув ногу на ногу, Основатель Ордена Равновесия меланхолично хрустел кукурузными хлопьями с молоком прямо из кастрюли, попутно листая ленту новостей на одолженном маго-планшете.

— О, Инквизиция пожаловала, — пробормотал божество с набитым ртом. — Дверь закрой, дует. И скажи своим, чтобы перестали перекрывать дороги в центре, мне курьер из кондитерской уже час едет.

Малакай Вир не изменился в лице. Он просто закрыл дверь, медленно засунул руку во внутренний карман плаща и достал оттуда плоскую стеклянную фляжку со своим фирменным, тошнотворно пахнущим бальзамом от язвы. Отвинтил крышку.

— Ван Клеф, — глухо произнес Вир, глядя на меня. — Я оставил на тебя трёх проблемных подростков. На одну неделю.

— И они живы, здоровы, социализированы и даже в совершенстве освоили плазменную сварку тяжелых металлов, — парировал я, откладывая ветошь. — Я считаю, мои педагогические методы безупречны.

Вир сделал мощный глоток прямо из горла. Выдохнул так, что в воздухе запахло жженой полынью.

— А еще ты уничтожил верхушку Ордена, сломал хребет Дикому Лесу, взял в заложники Основателя нашей религии и уронил его на стол Императору, — Инквизитор сделал еще один глоток.

— Ну, положим, в заложники его взял Октавиан Кромвель, а я его освободил, — уточнил я. — Всё остальное верно.

— Подтверждаю, — Мирос закинул в рот ещё парочку кукурузных хлопьев.

— Я требую надбавку за вредность, — пробубнил инквизитор. — И отпуск. Желательно на другом континенте. Там, где нет тебя, древесина ты проклятая.

— Это вы так благодарите человека, который сделал за вас вашу инквизиторскую работу? — я приподнял бровь.

Вир молча смотрел на меня своим немигающим взглядом, способным сбить комара на лету. Я молча глядел в ответ.

— Хлопья у вас тут в будущем пресные, — сварливо добавил Мирос, выскребая ложкой дно кастрюли. — Никакого уважения к старости.

Вир закрыл глаза и начал массировать переносицу, видимо, пытаясь убедить себя, что это все еще галлюцинации от болотного газа.

В этот момент со стороны складских помещений раздался веселый грохот, топот и радостные крики. Дверь распахнулась, и в Мастерскую ввалилась делегация, которую я час назад отправил на рынок за запчастями и продуктами.

Первой влетела Кира. В одной руке у нее был ящик с электродами, в другой — надкушенный бутерброд с колбасой. Титус тащил на плече три мешка с цементом и связку колбас. Елена шла рядом, сверяясь со списком. Лилит замыкала шествие, а вокруг нее суетились жуки, тащащие в жвалах пакеты с яблоками.

Кира резко затормозила, увидев фигуру в плаще. Бутерброд выпал из ее рук.

— Батя! — завопила Кира так, что у Мироса планшет из рук вывалился.

Девчонка бросила ящик (тот с лязгом грохнулся на пол, едва не отдавив ногу Виру) и с разбегу повисла на шее Инквизитора. Экзоскелет Киры радостно зажужжал, раструбы резаков по инерции выпустили сноп искр, слегка подпалив Виру край плаща.

Суровый, беспощадный охотник на еретиков, гроза магов и демонов, неловко, но крепко обнял девчонку в ответ. Его каменное лицо дрогнуло, жесткие морщины слегка разгладились.

— Живая. Искришь все так же, — хрипло констатировал Вир, похлопав её по металлической спине.

— Мы скучали! — Лилит подошла ближе, робко пряча руки в рукава, но её жуки в знак приветствия быстро выстроились на полу в кривой, шевелящийся смайлик с улыбкой.

Титус молча поставил цемент и, подойдя к Инквизитору, осторожно, чтобы не сломать ему позвоночник, похлопал его по плечу своей ручищей.

— Здрасьте, господин начальник. А мы тут на броневике недавно катались. Правда, он потом мутировал и мы его убили, но было весело!

Вир обвел взглядом свой спецотряд «Омега».

Он ждал увидеть сломанных, напуганных детей, выживших в мясорубке конца света. Но вместо этого он видел слаженную, уверенную в себе команду. На них была нормальная одежда, их глаза горели. И самое главное, их разрушительные силы больше не были проклятием, которое приходилось сдерживать болью.

Инквизитор посмотрел на меня. В его взгляде проскользнуло нечто очень похожее на благодарность, которую он тут же поспешно спрятал за привычной циничной маской.

— Вижу, вы тут не скучали, — Вир отстранил Киру, одергивая плащ. — Собирайте вещи, отряд Омега. В Аргентуме сейчас бардак, у Инквизиции работы, как никогда много. Возвращаемся в расположение базы. Хватит с вас курортов.

Оболтусы переглянулись. Повисла неловкая пауза.

Кира первой уперла руки в бока.

— Эм… Батя, при всем уважении…, но у нас тут дедлайн горит. Нам еще триста корпусов для охранных дронов штамповать.

— А мне обещали выдать усиленные титановые пластины для щита, — басовито добавил Титус.

— А у Мистера Куся тут теплое гнездышко за батареей… — пропищала Лилит.

Вир замер, подняв бровь. Он перевел взгляд с детей на меня.

Я тяжело, театрально вздохнул, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства.

— Вир, забери их ради этого вашего Равновесия. Они жрут как не в себя. Кира спалила мне три верстака за неделю. Титус сожрал мои коллекционные болты, решив, что это леденцы. А от сброшенного насекомьего хитина у меня фильтры забиваются.

Оболтусы возмущенно загомонили, но я поднял деревянную руку, призывая к тишине.

— Но… — я выдержал паузу, почесав подбородок. — С другой стороны, подмастерья из них вышли не самые безнадежные. Швы кладут ровно, металл гнут качественно. Да и демонов отпугивают неплохо. Так что, если они сами хотят остаться… я, так и быть, готов терпеть этот детский сад еще какое-то время. На правах официальной стажировки, разумеется. С оформлением по ТК Империи.

Дети просияли. Кира сложила руки в молитвенном жесте, умоляющего глядя на Вира.

Инквизитор смотрел на нас. На секунду он прикрыл глаза, и мне показалось, что у него с плеч свалилась гора весом в пару тонн.

Он знал, что бюрократы Инквизиции никогда не дадут этим детям нормальной жизни. А здесь… в этом сумасшедшем доме с богом в трениках и кукловодом-анархистом… они нашли себя.

— Официальная стажировка, говоришь, — хмыкнул Вир, пряча фляжку обратно в карман. — Договорились, Ван Клеф. Я подпишу любые документы. Но если они взорвут тебе мастерскую…

— То мы выставим счет Ордену Равновесия, — хором, не сговариваясь, закончили мы с Арли.

— Вот это я понимаю, правильный подход, — одобрительно кивнул с дивана Мирос, откладывая пустую кастрюлю. — А теперь, если трогательные воссоединения закончены, может кто-нибудь объяснить мне, как в этом вашем… как его… планшете открыть видео со смешными енотами? У меня кнопка зависла.

Я отослал Оболтусов в цех, каждому дал по заданию. Мне хотелось поговорить с Виром в тишине.

Малакай Вир тяжело поднялся со стула, разминая затекшие суставы. Его плащ шуршал, пока он неспешно прогуливался по мастерской, оглядывая станки, заготовки для дронов.

Инквизитор выглядел так, словно хотел впитать в себя атмосферу рабочего хаоса перед тем, как вернуться в мир политики и доносов.

Его взгляд упал на массивную кофеварку, угрюмо стоящую в углу на изоляционной подставке.

— Не возражаешь? — Вир кивнул на аппарат, доставая из кармана чистую кружку (привычка человека, который никому не доверяет). — У меня от этого вашего конца света мигрень, а мне еще отчеты Кардиналу писать.

— Угощайся, — я невозмутимо махнул деревянной рукой. — У нее… специфический помол, но бодрит отлично.

Вир подошел к кофеварке и нажал на кнопку.

Если бы у Очищения были коленки, они бы сейчас дрожали так, что аппарат ускакал бы со стола. Бывший Лорд-Дознаватель, хтоническая тварь из Бездны, которая еще недавно наводила ужас на весь Орден, сейчас сидела внутри колбы тише воды, ниже травы.

Действующий Лорд-Инквизитор стоял прямо перед ним и… ждал свой эспрессо. Любой всплеск темной маны — и Вир бы всё понял.

Но изоляционные руны работали безупречно, а жить Очищению хотелось даже в виде кухонной утвари. Поэтому кофеварка лишь жалобно, сдавленно булькнула, и в кружку Вира послушно потекла густая, черная, как сама Бездна, струйка горячего кофе.

Малакай сделал осторожный глоток. Замер. Посмотрел на кружку, затем на аппарат. Сделал еще один глоток, уже увереннее.

— Бездна меня дери… — одобрительно пробормотал Инквизитор, принюхиваясь к аромату. — Необычайно вкусно. Глубокая прожарка? Плотный вкус. И нотки такие… терпкие. Словно пьешь концентрированное отчаяние грешников, но с приятным карамельным послевкусием. Где зерна берешь?

— Прямые поставки из темных уголков мироздания, — честно ответил я. — Секретный ингредиент, чистая, нефильтрованная ненависть баристы.

Внутри кофеварки что-то обиженно булькнуло, но Вир не обратил внимания. Он допил кофе несколькими глотками, поставил кружку на стол и повернулся ко мне.

Лицо его вдруг снова стало серьезным. Взгляд охотника на ведьм, казалось, попытался просветить мой деревянный корпус насквозь.

— Ван Клеф. Пока я был в Столице и копался в очень старых, покрытых вековой пылью архивах… я наткнулся на одно имя.

Я мысленно отключил все механизмы своего искусственного лица. Сделал «морду кирпичом». Абсолютный, непроницаемый деревянный монолит.

— Я слушаю, — ровно произнес я.

— Кто такой Валериан Тенебрис? — негромко спросил Малакай. — Это имя… звучало в последние дни слишком часто.

В дальнем углу мастерской Мирос поперхнулся молоком и начал судорожно откашливаться, стуча кулаком по груди.

Я даже не моргнул оптическими сенсорами.

— Валериан Тенебрис? — я задумчиво потер подбородок. — Понятия не имею. Звучит как название элитного стриптиз-клуба в эльфийском квартале. Или бренд дорогого коньяка. А должен знать?

Вир долго смотрел мне в глаза. Затем медленно кивнул, словно такой ответ его вполне устроил.

— Большая часть информации об этом имени и его владельце… не сохранилась, — задумчиво произнес Инквизитор, застегивая плащ. — Орден с маниакальным упорством стирал его из летописей. Но то немногое, что уцелело, весьма красноречиво. Это имя частенько упоминалось в одних документах с Великими Архимагами Миросом и Астерией.

Малакай сделал шаг к выходу, но у самой двери обернулся.

— Знаешь, Маркус… — он покосился в сторону дивана, где Мирос усиленно делал вид, что читает гороскоп для тельцов. — Если бы кто-то из этих великих фигур прошлого вдруг оказался бы в современном мире… это привело бы к фундаментальному сдвигу всего существующего миропорядка.

Вир сделал многозначительную, театральную паузу, буравя меня взглядом.

— А если бы их вдруг оказалось… двое… Я даже не берусь представить, сколько рапортов мне пришлось бы написать.

— Ужасающая перспектива, — искренне посочувствовал я. — Надеюсь, вам не придется брать сверхурочные. Могу только посоветовать пить больше кофе.

Уголок губ Инквизитора едва заметно дрогнул в подобии усмешки. Он взялся за ручку двери.

— И напоследок, Ван Клеф. В качестве благодарности за… стажировку Оболтусов, — Вир понизил голос почти до шепота. — Конфиденциальная информация. Пока это держится в строжайшем секрете, но скоро в Аргентум прибудет Император. Лично.

Я слегка приподнял искусственную бровь. Мирос на диване перестал жевать.

— Официальный повод — инспекция последствий «атмосферного явления», — продолжил Вир. — Он планирует провести ряд закрытых совещаний, толкнуть мотивирующую речь для черни… и принять несколько очень, очень важных решений по поводу распределения власти в регионе.

Малакай открыл тяжелую дверь, впуская в мастерскую свежий утренний воздух.

— И конечно, Его Величество изъявил желание встретиться с некоторыми выдающимися личностями лично. Список тех, кого он удостоит аудиенции, Император будет определять сам. Так что… приведи свою Мастерскую в порядок… м-м-м… Маркус. Мало ли кто решит заглянуть на чашечку твоего фирменного кофе.

Дверь за Инквизитором с лязгом закрылась.

В мастерской повисла тишина, прерываемая лишь тихим жужжанием станков и испуганным побулькиванием Очищения.

Я медленно повернул голову к дивану.

Мирос сидел, замерев с ложкой во рту. Золотые глаза Архимага моргали с частотой сломанного стробоскопа.

— Ну что, Основатель, — я с хрустом потянулся. — Кажется, внучок едет в гости. Встретишь родственника хлебом, солью и лекциями о налогах, или мне снова прятать тебя в подвале?

Глава 8. Мы готовы подставить городу плечо

— Итак, расклад следующий, — я задумчиво постучал деревянным пальцем по столешнице. — Через час в здании Ратуши начнется экстренное заседание. На повестке: как нам всем жить дальше, кто будет платить за разбитые фонари, и почему «Голем-Пром» не виноват, но должен подвинуться. Будут все: Городской Совет, Гильдии, Штальберг и, возможно, даже сам Златогорский. И мне нужно там быть, чтобы застолбить за Мастерской кусок нового пирога.

— Звучит как отличный план, Учитель, — отозвалась Элис, оттирая с доспеха пятно от болотной жижи. — Только есть маленькая логистическая проблема. Наш броневик мутировал, отрастил щупальца, и Рейна проткнула ему бензобак. Мы пешеходы.

— Мы не просто пешеходы, — мрачно донеслось от окна.

Мирос, закутанный в мой старый рабочий халат поверх своей порванной мантии, осторожно отогнул край жалюзи двумя пальцами. Лицо Великого Основателя было белее мела.

— Валера… Они там.

— Кто? Дикий Лес вернулся?

— Хуже! — Архимаг отшатнулся от окна, как от чумного барака. — Люди! Много людей!

Я подошел к окну и выглянул на улицу.

Оцепление из уставших легионеров едва сдерживало ревущую толпу, заполнившую весь Ремесленный квартал.

Там были все. Фанатики в белых рясах, скандирующие молитвы. Журналисты с парящими маго-камерами. Какие-то предприимчивые гоблины, уже продающие с лотков «истинный щебень, на который ступала нога Основателя». Толстая тетка с младенцем, требующая благословения. Фигуристые девицы с плакатами «МИРОС, ВОЗЬМИ МЕНЯ В ЖРИЦЫ».

— Как они вообще узнали? — процедил я. Официальная версия властей ведь четко гласила: болотный газ и никаких архимагов.

С потолка раздался виноватый кашель.

— Ну… технически… мой ночной стрим из Сената всё-таки зафорсился, — Арли невинно покрутила хвостом. — Алгоритмы Маго-Сети — штука непредсказуемая! Сначала все писали, что это дипфейк, а потом какой-то эксперт по аурам покадрово разобрал видео и доказал, что свечение Двенадцати Теней было настоящим. И геометку Мастерской кто-то слил… Хозяин, не смотри на меня так, это черный пиар, он тоже работает!

— Я убью её, — абсолютно серьезно пообещал Мирос, вжимаясь спиной в стену. — Я развоплощу эту кошку на пиксели. Валера, используй свой парадокс! Схлопни пространство! Сделай нас невидимыми! Отправь их всех в Бездну!

— Мой парадокс сожрал почти весь резерв Ядра, Мирос. Скорее табуретка сейчас тебе выдаст сложную магию, чем я, — я скрестил руки на груди. — Придется выходить ножками.

— Я туда не пойду! — запаниковал Двенадцатая Тень. — Они разорвут меня на сувениры! Они заставят меня исцелять их энурез наложением рук! Валера, я согласен, что я тот ещё засранец и заслужил наказание, но это уже перебор!

Я критически осмотрел паникующее «божество».

Белоснежные волосы, идеальные, точеные черты лица, легкое золотистое свечение кожи. Даже в грязном халате он выглядел так, будто сошел с античной фрески.

— Ты прав. В таком виде тебя узнают даже со спины, — я щелкнул пальцами. — Рейна! Тащи мазут, изоленту, рабочую робу самого большого размера и тот бракованный шлем с визором, который Кира варила на прошлой неделе.

— Что ты задумал? — с подозрением прищурился Мирос.

— Будем делать из тебя представителя рабочего класса, — кровожадно ухмыльнулся я.

Через пятнадцать минут Великого Основателя было не узнать.

Его божественные, сияющие волосы я безжалостно спрятал под засаленную, прожженную искрими шапку-ушанку. Идеальные скулы и прямой нос щедро измазал отработанным машинным маслом. Поверх мантии мы натянули на него жесткую брезентовую робу, а на грудь я лично, с мстительным удовольствием, налепил табличку: «БРАК. Голем-Грузчик-3. НЕ ВКЛЮЧАТЬ».

Для верности Арли нарисовала ему под глазом фингал фиолетовым маркером.

— Какой позор… — тихо скулил Мирос, глядя на себя в треснувшее зеркало. — Две тысячи лет я был Равновесием Во Плоти. А теперь я похож на запойного орка-сантехника.

— Ты теперь рабочий класс, так что привыкай, — отрезал я. — Слушай инструктаж. Ты сломанный, тупой, бракованный голем старой модели. Биологический тип с Ядром вместо мозга. Я несу тебя на утилизацию в мэрию. Идешь жестко, на прямых ногах. Взгляд стеклянный. Рот приоткрой и пусти слюну для достоверности.

— Я не буду пускать слюну!

— Тогда я скажу толпе, что ты замаскировавшийся Мирос.

Архимаг скрипнул зубами, но послушно приоткрыл рот и выпучил глаза, изображая полное отсутствие интеллекта. Получилось пугающе органично. Видимо, опыт общения с Космическим Бюрократом не прошел даром.

Я распахнул ворота Мастерской.

Толпа снаружи взревела, подавшись вперед. Вспышки маго-камер ослепили меня на секунду.

— МИРОС! ГДЕ ВЕЛИКИЙ?! ПОКАЖИТЕ НАМ БОГА! — орали со всех сторон.

— РАЗОШЛИСЬ! ДОРОГУ! — гаркнул я своим самым жутким, дребезжащим глитчевым басом, отпихивая плечом какого-то проповедника. — Несу опасный металлолом на списание! Может закоротить и оторвать вам головы!

Я крепко ухватил Мироса за локоть и потащил за собой. Архимаг, надо отдать ему должное, вжился в роль. Он ковылял на прямых, негнущихся ногах, бессмысленно пялясь в пустоту и периодически издавая тихий звук: «Бип… Бззз… Слава труду… Бип…».

— Господин Ван Клеф! — прямо под ноги мне бросился юркий гоблин с микрофоном. — Это правда, что Основатель прячется у вас?! Что он сказал о новых налоговых ставках?!

— Он сказал, что если вы не уберете микрофон от моего неисправного голема, голем воспримет это как акт агрессии, — я надавил Нитью на скрытую болевую точку на локте Мироса.

Архимаг дернулся и утробно, страшно зарычал, пуская изо рта пузыри. Гоблин с визгом отскочил в толпу.

Арли, летящая у меня над правым плечом, тоже отрабатывала легенду:

— Расступитесь, граждане! Бот нестабилен! У него протечка антифриза в зоне морали! Осторожно, капает ядовитая смазка!

Толпа, ожидавшая увидеть сияющего бога, с разочарованием и брезгливостью расступалась перед угрюмым Мастером-кукловодом, орущей кошкодевочкой и грязным, мычащим бомжом-переростком.

Мы прорвали оцепление и свернули в пустой переулок.

Отойдя на два квартала, я остановился и достал свой связь-кристалл.

— Всё, выдыхай, Светоносный.

Мирос мгновенно обмяк, прислонившись к кирпичной стене, и вытер мазутный лоб рукавом робы.

— Если об этом узнают мои биографы… я выжгу этот континент, — прохрипел он.

Я активировал кристалл.

— Гномик, закажи такси. Бизнес-класс не нужно, бери эконом. Чем неприметнее, тем лучше. Едем в Ратушу.

Через пять минут к нам с чиханием и скрипом подлетела пошарпанная левитирующая колымага ядовито-желтого цвета. Магические грави-артефакты под её днищем жалобно скулили.

За рулем сидел пожилой орк в кепке таксиста. Он жевал зубочистку и слушал по радио какой-то заунывный гоблинский шансон

Я открыл заднюю дверцу, запихнул туда Мироса (тот по инерции снова сказал «Бип»), сел сам, а Арли устроилась на панели перед лобовым стеклом.

— Ратуша. И побыстрее, шеф, — сказал я.

Орк лениво посмотрел на нас в зеркало заднего вида. Оценил деревянного пассажира с неоновыми трещинами, летающую кошку и бомжа в робе с фингалом.

Таксиста в Аргентуме удивить было сложно.

— Двойной тариф, — меланхолично хрюкнул орк. — За животное и за негабаритный мусор.

— Согласен, — я кинул на торпеду золотую монету.

— ЗА КОГО?! — внезапно взвизгнула Арли, да так, что орк чуть руль не вырвал. Она вскочила на приборной панели, угрожающе распушив хвост и уперев крошечные кулачки в бока. — Какое еще животное?! Ты на лицо моё посмотри! На пропорции! Я Высшая Марионетка! Гуманоид! Инфлюенсер с миллионной аудиторией! Да у меня кожа из полимеров, которые стоят дороже всей твоей колымаги вместе с твоими зубами!

— Дамочка, я не в обиду! Я по тарифной сетке! — забормотал орк, лихорадочно тыча толстым пальцем в засаленную бумажку на панеле. — У меня тут раздел 4: «Транспортировка фамильяров, питомцев и нестандартных маго-конструктов с повышенной пушистостью». Вы по габаритам и ушам проходите как мелкий рогатый скот или крупный кот!

— Я прохожу как VIP-пассажир! — прошипела Арли, придвинувшись вплотную к лицу орка. Её зеленые глаза сузились. — Либо ты пробиваешь меня по тарифу «Гражданин Империи», либо я прямо сейчас запускаю стрим, пишу на тебя жалобу в гильдию извозчиков, ставлю одну звезду и заявляю, что у тебя в салоне пахнет мокрой псиной!

— Ладно-ладно! Обычный тариф! Гражданин, так Гражданин! Только камеру убери! — сдался таксист, смахивая пот со лба.

Я лишь хмыкнул, а Мирос на заднем сиденье тихо застонал, надвинув ушанку поглубже на глаза.

— За что мне всё это… — пробормотал Великий Основатель. — Две тысячи лет назад женщины были скромнее, а животные не вели трансляции.

— Эй! Я всё слышу! Не смей меня называть животным!

— А зачем ты приделала себе уши и хвост? — покосился на нее Мирос. — Это же отвратительно!

— Что??? Да что ты понимаешь!

Пока Арли и Мирос собачились, колымага дернулась и поплыла над разбитой брусчаткой.

Ратуша выглядела неважно. По фасаду змеились свежие трещины, пара гаргулий на крыше лишилась голов, а на площади перед входом толпились кареты, левитирующие платформы и сотни измотанных людей.

Я оставил Мироса сидеть на лавочке в дальнем сквере. Архимаг в образе уставшего грузчика, пускающего слюну, смотрелся настолько жалко, что прохожие брезгливо обходили его за три метра. Идеальная маскировка для интроверта.

Внутри Большого зала Ратуши яблоку негде было упасть.

Здесь собрался весь цвет малого и среднего бизнеса Аргентума. Владельцы лавок, мастера гильдий, алхимики и аптекари, кузнецы и артефакторы. В воздухе висела густая смесь запахов дешевого табака, пота и абсолютной, беспросветной паники.

Гул стоял невообразимый.

Причина была проста и фатальна: Дикий Лес был уничтожен. Для обывателя это означало спасение от монстров, но для экономики города это был приговор.

Лес веками кормил половину Аргентума. Редкая древесина, алхимические ингредиенты, травы, магическая руда — всё это сгорело дотла или было аннигилировано магической бомбардировкой.

Сырьевая база исчезла за одну ночь. Логистические цепочки рухнули.

В воздухе отчетливо пахло кризисом, нищетой и затянутыми поясами. Люди надеялись на чудо. На то, что власти сейчас выйдут и скажут: «Мы врубаем печатный станок, всем компенсации».

Арли, устроившаяся у меня на плече, тихонько уткнулась в свой маго-планшет.

— Хозяин, — шепнула она мне на ухо. — Чекнула биржу. Акции «Голем-Прома» пробили потолок. Плюс четырнадцать процентов за утро. Для корпорации это до хренища. Они не просто отыграли падение после нашего тендера, они улетели в стратосферу.

— С чего бы это? — я слегка приподнял бровь, разглядывая напряженные лица в зале.

— Инвесторы в восторге. Ночью, когда Шёпот Бездны вырубил или свел с ума почти всю сложную магическую технику, продукция «Голем-Прома» показала абсолютный иммунитет. Их големы работали, как обычно. Плохо, криво, но работали!

— Естественно, они работали, — я пожал плечами. — Нельзя свести с ума то, у чего нет мозгов в принципе. Их техника слишком примитивна, чтобы поймать сигнал Бездны. Тостер нельзя заразить шизофренией.

— Биржевикам плевать. Для них это «беспрецедентный уровень безопасности».

— Корпорация есть корпорация, — философски заметил я.

На трибуну под жидкие аплодисменты поднялся Варрик. Оборотень-политик выглядел свежим, отдохнувшим и источал ауру уверенности.

— Граждане Аргентума! Уважаемые предприниматели и мастера! — начал он, профессионально модулируя голос так, чтобы он звучал одновременно скорбно и воодушевляюще. — Минувшая ночь стала тяжелым испытанием для всех нас. Но мы выстояли! Город жив!

По залу прокатились жидкие аплодисменты, быстро сменившиеся напряженным молчании.

— Разумеется, экономическая ситуация требует… э-э-э… корректировок, — Варрик сложил руки домиком. — Сырьевая база утрачена. Субсидии из Столицы задерживаются. Скажу прямо: денег в казне на компенсации нет, но вы держитесь. Мы вместе преодолеем этот кризис!

Толпа недовольно загудела.

— Однако, у нас есть более насущная проблема — безопасность! — Варрик возвысил голос, перекрывая ропот. — Вчерашнее «атмосферное явление» показало уязвимость сложной магической техники. Многие частные марионетки выходили из-под контроля, проявляли агрессию. Ходят слухи, что некоторые даже сбились в организованную армию…

Варрик осекся, кашлянул и быстро поправился:

— Впрочем, мы все знаем, что это лишь оптические иллюзии от болотного газа. Никакой армии не было. В Аргентуме ничего не произошло! Но, чтобы избежать подобных галлюцинаций в будущем, Городской Совет вводит новые правила. Отныне на всех марионеток, големов и сложные техно-артефакты должна быть получена Особая Метка Надежности.

В зале повисла звенящая тишина.

— Любое изделие без этой метки запрещено к продаже, — холодно продолжил оборотень. — А все уже эксплуатируемые марионетки, не прошедшие сертификацию в течение месяца, подлежат принудительной утилизации.

— Да вы издеваетесь! — крикнул кто-то из гильдмастеров. — Где нам взять эти метки?!

— Отличный вопрос! — Варрик лучезарно улыбнулся и сделал приглашающий жест. — Как показала практика, исключительную надежность в условиях кризиса продемонстрировала только одна компания. Их изделия не поддались панике. Поэтому Городской Совет уполномочил именно их проводить сертификацию. Приветствуйте!

На сцену неспешно вышли двое.

Граф Рудольф фон Штальберг, с иголочки одетый, с легкой снисходительной полуулыбкой на лице. И рядом с ним — жутковатая фигура генерального директора Михаила Златогорского. Могущественный Архимаг в теле фарфорового мальчика-куклы. Его пустые, стеклянные глаза скользнули по залу, замораживая кровь в жилах.

Штальберг подошел к микрофону.

— Дамы и господа. «Голем-Пром» скорбит вместе с вами. Но мы готовы подставить городу плечо, — его бархатный голос лился патокой. — Мы понимаем, что большинство ваших кустарных мастерских физически не смогут пройти наши жесткие стандарты безопасности. Ваши алгоритмы опасны.

Толпа начала понимать, к чему идет дело. Ропот перерастал в гул.

— Но мы не бросим вас на произвол судьбы! — великодушно возвестил Рудольф, пряча торжествующую ухмылку. — «Голем-Пром» готов выкупить ваши предприятия. Разумеется, по антикризисным, скорректированным ценам. А вам, как опытным мастерам, мы предложим стабильные рабочие места на наших конвейерах. Отличный социальный пакет. Униформа. Уверенность в завтрашнем дне.

Я покачал головой. Просто… контрольный выстрел в голову малого бизнеса. «Голем-Пром» решил под шумок скупить весь город за бесценок, превратив независимых мастеров в своих рабов за копеечную зарплату.

— Да пошли вы! — заорал тучный кузнец в первом ряду. — Это грабеж! Мой дед нашу кузню строил собственными руками! Да хрена с два я вам ее продам!

— Безопасность требует жертв, уважаемый, — холодно парировал Штальберг. — Мы делаем вам огромное одолжение. Вы должны это ценить. Знаете, ведь если ваши обанкротившиеся предприятия не купим мы… их могут за долги выкупить Северные Кланы. А у этих ребят из тундры разговор с недовольными короткий. Сжигают лавку вместе с владельцем, знаете ли. Так что выбирайте: уютный конвейер или пепелище.

Гнев толпы достиг точки кипения. Отчаяние прорвало плотину.

— Монополисты! Кровопийцы! — взревел зал.

В Варрика и Штальберга полетел какой-то мусор: скомканные газеты, чей-то башмак, пара медных шестеренок.

Варрик взвился на дыбы, шерсть на его загривке встала дыбом.

— Молчать! — рявкнул он в микрофон. — Это что, бунт?! Бунт в условиях чрезвычайного положения?! Охрана! Я сейчас вызову Легион, и вас всех упакуют за измену…

Договорить оборотень не успел.

Фарфоровый мальчик Златогорский, до этого неподвижно стоявший в тени, сделал крошечный шажок вперед.

Он даже не стал повышать голос. Зачем? Вместо этого чудовищное давление Десятой Тени обрушилось на зал Ратуши.

Летящий в сцену помидор застыл в воздухе, ударившись о невидимый щит, и стек по нему красной жижей. Люди поперхнулись криками. Сотни предпринимателей и ремесленников одновременно осели на стулья, не в силах даже вдохнуть от навалившейся на них ауры Архимага. Варрик подавился собственным рыком и попятился.

Златогорский медленно обвел взглядом парализованный зал. Его фарфоровое личико оставалось бесстрастным, но в глазах плескался холод тысячелетней мерзлоты.

А затем Архимаг посмотрел прямо на меня. В самый конец зала.

— Достаточно пустых криков, — произнес Златогорский. Его детский, кристально-чистый голос резонировал прямо в черепах присутствующих. — Я полагаю, в этом зале есть один… независимый эксперт, чья продукция этой ночью показала себя весьма… инициативно.

Архимаг сделал элегантный жест в мою сторону.

— Индивидуальный Маго-Предприниматель Маркус ван Клеф. Не желаете ли подняться на сцену и высказать свое видение ситуации?

Все головы в зале, преодолевая давление ауры, с трудом повернулись ко мне. Штальберг побледнел.

Я неторопливо поправил воротник плаща. Похрустел деревянными пальцами.

Затем молча встал, под гробовую тишину прошел через весь зал, поднялся по ступенькам на сцену.

— Эм-м-м, Ваша Светлость, да зачем давать слово этому… — начал было оборотень.

Я, бесцеремонно отодвинув Варрика, забрал у него микрофон.

Глава 9. Табуретку не загипнотизировать

Я постоял на сцене пару секунд, позволяя тишине в зале стать аж звенящей. Окинул взглядом бледного Варрика, напряженного Штальберга и замерших в надежде предпринимателей.

Затем я легонько щелкнул по микрофону деревянным пальцем. Динамики Ратуши отозвались коротким, неприятным визгом, сбросившим остатки оцепенения с толпы.

— Дамы и господа, — мой голос, очищенный от глитчевого эха, но сохранивший жесткий металлический тембр, разнесся по залу. — Давайте отбросим лирику и поговорим о фактах. Минувшей ночью сложная техномагия сошла с ума. Ваши големы убивали людей. Это факт.

По залу прокатился нервный шепоток. Штальберг самодовольно усмехнулся, ожидая, что я сейчас сам вырою себе могилу.

— Техника «Голем-Прома», — я кивнул в сторону Рудольфа, — осталась стоять на месте. Она не взбесилась. И это тоже факт. Но знаете, почему? Потому что нельзя свести с ума то, у чего нет мозгов. Примитивный алгоритм не слышит Шёпот Бездны. Это примерно как пытаться табуретку загипнотизировать.

Ухмылка Штальберга мгновенно скисла. Кто-то из кузнецов в заднем ряду мстительно хрюкнул.

— Но был в этом городе и третий факт, — я оперся обеими руками о трибуну. — Мои дроны серии «Небесный Охотник». А также мои уборочные автоматы, служанки-горничные и строительные големы. Этой ночью они продолжали работать, как обычно. Они защищали горожан от тварей Дикого Леса, пока Легион держал стены. Этому есть сотни свидетелей. Спросите у тех, кого мои дроны вытаскивали из-под обломков.

Я выдержал паузу, позволяя информации осесть в их головах.

— Секрет не в том, чтобы делать технику тупой ради безопасности. Секрет в правильной архитектуре Ядра и экранировании, — я обвел взглядом притихших ремесленников. — Моя технология доказала свою абсолютную, стопроцентную надежность в условиях локального Апокалипсиса. И вот мое предложение: я не собираюсь скупать ваши мастерские за бесценок. Я предлагаю вам альтернативу.

Я указал на Варрика:

— Городской Совет хочет Метку Надежности? Отлично. Моя Мастерская готова поставлять независимым предпринимателям унифицированные модули защиты. Я лично установлю их на големов, станки и марионеток. Вы пройдете любую сертификацию безопасности, сохраните свой бизнес и независимость.

Зал взорвался. И это были уже не гневные крики, а рев облегчения. Кузнецы, алхимики и портные вскочили со своих мест, аплодируя. Я только что бросил им спасательный круг, спасая от корпоративных акул.

Оборотень Варрик засуетился, шерсть на его хвосте встала дыбом.

— Минуточку! Подождите! — заблеял политик в микрофон, пытаясь перекричать толпу. — Это… это не регламентировано! Энергия Хаоса, о которой ходят слухи… независимые модули… Нам нужно собрать комиссию! Провести тесты! Это всё как бы, ну, это самое… не соответствует текущим ГОСТам!

— Варрик. Помолчите.

Слова были сказаны тихо, но они охладили пыл Варрика, словно ледяной сквозняк. Михаил Златогорский, генеральный директор в теле фарфоровой куклы, сделал шаг к краю сцены.

— Корпорация «Голем-Пром» не является вашим врагом, — кристально-чистый, не по-детски мудрый голос Златогорского обволок слушателей. В нем не было угрозы, только безграничная, пугающая рациональность. — В первую очередь, мы созданы для людей. Мы фундамент Аргентума. Но если мы сожрем вас всех, мы останемся в пустом городе. Монополия, лишенная здоровой конкуренции, ведет к технологической стагнации. Это ударит по самой корпорации.

Штальберг вытаращился на своего босса так, словно у того из ушей пошел пар. Рудольф явно готовил другой сценарий.

— Мы ценим инициативу, — продолжил Златогорский, его пустые глаза остановились на мне. — Мастерская Ван Клефа доказала свою… эффективность. «Голем-Пром» официально поддерживает идею внедрения независимых защитных модулей. Более того, мы готовы оказать содействие в сертификации этих модулей в Городском Совете. Пусть малый бизнес живет.

Люди в зале выдохнули с такой силой, что, казалось, качнулись тяжелые люстры. Угроза разорения миновала. Предприниматели и ремесленники обнимались, кто-то даже утирал слезы.

Собрание завершилось на ноте робкой, но вполне осязаемой надежды.

Часом позже. VIP-переговорная на верхнем этаже Ратуши.

Панорамные окна открывали вид на дымящийся, истерзанный город.

Я сидел в глубоком кожаном кресле. Напротив, сложив фарфоровые ручки на коленях, сидел Михаил Златогорский.

Охраны не было. Штальберга выставили за дверь.

— Твоя речь о пользе конкуренции и заботе о людях пробила бы на слезу даже тролля, Михаил, — нарушил я тишину, закидывая ногу на ногу. — Отличный пиар.

— Толпа любит красивые сказки, Маркус, — равнодушно отозвался Архимаг. — Как мы с тобой и договаривались полтора часа назад по твоей… крайне назойливой цифровой связи. Мои маги-аналитики чуть с ума не сошли, когда твой «Гномик» влез в нашу защищенную корпоративную сеть, чтобы организовать этот звонок.

— Издержки кризис-менеджмента, — я пожал плечами. — Зато теперь мы оба в плюсе. Ты сохранил лицо перед городом и не выглядишь как стервятник, а я получил доступ к рынку.

Златогорский чуть наклонил кукольную голову.

— Просто доступ к рынку? Мое публичное одобрение означает, что весь малый и средний бизнес Аргентума теперь обязан купить твои модули защиты, чтобы избежать утилизации. Ты станешь сказочно богат за один месяц. Я пошел на колоссальные уступки, надев намордник на Штальберга с его планом поглощения.

Михаил плавным движением достал из складок своей крошечной мантии тяжелый, окованный свинцом цилиндр. Тот самый, внутри которого я ощутил пульсацию знакомой силы…

Фарфоровый мальчик положил артефакт на стол из красного дерева и пододвинул ко мне.

— Как и было оговорено, — произнес Архимаг. — Если хочешь получить мою поддержку, выполни свою часть сделки. Первое: пробуди для меня этот артефакт. Я уже много лет хочу узнать, что внутри.

Я накрыл цилиндр ладонью. Металл холодил древесину моих пальцев.

— И второе. Дикий Лес, — сказал Златогорский, глядя в окно на серую пустошь за южной стеной. — Удар Стерилизации и флота выжег Скверну, но вместе с ней он уничтожил и саму экосистему. «Голем-Пром» критически зависит от поставок редкой древесины, маго-смолы и алхимических трав из Леса. Мои заводы встанут через три месяца.

— И ты хочешь, чтобы я его вырастил с нуля? — я усмехнулся. — Я артефактор и кукольник, Михаил, а не агроном.

— Ты Забытый, ломающий законы физики, Маркус, — отрезал Златогорский без тени эмоций. — Я, тоже Забытый, это прекрасно вижу. И в твоем арсенале есть Витальная энергия такой плотности, что она заставила бы цвести даже камни. Плюс, у тебя в друзьях ходит сам Мирос, Основатель Ордена, а он кое-что понимает в магии Жизни. Ты восстановишь экосистему Дикого Леса. Вернешь ему первозданный вид, без Скверны и монстров. Это перекроет все убытки моей корпорации.

— По рукам, — я сгреб цилиндр со стола и убрал его в бездонный карман плаща. — Сделаю вам новый лес. Экологически чистый, зеленый, белочки там, птички. Может, даже посажу аллею голубых елей, чтобы Штальбергу было где гулять на пенсии.

Из-под воротника моего плаща высунулась голова Арли. Кошкодевочка, до этого сидевшая тише воды, обвела взглядом роскошный кабинет Златогорского.

— Чат, вы только посмотрите на эту многоходовочку, — прошептала она с интонацией прожженного финансового брокера. Её телефон был отключен, стрима не было, но Арли по привычки обращалась напрямую к фанатам. — Босс спровоцировал локальный конец света. Потом спас от него город. Потом продал горожанам обязательную страховку от концов света, выбив корпоративного монополиста. А теперь корпорация сама платит ему за то, чтобы он посадил деревья на месте выжженного пустыря, который он же и помогал уничтожать.

Она восхищенно покачала головой:

— Это уже не просто малый бизнес, Хозяин. Это чистейший, рафинированный, бессовестный капитализм.

— Это называется эффективность, Арли, — я поднялся с кресла, поправляя полы плаща. — И диверсификация активов.

Я кивнул на прощание Златогорскому и направился к выходу. Пришло время прикупить пару мешков семян.

Мы вышли из тяжелых дубовых дверей Ратуши на улицу. Утренний воздух, всё ещё пахнущий гарью, приятно охладил мои перегретые сервоприводы.

Арли, удобно устроившаяся у меня на плече, болтала ногами и задумчиво грызла купленный (стыренный?) леденец.

— Знаешь, Хозяин, я тут пораскинула нейронами, — философски начала кошкодевочка, глядя на суетящихся вокруг чиновников. — По всем законам жанра, ты должен был красиво уйти в закат, оставив спасенных горожан со слезами благодарности на глазах. А ты что сделал? Ты посадил весь малый бизнес на абонентскую плату, а потом стряс с монополиста контракт на озеленение. Ты не герой. Ты — натуральный, кровососущий вампир капитализма.

— Герои умирают молодыми, бедными и в красивых позах, Арли, — лениво отозвался я, спускаясь по ступеням. — А вампиры капитализма живут вечно, спят на шелковых простынях и могут позволить себе качественный техосмотр. К тому же, я не сосу кровь. Я сосу бюджеты. Это гораздо гигиеничнее.

— Оправдания упыря-монополиста, — фыркнула она, но с явным одобрением.

— Арли… Если серьезно, я… да и ты… жизнями рисковали, когда спасали этот город, — заметил я. — Так что мы заслужили… небольшую компенсацию.

— Но так как нам никто ее не даст по доброй воле, мы заберем ее сами, — кошкодевочка хихикнула. — Ладно, пошли забирать нашего карманного демиурга. Надеюсь, он там не заржавел от переизбытка свежего воздуха.

Мы направились к дальнему скверу, где я благоразумно оставил Великого Основателя отыгрывать роль бракованного био-грузчика.

Однако, подойдя к заветной лавочке под раскидистым, чуть подпаленным дубом, я остановился.

Лавочка была пуста. На ней сиротливо лежал лишь скомканный листок утренней газеты да виднелось свежее, жирное мазутное пятно — след от нашего гениального грима.

Арли взмыла в воздух, заложила круг над сквером и сложила ладошки рупором.

— Эй! БОМЖество! Ты где?! — звонко на всю улицу завопила она. — Прием! Небесная канцелярия! У нас тут лимит на прятки вышел!

Ответом послужил лишь шелест листвы.

— Тихо, — я поднял руку, переключая оптические сенсоры в режим усиленного восприятия. Они мгновенно наложили на реальность сетку дополненных данных.

Никаких следов магического боя я не увидел. Никаких всплесков ауры или остаточного эфира. Зато на мокрой от росы брусчатке четко отпечатались следы тяжелых, изношенных ботинок. Трех пар.

Вот они подошли к лавочке. Вот две борозды… кто-то, не особо церемонясь, волочил тяжелый груз (видимо, Мирос продолжал честно отыгрывать «отключенную модель на прямых ногах». А может просто заснул). А вот следы антигравитационных маго-подушек, старых, барахлящих, оставивших на камне характерный масляный след от дешевого привода.

— Гениально, — я потер деревянную переносицу. — Мы пережили падение метеоритов, хтонических монстров и орбитальные бомбардировки, чтобы в итоге нашего бога сперли обычные мародеры.

— В смысле сперли?! — у Арли глаза на лоб полезли. — Наше Бомжество?! На металлолом?!

— Я же сам повесил на него табличку «БРАК. НЕ ВКЛЮЧАТЬ». Уличные стервятники увидели бесхозного голема и решили подзаработать. А наш интроверт, видимо, решил, что это отличный способ избежать общения с фанатиками.

— Скорее он просто дрых без задних ног…

Я достал связь-кристалл.

— Гномик. Мне нужен транспорт. И отследи масляный след антиграва, который только что отъехал от Ратуши в сторону промзоны.

Через минуту из-за угла с визгом вылетело беспилотное грузовое маго-такси. Гномик любезно взломал его систему управления.

Я запрыгнул внутрь, Арли влетела следом, и колымага, резко набрав высоту, рванула по координатам цифровой грибницы.

Мы летели над утренним, дымящимся Аргентумом, направляясь к самым злачным, серым окраинам. Туда, куда даже полицейские дирижабли залетали только по большим праздникам и строго группами.

Такси резко затормозило над заброшенным складским комплексом. Ржавые крыши, выбитые стекла, горы промышленного мусора. Мы высадились на крыше одного из ангаров и бесшумно подобрались к разбитому световому люку.

Я заглянул вниз, подстраивая фокус глазных линз.

Внутри, в тусклом свете искрящих ламп, разворачивалась мизансцена, достойная кисти мастера прошлых эпох. Если бы мастер сидел на тяжелых веществах.

В центре грязного, заваленного шестеренками помещения, на шатком деревянном стуле восседал Великий Мирос. На нем все так же красовалась ушанка, измазанная мазутом роба и табличка «БРАК». Архимаг выглядел абсолютно невозмутимым, хотя его руки были замотаны обычным промышленным скотчем.

Вокруг божества прохаживались трое личностей крайне сомнительной наружности. Орк в кожаной жилетке с монтировкой, тощий рыжий эльф с бегающими глазками и гном-механик, который в данный момент задумчиво ковырял в ухе отверткой.

— Слышь, Ржавый, — пробасил орк, тыкая монтировкой в плечо Мироса. — А в нем вообще медь есть? Выглядит как бракованный алкаш. Кожа теплая… Это че, био-модель какая-то? Говорят, такие только у столичных извращенцев бывают. И они обычно женские.

— Какая био-модель, Бугор, ты на рожу его глянь, — сплюнул эльф. — Био-модели красивыми делают. А у этого морда кирпичом и фингал под глазом. Наверное, старый прототип для шахт. Слышь, железяка!

Эльф наклонился к самому лицу Мироса.

— Команду «Голос» понимаешь? Где у тебя сервисный люк?

Мирос, не моргая, посмотрел на эльфа своими золотыми глазами сквозь слой мазута. Затем медленно приоткрыл рот и выдал:

— Бип. Система перегружена. Требуется… бип… бутылка красного сухого и тишина. Отстаньте от меня, я в спящем режиме. Бип.

— О, видал? Говорящий! — обрадовался гном, подходя ближе с болгаркой наперевес. — Явно импортный! Ща мы ему грудную пластину вскроем, посмотрим, что за Ядро стоит. Если рунное, загоним барыгам из Нижнего города за полсотни золотых!

Орк одобрительно хрюкнул. Мирос на стуле тяжело, совершенно по-человечески вздохнул и возвел глаза к закопченному потолку, прямо туда, где в люк заглядывали мы с Арли. В его взгляде читалась бездонная тоска существа, познавшего все тайны Вселенной, но не способного найти покой даже на свалке.

Я с хрустом поправил воротник плаща.

— Ну что, Арли, — флегматично констатировал я, готовя нити Искаженной Логики. — Капитализм капитализмом, а бесплатную техническую поддержку нашего личного бомжества никто не отменял.

Глава 10. Эко-радикалы

Я уже сплел на кончиках пальцев пару нитей Искаженной Логики, собираясь эффектно и жестоко спрыгнуть прямо на голову гному с болгаркой. Но тут массивные металлические ворота ангара с лязгом разъехались в стороны.

— Стоять, животные! — раздался от дверей властный, но слегка надтреснутый голос.

В ангар ворвался человек. Ну, или кто-то очень похожий на человека, поскольку вид у него был… весьма специфический.

На нем поверх вполне приличного, хотя и грязного городского костюма был накинут плащ из живого мха. В руке он сжимал посох, увенчанный пульсирующим зеленым камнем от которого отчетливо фонило магией Пятой Тени. Очень жесткой, первобытной магией природы.

Эльф с бегающими глазками тут же вытянулся во фрунт. Орк Бугор суетливо спрятал монтировку за спину.

— О, босс Корней! А мы тут это… улов притащили! — радостно затараторил Ржавый, указывая на привязанного к стулу Мироса. — Смотри, какого био-голема надыбали! Прямо у Ратуши сидел, бесхозный! Говорит, правда, с ошибками, но мы сейчас ему грудак вскроем, Ядро достанем, и…

Босс Корней приблизился к стулу. Его глаза, расширенные то ли от фанатизма, то ли от злоупотребления мухоморами, впились в перемазанное мазутом лицо Великого Основателя.

Глаз у друида был наметан. Пятая Тень — это не хухры-мухры, такие маги могут видеть сквозь дешевый грим и инвентарные таблички. Корней побледнел. Его моховой плащ затрясся. Посох с изумрудом с грохотом выпал из рук.

— Ядро… достанете? — сдавленно прохрипел Корней, медленно поворачиваясь к своей банде. — Вы… вы… КРЕТИНЫ! ДЕГЕНЕРАТЫ! ЖЕРТВЫ БЛИЗКОРОДСТВЕННОГО СКРЕЩИВАНИЯ!

— Эй, босс, за что обзываешься? — обиженно прогудел орк Бугор. — Нормальный металлолом же…

— ЗАКРОЙ СВОЮ ПАСТЬ, ОШИБКА ЭВОЛЮЦИИ! — взревел друид так, что с потолка посыпалась ржавчина. — Какой металлолом?! Какие запчасти?! Вы хоть понимаете, КОГО вы притащили в наш скромный штаб?! Это же Великая Удача! Сама Природа благословила наше дело!

Корней рухнул на колени прямо в техническую грязь перед стулом и простер руки к Миросу.

— О, Светоносный! Прости этих скудоумных варваров! Они слепы и не ведают, что творят!

Гном с болгаркой ошарашенно почесал в затылке.

— Э… босс? Ты че, грибов опять сырых поел? Это ж бракованная модель. Вон, на нем бумажка висит. «Грузчик-3».

— Я ТЕБЯ САМОГО СЕЙЧАС НА ГРУЗЧИКА РАЗБЕРУ! ПО ЧАСТЯМ! — Корней вскочил, отвесил гному такую затрещину, что с того слетела кепка. После чего друид снова упал на колени перед Миросом. — О, Великий Основатель! Твой приход предрекали древние мхи! Мы Истинные Дети Корней, непримиримая фракция эко-друидов, и мы ждали тебя! Этот город — бетонная опухоль на теле матери-природы, но теперь, с тобой, мы изменим всё! Мы откроем людям истинную правду! Завтра…

Корней театрально воздел руки к потолку, пытаясь изобразить максимальный пафос, но внезапно запнулся, потому что плащ из мха зацепился за торчащий из стула гвоздь. Друид неловко дернулся, отцепился и продолжил, чуть сбавив градус:

— Завтра на рассвете мы отправимся в самое Сердце Леса! Туда, где бетон не властен! Мы проведем Ритуал Истинных Корней, и Аргентум падет, уступив место первозданной зеленой гармонии!

— Слышь, босс, — Ржавый нервно почесал рыжую макушку. — Так мы его не продаем, что ли? А как же бабки за аренду гаража?

Корней схватился за голову, издавая звуки закипающего чайника.

— Я работаю с идиотами… — простонал он. — Вон отсюда! Принесите влажные губки! Принесите чистую воду! Принесите самое мягкое кресло, которое найдете на свалке! Мы должны оказать божеству почести!

Я, наблюдая за всем этим цирком с крыши, медленно втянул Нити Искаженной Логики обратно в пальцы. Мой внутренний калькулятор радостно щелкнул.

— Отмена спасательной операции, — шепотом произнес я, отступая от светового люка. — Планы меняются.

— В смысле отмена?! — возмущенно прошипела Арли, зависнув перед моим носом. — Хозяин, они его сейчас в лес утащат! И принесут в жертву какому-нибудь гигантскому лопуху! А вдруг наше бомжество расстроится, что мы его бросили?!

Я снова заглянул в люк.

А там началось интересное. Гном суетливо разрезал скотч на его руках. Орк Бугор, пыхтя, уже тащил откуда-то из угла вполне приличное, хоть и пыльное, велюровое кресло. А эльф Ржавый дрожащими руками протягивал Архимагу чудом уцелевший бокал с каким-то дешевым вином.

Мирос принял бокал. Сделал глоток. Откинулся на спинку подставленного кресла и, закинув ногу на ногу, посмотрел точно вверх, прямо на наш световой люк. В его золотых глазах читалось абсолютное, кристально чистое умиротворение. Никакой политики. Никакого Сената. Ему поклоняются, поят вином и, самое главное, не просят подписывать налоговые декларации.

Великий Основатель незаметно, микроскопическим движением подмигнул мне, мол: «Валера, я в порядке, иди по своим делам, санаторий меня устраивает».

— Он не расстроится, — уверенно констатировал я, отворачиваясь. — У него там пятизвездочный отель формата «Всё включено», только вместо аниматоров — банда тупых мародеров и сумасшедший ботаник.

— Но зачем мы его им оставляем? — не унималась Арли.

— Вспоминай, мелкая, — я ухмыльнулся. — Мы час назад подписали контракт со Златогорским на восстановление экосистемы Дикого Леса. И я понятия не имел, с чего начать. А тут появляется уважаемый господин Корней, который добровольно, с песнями и плясками, предлагает отвести нас прямо в «Сердце Леса», где можно провести какой-то мощный природный ритуал. Это же идеальный бесплатный гид! Грех не воспользоваться.

— Капитализм и эксплуатация чужого труда, — восхищенно выдохнула кошкодевочка. — Босс, ты мое вдохновение. И что теперь?

— Ты входишь в астрал. Спускаешься вниз и остаешься с Миросом. Следи за каждым их шагом, слушай каждое слово. Если этот моховой фанатик решит перевести божество на веганскую диету или причинить ему вред — сигнализируй через Гномика. Завтра утром мы пойдем по вашему следу.

Арли скривилась, потирая нос.

— Опять в астрал? Там пыльно, скучно, и нельзя материться в чат! А ты куда собрался, пока я тут на шпионских галерах горбачусь? Снова мир спасать?

— Нет, — я одернул плащ и поправил воротник. — Я отправляюсь к Лире.

Кошкодевочка закатила глаза так сильно, что я испугался, как бы они не заклинили в верхнем положении.

— Ой, ну конечно! — саркастично протянула она. — Город в руинах, орден пал, бог в заложниках у бомжей, а наш Ромео вспомнил про семейные обязанности! Хозяин, я всё понимаю, гормоны там… точнее, у тебя их нет, но фантомные привычки остались… Но ты можешь ей просто позвонить! У нас же теперь «Гномик-нет» покрывает каждый утюг! Отправил бы ей эмодзи с поцелуйчиком и пошел работать!

— Во-первых, — я нравоучительно поднял палец, — как хороший муж, я обязан лично убедиться, что моя жена не пострадала от падения метеоритов и аллергии на взбесившиеся одуванчики. Это вопрос этикета. А во-вторых… просто позвонить тут не выйдет.

Я загадочно посмотрел на горизонт, где над особняком Ван Клеф занималось мутное утро.

— Лира нам скоро очень понадобится, Арли. Для одного важного, я бы даже сказал, фундаментального дела.

— Для какого? — насторожилась марионетка.

— Скоро узнаешь. Давай, брысь в астрал. И постарайся не чихать на этого Корнея, у него и так психика слабая.

Арли недовольно фыркнула, показала мне язык и, растворившись в воздухе, рыбкой скользнула сквозь стекло люка прямо в ангар.

Я же, развернувшись, направился к ожидавшему меня беспилотному такси. Впереди была встреча с женой, и, сдается мне, Лира будет очень… заинтригована тем предложением, которое я собирался ей сделать.

В конце концов, восстановление Леса требовало не только наглого артефактора и сумасшедших друидов. Оно требовало гигантского, неисчерпаемого запаса Витальности. А в этом деле моей жене не было равных.

Особняк Ван Клеф встретил меня оглушающей, почти нереальной тишиной. После рева орбитальных ударов, визга тварей Бездны и грохота шагающих Небесных Титанов эта тишина казалась густой, как кисель.

Лиру я нашел в гостиной.

Когда в городе пропала связь и завыли сирены, она осталась совершенно одна. Ни мамы-генерала на проводе, ни мужа-кукловода. Только десяток легионеров, оцепивших периметр особняка, да далекий грохот взрывов.

Для светской львицы, привыкшей решать проблемы недовольным постом в Маго-Сети, это была ночь абсолютного, первобытного ужаса.

Поэтому, когда я переступил порог — пропахший мазутом и кровью — вся её аристократическая спесь дала трещину. Она просто бросилась мне на шею, вцепившись так, что мои деревянные шарниры жалобно скрипнули.

Я не буду вдаваться в интимные подробности, скажу лишь одно: накопленный за ночь стресс Лире требовалось куда-то выплеснуть. А мне, после управления пятидесятитысячной армией марионеток и игр с Искаженной Логикой, критически требовалась Витальная энергия.

Скажем так: краш-тест на прочность и износостойкость мой деревянно-стальной каркас прошел по высшему разряду. Ночь была настолько бурной, что к утру балдахин над нашей кроватью держался на одном честном слове, а Лира уснула абсолютно безмятежным сном, полностью опустошенная, но живая и в безопасности.

Но мне сон был не нужен.

Пока жена тихо сопела, зарывшись в подушки, я сидел в кресле у окна, освещенный лишь тусклым светом уличных фонарей.

В моих руках лежал он. Тяжелый, окованный свинцом цилиндр, переданный мне Златогорским.

Всю вторую половину ночи я провел с ним. Мои пальцы, мерцая тонкими, как хирургические скальпели, Нитями Души, скользили по металлу. Я шептал древние, забытые этим миром формулы извлечения. Я аккуратно, слой за слоем, взламывал печати, пробираясь сквозь мертвую память.

Это была ювелирная работа. Одно неверное движение, и информация внутри будет потеряна навсегда.

Мне удалось… кое-чего добиться. Но об этом позже.

Утром пришло время собирать экспедицию по спасению флоры, фауны и одного обленившегося бомж… божества.

С личным составом наметился дефицит. Рейна и Элис сейчас залечивали раны — девчонки выложились на двести процентов, и тащить их в лес было бы просто свинством. Кира и Титус были заняты в Мастерской.

По сути, под рукой у меня оставались только Синта и Кара, мирно дремлющие в Теневом Ангаре. И, разумеется, Лира, которая уже привела себя в порядок.

Жена надела походный (но всё равно пугающе дорогой) костюм и решительно заявила, что без неё я никакой лес не выращу. В чем была абсолютно права: её геомантия и колоссальный запас Витальности были ключом к нашему контракту с «Голем-Промом».

Но для прогулки в компании поехавших радикалов-друидов этого было мало. Поэтому утром я заехал в мастерскую.

— Лилит, — позвал я, войдя в цех.

Из-за стеллажа с запчастями бесшумно выскользнула фигурка в безразмерном балахоне. Из её рукавов доносилось тихое, нетерпеливое стрекотание.

— Дядя Маркус, — девочка робко кивнула. — Мистер Кусь выспался и готов к труду.

Лира, идущая следом за мной, замерла на ступеньках. Её взгляд замер на крупном, жирном черном жуке, который деловито выполз из-под капюшона Лилит и пошевелил жвалами.

Супруга изящно, но очень нервно сглотнула.

— Маркус… дорогой, — процедила она, стараясь не делать резких движений. — А этот… энтомологический кошмар нас по дороге не сожрет? Мы точно должны брать её с собой?

— Лира, познакомься, это Лилит и Мистер Кусь. Лилит, это моя жена, — философски представил я их друг другу. — И не переживай, дорогая. Мистер Кусь сегодня на диете из опилок. К тому же, мы идем на стрелку с эко-радикалами. Кто впишется в эту лесную тусовку лучше, чем повелительница жуков? Это же чистый, стопроцентно экологичный нетворкинг, как говорит наша Арли…

Для надежности я активировал панель на стене. С потолка мастерской к нам спланировали два дрона. Небесные охотники, те самые победители муниципального турнира, контурами напоминающие птиц.

Лира одобрительно хмыкнула. Крылатые машины внушали уважение.

— Отличный эскорт, — констатировала она. — Выглядят так, будто готовы выклевать глаза любому, кто не заплатит налоги.

— Именно так я их и программировал, — скромно признался я.

Мой связь-кристалл коротко пискнул.

— 「С в я з ь… у с т, а н о в л е н а, 」 — услужливо булькнул Гномик из динамика.

На крошечном экране появилось дергающееся изображение. Судя по ракурсу, Арли транслировала картинку, сидя на ветке какого-то дерева.

— Босс, прием! — зашипела кошкодевочка сдавленным шепотом. — Выдвигайтесь скорее, я тут скоро мхом покроюсь!

— Докладывай обстановку, партизанка. Как там Основатель? Терпит лишения?

Арли фыркнула в микрофон так, что у меня заложило аудиосенсоры.

— Какие лишения?! Этот моховой сектант, Корней, смастерил из веток и лопухов паланкин! Они тащат БОМЖество на плечах! А он лежит там, закинув ногу на ногу, и жалуется, что его укачивает! Ему еще и балдахин из папоротника сделали, чтобы солнце в глазки не светило! Чистый санаторий!

— Далеко ушли?

— Уже пересекли городскую черту. Углубляемся в остатки Дикого Леса. Тут сплошные пни и воронки, но Корней бормочет что-то про «Тайную Поляну Перерождения». Жду вас! И захватите мне нормальный кофе, я не могу работать в таких условиях!

Связь оборвалась.

Я кивнул Лире и Лилит.

Мы вышли во внутренний двор, где нас дожидался длинный, тяжелый, бронированный маго-внедорожник, реквизированный мной у Легиона (Пина одобрила).

Лира устроилась на переднем сиденье. Лилит, тихо шурша своим плащом, скользнула назад. Мои крылатые дроны-птицы с металлическим лязгом приземлились на крышу машины, намертво зафиксировав когти в багажных рейлингах.

Я сел за руль.

Правая рука инстинктивно скользнула в карман плаща, нащупывая холодный свинец цилиндра.

Надеюсь, я все правильно рассчитал. Если Корей действительно нашел то, о чем я думаю, то перспективы открываются весьма интересные.

— Ну что, дамы, — я повернул ключ зажигания, и маго-двигатель отозвался сытым, мощным рыком. — Сегодня в планах озеленение.

Глава 11. Элитный Ретрит

Лесное путешествие Великого Основателя, к его собственному удивлению, всё больше напоминало элитный ретрит.

Радикальные эко-друиды оказались отличным обслуживающим персоналом. Как только они углубились в более-менее чистую чащу, Корней приказал сделать привал у ручья.

Мироса благоговейно отмыли ледяной ключевой водой от мазута и грязи, стерев нарисованный Арли фингал. Брезентовую робу грузчика сменили на мантию, сотканную из тончайших, живых листьев и какого-то шелковистого мха.

Теперь Архимаг снова выглядел как божество. Он возлежал на своем паланкине из переплетенных лоз, попивал смузи из выдолбленного гигантского ореха и наслаждался тем, что впервые за две тысячи лет от него не требовали спасать мир.

Идиллия закончилась, когда они вышли на прогалину.

Из густого кустарника, ломая толстые стволы сосен, как спички, вывалилось Нечто. Это была недобитая тварь, похожая на помесь медведя, паука и ожившей мясорубки. Тварь истекала черной слизью, щелкала тремя рядами жвал.

Почему-то от нее сильно пахло гниющей капустой.

Носильщики, орк и гном, с испуганным ором бросили паланкин на землю. К счастью, Корней успел смягчить падение магией, так что Мирос даже не расплескал свой нектар.

— Не бойтесь, о Светоносный! — героически взревел Корней, выступая вперед и размахивая посохом. — Я, Истинный Сын Корней, защищу твой покой! Узри же Гнев Матери-Природы!

Друид, вложив всю мощь своей Пятой Тени, ударил посохом о землю. Мощное, оплетенное шипами изумрудное щупальце вырвалось из почвы и хлестнуло монстра прямо по уродливой морде.

Раздался звук, похожий на шлепок мокрой тряпки по бетонной стене.

Монстр даже не пошатнулся. Он вяло мотнул головой, и изумрудное заклинание друида осыпалось жалкими зелеными искрами.

В крошечных, налитых кровью глазках твари отчетливо читалось удивление. Казалось, монстр сейчас спросит: «Ты это серьезно? Ты в меня салатом кинул?»

Разочарованно рыкнув, тварь распахнула пасть, готовясь сожрать Корнея вместе с его посохом и экологическими идеалами.

Мирос, так и не встав с паланкина, тяжело вздохнул.

— Никакого покоя, — пробормотал Архимаг.

Он небрежно пошевелил двумя пальцами, словно смахивал с колена невидимую пылинку.

Пространство перед монстром едва заметно дрогнуло. Непробиваемая хтоническая тварь… с легким шелестом осыпалась на землю миллионом идеально ровных, крошечных мясных кубиков, размером с игральную кость.

Орк Бугор выронил монтировку. Эльф Ржавый побледнел так, что веснушки на его лице стали похожи на дыры. Гном гаечным ключом осенил себя Святым Кругом Равновесия.

Если раньше они тащили паланкин из страха перед своим боссом-друидом, то теперь они осознали: на этих носилках сидит сама Смерть. И Смерть предпочитает, чтобы её не трясли на кочках.

А в следующее мгновение тишину нарушил звонкий чих.

Арли, которая всё это время висела в астрале прямо над полем боя, от избытка чувств и восхищения просто потеряла концентрацию. Она вывалилась из тонкого плана в реальный мир, материализовавшись прямо в кустах шиповника.

— Ой, мамочки, вот это дамаг… — пискнула кошкодевочка, барахтаясь в ветках.

Корней, чьи нервы и так были натянуты до предела после инцидента с салатной магией, среагировал мгновенно.

— Засада демонов! — завопил друид, вскидывая посох.

Из земли вырвались лозы и намертво спеленали Арли, подвесив её вверх тормашками.

— Эй! Отпусти! Я не демон, я пресса! Я требую адвоката! — заверещала она, размахивая хвостом.

— Спокойно, дед, — устало произнес Мирос, потирая виски. — Опусти её на землю. Это со мной.

Лозы нехотя швырнули растрепанную марионетку на мох. Корней ошарашенно глядел на девочку с кошачьими ушами и дергающимся хвостом.

— С… с вами, о Великий? — заикаясь, спросил друид. — Но кто… кто эта чудесная, несомненно божественная сущность?

Мирос замялся. Объяснять что-либо деду ему было категорически лень.

— Это… э-э-э… — Архимаг пощелкал пальцами, подбирая слово. — Она типа…

— Ангел Божий! — гордо и невероятно пафосно выдала Арли, мгновенно сориентировавшись в ситуации. Она выпятила грудь и сложила ручки на животе. — Глашатай Истины и личный секретарь Основателя! А теперь неси сюда орехи, смертный, Ангел проголодался!

Мирос скосил на неё глаза, тяжело вздохнул и обреченно кивнул.

— Ну да. Ангел. Типа того. Крылья в стирке, поэтому вместо них уши.

Арли, сияя от собственной наглости, взмыла в воздух и по-хозяйски уселась Миросу на правое плечо, свесив ножки.

Гном, всё еще сжимающий гаечный ключ, робко поднял руку.

— Э-э-э… господин Корней, — пробасил он, с подозрением разглядывая кошкодевочку. — Я, конечно, в теологии не силен…, но почему Ангел Божий пахнет горелым пластиком и машинным маслом? И зачем ангелу хвост?

ХРЯСЬ!

Увесистая оплеуха от Корнея сбила гнома с ног.

— Неисповедимы пути Создателя, богохульник! — фанатично проревел друид, потрясая кулаком. — Если Светоносному Миросу угодно, чтобы его Ангел был с хвостом и пах пластиком, значит, так выглядит истинная святость! А ну взяли носилки, животные! Нас ждет Сердце Леса!

Орк, эльф и потирающий затрещину гном мгновенно подхватили паланкин на плечи, стараясь нести его так плавно, будто ступали по минному полю.

Мирос поудобнее устроился на подушках из мха, сделал еще один глоток смузи и, не открывая глаз, тихо процедил:

— Если ты хоть раз пискнешь мне на ухо про донаты и подписки, «ангел», я превращу тебя в когтеточку.

— Молчу-молчу, Ваше Бомж… Божество, — промурлыкала Арли, поправляя ушки. — Но ракурс отсюда просто бомба!

В таким составе они и двинулись дальше.

Паланкин из живых лоз мерно покачивался на плечах потеющих орка, эльфа и гнома. Эко-радикал Корней шел впереди, торжественно распевая гимны Матери-Природе, так что процессия двигалась под аккомпанемент фальшивого баритона и треска ломающихся веток.

Мирос, развалившись на подушках из мха, допил остатки смузи из ореховой скорлупы и скосил золотые глаза на свое правое плечо.

— Знаешь, я всё хотел спросить, — тихо, чтобы не разрушать божественный имидж перед фанатиками, произнес Архимаг. — Две тысячи лет назад ты была элитным шпионским конструктом. Прекрасное изделие в стиле Валериана. А это что за маскарад?

Мирос брезгливо ткнул длинным пальцем в пушистое кошачье ухо Арли.

Кошкодевочка гордо выпятила грудь.

— Это называется «попадание в мета-тренды целевой аудитории»! Кошкодевочки генерируют на сорок процентов больше донатов, чем стандартные людишки! Зрители любят ушки, хвостик и когда я говорю «Ня!». Это маркетинг, дед. Тебе не понять.

— Отчего же, вполне понимаю, — философски отозвался Мирос, откидываясь на спинку кресла. — Я вот две тысячи лет назад надел белую мантию, сделал лицо кирпичом и сказал пару фраз про Равновесие. И эти идиоты до сих пор мне молятся. Вот это я понимаю… как это слово… Маркетинг ага. А эти твои донаты и уши кошачьи… баловство просто.

— Ну, по сравнению с целой религией да, — неохотно признала Арли. — Но и я-то вообще-то не архимаг, у меня возможностей меньше. Но я уверена, что если бы ты надел кошачьи ушки и сказал «ня», то твоя вера без шансов покорила бы весь мир!

— Даже слышать об этом не желаю, — буркнул Мирос. — Хотя должен признать, что эта ваша «Маго-Сеть»… да, гениальное изобретение. Можно вещать для миллионов, и при этом никто не дышит на тебя перегаром и не трогает за подол. Идеально. И вот это, — он потряс пустой скорлупой, — моховой сектант назвал словом «смузи». Звучит омерзительно. Как будто гоблин чихнул в лужу. Но на вкус, Бездна меня дери, потрясающе.

Арли почесала за ухом. Затем её огромные зеленые глаза сузились, потеряв привычную дурашливость.

Она наклонилась к самому уху Архимага.

— Окей, ценитель смузи. Раз уж мы тут одни, не считая этих грузчиков… Ответь мне на один вопрос. Только честно.

— Смотря какой.

— Зачем ты продал Хозяина? — прошептала Арли, и её хвост нервно дернулся. — Вы же были… ну, если не бро, то нормально же общались. Он тебе диплом спас! А ты сдал его этому космическому бюрократу, Арбитру. Зачем?

Мирос замер. Его идеальное лицо на секунду утратило расслабленное выражение. Он отвел взгляд и посмотрел на верхушки сосен.

— Я не предавал Валериана, — так же тихо, но очень жестко ответил Архимаг.

— Да ладно? А кто бумажку подписал?

— Я подписал тайный договор о сдерживании магии. Да. Потому что иначе Арбитр стер бы наш континент в пыль. Но я не планировал отправлять Валеру в Бездну. Этого… вообще не должно было произойти.

Арли чуть не свалилась с его плеча.

— ЧАВО?!

— Тсс! — зашипел Мирос, косясь на идущего впереди друида. — Я говорю, этого не было в плане! Я пытался выторговать для Валеры время. Я вёл дипломатический торг, понимаешь? Я знал, что Валера никогда на такие условия не пойдет, не прогнется под Арбитров… И я хотел поставить его перед свершившимся фактом. А в итоге… ну все вышло, как вышло…

Он печально вздохнул.

Кошкодевочка сидела с открытым ртом.

— То есть… — она нервно сглотнула. — Ты хочешь сказать, что Хозяин просидел две тысячи лет в аду среди демонов из-за… МИССКЛИКА?! ЕГО ОТПРАВИЛИ В БЕЗДНУ ПО ОШИБКЕ?!

— Это была сложная эфирная флуктуация! — оскорбился Мирос. — Я не думал, что Валера окажется настолько силен, что даст отпор самому Арбитру…

— Охренеть. Просто охренеть. Ты ему об этом скажешь?

— Скажу. Когда придет время, — Мирос потер переносицу. — И он, скорее всего, сломает мне второе ребро. Но не сейчас.

— Древний маг попил смузи, сдал Валеру в кукурузе, — ехидно срифмовала Арли себе под нос, болтая ногами. — Две тыщи лет Валера ждал, пока дедуля сладко спал!

— Еще одна такая рифма, и я выкину тебя в кусты, Ангел Божий, — мрачно пообещал Мирос.

Их милую беседу прервал Корней. Эко-радикал резко вскинул посох и рухнул на колени прямо в мокрую траву.

— СВЕРШИЛОСЬ! — завопил он со слезами на глазах. Орк, эльф и гном аккуратно опустили паланкин на землю. — О, Светоносный! Узри! Мы прибыли! Это Священная Поляна! Истинное Сердце Леса!

Мирос лениво приоткрыл один глаз и посмотрел вперед.

Арли вытянула шею.

Перед ними была поляна. Обычная, мать её, поляна. Метров пятьдесят в поперечнике. Пожухлая трава, пара кривых березок, в центре какой-то замшелый, наполовину сгнивший пень, подозрительно напоминающий табуретку.

Никакого эпика. Никаких древних алтарей. Никаких светящихся деревьев.

— Какая… э-э-э… минималистичная локация, — оценила Арли. — Текстуры не прогрузились? Или разработчикам бюджета на арену для босса не хватило?

Корней не обратил на её писк внимания, продолжая бормотать молитвы.

Мирос же, напротив, вдруг приподнялся на моховых подушках. Ноздри Архимага хищно раздулись, втягивая воздух. Золотые глаза сузились, оглядывая ничем не примечательную траву.

— Морос… то есть, Ваше Бомж… Божество? — шепнула Арли, почувствовав, как напряглось тело мага. — Что не так? Полянка как полянка.

— Скверное место, — процедил Мирос, и в его голосе не осталось ни капли лени. — Здесь прет Бездной так, что у меня сейчас зубы заноют. Но кроме Бездны есть что-то ещё. Там, под этим пнем… Чувствую что-то живое, пульсирующее.

— Очередные монстрики? Так раскидай их! Ты же Двенадцатая Тень! Кастани «Гнев Небес» или типа того! — подбодрила его Арли.

Мирос посмотрел на свои руки.

— Я бы с радостью. Но после того, как Октавиан вывернул мою ауру наизнанку, мои Тени напоминают сдувшийся воздушный шарик. Если я сейчас попробую ударить в полную силу, у меня случится магическая грыжа, и я сам развалюсь на кубики.

— И каков план?

— План гениален в своей простоте, — Мирос снова откинулся на подушки, закинул ногу на ногу. — Мы будем сидеть, пить смузи и ждать Валериана. Он тут самый активный, вот пусть он этот пень и выкорчевывает. А мы окажем ему моральную поддержку.

— Одобряю, — Арли с удобством устроилась на его плече. — Дадим ему поработать. Кстати, у тебя еще смузи остался?

Мирос повернулся к своим фанатам.

— Эй, верующие! Подать Богу и его Ангелу смузи!

Некоторое время спустя…

— Знаешь, — лениво протянул Мирос, покачивая в руке пустую скорлупу из-под смузи. — А в этом что-то есть. Природа. Тишина. Никаких тебе заседаний Сената, никаких фанатиков с кровоточащими глазами, требующих устроить Армагеддон. Просто сидишь себе на пеньке… ну, то есть на элитном моховом паланкине. И птички поют. Я начинаю понимать этих ваших эко-активистов.

Арли, висевшая вниз головой на ближайшей ветке, за которую зацепилась хвостом, скептически фыркнула.

— Угу. Курорт. Только вай-фая нет, розетки не завезли, а из развлечений — смотреть, как этот бородатый гном ковыряется в носу монтировкой. Где контент? Охваты упадут! Подписчики думают, что я погибла!

— Пусть поплачут, это полезно для здоровья, — философски заметил Архимаг. — Скажешь потом, что восстала из мертвых.

— Мде? Думаешь, поможет?

— Это классический, как ты говоришь, пиар-ход, я сам так делал. Спокойно, Ангел мой. Валера нас найдет. А пока…

Мирос протянул руку, намереваясь щелкнуть пальцами и попросить у притихших мародеров еще одну порцию зеленого пойла. Но пальцы почему-то не щелкнули.

Они вообще с трудом согнулись. Фаланги словно налились свинцом.

Мирос нахмурился. Он попытался приподняться на локтях, но тело вдруг показалось чужим, ватным и невероятно тяжелым. В груди, там, где должен был мерно пульсировать неисчерпаемый океан Двенадцатой Тени, стояла абсолютная, звенящая пустота.

— Эй… — Архимаг с трудом сглотнул вязкую слюну. — Что за…

В этот момент Корней закончил свои исступленные молитвы перед замшелым пнем. Друид медленно поднялся с колен. Его глаза горели совершенно нездоровым, влажным блеском, а лицо искажала маска абсолютного религиозного экстаза.

— Свершилось! — благоговейно прошептал Корней, поворачиваясь к Миросу. — Земля готова. Час настал. О, Великий Светоносный! Мы так долго ждали этого момента!

Мирос, чувствуя, как у него немеет язык, попытался выдавить из себя фирменную снисходительную улыбку.

— Отлично, мужик, — сипло произнес «бог», язык ворочался еле-еле. — Рад за вас. Ну что, какое там заклинание вам нужно скастовать? Вырастить пару дубов? Очистить родник? Давай, говори, я сейчас щелкну пальцами и…

— Кастовать? — Корней удивленно моргнул, а затем его лицо расплылось в нежной, почти материнской улыбке. — О нет, Великий! Зачем же так утруждать вашу божественную суть? Ваши заклинания лишь отголоски вашей истинной силы! Чтобы вырос Истинный Лес, чтобы Великая Чаща поглотила этот гнилой город, в её основание должно лечь кое-что поважнее заклинаний!

Корней театрально раскинул руки, и его голос сорвался на восторженный визг:

— В её основание должно лечь Величайшее Семя! Семя, полное божественного Света и мощи! Ваша физическая оболочка, о Создатель!

Мирос замер. До его онемевшего от странного смузи мозга смысл сказанного дошел не сразу.

— Семя?.. Моя оболочка?.. — переспросил Архимаг. — Ты… ты хочешь сказать…

— ДА! — Корней зарыдал от счастья. — Вы прорастете! Ваши божественные кости станут корнями Мирового Древа! Ваша плоть напитает почву! Вы станете самим Лесом, Великий Мирос!

Слева и справа выскочили орк и гном-механик. В их руках мелькнула тяжелая, толстая сеть, сплетенная из каких-то странных, пульсирующих пепельным светом лоз. С размаху они накинули её прямо на Мироса.

Архимаг попытался дернуться, попытался выпустить хотя бы искру магии, но сеть мгновенно впилась в него, обжигая холодом. Это были лозы-подавители, высасывающие остатки маны.

В сочетании с его «магической грыжей» и парализующим ядом в смузи это был абсолютный, безоговорочный шах и мат.

— Вы что, сдурели?! — завопил Мирос, отчаянно барахтаясь под сетью, как пойманный карась. Аристократический лоск слетел с него окончательно. — Я вам не картошка, чтобы меня сажать! Я Архимаг! Я вас в пепел сотру!

— Действует! Экстракт Плакучей Ивы и Нуль-Корня работает! — с профессиональным восторгом отметил Корней, подходя ближе. — Не волнуйтесь, Великий! Паралич — это нормально! Это чтобы вы не повредили корни во время прорастания! Это полностью органический антимагический смузи, без ГМО и консервантов!

Гном и орк, кряхтя, подхватили брыкающегося бога под руки и ноги, стаскивая его с паланкина.

Они подтащили его к тому самому гнилому пню. Только сейчас Мирос увидел, что пень с задней стороны был дырявый. А под ним, под трухлявым остовом, виднелась яма. Глубокая, метра в три.

На ее дне булькала, шипела и переливалась гнойно-фиолетовыми пузырями чистейшая, неразбавленная Скверна Бездны.

— Это же Бездна! — в ужасе просипел Мирос, упираясь пятками в траву. — Вы, идиоты немытые! Вы меня растворите!

— Ах, первозданный перегной! — Корней с благоговением вдохнул ядовитые испарения. — Питательная паста Матери-Природы! Она согреет ваше семя, о Светоносный!

— ЭЙ! А НУ СТОЯТЬ! — раздался сверху гневный писк.

Арли, осознав, что ситуация из «курорта» резко переквалифицировалась в «могилу», камнем рухнула с ветки, зависнув прямо перед лицом Корнея.

— Я Ангел Божий! Глашатай Истины! — завопила кошкодевочка, грозно распушив хвост и уперев ручки в бока. — И я официально заявляю: агрономические эксперименты над божеством отменяются! Это не по канону! Бросьте деда, иначе вас ждет кара небесная, бан по IP и страйк на канал!

Корней удивленно моргнул, глядя на парящую марионетку. А затем его лицо озарилось новым, еще более безумным озарением.

— Ангел! — прошептал друид. — Я и забыл… Вы правы, о Посланница! Как мы могли быть так слепы!

Арли победно ухмыльнулась и скрестила руки на груди.

— Вот то-то же. Понял, кто тут босс? А теперь развязывайте его и…

— ХВАТАЙТЕ АНГЕЛА! — не своим голосом завизжал Корней. — ОНА УДОБРИТ ПОЧВУ ВМЕСТЕ С СОЗДАТЕЛЕМ! Азот и ангельская благодать — идеальная подкормка для Мирового Древа!

Ржавый эльф в прыжке накинул на Арли мешок из-под картошки.

— ПУСТИТЕ! — глухо взвыла Арли из мешка, отчаянно дрыгаясь. — Во мне есть полимеры! Полимеры не гниют! Я не компост, придурки экологические! Я буду разлагаться тысячу лет! Я испорчу вам всю экологию!!!

— Вяжи их вместе! Опускайте в Яму Перерождения! — командовал Корней, дирижируя посохом.

Орк и гном, пыхтя, начали подтаскивать обмотанного лозами Мироса и брыкающийся мешок с Арли к краю булькающей фиолетовой ямы.

Мирос понял, что его 2000-летний путь рискует закончиться в виде удобрения для сумасшедшего дачника. Колдовать он не мог. Тело не слушалось.

— Арли! — прохрипел Архимаг. — Сделай что-нибудь! Ты же иллюзионист!

— Я в мешке, дед! У меня пинг! — донеслось из холщового плена. — Ладно, держитесь! Врубаю протокол «Токсичный Чат»! На все деньги!

Внутри мешка что-то щелкнуло, и Ядро Арли взревело на максимальных оборотах.

Из мешка, прошивая ткань ярким светом, во все стороны брызнули десятки, сотни голографических проекций.

Прямо перед лицом орка Бугра материализовалась гигантская красная надпись «ОШИБКА 404: МОЗГ НЕ НАЙДЕН», сопровождаемая звуком корабельного ревуна. Орк заорал, выронил ноги Мироса и схватился за уши.

Перед гномом вспыхнуло трехмерное, гиперреалистичное изображение танцующего эльфа в розовом трико под оглушающий бас-буст. Гном попятился, споткнулся о корень и кубарем полетел в кусты.

Вокруг Корнея закружился хоровод из всплывающих окон: «УВЕЛИЧЬТЕ ВАШЕ ДРЕВО ЗА ДВА ДНЯ!», «ВАШ РИТУАЛ ЗАБЛОКИРОВАН АНТИВИРУСОМ!», «КУПИТЕ ПРЕМИУМ-ДОСТУП К КОМПОСТУ!».

— Что за колдовство?! — завопил друид, отмахиваясь от голографических спам-баннеров своим посохом. Посох проходил сквозь иллюзии, не причиняя им вреда. — Изыди, Скверна! Во имя Матери-Природы!

— СТАВЬ КЛАСС, ЕСЛИ ЛЮБИШЬ ГРЯЗЬ! ПОДПИШИСЬ НА КАНАЛ, ЭКО-ТЕРРОРИСТ! — орали десятки фантомных кошкодевочек, нарезая круги вокруг ослепленных и оглохших мародеров.

Мирос, замерший на краю ямы, судорожно вцепился немеющими пальцами в край пня. Иллюзии Арли били по глазам и ушам, но они были бесплотны. Орк и эльф, матерясь, пытались поймать голограммы, но безуспешно.

— Это испытание! Искушение Тьмы! — проревел друид, зажмурив глаза и бросаясь вперед наощупь.

Его руки нащупали ногу Мироса.

— В почву! — взвизгнул Корней, с силой толкая Архимага вниз.

Мирос скользнул по влажной траве. Его голова и плечи уже нависли над фиолетовой, шипящей жижей, которая жадно тянула к нему свои щупальца…

Арли барахталась внутри пыльного, пропахшего старой картошкой мешка, пытаясь наощупь найти дырку, когда снаружи раздался звук.

Хлюп.

Это был тяжелый, густой всплеск, словно в бочку с киселем скинули мешок с цементом.

Следом раздался сдавленный крик Мироса — короткий, булькающий, полный искреннего возмущения. И тут же резко оборвался.

Внутри мешка Арли замерла.

«Стоп… — пронеслось у нее в процессоре. — Он что… всё? Реально всё?! Сервер удалил админа?! Да ну на фиг, у него же Двенадцатая Тень! Он должен был скастануть щит! Или левитацию! Или хотя бы…»

Но снаружи была только тишина, нарушаемая шепотом друида.

— Он слился с Истоком… — благоговейно всхлипывал Корней. — Почва приняла Великое Семя!

«Твою ж матрицу! — Арли похолодела. — Они реально утопили Основателя в кислоте! Деда пустили на компост!»

Глава 12. Новое Сердце Леса

— Так, а теперь эту ушастую, — грубо пробасил орк Бугор, и мешок с Арли грубо рванули вверх. — Давай, Ангел, полетай. Боссу там одному скучно прорастать.

— ПУСТИТЕ, ОШИБКИ ГЕНЕТИКИ! Я СДЕЛАЮ РЕФУНД ВАШИХ ЖИЗНЕЙ! — завопила Арли, судорожно генерируя заряд для шокера в ладонях.

Она приготовилась ударить током через ткань, но…

Земля под ними вздрогнула. А потом и вовсе заходила ходуном, словно под поляной проснулся исполинский крот.

Орк заорал и выронил мешок. Арли больно приложилась головой о какой-то корень, но даже сквозь плотную ткань почувствовала, как пространство вокруг завибрировало от колоссального, запредельного выброса Витальной энергии.

Раздался оглушительный треск. Арли выглянула через дырку наружу и увидела, как тот самый гнилой пень, стоявший у края ямы, с грохотом провалился куда-то вниз.

А затем из ямы поперло.

Это были звуки осыпающейся земли и стремительно растущей древесины. Словно кто-то нажал кнопку ускоренной перемотки в документалке про растения.

Могучие, пульсирующие изумрудным светом корни вырвались из почвы, взламывая дерн. Исполинский ствол, гладкий, светящийся изнутри золотом и зеленью, взмыл в небеса за считанные секунды, закрывая своей разрастающейся кроной остатки утренних звезд.

— УЗРИТЕ! — в абсолютном, истеричном экстазе заорал Корней, падая ниц. — СЕМЯ ПРОРОСЛО! ПЛОТЬ ЕГО СТАЛА ДРЕВОМ! СВЕТОНОСНЫЙ ДАЛ НАМ ИСТИННЫЙ ЛЕС!

Арли не верила своим глазам. Перед ними возвышалось древо, размером не уступающее шпилю «Голем-Прома». Но самое безумное произошло дальше.

В мощном, светящемся стволе с мягким шелестом открылась… дверь. Обычная, мать её, аккуратная дверь с ручкой, за которой виднелась уходящая вверх винтовая лестница, освещенная мягким люминесцентным мхом.

— Путь открыт! — прорыдал друид, хватая посох. — Внутрь! Поднимемся же, братья, и прикоснемся к святому! Поднимай Ангела!

Орк, кряхтя, снова закинул мешок на плечо, и вся банда мародеров поперлась внутрь свежевыращенного божественного дерева.

Лестница была крутой. Очень крутой.

Уже на третьем пролете Корней перестал петь гимны и начал сипло дышать. На пятом гном-механик стал откровенно задыхаться, гремя своими железками. На седьмом пролете орк Бугор, тащивший Арли, начал издавать звуки загнанного локомотива.

«Кардио убивает, — мстительно подумала Арли. — Тем более тех, кто питается грибами и не платит за фитнес».

Хватка орка слабела с каждой ступенькой. На очередном повороте Бугор споткнулся, грязно выругался и перехватил мешок одной рукой, чтобы опереться о стену.

Это была ошибка.

Арли мгновенно активировала сервоприводы в ногах, прорвала ослабшую ткань одним мощным пинком и, рыбкой выскользнув из мешка, взмыла в воздух.

— Лови её! — сипло пискнул эльф Ржавый, хватаясь за сердце.

— Откисайте, инвалиды! Я на лифте! — бросила Арли и на максимальной скорости рванула вверх вдоль спирали лестницы, оставив задыхающихся сектантов далеко позади.

Она летела вверх, и её Ядро панически анализировало ситуацию. Дерево? Лестница? Если Мирос реально растворился в кислоте и стал деревом, то кто построил эту гребаную лестницу внутри ствола?! Мирос даже в виде гигантского полена сохранил страсть к удобствам?

И тут она услышала голоса.

Сверху, из-за полуоткрытого люка, доносились знакомые интонации.

Арли пулей вылетела из шахты лестницы в просторное, круглое помещение, залитое теплым светом.

И застыла, вытаращив глаза.

Помещение внутри кроны напоминало уютную летнюю веранду. В центре зала, пульсируя зеленым и золотым светом, возвышалась странная конструкция. Она очень напоминала огромное пульсирующее «Сердце Леса», которое они когда-то видели в шахтах «Голем-Прома». Только это было компактнее, размером с массивный шкаф, и от него во все стороны расходились светящиеся жилы, питающие Древо.

Но шокировало её не это.

За аккуратным деревянным столиком, сплетенным из живых лоз, сидел Мирос.

Абсолютно целый. Сухой. Правда, вид у Великого Основателя был крайне недовольный, а по его мантии деловито ползали с десяток черных жуков.

Напротив него, элегантно закинув ногу на ногу и попивая чай из термоса, сидела Лира Ван Клеф. Лилит скромно примостилась с краю, кормя с руки какую-то сколопендру.

А у самого «Сердца», по локоть в светящихся корнях, ковырялся Валериан. Его зеленые неоновые трещины мерно пульсировали, пока он настраивал потоки маны.

— Какого… — пискнула Арли, медленно опускаясь на пол. Её хвост дергался, как неисправный метроном. — Хозяин?! А вы… А он… А кислота?! Я же слышала «бульк»!

Валериан, не отрываясь от настройки Сердца Леса, меланхолично пожал плечами.

— Обычная гидропоника и немного агрессивного ландшафтного дизайна, Арли. Я кинул в лужу с Бездной пару абсорбирующих фильтров, накрыл всё это сверху изолирующим щитом, а затем Лира влила в спящее семя годовой запас Витальности.

— То есть… он не падал в кислоту? — Арли ткнула пальцем в насупленного бога.

— Я упал на батут из этих мерзких жуков! — возмущенно буркнул Мирос, пытаясь отцепить жука от своего воротника. — Я чуть заикой не стал, пока летел! А потом меня просто всосало в эту дупло-лифтовую систему!

Мирос раздраженно прицелился и щелчком пальца сбил крупного черного жука, который пытался заползти ему в карман мантии. Жук с легким стуком отлетел на деревянный пол.

Лилит тут же надула губки и обиженно прижала ручки к груди.

— Господин Мирос, пожалуйста, не делайте так, — тихо, но с явным укором прошелестела девочка. — Не обижайте Мистера Шмыга. У него и так легкое сотрясение после прошлой битвы с Орденом, ему нельзя трястись.

Мирос закатил глаза к светящемуся деревянному потолку.

— Спаситель мира. Архимаг. Двенадцатая Тень… — меланхолично перечислил он. — Сижу в дереве, пью чай из термоса и извиняюсь перед насекомым по имени Мистер Шмыг. Валера, если эти фанатики сейчас поднимутся сюда, я официально заявлю им, что я — галлюцинация, и уйду в закат.

Валериан наконец-то вытащил руки из сплетения корней, отряхнул деревянные ладони и повернулся к лестнице, откуда уже доносилось сиплое, натужное дыхание Корнея.

— Не переживай, Мирос. Сейчас мы им проведем презентацию нового генерального директора Леса. И поверь, им очень понравятся новые тарифы на экологию.

— Погодите-ка… — Арли прищурилась, переводя недоверчивый взгляд с Валериана на Лиру, потом на Лилит, и, наконец, на распахнутое «окно» в кроне дерева. — А каким образом вы вообще сюда забрались? Деда-то, понятно, засосало через корневую систему. Но вы-то трое как здесь оказались раньше меня?!

Валериан, не отрываясь от сплетения светящихся жил, небрежно кивнул в сторону того самого «окна».

В полумраке, среди густых ветвей, напоминающих джунгли, Арли увидела Кару. Механическая птица гордо восседала на толстой ветке, словно на жердочке. Одно крыло было перемотанно синей изолентой.

— Мы на Каре залетели. По-быстрому, — меланхолично пояснил Валериан. — Прямым рейсом.

— НА КАРЕ?! — возмущенно взвизгнула кошкодевочка, взмывая под потолок. — Вы прилетели сюда на птице, сидели тут, пили чай… А ПОЧЕМУ ВЫ МЕНЯ НЕ СПАСЛИ?! Меня там орк в мешке тащил! Меня чуть на компост не пустили!

— Арли, не драматизируй, — вздохнул Валериан, стряхивая древесную пыль с пальцев. — Тебе особо ничего не угрожало. Мешок дышащий, полимеры у тебя прочные. Я мониторил ситуацию. Всё было под контролем.

— Под контролем?! Да я там чуть весь пинг и фпс не потеряла! — возмутилась Арли.

— Он сто процентов наблюдал за всем с самого начала, — раздраженно забубнил Мирос, отхлебывая чай. — Клянусь своими Тенями, этот деревянный садист сидел в кустах и смотрел, как меня макают в радиоактивную лужу. Мог бы вмешаться и пораньше, сволочь.

— Я оценивал эстетическую ценность твоего мученичества, — парировал Валериан. — К тому же, я ждал, пока Корней раскроет все карты. Фанатиков не стоит недооценивать.

Лира, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, вдруг нахмурилась и повернулась к висящей в воздухе марионетке.

— Слушай, Арли… — протянула аристократка, с подозрением сузив зеленые глаза. — А вот тот ролик… Ну, который вирусился по всей Маго-Сети. Где вы падаете на стол Сената, и там Император в шоке. Так это что, правда было?

— Ну да, — легкомысленно кивнула Арли. — Прямой эфир! Эксклюзив!

— Маркус! — Лира резко повернулась к мужу. — Ты же сказал мне, что это дипфейк! Что это нейросети сгенерировали, чтобы нас подставить!

Валериан даже не обернулся, продолжая ковыряться в Сердце Леса.

— Я сказал, что это выглядит как дипфейк. Технически, я не соврал.

— Он всегда врет, дорогая, — сочувственно вздохнул Мирос. — Привыкай. Он плохой человек. По умолчанию. Я-то знаю.

— Кто бы говорил, Мирос, — хмыкнул Валериан.

— Да уж поняла, — проворчала Лира, скрестив руки на груди. — С этим никто и не спорит.

Она перевела взгляд на Мироса, присмотрелась к его грязной робе и ушанке, а также к его безупречным, несмотря на мазут, чертам лица, к пронзительным золотым глазам. Её глаза расширились.

— Погодите… — Лира сглотнула. — Вы что… реально он? Тот самый Мирос? Великий Основатель?

Архимаг поморщился, как от зубной боли, и глубже натянул ушанку.

— Нет. Я галлюцинация от болотного газа… или эта, как её… нейросеть, да. Меня здесь нет. Пожалуйста, не проси меня благословлять твои украшения, снижать налоги или исцелять насморк. Я на пенсии.

Тяжелые, шаркающие шаги на лестнице прервали светскую беседу.

Из люка, багровые, потные и задыхающиеся, вывалились мародеры. Корней лез первым, за ним, тяжело хрипя, вывалились орк Бугор, эльф Ржавый и гном-механик.

— Мы… хух… дошли… — просипел Корней, опираясь на посох. — О, Великое Древо… Узрим же…

Они подняли глаза.

И увидели накрытый лозовый столик. Пьющую чай аристократку. Девочку с жуками. Деревянного артефактора, потрошащего святыню. И живого, недовольного Мироса, который как раз надкусывал печенье.

Картина мира радикальных эко-друидов дала трещину размером с Разлом.

— С-создатель?.. — пролепетал Корней, выронив посох. — Но как… Вы же проросли…

Мирос молча отложил недоеденное печенье.

Он неторопливо встал из-за стола. Подошел к застывшему в экстазе и шоке друиду. Размахнулся.

И от всей своей божественной, невыспавшейся души прописал Корнею сокрушительный правый хук прямо в челюсть.

ХРЯСЬ!

Эко-радикал отлетел к стене, сполз по ней кулем и отключился.

Мирос спокойно отряхнул руку, вернулся за стол, сел и сделал глоток чая.

Орк, эльф и гном переглянулись. Оценили лежащего босса. Оценили сидящего Архимага. Затем синхронно, не сговариваясь, сорвали с ближайших веток пару огромных папоротниковых листьев.

Через секунду они уже стояли по обе стороны от Мироса и угодливо обмахивали его листьями, как рабы фараона или шаха.

— Чайку, Ваше Светоносное Божество? — заискивающе пропищал гном. — Печеньку подать?

— Махай чуть слабее, дует, — милостиво буркнул Мирос.

Валериан тем временем закончил возиться с корнями. Сердце Леса теперь было очищено от внешнего панциря из коры.

— Судя по всему, — голос Валериана разнесся по помещению, привлекая всеобщее внимание, — старый Лес знал, что умирает. Скверна Бездны пожирала его слишком быстро. И тогда он вырастил запасное сердце. Молодое. Оно было спрятано под тем самым пнем в защитной оболочке, поэтому Бездна не смогла его заразить.

Валериан активировал Искаженную Логику. Неоновые трещины побежали по его рукам. Он начал читать древний, ритмичный речитатив, сплетая потоки маны.

Деревянный «шкаф» с хрустом раскрылся, словно гигантский бутон цветка.

Внутри, в ореоле мягкого, теплого зеленого света, лежала… свернувшись калачиком девушка.

Она выглядела как классическая дриада: кожа с легким зеленоватым отливом, волосы из переплетенных живых лоз и лепестков, идеальные, хрупкие черты лица. Она спала.

— Эм… Босс? — Арли подлетела поближе. — Что ты только что сделал?

— Я дал Сердцу Леса разум, — просто ответил Валериан, стряхивая с рук остатки маны.

Мирос перестал жевать и скептически прищурился.

— Разум? Хочешь вырастить лес по-быстрому? Умно, Валера, не спорю. Но ты уверен, что эта штука будет нас слушаться, когда осознает себя? Вдруг она решит, что люди — это паразиты, и пойдет ломать Аргентум заново?

— Я всё предусмотрел, — самодовольно хмыкнул Валериан. Он кивнул в сторону жены. — Для пробуждения я использовал Витальную энергию Лиры. Это по сути базовая матрица личности. Лира любит дорогие платья, комфорт, стабильность и чтобы всё было красиво и безопасно. В теории, разумное Сердце Леса унаследует её характер. Она будет доброй, милой и абсолютно безопасной.

Валериан шагнул ближе к пульсирующему бутону и наклонился над спящей дриадой, чтобы проверить стабильность потоков маны.

В этот момент дриада распахнула глаза. Они светились ярким, весенним изумрудом.

Дриада резко села. Её руки, обвитые молодыми лозами, мгновенно метнулись вперед, намертво вцепившись Валериану за воротник плаща. Она дернула его на себя с нечеловеческой силой.

И прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, новорожденное Сердце Леса впилось в деревянные губы ошарашенного Валериана страстным, собственническим поцелуем.

Лира поперхнулась чаем, выронив чашку.

Лилит в шоке закрыла глаза Мистеру Шмыгу.

Мирос подавился печеньем и зашелся в кашле, орк усердно стучал ему по спине.

А Арли мгновенно материализовала в руках голографическую камеру, взлетела над ними и радостно завопила:

— ОУ МАЙ! ВОТ ЭТО ЭКСКЛЮЗИВ! СОЧНЫЙ КОНТЕНТ! ЧАТ, СТАВЬТЕ ЛАЙКИ, ЭТО ТОЧНО НЕ ДИПФЕЙК!

Дальше платно. Чибик за 50Р