Мастер кошмаров

Пролог.

— Выходи, милый, мама не будет ругаться.

Малогабаритная квартира-студия была окутана тишиной, где даже дыхание казалось невообразимым шумом. Но она знала: её малыш где-то тут. Спрятался.

Каблук стукнул по старому паркету. Звук разрезал воздух, и тут же угас.

Женщина прислушалась. Шорох. Кажется, из-под дивана.

Она медленно наклонилась. В темноте, среди пыли и забытых игрушек, сверкнуло что-то зелёное. Рука метнулась вперёд и выдернула на свет мальчика. Ребёнок не закричал, не заплакал. Он вскочил на четвереньки и уставился прямо ей в лицо — ждал, что будет дальше.

— Надо же, как ты вырос.

Её ледяной взгляд скользнул по ребёнку: невысокий, хилый, с тёмными, нестриженными волосами. Загубленный проект. Женщина тяжело вздохнула. Она могла бы погрустить над своим провалом. Возможно. Если бы могла.

Мать обдумывала, что делать с ребёнком, пока он пристально её рассматривал. Оба замерли. Неожиданно его глаза вспыхнули.

«Неужели?»

Зелёные, светящиеся, как фонари, радужки. Всё-таки её муж поработал над их чадом, и теперь мальчик имел ценность.

Она подошла ближе. Он не шелохнулся. Женщина провела рукой по его спутанным волосам. Уголки её губ дрогнули.

Сомнений больше не было — её мечта сбудется.

Глава 1: «Реквизит».

Ева сидела в переполненном автобусе и крутила в руках серую, потрёпанную тетрадку, грубо дёргая страницы. Пришлось схватить реквизит, чтобы отбиться от актёра-зомби в дешёвом хоррор-квесте. Горстка бумаги — единственное, что попалось под руку, когда нахал вцепился в её лодыжку. И вот теперь девушка наблюдала, как по страницам сами собой расплываются чернила, выводя новые слова: «Мастер кошмаров всё видит!».

— Микросхемы, что ли… — пробубнила она, в очередной раз проверив переплёт. Ничего. Обычная бумага со следами зелёного грима на обложке. Перед глазами замаячил образ нахальной рожи лысоватого мужика. Хозяин квеста выгнал её с подругами! За что? За непрофессионализм своего же персонала? Пальцы сильнее сдавили бумагу.

Ева рванула серую обложку, открыв тот самый разворот. Чернила всё так же плавали по строчкам, надпись не исчезла. И ещё этот рисунок… Вытянутое, со злобным оскалом лицо было там изначально.

Вдруг зрачки кривого портрета шевельнулись.

«Бред… Технологии какие-то?» — подумала она, перебирая в памяти известные ей спецэффекты. — «Ну точно упыри из квеста решили поиздеваться!»

Щёки вспыхнули. Девушка царапнула ногтём рисунок, и тот резко сменил злое выражение на хитрую ухмылку. Ева вздрогнула.

«Поиграем?»

— Это… ты мне? — моргнув в недоумении, она оглянулась. Кто-то из квест-комнаты точно следил за ней. Но вокруг стояли лишь уставшие пассажиры, плотно прижатые друг к другу. Никто не обращал на неё внимания.

«Прячутся гады», — её решением было выманить их.

— Давай, — шепнула она, вернувшись к развороту.

Чёрная клякса собралась в кучку, вытянулась в линию и изогнулась новой фразой: «Найди кеды со смайликом».

Вздох вырвался сам собой. Серьёзно? Поиск предметов? Оригинальностью эти люди точно не блистали… Что было понятно ещё тогда, когда на неё и подруг свалились декорации: сломанный манекен-призрак. Но Ева всё же осмотрела обувь стоящих рядом людей: сапоги, ботинки, даже гипс. Кед не было. Почему-то это расстроило.

— Облом. Нету таких

«Уверена? :)»

Автобус дёрнулся, и кто-то наступил ей на ногу.

— Извините, — прозвучал спокойный, слегка хриплый голос над головой.

Брови сдвинулись к переносице — на её замшевом ботинке был чёткий отпечаток чужой подошвы.

«Класс…» — она поджала губы.

Скандал! Выскажет всё прямо сейчас! Не будет терпеть, как в квест-комнате. Но обувь незнакомца сбила с толку: чёрные кроссовки с нашитыми по бокам смайликами, которые показывали язык. Они были прямо перед ней.

Тетрадь будто увидела её замешательство, и на строчках всплыли новые слова: «Опять джинсы порвал…»

«Джинсы?..» — она покосилась на человека в чёрных кроссовках. Ноги — мужские, и действительно в разодранных джинсах.

«Зато, как всегда, с кактусом :)»

Это было что-то новенькое. Смайлик в конце предложения, казалось, насмехался над ней: «Не веришь? Тогда проверь». Она проверила. Маленький цветочный горшок с кактусом маячил прямо перед её носом.

Кулаки сжались. Гнев, тлевший ещё с квеста, полыхнул, и она рывком повернулась. Парень с кактусом уже выходил из автобуса.

«За дуру меня держат?! Сейчас я вам отсыплю «чаевых»!»

Не раздумывая, Ева, под ругань пассажиров, вывалилась из транспорта за незнакомцем. Холод ударил в лицо. Она и не думала кутаться в пуховик. Взгляд забегал по толпе и нашёл его. Легко лавируя между людьми, он стремительно удалялся.

— Стоять! — Девушка кинулась следом.

Он не обернулся, и это сработало как красная тряпка на быка. Она ускорилась. Шаг. Ещё. Ледяной ветер щипал кожу, и начало казаться, что в глазах всё плывёт. Ева мотнула головой. Нет, это что-то другое. Всё вокруг было в норме, кроме его силуэта. Он мерцал в морозной стуже, теряя чёткость. В какой-то момент моргнула, и парень исчез.

— Где?.. — Она остановилась, с растерянностью озираясь по сторонам.

Город, казалось, не заметил этой аномалии. Люди шли по своим делам, снося её с пути. Пришлось отойти.

Пристроившись у забора, который отделял тротуар от пятиэтажек, она не придумала ничего лучше, как открыть тетрадь.

«За кирпичный дом».

Впереди, метрах в двадцати, действительно было невысокое здание из красного кирпича. Рассматривая неровную стену, она заметила едва уловимое движение: уже знакомая, но по-прежнему нечёткая фигура повернула за угол. Неуверенными шагами Ева последовала за ним.

«Это кто-то ещё видел? Хоть кто-то… — мысль не отпускала, — как он это сделал?»

Она обогнула подъезд, выскочила из-за угла и увидела его. Незнакомец шёл по внутреннему двору мимо детской площадки: невзрачный, чуть ссутулившись, с этим нелепым цветочным горшком в руках.

— Эй! Стой!

Мороз обжёг лёгкие, когда она перешла на бег. Дистанция между ними стремительно сокращалась. Парень на секунду обернулся, но рассмотреть лицо не удалось — шапка, натянутая почти на глаза, и шарф скрывали всё.

Незнакомец сделал ещё пару шагов, и его силуэт словно утонул в пространстве. Ева застыла — ей не привиделось, он действительно это сделал.

— Как?.. — её собственный шёпот прозвучал неестественно громко. Где-то надрывно каркнула ворона, и это выдернуло из ступора.

Она заметалась по двору: качели, горка, дурацкий снеговик и куча припаркованных машин. Парня нигде. Исчез.

Начало темнеть. Зажглись тусклые фонари. Обходя в очередной раз голые кусты, девушка почти отчаялась найти фокусника. И тут у обшарпанного подъезда, напротив детской площадки, словно из воздуха материализовался он. Парень скользнул внутрь, и она тут же рванула к нему. Но не успела — тяжёлая металлическая дверь с грохотом захлопнулась прямо перед её носом.

Ева замерла перед подъездом. В последнюю секунду из темноты на неё посмотрели два светящихся зелёных глаза.

Запись в тетради.

В темноте проще скрываться. Не трогать людей! Значение имеют только их страхи.

Никтофобия (боязнь темноты, в переводе с греческого «боязнь ночи») – 7 шт.

Глава 2: «Сама ты тетрадка!»

— Так! Стоп! Ты вчера преследовала человека, потому что тебе тетрадка сказала? — тон Кэт был острым, словно лезвие.

Ева прикусила язык. Она вывалила на подруг свою историю, не чувствуя подвоха.

— Я бы тоже пошла, — пожала плечами Настя, скрестив руки на груди, но, когда на неё посмотрели, быстро добавила: — Конечно, если тетрадь говорит.

В столовой института стоял привычный гул: разговоры студентов, грохот посуды, кто-то уронил поднос, и звон металла разнёсся по помещению. Ева ничего не замечала, только дёргала коленом. Все трое склонились над серым переплётом, который лежал на липком столе. Чего они ожидали? Чуда? Ничего не произошло.

— Уверена, что не показалось? — насмешливое выражение на худом лице Кэт заставило Еву поёжиться.

В ответ она лишь шумно выдохнула. Сама бы не поверила в этот бред, но ведь доказательство-то было — «говорящая» тетрадь! Вот только та, как назло, молчала… Артефакт, после их погони, так больше и не вышел на контакт.

В отчаянии Ева схватила потрёпанную горстку бумаги и открыла разворот с портретом. Тот не двигался.

— Ну! Ты ведь общалась со мной, — она яростно царапала рисунок ногтем. Страницы не реагировали. Тогда, почти зарычав, девушка шлёпнула тетрадь обратно.

— Думаю, это что-то психологическое, — Кэт пристально рассматривала её. — Вчерашний придурок-зомби, куча впечатлений, вот тебе и…

— Да нет же! — перебила Ева. — Я знаю, что видела! Тетрадь писала… о том парне с кактусом. Вот я и пошла за ним…

— Надо было в подъезд зайти, — Настя мечтательно накручивала на палец прядь кудрявых светлых волос, но, заметив устремлённые на неё взгляды, пробубнила: — Чтобы выяснить, что за фокусы такие…

Прикрыв глаза, Кэт с раздражением потёрла переносицу.

— Я не сомневаюсь, что ты так бы и сделала, Насть. Но ты-то, Ев… никогда такой безрассудной не была.

Повисло молчание. Ещё со школьной скамьи они втроём любили ввязываться в приключения, и всегда инициатором была Настя. Но в этот раз роли поменялись, и это было непривычно.

— Ев… — первой заговорила Кэт. — Ты бы не делала так больше… Мало ли психов в мире…

Та кивнула, опустив глаза. Её отчитали, как ребёнка, но ведь то, что она увидела, произошло на самом деле. Разве можно было такое проигнорировать?

Подруги, перекинувшись ещё парой фраз, направились в сторону выхода. Но не Ева. Она осталась сидеть на месте. В голове прокручивались вчерашние события. Снова раздался лязг подноса о кафель, ударив по нервам. Пальцы смяли тетрадь. Нет! Она не могла иначе!

«Надо было его в автобусе схватить!» — только подумала она, как вдруг серый переплёт едва заметно дрогнул. От неожиданности девушка подскочила, чуть не выронив тетрадь. Она открыла разворот с портретом. Чернила ожили: «Если они узнают, то ты не встретишься с мастером кошмаров».

***

Ева вернулась домой сразу после занятий. Подруги удивились отказу пойти с ними в торговый центр рядом с институтом, но она была непреклонна. Все мысли занимала серая тетрадь: артефакт «ожил», и ей не терпелось устроить ему допрос.

Влетев в квартиру, она чуть не упала с порога — в прихожей стояла огромная спортивная сумка.

— Пап?

— А кто же ещё? — с кухни донёсся глуховатый от усталости голос.

Отец вышел к ней, такой же кряжистый и бородатый, каким она помнила его с прошлой встречи. Лицо уставшее, но глаза светились весельем.

Ева с восторженным воплем кинулась его обнимать. Он пах табаком и морозом.

— А чего это ты дома, скоморошка? — он отстранился, чтобы разглядеть её лучше. — Ты не заболела? Обычно домой не загонишь.

— Да нет, я просто устала, — соврала дочь, прижимая рюкзак с тетрадью к груди и, чтобы перевести тему, спросила: — Маме звонил?

Тот покачал головой.

— Сюрприз решил сделать, — с довольным видом заявил отец, проходя вместе с дочерью на кухню.

Ева хихикнула:

— Тебе конец! У неё же стол не готов.

— Ничего, — он отхлебнул из кружки. — Смягчится. Я таких гостинцев привёз!

После длинных вахт на севере он всегда привозил что-то интересное. В прошлый раз были амулеты. Знал, чем порадовать дочь.

Разговор прервал щелчок замка. В прихожей раздались голоса:

— Я не плакал! — пропищал ребёнок.

— Да-да, — ответил ему мелодичный женский голос. — Ты ведь уже взрослый.

На кухню вошла мама. Растрёпанный пучок, тяжёлые сумки, врезавшиеся в пальцы. Увидев, что дочь не одна, она чуть не уронила свою ношу.

— Коля!

— Папа! — мимо пронёсся младший брат Лёшка и с визгом бросился к отцу, облепляя его ногу.

Женщина поставила сумки и пристально посмотрела на мужа.

— Николай Игоревич, почему не предупредил?

— Сюрприз, Марин! — запоздало воскликнул он, поднимая сына на руки.

— Ты знала? — мать посмотрела на Еву, сидящую за столом. Та радостно покачала головой.

Марина закатила глаза и, наконец, обняла мужа.

— Так! — она развернулась к сумкам. — Раз уж все дома, живо помогать чистить картошку. Ужин сам себя не приготовит.

Вечер в кругу семьи прошёл шумно. Ева едва слушала отцовские байки про коллег-электриков и нехотя возилась с младшим братом. Мысли то и дело возвращались к брошенному на стуле рюкзаку.

— Ев, ты слушаешь? — отец заметил её отрешённый вид.

— Да… медведь с фонариком. Смешно! — она натянула улыбку, не вникая в историю. Тетрадь не шла из головы. Терпение держалось на одной мысли: когда все лягут спать, она откроет заветную тетрадь.

***

Была уже глубокая ночь, но Ева не спала. Лениво листая ленту, она разглядывала дурацкие фото подруг — те явно её дразнили.

В комнату неожиданно ворвался брат. Не проронив ни слова, ребёнок быстро забрался в кровать.

— Ты чего?

— Там монстр! — пропищал Лёшка.

— Монстров не бывает, — сказала она, не отрывая глаз от телефона.

— Нет! — запротестовал комочек под одеялом.

«Опять…» — Ева тяжело вздохнула.

У неё не было ни единого желания ползать по полу детской с фонариком, в очередной раз доказывая, что это всего лишь его воображение.

— Ладно… спи тут, — сдалась сестра.

Поднявшись с кровати, она перебралась за компьютерный стол. Брат почти сразу мирно засопел. Ева хмыкнула. Такой скорости засыпать любой бы позавидовал. Но мысли свернули к другому: тетрадь.

Она достала украденный реквизит из рюкзака. Серая обложка с боевыми отметинами от грима по-прежнему выглядела унылой. Но внутри теплилась надежда, что тетрадь всё ещё настроена на разговор.

Девушка открыла её. Листы, исписанные неразборчивыми каракулями, молчали.

— Ну же… — шепнула она в разворот. — Я одна.

Страница. Ещё одна. Она остановилась на развороте с мини-портретом. Глаза у нарисованного лица были закрыты.

«Спит?» — Ева провела пальцем по рисунку и тут же отшатнулась: он отреагировал, подняв нарисованные веки. От неловкого движения тетрадь выскользнула из рук, и резкий шлепок ударил по ушам. Сморщив лицо, она вжала голову в плечи, ожидая реакции от брата. Но тот продолжал мирно спать под одеялом.

Тишина. Она не двигалась. За окном проехала машина, свет фар скользнул по стенам, отбрасывая чудовищные тени. Тело само вздрогнуло, и Ева схватила тетрадь. Нарисованное лицо улыбалось, наблюдая за ней одними зрачками. Под рисунком медленно проступила надпись: «Знаешь, откуда берутся страхи?»

Девушка нахмурилась.

— Да… — выдохнула она громче, чем хотела. Лёшка зашевелился в постели.

Она зажала рот рукой. Брат поворочался и вскоре успокоился. Скользнув мимо родительской комнаты в детскую, Ева заглянула в разворот, где красовалась новая надпись: «Врушка!»

Лицо уже не скалилось, оно довольно успешно изобразило осуждение.

— Что? — возмутилась она. — А ты… ты старая, вредная тетрадка!

Страницы не стали долго молчать и сформировали новую строчку: «Я Атлас страхов. Сама ты тетрадка!»

Слово «Атлас» было выведено особенно гордо. Ева прыснула смехом от абсурда происходящего: она обменивается оскорблениями с горсткой бумаги. Продолжая этот абсурд, она спросила наигранно-деловым тоном:

— Хорошо, Атлас, откуда ты взялся?

«Меня создал мастер кошмаров», — лицо ухмыльнулось. — «Хочешь с ним познакомиться? :)»

Улыбка сползла с лица.

«Ты преследовала человека, потому что тебе тетрадка сказала?» — вопрос подруги всплыл из глубин подсознания, куда она усердно заталкивала его весь этот день. Но стоило отпустить ситуацию, как тетрадь решила заманить её в свои игры.

— Не-е… — сморщив нос, протянула Ева.

Нарисованное лицо вытянулось в недоумении. Атлас явно ждал от неё другого ответа.

— Я не знаю твоего создателя, — спокойно заявила она. — Может он маньяк какой-нибудь.

«Тогда ты никогда не увидишь, как он это делает».

— Делает что?

«Собирает страхи. И твои он тоже может забрать».

Дыхание дрогнуло. Она вспомнила крики матери и истерику в тот самый день — им по ошибке сообщили, что её отец умер. Девушка зажмурилась, приводя мысли в равновесие. В голову полез нелепый образ пожилого дядьки-волшебника с белой густой бородой и добрыми глазами.

«Бред какой-то», — она открыла глаза.

Атлас был не промах, смог вывести её из себя. Мысли не отпускали. Ничего же плохого не случится, если она просто спросит?

Минута. Две. Ева решилась:

— И где его искать?

«Завтра вечером на «Центральном вокзале»».

Из неё вырвался сдавленный стон. Перрон, поезда, крики, множество незнакомых лиц — и среди всего этого она… Идея пойти туда, тем более вечером, звучала безумно даже для неё.

— Ну… допустим, — она сморщила нос. — А как я его узнаю?

«Ты его уже видела :)».

Желтоватые страницы лыбились смайликом. Ева фыркнула.

— Ты о том типе с кактусом? — тетрадь не ответила, тогда она встряхнула её. — Эй! Приём!

Несколько раз пролистав Атлас от начала до конца, она надеялась, что он заговорит с ней на другом развороте. Но у того словно сели батарейки.

Рухнув на кровать брата, девушка долго смотрела в потолок.

«Мастер кошмаров заберёт страхи…»

Нет. Это безумие. Надо было всё обдумать. В конце концов, идти куда-то по наводке сомнительного артефакта — плохая идея. Больше она не поддастся этому импульсу.

Решив это, Ева повернулась на бок.

«Завтра будет обычный день…»

Мысли потихоньку утекали.

«Я взрослый человек…»

Сон медленно накрывал сознание.

«Не позволю манипулировать собой…»

Но перед тем, как погрузиться в мир грёз, где-то на границе сознания мелькнуло: «Он заберёт твои страхи».

Запись в тетради.

Единовременный испуг не формирует фобию. Для этого требуется плодородная почва: тревожность (реже прочие заболевания) и регулярный «полив» воображением.

Танатофобия (сильный страх смерти) — 2 шт.

Глава 3. «Самые обычные будни».

Аудитория моментально ожила, когда прозвенел звонок с пары. Ева молча перекладывала учебники.

— Ты точно в порядке? — Настя осторожно заглянула ей в глаза. — Ты сегодня какая-то дёрганая …

— Нормально, — буркнула Ева, рванув молнию на рюкзаке. — Просто не выспалась. Лёшка ночью прибегал.

— Опять монстры? — от Кэт как всегда разило иронией и скепсисом.

Девушка не ответила. Подруги и так знали, что её младший брат частенько пугал самого себя воображением.

«Он заберёт твои страхи, — вспомнились слова тетради. — Может, показать этому мастеру Лёшку?»

Мысль была абсурдна. Доверить брата кому-то, кого Атлас назвал мастером кошмаров? Сначала надо самой на него посмотреть. Но нужно ли?

Ева в очередной раз как можно спокойнее выдохнула. Ещё с утра было принято взрослое, взвешенное решение: никаких безрассудных поступков, никакого Центрального вокзала. Она отсидит все занятия, проведёт время с подругами, сделает вид, что ничего не произошло, и эта странная ночь с говорящей тетрадью растает как дым. Решение было твёрдым.

Студентки поплелись в соседнюю аудиторию и стали готовиться к последней шестой паре. Открыв рюкзак, Ева сразу наткнулась на серую тетрадку. Страницы слегка завибрировали. Внутри всё свело при виде Атласа страхов.

— Ты чего застыла? — Настя продолжала за ней наблюдать.

— Я… — Ева подняла глаза.

«Вечером…»

Она проверила время на телефоне, было уже почти шесть. Успеет?

— Я… ненадолго, — выдавила она.

Ноги сами понесли её к выходу. Не глядя на подруг, она схватила свою сумку и выбежала из аудитории.

— Ев! — прозвучал голос Насти где-то позади.

Она не обернулась.

«Дура! Дура!» — упрямо твердило сознание, но ноги несли её вперёд.

***

Ритмичный гул тысяч шагов, вперемешку с голосами, вырвал её из ступора. Ева стояла, подняв голову перед громадным зданием Центрального вокзала. Часы на башне показывали почти семь вечера.

«Опоздала?»

Дрожащими руками она достала Атлас и, прижавшись спиной к холодной стене, открыла разворот с портретом.

«Он тут. Высматривай искажения».

«Искажения?» — подумала она, но не спросила вслух.

Вместо этого девушка оглянулась вокруг. Толпа людей, и ничего более… Снова вернулась к развороту.

«Внутри!» — Нарисованное лицо закатило глаза.

По лицу разлился жар. Потупив взгляд, она зашла внутрь, где протолкнула рюкзак в проём сканера. Ева ожидала, что рамка отреагирует на Атлас, но ничего не произошло. Её свободно пропустили, и перед ней раскинулся общий зал вокзала.

Хаос моментально накрыл с головой: давка, крики, рёв динамиков. Её глаза беспомощно бегали по толпе, выхватывая и тут же теряя десятки силуэтов. Нигде не было знакомой фигуры с кактусом. Прислонившись к мраморной колонне, вновь открыла Атлас.

— Это невозможно, — выдохнула она.

«Сдашься?»

Тетрадь не скалилась. Напротив, казалось, что Атлас переживает и не хочет её капитуляции.

«Сдаться…»

Неужели она приехала сюда, чтобы просто развернуться и уйти? Девушка на секунду прикрыла глаза, заставляя остыть разум. Логика требовала оценить ситуацию:

— Ладно… Давай подумаем.

Мимо проходили люди и смотрели, как ей казалось, на ненормальную, разговаривающую с тетрадью.

— Он ведь с кошмарами работает? Это значит… — Она осмотрелась ещё раз, словно ища ответа в толпе, но его там не было.

— Да где мне его искать? — Разозлившись на Атлас, девушка с силой тряхнула его, будто это могло выбить из страниц ответы. Но они молчали.

Ева отчаянно всматривалась в каждого человека: куртки, шапки, столько лиц… Всё смешалось. Силы медленно покидали тело, и она была готова всё бросить. Знала же, что ничем хорошим эта авантюра не закончится.

Держать зрение в фокусе было сложно — в глазах рябило от суеты людей. Развернувшись, она собиралась уже уходить, как вдруг увидела… Или не увидела. Это была пустота, дыра в гуще людей. А в этой дыре, которую толпа обтекала, стоял…

«Человек?..»

За спиной мужчины в длинном пальто пристроился никто — абсолютная пустота. Но у этой аномалии были ноги, руки и… голова! Мозг, отчаянно пытаясь осмыслить абсурд, достраивал силуэт человека по искажениям в пространстве.

Оно зашевелилось. Скользнуло от мужчины к женщине с детской коляской, и в том месте, где предположительно было лицо пустоты, на мгновение вспыхнули два зелёных огонька.

«Парень с кактусом!» — она узнала эти два светящихся глаза.

Его движения были плавными, аккуратными. Воздух еле заметно дрожал, пока он двигался, но стоило ему остановиться, как пустой силуэт полностью исчезал.

Опять движение. Ева, затаив дыхание, проследила, как он обошёл женщину и пристроился сзади. То, что девушка определила как руку, потянулось к матери с младенцем и вытянуло из её плеча нечто тёмное, студенистое. Оно дрожало, как желе. Аккуратно, почти хирургически, он отделил сгусток, и тот исчез в его очертаниях. Один, два… три! Пустота сняла три тёмных кома с ничего не подозревающей женщины. Закончив, искажение двинулось к новой жертве. Снова вспыхнули зелёные огоньки.

В руках Евы задрожал Атлас, и её словно выдернуло из гипноза.

«Хочешь подойти? :)»

Нет. Не хотела. Страх? Возможно. Но было что-то ещё, от чего перехватывало дыхание. Хотелось просто наблюдать, держась на почтительной дистанции.

Продолжая преследовать пустоту, Ева поняла две вещи, от которых похолодели кончики пальцев.

Первое — его действий никто не замечал. Люди проходили мимо и не обращали внимания на искажения пространства. Только ей одной было дано видеть этот провал в самой ткани реальности.

Второе было более жутким. Его глаза — две ядовито-зелёные точки — вспыхивали всякий раз, когда он переключался на новую жертву. Как самонаводящийся прицел. Единственное, что радовало — он смотрел куда угодно, но только не на неё. Пусть и дальше её не замечает, ведь незнакомец мог быть опасен.

Девушка изо всех сил старалась не потерять зеленоглазого из виду, всматриваясь в пустоту внимательнее. В какой-то момент она поняла, что различает смутные очертания: шапка, шарф, торчащий кончик носа.

Он перемещался по толпе, и искажение в воздухе на месте руки протягивалось к людям. Из их плеч, спин, затылков он вытягивал те самые тёмные сгустки, бесшумно исчезавшие в пустоте его силуэта.

«Какая гадость…» — девушка поморщилась, когда одна из субстанций, напоминая помои, словно протекла сквозь его пальцы.

Очередная вибрация.

«Чего ты ждёшь? Он скоро уйдёт!»

Ева не ответила, лишь усмехнулась: эта тетрадка не сможет ею манипулировать, пускай для начала отрастит руки и ноги. Оторвав взгляд от пожелтевших страниц, она замерла. Искажения пропали, и пустоту заполнила толпа. Исчез…

«Ну вот :( ».

Она разделила эмоции с Атласом. Вот так просто: в один момент — и нету. Ева стояла ошеломлённая в толпе: зеленоглазый только что ходил тут почти невидимым. Нутро трепетало и замирало одновременно.

В голове мелькнула безумная мысль: «Этому можно научиться?»

***

— Что это было? — голос Евы дрогнул. Она сидела за компьютерным столом в своей комнате, уставившись в разворот Атласа. — Это был как провал в пространстве.

Она ждала ответа, вопроса, насмешки — чего угодно. Но тетрадь молчала. Обиделась? Или просто наслаждалась её растерянностью?

— Ладно, — девушка вскочила с места, начав мерить комнату шагами. — Я всё сделала, как ты хотела! Я его нашла. Теперь говори. Кто он? И что это за сопли, которые он собирал?

Медленно, будто нехотя, на потрёпанных страницах проступили слова: «У тебя сегодня был шанс узнать всё у него…»

Строчка вывелась неровно, словно Атлас хотел показать ей своё недовольство. Но Ева не могла понять, на что он злился.

— Я серьёзно! — она ткнула пальцем в бумагу. Ответ тетрадки совсем не устроил. — Он был невидим! Я сама это видела! — она сделала паузу, переводя дыхание. — Что он делал? Зачем ему эти штуки?

«Какой же он невидимый, если ты смогла его разглядеть?».

Ева нахмурилась. Да, она смогла различить силуэт в пространстве. Но что это значило? Теперь она какая-то особенная? Избранная?

«Мастер не скоро выйдет на охоту».

Меланхолия тетрадки выводила из себя. Девушка только открыла рот, чтобы задать очередную партию вопросов, как в ту же секунду завибрировал телефон. На экране высветилась фотка подруги.

— Да, Насть?

— Слава нашим оберегам, ты живая! — выкрикнула та.

— А что случилось?

— Что случилось? — возмущение фонтанировало из трубки. — Ты с пары сбежала! Ничего не сказала! И на звонки не отвечаешь!

— Прости…

— Куда ты пропала?

Ева кусала кончики пальцев, не зная, что придумать — слушать очередные нравоучения ей не хотелось.

— Ну… я…

— Говорю же, у нее кто-то появился, — с фон донёсся язвительный тон Кэт. Похоже, они устроили экстренное совещание по поводу неё.

— Чего? — мысли впали в ступор. Эти двое думают, что она бегала на свидание? — Нет!

— А что тогда?

Взгляд скользнул к открытой тетрадке. Правду. Расскажет всё как было. Не сможет же она вечно скрываться. Пусть осуждают.

— Я узнала, где работает парень с кактусом… — Ева сделала паузу, ожидая реакции, но в трубке повисло молчание. — Ну... я за ним последила немного...

По лицу пробежал жар. Вот-вот начнется новая лекция о том, что нельзя преследовать незнакомцев. И не прогадала.

— Ты сталкерила его? — с нажимом спросила Настя.

— Да ладно?! — воскликнула Кэт.

«Он моя жертва» — мысль ударила молотом. Не в силах принять реальность, Ева затараторила:

— Нет! Я… просто увидела… случайно… стало интересно… решила посмотреть… — это не помогало, только сильнее закапывало её оправданиями. — Проклятье! Я не сталкер! — выкрикнула она в трубку.

— Ты чего ругаешься? — на пороге комнаты появился отец.

Девушка чуть не подпрыгнула от неожиданности и в панике замотала головой.

— Мне идти надо. Всё! Пока! — она бросила трубку, не дожидаясь протеста от подруг, и тут же уткнулась носом в телефон, надеясь, что отец не будет допытываться к ней с вопросами.

— Поссорились? — понимающе спросил он.

Не поднимая глаз, она кивнула.

— Захочешь поговорить, я на кухне, — сказал папа после недолгой паузы и вышел из комнаты.

«Сталкер :)».

Даже тетрадка издевалась над ней. Ева подлетела к столу и злобно захлопнула Атлас.

«Я не сталкер!» — она рухнула на кровать.

Где-то в самом стыдном углу души копошилась правда: ей понравилось. Хотелось заткнуть эту мысль, удавить ещё на зародыше, но она прорывалась снова и снова. Следить за тем, кто так силён и, возможно, опасен, было будоражаще — чистый, запретный восторг.

«Он не скоро выйдет на охоту…»

Но ведь когда-то выйдет? И она найдет его снова.

Запись в тетради.

Люди подозрительны.

Главное правило: ходи под фильтром. Смотри сквозь них, в никуда — их мозг сам сотрёт тебя из реальности.

Предупреждение: Прямой взгляд разрушает фильтр.

Скопофобия (боязнь пристального взгляда) — 5 шт.

Глава 4. «Салки».

Дни тянулись томительно долго. Атлас молчал, и от этого голова шла кругом. Ева носила его с собой повсюду: в институт, на кухню, даже в душ брала, оставляя на табуретке за занавеской. Проверяла его десятки раз на дню, тыкала в страницы карандашом, трясла, но тетрадь оставалась немой.

Подруги были не лучше. То подшучивали над ней, то смотрели с озабоченным видом. Приходилось каждый раз оправдываться.

«Я в порядке», — говорила она, хотя и сама начинала думать, что ей могло всё это привидеться. Не давало сойти с ума лишь одно воспоминание: вспыхивающие зелёные огоньки в пустоте.

«Это было на самом деле!»

Прошла неделя. Ева делала записи по предметам у себя в комнате, уже не обращая внимания на серую «молчунью», как вдруг что-то завибрировало. Она проверила телефон — сообщений не было. Снова вибрация. Сложенные стопкой тетради поползли в сторону и свалились со стола. Она вздрогнула. Взгляд машинально упал на Атлас. Она не сразу поверила своим глазам, но серый переплёт мелко и часто вздрагивал, заставляя лежащую на нём ручку подпрыгивать.

Ева уставилась на обложку. Столько дней ожидания, когда Атлас подаст признаки жизни, и вот оно свершилось. Очередная вибрация, и она распахнула тетрадь.

«Мастер идёт охотиться».

— Наконец-то! — со стоном выдавила она. — Ты чего молчал все эти дни?

Ответа не последовало.

— Ну? — Она тряхнула тетрадь. — Где он?

«Вечером у торгового центра».

Артефакт был немногословен, но снова вышел на контакт!

«Так, стоп… Опять вечером? У меня же пары…»

— Чёрт… — она уткнулась лбом в стол. Плечи напряглись.

В прошлый раз ей пришлось оправдываться перед подругами, деканатом и даже родителями. Она пообещала сама себе: никакой больше спонтанности. Иначе вопросы будут задавать не только подруги.

Нужен был план.

***

— Ева! Ты чего ещё не встала? — С утра мама, как обычно, заглянула к ней в комнату.

Девушка натянула одеяло повыше, делая несчастный вид.

— Мне что-то нехорошо… — как можно жалостливее простонала она.

Мать коснулась её лба.

— Температуры нет.

— Голова раскалывается…

Голос дрогнул, выдав фальшь, и родительница с подозрением посмотрела на неё. Женщина хотела что-то сказать, но её перебил Лёшка. Ребёнок влетел в комнату и с радостными воплями запрыгнул на кровать.

— Так! А ну, быстро обуваться, в садик опоздаем! — женщина засуетилась, ещё раз взглянув на дочь. — Ладно, отлежись. Если что, звони.

Мать клюнула её в лоб и убежала собираться на работу. Неужели сработало? Радость длилась секунду, сменившись отвратительным осознанием: в свои восемнадцать она всё ещё лгала матери, как школьница. Зачем? Ну конечно! Без «хитроумного» плана ведь никуда. Ева отогнала неприятные мысли и выдохнула с облегчением. Главное, это сработало.

Квартира вскоре опустела: мама на работе, брат в садике, а отец с дядей Сашей в гараже чинил проводку в его «ласточке».

Она быстро набрала сообщение в общий чат с подругами: «Я сегодня out. Голова трещит :( с вас конспекты».

Лениво потягиваясь, Ева прошлась по комнатам. Теперь у неё было время и уверенность. На этот раз мастер кошмаров не застанет её врасплох.

Девушка вернулась в комнату и открыла Атлас. Он был пуст.

— Всё ещё дуешься? — ухмыльнулась она. — Да подойду я к нему! Боже, какие мы нежные…

Она закатила глаза. Ещё не хватало ей в жизни тетрадки-истерички.

Телефон завибрировал, и на экране всплыло два сообщения.

Анастасис: «Поправляйся быстрее!»

Кэт: «Тест перенесли, так что ты ничего не пропустила»

Отлично! Подруги решили, что она хочет прогулять очередное тестирование. Пусть так и останется.

Ева заглянула в Атлас. Пусто. Ни одной новой строчки. Она тяжело вздохнула. На улице было раннее утро, до вечера — уйма времени. Ей бы очень помогла информация от тетрадки, но та явно не была расположена к общению.

С головой погрузившись в свои мысли, она водила пальцами по краю шершавой страницы.

— Он ведь не сделает мне ничего плохого? — вопрос вырвался сам. Наблюдая со стороны, казалось, что её это не касается. Она в безопасности. Но теперь, когда Ева хотела не просто посмотреть на «аномалию», а выйти с ней на контакт, мысли то и дело сворачивали к подкастам про тру-крайм.

«Боишься?»

По телу пробежали мурашки.

«Тогда ты пополнишь его коллекцию».

Атлас намекает, что она жертва? Ну уж нет! Кто угодно, но только не жертва! Это она следит за ним, а не наоборот.

Сомнения испарились: она выследит его и потребует ответы на свои вопросы. Пусть хоть самим дьяволом окажется! Ему не отвертеться.

***

Шесть вечера. Ева стояла перед торговым центром, переминаясь с ноги на ногу у самого входа в тщетных попытках согреться. Народ проходил мимо, бросая на неё косые взгляды, и мысль о том, чтобы стать невидимой, как мастер кошмаров, становилась всё привлекательнее. Может, он сможет научить её?

Холод победил, загнав её внутрь. Ноги приятно закололо от тепла. Она огляделась. Кругом было много людей, хаотично перемещавшихся по галерее. Стоял привычный гул толпы. Ничего особенного, самый обычный будничный день.

И тут её словно током прошибло. Знакомый силуэт мелькнул в толпе. Мастер кошмаров. На нём были те же шапка и шарф, которые неизменно скрывали лицо. Парень шёл в её сторону своей лёгкой походкой, огибая зевак, а в руках он всё так же держал кактус. Но было в нём что-то не так. Глаза. Они не горели. Словно перед ней был самый обычный человек. Нет! Не просто человек. Она знала это наверняка.

Воздух застрял у неё в лёгких, когда мастер подошёл уже почти вплотную, и… он прошёл мимо. Просто не заметил её, не увидел, как она таращится на него. Ева проводила незнакомца взглядом, застыв на месте. Что делать? А он тем временем постепенно удалялся в глубь спального района.

Её рюкзак завибрировал. Атлас. Девушка достала его.

«Врушка!»

Щёки вспыхнули огнём. Никакая она не врушка! Если сказала, что заговорит с ним, значит, так оно и будет.

Она ничего не сказала тетрадке. Сжала её в кулаке и пулей вылетела на улицу. Надо догнать мастера кошмаров, пока тот снова не растворился в воздухе.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Сердце бешено колотилось. А парень тем временем шёл не торопясь, словно вышел на прогулку.

«Я точно это сделаю!» — уговаривала Ева саму себя. Но ноги подкашивались.

— Эй! — смелость наконец-то проклюнулась, но он даже не обернулся, продолжал идти своим путём.

«Глухой, что ли?»

Тетрадь завибрировала в руке, но она не обратила на неё внимания. Это было делом принципа: он в упор её не замечает, и это начинало уже возмущать. Ева перешла на бег и, обогнав, встала на его пути. Парень остановился и наконец посмотрел прямо на неё. Она только сейчас осознала, что они почти одного роста. На секунду это сбило с толку. Но девушка тут же собралась с духом и вскинула руку, показывая ему смятый Атлас.

— Это твоё? — её голос прозвучал намеренно сурово, не хотелось показаться беспомощной девчонкой.

Парень ничего не сказал. Он с интересом разглядывал её, как редкий экспонат в музее, и лишь мимоходом глянул на тетрадь. Его спокойствие заставило вновь растеряться.

— Эта тетрадка сказала, что ты мастер кошмаров! — дерзко бросила она.

Он прищурился, издав сдавленный смешок:

— Ты с тетрадями разговариваешь? — Его голос прозвучал глухо из-за шарфа, но в нём слышалась насмешка.

Прежде чем Ева успела что-то ответить, он шагнул в сторону, обходя её, и пошёл дальше, словно она была не больше чем просто чирикающий воробей.

Она стояла на месте, сжимая в руке Атлас страхов. В ушах звенело. Её ожидания от этой встречи не оправдались. Она думала, что мастер кошмаров попытается забрать тетрадь или, ещё хуже, нападёт со своей магией, чтобы убрать свидетеля его существования. Но мир вокруг не замер, не исказился, не наполнился тенями, как она представляла. Этот человек просто продолжил свой путь, унося с собой свой дурацкий кактус. Такой дурой она себя ещё никогда не чувствовала.

«Вот это провал! :)»

Новая надпись на странице Атласа плясала перед глазами, но сейчас не казалась дразнящей.

«Сумасшедшая!» — он не сказал этого вслух, но взгляд, полный издёвки, обжёг сильнее любого оскорбления. Стыд моментально испарился.

— Нет, — прошипела она себе, сжимая кулаки. — Так просто от меня не отделаешься!

Ева рванула за ним, не пытаясь быть незаметной. Её ботинки громко шлёпали по асфальту. Парень ни разу не обернулся, но его плечи заметно напряглись — он слышит её.

— Эй! Ты! Мастер кактусов! — крикнула она, не подбирая слова.

Он ускорил шаг. Но девушка не отставала, преследуя его, как назойливая муха. Она поравнялась с ним и уже шагала рядом, нога в ногу. Зеленоглазый скосил на неё взгляд. У неё была чёткая уверенность, что сейчас последует едкий комментарий, но он не проронил ни звука.

Идя бок о бок, они всё ускорялись, пока не перешли на лёгкий бег.

Ева всё ещё держала Атлас в руке, не ожидая подвоха. И тут парень вырвал у неё тетрадь, уронив свой кактус, и побежал куда-то в сторону от их маршрута, в соседний двор.

Девушка опешила от такой наглости. Она не сразу сообразила, что случилось.

— Эй! — наконец-то крикнула Ева.

Выйдя из ступора, она рванула за ним. Паника накатила волной: если тетрадь не вернуть, то на этом всё закончится, и не получить ей ответов на свои вопросы.

— Стой!

Они мчались по тихому двору мимо лавок, тусклых фонарей и сонных пятиэтажек. Ева задыхалась, но смогла догнать его. Её рука метнулась вперед, схватившись за капюшон. Но парень резко обернулся, вырвавшись, и бросил в неё что-то тёмное. На ходу она поймала… Желе? Оно дрожало, пищало. В этот же момент субстанция исказилась и превратилась в крысу. Взвизгнув, она отшвырнула животное в сторону.

«Что это?» — девушка на ходу обернулась, но ничего не увидела. Крыса исчезла.

Ева ускорилась. В неё тут же полетел новый сгусток. Искажение и чернота обернулись стаей тараканов, которая тут же поползла по её джинсам. Она попыталась сбить их рукой, но ничего не вышло. Пальцы проходили сквозь насекомых, как если бы были голограммой.

«Это обманка!»

Ева заметила, как он обернулся. В его глазах сверкнул знакомый зелёный свет. Теперь она обязана была догнать его.

Погоня продолжалась. Он без конца запускал в неё свои пугалки: змеи, пауки, индюки. Даже стая псов, от которой по коже побежали мурашки, но не впечатлила. Все его фокусы сводились к неприятному зверью.

— Скучно! — выкрикнула она, испытывая дикий азарт.

Его глаза вновь посмотрели на неё. На этот раз в них плясали черти, и мастер кошмаров кинул очередной сгусток. Что теперь? Червяки? Она ухмыльнулась, готовая ко всему. Тёмный комок дрогнул, исказился, и над ней взмыл в воздух самый настоящий…

«Дракон?!»

Разинув рот, Ева не заметила, как остановилась. Огромный, с чешуёй и оглушительно ревущий. Настоящий!

— Ого! — Её захлестнул дикий, полный ужаса восторг.

Мифический ящер сделал петлю в воздухе, изрыгнул струю огня и тут же растворился, словно дымка. Она не могла поверить своим глазам, на секунду показалось, что ощутила на коже тепло от пламени. Или ей было просто жарко от затянувшейся беготни?

Эмоции понемногу стали отпускать, и Ева заметила, что мастер стоял совсем рядом. Его шарф размотался, открывая самую широченную улыбку.

«Да он же не старше меня!» — мелькнуло в голове. Но взгляд тут же упал на серый переплёт в его руке. Вот он шанс!

Она метнулась к нему, пытаясь выхватить тетрадь. Парень проворно отдернул руку, издав смешок. Рванула снова. И ещё. Но зеленоглазый каждый раз ловко уворачивался. Терпение лопнуло. В порыве ярости Ева кинулась на него, повалив в снег. Сильный толчок выбил воздух из его лёгких, но он тут же захохотал. А она, задыхаясь от злости, пыталась вырвать тетрадь из его мёртвой хватки.

— Дай!

— А ты мне что? — его голос дрожал от смеха. Мастер кошмаров легко перекатился, оказавшись сверху. — У тебя есть что-то ценное? Или только обзываться умеешь?

Она извивалась под ним, пытаясь достать до Атласа, но он держал артефакт на вытянутой руке, словно играя в собачку с ребёнком.

— Отдай, это моё! — в её голос охватило отчаяние.

— Твоё? С чего вдруг?

В очередном рывке Ева вцепилась ему в запястье и попыталась укусить. Зеленоглазый дёрнулся и рассмеялся ещё громче.

— Ого! Дикая какая! Смотри, зубы не сломай!

Он играл с ней, как кот с мышкой, наслаждаясь каждой её вспышкой ярости, каждым отчаянным движением. И чем настойчивее она была, тем громче он смеялся.

— Это моя компенсация!

Парень замер. Этого хватило, чтобы она скинула его с себя, повалив на спину. В следующее мгновение Ева выхватила тетрадь из его рук и вскочила на ноги. Она отошла на пару шагов назад, прижав Атлас к себе. Он даже не попытался встать, лишь приподнялся на локтях, смотря на неё с немым вопросом.

— Компенсация за моральный ущерб в том квесте! — с твёрдостью в голосе заявила она.

Его брови поднялись в удивлении, и мастер кошмаров прыснул смехом, запрокинув голову.

— Ладно, ладно! Раз уж за моральный ущерб! — Он вытер слёзы счастья уголком шарфа и с неожиданной лёгкостью поднялся на ноги.

Ева старалась держаться на расстоянии, ожидая очередной провокации. Но он просто стоял и смотрел на неё всё с той же насмешливой ухмылкой.

— Чего? Моральный ущерб — это серьёзно, — съязвил он, разводя руками. — Тем более мой кошмарный инвентарь на сегодня исчерпан. Дракофобию на тебя потратил!

Усмехнувшись, он покачал головой и развернулся, чтобы уйти.

— Стой! — крикнула Ева. — И всё? Ты просто… уйдёшь?

— А что ещё? — Он обернулся, приподняв бровь. — Тетрадь ты отвоевала. Гоняться за мной дальше просто так — это уже странно. — Он смерил её всё ещё весёлым взглядом. — Даже для тебя.

— Но… ты же… мастер кошмаров! — выдохнула она, не находя других слов. — У меня столько вопросов…

— Не только дикая, но и любопытная. — Последнее слово он произнёс с особой интонацией, будто ставя диагноз. — Беги домой, любопытная. Замёрзнешь ещё.

Сделав пару шагов, он остановился.

— Любопытство — опасная штука. Учти это. — Его тон был серьёзным, почти ледяным.

С этими словами он пошёл прочь. Ева машинально последовала за ним, но силуэт парня задрожал и растаял в морозном воздухе, словно мираж.

Она застыла с тетрадкой в окоченевших пальцах. Мысли метались.

«Что это было? Он не должен быть… таким! Это же магия. А он… он хулиган какой-то! Ещё и назвал меня любопытной. Я собака что ли, чтобы мне клички давать!?» — возмущению не было предела, но особенно задели его последние слова. — «Ещё и угрожает…»

Но страха не было. Напротив, теперь она горела одним желанием: во что бы то ни стало выбить из него ответы на свои вопросы.

Запись в тетради.

При перевозбуждении страх проецирует свой образ, неотличимый от реальности. Процесс необратим и неконтролируем.

Дракофобия (боязнь драконов) — 0 шт.

Глава 5. «Страхи».

Кэт: «Ты под домашним арестом?»

Сообщение сквозило сарказмом и разочарованием: они сегодня собирались на каток.

Ева: «Вроде того…»

Но её никто не наказывал. Всё началось, когда она вернулась почти в час ночи: решила съездить к дому мастера кошмаров, но не смогла попасть внутрь. Мама устроила целый скандал, пригрозив держать её под замком до самой старости. А отец, хоть и был зол за ночные прогулки, вступился. Их спор перерос в перепалку, оставив её не у дел. Но родители так ни к чему и не пришли — разошлись по разным комнатам, оба злые. И вот теперь мама с ней не разговаривала. В воздухе висело напряжение. Тогда Ева сама наложила на себя домашний арест, чтобы не лезть на рожон.

Анастасис: «Паршиво!»

И не поспоришь. Родители, воспользовавшись моментом, ушли в гости, оставив её с Лёшкой. Брат мирно играл в своей комнате, и она предпочитала к нему не лезть, иначе прилипнет к ней на весь вечер.

Кэт: «Ты опять за Кактусом следила?»

Ева закусила губу. Подруга, как всегда, попала в самую точку, хотя она так и не рассказала им про догонялки. Всё это осталось её личным достоянием, из которого одна мысль сильнее всего тешила самолюбие: он пытался её напугать, но ничего не вышло.

Кэт: «Он хотя бы краш?»

Девушка резко выпрямилась. «Краш?» С глаз словно упала пелена. Она видела в нём ходячую аномалию, которая граничила с ужасом. Мыслей о нём как о мужчине… их просто не существовало.

Анастасис: «Точно! Влюбилась!»

Щёки залило жаром.

Ева: «А ну стоп! Фантазии свои успокойте!»

Но подруг было не остановить.

Кэт: «Устроим вам свадьбу мечты. Он — в рваных джинсах, ты — с кактусом вместо букета :D».

Ева: «Вы дуры! Какая свадьба? Я даже имени его не знаю».

Анастасис: «А разве его не Кактус зовут? :)»

Ева не могла больше этого выносить. Она просто выключила телефон, оставив их без ответа, и нервно задёргала ногой.

«Идиотки!» — мысленно обругала она их.

Надо было отвлечься. Девушка пошла в детскую к брату. Возможно, это была не лучшая идея, но мысли о мастере кошмаров в свадебном костюме вызывали бурю смешанных эмоций.

«Я ведь даже лица его нормально не разглядела…»

Ева заглянула в комнату к Лёшке, ища спокойствия, но вместо этого ужаснулась. Тот сидел на полу, усыпанном карандашами и фломастерами. Ребёнок что-то мирно рисовал… в её Атласе страхов!

— Ты зачем взял мою тетрадь?! — она подлетела к нему и вырвала тетрадь, но было поздно: похоже, он уже давно сидел и разрисовывал «антикварные» страницы. — Я же тебе говорила: бери большие альбомные листы!

Её вспышка испугала малыша, и он скривился, готовясь разрыдаться.

— Я хотел нарисовать тебе монстра... — всхлипнул Лёшка. — Красивого...

Гнев улетучился, когда на неё посмотрели мокрые от слёз детские глаза. Она стыдливо вздохнула.

— Ладно... не реви. Покажи, что ты там нарисовал.

Ева с опаской взглянула на разворот Атласа, и поджала губы, не в силах сдержать смешок. Брат пририсовал мини-портрету шляпу-цилиндр.

Лёшка заметил веселье сестры и стал смелее перелистывать страницы, чтобы та оценила его шедевры. Среди причудливых каракулей и таинственных записей младший брат изобразил неуклюжего, похожего на медвежонка, монстра с большими фиолетовыми глазами и зубастой улыбкой. Это было так нелепо и мило на фоне загадочной серой тетрадки, что Ева рассмеялась в голос. Ребёнок подхватил смех, радуясь, что смог её развеселить.

— Ладно, убедил! Это и правда красиво, — она забрала у него Атлас и отложила подальше. — Но всё равно не бери мои тетради.

Лёшка с серьёзным видом кивнул.

— А знаешь что? Нарисуй мне большого дракона. Только сделай его обязательно летающим, и пусть он дышит огнём. — Ева подсунула ему альбомный лист, и он с энтузиазмом приступил к выполнению заказа.

Брат, нахмурив брови, стал тщательно выводить линии, а она тем временем тихо вышла в коридор, стараясь не отвлекать, и украдкой приоткрыла тетрадь. Все рисунки были на месте, хотя в глубине души девушка надеялась, что шедевры Лёшки растворятся, как те надписи, что выдавала сама тетрадь.

Она листала страницы, испытывая смесь досады и веселья, пока не остановилась на том самом портрете. Теперь у него была шляпа. С улыбкой она шепнула ему:

— А тебе идёт.

Атлас не заставил себя долго ждать: «Ха-ха…»

Надо же, ответил сразу, не то что раньше. Простил, наверное. В конце концов, она выполнила обещание и заговорила с мастером кошмаров. Но мысли свернули к другому: тетрадка целенаправленно вела её к нему, в этом не было сомнений. Но для чего? Убедившись, что брат занят делом, она скользнула в свою комнату.

— Зачем ты меня с ним свёл? — без прелюдий спросила она.

Страницы даже не шелохнулись. Девушка провела пальцем по нарисованной шляпе.

«Интересно, Атлас что-нибудь чувствует?»

Неожиданно чернила поплыли и стали складываться в слова:

«Меня выбросили. Хотела вернуться».

Ева удивлённо смотрела на разворот. Всё-таки ей не казалось: тетрадь действительно испытывала эмоции. Но больше всего её поразило другое: Атлас говорил о себе в женском роде. Выходит, «он» на самом деле «она»? Голова закружилась от этой информации, рождая ворох новых вопросов.

— Подожди... Ты хочешь вернуться к нему? — Ева чувствовала в её словах подвох. — Но почему я? Призвала бы его к себе… магией. Ты можешь так?..

Строка под портретом неуверенно дрогнула и расплылась, будто тетради было сложно говорить об этом.

«Он не ищет. Я ошибка».

«Ошибка…» — внутри всё сжалось.

— Теперь понятно, почему он так просто отдал тебя… — Ева отвела взгляд. По телу стала разливаться горячая волна злости.

«Самодовольный Кактус! Как он мог выбросить того, кто обладает сознанием?»

Продолжая кипеть от возмущения, она вдруг осознала: теперь у тетради не было цели.

— Значит, ты мне не будешь больше подсказывать, где его найти? — осторожно поинтересовалась она у Атласа.

Но та молчала. Немного подумав ей в голову пришла мысль.

— А хочешь, мы его проучим?! — выпалила Ева с энтузиазмом.

Страницы тетради взметнулись, словно от ветра. Чернила заплясали, сливаясь в кляксу неопределённости, а затем выстроились в аккуратный вопрос: «...Проучить мастера кошмаров? :)»

В этом смайлике читались и недоумение, и скептицизм, и... любопытство. Да, самое настоящее любопытство.

— Ага! — почти выкрикнула Ева, забыв о брате в соседней комнате. — Он посмел назвать тебя ошибкой? Отлично. Пусть получит свою ошибку сполна! Мы его напугаем!

Девушка ожидала восторга или хотя бы поддержки. Вместо этого Атлас сдержанно ответила: «Он знает о страхах больше, чем ты».

Энтузиазм схлынул, оставив горький привкус досады. Ева свела брови, раздумывая над словами тетради. Напугать того, кто сам ищет кошмары? Звучало как невыполнимая задача.

— Ну а ты? — не унималась она. — Ты ведь его создание, должна же ты о нём хоть что-то знать. Чего он боится?

Девушка с нетерпением ждала ответа, но он затянулся. В итоге тетрадь всё же написала: «Свою мать».

Брови Евы приподнялись. Маг, управляющий страхами, и боится собственной родительницы?

— Мать? — переспросила она, слыша, как нелепо это звучит. — Серьёзно? Но он же... Он может создать целого дракона! И боится... мамочку?

На секунду её передёрнуло от нервного смеха. Это звучало как плохой анекдот.

«А как ты думаешь, он стал мастером кошмаров?»

Строчка оборвала всё веселье. А ведь и правда. У него наверняка точно должен был быть учитель. И если этот учитель его мать, то что же она из себя представляет?

— Смотри! — голос Лёшки застал Еву врасплох, и она машинально захлопнула Атлас.

Брат подбежал к ней с рисунком, гордо протягивая альбомный лист. На нём красовался трёхголовый дракон, щедро разукрашенный всеми цветами радуги. Одна голова дышала синим огнём, вторая — чем-то непонятным в зелёных оттенках, а из пасти третьей сыпались разноцветные конфеты.

— Красиво, — выдавила Ева, всё ещё пытаясь осмыслить слова тетради. — Очень… жизнерадостный дракон.

— Он не кусается! — важно сообщил Лёшка. — Он дарит сладости хорошим детям и пугает плохих взрослых.

«Пугает плохих взрослых» — фраза брата пробрала до дрожи.

Она снова посмотрела на серый переплёт. Мать. Ведьма…

— Лёш, а ты… иногда… боишься маму? — спросила она.

Мальчик нахмурился, застигнутый врасплох.

— Когда она сердится, — неуверенно пробормотал он. — Но она же потом обнимает и говорит, что любит.

Девушка выдохнула. Просто и ясно: мама может сердиться, но она любит. В мире мастера, судя по всему, всё иначе.

Ева пошла с младшим братом в его комнату, чтобы поиграть, но мысли были заняты другим. Мастер Кошмаров тоже боится. Но его страх — это нечто иное. Нечто куда более тёмное.

Запись в тетради.

Силы не передаются генетически.

Почему же страхи на меня так реагируют?

Клейтрофобия (это страх оказаться в ловушке, из которой нет выхода) — 1 шт.

Глава 6. «Обеденные перерыв».

— Иди уже, на людей посмотри! — В воскресенье мамино молчание лопнуло. Она не могла больше наблюдать за тем, как дочь изводит себя, и сама распахнула перед ней дверь.

Ева спорить не стала. Быстро собралась и спустя мгновение уже сплетничала с подругами, сидя в фудкорте торгового центра.

— Ну ты, конечно, выдала номер! — голос Кэт звучал как всегда саркастично. — Пропустить увлекательный день в институте из-за парня.

В очередной раз они вернулись к той самой теме.

— Он не мой парень, — девушка лишь вздохнула в ответ на очередную шутку.

— Да ладно тебе, — Настя ткнула её локтем в бок. — Должна же ты была когда-то начать встречаться. Колись, он красавчик?

Глаза подруг горели любопытством. Но ей нечего было им дать. Конечно, она могла пошутить в ответ: «О, Боже! У него такая шапка, аж закачаешься!», но опасалась, что девочки только сильнее закрепятся в убеждении, что она влюбилась.

— Обычный парень, — пожала плечами Ева, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно. — Ничего особенного.

— «Ничего особенного», — передразнила её Кэт, закатив глаза. — Знаем мы это «ничего». Ладно, не хочешь — не говори. Но если он тебя в итоге обидит, мы его найдём и серьёзно поговорим. Если что, у меня есть монтировка.

Настя, кивая, хихикнула, но Ева лишь слабо улыбнулась. Если бы они знали, с кем собираются «разговаривать».

Подруги продолжали подшучивать, пока она безучастно «бродила» глазами по атриуму. Но почти сразу замерла. На противоположной стороне, где по эскалатору поднимались люди, вспыхнули зелёные огоньки. Она моргнула, не веря собственным глазам. В толпе мелькнула знакомая фигура в серой парке и шапке, натянутой почти на самые глаза. Дыхание перехватило. Ева выпрямилась на стуле. Но он, как и раньше, даже не посмотрел на неё. Девушка медленно выдохнула.

— Ты чего? — усмехнулась Настя. — Как сурок.

— Я… — Ева запнулась, не найдя что ответить.

Тогда подруги посмотрели в ту же сторону, что и она.

— Он там? — Настя с весельем повернулась к ней. — Пошли! — Она вскочила, сгребая свои вещи.

Ева, не понимая почему, тоже начала собираться.

— Мы куда? — Кэт недоверчиво прищурилась.

— Познакомимся с ним и убедимся, что у нашей Евы не едет крыша.

— Вы уверены?.. — спросила Кэт, но Настя уже неслась к эскалатору.

— Ну? — Она обернулась, выжидая, когда подруги последуют за ней.

Кэт пожала плечами и направилась в ту же сторону. А Ева… Она встала как вкопанная.

«Что вообще происходит?!»

***

Шествие возглавляла Настя. Со стороны могло показаться, что именно она знала, кого они ищут. Следом плелась Кэт, всё ещё скептически относясь к этой затее. А замыкала строй Ева. Она мысленно молила: «Хоть бы он стал невидимым».

— Ну и где твой принц? — спросила Кэт.

— Да, где? — Настя оглядывалась по сторонам. — В радиусе нет никаких зеленоглазых красавчиков.

Ева неловко улыбнулась и пожала плечами. Но вдруг увидела его. Прямо за её подругами мастер кошмаров с серьёзным видом изучал меню одной из забегаловок быстрого питания. Шапка и шарф всё так же скрывали лицо, а в руках неизменно он держал кактус.

Девушки заметили перемену в её взгляде и проследили за ним.

— Обалдеть… — выпалила Кэт. — Он настоящий!

— И кактус на месте, — удивилась Настя.

Внутри Евы разбушевался целый ураган: с одной стороны, она не сошла с ума, он реален, а с другой — что она ему скажет: «Привет! Теперь нас трое»?

Настя, недолго думая, двинулась прямо к парню, но Ева успела схватить её за рукав.

— Ты чего? — зашипела она на подругу.

— В смысле? — Настя неловко усмехнулась. — Пошли поздороваемся.

— И правда, Ев, — согласилась Кэт. — Ты ходишь за ним, как сталкер, и даже имени не знаешь.

И они вдвоём направились к ничему не подозревающему мастеру кошмаров. Паника выдернула Еву из оцепенения, и она рванула за ними.

— Привет, мистер Кактус! — Настя встала между парнем и стойкой с меню.

Он медленно перевёл на неё взгляд, не проронив ни слова.

— Ты очень нравишься моей подруге, — бесцеремонно выдала девушка. — Она стесняется, но очень хочет узнать твоё имя.

Душа Евы упала в пятки. Что несёт её подруга?! Перестав глазеть на Настю, он повернулся к ней и замер. На мгновение в его взгляде мелькнуло недоумение: «Опять ты?!». Но оно быстро сменилось знакомой насмешкой, и в глазах заплясали знакомые зелёные чёртики.

— А-а, — протянул он с театральной издёвкой. — Это снова ты, Любопытная. Уже подкрепление привела?

Парень снова окинул Настю и Кэт беглым взглядом. Девушки неловко хихикнули, а Ева была готова провалиться сквозь землю. Такой подставы она Насте не простит.

— Любопытная? — Кэт, прищурившись, бросила на неё взгляд.

Она вжала голову в плечи, словно провинившийся ребёнок. Что сказать? Но, словно увидев её замешательство, мастер кошмаров сказал за неё:

— Я бы сказал даже слишком. — Ухмылка не сходила с его лица. — А я Даня.

Воцарилась секундная пауза, которую почти сразу нарушила Настя.

— Даня, значит? — сказала она, разглядывая его с неуверенной улыбкой. — А это что за зверь? — блондинка ткнула пальцем в кактус, стараясь разрядить неловкую обстановку.

Он посмотрел на растение в своей руке, помедлив с ответом:

— Джим, — прозвучало так, словно это было очевидно.

— Джим? — Кэт с трудом подавила смешок. — Ты кактусу имя дал?

Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть колючку в синем пластиковом горшке. Ева заметила, как глаза мастера кошмаров вспыхнули зелёным светом. Парень пристально смотрел на затылок её подруги. Он выбрал её своей мишенью? Никто больше этого не заметил.

Все трое рассмеялись, и только Ева не понимала, чего они веселятся. Ситуация казалась абсурдом.

— Да, — сказал он сквозь смех. — Нравятся мне кактусы, есть в них что-то… дикое.

Он выразительно посмотрел на неё. Словно включив сканер, его глаза вспыхнули зелёным. Она вздрогнула. Захотелось спрятаться куда-нибудь, лишь бы не быть его мишенью.

— Но зачем с собой то носить? — уже без тени скепсиса спросила Кэт, полностью попав под обаяние Дани.

— Я его выгуливаю, — парень пожал плечом, будто речь шла о собаке. — Он сегодня такой грустный стоял на подоконнике. Решил, что ему нужна смена обстановки.

Девушки посмотрели на него с недоумением, но, увидев его улыбку, в очередной раз рассмеялись. Как же всё было гладко, так обаятельно и так неестественно жутко, что у Евы свело живот.

— Ну всё, — выдохнула она, намереваясь закончить этот цирк. — Приятно было познакомиться… Нам пора.

Утягивая за собой возмущённых подруг, она направилась в сторону выхода, но мастер кошмаров ловко обогнул их и встал на пути. Он не выглядел угрожающе, но внезапная стремительность и точность движений заставили всех троих застыть на месте.

— Как-то нечестно выходит, Любопытная, — сделал он ехидное замечание. — Ты моё имя знаешь, а я твоё нет?

Она опешила от такого поворота. Совсем недавно этот тип в упор её не замечал, а теперь хотел знать имя?

— Ева, — всё так же бесцеремонно выдала Настя, вырвав руку. — Я Настя, а это Кэт.

Взгляд Даниила скользнул по ним, но тут же вернулся к Еве.

— Что ж, Ева, Настя, Кэт, — перечислил он их, словно сделав инвентаризацию. — Теперь мы знакомы официально.

Он поднял в прощальном жесте кактус, как бокал на дружеской вечеринке, и кинув напоследок: «Я вас запомнил», пошёл своей дорогой, оставив их в полном недоумении.

Девушки стояли без движения, и все трое смотрели ему вслед.

— … Необычный персонаж, — неуверенно заключила Кэт.

— Кактус, значит, выгуливает? — Настя, давясь смешками, посмотрела на Еву. — Интересные у тебя вкусы на парней.

Подруги рассмеялись в голос, а она почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Они смеялись над тем, кого приняли за милого чудака.

«Любопытство — опасная штука. Учти это», — вспомнила Ева его слова.

Он же хищник, который выслеживает своих жертв среди людей, а она привела ему своих подруг.

«Боже, что я натворила…»

Запись в тетради.

Страх, как и плод, должен созреть. Преждевременный сбор лишает людей чувства самосохранения. Сбор перезревшего страха уничтожает повреждает сознание.

Прим.: перезревшие страхи снимать только у людей под антидепрессантами.

Агорафобия (боязни открытых пространств) — 4 шт.

Глава 7: «Подарочек».

— Лажа! Какая же это лажа! — Ева металась по комнате перед открытым Атласом страхов.

Она была не в состоянии остановить словесный поток, и единственной, кто мог всё это выслушать, оказалась серая тетрадка.

— Он запомнил их, слышишь? Он так и сказал: «Я вас запомнил»! — она попыталась передразнить надменный тон мастера кошмаров, но голос сорвался на крик. — А теперь он ещё и уверен, что я за ним бегаю, потому что влюбилась!

— Влюбилась? — на пороге появилась мама. — У тебя мальчик появился?

— Мам! Не подслушивай! — выкрикнула Ева.

— Да ты орёшь на всю квартиру! — возмутилась мать.

Девушка подлетела к столу и, захлопнув Атлас, начала собирать рюкзак.

— Нет никаких мальчиков, — как можно спокойнее сказала она. — Это мы с подругами спорили… насчёт одногруппницы.

Что она городит? Мама же всё слышала и теперь смотрела на неё с нескрываемым скепсисом:

— Из-за одногруппницы столько эмоций?

Дочь умоляюще посмотрела на неё.

— Ладно, — тут же сдалась женщина. — Кричать только переставай, я Лёшку укладываю.

Мама вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Ева выдохнула. Этот тип усложнил ей жизнь за последние недели.

Она раскрыла Атлас на развороте с портретом. Тот ехидно скалился.

«Влюбилась! :D»

По лицу разлился жар.

— Да это ты всё подстроила! — процедила девушка сквозь зубы.

«Ты сама просила познакомить вас».

— Я? Нет, это ты заставила меня преследовать его! — Ева швырнула тетрадь на стол. — Посмотри на кроссовки! Видишь, какой у него кактус? — передразнивала она её.

«Тогда для чего ты открываешь меня каждый день?»

Молчание. А и правда, зачем? Погони, враньё родителям — столько проблем, а теперь ещё и подруги были втянуты в это.

— Ты права… — кивнула она. — Надо заканчивать с этим.

Атлас начала уже формировать новую строчку, но Ева не стала читать. Она закрыла тетрадку и положила её на полку. Страницы вибрировали, но девушка проигнорировала их.

«Всё. Хватит. Больше ни шагу за ним».

***

Аудитория тонула в полудрёме. Голос преподавателя боролся с приглушённым перешёптыванием студентов и ритмичными постукиваниями ручек о парты.

Ева сидела у окна, рисуя бессмысленные завитушки на полях самой обычной тетрадки. День тянулся бесконечно. За эти недели она привыкла постоянно заглядывать в Атлас страхов, и теперь, без артефакта в рюкзаке, чувствовалась пустота.

Мимо окна пролетели птицы. Она проводила их взглядом и тут же застыла, приоткрыв рот. Даня. Он стоял под окнами института и смотрел прямо на неё. В его руках извивалось что-то чёрное, похожее на клубок живой тьмы.

Девушка резко отвернулась, вцепившись в ручку так, что побелели пальцы.

«Нашёл меня… Выследил!»

В ушах звенело. Она ведь решила оставить в покое мастера кошмаров, а он… он пришёл сам!

Ева медленно повернула голову. Парень, увидев её взгляд, расплылся в широченной ухмылке и помахал рукой, словно они были старыми приятелями.

Тьма в его ладони вытянула тонкие щупальца и поползла по плечу. Даниил погладил её, как кота, и та неожиданно, разинув «пасть», выплюнула целый фонтан чернильных пузырей. Один из них медленно подплыл к окну и шлёпнулся о стекло прямо перед её лицом. Девушка отшатнулась. Её взгляд метнулся по аудитории, но никто не заметил того, что увидела она. Пузырь же, растекаясь пятном, почти сразу исчез.

Она сглотнула и уставилась в тетрадь. Руки дрожали.

«Чего он добивается?!»

В этот момент преподаватель задал вопрос, и Ева машинально подняла руку. Может, мастер кошмаров отстанет, если увидит, что она занята? Но, выйдя к доске и повернувшись к одногруппникам, она вновь увидела его. Даня стоял почти вплотную к стеклу за спинами студентов. Улыбка не сходила с его лица.

«Что ему надо?»

Слова застряли в горле. Оцепенев, она могла лишь безвольно наблюдать за своим преследователем, стоящим по ту сторону окна.

Сгусток на его плече дёрнулся, запенился и резко покрыл голову парня пузырями. Даниил схватился за чёрноту на лице и дёрнул, но освободиться не получилось. Мастер кошмаров задыхался. Он дёрнулся в сторону, потом в другую, но нечто не отпускало. И вскоре он упал, пропав из виду.

Дыхание перехватило.

«Умер…» — подумала Ева. Только трупа ей ещё не хватало.

— Светлова? — обратился к ней преподаватель. — Ты ответишь?

Она растерянно перевела на него взгляд.

— Д-да…

Пока она через силу пыталась взять себя в руки, из-за края подоконника показалась голова Даниила. Он стёр пену с лица и наигранно, одними губами, произнёс: «Живой!». Ева вытаращила на него глаза и прикусила губу. Пошутил… Он просто разыграл её.

— Так, Светлова, зачем руку поднимала, если не знаешь ответ? — недовольно спросил педагог, и по аудитории пробежал смешок.

«Опять он. Опять эти дурацкие проблемы из-за него», — она сверлила его взглядом. Щёки горели, а пальцы сжались в кулак.

Даниил же, ухмыляясь, продемонстрировал ей чёрный сгусток со всех сторон и аккуратно положил его на подоконник. Его глаза вспыхнули зелёным. Он сделал шаг назад, и его силуэт поглотило пространство.

«Исчез…» — она стояла у доски под насмешливыми взглядами однокурсников, но не могла думать ни о чём, кроме того, что только что увидела.

— Садитесь, — разочарованно сказал ей преподаватель, и она быстро вернулась на своё место. К доске вызвали другого студента, и все забыли про её позор. Ева слушала ответ одногруппника, но слова пролетали мимо. Она покосилась на подоконник. «Подарочек» мастера лежал там, где его оставили — сгусток глянцем переливался на солнце и не собирался исчезать. Её нога нервно подёргивалась. Эта штука совсем рядом, только руку протяни.

В очередной раз нога дёрнулась, и на неё обернулась одногруппница, сидящая спереди. Замерев, Ева натянула улыбку.

— Кончай трястись! — процедила студентка и отвернулась.

— Извини…

Кажется, сгусток за окном остался незамеченным. Надо было его убрать. Оценив оконную раму, девушка с досадой обнаружила, что на ней нет ручек — окно не открыть. Придётся доставать подкидыша с улицы.

Не дожидаясь звонка, она отпросилась в туалет и пулей вылетела из института. Куртка осталась на вешалке. Мороз обдал со всех сторон, но её это не остановило. Натянув капюшон, Ева побежала вдоль стены. Окна первого этажа оказались выше, чем она думала.

«Как он туда забрался?» — магия, не иначе.

Снег скрипел под ботинками, а воздух жёг лёгкие. Вскоре она нашла нужное окно. Чёрный комок ждал её на своём месте.

— Что я делаю? — упрекала она себя, вставая на цыпочки.

Оставить бы всё, как есть, но её рука уже скользила по холодной стене здания. Достать было почти невозможно. Девушка обняла стену, подтянулась и едва не сорвалась, цепляясь носком за ледяной откос. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.Наконец она нащупала его. Масса промялась под её пальцами, но в руки не шла. Она вытянулась изо всех сил, и ей удалось подцепить чёрную субстанцию. Та оказалась неожиданно плотнее и теплее. Сгусток дёрнулся и будто бы сам прыгнул ей в ладонь.

— Чёрт! — Ева дёрнулась назад, чуть не рухнув на землю.

Она отскочила, прижимая руку к груди. Комок черни был у неё — тёмный, пульсирующий, словно маленькое живое существо.

Рассмотреть «трофей» не вышло. Перед глазами поплыли жуткие образы. Нечто абстрактное, бесформенное, отчего по телу растёкся холод. Или дело было в забытой куртке?

Ева инстинктивно швырнула субстанцию в снег. Видения прекратились. Она нервно вытерла руки о джинсы, пытаясь стереть остатки этого липкого, гнетущего чувства.

«И это было у него на лице?»

Съёжившись, она осторожно заглянула в лунку, где лежало нечто. Оно всё так же немного пенилось и пульсировало. Кажется, комочек издал тонкий писк, точь-в-точь как брошенный котёнок. Абсурд! Но жалобное «мяуканье» сделало своё дело.

— Ладно… — Она глубоко выдохнула и вытащила его из снега. — Не оставлять же тебя здесь.

Он всё ещё был тёплым и шевелился в руке, словно испуганный хомячок. Видения вернулись.

«Надеюсь, лёжа в рюкзаке, ты не будешь вызывать галлюцинации», — с этой мыслью она направилась назад в аудиторию.

Запись в тетради.

Страхи реагируют на эмоцию.

Чтобы собрать материю нужен нейтралитет или принятие.

Невозможно взять в руки то, что ты сам от себя отталкиваешь.

Эбуллиофобия (боязнь пузырей) — 1 шт.

Глава 8. «Нянька».

Ева влетела в квартиру и, скинув куртку, заперлась у себя в комнате. В её рюкзаке пузырился «подарочек» мастера кошмаров. Не желая брать сгусток руками, она поддела его учебником и выложила на стол.

— И что с тобой делать? — осмотрев комнату, взгляд невольно зацепился за серый корешок на книжной полке.

Атлас! Она точно знает, как поступить с этой штукой.

Девушка вытащила тетрадь, но помедлила открывать. Вряд ли артефакт в настроении общаться после того, как её затолкали в дальний угол. В прошлый раз Атлас молчала целую неделю. А теперь… Она осторожно заглянула внутрь. Тетрадь молчала.

— Я знаю, что виновата, — начала свой монолог Ева, до ужаса смущаясь того, как выглядит со стороны. — Но прежде чем ты окончательно обидишься и замолчишь на веки вечные, смотри, что мне твой создатель подогнал.

Она замешкалась. Где у тетради глаза? В итоге просто повернула открытый разворот в сторону сгустка. Реакции не последовало.

— Что мне с этим делать?

«Разберись сама».

Прикрыв глаза, Ева шумно выдохнула. Конечно, Атлас обиделась. Ни рук, ни ног, а она засунула артефакт на самую дальнюю полку.

— Ладно… — проворчала Ева и оценивающе посмотрела на «подарочек».

Несмотря на молчание тетради, она не стала её закрывать. Вместо этого девушка устроила её на подставке, чтобы та могла «наблюдать» за экспериментом.

— Буду изучать ваши эти… лизуны? Применю научный метод. — Девушка утвердительно кивнула. — Как нас учат в институте. Надеюсь, ты не против, но в тебе записи вести не буду, а то развалишься.

Хихикая, как школьница, она написала на обложке новой тетради: «Научная работа №1. Сопля ужаса».

— Итак… — Ева постучала ручкой по столу. — С чего начнём?

Может, если разговаривать с Атласом, то та в итоге сдастся? И не ошиблась.

«Узнай, что это за страх».

Ура! Это была маленькая победа. Но осеклась.

— Страх? — Сгусток всё так же мирно лежал и слегка пенился. — Это страх?

«А ты что, думала, он тебе притащил? :D»

— Ну… кусок магии какой-нибудь… — Ева недоверчиво ткнула ручкой в субстанцию. Та тихонько пискнула. — Значит, говоришь, узнать, что за страх? Тогда так и запишем: «Страхи похожи на желе и имеют различный состав». Точка! — С деловым видом вывела она, подчеркнув последнее слово, словно только что сделала открытие.

Она усмехнулась, но улыбка почти сразу сползла с лица, стоило вспомнить те галлюцинации. Ева снова уставилась на «соплю», тыча в неё ручкой. Комок всё так же приглушённо пищал и не двигался с места.

— Интересно… из чего ты состоишь… — Она прищурилась. — Может… разрезать?

«НЕТ!!!»

Тетрадь чуть не взлетела, яростно вибрируя.

— Ладно, ладно! Спокойно! — успокоила она её. — Никого резать не будем.

И тут же сделала пометку: «Атлас против насилия над страхами».

В голову пришла другая идея. Девушка побежала в родительскую комнату. Отец как-то купил большую лупу для работы с паяльником. Как раз то, что нужно.

— Ну что, пациент, готов к осмотру? — Она водрузила увесистую конструкцию увеличительного стекла на стол. — Ложитесь на стол.

Всё так же, не касаясь сгустка, она переместила его под лупу.

Структуру страха завораживала: упругая мембрана, сквозь которую просвечивало его нутро. Это была не чернота. Густой, почти бархатный фиолетовый цвет пронизывали тонкие бирюзовые разводы. Они переливались и плавали, создавая гипнотическое зрелище миниатюрной галактики, заточенной в прозрачную оболочку.

— Офигеть… — выдохнула Ева. — Ты видишь это?

Она схватила тетрадку и, как ребёнок, показывающий свою находку, развернула её к лупе.

— Это космос?

«Это страхи :D».

Наивность Евы позабавила Атлас, но девушка была не против, ведь во время исследования надо задавать вопросы. На её взгляд, вопрос был очень уместным.

— Страхи как космос… — задумчиво произнесла она.

«Твои мозги тоже как космос».

Ева свела брови. Это был комплимент или издёвка?

— Прости, что?

«Нейронные связи», — только и написала тетрадка.

Ева задумалась. В голову пришли увиденные когда-то в интернете снимки звёздных скоплений и нейронных сетей, поразительно похожих друг на друга.

— Страхи как человеческие мозги? — Тетрадь не ответила, но это Еву не остановило. — Ладно. И как понять, что за страх у меня сейчас?

«По узорам».

Неожиданно страницы встрепенулись, и тетрадь сама раскрылась на развороте с зарисовками, которые Ева когда-то приняла за схемы механизмов.

«Как отпечаток. У каждого свой».

Атлас заботливо выделила уже почти выцветшие подписи под каждым «чертежом»: агорафобия, никтофобия и ещё много других фобий, о которых девушка слышала впервые.

Ева с замешательством посмотрела на страх через лупу: «галактика» на месте, но никаких узоров. В этот раз потребовалось время. Она крутила его в разные стороны, но не могла найти тот самый уникальный отпечаток. Сгусток со всех сторон выглядел одинаково. Все мышцы лица были напряжены.

Переворачивая страх в очередной раз, она наконец-то нашла. На том месте, которое было определенно как «пузо», девушка разглядела скопление точек. В одних местах они стояли плотнее, в других реже. Картинка не изображала что-то конкретное, просто — узор, как и сказала Атлас.

Ева сверилась со схемами в тетрадке и нашла совпадение: «эбуллиофобия». Что это такое, она не знала. Пришлось лезть в интернет.

— Эбуллиофобия — это боязнь пузырей, — прочитала она вслух Атласу. — Ничего себе! Пишут, что люди боятся даже мыльной пены.

А ведь сгусток пускал пузыри. Теперь это странное представление под окнами института имело больше смысла.

«Редкий экземпляр, от сердца оторвал :)».

Ева растерянно перемещала взгляд от Атласа к страху.

— Что значит «оторвал от сердца»? — спросила она, чувствуя, как начали гореть уши.

«Ценный», — лаконично пояснила тетрадь, но Еве от этого не стало легче.

Ценный? Он что, собирает их как марки? Ей-то он зачем?

С отвращением она отодвинула от себя страх. Тот тихо шлёпнулся о стол и замер, издав всё тот же жалобный писк. Голова раскалывалась от вороха мыслей.

— Ладно… с исследованиями на сегодня хватит, — она захлопнула «Научную работу №1». — Надоели уже эти ваши кошмарные головоломки. Ты, — она ткнула пальцем в Атлас, — молчишь как партизан, а твой хозяин тот ещё персонаж. Притащил ЦЕННЫЙ экземпляр. А я тут как дура должна сама обо всём догадываться.

Ева сунула сгусток в старую обувную коробку и придавила её учебниками. Тюрьма страха выглядела надёжно.

— Всё. Сиди там и… пузырись. Мне с вами, ненормальными, всё равно не разобраться.

Но вопрос оставался нерешённым: «Что с ним делать?»

***

Из сладкого сна Еву выдернул оглушительный визг матери:

— КРЫСА-А!!!

Девушка свалилась с кровати, пытаясь понять, что происходит. Машинально она заглянула в обувную коробку, где был заперт пузырчатый страх. Там было пусто.

— Чёрт! — она влетела на кухню, застав мать на обеденном столе.

— Ева! Тут крыса!

Ничего не ответив, дочь упала на колени и начала шарить взглядом по углам.

— Откуда здесь крыса?! — голос родительницы срывался на крик.

— Извини, извини… — вполголоса причитала девушка.

— Это ты её принесла?!

В коридоре раздался щелчок, открылась входная дверь.

— Коля! Тут крыса!

Отец вбежал на кухню и застал картину маслом: жена сидела на столе, а под ним ползала дочь.

— Крыса? — он, готовый поймать грызуна, заметался по кухне.

Ева хотела было что-то сказать, но краем глаза заметила беглеца. Чёрный сгусток забился в угол между стеной и холодильником и, как ей показалось, дрожал от страха. Без лишних слов она бросилась к нему. Вытащить страх из убежища не составило труда, он сам выполз к ней. Тогда девушка накрыла его руками, чтобы родители не могли разглядеть.

— Прости… — ещё раз сказала она, поднимаясь. — Я не думала, что он сбежит.

Отец недоумевающе посмотрел на неё.

— Унеси это из дома! — Мама уже слезла со стола и прижалась к противоположной стене. Её трясло, глаза наполнились слезами. Отец встал между ними.

— Ев… — мужчина запнулся, пытаясь понять, с кем разобраться в первую очередь, но, увидев слёзы Марины, принял решение. — Правда, унеси это…

Он махнул дочери рукой и начал успокаивать жену. Ева не стала спорить и быстро удалилась в свою комнату.

— Плохой страх! — ругала она вполголоса чёрный сгусток. — Ты зачем маму напугал?

Мгновение спустя её питомец вновь сидел в обувной коробке. Он забился в угол и продолжал трястись, издавая жалобные звуки. Это и правда напоминало крысу. Хорошо, что мама не успела рассмотреть это «животное».

— Что же мне с тобой делать?..

Подумать ей не дали — на пороге комнаты возник отец.

— Ев, — начал он.

Дочь быстро накрыла коробку крышкой и развернулась к нему.

— Я его унесу! — выпалила она.

Отец кивнул:

— Хорошо… — немного подумав, мужчина добавил. — Я думаю, мама не будет против кошки, но крыса…

Он с сожалением посмотрел на дочь, и та закивала, давая понять, что согласна — переборщила. С этими словами он ушёл к жене.

Немного переведя дух, девушка открыла коробку. Страх был на месте, но уже не дрожал.

— Поздравляю, тебя официально выселили…

***

Сидя в автобусе, Ева открыла рюкзак — там удобно устроились страх пузырей и Атлас. Опасно было оставлять эту парочку дома: мать с её вечной уборкой, отец, которому постоянно что-то нужно, и младший брат со своим любопытством.

— Интересно, где вас Даня держит? — шептала она в сумку, поглаживая пальцами сгусток ужаса. Ему явно это нравилось. Хотя он всё ещё вызывал неприятные ощущения, девушка почти привыкла, спокойно беря его в руки.

Пары начались как обычно. Ева достала свой пенал и обнаружила внутри своего нового питомца. Её бросило в жар. Спрятать бы его в рюкзаке, но, поймав на себе взгляды одногруппников, закрыла его в пенале, оставив маленькую щёлочку — может, ему дышать надо.

Страх то и дело шевелился внутри, привлекая внимание окружающих. Студенты за соседней партой перешептывались, то и дело поглядывая на неё. Когда сгусток в очередной раз попытался вылезти из пенала, она затолкала его пальцем назад и тихо рыкнула:

— Сиди внутри!

К её удивлению, он послушался. Понял, что сейчас главная она, и она позволила себе расслабиться. Взгляды в её сторону прекратились.

Вскоре раздался звонок. Ева задержалась в аудитории. Дождавшись, пока уйдёт последний студент, она открыла пенал, намереваясь проверить, как там её подопечный. Но внутри всё оборвалось.

«Снова сбежал!»

Резко присев, она обшарила глазами пол под партами, заглянула в каждый угол. Его нигде не было. Дыхание сбилось. Ничего лучше не придумав, Ева выдернула Атлас из сумки.

— Где он?!

Но тетрадка лишь саркастично заметила: «Из рюкзака обзор плохой».

Она почти зарычала, смяв её в руке. Сейчас было не до обид серой вредины. У неё были проблемы посерьёзнее.

— Чёрт, чёрт! — Девушка вылетела из аудитории и заметалась по коридору. Паника не давала трезво мыслить.

— Ев, — ей навстречу шагала Настя. — Не нас ищешь?

— Кого потеряла? — усмехнулась Кэт.

— Да… Нет! — она на секунду зажмурилась, мысленно перебирая варианты, чтобы избавиться от подруг. — Я должна работу одну сдать…

— У тебя долги? — недоверчиво спросила Настя.

— Мальчики на тебя плохо влияют, — Кэт покачала головой. — Ты своему Кактусу скажи, что он тебя отвлекает от учёбы.

— Он не мой парень! — взорвалась Ева, метнув на них яростный взгляд.

Подруги лишь усмехнулись и саркастично закивали.

— Ладно… — с досадой сказала Настя. — Мы тогда на обед. Взять тебе что-нибудь?

— Да, — быстро ответила Ева, и её взгляд остановился на урне: там что-то шевельнулось. — Картошку и… — голова уже не соображала, думая только о том, кто шуршал в мусоре. — И всё!

Настя и Кэт переглянулись, но ничего не сказали, лишь махнули ей рукой и ушли в столовую.

В ту же секунду, как девчонки скрылись за углом, Ева подлетела к помойке и начала выгребать содержимое. Она вляпалась во что-то мерзкое и липкое, но не остановилась. Фантики, жвачки, кожура от банана и чей-то заваленный тест. Бинго! Она нашла его. Чёрный сгусток удобно устроился в бумажном стаканчике с остатками чайной заварки. Он весь измазался и издавал почти кошачье урчание.

— Какая же мерзость… — девушка брезгливо, двумя пальцами, достала страх из урны.

— Ох… — выдохнула она, когда заметила, как с него капали помои. — Какой же ты поросёнок…

На вытянутых руках она понесла его в женский туалет. Внутри никого. Выдохнув, Ева приступила за дело. Под тёплой водой она щедро намылила страх. Тот смирно сидел в руках, попискивая.

— Ну как так-то? — причитала она. — У меня брат больше чистюля, чем ты… Сказала же: сиди внутри.

В рюкзаке завибрировала Атлас. Тетрадка явно хотела вставить свои пять копеек. Она не успела вытереть руки, чтобы достать артефакт — её напугал не понятно откуда раздавшийся хохот. Девушка, почти подпрыгнув, обернулась. На подоконнике, заливаясь смехом, сидел Даниил.

— Ты чего творишь? — сквозь слёзы спросил он.

— Ты?.. — Ева замерла с намыленным страхом в руке. — Ты как тут оказался?!

Он не ответил. С трудом успокоившись, мастер кошмаров спрыгнул на пол. Его шапка всё так же была натянута почти на самые глаза, но шарф размотался.

— Такого я ещё не видел! — с весёлым восторгом подметил он, разглядывая сгусток тьмы в её руках.

Ева дёрнулась, когда он наклонился ближе, но смогла взять себя в руки.

— Теперь видел, — холодно заявила она и протянула ему намыленный ужас. — Кажется, это ваше.

В этот момент всё веселье с лица мастера кошмаров испарилось. Резкая перемена в его настроении заставила её напрячься.

— Я подарки назад не забираю, — его голос стал ледяным и эхом разнёсся по помещению. Ева с ужасом увидела, как вспыхнули зелёные глаза.

«Что тебе надо?!» — она не смогла спросить вслух — дыхание перехватило.

Её затрясло, и отчаянно захотелось, чтобы в этот момент хоть кто-нибудь вошёл в туалет. Но этого не случилось.

Запись в тетради.

Страхи любят влажные, тёмные места.

Мизофобия (страх загрязнения либо заражения) — 10 шт.

Глава 9. «Настоящий страх».

— Что тебе надо? — Ева попятилась, прижимая мокрый, дрожащий сгусток к груди. — Ты меня преследуешь?

Парень медленно, с хищной грацией, сделал шаг вперёд.

— Я? Преследую? — он почти шептал, но каждый звук эхом разносился по помещению. — Это ты, кажется, преследуешь меня по всему городу. Ты первая начала эту игру.

В туалете неожиданно стало темно, отчего его глаза горели ярче, почти как фонари.

— Это не игра! — Она замотала головой. — Ты подбросил мне эту... эту штуку!

Ева вновь протянула ему сгусток, отчаянно желая, чтобы мастер кошмаров просто забрал его и исчез из её жизни. Но он проигнорировал этот жест.

— Нет, девочка, это ты начала, — на его лице появился почти злобный оскал. — Хочешь в догонялки поиграть? Теперь вожу я!

Его слова прозвучали как команда, и девушка, бросив в него намыленный страх, рванула из уборной. Он вылетел следом. В коридоре моментально погасли все лампы, а его чёрный силуэт выдавали лишь светящиеся зелёным глаза. Не оглядываясь, она побежала. На повороте с её плеча слетел рюкзак и шлёпнулся на пол. Ева хотела остановиться, но мастер кошмаров тут же появился рядом.

— Кто не спрятался, я не виноват! — его голос эхом раздавался со всех сторон.

— Отстань! — Она вписалась в очередной поворот и на полном ходу почти врезалась в подруг.

— Эй! — Кэт отпрыгнула с дороги, чуть не расплескав свой напиток.

— Ты с ума сошла?! — выпалила Настя, поймав её.

Ева задыхалась. Хотела предупредить девочек, чтобы те бежали, но не успела.

— Попалась! — Даня словно из земли вырос, обняв её за шею одной рукой. — Вы обронили, мадам.

Протягивая ей рюкзак, он вновь стал тем самым хулиганистым мальчишкой, за которым она бегала по всему городу. Ни намёка на монстра, что гнался за ней только что.

— О, Даня! — Настя недвусмысленно посмотрела на Еву и ухмыльнулась. — Так вот как выглядят твои долги.

Парень стоял и лыбился во все тридцать два зуба.

— Настя, Кэт, — с деловым тоном поприветствовал он их.

— Мы, наверное, вам мешаем… — иронично вбросила Кэт после неловкой паузы.

— НЕТ! — заорала Ева.

Подруги вздрогнули, выпучив на неё глаза.

— Да мы уже закончили, — мастер кошмаров посмотрел ей в глаза и его зрачки на мгновение вспыхнули. — Рад был увидеться!

Всё так же приветливо он помахал им рукой и пошёл по своим делам.

Ева стояла на трясущихся ногах, не понимая, как всё зашло так далеко. Когда из хулигана он успел стать маньяком?

— Поверить не могу, что ты опять с нами так поступила, — укоряла её Кэт, когда они зашли в аудиторию.

— Я его не звала, он сам пришёл…

Она не знала, как объяснить им, что это были не любовные игры. Этот тип преследовал её и точно хотел навредить.

Ева открыла рюкзак. Страха внутри не было. Она выдохнула. Если мастер кошмаров забрал свой «подарочек», то, возможно, он отстанет от неё? Но тут рюкзак завибрировал: среди учебников лежал Атлас страхов. Руки похолодели. Дрожащими пальцами она раскрыла потрёпанный разворот. Медленно тетрадь вывела на своих пожелтевших страницах: «Это не конец…»

***

Подходя к перекрёстку, Ева с ужасом ждала, когда наступит момент прощаться с подругами. Она то и дело оглядывалась. Может, попросить их проводить её до дома? Но так и не решилась.

— Пока… — она помахала Насте и Кэт на прощание, наблюдая, как те уходят в противоположную сторону. Осталась одна. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь ветром и доносящимися с шоссе звуками машин.

Вдруг в соседнем дворе раздался грохот. Она резко обернулась. Кажется, из-за угла мелькнула знакомая тень?

«Он следит за мной… Он точно следит за мной!» — Перейдя на бег, Ева рванула к дому.

Влетев в квартиру, она с порога полетела кубарем через огромную спортивную сумку.

— Ев! — воскликнул отец. — Ты чего?

Он стоял у входа в рабочей робе и держал в руках ботинок.

— А ты чего? — тяжело дыша, спросила она.

— А он на смену! — злобно кинула мать из кухни.

— Марин, не начинай…

Женщина вышла в коридор и, тыча в него пальцем, обиженно прокричала:

— На тебе ездят, а ты позволяешь! — дёрнувшись, мать посмотрела в сторону комнаты Лёшки, и, понизив голос, добавила: — У тебя ещё неделя выходных. Ты и так задержался с прошлой смены.

— Ты же знаешь, на объекте авария, собирают всех…

Отец не успел договорить, как его жена тут же убежала в кухню.

Ева молча поднялась на ноги. Уезжает? Как? Она же хотела ему рассказать… К глазам предательски подступили слёзы. Но Николай не был магом — самый обычный человек. Чем он поможет против того, кто умеет исчезать в воздухе?

Хотя она и понимала это, всё равно отчаянно нуждалась в нём. Хотелось закричать, удержать отца, придумать тысячу поводов, лишь бы он остался. Но слова застряли в горле.

— Пап, может… — голос дрогнул. — Может, завтра?

Он повернулся к дочери и, как всегда, мягко улыбнулся:

— Не бойся, скоморошка, скоро вернусь.

С этими словами Николай прошёл в кухню. Криков не было, только тихое прощание. И вскоре он ушёл. Ева вновь оказалась один на один с ужасом, ворвавшимся в её жизнь.

Квартира словно застыла в тишине. Лёшка мирно спал у себя в кровати, Марина с тоской смотрела в окно кухни, провожая мужа взглядом, а Ева заперлась в комнате.

Первым порывом было рассказать всё матери, вывалить на неё весь свой ужас. Но дочь не могла так поступить с ней, не сейчас.

Стоя посреди комнаты, она не чувствовала себя в безопасности. За окном чернь, из-за которой отражения в стекле казались жуткими. Быстро задёрнув шторы, она уселась в угол кровати, притянув колени к груди.

«Ты первая начала…» — его слова крутились в голове, как заезженная пластинка.

На секунду девушка зажмурилась, но пожалела об этом: перед ней встал чёрный силуэт с горящим зелёным взглядом. Ева судорожно втянула воздух. В комнате никого, кроме неё, но сердце всё равно билось так, словно он стоял прямо перед ней.

— Проклятье… — она закрыла лицо руками.

Бездействие сводило с ума. Схватив телефон, она быстро набрала сообщение в чат с подругами: «Доставайте монтировку!». Но палец завис над кнопкой «отправить» — неожиданно осенила мысль. Отложила телефон. Вместо него она вытащила из рюкзака Атлас.

Раскрыв тетрадь, Ева положила её на стол и упёрлась руками в спинку стула. Слова не шли. Её нога нервно подёргивалась. Но страх уже таял, сменяясь жгучей яростью. Ощутив точку кипения, она наконец-то сказала Атласу:

— Теперь это личное.

« :) »

***

— С вас четыреста рублей, — сухо сказала продавщица, пробивая на кассе чек от маленького кактуса в коричневом пластиковом горшке.

Даниил молча протянул ей деньги без сдачи. Чем меньше он контактировал с окружающими, тем больше шансов, что они его не запомнят.

Взяв растение, парень вышел на улицу. Люди проходили мимо, не замечая его, а он предпочитал не обращать внимания на них. Хотя порой ему казалось, что где-то могла существовать параллельная вселенная, в которой он был частью этой толпы — смеялся над их шутками, спорил о пустяках, просто жил как все. На секунду в груди защемило. Зависть? Но это чувство тут же исчезло, когда увидел их. Его милые страхи!

Какое же вокруг было разнообразие фобий! Иной раз он чувствовал себя ребёнком на шоколадной фабрике.

Вот пожилая женщина, сжимавшая сумку так, будто от этого зависела её жизнь. На ней сидел малыш гиппопотомонстросескиппедалофобия — страх перед длинными словами. Наверняка каждое официальное письмо вызывало паническую атаку. Как же это нелепо и восхитительно!

А вон на том молодом человеке в дорогих часах уютно устроилась атазагорафобия — боязнь быть забытым, незамеченным, неоценённым. Кажется, над этим страхом поработало его эго. Бояться исчезнуть из памяти всех, кого он знает. Ну надо же!

Мастер кошмаров растерялся, не зная, за кем последовать. Но мужчина с часами решил его проблему, сев в машину. Эх, а ведь атазагорафобии у него нет в коллекции. Но делать нечего.

Он тихо подошёл к пожилой женщине с фобией длинных слов и аккуратно снял страх. Даниил смотрел на него с таким счастливым видом, будто держал на руках сбывшуюся мечту. А тёмная материя трепетала в его руках, разделяя восторг от встречи.

— Давай, прячься, — пробормотал он, убирая её во внутренний карман парки.

На его лице застыла довольная улыбка. Он уже представлял, как поместит этот диковинный экспонат в стеклянную банку рядом с аблутофобией (страхом перед купанием) и омфалофобией (боязнью пупков).

Редкий улов.

Парень на секунду замер, проводя мысленную ревизию своей коллекции. Редкие экземпляры... были. Атазагорафобии — нет. Гиппопотомонстросескиппедалофобия — теперь есть. Но общий объём распространённых страхов катастрофически мал.

Минутная эйфория сменилась ледяной тяжестью. Марго.

Мать должна была скоро вернуться с официальным визитом. Ведьма терпеть не могла, когда он не выполнял установленный ею план. Похвалы от неё сын никогда не слышал, а вот неодобрение... его он предпочитал не вспоминать.

Её вкусы были предсказуемы. Она редко баловала себя утончёнными «деликатесами». Нужен был сытный, простой «хлеб» страха. Побольше, погуще. Почаще!

Его взгляд, секунду назад игриво оценивающий окружающих, стал серьёзным и сосредоточенным. Нужна была добыча попроще. Всё что угодно. Сойдёт самый обычный страх. И он нашёл его мгновенно.

У входа в метро топтался мужчина. Он несколько раз заходил в подземку и выходил обратно, вытирая ладонью влажный лоб. Его дыхание сбивалось, глаза бегали. Клаустрофобия. Самая что ни на есть банальная, уже порядочно созревшая. На «складе» их было штук пятьдесят.

«Замечательно, — иронично подумал он. — На диету из клаустрофобий её посажу…»

Мастер кошмаров, как прежде, тихо подошёл сзади мужчины, протянул руку и аккуратно снял с его плеча сгусток знакомой фобии. Страх был вялым, мягким, как жвачка, которую жуют пятые сутки.

Он сунул его в тот же карман.

— Вот тебе, Марго, — с горькой иронией пробормотал он. — Самый лучший, самый свежий.

Даня посмотрел в сторону, где скрылся тот самый мужчина с атазагорафобией.

— В следующий раз, — пообещал он самому себе, трогая колючки кактуса. — В следующий раз ты будешь моим.

Парень зашагал прочь, нагруженный банальным ужасом для требовательного тирана и одним-единственным диковинным для себя.

Путь до дома занял не больше двадцати минут. Его мысли уже витали где-то между необходимостью рассортировать «улов» и предстоящим визитом Марго. Он почти не смотрел по сторонам, привычно растворяясь в вечерней толпе.

В какой-то момент мысли от работы свернули в совершенно другую сторону. Любопытная. Девчонка поразила его своей наглостью и бесстрашием. Надо же было придумать — помыть эбуллиофобию с мылом! Страх пузырей в мыльной пене… Уму непостижимо!

Но, несмотря на такую дерзость, он смог её напугать. Он невольно усмехнулся, вспомнив, как у той сверкали пятки. Даже расстроился, думал, что она смелее.

Даниил тяжело вздохнул. Досадно было терять этот редкий прямой контакт с людьми. Но девчонку надо было отвадить ходить за ним. Марго бы учуяла на нём её запах, и тогда случилось бы страшное. Ведьма уничтожит любого, кто посмеет вторгнуться в её мир страхов и будет отвлекать его от сбора тёмной материи. И как вообще Дикарка его обнаружила? Наверное, слишком расслабился в последнее время, вот его и начали замечать.

Он уже подходил к своему дому, как неожиданно, почти физически, почувствовал на себе тяжёлый, колющий взгляд. Даниил замедлил шаг и поднял голову.

Напротив его подъезда, у старой детской горки, засыпанной снегом, стояла она. Любопытная не двигалась, её лицо было искажено такой яростью и решимостью, что он на мгновение опешил. Во всём её виде читался вызов.

Они стояли довольно далеко друг от друга, никто не сделал шаг навстречу. Молчание повисло в морозной стуже.

Первым сдвинулся с места Даниил. Девчонка пришла досмотреть спектакль? Тогда он разыграет его для неё. В притворном недоумении парень указал пальцем на себя, спрашивая одним лишь взглядом: «Ты ко мне?». Затем, с преувеличенной театральностью, обвёл пустынный двор взглядом, заглянул за сугроб, будто ища невидимых людей, и снова уставился на неё, разведя руки в красноречивом жесте: «А больше тут никого нет! Какие странности!».

Всё это было дурашливо, нелепо и должно было её смутить. Но не смутило. Дикарка медленно, не сводя с него горящего взгляда, наклонилась и с силой сгребла в ладони рыхлый снег.

Даниил фыркнул: «Серьёзно? Снежки?»

Он презрительно махнул рукой, разворачиваясь к домофону. «Играть» с ней сегодня не было времени.

В следующий миг ледяной ком со всей силы шлёпнулся ему прямо в затылок. От неожиданности он выронил кактус из рук, и по телу прошла дрожь от холодных осколков снега, упавших за шиворот.

Он замер на месте, не веря в происходящее. Мастер кошмаров медленно повернулся. С него сыпался снег. От наигранного веселья не осталось и следа, только недоумение. Его глаза сузились и зафиксировались на ней.

Недостаточно… Оказалось, он в прошлый раз напугал её недостаточно.

Не говоря ни слова, он рванул с места с такой звериной скоростью, что снег взметнулся из-под его ботинок. Теперь он её догонит и проучит как следует. Слишком долго он жалел любопытную.

Запись в тетради.

Страхи рождаются из единой материи, но человеческий испуг придает им уникальный отпечаток души.

Они прекрасны!

Гиппопотомонстросескиппедалофобия — 1 шт.

Глава 10 «Материнская забота».

Между ними таяли метры. Она не испугалась. Даже тёмная материя не вызвала реакции. Вместо криков девчонка резко отскочила в сторону и рванула к забору, ограждающему заброшенную стройку.

«Почему не к людям?» — Он чувствовал подвох, но поддался импульсу и помчался следом.

Они влетели на территорию стройки. Горы замёрзшего песка, скелеты будущих зданий, ржавая арматура и бетонные блоки. Поворот. Ещё один. И она сама себя загнала в тупик, врезавшись в неустойчивые леса. Конструкция задрожала, как желе. Даниил перешёл на шаг.

— Дикарке вновь поиграть захотелось? — Он понизил голос, понимая, что так звучит зловеще. Пускай считает его психом, лишь бы перестала следить за ним.

Девчонка не сказала ни слова. Только спрятала руки в карманы пуховика, продолжая сверлить его злобным взглядом. Шаг. Другой. Уже почти рядом. Вдруг её рука вырвалась из кармана, очертив ослепительную синюю дугу, с треском ударила в его грудь.

Его тело содрогнулось в мучительном спазме. Дыхание перекрыло. Он рухнул на колени. Затем на бок, прямо в снег. Звук, похожий на захлёбывающееся шипение, вырвался из его горла. Глаза закатились.

Он не сразу сообразил, что произошло, пока сквозь боль и паралич не стало возвращаться сознание. Зрение прояснилось. Над ним стояла Ева с дымящимся электрошокером в руке. Она смотрела не мигая.

Секунда. Другая. Этого хватило. Пальцы дёрнулись, сжав горсть снега. В ушах всё ещё звенело, мышцы горели огнём. Он заставил себя сделать первый, мучительный вдох. И в миг, когда слух вернулся, уловил резкий звук — нарастающий скрежет прямо над ними. Всё ещё мутный взгляд метнулся наверх. Верхняя часть лесов, в которые врезалась девчонка, сорвалась и полетела вниз. Она стояла прямо под падающей конструкцией.

Мысли пронеслись мгновенно: «Она умрёт? Так глупо?».

Инстинкт смёл все остальные соображения. Больше не было времени на боль, на злость, на расчёты.

Тело всё ещё сводило судорогой, но он совершил нечеловеческое усилие. Парализованные мышцы взорвались адской болью. Парень рванулся вперёд. Его тело врезалось в неё, отшвырнув под защиту бетонного козырька. Грохот был оглушительным. Металл с рёвом обрушился на землю, подняв тучу снежной пыли и осколков льда. Даниил грузно рухнул на спину, закашлявшись.

Тишина наступила внезапно.

Он лежал, уставившись на бетонное перекрытие, чувствуя, как по груди растекается ледяная волна от мокрого снега и жгучая боль от удара током. Из него вырвался хриплый, прерывистый смешок. Он спас ту, что минуту назад хотела его убить.

Медленно, со стоном, он повернул голову, чтобы посмотреть, цела ли Ева.

***

Руки Евы ещё тряслись от избытка адреналина. Она то и дело оглядывалась на заброшенную стройку. И почему решила, что это лучшее место для её мести?

Мастер кошмаров сидел рядом с ней на лавке. Его всё ещё периодически содрогало — импульс от электрошока не отпускал. Наверное, переборщила с мощностью, но, вспомнив, что он сделал, вся жалость в момент испарилась. Этот тип получил по заслугам!

Молчание затянулось. Только их дыхание и редкий скрип снега нарушали ледяную тишину.

— Ты первый начал… — не выдержала она.

Парень медленно повернулся, его глаза округлились.

— Я?! — голос сорвался. — Это ты пришла сюда!

— Потому что ты напугал меня! — взорвалась она в ответ.

— Да потому что ты лезешь куда не просят! — он ткнул пальцем в её сторону, и тот тут же задёргался от очередного импульса. Ему пришлось зажать его в кулаке, чтобы прекратить это.

— Тогда какого чёрта ты не забрал свой Атлас?!

Повисла пауза. Они уставились друг на друга.

— Атлас? — его вопрос прозвучал слишком искренне.

— Ой, не притворяйся, — девушка закатила глаза.

Он чуть подался вперёд, в его зелёных глазах сверкнуло раздражение:

— Ты думаешь, что мне делать нечего, кроме как тетрадки тебе подбрасывать?

— А что тогда?! — Её кулаки сжались. — Она со мной разговаривает, понимаешь? Раз-гов-ри-ва-ет!

Даниил моргнул. Потом тихо, со скептицизмом, сказал:

— У тебя богатое воображение.

Вот снова, не произнося этого вслух, он назвал её «сумасшедшей». Вскочив на ноги, Ева вскипела пуще прежнего.

— Я тебе покажу! — Она завозилась с молнией пуховика, рыча от злости — та, как назло, заела.

— Ты и правда дикая… — пробубнил он.

Наконец-то молния поддалась, и она сунула ему в лицо Атлас.

— Вот! Ты её создал! Тетрадь сказала мне, где тебя найти!

Даниил, отшатнувшись от её напора, нехотя взял предмет в руки.

— Это просто рабочие записи… — Он без интереса покрутил предмет в руке, даже не открыв его, и протянул тетрадь назад. Ева не взяла.

— Открой, — приказала она.

Парень бросил на неё снисходительный взгляд, но, тяжело вздохнув, всё же подчинился.

— О-о… — протянул он со смешком. — Я смотрю, ты прямо художник.

Ева одёрнула край тетрадки и увидела монстра, которого нарисовал Лёшка.

— Это не я! — Щёки моментально вспыхнули жаром. — За младшим братом не уследила…

Даниил листал Атлас и с каждой новой страницей хихикал всё сильнее.

— А это вообще шедевр! — он уже не сдерживал смеха.

Она вырвала у него тетрадь и начала лихорадочно её листать.

— Ну же! Ты опять молчишь?!

— Ладно, — Даня встал, отряхивая джинсы от снега. — Мне пора… Ева.

Он направился в сторону своего подъезда. Ева запаниковала. Она отчаянно хотела доказать ему, что артефакт живой, и выпалила первое, что пришло в голову:

— Атлас сказала, что ты матери боишься!

Он застыл на месте. Молча, парень быстрым шагом вернулся назад и выхватил тетрадь из её рук. В этот раз он листал её с серьёзным видом и вскоре остановился на одном из разворотов. Его глаза расширились, и Ева заглянула в Атлас. Да, это было то самое место с мини-портретом. Под ним медленно проявилась надпись:

«Твой эксперимент удался!»

***

Мысли Даниила метались.

«Эксперимент?»

Он что-то такое припоминал. Когда-то давно, лёжа дома со сломанной ногой (спасибо матери за это), в момент тотального одиночества ему захотелось создать собеседника. Под руку попались тетради со старыми заметками. Экспериментов тогда было много. Но Марго всё уничтожила.

«Твоя задача — собирать, а не тратить тёмную материю на всякую чушь!» — страхи ведьма ценила больше, чем его.

Неужели одна из тетрадей уцелела после её ярости?

Даниил недоверчиво скосил взгляд на Еву. Любопытная стояла почти вплотную, заглядывая в открытый разворот. Как же быстро она отошла от шока и совсем его не боялась. Ещё эта тетрадь… Что артефакт успел рассказать девчонке? Это было опасно. Нужно изъять его.

Он захлопнул серый переплёт прямо перед её носом. Она отшатнулась и с недовольным взглядом уставилась на него.

— Ну что? — дерзко бросила Ева. — Теперь веришь?

Парень наигранно улыбнулся и тайком сунул тетрадь за спину.

— Это просто неудачная шутка. — Он подался вперёд. — А ты всему веришь.

Её глаза округлились от возмущения.

— Да ты за кого меня принимаешь?!

— Я думаю, ты догадываешься, — невозмутимо ответил он, направляясь к своему дому.

— Эй, ты куда? — Девчонка начинала действовать на нервы. — Тоже мне, мастер кошмаров! Мамочки боится!

Он остановился. Слова не задели, но вот её упрямство… Что ему ещё сделать, чтобы она отстала?

— Повтори. — Он повернулся к ней.

Девушка дрогнула. Даниил уловил это.

— Я сказала, мамочки боишься! Кидаешься своими… соплями, как трусливый школьник!

Он сделал к ней шаг.

— Да что ты знаешь о страхах? — Даня смотрел на неё снисходительно, столько дерзости, а за ней хоть что-то есть? — Может, ещё скажешь, что справишься лучше, чем я?

— Да! — Дикарка гордо выпрямилась, в очередной раз поразив своей наглостью. — Научи! И я тебе покажу, кто тут настоящий мастер кошмаров!

Это было за гранью его понимания. Впервые за всю жизнь кто-то не просто не убежал от его мира, а потребовал в него пустить.

Соблазн согласиться был велик, но образ матери остудил его пыл. Перед глазами встала картина, как ведьма рвала сознание людей на куски, пытаясь найти новый способ добывать тёмную материю. Хотя эта участь и могла обойти девчонку стороной, рисковать не хотелось.

— Хорошо, — он вновь надел маску шутника.

— П… правда? — Ева прищурилась.

— Да, — беззаботно сказал Даня, разводя руками. — Первый урок, кстати, будет прямо сейчас.

Он выдержал драматическую паузу, наблюдая, как она смотрит на него широко раскрытыми глазами.

— Умей вовремя смыться. — В ту же секунду он вскинул руку, указывая куда-то за её спину, и с удивлением воскликнул: — Что это?!

Купилась! Любопытная обернулась. Он не стал терять времени и рванул к подъезду. Дверь захлопнулась до того, как она успела добежать. Даня лишь услышал, как девчонка врезалась в металлическую преграду.

— Гад! — Дикарка ломилась внутрь, но безуспешно. — Атлас верни!

Он хихикнул себе под нос:

— Какой же я вредный, — довольный собой, парень повертел тетрадь в руке и сунул её за пазуху. — А с тобой я ещё поэкспериментирую.

***

Он поднялся по лестнице, насвистывая беззаботный мотивчик. Настроение после всех событий немного улучшилось. Сейчас он заварит чаю и посмотрит, что именно заставило оживить этот блокнот.

Подойдя к двери, Даниил замер. Не заперто… Его накрыло волной тревоги. Марго. Это точно она. Вопрос был в другом: ушла ли она? Он молил вселенную, чтобы её не оказалось внутри.

Он толкнул дверь и вошёл внутрь. Темно. Лишь полоска света от ламп подъезда растянулась на полу. Но этого хватило, чтобы разглядеть на тумбе, у самого входа, неприятное зрелище: ошмётки кактуса были раскиданы по мебели. Он выглядел так, словно из него вылез Чужой.

«Джим триста семьдесят пятый... покойся с миром».

Мать ненавидела эти растения. Но благодаря им он мог отслеживать, когда ведьма в его отсутствие наведывалась в «гости». Хотя сейчас она демонстративно не заперла дверь. Ну точно в бешенстве.

Даниил дрожащими пальцами щёлкнул выключателем. Свет вспыхнул, освещая привычный хаос маленькой квартиры-студии. Его записи, тетради и зарисовки были везде. Диван, на котором он спал, почти не было видно под горами его заметок. Вдоль стен стояло множество стеллажей, заставленных банками со страхами, словно запас консервов безумного учёного. Тёмная материя в них переливалась, как перламутр. Они завопили, когда увидели хозяина. И в центре этого беспорядка стояла она, его мать. Как всегда, статная, холодная и опасная.

Она не обернулась, перебирая своими острыми ногтями сгусток клаустрофобии. Даниил заметил, что коробка, где он держал партию этого страха, была разорвана в клочья, а самой тёмной материи нигде не было. Успела сожрать…

— Марго… — поприветствовал он её.

Она не обратила на него внимания, завороженно разглядывая сгусток в своих руках.

— Я… — начал он.

— Ты опоздал, — безэмоционально перебила она, переводя на него тяжёлый взгляд почти прозрачных глаз. — Сегодня без кактуса? — В её голосе прозвучала почти издёвка.

Даниил только развёл руками. Высокая брюнетка в дорогом брючном костюме подошла к нему ближе и брезгливо принюхалась. Он машинально отклонился назад, будто это могло помочь, и она не учует постороннего запаха.

— Людьми воняешь! — прошипела ведьма.

Она отвернулась и скучающе пошла вдоль стеллажей, словно ища что-то, что должна была забрать с собой. Ужасы вжимались в противоположные от неё стенки банок. Даже страхи её боялись.

— Так я с людьми работаю… — пожал он плечами. — Я смотрю, ты уже нашла свой сухпаёк, — он попытался изобразить улыбку, но острый взгляд матери осёк попытку разрядить обстановку шуткой.

Она, не отрывая от него безумный взгляд, одним резким движением засунула клаустрофобию себе в рот и, не жуя, проглотила. Он с трудом сглотнул. К этому зрелищу невозможно было привыкнуть.

— Мало! — процедила Марго. — Тебя отвлекают.

Это был не вопрос. Мать заметила в нём перемену. Да и он сам это видел. Любопытная своими выходками стала всё чаще занимать его мысли, и это отразилось на продуктивности. Роковая ошибка с его стороны.

— Я знаю… — начал он оправдываться. — Но сейчас люди всё больше ходят к психологам и пьют таблетки…

— Чушь! — рявкнула ведьма.

Конечно, это была чушь. Страх — вещество неиссякаемое, и ни одна таблетка его не уничтожит. Они оба это знали.

— Послушай, я принесу больше…

Марго стремительно приблизилась и мёртвой хваткой вцепилась ему в горло. Острые ногти натянули кожу на его шее. Её руки были необычайно сильными для пятидесятилетней женщины, хотя выглядела она почти на тридцать.

— Я знаю, — ни капли эмоций.

Она так же резко отпустила его и сделала шаг назад, давая сыну откашляться.

— Через месяц зайду.

— Я не успею. — Даниил потрогал горло, на ладони остались кровавые следы.

— Меня это не волнует. — Мать прошла мимо и, задержавшись рядом с тумбой, где стоял изувеченный кактус, на прощание с наигранной нежностью сказала: — Люблю тебя, милый.

Он тут же запер дверь, прижавшись к ней спиной. В этот раз ведьма была более раздражённой, чем обычно. Голос повысила.

Даня не всегда мог выполнить её «план», но обычно недостающее количество она компенсировала из его коллекции. Скрипя сердцем, он отдавал ей редкие экземпляры. Хотя выбора у него всё равно не было: по-хорошему или по-плохому, но Марго своё забирала.

Он подошёл к одной из стопок бумаг, лежавшие на мини-холодильнике рядом с плитой, и достал таблицу с учётом своих запасов. Напротив надписи «клаустрофобия» он вычеркнул цифру 50 и вписал 1. Бегло просмотрев свои записи Даня вновь подметил, что аппетиты матери растут. Она питалась тёмной материей, сколько он себя помнил, и с каждым годом требовала всё больше.

«Отец бы справился лучше…» — горько подумал он.

Воспоминания о том, как Виктор давал отпор Марго, каждый раз посещали его, зарождая в нём ложную надежду, что когда-нибудь, возможно, он сможет так же.

Но он не был похож на отца: у того была сила воли, у него же нет. Хотя в итоге отец всё же сдался. Сбежал, оставив маленького сына один на один с этой безумной женщиной.

Даниил бросил записи назад в кучу и протёр лицо руками. За последний месяц он собрал для ведьмы всего 50 экземпляров. В лучшие времена у него получалось добыть за месяц штук 107, но он обещал принести больше. Мать слишком зависима от тёмной материи… Она точно будет требовать больше, чем 107. Он не успеет…

«Научи!» — слова Евы всплыли в мыслях, как брошенный спасательный круг.

Нет! Совесть не позволит ему втянуть в этот ад кого-то ещё. Он просто будет работать больше и надеяться, что монстр не разорвёт его на части, если он не успеет вовремя. Даниил даже представить боялся, что случится, когда она совсем потеряет контроль. Если вдруг ведьма решит сама выйти на охоту…

Наверное, именно тогда и случится конец всему.

Конец привычному миру людей.

Конец его мучениям.

Запись в тетради.

Поглощение тёмной материи — прямая дорога к могуществу и безумию.

Сила растёт в геометрической прогрессии, тогда как рассудок деградирует.

Бомба замедленного действия.

Какофобия (страх перед уродством) — 1 шт.

Глава 11 «Наставник».

— Ты уверена? — Ева прижималась спиной к холодной колонне, спасаясь от людского потока. В воздухе летали запах кофе и железнодорожная пыль.

— Да! — Настин голос перекрывало шипение тормозов где-то в глубине перрона, её глаза искрились от предвкушения предстоящей поездки. — Мы договорились, что он встретит меня прямо на вокзале. Обещал город показать!

Ева скептически поджала губы. Подруга познакомилась в интернете с парнем из соседнего города, и она не хотела, чтобы та подвергала себя опасности. Ведь не понаслышке знала, что значит связаться не с тем человеком.

— Сколько, говоришь, вы общаетесь?

Настя закатила глаза, намекая, что Ева ведёт себя как её мама.

— Он вроде нормальный, — отозвалась Кэт, которая, в отличие от неё, знала больше об этом типе. Эти двое ничего ей не рассказали, ссылаясь на то, что она слишком сильно увлеклась своим Кактусом и не замечала ничего вокруг.

— Ладно… Напиши, как доедешь, — Еве всё это не нравилось, но повлиять на решение подруги уже не могла.

Настя, ещё раз обняв её и Кэт, забежала в вагон. Она с энтузиазмом махала им из окна электрички, сияя от счастья. Состав тронулся. Ничего другого не оставалось, как только проводить его взглядом. На душе скребли кошки — лишь бы ничего плохого не случилось.

Вскоре электричку уже было не разглядеть, и девушки неспешно пошли в сторону выхода из Центрального вокзала.

Уже наступила весна, но вокруг всё ещё лежал снег. И только ослепительное солнце давало понять, что скоро начнутся тёплые деньки. Как же Еве не хотелось идти домой! Она посмотрела на Кэт. Та была погружена в свои мысли и совсем не обращала на неё внимания.

— Какие планы на день? — как бы невзначай спросила она у задумчивой подруги.

Та тяжело вздохнула, выпустив облачко пара.

— Батя решил устроить мне практику раньше времени…

Ева нахмурилась.

— Поеду к деду в деревню, они с матерью хотят ему печь пересобрать, — пояснила Кэт. — Им помощь нужна.

— Блин… Ты тоже уезжаешь…

— Да ладно тебе, со своим Кактусом погуляешь, — подруга с весельем поглядывала на неё.

— Он не мой парень, — в очередной раз раздражённо уточнила Ева.

Тем более она видела его в последний раз несколько дней назад и до сих пор злилась. Как он мог так с ней поступить, после того как спас? А она? Как последняя идиотка позволила так глупо себя обмануть, и теперь её Атлас страхов был у него.

— Ладно, мне пора, — сказала Кэт.

Они попрощались, и подруга пошла своей дорогой. Ева какое-то время, стоя на месте, смотрела ей вслед. Вокруг было людно. Против воли она вспомнила гуляющую в толпе аномальную пустоту. Мастер кошмаров… Интересно, он тут? Она тряхнула головой. Нет! Зачем она вообще думает об этом задире?

Ева уверенным шагом направилась в сторону выхода, как вдруг оступилась, увидев знакомую шапку и шарф. Даниил. Он сидел на одной из скамеек вокзала, в самом углу, прижавшись головой к стене. Его руки были скрещены на груди, и он… спал?

Это зрелище было почти невероятным. С закрытыми глазами парень выглядел таким беззащитным, что Ева невольно подумала: «Может, Атлас с ним?».

Посетившая мысль пошарить у него в карманах не обрадовала её, но желание вернуть тетрадь победило совесть, и она почти на цыпочках подошла к нему. Мастер кошмаров не реагировал — его сон был глубоким.

Ева села рядом, оглядываясь по сторонам. Она аккуратно расстегнула карман его парки и замерла. На шее парня были бинты с пятнами крови.

«Он боится матери». — Почему она подумала именно об этом?

Ева не стала залезать в его карманы. Она какое-то время размышляла обо всём, что произошло с ней за последний месяц. Всё это казалось безумием. И надо было с этим заканчивать. В конце концов, он больше не преследует её, а она отстанет от него.

— Дикарка? — Девушка вздрогнула от неожиданности. Он смотрел на неё сонными, непонимающими глазами.

Она тут же вскочила, чувствуя, как сердце грохочет где-то в горле.

— Я… я просто мимо проходила, — пробормотала Ева, делая шаг назад.

Даня провёл ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. Его голос звучал хрипло и натянуто:

— Сомневаюсь. — Он криво усмехнулся. — Ты летишь ко мне как муха на мёд.

Ева сжала кулаки. Она хотела огрызнуться, но взгляд снова скользнул к его шее. Бинты, кровь — слишком реальное подтверждение, что он тоже человек. Ей стало неловко, словно она увидела то, что не должна.

— У тебя… — она кивнула на его воротник. — Ты в порядке?

Он неловко поправил шарф, прикрывая повязку. В зелёных глазах на миг мелькнуло что-то болезненное, но тут же спряталось за его привычной маской шутника.

— Кактус, — с насмешкой сказал он. — Я бываю неловким.

Ева скрестила руки на груди.

— Сомневаюсь, — язвительно передразнила она его, но тут же стала серьёзнее. — Странно видеть, что тебя тоже можно ранить.

Парень не ответил, даже глаз не поднял.

— Чего тебе надо? — тихо спросил он.

Вопрос застиг врасплох. Что ответить? Хотела пошарить у тебя в карманах? Поэтому сказала первое, что пришло в голову:

— Ты же обещал меня обучить.

Даниил резко поднял голову, в его взгляде было смятение:

— Я же пошутил, — это прозвучало как-то слишком наивно.

— А то я не поняла, — саркастично заметила Ева и села рядом. — Я ведь и правда купилась… Ещё и Атлас украл!

Даня не смог сдержать смешок:

— Да, по-дурацки вышло…

Они какое-то время молча сидели рядом и старались не смотреть друг на друга.

— Но если ты всё ещё хочешь… — нарушив молчание первым, его голос прозвучал неуверенно. — Я мог бы обучить тебя…

Еву будто молнией прошибло. Она и правда может стать такой, как он? Повелительницей страхов?

— Прикалываешься… — недоверчиво прищурилась она.

— Нет. Мне помощник нужен… — он опустил голову, пряча глаза.

Неожиданная откровенность сбила её с толку.

— Помощник? Типа, стажёр по пугалкам?

— Не смешно, — он смотрел куда-то в землю. — Я один не вывожу.

В его голосе не было привычной издёвки, только усталость и какое-то глухое отчаяние. Ей вдруг стало не по себе. За этим человеком стояли тьма и кошмары, а он говорил так, будто его загнали в угол.

— И что я буду делать? — осторожно поинтересовалась она.

— Страхи собирать, — он пожал плечами, словно это было очевидно.

— Зачем?

Даниил поднял на неё раздражённый взгляд:

— Какая же ты всё-таки любопытная!

— Да! — возмутилась она. — Если я буду работать на тебя, то должна знать, что и для чего буду делать.

Ева откинулась на спинку скамьи и скрестила руки на груди. Она сверлила его взглядом. Неужели он думал, что её стоит просто поманить пальцем, и она бездумно последует за ним?

Даниил помедлил, глубоко вздохнув. Парень явно что-то недоговаривал.

— Мне надо собрать много тёмной материи, — наконец ответил он. — Для чего, сейчас сказать не могу, но это очень важно. Надо успеть к концу месяца. Если хочешь, то я готов обучить тебя своему ремеслу. Но если сомневаешься, то уходи и забудь о моём существовании.

Вот и всё, ей поставили ультиматум. Теперь надо было решать: уйти навсегда или ворваться в новый загадочный мир.

— Я согласна. — Конечно, она не могла иначе.

Даня неожиданно дёрнулся, сев прямее — видимо, не только она удивилась своему согласию. Но тут же снова расслабился, облокотившись на спинку скамьи.

— Супер, — он старался выглядеть незаинтересованным, но получалось плохо.

Вновь повисло молчание.

— И-и… — недолго думая, протянула Ева. — Когда начнём?

— Сейчас? — Даниил неуверенно перевёл на неё взгляд.

Они оба кивнули.

— Да, сейчас.

***

Они сидели напротив друг друга в почти пустом заведении, больше напоминающее столовую, чем кафе. Ева с трудом заставила себя не таращиться на мастера кошмаров. Она впервые увидела его без шапки и теперь, поджимая губы, с трудом скрывала улыбку.

«Какой же он лохматый!»

— Что? — спросил Даня, заметив её веселье.

Она замотала головой, но не сдержалась:

— Тебе бы причесаться.

Он неловко начал приглаживать волосы. Кажется, даже покраснел. Ева поймала себя на мысли, что представляла его жгучим брюнетом, а он оказался хоть и ненамного, но светлее.

— Ладно… — начал он, уводя разговор от своих волос. — Начнём с теории.

Она, вся в нетерпении, придвинулась ближе, боясь упустить хоть слово.

— Ты знаешь, откуда берутся страхи?

Этот вопрос когда-то задала ей Атлас. Интересно, что он сделал с тетрадью?

— Ты про инстинкты?

Даня кивнул.

— Да, это бессознательное, но тоже является формой мысли. А мысли материальны. Они рождают так называемую материю, и в зависимости от того, положительные эмоции или отрицательные, она становится либо светлой, либо тёмной. — Мастер кошмаров проиллюстрировал свои слова жестами, словно на пальцах объясняя ребёнку, что такое хорошо и что такое плохо.

— То есть, — перебила его Ева, — есть ещё и белые сопли?

— Сопли? — парень на миг замер в недоумении, но тут же мотнул головой. — Тёмная материя… — поправил он. — Светлая материя выглядит иначе. Она не формируется в сгустки, и из-за этого её невозможно собирать. Мы работаем только с тёмной.

— Мы? — Ева прикусила язык, увидев, как Даниил весь напрягся.

— Такие как я… — язвительно пояснил он. — Я не уникален.

Девушка молча кивнула. Он внимательно посмотрел на неё, предупреждая всем своим видом: «Ещё раз перебьёшь, получишь оплеуху», и продолжил:

— Тёмная материя даёт много энергии, она не лучшим образом влияет на окружающих… — Он сделал паузу, подбирая слова. — В общем, мы её перерабатываем…

— Во что? — не выдержала Ева и, увидев его грозный взгляд, затараторила: — Извини, извини! Всё, я молчу. Продолжай. — Она подперла подбородок руками.

— Их иногда становится слишком много… — Тут подошёл официант с их кофе. Даня дождался, пока тот уйдёт, и продолжил: — Люди начинают с ума сходить.

— Получается, если у меня крыша поедет, то лучше к тебе обратиться, вместо психиатра?

Парень застыл с приоткрытым ртом.

— Не-ет… — протянул он, сморщив нос. — Речь скорее о массовом помешательстве… Салемские процессы над ведьмами, радиопостановка «Война миров»… — он перечислил ещё несколько мировых событий, но Ева их не запомнила. — Люди странно ведут себя от избытка тёмной материи. Таких как я, к сожалению, мало, поэтому неприятности случаются время от времени.

«Ничего себе «неприятности»», — невольно подумала она, наблюдая, как Даниил залпом опрокинул в себя целую чашку эспрессо. Она непроизвольно сглотнула и немного отхлебнула своего капучино.

— Получается, мы с тобой будем хранить мир в этом городе? — Ей в голову пришла весёлая мысль, которую она не смогла удержать в себе. — Как Человек-паук.

Она изобразила, будто пускает паутину из рук. Мастер кошмаров закатил глаза, но не смог сдержать ухмылки.

— Что ж ты сразу в ученики меня не взял, раз уж ВАС так мало?

— Из-за моей матери, — Даниил вновь стал серьёзен. Он ковырялся чайной ложкой в пустой чашке, словно именно это могло решить все проблемы мира. — Она не терпит конкуренции, поэтому в этом городе из мастеров остался только я.

Улыбка Евы померкла.

— Она их убила? — неожиданно для себя спросила она.

Он провёл большим пальцем по горлу, перевязанному кровавым бинтом. Зрелище было зловещим. Они замолчали.

— Ну что? Всё ещё хочешь стать мастером кошмаров? — Ухмыляясь, он посмотрел на неё исподлобья.

Ева задумалась. Если уж этот паренёк был таким жутким, гоняясь за ней, то какова же его мать? И интересно, подействует ли на неё электрошокер?

— Да, — сказала она, натянув на себя маску беззаботности. — Я её не боюсь.

Он фыркнул.

— Завидую. А я вот в ужасе.

Вновь повисло молчание.

— Если ты решила, что готова, то назад дороги не будет.

— Я это поняла ещё тогда, когда ты мне те сопли ужаса притащил.

Они посмотрели друг на друга и негромко рассмеялись.

***

Спустя почти час Ева и Даниил стояли на оживлённой площади. Она натянула на голову капюшон, стараясь спрятать лицо, как велел мастер кошмаров. Ощущения были, будто они банда и идут грабить банк. Люди, проходившие мимо, бросали на неё странные взгляды, но ни один человек даже не посмотрел в сторону её спутника. Вместо него зиял провал.

— Тёмную материю видят все без исключения, — сказал он, став снова видимым. — Но мозг людей фильтрует информацию, делая её как бы недоступной для восприятия.

— Хорошо… И как этот фильтр выключить? — с нетерпением спросила она.

— Стереокартинки.

— Что?

Даниил неожиданно направился к киоску, который стоял на краю шумной площади. Ева последовала за ним, но мимо пробежали дети. Ребятня кричала, играя с ещё не растаявшим снегом, заставив её отстать от него.

— Вот, — Даня словно материализовался из воздуха, протягивая детский журнал. На нём была картинка, состоящая из мешанины повторяющегося рисунка дельфина. — Это называется стереокартинка. Надо расфокусировать зрение и…

— Я знаю, — она раздражённо закатила глаза. — Я с детства умею это делать. Но сопли стала видеть только недавно…

Даниил молча смотрел на неё, сверля взглядом. Опять она его перебила...

— Расфокусируй зрение на этой картинке и постарайся в таком состоянии перевести взгляд на кого-нибудь.

Ева со скепсисом посмотрела на журнал, но подчинилась. Поднеся изображение близко к носу, девушка постаралась увидеть дальше, чем позволял журнал. Вскоре у неё это получилось. Словно выплыв со страницы, перед её взором красовались три силуэта морского млекопитающего.

«Проще простого!» — усмехнулась она.

Но, переводя взгляд на стоящую рядом девушку, зрение сбилось, и зрачки с неприятным ощущением «вернулись» на место. Она зажмурилась.

— Глаза сломаешь!

— Тут практика нужна, — как-то грустно заметил он. — Тебе, наверное, лучше будет дома потренироваться…

— Ты совсем в меня не веришь? — возмутилась Ева.

Парень пожал плечами. Она почувствовала, как начинают гореть уши и вновь поднесла журнал к носу. Не нужна ей его вера! И без него всё получится!

Прошло двадцать минут, а она всё пялилась в журнал. Расфокус раз за разом срывался. Даня же терпеливо стоял рядом и ждал.

— Кажется, получилось… — вполголоса сказала она, боясь потерять то хрупкое состояние, что смогла зафиксировать в своём зрении. И тут же отшатнулась, громко ахнув: — Какой ужас! Это же огромная пиявка!

На них оглянулись.

— Тише! — зашипел Даниил. — Ты привлекаешь внимание!

Ева часто заморгала, теряя из виду жуткую картину: как довольно большой, почти чёрный сгусток присосался к шее девочки лет четырнадцати. Он неприятно подёргивался, как кожа на спине лысой кошки.

— Пошли, — шепнул мастер кошмаров и толкнул её в сторону от толпы.

— Но!.. — запротестовала девушка, но осеклась, увидев его серьёзный взгляд.

Они ушли с площади куда-то во дворы. Даниил ни разу не оглянулся на неё. Ей показалось, что он чего-то испугался.

— Тебе надо научиться делать себя невидимой для людей, — резко, остановившись, сказал он.

Ева чуть не врезалась в него.

— И как это сделать? — спросила она, обогнув его. — Ты же не объяснил мне.

— Для начала прекрати орать! — огрызнулся он.

Девушка нервно выдохнула:

— А ты как реагировал, когда впервые увидел… такое? — Она махнула рукой в ту сторону, откуда они только что пришли.

Парень смерил её взглядом.

— Не спал несколько дней, — он отвёл глаза в сторону, словно это признание далось ему с трудом.

Ева только сейчас задумалась о том, что он ведь тоже когда-то был ребёнком. Интересно, как проходило его обучение? Но спросить не успела.

— Уже поздно, — перебил он её мысли. — Дома потренируйся со зрением…

Она недовольно поморщилась:

— А ты что делать будешь?

— Выполнять план … — Он поёжился.

— Снимешь с той девочки страх? — Образ жирной пиявки вновь встал перед глазами, и Ева почувствовала неприятную дрожь в теле.

— Нет, у меня уже не получится незаметно к ней подойти, — он вновь с раздражением посмотрел на неё.

— Ну извини, — выдохнула она.

— Ладно, до завтра! — Мастер кошмаров пошёл своей дорогой.

Ева хотела было уточнить время и место их встречи, но он уже исчез из виду, став пустотой. Девушка замерла, рассматривая то место, где он растворился в воздухе.

Мимо проходили люди. Её внимание привлёк один мужчина средних лет с уставшим видом. Проводив его взглядом, она невольно подумала: «Сколько же людей носят на себе этих тварей?»

Запись в тетради.

Материя делится на два подвида: светлая и тёмная.

Светлый поток: формируется от сильных, но кратковременных позитивных эмоций (радость, восхищение, благодарность). Нестабилен, не подлежит сбору и хранению. Визуально напоминает реки света, летающие в воздухе.

Тёмный сгусток: образуется из застойных, навязчивых негативных состояний (тревога, обида, зависть, панический страх). Обладает высокой плотностью и энергоёмкостью. Формируется на теле носителя, визуально сходен с каплями росы или паразитическим наростом. Со временем капли образуют единый сгусток, который можно взять в руки.

Примечание: для сбора пригоден только второй подвид.

Афобофобия (боязнь отсутствия фобий) — 1 шт.

Глава 12. «Коллекция».

— Мам! — Ева ползала по полу пытаясь отыскать журнал, который ей купил Даня. — Ты в моей комнате ничего не брала?

В дверях возникла Марина.

— Чего потеряла? — Она что-то мешала ложкой в пластиковой миске.

— Журнал… сегодня принесла. Не видела?

— Ты про ту детскую книжку? Так её Лёшка взял.

Ева вскочила на ноги:

— Мам! Ну зачем? Это же моё!

Женщина закатила глаза.

— Здоровая же девка.

— Мне нужен этот журнал! — она направилась мимо родительницы прямиком в детскую.

— Брата не обижай! — крикнула вслед мать.

Ева иронично посмотрела на неё. Чего-чего, а вырывать силой журнал из рук ребёнка не собиралась. У неё был другой план: выторговать у младшего только одну страницу.

Девушка зашла в комнату и увидела, как Лёшка, сидя на полу, уже занёс синий фломастер над бесценной стереокартинкой.

— НЕТ!

«Да что ж этого мелкого так тянет изрисовать все мои вещи?!»

Мальчик вздрогнул.

— Ева! — рявкнула мать. — Не ори на брата!

Дочь прикрыла рот рукой, виновато опустив глаза. Женщина лишь покачала головой и с недовольным видом ушла в кухню. Но сдаваться было рано. Ева спокойно подошла к младшему брату и устроилась рядом на полу.

— Интересный журнал? — она кивнула в сторону глянцевой обложки.

Лёшка не ответил, только нахмурился, прижав к себе яркие страницы. Он недоверчиво смотрел на сестру.

— А давай меняться? — она заговорщицки понизила голос. — Я тебе конфету, а ты мне журнал?

Он замотал головой, по-прежнему не издавая ни звука. Девушка тяжело вздохнула. Конечно, обмен был неравноценный, даже ребёнок это понимал.

— А давай я тебе две конфеты, а ты мне только одну страницу? — Это уже могло сработать, но он заупрямился, отползая подальше. — Ну, Лёш! Всего одну страницу, — взмолилась Ева. Она схватила его за ногу, подтащила к себе и начала щекотать. Тот запищал от смеха, но журнал не отпускал.

«Вот же ж мелкий жук!»

— Ну, Лёш! Ну! — Ева не могла сдержать улыбки, глядя, как он, извиваясь на полу, весело верещит.

Но их смех резко оборвался. Под кроватью что-то шевельнулось. Они оба это заметили. Ребёнок тут же вскочил, выронив журнал, и отбежал к противоположной стене. В его глаза был испуг.

— Монстр… — прошептал он.

Ева с недоумением посмотрела на брата, потом на пространство под кроватью. Так он все эти месяцы не врал. У него в комнате действительно завёлся монстр, и, кажется, она догадывалась, какой именно.

Девушка, взяв журнал, распласталась на полу. Свет от фонарика на телефоне ничего не подсветил, кроме пыли. Тогда она поднесла к лицу стереокартинку и расфокусировала зрение. С первого раза ничего не получилось, только с попытки третьей она увидела это. В темноте, почти в самом углу, сидел чёрный сгусток и дрожал, будто это они его пугали, а не наоборот.

Дыхание дрогнуло. Что делать? Взять его? Точно! Надо убрать это из детской.

Заползая под кровать, она протянула к нему руки. Страх не реагировал. Сантиметр. Ещё один. Пальцы прошли сквозь тёмную субстанцию, словно это был мираж, а не что-то физическое.

«Да как так?» — раньше ведь получалось, что с этим не так?

Ева попыталась ещё раз. Вновь неудача. Внутри кипело отчаяние.

— Ну же… — пробубнила она сгустку. — Я тебя не обижу.

После этих слов страх неожиданно ожил и сам прыгнул в руки. Её тело резко дёрнулось и голова больно ударилась о дно кровати.

— Чёрт…! — Потирая ушибленное место, она вылезла наружу. Но цель была достигнута — в её руке сидел страх.

«Получилось!»

Он вяло шевелился и, как его предшественник, менял восприятие окружающего мира. Безысходность медленно накрывала сознание, но галлюцинаций почти не было. Только зрение стало мыльным.

Вдруг в углу запищал брат. Ева обернулась и ужаснулась тому, что он увидел тёмную материю.

— Тихо, тихо! — попыталась успокоить она его. — Он не злой. Смотри!

Девушка показала ему на своей ладони чёрный комочек. Он был больше, чем тот, что принёс ей мастер кошмаров.

Лёшка пищать перестал, но всё ещё смотрел на нечто широко раскрытыми глазами. Тогда она демонстративно погладила субстанцию, и страх заурчал, как кошка.

— Мурчит! — Ева заулыбалась и протянула его брату: — Хочешь потрогать?

Она тут же пожалела о своём предложении: тёмная материя вызывает галлюцинации! Но к её облегчению ребёнок замотал головой, хотя уже с интересом смотрел на сгусток в её руках.

— Лёш, я его уберу, он больше тебя не будет пугать, — Ева внимательно посмотрела ему в глаза. — Маме ничего не говори. Ты же знаешь, как она боится всякого такого.

Он смотрел на неё почти не мигая.

— Договорились? С меня конфеты.

Малыш театрально поднял голову к потолку, как бы обдумывая предложение, а потом, довольный, кивнул.

— Только я люблю шоколадные, — деловито заявил мальчик.

Ева усмехнулась, потрепав его по голове.

— Ладно, по рукам. Будут тебе шоколадные.

Она осторожно сжала ладонь, чувствуя, как тёплая, упругая субстанция легонько пульсирует. Нужно было срочно его куда-то деть, пока мама не зашла и не начала задавать вопросы. Взгляд метнулся по комнате и упал на пустое пластиковое ведёрко, пылившееся в углу детской. Идеально! Через секунду страх уже сидел в жёлтой ёмкости.

— Ты играй, играй, — бросила она Лёшке, и выскользнула из детской, прикрыв за собой дверь.

У себя она вновь взглянула на «трофей». Тёмная материя, по цвету похожая на обсидиан, мирно сидела в своём новом жилище и ни на что не реагировала. Галлюцинации пропали.

Девушка поставила ведёрко на стол и отступила на шаг, скрестив руки на груди. Удивлённая улыбка медленно растянулась на её лице.

— Получилось... — прошептала она самой себе. — И без его помощи.

Но восторг почти сразу улетучился. Как у неё получилось? Сможет ли повторить?

Ева мысленно перебирала в голове все свои действия.

«Я тебя не обижу», — это единственное, что хоть как-то могло объяснить её успех. Неужели страхи понимают, что им говорят?

Мысли метались. Первым порывом было поехать к Дане и всё рассказать. Ей дико хотелось увидеть его лицо, когда покажет, что может справиться и без него.

«Нет. Держи себя в руках. Завтра. Как взрослый, ответственный человек, ты покажешь всё завтра. Спокойно и…»

Её накрыло новой волной эмоций. Девушка, отбросив всю свою взрослость, быстро оделась, схватила ведёрко со страхом и пулей вылетела на улицу.

Она всё расскажет ему прямо сейчас!

***

Даниил сидел на полу своей квартиры перед журнальным столиком. Ужасы на полках мирно существовали в банках, периодически попискивая, но он не обращал на это внимания. Привык.

Парень листал Атлас, которую он выкрал на днях у Дикарки. Тетрадь общалась с ним и с каждой строчкой удивляла всё сильнее. Он так и не смог понять, что её оживило.

— Да уж… Девчонка над тобой постаралась, — сказал он, в очередной раз разглядывая рисунки на страницах.

«Было весело :)»

Даня приподнял бровь. Тетрадь испытывает эмоции? Интересно.

— О чём она тебя спрашивала?

«О тебе».

Он усмехнулся — предсказуемо.

— А кто её надоумил? — ехидно поинтересовался парень.

Атлас не ответила.

— Так… что же мне с тобой делать?

Он посмотрел на страницы через тусклый свет лампочки старого торшера. Его размышления прервал крик с улицы:

— Мастер кошмаров!

Внутри всё оборвалось. Ева? Спотыкаясь, он подлетел к окну. Да. Это была она. Девчонка стояла у его подъезда и обводила взглядом окна. Решила выяснить, где его квартира?

— Дании-и-ил! — не успокаивалась она.

— Ну точно дикая! — пробубнил он, быстро обуваясь.

Парень выбежал в подъезд без куртки. Надо было прогнать её, пока на этот ор не сбежались соседи.

— Да-ань! — раздался ещё один вопль прямо перед тем, как он распахнул тяжёлую металлическую дверь.

— Ты сдурела?! — выпалил Даниил, подбегая к ней. Холод моментально окутал его со всех сторон.

— Привет! — невинно ответила она. В сумерках её глаза хитро поблёскивали. — Не думала, что это сработает.

— Что сработает? — Шок, злость и смущение. Он физически ощущал, как на них смотрит весь дом. — Орать, как сумасшедшая? Я что говорил насчёт невидимости?!

Любопытная виновато поёжилась, и он только сейчас заметил, что девушка держит в руках жёлтое пластиковое ведёрко. А в нём…

«Это же…» — Внутри всё затрепетало. — «Не может быть! Хронофобия!»

Не самый редкий экземпляр, но в его коллекции отсутствовал. Мать забрала в качестве наказания за невыполнение плана.

Вся его ярость мгновенно испарилась. Он резко шагнул вперёд, забыв про холод и соседские глаза.

— Ты где его взяла? — он не сводил глаз со слабо пульсирующего сгустка тёмной материи.

— Здорово? Я сама его поймала, — гордо заявила Дикарка.

Даниил поднял на неё глаза.

— Сама? — нахмурился он.

Та, довольная, кивнула и протянула ему ведёрко:

— Я правда не знаю, что с ним делать.

Он не мог поверить. Вот так просто отдать ему такое сокровище?! Мастер кошмаров почувствовал, как от волнения по всему телу прошла дрожь, но парень тут же взял себя в руки.

— Ладно, — как можно спокойнее сказал он. — Я разберусь.

Невозмутимо взяв пластиковую игрушку из её рук, он направился к подъезду.

«Малыш хронофобия! Неужели?» — в душе словно пели ангелы.

— Эй! — вдруг раздался возмущённый возглас Любопытной, и он оглянулся. — Я догадывалась, что ты сухарь бесчувственный, но неужели и правда оставишь меня тут одну на холоде и даже погреться не пустишь?

Даниил замер. К нему домой? Он мысленно представил тот «творческий» хаос, что царил в квартире: стеллажи с воющими банками, разбросанные повсюду заметки, в некоторых местах были исписаны даже полы… А ещё Марго. Она точно учует запах человека, сколько не проветривай.

— У меня там… — Он не успел придумать оправдание, как Ева, закатив глаза, прошла мимо к распахнутой двери.

— Пошли, чаем меня угостишь.

Девушка сказала это с такой уверенностью, будто они были закадычными друзьями, и она совсем не била его электрошоком пару дней назад. Прежде чем он успел возразить, Любопытная уже исчезла в тёмном провале подъезда.

«Да уж… Теперь в твоей жизни две несносные женщины. И обе врываются без спроса», — с этой мыслью он последовал за ней.

***

— Нам сюда? — спросила она, остановившись перед приоткрытой дверью его квартиры.

— Угу, — раздражённо хмыкнул он.

Они прошли внутрь. Дверь захлопнулась. Разуваясь, он скосил на неё взгляд. Несмотря на всё своё недовольство, ему было интересно увидеть её реакцию. Даниил гадал, что же это будет: ужас или брезгливость? А может, всё сразу? Но его ожидания не оправдались. Девушка, вытаращив глаза, выдохнула короткое:

— Ого…

— Добро пожаловать… — он развёл руками и, подумав, добавил: — Но это не значит, что ты теперь можешь сюда приходить, когда вздумается!

Ева неловко улыбнулась. Аккуратно перешагивая его записи и озираясь по сторонам, она прошла глубже.

— Похоже на пещеру сумасшедшего учёного… — прошептала она, разглядывая банки со страхами.

Даня ничего не ответил. Он подошёл к одной из коробок, сваленных в углу у шкафа, и достал из неё пустую чистую банку.

— Давай, мой хороший, — он заботливо переселил хронофобию из ведёрка в новый домик.

Та заворковала, когда он взял её в руки. Мастер кошмаров поместил сосуд со страхом на то самое место, где стоял её предшественник, и с довольным видом оценил, как красиво стоят банки.

Краем глаза он заметил, что Любопытная в упор смотрит на него.

— У тебя глаза такие… влюблённые! — улыбка не сходила с её лица.

Уши начали гореть, и он тут же отвернулся.

«Чай… Кажется, она его хотела?» — ему срочно надо было отвлечься от назойливого присутствия девчонки.

Подойдя к плите и убедившись, что в чайнике есть вода, он включил конфорку.

— И как ты их будешь перерабатывать? — неожиданно спросила она.

Он недоумевающе посмотрел на неё, потом на банки, которые та разглядывала. Избавиться от его любимчиков? Ну точно дикая!

— Никак! — с возмущением сказал он и, протиснувшись между ней и стеллажом, постарался отодвинуть её подальше от своих ненаглядных кошмаров: — Это… моя коллекция, — нехотя сознался он.

Коллекция… Последний человек, которому он показал своё сокровище, назвал его больным ублюдком. Да, чего-то такого он ожидал и в этот раз.

— Коллекция? — Ева обошла его и вновь уставилась на банки. Через некоторое время изучения полок она спросила: — Но они же все одинаковые… В чём смысл?

Даниил приподнял бровь и посмотрел на страхи.

— Что значит «одинаковые»?.. — возмущённо выдохнул он. — У тебя глаз ещё не намётан, — заключил мастер кошмаров. — Кстати, ты зрение практиковала?

— Конечно! — она кивнула в сторону хронофобии. — Вон какого жирного тебе принесла.

«Жирного», — Даниил усмехнулся. А ведь и правда страх был довольно крупным.

— Это хронофобия, — пояснил он. В этот момент засвистел чайник, и он пошёл его снимать. — Страх времени. Достаточно редкий.

Девчонка нахмурилась.

— Значит, ты этих уничтожать не будешь?

— Уничтожать? — Теперь уже Даниил свёл брови. — Я вообще ничего не уничтожаю.

Он взглядом нашёл свою кружку. Посуда стояла на мини-холодильнике, внутри были остатки прошлого чаепития, в которых с довольным видом хлюпала клаустрофобия. Мастер кошмаров украдкой посмотрел на гостью. Та, не отрываясь, смотрела на банки. Недолго думая, он одним движением вывалил страх вместе с заваркой в мусорку, пока Любопытная не повернулась к нему.

— Ты же сам говорил, что надо…

— Перерабатывать, — перебил он её и быстрым движением сполоснул посуду под струёй воды. — Материю невозможно уничтожить. А вот превратить во что-то иное, например, в положительную энергию… — Он поставил кружку на журнальный столик и, театрально изобразив, будто играет на невидимом пианино, почти шёпотом добавил: — И рассеять её.

Ева заулыбалась.

— Покажешь, как это делается? — Она то и дело посматривала в сторону стеллажей.

— Нет! Я же сказал, это моя коллекция!

Бросив в чашку чайный пакетик, он налил в неё кипятка.

— Это понятно, — Ева, усевшись на диван, взяла посудину и заглянула внутрь. — Но ты же не все страхи в коллекцию помещаешь?

— Я давно этого не делал… — Даниил вспомнил, как мать заглотила страх целиком, и его передёрнуло.

— А куда ты их деваешь? — Любопытная никак не могла угомониться, задавая вопросы.

Он тяжело вздохнул и протёр лицо руками. Надо будет ей всё рассказать, хотя бы для того, чтобы больше не приходила к нему домой. Если по его вине пострадает эта девчонка, он себе этого не простит. Но сделать это оказалось не так просто, как думалось.

— Я… отдаю их…

— Кому? — Опять вопрос, они летели быстрее, чем он успевал подобрать ответ.

Даниил прижал пальцы к губам и пожал плечами.

— Своей матери?.. — её проницательность, начинала пугать. — Для чего ей эти сопли?

— Это тебя не касается, — отрезал он и сел на пол рядом с журнальным столиком.

— Почему? — Ева отхлебнула из кружки, и по её выпученным глазам он понял, что плохо помыл посуду. Девушка отставила свой напиток в сторону и гордо заявила: — Я же теперь тоже мастер кошмаров. Мне кажется, я имею право знать.

— Это опасно.

В нём всё ещё теплилась надежда, что Любопытная перестанет закидывать его вопросами, но ошибся:

— Она убьёт меня?

Повисла тишина. Это молчание было красноречивее всех слов.

— Я, если честно, удивлён, что ты согласилась помогать мне… Хотя сама обо всём догадалась.

Ева ухмыльнулась и пожала плечами, но её лицо резко изменилось:

— Атлас! — она схватила серую тетрадь со столика и крепко её обняла. — Подруга, как ты тут? Он тебя обижал?!

Девчонка тут же её открыла и заулыбалась.

— Знаю, он тот ещё сухарь! — Дикарка, прищурившись, посмотрела на него. Парень смутился.

«Подруга?»

Мастер кошмаров с непониманием смотрел, как девчонка ворковала с его рабочими записями. Неужели он так же выглядит со стороны, когда разговаривает со своими страхами? Взгляд сам потянулся в сторону коллекции, но он тут же мотнул головой, отгоняя нелепый образ. Бред… Его страхи имели ценность, как редкие экземпляры, а тетрадь — просто горстка бумаги.

— Она не живая, — прервал он их дружеское воссоединение.

Ева одарила его возмущённым взглядом.

— В ней сидит тёмная материя, это просто скопление эмоций, — пояснил он, но Дикарку это не убедило.

Девушка посмотрела в тетрадь и, сведя брови в кучу, сунула ему в лицо разворот, на котором та трагично изобразила плачущий смайлик.

— Смотри, до чего ты её довёл! Всё! Я забираю Атлас с собой. Это не обсуждается.

Она прижала её к себе. Даня хотел было что-то возразить, но потом подумал, что если мать найдёт этот артефакт, то в этот раз точно уничтожит. План, чтобы тетрадь осталась у Евы, звучал весьма разумно.

— Ладно, — просто согласился он.

— Что, правда? — искренне удивилась она.

— Да, думаю, тетрадь даст тебе больше теоретических знаний, пока я работаю.

У девушки загорелись глаза.

— Я выжму из неё всё!

Даниил усмехнулся:

— Ну ты с ней полегче, — он перевёл взгляд на серую обложку и уже серьёзнее добавил: — Мало ли, может, она и правда живая…

После долгого спора они втроём договорились, что Ева будет всё воскресенье заниматься вместе с Атласом. Встречу назначили на понедельник после её учёбы.

На улице уже почти стемнело, и Даня под предлогом, что пора собирать кошмары, решил проводить её до автобусной остановки. По-другому девчонка не понимала, что ей уже пора домой.

Всё то время, пока они шли до остановки и ждали её автобус, Ева без конца болтала. Он молчаливо слушал. В какой-то момент, разглядывая её, он поймал себя на мысли, что уже не против этого словесного потока. Присутствие Дикарки перестало царапать по нервам, превратившись в ровный, почти тёплый фон.

«Не-не-не! Быть не может!» — резко отмахнулся он от этой мысли. По спине пробежали мурашки. Ещё не хватало привыкнуть к этой девчонке.

Вскоре приехал автобус и увез Еву, оставив его наедине с одной единственной мыслью в голове: «Надо сделать генеральную уборку…»

Запись в тетради.

Материя не имеет срока годности.

Для успешной адгезии требуется психологическая предрасположенность носителя. Страх не прилипнет к тому, кто не понимает его природы.

Хронофобия — 1 шт.

Глава 13. «Сбор урожая».

— Ев! — позвала её мать из-за двери. — Вставай!

Тело неприятно ломило от недосыпа, когда она лениво потягивалась в кровати. Вчера вернулась Настя из своего «романтического» путешествия, и они засиделись допоздна. Подруга была сильно расстроена: тот парень оказался мужиком лет сорока и выглядел, мягко говоря, странно.

«Какой же жуткий, — рассказывала Настя ей. — Проследил, в каком хостеле я остановилась…»

Можно было лишь порадоваться, что с ней ничего не случилось.

Разговоры, слёзы, негодования — так пролетел весь вечер. К тетради она смогла притронуться только глубокой ночью. Конечно, в голове ничего не отложилось.

Зевая, Ева вошла в кухню. За столом сидел младший брат, он заулыбался, увидев её. Она ответила ему тем же.

— Привет, мелкий! — Сестра взъерошила ему волосы на голове.

— А у Евы глаза зелёные, — неожиданно пролепетал Лёшка и, уворачиваясь от её руки, хитро прищурился.

— Чего? — она издала нервный смешок.

Мама резала колбасу на бутерброды, стоя у кухонного гарнитура, но, услышав, что сказал сын, обернулась.

— Ой… — женщина отшатнулась от дочери. — Это ваша какая-то новая мода?

Ева машинально дотронулась до лица и тут же убежала в ванну. В зеркале на неё смотрели два зелёных глаза.

«Что за?..» — она потёрла их. Ничего не изменилось. Радужка из серо-голубой стала ярко-зелёной.

«Я становлюсь как он…» — мысль ударила, как холодная вода.

Её руки задрожали. Как ей это объяснить окружающим?

В этот момент в ванну заглянула мама.

— Надеюсь, ты в них не спишь?

— В них?

— Это же линзы? — родительница сделала многозначительную паузу. — Для глаз вредно.

Марина не дождалась ответа и, вздохнув, оставила дочь наедине с собой.

Точно! Линзы... И как сама не догадалась? Теперь она — Ева, которая носит цветные контактные линзы.

«Типа... новый стиль», — в попытке успокоить саму себя она кивнула своему отражению.

Делая как можно более безразличный вид, девушка вернулась к столу.

— Да, линзы. Решила поэкспериментировать. Надоел мой обычный цвет.

Мама лишь покачала головой и поставила перед ней тарелку с бутербродами.

— Ты у меня всё страннее и страннее становишься, дочка. То тетради какие-то старые таскаешь, то теперь глаза как у инопланетянки. Может, к врачу сходить?

— Я в порядке, — буркнула Ева, наливая кипяток в кружку. — Это просто... имидж.

Она поймала на себе восторженный взгляд младшего брата.

— Мне нравятся! — объявил ребёнок. — Ты теперь как супергерой!

Сестра слабо улыбнулась.

«Супергерой, собирающий кошмары. Звучит как название плохого комикса».

***

Мысль о том, что её тело меняется, не давала покоя. Весь путь в институт ей казалось, что окружающие смотрят только на неё. Видят, что с ней что-то не так, она отличается от них.

«Старайся быть невидимой», — эхом проносились в мыслях слова Дани. Легко сказать…

Она почти не поднимала головы в транспорте, словно весь мир мог узнать её секрет, если только посмотрит на людей.

— Ого! Кардинальная смена имиджа? — воскликнула Кэт, разглядывая её глаза. — Тебе идёт, выглядишь опасной.

— Да уж, — фыркнула Настя, всё ещё находясь под впечатлением от своей поездки. — Сможешь одним взглядом отпугивать всяких придурков.

Алиби про линзы работало. Ева была рада — подруги оценили её новый образ, но внутри всё сжималось от каждого постороннего взгляда. Какие ещё метаморфозы её ждут? Что с ней сделает этот новый, тёмный мир, в который едва удалось заглянуть? Но останавливаться не хотелось.

День тянулся томительно долго, она уснула прямо за партой.

— Светлова! — в очередной раз прикрикнул на неё преподаватель. — Заканчивай храпеть!

— П-простите, — пробубнила девушка, вытирая слюну с подбородка.

Она тяжело вздохнула. А ведь на сегодня ещё была запланирована встреча с Даней. Что там ей Атлас рассказывала? В памяти был лишь белый шум от недосыпа. Полный провал… Совмещать привычную жизнь с обучением на мастера кошмаров оказалось сложнее, чем представлялось.

Неумолимо приближался вечер, и вскоре пары закончились. Попрощавшись с подругами, она направилась к обусловленному месту рядом с торговым центром. Её наставник по страхам строго-настрого запретил вновь приходить к нему домой. Сказал что-то про нюх матери. Фигура этой женщины была для неё загадкой. Ева фыркнула, представляя пожилую, немощную старушку. И что ведьма сделает? Порчу наведет? Это вообще возможно?..

Будучи погружённой в свои мысли, она не заметила, как прождала Даниила почти час. Телефон показал шесть вечера. Вокруг стремительно темнело, зажигались фонари, вывески торгового центра мерцали в сумерках.

— Ну где же ты? — Она вздохнула, в сотый раз проверяя часы. Надо было взять его номер телефона.

В этот самый момент сзади, почти у самого уха, кто-то спокойным, слегка хриплым голосом сказал:

— Опоздал. Прости.

Ева взвизгнула и резко обернулась, чуть не выронив смартфон. Даниил стоял в шаге от неё, засунув руки в карманы потрёпанной парки. Его лицо скрывал шарф, из-под которого пробивалась знакомая ухмылка.

— Ты что, из-под земли вылез?! — выпалила она, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Из ада, — саркастично ответил парень. Его улыбка стала шире, когда он посмотрел в её глаза. — О-о-о… Вижу, ты усердно занималась.

— Это не смешно! — прошипела она, оглядываясь по сторонам. — Мама уже заметила. Мне пришлось врать про линзы!

Мастер кошмаров рассмеялся.

— Смотрю, теперь ты не такая громкая, — он оглянулся и, размахивая руками, стал привлекать внимание людей. — Эй! Смотрите! У неё зелёные глаза!

Даниил тыкал в неё пальцем. Люди оборачивались. Кажется, кто-то хихикнул. Она запаниковала и пихнула его в бок.

— Дурак!

Он кашлянул смехом.

— Да ладно! Всем плевать, — парень беззаботно двинулся в сторону перекрестка, где было довольно людно. Ева поспешила за ним, озираясь по сторонам. — Ну что, Любопытная? Готова начать практику?

Она с недоумением посмотрела на его затылок. Что случилось? Совсем недавно он боялся, что их заметят, а сейчас будто стремился привлечь побольше внимания.

— Практика? — неуверенно переспросила она.

Даниил остановился и оглянулся, смерив её оценочным взглядом.

— Ты какая-то странная.

— Я? — Это заявление ошарашило. — А ты?

— Что я?

— Ты только в субботу говорил, что я внимание привлекаю, а сейчас… Ведёшь себя ещё хуже!

— Тоже сравнила: профи и стажёра, — фыркнул он и двинулся дальше.

— Профи… Что же ты тогда не снял страх с той девушки на площади? — не унималась Ева, преследуя мастера кошмаров, как назойливая муха. Ей хотелось побольнее уколоть его.

— Я был не в форме, — холодно бросил Даня. — Заканчивай сыпать вопросами, идём.

Она недовольно хмыкнула: «Был не в форме… Ага, как же! Профи недоделанный».

На перекрестке началось обучение. Даниил, почти неслышно, последовал за высоким мужчиной. На человеке сидел особенно большой сгусток тёмной материи. Ева наблюдала, как мастер кошмаров аккуратно подцепил пальцами один из страхов и тут же убрал его к себе в карман. Он не был невидимым, как раньше, но у него всё же получалось не привлекать внимания.

— Теперь ты, — неожиданно сказал её наставник.

Вот так просто и сразу в бой? Она нерешительно затопталась на месте.

— Обычно в тебе больше дерзости, — заметил Даня. — Слушай, чтобы тебя не замечали, не смотри прямо на человека, а расфокусируй зрение, как со стереокартинкой. Если пялиться прямо на затылок, человек это почувствует, но если смотреть как бы сквозь, то тебя перестают замечать.

Ева не была уверена, что поняла его, но кивнула. Надо было хотя бы попробовать.

Пристроившись сзади деда в оранжевой дублёнке, она поймала его шаг и, как можно тише, последовала за ним. Тёмный толстый сгусток подрагивал у него на затылке.

Она аккуратно протянула к нему руки, но пальцы прошли сквозь слизняка. Ноготь случайно царапнула пожилого мужчину по затылку. Тот вздрогнул и резко развернулся, его лицо исказила гримаса гнева.

— Хулиганка!

— Извините… У вас там что-то прилипло, — резко бросило в жар, и она, вжав голову в плечи, почти бегом направилась в сторону торгового центра.

— Ев! — Даниил последовал за ней.

Ева остановилась, не дойдя до входа в здание.

— Я не знаю, как ты делаешь это! — взгляд метался по толпе зевак. Её затрясло, дыхание участилось.

Парень заметил это. Он тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, перерыв. Расскажешь, что у тебя произошло.

Он направился в торговый центр. На секунду задержавшись на входе, Даниил жестом позвал её внутрь, и Ева, как прежде, последовала за ним.

***

Они устроились за одним из столиков в фудкорте. Было многолюдно — конец рабочего дня.

«У него расчёски, что ли, нет?» — Ева не могла оторвать глаз от хаоса на голове Дани.

— Рассказывай, — приказным тоном велел он ей, высыпая в свой эспрессо уже третий пакетик сахара.

Девушка моргнула, словно отойдя ото сна. Она замялась. Что сказать? Ведь и сама не до конца понимала, что с ней происходит. Все эти страхи и мастера кошмаров вдруг стали слишком реальными.

Плечи сами дёрнулись в неопределённом жесте.

— Передумала? — он нахмурился.

— Нет! — выпалила она, но, заметив, как обернулись люди, понизила голос. — Нет, просто… — Подбирать слова было сложно, но в итоге решила просто сознаться: — Я ничего не выучила.

Ева закрыла лицо руками и сквозь ладони пробубнила:

— Ко мне подруга приходила. Прости…

— Друзья — это хорошо, — совсем невозмутимо ответил он.

Она замерла, открыв рот. А где сарказм, насмешки, фразы по типу: «Ну я и дурак, что доверился Дикарке»? Вместо всего этого он спокойно сидел напротив и размешивал свою кофейно-сладкую жижу. Его взгляд стал отстранённым, задумчивым.

— В таком случае, будем учиться на практике, — после минуты молчания заявил он, и залпом опрокинул в себя кофе.

«Как воду выпил…» — только и смогла подумать Ева.

Даниил, не вставая, осмотрелся по сторонам. Его глаза то и дело вспыхивали зелёными искрами, словно сканируя пространство вокруг себя. Вскоре взгляд мастера кошмаров зафиксировался, и он внезапно придвинулся к ней, чуть не сдвинув стул, на котором она сидела.

— Вон за тем столом тип в кожанке. Видишь? — он понизил голос.

Ева не сразу поняла, куда смотрел Даня, но её внимание привлёк странный мужчина лет сорока. Человек сидел в гордом одиночестве на противоположном конце фудкорта, и его безумные глаза куда-то пристально смотрели.

— Кажется, да…

— Смотри, какая на нём жирная паранойя, — мастер кошмаров заулыбался, будто увидел сокровище.

— Паранойя? Я думала, ты только страхи собираешь…

Их взгляды встретились. Он, молча, рассматривал её лицо. Не знал, что сказать? Но вскоре ответил:

— Паранойя — это сложная конструкция из страхов и бреда. — Парень кивнул в сторону мужика. — Присмотрись.

Ева напрягла зрение и увидела. Большие… Нет. Огромные, жирные блямбы, похожие на стаю пиявок-мутантов. Их туши подёргивались, как кожа нервного, лысого кота. Казалось, они высасывали нутро того, на ком сидели. От этой картины свело нутро.

— Ужас… — прошептала она, зажав рот рукой, и уткнулась в плечо Дани.

— Да… — согласился он, разглядывая человека с отвратительными сгустками на шее. — Откормил он её… Такие обычно на маньяках сидят.

Последние слова ошарашили её. Ева резко развернулась. На кого таращился маньяк? Девушка проследила за его пристальным взглядом и увидела…

«Настя!»

Подруга сидела поодаль, скрестив руки на груди, и смотрела в столешницу. Она плакала? Ева тут же вскочила и почти подлетела к ней.

— Насть! — как можно беззаботнее позвала она её, присаживаясь рядом.

Кудрявая блондинка вздрогнула и резко подняла голову. Её глаза были красными, но слёз уже не было.

— О, Ев… — девушка попыталась улыбнуться, но получилось неубедительно. — Привет. Что ты тут делаешь?

Она машинально вытерла руками щёки, как если бы там всё ещё были слёзы.

— Да так… — Ева запнулась, косясь на того жуткого мужика. Он, к её ужасу, продолжал пристально смотреть в их сторону.

В этот самый момент паранойя на его шее ожила. Мерзкая субстанция зашевелилась жирными складками, словно почуяв новую жертву.

— Скучаю одна. А ты чего тут?

— Да тоже… — подруга махнула рукой, но её взгляд снова упёрся в столешницу.

— Здравствуйте, Настя! — к ним незаметно подошёл Даниил. Лёгкая ухмылка не сходила с его лица.

— Здрасти… — Настя растерянно вскинула голову, но тут же улыбнулась. — Одна, значит? — Её хитрый взгляд перешёл на Еву.

Та, почувствовав, как кровь прилила к лицу, затараторила:

— О! Нет, нет! Это… Не то, что ты подумала! Просто случайно пересеклись…

— Вы о чём? — Даня не стал дожидаться приглашения и уселся рядом.

— Ева не хочет признаваться, что вы с ней парочка, — подруга, как всегда, была прямолинейна и чрезвычайно откровенна.

Потеряв дар речи, Ева застыла с приоткрытым ртом. Даниил же, удивлённо вскинув брови, разразился хохотом. Его веселье немного расслабило Настю, и девушка тоже захихикала.

— Поверь, я не в её вкусе. Даже в короткий список не прохожу, — сквозь смех выдавил он, обращаясь к блондинке. Но в ту же секунду, всё ещё веселясь, посмотрел на Еву: — Я ведь недостаточно дикий, да, Любопытная?

В этот момент девушка не выдержала и, яростно замотав головой, выпустила всё своё негодование:

— Это неправда! Я им ничего такого не говорила! Они сами всё выдумали!

Парень уже вытирал слёзы от смеха, а Настя прикрывала рукой рот, пряча улыбку.

— Сложно было не придумывать, когда она тебя буквально преследует, — оправдалась подруга.

— Прямо как тот мужик тебя? — Всё веселье вмиг исчезло, когда Даня указал на маньяка. Его глаза едва заметно сверкнули зелёным огоньком. Паранойя, сидящая на том человеке, явно приглянулась мастеру кошмаров.

Настя напряглась и кивнула. Это стало последней каплей. Ева потянула своего наставника за рукав, намекая одним лишь взглядом, что им надо было переговорить наедине. Он молча подчинился.

— Насть, мы тут… Сейчас.

Девушка не ответила, лишь проводила их взглядом, оставаясь на своём месте.

— Надо что-то делать, — нервно заявила Ева, убедившись, что их не слышат.

— Что? — недоумевающе спросил Даня.

Она вытаращила на него глаза.

— Что значит «что»? Насте страшно, этот тип её преследует… Надо что-то делать!

— Пускай в полицию идёт, — он пожал плечами.

Не выдержав такого безразличия, Ева пнула его в плечо.

— Ай! — парень потёр ушибленное место и нахмурился. — Что ты от меня хочешь?

— Не знаю, ты же у нас великий мастер кошмаров! — Ева растерянно забегала глазами по сторонам. — Сними с неё хотя бы страх. Она ведь перестанет бояться?

— Нет, — холодно отрезал он.

— Что? Почему? Тебе же это ничего не стоит.

— Не все страхи можно снимать, — его взгляд стал слишком серьёзным. — Тот, что сидит на твоей подруге, спасает ей жизнь…

— Что за бред?! — прошипела она. — Ей страшно. А ты сухарь бесчувственный!

— Настя жива, потому что боится идти в подворотню, зная, что он пойдёт следом, — с напором сказал Даня, словно объясняя ребёнку простые правила. В этот момент её словно озарило. — Если я сниму страх, то она перестанет бояться и подставит саму себя под удар.

Повисла пауза. Отчаяние медленно заполняло её разум.

— А с него… — Они оба посмотрели на маньяка. — Если с него снять эту… хрень. Это решит проблему?

Даниил покачал головой.

— Слишком огромный… Тут без отвлекающего манёвра не обойтись, — он постучал пальцем по губам. — Может, если только связать его…

Ева растерянно посмотрела на него, уже мысленно ища верёвку.

— Шучу! — он поспешил осадить её пыл, заметив, что девушка уже была готова действовать.

— Вы уходите? — Настя подошла к ним почти неслышно. На её лице смешались тревога и ужас.

— Нет, — Ева обернулась на Даниила, тот всё ещё смотрел на маньяка. — Думаем, что делать.

Блондинка с надеждой кивнула.

— Это тот самый… К которому я на выходных ездила… — её глаза заблестели, и она поспешила их опустить.

Ева почувствовала прилив ярости. Ей хотелось подойти к тому уроду и выбить из него всю его паранойю вместе с мозгами.

— Вы идите, я разберусь, — неожиданно сказал Даня.

Девушки синхронно посмотрели на него.

— Ты уверен? — дрожащим голосом спросила Настя. — Он же выше…

Парень натянул улыбку и похлопал её по плечу.

— Я знаю. Идите.

Ева пристально всматривалась в него, пытаясь понять, серьёзно ли говорит её наставник или опять шутит. Но решила довериться. Не бросит же он их? Девушки направились в сторону эскалатора.

На секунду мастер кошмаров задержал свою ученицу, шепнув на ухо:

— Чтобы вы ни услышали, не оборачивайтесь, — он пристально посмотрел ей в глаза.

Она не ответила, только кивнула и вместе с подругой ушла из торгового центра.

Запись в тетради.

Паранойя классифицируется как сложная конструкция, образованная страхами и обсессивными мыслительными паттернами.

На носителе созревает большое количество тёмных сгустков, которые объединяются в общую массу.

Паранойя — не единственная конструкция, которая может образоваться подобным образом.

Фониасофобия (страх перед убийцами или серийными убийцами) — 0 шт.

Глава 14. «Паранойя».

Подруги жались друг к другу, но продолжали идти вперёд по узкой аллее. Их заставлял вздрагивать каждый шорох в темноте. Наверное, зря они решили дойти до другой остановки, но план состоял в том, чтобы запутать того, кто мог их преследовать.

— Странный он у тебя… Лохматый такой, — Настя не веселилась, просто пыталась отвлечься.

Ева хотела было снова запротестовать, что он не её и что уже хватит их сватать, но не стала. Не время.

— Лохматый — это слабо сказано… — Они переглянулись и негромко рассмеялись.

В этот миг сзади кто-то истошно закричал. Девушки одновременно оглянулись.

— Слышала? — шёпотом спросила Настя. — Где-то рядом…

Ева прищурилась. Она попыталась рассмотреть хоть что-то в темноте, но не смогла — часть фонарей не работала, и перед глазами была лишь непроглядная чернота.

«Не оборачивайтесь», — голос Даниила словно отдал приказ в её голове.

— Ладно, пошли, — она взяла подругу под руку и потащила вперёд.

Настя продолжала оглядываться, тормозя их, но вскоре перестала и прибавила шагу.

Эхом раздался новый крик. Уже ближе. Блондинка вновь обернулась, но Ева как бульдозер потащила её дальше.

— Идём! — натужным тоном приказала она.

— Но там…

— Он сказал, чтобы мы не оглядывались.

Услышав это, Настя перестала сопротивляться.

Снова крик. Ещё ближе. Этот уже не смолкал. Перешёл в непрерывный вопль. Будто с живого человека сдирали кожу.

Ева уже почти бежала, увлекая за собой подругу. В какой-то момент крики сменились на что-то совсем непонятное. Звук был басистым и мерзко хлюпающим. Краем глаза она заметила, как в промежутке между деревьев мелькнули два зелёных огонька. И исчезли так же неожиданно, как и появились.

«Даня?»

Быстро же она забыла, каким жутким и пугающим мог быть мастер кошмаров. Совсем потеряла бдительность за эти несколько дней.

Девушки рванули вперёд, увидев впереди остановку. Сзади раздались шлепки, словно кто-то бежал босыми ногами по мокрому асфальту. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ужас шевелил волосы на затылке. А шлёпающий звук становился всё ближе.

К остановке подъехал автобус. Двери открылись. Это было их спасение. Ева ускорилась, не отпуская Настю. Холодный воздух обжигал лёгкие. Подруга немного отставала, но тоже бежала изо всех сил. Они влетели в салон транспорта прямо перед тем, как тот закрыл двери и тронулся с места. Ева замерла, не решаясь обернуться.

«Не оглядывайся», — как мантра, крутилось в голове. А иначе что? Проверять не хотелось.

Ева украдкой посмотрела на Настю. Та застыла с первобытным ужасом на лице. Её руки дрожали, но, как и Ева, она не стремилась посмотреть себе за спину.

Их что-то преследовало. Оставалось надеяться, что это была очередная шутка Даниила.

***

Даниил отважно сражался с безвольным телом мужика, преследовавшего Настю. Парень и так не выделялся ростом (метр семьдесят пять), так ещё и этот тип оказался выше, чем показался изначально.

Идея отвлечь маньяка девушками была, по его мнению, гениальной и отлично сработала. Подкрасться к тому, кто чем-то настолько увлечён, в разы легче. Правда, снять паранойю с носителя просто так не получилось. Субстанция прочно пустила корни, вцепившись в сознание. В какой-то момент мастеру кошмаров даже пришлось упереться ногой мужику между лопаток. Матерясь, он всё-таки сумел отделить тёмную материю, правда, попутно лишив его разумной части. А ведь этот тип даже ничего сделать не смог. Всё-таки, когда выдираешь саму суть человека, не срабатывают даже первобытные инстинкты. И вот теперь маньяк был похож на безвольную тряпичную куклу, брошенную на асфальт.

Он долго смотрел на тело. Оставить бы его в снегу, особенно после того, что этот ненормальный сделал. Даниил всё видел. Куски материи посыпались из мужика, когда он вытаскивал из него сознание. Перевозбуждаясь, эти ошмётки превратились в воспоминания и разбежались в разные стороны.

Один из сгустков принял образ совсем юной девушки в лёгком летнем платьице и босыми ногами. Увидев мастера кошмаров, она завопила и побежала прочь, в ту сторону, куда ушли Ева с Настей. По улице разнеслись громкие шлёпающие звуки её босых ног.

«Найти труп уже не смогут», — мелькнула тяжёлая мысль, когда он с тоской наблюдал, как призрачный образ жертвы маньяка растворился в ночи.

Да, бросить этого типа в сугроб было бы проще всего. Службы списали бы это на несчастный случай — напился и замёрз насмерть. Но что-то внутри заставило его передумать. Всё-таки любопытная была не права, до сухаря ему ещё далеко. В конце концов, маньяк без своей «начинки» больше не опасен. Пускай другие решают, жить ему или нет.

С проклятием он наклонился, подхватил безвольное тело под мышки и потащил его по снегу, как мешок с мусором. Тот даже не издал ни звука, глаза закатились, оставляя лишь белые щёлочки.

Весь путь до подъезда неотложки Даниил оглядывался, боясь, что его увидят — стать невидимым, таща такую тяжесть, было невозможно. Оставалось только надеяться, что их примут за парочку друзей, где один тащит другого пьяного домой. Он прислонил тушу к холодной стене рядом с дверями. Оценив устойчивость пустой оболочки, Даня резко дёрнул ручку и скрылся в тени, прежде чем дежурная медсестра успела оторвать взгляд от бумаг.

Когда адреналин схлынул, его затрясло от омерзения к этому человеку и дикой усталости. Он чувствовал себя грязным. Страхи — это одно, а вот мысли, рождающие тёмную материю, — совсем другое.

Парень глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Всё позади. Радовало лишь одно — у него остался трофей. Паранойя. Та самая, жирная, мерзко хлюпающая. Сколько же в ней тёмной материи! Она была здесь, неподалёку, в нише у забора.

Мастер кошмаров пошёл обратно к тому месту, где всё произошло. Большая тёмная масса лежала там, где он её оставил. Субстанция пульсировала, переливалась. В ней клубились обрывки навязчивых идей, мания преследования, бред величия и тысячи подозрений — целая вселенная чужого безумия.

«Марго будет в восторге», — с горькой иронией подумал он, разглядывая добычу.

Даня попытался взять в руки паранойю. Не получилось. Сгусток, как кисель, стёк с его рук. Обычно тёмная материя сама шла к нему, но этот экземпляр, видимо, ещё не оправился от сознания своего бывшего хозяина.

— Твою ж мать… — он продолжал безуспешно сгребать её в кучу.

Вскоре ему это надоело. Даня упёрся ладонями в колени, обдумывая, как поступить, и в этот момент его взгляд опустился на потрёпанную парку.

— А вот ещё одна гениальная идея.

Он снял с себя верхнюю одежду и с осторожностью поддел тёмную, вязкую массу, укутывая её, чтобы та не растекалась.

Огромный слизняк дёрнулся, пытаясь в очередной раз выскользнуть, и в его голову тут же ударил шквал чужих мыслей: «Они все смотрят! Они знают! Все против меня! Нужно бежать! Нужно…». Кажется, паранойя начинала «оправляться».

Даниил с силой мотнул головой, отсекая наваждение.

— А ну тихо! — приказал он сгустку, слегка тряхнув его. — Ты теперь моя.

Парень поднял эту массу на руки, как мешок, наполненный жидким тестом. Тяжёлая, тёплая, она тут же затихла, как прирученный зверь, а навязчивый шёпот в сознании стих, сменившись лишь лёгким, давящим фоном.

Мастер кошмаров глубоко вздохнул и побрёл к своему убежищу. Ночка выдалась тяжёлой, но внутри грела мысль: «Половина плана выполнена».

***

— Что это было? — тихо спросила Настя, сидя не на своей кровати. Она побоялась остаться одной и напросилась на ночёвку к Еве домой. Но та бы и сама не оставила её одну.

Не зная, что ответить, хозяйка спальни перебирала в голове все возможные варианты. Их было немного: рассказать о мастере кошмаров или же продолжать косить под дурочку. И как же ей не нравилось врать! Проще всего было бы показать Насте Атлас страхов. Та бы подтвердила её рассказ. Но, вспомнив про страх Даниила перед своей матерью, решила, что не имеет права втягивать во всю эту историю ещё и Настю. Она и так рисковала, познакомив Даниила со своими подругами.

— Воображение? — прозвучало убого.

Блондинка одарила её взглядом, полным такого сомнения, что Ева была готова провалиться сквозь землю.

— Ты точно что-то знаешь и мне не говоришь.

«Ладно. Будь что будет…» — подумала Ева, потирая лицо ладонями.

— Понимаешь, Даня… мастер кошмаров, — она замерла, ожидая реакции, но вместо этого повисла тишина.

— Типа… как в квест-комнатах? — наконец заговорила Настя. — Актёр, что ли?

Ну точно, актёр! Это было гениальное прикрытие! И как она сама не догадалась? Девушка закивала:

— Да! Он профи.

— Очень реалистично вышло… — Настя поёжилась, но всё же смогла выдавить из себя неуверенную улыбку.

Подруга прижалась к ней. Она дрожала. В этот момент Ева решила проверить, на месте ли страх Насти. Ученица мастера кошмаров расфокусировала зрение и смогла разглядеть, как прямо на затылке, в светлых волосах, сидел небольшой сгусток и негромко чавкал.

«И эта фиговина спасает ей жизнь…» — подобное до сих пор не укладывалось в голове.

— Написала бы ты ему… — голос подруги прервал размышления. — Вдруг Кактусу помощь нужна.

Часто заморгав, Ева вернула фокус зрению. Привыкнуть к этому было непросто.

— У меня нет его номера, — с досадой ответила она, потирая глаза.

— Соцсети?

Она отрицательно покачала головой.

— Серьёзно? А как же вы общаетесь? Только вживую? — Настя скептически нахмурилась.

— Ну, вот такие мы… — пожала плечами Ева. Блондинка в ответ лишь фыркнула.

Они ещё долго разговаривали, пока сон не завладел обеими. Но перед тем как окончательно погрузиться в мир грёз, Ева вспомнила лохматую голову Дани.

«Надо будет ему расчёску подарить».

Запись в тетради.

Тёмная материя, которая длительное время «зрела» на носителе, формирует устойчивые связи с сознанием (пускает корни), что приводит к развитию тяжёлых психических расстройств..

Снятие такой материи приводит к лишению человека сознания оставляя пустую биологическую оболочку. Для успешного безвредного отделения такой материи необходим курс лечения медикаментами.

Спектрофобия (страх призраков) — 3 шт.

Глава 15. «Проф издержки».

Даниила разбудили навязчивые мысли — они нагло ворвались в его сладкий сон. Сознание медленно возвращалось, пока по ноге ползло что-то тёплое.

— Я же сказал: сидеть в коробке!

Раздражённый, он сел на разложенном диване и встретился взглядом с паранойей.

Весь предыдущий вечер ему приходилось заталкивать её в коробку — иного жилища для такой громадины не нашлось. Но его новый питомец вёл себя беспокойно: то и дело выползал наружу, требуя внимания. И вот опять всё повторилось.

Огромный слизняк замер под пристальным взором хозяина и виновато булькнул.

— Что ж с тобой будешь делать? — пробубнил парень, возвращая тёмную материю назад в картонное жилище.

Это было его проклятием. Или благословением? Он не знал, но страхи его обожали, следуя по пятам. Хотя эта любовь и была взаимной.

Вдруг раздался дверной звонок.

«Что-то новенькое…» — Непривычный звук заставил его вздрогнуть. Марго никогда не пользовалась этим устройством, она просто входила, а больше его никто не посещал.

В дверь снова позвонили.

— Дань! Это я! — послышался знакомый голос.

Дикарка опять заявилась без спроса. Хотя он столько раз просил её не приходить, говорил, что это опасно, но упрямая девчонка в очередной раз его не послушалась.

Даниил схватился за дверную ручку — хотел с порога прочитать ей лекцию о личных границах, но в последнюю секунду заметил, что стоит в одних трусах.

— Чёрт!

— Я тебя слышу!

«Слышит она! Не только дикая, но и ушастая!» — ругался он, прыгая на одной ноге в попытках натянуть джинсы.

— Я же сказал, не приходи! — Совладав с одеждой, парень распахнул дверь, но его раздражение тут же испарилось, увидев, как на пороге с ноги на ногу переминалась Ева. Её вид кричал о том, что этой ночь была беспокойной. — Что случилось?

Она замотала головой и, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь.

— Ну да… конечно, заходи… — проворчал он себе под нос, хотя ничего другого от неё и не ожидал.

Девушка замерла почти у самого входа и оглянулась.

— Ты прибрался? — её уставшее лицо расплылось в улыбке.

Даня неловко осмотрел своё скромное жилище. Да. Он собрал с пола все бумажки, помыл банки и даже единственное окно, а сколько же было вытерто пыли! Но её реакция почему-то смутила его.

— Твой дух пытался выветрить, видимо, напрасно…

Ева вновь сникла.

— Извини… Я переживала… как ты вчера?.. — но не успела договорить, как в углу зашуршала коробка: из неё медленно выползала тёмная масса. Паранойя, видимо, решила «поздороваться» с гостьей.

Даниил молниеносно рванул вперёд и грубо втолкнул субстанцию обратно.

— Я кому сказал сидеть внутри! — прошипел парень, хлопнув ладонью по картону. Раздалось обиженное бульканье.

Он обернулся к Еве, делая вид, что ничего особенного не происходит. Но её глаза были широко раскрыты и смотрели на него со смесью ужаса и любопытства.

— Это… это оно? То самое?

— Да-а… — его рука нервно прошлась по волосам. — Всё норовит выйти погулять.

— И ты принёс его… сюда? — Её передёрнуло.

«Брезгует?»

Внезапно до них донёсся тихий, навязчивый шёпот, похожий на скрежет пенопласта: «Она тебя предаст... Расскажет всем... Все узнают... Все увидят, какой ты странный...». Тёмная материя была перевозбуждена от длительного контакта с ним и начала транслировать его собственные страхи.

«Лучше бы ты превратилась в видение», — с досадой подумал Даня и, сжав кулаки, со всей злости пнул коробку.

Повисла тишина. Он отвёл взгляд. Впервые за долгое время им завладел стыд за такое оголение переживаний. Ева теперь точно назовёт его ненормальным и уйдёт навсегда. Но этого не произошло. Вместо истерики она тихо спросила:

— И что, это… всегда так?

Даня посмотрел на неё. Девушка стояла на месте, бледная, но не собиралась никуда уходить.

— Что? — растерялся он.

— С паранойями, — она кивнула в сторону коробки. — Эти штуки всегда себя так ведут?

Мастер кошмаров не сразу нашёл что ответить.

— Нужно время… страхи успокаиваются… обычно, — его глаза зашарили по квартире в поисках кружки. — Чай будешь?

— Ох… — вздохнула Ева, потирая шею. Кажется, она пыталась придумать отговорку, чтобы не пить то, что он называл чаем.

— В этот раз нормальный, обещаю, — из него вырвался нервный смешок.

Она улыбнулась ему в ответ и, расслабившись, уже по-хозяйски прошла к незаправленному дивану.

— Я тебя разбудила?

— Нет, — сосредоточенно ответил Даня, ставя на плиту чайник. — До тебя это успела сделать тёмная материя.

Любопытную его ответ позабавил, и она с весельем заявила:

— А у меня для тебя подарок!

«Подарок?» — Внутри всё сжалось. Последний подарок был от отца — робот-трансформер, как раз перед тем, как тот сбежал за границу, подальше от своей «любимой женщины». Игрушка до сих пор где-то валялась.

С озорной улыбкой на лице Ева достала из кармана джинсов ярко-красную расчёску в заводской упаковке.

— Не подумай, что я издеваюсь, — её тон стал серьёзным. — Просто смотреть на тебя не могу, когда ты вот такой… — её рука размашистым жестом указала на его «причёску».

Даниил скептически посмотрел на неё. Этот «гребень» тут не поможет. Его волосы с детства были непослушными и торчали так, словно его при рождении током шибануло. Но решил показать ей это наглядно.

Он взял упаковку из её рук, театрально вынул расчёску, «прорекламировав» её со всех сторон, и не менее эффектно провёл по волосам. Ева поджала губы.

— Гхм… — поперхнулась она смехом. — Понятно…

— Не знал, что тебя беспокоит мой внешний вид, — Даня крутил в руке подарок, внимательно разглядывая его.

— Да на тебя без слёз не взглянешь! — огрызнулась она и вырвала расчёску из его рук.

Резкая перемена в её настроении застала врасплох. Её щёки раскраснелись. Что на неё нашло?

— Во-первых, я сама обворожительность, — Даня демонстративно вернул предмет себе. — А во-вторых, ты её мне подарила, и это значит, что расчёска останется тут со мной.

Подарок был размещён на тумбочке рядом с Джимом триста семьдесят шестым. По губам Евы скользнула тень улыбки.

— Как там твоя подруга? — спросил он, переводя разговор на другую тему. В этот момент засвистел чайник, и парень пошёл хозяйничать на свою мини-кухню.

— В шоке, — Любопытная села на край дивана. — Она думает, что ты актёр.

— Актёр? — ухмыльнулся он, заливая пакетик чая кипятком. — Ну хоть не псих.

— Вообще-то Настя за тебя переживает, — сказала Ева, принимая из его рук горячую кружку. — Хотела со мной прийти.

Он с ужасом уставился на Дикарку. Кажется, дёрнулся его глаз.

— О! Нет-нет! Я не собиралась её приводить, — затараторила она, увидев его реакцию. — Я ей сказала, что у тебя правила, гостей не любишь… И вообще… Я и сама бы не пришла, если бы ты дал мне свой номер телефона.

Последняя фраза прозвучала так, словно она обиделась.

«Телефон? А где он?..»

— Я редко мобильным пользуюсь, — сознался парень. — Мне звонить некому.

Даня устроился рядом с Евой на диване, всё ещё мысленно шаря по квартире. Телефон точно где-то был.

— Ну… теперь у тебя есть я, — невозмутимо сказала она, хлебнув из чашки.

— Вот это мне повезло, — саркастично заметил он.

И они не смогли сдержать смеха. Но, не смотря на свой сарказм, в голове затаилась мысль, что, наверное, встреча с Евой и правда была самой большой удачей в его жизни.

— Насколько ты выполнил план с этой… штукой? — Её голос выдернул его из размышлений. Она указала на коробку, в которой находилась паранойя.

Мастер кошмаров поморщился, прикидывая цифры в уме.

— Наверное, где-то наполовину… Мне бы ещё парочку таких, — неожиданно его посетила очередная гениальная идея: — А Настя может побыть ещё раз наживкой?

Глаза Евы округлились. Ну и глупость же он сморозил. Какая наживка? Её подруга напугана. Даня тяжело вздохнул.

— Могу я… — неуверенно предложила Ева.

— Ты? — Он бросил на неё косой взгляд и ухмыльнулся. — Не думаю, что у тебя получится.

— Почему?

— Ты не выглядишь как та, что привлекает внимание.

— Хочешь сказать, что я недостаточно хороша для маньяка? — Вопрос прозвучал абсурдно, но её глаза искрились яростью. Даниил не нашёл, что ответить.

Дикарка со звоном поставила кружку на журнальный столик и вскочила, направившись к выходу.

— Ты чего? — в недоумении спросил он, подойдя к ней ближе.

Девчонка с психом пыталась засунуть ногу в обувь, но у неё не получалось.

— Ничего… — огрызнулась Ева, яростно дёргая за шнурок, который только туже затянулся в узел.

Он смотрел на её взъерошенный затылок и понимал, что облажался. Только бы понять, где именно.

— Эй, — парень присел рядом на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Я не это имел в виду…

— А что тогда? — она резко подняла на него обиженный взгляд. — Что я серая и невзрачная? Так и скажи.

Озарение обрушилось на него, как тонна кирпичей.

— Я имел в виду, что ты… — он сделал паузу, подбирая слова, которые не взорвали бы её окончательно. — Выглядишь слишком уверенной… Типы вроде того боятся таких, как ты. Они ищут кого послабее. У кого испуг на лице виден.

Даниил не был уверен, что это прозвучало убедительно, но Ева перестала рвать шнурки и просто смотрела на него.

Их молчаливый зрительный контакт длился недолго. Послышался странный звук. Даниил посмотрел на коробку — паранойя сидела тихо. Но вот его коллекция на полках засуетилась: они словно стремились отодвинуться подальше от входной двери.

— Что происходит? — Ева завертела головой, тоже заметив это.

Мастер кошмаров не ответил, он поднялся и посмотрел на кактус. Растение вибрировало.

«Не может быть…»

— Вот дерьмо!

Он тут же рванул к окну, открыв его настежь. Мартовский воздух в считаные секунды заполнил помещение. За него цеплялась глупая надежда, что это поможет скрыть запах Евы.

«Почему сейчас?!»

— Что происходит?

— Марго тут!

Даня подлетел к составленным коробкам в углу у шкафа и с грохотом отшвырнул их. Банки внутри грозно звякнули, намереваясь разбиться.

— Залезай! — приказал он, открыв шкаф.

— Может, я просто уйду? — неуверенно спросила она, делая шаг к выходу.

— Нет! На лестнице у тебя нет шансов! — парень втолкнул её внутрь. — Сиди тихо и старайся не дышать…

Она не стала спорить, только молча кивнула и вжалась в угол, обнимая рюкзак. Даня кивнул в ответ. Авось обойдётся. И он захлопнул дверцу шкафа.

Парень метнулся по комнате, избавляясь от следов её присутствия. Кружка. В раковину! Расчёска. Под диван! Вроде всё…

Он замер, прислушиваясь. Тишина. Лишь негромкое шуршание коробки от дрожащей паранойи. Но воздух в комнате постепенно становился густым и тяжёлым, словно перед грозой.

Сердце колотилось где-то в горле. И тут раздался тихий щелчок. Будто кто-то с другой стороны царапнул дверной косяк. Все банки на полках разом дёрнулись, словно от электрического разряда. Холодок пробежал по спине Даниила. Она уже вошла…

Парень медленно обернулся.

Мать стояла посреди квартиры. Высокая, статная, в идеально сидящем тёмном плаще. Её волосы были убраны в строгую причёску, на лице не было ни единой эмоции. Она не смотрела на него. Её бледные, почти прозрачные глаза были прикованы к картонной коробке в углу.

— Марго, — его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в звенящей тишине. — Я тебя не ждал… сегодня.

Мать не удостоила его ответом, шагнув к паранойе.

— Я… я ещё не всё собрал, — его поджилки тряслись. Только бы всё обошлось.

Ведьма наконец подняла на него холодные, безразличные глаза.

— Ты снова отвлекаешься, — её голос неприятно шелестел, отчего зашевелились волосы на затылке.

Её взгляд медленно пополз по комнате: диван, стол, открытое окно… и остановился на дверце шкафа.

Даниил почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Это… я… — отпираться было бессмысленно, она видела Еву. — Я один не справляюсь, твои запросы растут… — он сам слышал, каким отчаявшимся был его голос.

Марго не ответила, неспешно подойдя к шкафу. Парень зажмурился. Это конец! Из-за дверцы послышался едва уловимый всхлип — ведьма дотянулась до сознания Евы.

На губах женщины дрогнула тень чего-то, отдалённо напоминающего улыбку. Это стало последней каплей. Одним резким движением сын сделал то, что никогда не мог прежде: встал перед матерью.

— Если ты её тронешь, то у тебя не останется ни одного мастера, — он смотрел на неё без страха, с твёрдой решимостью, что с него хватит. — Придётся сесть на диету, ма-ма!

Ох, как же давно он её так не называл — «мама». Это слово всё перевернуло внутри.

Марго застыла. Удивилась? Её глаза вновь обратились на шкаф позади него. Тишина была такой, что было слышно, как шумит кровь в ушах.

— Хорошо, — наконец сказала она, не выразив ни единой эмоции.

Монстр в плаще не торопясь взяла паранойю из коробки, та завизжала как поросёнок на убое, и двинулась к выходу. Открыв дверь, она задержалась на пороге.

— Работайте, — только и сказала ведьма, скрывшись в тёмном проёме.

Даниил ещё несколько мгновений стоял и слушал, как удаляется визг страха.

Осознание произошедшего дошло до него не сразу. Он дал отпор матери! Как у него получилось? И сможет ли повторить?

***

Ева готова была поклясться, что ведьма могла видеть сквозь стены. Её взгляд ощущался везде: на коже, в голове, в мыслях. А затем резкая боль в висках, словно их сдавило тисками. В сознании тут же всплыли самые страшные переживания, и ярче всего было то, как неизвестный мужской голос в телефонной трубке сказал: «Колю током убило…» Она непроизвольно всхлипнула. То, что отец мог погибнуть, было самым страшным в её жизни.

Голова пульсировала, словно тысяча червей копошились у неё в черепе. Она начала метаться. Выход… Ей нужен воздух!

Внезапно боль сменилась странной лёгкостью. Тело онемело.

— Придётся сесть на диету, мама! — Голос Дани был где-то далеко, или ей так казалось.

В глазах потемнело, в ушах глохло. Захотелось спать. Не осталось ни страха, ни паники, только всеобъемлющая усталость. Она подумала, что было бы неплохо прилечь на диван, всего на пять минуточек.

Сквозь закрытые глаза резанул свет. Кажется, её вытаскивали из шкафа. Послышались голоса. Много голосов. Она не могла разобрать, лишь один пробился сквозь вату в её ушах:

— Всё будет хорошо! — Это был Даня, и он был… в панике?

Она хотела рассмотреть его, но веки были неподъёмными. Ева всё глубже и глубже погружалась в небытие. И прежде чем окончательно отключиться, услышала его: «Прости!»

Запись в тетради.

Если я перестану собирать страхи, то она сама выйдет на охоту…

Матрофобия (страх перед собственной матерью) — 1 шт.

Глава 16. «Прощание».

Мир вокруг был словно размытый фон, когда сознание стало потихоньку возвращаться. Голова гудела, а в висках стучала боль. Ева пыталась вспомнить, как сюда попала, но память выдавала лишь обрывки: леденящий душу ужас, который впивался в мозг когтями, и голос... мужской голос в телефонной трубке, холодный и чужой, произносящий самые страшные слова в её жизни: «Колю убило током».

— Пап… — в горле першило. Слёзы подступили к глазам, но ей удалось их сдержать. Всего лишь дурной сон…

Она зажмурилась, пытаясь вытеснить кошмар, но он не уходил, оставив после себя тяжёлую, давящую тоску. Именно эта беззащитность вернула её в реальность.

Шея онемела, но ей удалось приподнять голову, чтобы осмотреться. Пара коек, капельница у кровати, белые стены — вокруг царило ощущение пустоты и абсолютной стерильности. Палата… Она в больнице! Почему? Последнее, что осталось в памяти были шкаф, его испуганный голос и всепоглощающая тьма.

«Даня», — мысль о нём пронзила её острее любой боли.

Где он? Марго... она ведь была там. Что ведьма с ним сделала?!

Паника начала сжимать горло, заставляя сердце бешено колотиться. Девушка попыталась приподняться, но тело не слушалось — слабость валила с ног.

Её взгляд случайно зацепил тумбочку. Там стоял одинокий кактус. Она медленно потянулась и дотронулась до колючек. Настоящий. Растение ей не мерещится. Только он мог принести такой «подарочек».

Улыбка медленно расплылась по её лицу. Даня был здесь. Принёс ей своего «друга». Паника отступила, и она позволила себе немного расслабиться.

Минуты шли. Ева лежала в палате одна. Вокруг стояла звенящая тишина. Ожидание, что к ней вот-вот зайдут, становилось невыносимым. Надо было действовать самой, но не успела. В этот самый момент из коридора послышались голоса.

— Обморок, скорее всего, на фоне стресса или переутомления, — говорил мужчина за дверью. — У неё был сильный рефлекторный сбой нервной системы: давление упало, отсюда длительная потеря сознания. Мы сделали ЭКГ и анализы, всё стабильно, но она обезвожена, поэтому мы ставим ей капельницы. Это не опасно, бывает у молодых при эмоциональных перегрузках.

— Обморок? — Мамин голос дрожал. — Но она же была без сознания так долго! Это не что-то серьёзное с сердцем? Или головой? Она же никогда не жаловалась на здоровье.

— Не волнуйтесь, это не сердечный приступ и не инсульт, — ответил врач. — Организм так отреагировал на стресс. Оставим её на ночь для наблюдения, но завтра, скорее всего, выпишем. Если повторится, приходите, проверим…

Ева сжала край одеяла так, что костяшки побелели. Просто стресс? Она знала, что это не усталость и не нервы. Это Марго. Ведьма рылась в её голове. Довела до потери сознания. От этой мысли резко замутило.

Даня говорил, что его мать убьёт её. Но она до сих пор жива… Почему? Он её остановил?

Каскад вопросов было не остановить. Но девушка знала, что просто так это не оставит. Ей только бы выйти из больницы, и она сразу поедет к нему домой. Только домой зайдёт за электрошокером.

В палату наконец-то зашла мама, её лицо было бледным от переживаний.

— Ева! Ты очнулась! — Она стремительно подошла к кровати и осторожно взяла её за руку, словно боясь, что та рассыплется. — Ты как? Ничего не болит?

Ева медленно покачала головой, стараясь казаться спокойнее, чем была на самом деле.

— Всё нормально, мам… Голова только… — В горле ещё першило. Ей бы воды. — Как я здесь оказалась?

— Как?.. — Марина на мгновение растерялась. — Ой… Так твой… — Она запнулась. — Молодой человек скорую вызвал. Сказал, что тебе стало плохо, когда вы… гуляли.

Ева непонимающе моргнула.

— Какой молодой человек? — выдавила она, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Ну как же, — мама чуть всплеснула руками. — Даня… — Женщина вновь запнулась, казалось, у неё в голове не укладывалась сама мысль о наличии у дочери друга мужского пола. — А ведь молчала и не рассказывала, что у тебя мальчик появился! — Она как-то странно посмотрела на Еву. — Своеобразный он у тебя… Я его, конечно, немного порасспрашивала, пока ты без сознания лежала. Но не могла же я свою дочь первому встречному доверить!

У Евы похолодели пальцы. Он был здесь. И он познакомился с её мамой. Мир поплыл перед глазами с новой силой. Она могла только представить себе этот диалог: мама и её допросы с пристрастием с одной стороны, а с другой — лохматый мастер кошмаров, пытающийся объяснить, кто он такой и откуда взялся.

— Мам, что ты ему наговорила? — прошептала девушка с ужасом.

— Ничего, — возмутилась женщина, разводя руками. — Просто спросила, кто он, откуда, чем занимается, какие намерения… Обычные вещи. Скромный он какой-то, слова толком не вытянешь. Всё «да», «нет», «не знаю»…

Мама, казалось, уже совсем переключилась на Даниила, позабыв о состоянии дочери. Но вдруг в дверях палаты возникла тень. Ева подняла взгляд и застыла.

На пороге стоял Даниил. В той же футболке, в которой был при их последней встрече, с ещё более взъерошенными, чем обычно, волосами. В руках он сжимал пластиковый стаканчик. Его растерянный взгляд метался от Евы к её матери и обратно. Он явно был не готов к этой встрече.

Повисло тягостное молчание. Марина обернулась, и на её лице расцвела светская улыбка.

— О, а вот и Даня, — её голос чуть дрогнул. — А Ева как раз пришла в себя.

Парень сделал шаг вперёд, потом ещё один, словно входя на минное поле. Он теребил стаканчик, перекладывая его из одной руки в другую. Казалось, мастер кошмаров сейчас развернётся и растворится в воздухе.

— Привет, — сипло выдавил он, глядя куда-то в район Евиного подбородка.

— Привет, — прошептала она. Ситуация казалась сюрреалистичной.

— Ну, я… пойду врача поищу, узнать о твоих анализах, — с неестественной бодростью вдруг сказала мама. — Не заставляй её волноваться, — шепнула она Даниилу и, бросив на Еву многозначительный взгляд, выскользнула из палаты.

Щелчок. И они остались одни. Молчание стало громче. Он неуверенно топтался на месте.

— Кофе? — парень протягнул ей смятый стаканчик. — Он уже холодный… наверное.

Ева не ответила. Внутри неё бушевала гремучая смесь из облегчения, ярости и миллиона вопросов.

— Что случилось? — тихо спросила она, и в этот момент его защитная маска дала трещину.

Он опустился на стул у кровати, его плечи сгорбились под невидимой тяжестью. Его пальцы сильнее сжали стаканчик.

— Это я во всём виноват. Я не должен был тебя втягивать, — его словно прорвало, и то, что копилось в нём, хлынуло наружу. — Она... она почуяла тебя. То, что произошло... это предупреждение. Для меня. А ты просто оказалась удобной мишенью.

Ева, лёжа на койке, смотрела на него широко открытыми глазами. Она пыталась осознать то, что он ей говорил: его мать, угрозы. Неужели эта женщина настолько могущественна?

— Почему ты не уйдёшь? — вопрос вырвался сам собой. — Просто перестань этим заниматься… Пускай она сама.

Даниил горько усмехнулся, будто она предложила что-то банальное, до чего он сам не додумался.

— Это не голодная бабушка, которой можно забыть прислать продуктовую корзину, Ев. Если позволить ей самой искать пищу… — он посмотрел пустыми глазами куда-то в пространство. — Марго устроит такой геноцид… Она будет высасывать материю прямо из людей!

Парень провёл рукой по лицу. В его глазах была обречённость.

— Я ведь контролирую её… не перекармливаю… иначе она сойдёт с ума от мощи. И тогда... тогда… — он не договорил.

Повисло молчание. Ева пыталась переварить услышанное. Но он прервал её размышления и продолжил:

— Я годами жил, стараясь сохранять этот хрупкий баланс. А потом появилась ты! — он посмотрел на неё с такой болью, что у неё перехватило дыхание. — С этой тетрадкой, будь она проклята!

Он схватился за голову. Ева хотела что-то сказать, но слова комом застряли в горле, она чувствовала всепоглощающее чувство вины. Ведь он был прав: это она нашла его, а потом преследовала, и это она согласилась стать его ученицей, хотя он предупреждал.

А Даниил тем временем не мог остановиться и продолжал говорить.

— Я ведь думать ни о чём больше не мог… А ты всё никак не отставала! — Он вновь посмотрел на неё, словно только что понял что-то очень важное. — Ты должна меня забыть, — заявил он. — Я уйду. Сегодня же. А тебе... тебе лучше уехать из города. А ещё лучше из страны!

— Уехать? Куда? — её голос дрогнул от неверия. — А ты?

— Я справлюсь. Найду новый баланс… Создам его, чего бы это ни стоило!

Он встал. Его тень накрыла её. Радужка в его глазах вспыхнула ярким зелёным светом.

— Не ищи меня. Это не игра, Ев. Это конец!

Даня сделал шаг к выходу, но вдруг остановился. Он сжал кулаки и обернулся. Голос парня стал низким, полным такого отчаяния, что ей захотелось встать и обнять его.

— Я не переживу, если из-за меня с тобой что-то случится. Потому что ты... — он замолчал, с трудом подбирая слова, которые были похожи на признание. — Ты единственный светлый и безумно раздражающий лучик в этом аду. И я не позволю ей его погасить.

Сказав это, он резко развернулся и вышел из палаты.

Ева на секунду перестала дышать. Бросил её… Оставил одну.

От осознания этого защемило в груди, и эта боль была гораздо сильнее всей той, что причинила ей Марго.

***

Только прерывистое дыхание спящей нарушало тишину. Марго не двигалась, с брезгливостью изучая бледное лицо нахалки, которую сын прятал в шкафу. Её пальцы в тонких кожаных перчатках сжались в кулак.

Стоило лишь протянуть руку, прикоснуться к виску, и сознание этой назойливой мушки рассыплется, как труха. Никто ничего не заподозрит. Просто несчастный случай — ослабленный организм не выдержал нагрузки.

Её мальчик, конечно, будет страдать, но это пройдёт. Время лечит все сердечные раны. Да, именно оно и тёмная материя. Девчонка исчезнет, а он — самый успешный её проект — продолжит свою трансформацию и в конце концов станет таким же, как и она сама. А может, даже превзойдёт её.

Взгляд женщины скользнул по волосам жертвы, ища точку на затылке для решающего воздействия, но неожиданно свет фар машины, проезжавшей мимо окон, выхватил колючий силуэт на тумбочке. Кактус. Он и здесь успел оставить свой жалкий протест.

Губы Марго скривились в гримасе отвращения. Этот колючий сувенир был как плевок в её сторону, напоминание о нём, о том, кто осмелился попытаться сбежать, предпочитая жалкое существование смертного вместо вечной жизни рядом с ней. Тот, кто хотел отобрать у неё ребёнка. Мужчина, чью слабость и глупость унаследовал их сын.

Её челюсть сжалась. Но образ Даниила, всплывший в воспоминаниях, остудил её. На этот раз он не был слаб, проявил себя — был неожиданно твёрд. Встал перед ней, бросил вызов. В его голосе больше не звучала детская обида, только холодная решимость.

«Придётся сесть на диету, ма-ма», — мысль об этом кольнула её почти окаменевшую душу. Это была не любовь, нет. Никогда. Но уважение? Он наконец-то начинает проявлять характер, перестаёт быть просто послушным рабом. В нём просыпается нечто большее. То нечто, что она все эти годы так усердно взращивала: идеальный сосуд, лишённый человеческих слабостей, привязанностей, любви. Тот, кто поможет ей взять под контроль этот мир, наполненный страхами.

Но эта девчонка… эта Ева… Была ошибкой! Слабость, которую он осмелился позволить себе.

Женщина стояла, замерев над спящей. Она решила, что простое убийство этой молодой особы не даст должного эффекта. Сын может заупрямиться после.

План созрел сам собой, совершенный в своём изяществе и жестокости. Он уничтожит её сам, своими собственными руками. Не по приказу. Нет, он ни за что не пойдёт на это добровольно. Но она создаст ситуацию, возьмёт его под контроль. Тогда сын сам принесёт ей сознание этой нахалки.

Её мальчик станет палачом той, кого хотел защитить, и это окончательно убьёт в нём всё человеческое. Наконец-то он переступит последнюю грань, станет тем, кем она его задумала: Богом ужасов.

На её безупречном лице, не тронутом морщинами, на мгновение появилось подобие холодной, безжалостной улыбки.

«Скоро, милый, — подумала она. — Скоро ты поймёшь, что я всегда желала тебе лишь добра».

Развернувшись, женщина бесшумной тенью вышла из палаты, оставив за собой лишь запах дорогих духов.

Запись в тетради.

Тёмная материя безусловно подчиняется себе подобным. Для большего контроля, требуется больше страхов.

Она уже подчиняет их на расстоянии!

Нужно что-то делать!

Фобофобия (страх перед возникновением самих фобий или проявлением панических состояний) — 1 шт.

Глава 17. «План».

Ева лежала на кровати в своей комнате и сверлила взглядом потолок. Слёз не было, но её мысли погрязли в болоте отчаяния.

«Ты единственный светлый лучик в этом аду», — словно спасательный круг, вновь и вновь всплывали его слова из недр сознания.

Рядом, на краю кровати, сидела Настя. Девушка легонько гладила подругу по руке. На её лице застыло почти физическое сострадание.

— Ну всё, Ев, — вздыхала она. — Забудь этого лохматого козла! Все они одинаковые. Сказал «люблю» и сбежал. Классика!

На компьютерном кресле, закинув ногу на ногу, сидела Кэт. Она неспешно скролила статьи на телефоне, пытаясь найти что-то, что смогло бы помочь в этой ситуации.

— Проживание всех стадий принятия, — прочитала подруга вслух. — Сначала отрицание. Потом гнев. Торг… — девушка подняла взгляд. — Ты на каком этапе? Всё ещё отрицаешь, что вы были парой?

— Он не был моим парнем, — в очередной раз пробормотала Ева, отворачиваясь к стене. — Он просто… помогал мне с одним проектом.

— Проектом? — фыркнула Кэт. — Ага. А «луч в аду» — это про оценку за курсовую, да?

Ева поморщилась. И зачем всё им рассказала? Слишком плохо было… вот и сболтнула лишнего. Теперь никакие слова не переубедят подруг.

— Перестань! — Настя с упрёком посмотрела на длинноволосую брюнетку в кресле. — Видишь же, ей плохо.

— Мне не плохо, — возразила Ева, но апатичный тон противоречил её словам. — Мне… всё равно. Он ушёл. И слава богу. Теперь я буду спать спокойно.

Кэт тяжко вздохнула, отложив телефон. Её взгляд сквозил сочувствием, что для неё было редкостью.

— Слушай, а может, он реально просто мудак? Сколько вы знакомы? Месяц? Использовал тебя, пока было удобно, а как начались проблемы, сделал ноги? — она, как всегда, попыталась перевести всё в плоскость простой и понятной житейской логики. — Может, оно и к лучшему?

Это было сказано без злобы, как констатация факта. Но в этот самый миг внутри Евы что-то щёлкнуло. Словно слова подруги повернули ключ зажигания в её исстрадавшейся душе.

«Использовал» — это прозвучало как издёвка. Это было неправильно. Так… не соответствовало тому, что чувствовала на самом деле.

Ева медленно села.

— Что? — тихо, но с металлом в голосе, спросила она.

— Ну, — Кэт пожала плечами, не чувствуя подвоха. — А что ещё? Покрутил, повертел, а как дело запахло жареным, он…

Не дав договорить подруге, Ева вскочила на ноги. Вся её апатия в одно мгновение сгорела, как бумага в костре ярости.

— ОН МЕНЯ НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛ! — оглушающим ором вырвалось из неё. Настя вздрогнула, отпрянув назад, а Кэт замерла с открытым ртом. — ОН САМОДОВОЛЬНЫЙ, ЛОХМАТЫЙ ИДИОТ, КОТОРЫЙ РЕШИЛ, ЧТО МОЖЕТ РЕШАТЬ ЗА МЕНЯ! КОТОРЫЙ ДУМАЕТ, ЧТО Я ТАКАЯ ХРУПКАЯ ХРЕНУШКА, ЧТО СДОХНУ ОТ ПЕРВОГО ЖЕ ДУНОВЕНИЯ ВЕТЕРКА!

Она метнулась по комнате, снося всё на своём пути: книги, статуэтки, косметику и тот самый проклятый кактус с тумбочки.

— ГАД! ПРИДУРОК! ДА ЧТОБ ОН ГОЛОЙ ЖОПОЙ СЕЛ НА СВОИ КАКТУСЫ! — с её воем выплёскивались наружу боль, обида и бессилие. — Я БЫЛА ГОТОВА! Я ГОТОВА БЫЛА ИДТИ С НИМ ДО КОНЦА! А ОН… А ОН… ВЗЯЛ И УШЁЛ! САМ! РЕШИЛ, ЧТО ТАК ЛУЧШЕ! КАК ОН СМЕЕТ ДУМАТЬ, ЧТО ЗНАЕТ, КАК ДЛЯ МЕНЯ ЛУЧШЕ?!

Кэт, оправившись от шока, тихо выскользнула из комнаты и через минуту вернулась, протягивая ей шоколадку.

— На, пожуй. Ты вся трясёшься.

Девушка с яростью выхватила из рук подруги подношение.

— СПАСИБО! — проорала она, рванула упаковку зубами, оторвав кусок фольги, и затолкала в рот полплитки.

Её дыхание было тяжёлым. Она стояла посреди разгромленной комнаты, жуя шоколад, и не знала, что делать дальше. Ярость схлынула внезапно, как и накатила, оставив после себя пустоту. Ева облизнула губы, проглотив шоколадный ком, и устало опустилась на пол.

Подруги не решались заговорить с ней. Просто были рядом.

Совершенно случайно она поняла, что смотрит на серый корешок, выглядывающий из-под груды вещей, сброшенных ею во время истерики. Атлас страхов. Он лежал там молча, совсем как обычная тетрадка. В голове заработали мысли. Дрожь прошла, и даже стало легче дышать. Безумный. Опасный. Единственно возможный план уже складывался у неё в голове.

— Я знаю, что мне делать.

***

Комната тонула в ночной тишине. Ева сидела на кровати и сверлила взглядом пожелтевшие страницы Атласа. Тетрадь была раскрыта на том самом развороте с кривым портретом в цилиндре, который когда-то дорисовал ему Лёшка, но теперь рисунок не вызывал улыбки. Надежда, что артефакт поможет, не покидала её.

— Ну же, — прошептала она, царапая рисунок. — Говори! Не делай вид, что не слышишь…

Атлас долго молчала. Неужели опять обиделась? Но вскоре чернила под портретом поплыли, собравшись в едкую фразу: «Когда мастер кошмаров уходит в тень, у неё появляется интерес к горстке бумаги».

Меланхоличное настроение тетради бесило. Её пальцы непроизвольно сжали страницы, сминая их.

— Я была занята! Лежала в больнице. Мне уже лучше. Спасибо, что спросила! — сарказм так и сочился из неё. Не только эта серая вредина умела язвить.

Они обе замолчали. Но раздражение вскоре схлынуло, и Ева заговорила уже спокойнее:

— Мне твоя помощь нужна.

Атлас никак не отреагировала.

— Даня меня бросил, сказал, что у его матери совсем крыша поехала… Я хочу ему помочь, но не знаю как. Ты мне нужна!

Она ждала ответ, вглядываясь в пустые строчки. Тетрадь медлила, убивая последнюю надежду. Но вдруг страницы дрогнули: «Зачем имитации жизни помогать спасать настоящую?»

Ева в непонимании вылупилась на эту строчку. Артефакт всё ещё дулся на слова мастера кошмаров о том, что он не живой?

— Он же… не хотел тебя обидеть… — девушка растерялась. — У него правда большие проблемы, мне без тебя не справиться. Даня ведь так и не научил меня… Или тебе всё равно?

Наступила пауза. Чернила колебались, словно тетрадь обдумывала ответ.

«Он назвал меня ошибкой».

— Да хрен с ним! — взорвалась Ева. Умолять бесполезно, нужно было сменить тактику. — Ты не думай о нём. Ты мне помоги. Научи меня! Я стану мастером и смогу… Не знаю… Но что-то смогу сделать!

Девушка бросила бумажного собеседника рядом на кровать и закрыла лицо руками. И что она сделает, если всё-таки обучится кошмарному делу? До сих пор план был абстрактным. В голову пришло лишь то, что Атлас многое знает и наверняка сможет натолкнуть её на решение проблемы. Но эта бумажная засранка не хотела идти на сотрудничество.

Её взгляд вновь нашёл разворот тетради. Там был ответ: «Ты просишь дорогу в ад. Уверена?»

— Я уже в аду… — почти беззвучно ответила она.

Страницы дрогнули, будто их коснулся ветер, и Атлас открыла разворот со схемами, напоминающими анатомические зарисовки. Вот только вместо органов там были изображены причудливые спирали и волны. Под чертежами была надпись: «Рождение материи».

«Начни с азов».

Ева уже видела эти рисунки, но в тот раз уснула, пуская слюни на страницы. И чем ей это вообще поможет? Но спорить с тетрадью не стала. Задумалась. Вскоре в голове что-то щёлкнуло.

— Ведьма ведь жрёт это?.. — мысль ещё не до конца оформилась.

«Вампир… О_О»

Девушка усмехнулась.

— Не только вампирам нужна еда…

«Она ослабнет, если лишить её тёмной материи».

Лишить Марго пищи — звучало логично. Но как посадить эту женщину на диету?

Её посетила отвратительная, но, в то же время, забавная мысль о пещеварении ведьмы: «Интересно, как вообще всё это работает?»

— Материя же… не остаётся в ней навсегда? Должно же что-то выходить? Как… при переваривании еды?

«Фу!» — только и выдала тетрадь.

Ева закатила глаза, но впервые за долгое время улыбнулась. Да. Мысль о мамаше Дани, сидящей на толчке, немного сбила спесь с этой особы.

— Мне нужен план… — её рука в отчаянии водила по страницам. Атлас молчала. У них обеих не было идей, как лишить Марго источника силы.

Долгое время в голове было абсолютно пусто. Рисунки, подписанные как «Рождение материи», раздражали глаз. Спирали, волны, стрелки, показывающие движение энергии внутри человека — должно же было хоть что-то навести на мысль. И вдруг её осенило. Она ткнула пальцем, где стрелка показывала направление движения от головы к конечностям.

— А если её отравить? Это возможно?

С надеждой она ждала ответа от Атласа.

— Даня же говорил, что энергия бывает тёмной и светлой. Может есть что-то настолько ужасное, отчего её вывернет наизнанку?

Страницы тетради дрогнули, и на них проступило всего одно слово: «Переработка».

Переработать всю материю, что находилась внутри Марго. Это и был план.

Запись в тетради.

Ты то, что ты ешь.

Длительное поглощение тёмной материи меняет весь состав сознания. То, что вырабатывает единую материю, замещается тёмной, отсюда и безумие, и умение подчинять страхи…

Джеймс же говорил мне об этом!

Как я мог забыть?

Ситофобия (страх перед едой или определёнными продуктами питания) — 2 шт.

Глава 18. «Самоучка».

— Как взять её в руки?! Отвечай! — Ева в очередной раз тряхнула тетрадь.

— Ева! Заканчивай орать, ночь уже! — крикнула ей мать из соседней комнаты.

Плечи дёрнулись — напряжение и раздражение пробежали по всему телу. Три дня… Три чёртовых дня этой пытки: вопросы, короткие ответы от Атласа и так по кругу, раз за разом. Уже начинал дёргаться её левый глаз.

«Я не человек… Знаю только, что нужны ваши эмоции».

Ева держалась за голову. Как же так? Её план не имел никакого смысла — всё упиралось в банальный навык снимать страхи с людей. Иначе их не переработать.

— Но что с ними делать? — зашипела она в разворот, но Атлас, вновь замолчала.

Девушка кинула артефакт на кровать. Бесполезно… У неё были лишь обрывки информации, которые не знала, как применить.

Она посмотрела на свою ладонь, вспоминая, как держала в руке тёплый пульсирующий сгусток. Тогда ведь получилось… Но как? Надо было выяснить на практике.

***

Был поздний вечер. Вокруг гудела толпа, хаотично перемещаясь по той самой площади, где совсем недавно Даниил пытался её учить кошмарному ремеслу.

Холодный мартовский ветер обжигал щёки, но внутри всё горело, бросая в пот. В мыслях то и дело всплывал образ разгневанного деда в оранжевой дублёнке, и это сбивало всю решимость. Ева нервно вздохнула. Пора.

Выбор был огромен. Она внимательно осматривала каждого человека, выбирая жертву полегче. Хмурый мужчина, парень, нервно дёргающий ногой… кажется, эта крупная женщина могла бы подойти…

Она подошла ближе, как вдруг её «жертва» начала орать на продавца в ларьке. Девушка тут же отступила. Это было сложнее, чем казалось. Её взгляд продолжал блуждать по толпе, пока не остановился на молодой женщине. На ней сидела небольшого размера фобия. Какой именно, начинающая мастерица кошмаров не смогла определить.

«Держи себя в руках, — она сделала несколько шагов, приближаясь к жертве со спины. — Они всё чуют… Главное — смотреть сквозь, как учил Даня. Тогда ты невидима».

Ева протянула к материи дрожащие руки. Пальцы прошли сквозь субстанцию, чуть не коснувшись носителя. Она резко отпрянула и оглянулась по сторонам. Ей всё время казалось, что на неё смотрят. Но это было не так. Люди были заняты своими делами, и никто даже не повернулся в её сторону. Отлично! Фильтр сработал как надо.

Нужно было попробовать ещё раз. Всё та же цель. Ева посильнее надвинула капюшон на лицо и уже более уверенно потянулась к страху.

«Ну же! — с раздражением взмолилась она. — Как там Даня говорил?»

— Иди ко мне, мой хороший, — почти беззвучно прошептала она.

В этот миг сгусток словно услышал её и с почти детским восторгом кинулся к ней в руки. Девушка не ожидала такого энтузиазма от тёмной материи и чуть не швырнула его в сторону, но вовремя одумалась.

Женщина вдруг резко обернулась и с ужасом в глазах уставилась на неё. Она схватилась за то место, где до этого сидел страх.

— Вы что делаете?

Ева застыла, не найдя что ответить. Взгляд беспомощно опустился на слизняка в её руках, чувствуя, как тот уже начал вызывать галлюцинации.

— Я… — промямлила она. — Вы испачкались… Я выброшу.

Вжав голову в плечи, она почти бегом направилась за пределы площади. Люди оборачивались и брезгливо расступались, видя неприятную картину: некая сумасшедшая несёт в руках помои. Но её жертва ничего не сказала, и это давало момент облегчения.

Ева поспешно забежала за ближайший ларёк и прижалась спиной к холодной металлической стенке.

— Получилось… — прошептала она себе, нервно улыбаясь. В её руках сидел переливающийся синевой сгусток.

Он притих, вызывая лишь неприятные ощущения тоски, словно в одночасье померкли все краски мира. Ей почудилось, что от неё демонстративно отвернулись люди. Никто не хотел находиться рядом с ней. И среди них был Даня. Он взглянул на неё в последний раз и ушёл. Бросил одну.

— …Как же плохо… — она всхлипнула, с трудом удержав слёзы.

Нет! Она мотнула головой. Это всё тёмная материя. Одиночество — это то, чего боялась та девушка, и теперь страх, потеряв носителя, пытался присосаться к ней.

«Это не моё… не моё…» — повторяла Ева как мантру, а тёмная материя продолжала мирно сидеть в её ладонях.

Она быстро распахнула пуховик и засунула желеобразную субстанцию во внутренний карман. Галлюцинации отступили, но не пропали совсем. Девушка выдохнула и даже улыбнулась. Но радость длилась недолго. Теперь надо было разобраться, как действовать дальше.

«Переработка…» — мысль тяжёлым грузом висела над ней. Этот урок так же придётся изучать самостоятельно.

— Да уж, Дань… — причитала она, направляясь домой. — Учитель из тебя хреновый…

***

В пустой квартире звякнуло стекло. Мешок с банками, стоявший в коридоре, наконец-то оправдал своё существование, и через мгновенье на дне одной из склянок обмяк страх, похожий на синеватое желе. Покусывая кончики пальцев, Ева смотрела на тёмную материю и обдумывала следующий свой шаг.

— И что теперь? — Её вопрос поглотила тишина.

Взгляд зашарил по комнате в поисках Атласа страхов. Тетрадь лежала там же, где её оставили, — на книжной полке.

— Получилось! — воскликнула девушка, показывая открытому развороту с портретом свою добычу.

«Неплохо :)»

Ева заулыбалась — это была её первая похвала от тетрадки.

— Что дальше? — логичный вопрос, который мучил больше всего, ведь Даниил так и не рассказал ей про утилизацию фобий.

«Надо переработать тёмную материю в светлую. Она сама рассеется».

Её голова опустилась, а плечи напряглись.

— Да, но как? Инструкция будет? — Атлас не реагировала. — Только не говори, что ты не человек и не знаешь, как это делается...

Девушка тяжело вздохнула. Желание швырнуть тетрадь в помойку посещало всё чаще. Но тетрадь, словно услышав её мысли, почти сразу вывела новую строчку: «Её надо просеять через счастье».

— Как… крупу? — Ева нахмурилась и посмотрела на банку со страхом. Тот тихо булькнул. — Что это вообще значит?

Атлас не ответила, словно сказав всё, что могла. Или у неё опять батарейка села?

Голова начинала гудеть, и она отложила артефакт в сторону.

«Просеять…» — мысли, казалось, крутились без конца, ища логику в этом абсурде. — «Отделить что-то плохое от хорошего… Через счастье? Есть какое-то сито?»

Это был тупик. Ева с раздражением провела рукой по лицу. Сито… Ей нужно было это сито! Что-то, что очистит тёмную материю…

Пялясь куда-то в пространство, ей вдруг вспомнился намыленный страх под струёй воды.

— Ты точно уверена, что их просеивают? — в этот раз она даже не посмотрела на тетрадь. — Может, их всё-таки моют? Только не водой.

Атлас в этот момент завибрировал, привлекая её внимание, но Ева проигнорировала её. Вместо этого девушка пристально посмотрела на жижу в банке. Он выглядел как жижа.

«Ну, это точно не просеешь…» — её уверенность в своей догадке крепла.

— Ведь люди создают материи? — Атлас неистово вибрировала, но мысли не отпускали, приковывая всё внимание к банке со страхом. — Я попробую создать это сито… Нет… Это будет поток… Да, точно! Поток светлой материи.

Она аккуратно вывалила вязкую жижу на стол. Сгусток слегка шевельнулся, но оставался спокойным. Ева протянула к нему руки, но замерла. Её передёрнуло — сейчас начнутся галлюцинации. Пара глубоких вздохов и вот субстанция у неё в руках. Перед глазами, как прежде, поплыло. Мир исказился, а неприятная тоска заполнила пустоту в голове.

— Заканчивай так давить… — быстро абстрагироваться не получилось. Нужно было время, чтобы привыкнуть.

Минуты шли. Галлюцинации не исчезли, а стали лишь фоном. Пришёл момент, когда ей нужно было настроиться на что-то хорошее. Создать «поток» из положительных эмоций, ведь именно мысли создают материю.

Ей вспомнилось веселье с подругами, любимый капучино с ореховым сиропом… Это было невозможно. Каждая приятная мысль тут же смывалась нагоняемой тоской.

— Поток, поток… — повторяла она как заведённая, словно именно эти слова могли разогнать давящий фон. Но всё было тщетно. Охватившее её отчаяние привело совсем к другому воспоминанию — самое сильное потрясение, когда зазвонил телефон, и тихий голос в трубке сказал: «Колю убило током».

Ева зажмурилась. Хотелось спрятаться от этого воспоминания. Забиться в самый дальний угол и никогда оттуда не вылезать. Чтобы больше никто и никогда не напоминал ей о том самом дне!

«Колю… убило… током…»

Тишина… Её окружила темнота.

В этот миг разум сам бросил ей спасательный круг — входная дверь распахнулась, на пороге стоял отец.

По щекам девушки потекли слёзы.

Ужас резко сменился знакомым вихрем эмоций: облегчение, счастье, злость, граничащая с истерикой. Всё пережитое тогда вернулось, и уже не получалось сдержать этот поток. Наружу вырвалось то, что она годами заталкивала в самую глубь своей души.

Всё шло не по плану. Сгусток в руках, словно уловив её эмоции, перестал вызывать гнетущие мысли. Или ей это только показалось?

Эмоциональный поток, рвущийся наружу, неожиданно усилился. Казалось, сама тёмная материя высасывала из неё эмоции. Рвала и рвала, ничего не оставляя внутри.

Руки затряслись, веки сжались сильнее. Это было слишком быстро, слишком мощно. Казалось, вот-вот лишится рассудка. Она тряхнула головой. Нет, всё ещё в сознании.

В её руках что-то шевельнулось. Это был страх. Он вылетел у неё из головы. А сгусток тем временем вибрировал. Узнать, что происходит, было страшно, но открыть глаза пришлось. И ей открылась картинка: как из недр тёмной субстанции наружу рвалось нечто светлое, подсвечивая его изнутри.

Мгновение — наружу вырвался первый луч. Девушка вздрогнула. Следом второй, третий, четвёртый… Свет пробивался наружу, но она не выпускала его из рук. Это зрелище завораживало. Глаза смотрели, не мигая, на рождение «звезды» в её руках.

— Светлая материя… — выдохнула Ева, не веря своим глазам.

Вопреки всем своим представлениям, это оказалось совершенно не то, что представлялось в голове.

«Ты должен рассеяться», — только и подумалось ей, но сгусток не торопился растворяться. Он остался на месте, украшенный светлыми, короткими лучами.

Девушка аккуратно повернула нечто, рассматривая со всех сторон. Да, это точно был страх. Его тёмная «тушка» заметно посветлела, но оставалась узнаваемой. Он всё так же спокойно сидел у неё в руках. Казалось, происходящее его не напрягало, приняв произошедшее как данность. Даже начал… мурлыкать?

— Ты чего не рассеялся?! — в недоумении выпалила она преображённому сгустку.

Она подлетела к Атласу, показав развороту, что у неё получилось.

«D:», — это всё, что смогла выдавить из себя тетрадка. Даже Атлас была в шоке. Но ответ её не устроил.

— Что это значит? Ты же сказала, что оно рассеется! У меня нет места, чтобы хранить это всё как… как… как Даня!

Взгляд забегал по комнате.

«Стоп! Что я делаю?»

Но мысленно мебель уже была переставлена, чтобы вместить стеллажи.

Быстро засунув звезду в банку, Ева потёрла руки — они гудели, словно она только что сжимала голыми руками тупые ножи. Порезов не было, но на ладонях остались белые полосы.

Её палец прошёлся вдоль одной из отметин. Где-то была допущена ошибка… Но где? Внутри всё сжималось от досады. Ни учителей, ни пособий… Одни лишь потуги обучиться всему самой.

— Ева! — неожиданно в коридоре послышался знакомый голос.

— Да? — Девушка вскочила с места и спустила банку на пол, успев спрятать её за компьютерным столом, прямо перед тем как в комнату заглянула мама.

— Дома? — Марина улыбалась. — Пошли чай пить, я таких эклеров купила, пальчики оближешь.

— Хорошо, — дрожь в голосе было не унять, но родительница, вроде, ничего не заметила. Она ушла в кухню ставить чайник.

Ева вновь глянула на банку. В ней по-прежнему светилась звёздочка и не собиралась никуда исчезать. Ей был необходим живой учитель, из плоти и крови!

— Где же ты, Даня, когда так нужен мне?..

Запись в тетради.

Страхи остаются невидимы для окружающих, пока мастер не поможет перейти им в физическое состояние, в противном случае работать с ними невозможно.

Астрофобия (страх перед звёздами и космосом) — 1 шт.

Глава 19 «Ужасающее чаепитие».

На кухне стоял густой аромат самодельной заварки. Запах сушёных листьев малиновых кустов и чёрной смородины, томящихся в кипятке, постепенно растворял гудящую боль в висках. Всё-таки эксперименты над тёмной материей не прошли бесследно.

Ева сделала первый глоток. Горячий напиток приятно обжёг горло, унося мысли подальше от всех проблем. Поднимающийся из чашки пар напоминал движение «космоса» в страхах. Она тяжело вздохнула. Звезда в банке всё ещё стояла за компьютерным столом. И что теперь с этим делать?

— Давай ешь, — сказала мама, пододвигая к дочери тарелку с эклерами. — Сейчас чай попьём, и я за Лёшкой.

Женщина уселась рядом, с довольным видом посмотрев на стол. Пирожные выглядели аппетитно. От этого зрелища у Евы скрутило желудок — еда в последние дни незаметно ушла на второй план, банально забывав поесть.

Недолго думая, она потянулась к тарелке, но не успела взять десерт — нехорошее предчувствие сковало её в паре сантиметров от тарелки. Секунда. Две…

В дверь позвонили. Девушка уставилась в тёмный проём коридора. Кто там? Ей не хотелось знать. Дрожь пробежалась по телу, перехватывая дыхание, как тогда в шкафу у Дани.

— Я открою, — не раздумывая, сказала мама и, отхлебнув из своей чашки, направилась к входной двери.

«Это соседка…» — убеждала себя Ева, сама не веря этим словам. — «Ей что-то срочное понадобилось, вот и заявилась без предупреждения».

Глубокий вдох. Но руки продолжали мелко дрожать. Надо было поесть — эта мысль стала её спасением. Пришлось заставить своё внимание вновь обратиться к эклеру. Она откусила кусочек, чувствуя холодную, шелковистую сладость крема. Сахар в десерте смог отогнать навязчивую тревогу.

Ева, продолжая жевать, подняла взгляд. В кухню вошла её мама, а следом за ней — женщина. Взгляд холодных, как лёд, глаз прошёлся по девушке. Воздуха стало не хватать, прямо как там, в шкафу, и она тут же поняла, кто перед ней…

«Марго?!»

От неожиданности девушка чуть не выплюнула пережёванную липкую массу на женщин. Она закашлялась.

Мать Дани, стройная, высокая женщина в деловом костюме и шубе поверх него, стояла прямо перед ней. Её вид был надменно-деловым, словно она пришла заключить бизнес-сделку. Но больше всего пугали в ней глаза… Почти прозрачные, они смотрели, просвечивая её как рентген. Сомнений не было — монстр видит её страхи.

— Во-от… — неловко протянула Марина, не решаясь сделать лишнее движение. Марго одним своим присутствием сгущала воздух. — Маргарита Юрьевна, мама Данички.

Женщина всё же неловко отошла в сторону, приглашая незваную гостью к столу. Та с надменным видом и, не отрывая глаз от Евы, села на стул, стоящий прямо напротив, по ту сторону стола. Ведьма всё так же в упор смотрела на неё, но вдруг резко изменилась в лице, став на секунду почти человеком, и как-то наигранно заговорила с Мариной.

— Ах, Мариночка, — её голос был сладким, почти сиропным, но от этого не становился теплее. — Прости, что врываюсь так внезапно. Я мимо проезжала и не удержалась. Мой Даня так много рассказывал о вашей Евочке.

Она вновь обратила свой леденящий взгляд на Еву, и на её губах заиграла тонкая, безжизненная улыбка.

— Он просто без ума от тебя, милая. Такая ранимая, чувствительная душа… — демоница сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Он очень переживает. Говорит, обидел тебя чем-то… Совсем замкнулся, бедный мой мальчик. Я просто не могла не зайти к вам — извиниться за него. Уж очень он у меня… впечатлительный. Напускает на себя бодрости, а внутри — комок нервов.

Марго наклонилась к вазе с эклерами. Её движения были плавными и точными, как у хищника.

— Он всё мне рассказал. Про вашу... милую переписку, про встречи. — Она отломила кусочек эклера, но не стала его есть, лишь разглядывала крем. — Такой романтик. Цветы, стихи…

«Цветы?... Про кактусы, что ли?» — мысль ударила, как пощёчина. — «Марго… заботливая мать? Какого чёрта он ей наплёл? Романтика?»

А ведьма тем временем продолжала свой спектакль нормальности:

— Говорит, обидел чем-то свою принцессу и теперь не знает, как подойти, извиниться. Решила, что хоть я, старая дура, попробую замолвить словечко. — Вдруг её голос потерял слащавые нотки, став тихим и пронизывающим, а её взгляд словно пригвоздил Еву к месту. — Вы же не сердитесь на него слишком сильно? Он очень переживает.

Марина всплеснула руками, её лицо расплылось в умилительной улыбке.

— Ах, Маргарита Юрьевна, да что вы такое говорите! — Мать с лёгким упрёком посмотрела на дочь. — Ев, что же ты мне ничего не рассказывала? А мы тут гадали, с чего это ты вся в себя ушла. Как в трауре ходишь…

Она с радушием хлопотливой хозяйки взяла чайник.

— Давайте я вам чайку налью, всё же ещё холодно на улице… согреетесь.

Марина наклонила чайник над чашкой. Из него хлынула светло-коричневая струя. Ева наблюдала за процессом, пытаясь осознать происходящее. Как вдруг звук всплесков пропал. В ушах заложило? Но в голову резко ударила паника — в её мозг снова залезли! Девушка с силой моргнула, но сознание не пропадало. Ни боли, ни всплывающих ужасов в её голове. Всё было как обычно.

Взгляд быстро забегал по столу, остановившись на чайнике. Внутри всё сжалось — струя застыла прямо в воздухе. Капли висели над чашкой, неподвижно, образуя хрупкую, сверкающую арку, словно слепленную из стекла. Она медленно перевела взгляд на мать. Та словно превратилась в изваяние и не шевелилась. Женщина стояла в своей привычной позе, с улыбкой, обращённой к Марго, её глаза были пусты и неподвижны.

Комнату заполнила ватная тишина: ни гул холодильника, ни тиканье часов. Казалось, застыло само время.

Где-то в затылке загудело, и Ева повернула голову к Марго. Женщина не обращала на неё внимания, по-прежнему разглядывая содержимое эклера.

— Давно я не ела человеческой еды, — её голос, словно ледяной нож, разрезал тишину.

Она с брезгливостью отложила десерт и вытерла пальцы салфеткой.

— Что вам надо? — Ева не узнала собственный голос, с трудом веря, что смогла выдавить из себя хоть слово.

Марго ответила не сразу.

— Я переживаю, — слова словно прозвенели, эхом отдаваясь от стен.

Девушка, дрожа всем телом, с трудом сдержала нервный смешок. Серьёзно? Переживает?

— Даниилу слишком нравятся… — Марго сделала паузу, смерив её взглядом. — Люди… — она словно плюнула это слово ей в лицо. — Сын отказывается собирать «урожай», хочет снова увидеться с вами. Не верит, что вы живы.

Демоница открыла свой клатч и стала методично что-то в нём перебирать. Ева сидела смирно, изредка поглядывая на демоницу. Воспоминания о больнице то и дело всплывали, и она лишь молилась, чтобы колдовство не навредило её матери.

— Он попросил о свидании, — продолжила гостья, сморщив свой идеальный носик. — Вот адрес.

Тонкая бледная рука без единого изъяна положила перед Евой аккуратный листок бумаги. На нём был выведен идеальным почерком адрес. Девушка не взяла его. Тело застыло от страха, а разум пытался понять, что задумала мать Даниила.

«Свидание? Он же сам ушёл…»

Ева не верила словам Марго. Не после того, что та сделала с ней… и, возможно, с ним. Не могли в этом монстре проснуться родительские чувства. Просто нет!

Молчание затянулось. Ведьма скучающе взяла чашку, которая предназначалась ей, и начала её разглядывать. Струя чая всё так же висела в воздухе, не пачкая скатерти. От этого зрелища внутри всё опустилось. Что ещё может это существо?

— Молчание иногда красноречивее слов, — сказала вдруг Марго, разорвав тишину. — Вы боитесь меня, девочка. И правильно делаете.

Ева сжала кулаки под столом.

— Зачем всё это? — её голос сорвался, а взгляд не решался подняться на собеседника. — Вы угрожаете?

На губах демоницы мелькнула тень улыбки.

— Угрожаю? — она вернула чашку на место. — Я лишь мать, которая заботится о своём ребёнке. И хочу, чтобы вы не делали ему больно.

Женщина слегка наклонилась вперёд. Воздух сгустился сильнее, став холоднее.

— Вы ведь не станете?

Она посмотрела прямо ей в глаза, ни разу не моргнув. Её радужка была похожа на светло-серое стекло с чёрными точками-зрачками. Отвернуться было выше её сил — взгляд Марго гипнотизировал, как кобра свою добычу.

Звон тишины стал невыносим. В голове что-то шевельнулось. Те самые чужие мысли, как черви, поползли в мозгу. Прямо как тогда, в шкафу у Дани. Первобытный страх накатил волной. Девушку затрясло, и…

— Маргарита Юрьевна, вам с сахаром или без? — голос Марины выдернул Еву из надвигающегося ужаса.

Струя чая с тихим всплеском заполнила чашку. Всё вокруг снова ожило.

— С меня на сегодня хватит, — ледяным тоном бросила ведьма.

Женщина непонимающе посмотрела на гостью. Её явно смутила такая резкая перемена в тоне. Но Ева молила про себя, чтобы мать ничего не говорила демонице. Пусть оставит их в покое. Просто уйдёт! И Марина, будто услышав мысли дочери, молча села на своё место.

Марго плавно поднялась со своего места и направилась к выходу. Одновременно с ней чисто машинально встали и мать с дочерью. Они проследовали за ней к выходу и застыли на пороге. Ведьма в последний раз обернулась к Еве и ровно, без единой эмоции, сказала:

— Надеюсь, мы друг друга поняли.

С этими словами она растворилась в темноте подъезда. Стук её каблуков, казалось, звучал вечность, пока не стих.

— Видела, какая шуба? — вполголоса спросила Марина у дочери, нарушив тишину.

Ева посмотрела на мать. Её глаза расширились — неужели она на полном серьёзе оценила состояние этой… маньячки!? Это окончательно выбило её из равновесия. Девушка тут же убежала в комнату, громко хлопнув дверью и оставив Марину одну, смотрящую в темноту, в которой скрылся монстр.

***

— Я знаю! Но она уже целый день из комнаты не выходит! — за дверью на повышенных тонах мать разговаривала по телефону. Кажется, Ева слышала имя отца. Конечно, Марина позвонила ему. — Я не знаю, как ещё с ней разговаривать!

Девушка сидела на кровати, обняв колени. Стены давили, но выйти из комнаты казалось безумием. Марго знает её адрес. Это всё, о чём могла думать Ева. Об этом и «свидании», на которое её пригласила ведьма. Её пальцы массировали виски. Голова гудела, а голос матери из коридора только усугублял ситуацию.

— Его там не будет… — прошептала она Атласу.

Тетрадка лежала рядом, и на неё, как прежде, с разворота смотрел кривой портрет.

«Марго просто так вас не отпустит».

В этом её мнение с тетрадкой совпадало: вместо Даниила придёт сама ведьма, в этом сомнений не было. И в этот раз точно убьёт её.

— Я не понимаю… зачем так усложнять? — Ева водила пальцем по нарисованному лицу. Оно реагировало на её прикосновения, корча гримасы. — Почему не сделать бы этого вчера? Убила бы… и газ включила… вот тебе и несчастный случай.

Атлас не ответила. Во всём этом был подвох, и они обе не могли понять, где именно. Чего добивался монстр?

Ева провела по лицу ладонью, стараясь стереть усталость. Не помогло. В этот момент в дверь постучались, и внутрь заглянула мама.

— С тобой отец хочет поговорить, — с натянутым спокойствием сказала она и протянула трубку.

Дочь молча взяла телефон. Родительница не стала задерживаться и вышла из комнаты, с силой закрыв за собой дверь.

— Привет, пап… — осторожно начала Ева, не зная, чего ожидать после ябедничества матери.

— Привет, скоморошка! — с радостью в голосе поздоровался с ней отец. — Как у тебя дела?

Ева тяжело вздохнула.

— Лучше всех, — ответила она, но голос дрогнул, выдавая напряжение.

— Мама говорит, у тебя ухажёр появился, — это было сказано внезапно. Ева не была готова обсуждать мальчиков с отцом. Не сейчас.

— Нет! — почти выкрикнула девушка, сжимая трубку сильнее. Но тут же взяла себя в руки. — Он не ухажёр…

— Обижает? — голос отца стал серьёзнее. — Вот приеду и поговорю с ним!

— Пап! — Ещё не хватало его впутывать в эту историю. — Он не обижает… Просто работа у него вредная… — немного подумав, она добавила: — Как у тебя.

Родитель на том конце трубки усмехнулся. И Ева, против воли, подумала, что отец с Даниилом и правда во многом похожи: чувство юмора, убеждённость в том, что оба знают как лучше, а главное — одержимость своим делом.

— Знаешь, я мог бы в офис пойти, — начал отец. — В костюме ходить. Но я люблю крутить провода. Вот люблю, и всё тут. И даже если мне пришлось бы начать сначала, я всё равно выбрал бы это.

От этих слов Еву слегка передёрнуло. Если даже он готов был умереть от удара тока ради своей страсти, то чего ждать от мастера кошмаров?

— Да… вы с ним… похожи, — подтвердила она, и в трубке воцарилась короткая тишина.

— Ну, если он действительно как я, то тебе несладко придётся, — хмыкнул отец. — Терпения-то хватит?

— Пап… — Ева закатила глаза, но улыбка всё же скользнула по лицу.

— Знаешь, я ведь твою маму тоже сначала до белого каления доводил. Вечно причитала: «Нормального бы нашла, нет же, связалась с электрошокером ходячим». А потом сама же за меня замуж вышла.

Ева тихо фыркнула.

— Так что, может, этот твой… «не ухажёр» тоже не так уж безнадёжен, если ты его защищаешь?

— Я его не защищаю, — поспешно возразила она, чувствуя, как начинают предательски гореть щёки. — Просто… Мне нравится, как он горит своим делом… это так за душу берёт!

— Ага, — в голосе отца прозвучала довольная усмешка. — Значит, нравится.

Ева уткнулась лбом в колени. Отпираться было бессмысленно.

— Пап, всё не так просто, — её голос стал тихим. — У него своя жизнь, свои проблемы… Я ему их только добавляю.

— Он тебе сказал?

— Нет. — Ей вспомнился их с Даниилом разговор в больнице. — Он меня раздражающим лучиком в аду назвал…

Отец рассмеялся.

— Твоя мама тоже считала, что мешает мне строить карьеру. Но знаешь, в чём фокус? Без неё у меня ничего бы не получилось.

Ева подняла голову, в её груди что-то дрогнуло.

— Но вдруг он… — она сглотнула. — Вдруг он просто не захочет?

— Тогда и узнаешь, — просто ответил отец. — Бояться всегда проще. Но счастье оно ж такое, иногда надо рискнуть.

«Рискнуть», — эта мысль впечаталась в её сознание.

— Ладно. Попробую.

— Вот и умница, — сказал он. — А если что, я всегда на твоей стороне.

Ева закрыла глаза. Внутри, сквозь страх, вдруг пробилось странное чувство лёгкости. Отец всегда обладал удивительной способностью подбирать нужные слова. Надо было сразу ему позвонить, а не ждать, пока это сделает мама.

Они поговорили ещё о всяких пустяках и вскоре, попрощавшись, Ева отложила телефон.

«Надо рискнуть», — кажется, именно этим она занималась последние два месяца.

Девушка достала из-под свёрнутого пледа за компьютерным столом банку со светлой материей. Звезда ярко сияла. И как у неё это получилось? Но тёмной материи для эксперимента у неё больше не было.

Она вытащила звезду. На ощупь та была как тупой нож. Всё шло наперекосяк. Сгусток должен был рассеяться, а не стать… светящимся ежом! Если не разберётся с этим, то переработать внутренности Марго не получится. Но светлая материя уже больше суток сохраняла форму и осязаемость.

Ева всё крутила преображённый страх в руках и не сразу поняла, что происходит. На неё всё меньше и меньше давили обстоятельства, пока совсем не растворились в приятном сладковатом фоне, излучаемом звездой. Это дурманило голову, как алкоголь. Страхи вызывают неприятные галлюцинации, а «звёзды»… эйфорию? Что будет, если у неё получится наполнить тело демоницы светом?

— Как думаешь, сработает? — спросила она, открывая Атлас.

«В любом случае свет для неё яд :)».

Ева кивнула. План остаётся прежним: приблизиться к Марго, постараться переработать тёмную материю внутри неё, а в случае неудачи затолкать в ведьму эту звезду. Диарея из светлой материи ей в любом случае гарантирована.

Девушка отыскала листок с адресом, который вручила ей мать Дани. Сомнений не было: это ловушка, но она пойдёт туда. И будет готова к их встрече.

«Надо рискнуть».

Запись в тетради.

Материя… Она везде!

Тот, кто её поглощает, может управлять пространством и временем!

Дипсофобия (страх пить что-либо) — 3 шт.

Глава 20. «Новая охота»

Промозглая погода пробирала до костей. Ева ходила кругами у старой скамейки в парке, всё сильнее кутаясь в куртку. Но не только холод сковывал движения — рюкзак с Атласом и звездой оттягивал плечо.

На улице уже зажигались фонари, их свет отражался в лужах. Людей не было. Тишину нарушал только шорох ветра в голых ветках и далёкий лай собак. Её кулаки сжались, а сердце колотилось, грозясь выскочить.

«Это ловушка», — напоминала она себе, но внутри теплилась надежда, что всё-таки на встречу мог прийти он — Даня.

За спиной что-то завибрировало. Атлас. Ева расстегнула молнию, и тетрадь раскрылась сама: «Идёт!»

Девушка, стиснув зубы, достала звезду из рюкзака и переложила во внутренний карман куртки. Её свет немного расслабил. Тёплая, колющая материя, которая стремится выжечь тьму, давала призрачное чувство защиты.

— Я готова, — прошептала она сама себе.

Вокруг не было ни единой души. Немой вопрос: «С какой стороны появится ведьма?» — стоял остро и давил на нервы. Возможно, Марго притаилась и уже наблюдала за ней.

В этот момент за деревьями вдалеке что-то мелькнуло. Она замерла. Зрение напряглось. Но ничего, кроме темноты, там не было. Может, привиделось? Вдруг это повторилось — едва уловимое движение. И ещё раз. Теперь сомнений не было: среди одиноких насаждений кто-то ходил.

Ева сделала шаг назад. Если это ведьма, пускай сама подойдёт. Но силуэт продолжал нерешительно маячить на расстоянии. Может, просто прохожий? Она шумно втянула воздух носом.

— Ну же, Марго, неужели и сейчас меня не тронешь? — бубнила девушка себе под нос.

Словно услышав её слова, тень замерла. Секунда промедления — и тут силуэт уверенно двинулся в её направлении. Дыхание перехватило, но она решительно сжала звезду, нащупав её в кармане куртки.

Шаг. Ещё один. Это была не Марго. Ведьма выше, а тот, кто приближался, был с Евой наравне.

Человек подошёл близко, но резко застыл прямо перед границей света, отбрасываемого фонарём. Девушка не двигалась, её дыхание перехватило. Невысокий, длинная парка и шапка с шарфом, скрывающие лицо.

— Даня… — её ноги сами шагнули к нему навстречу.

Сердце подпрыгнуло, и радость накрыла опьяняющей волной, заглушая страх.

«Он пришёл!»

Она кинулась к нему, но остановилась на полпути. Его поза… что-то было в ней не то. Руки безвольно болтались по бокам, плечи напряжены, а голова сильно опущена. Ева не видела его лица, тень скрывала даже глаза.

— Дань? — голос дрогнул.

Парень резко поднял голову, и его зрачки тут же вспыхнули ярким зелёным светом — мастер выбрал жертву.

— Нет… — сдавленным стоном вырвалось из неё.

Он шагнул вперёд. Почти синхронно она сделала шаг назад. В этот момент за его спиной что-то шевельнулось. Мастер кошмаров пришёл не один. Нечто огромное, чёрное и бесформенное поднялось позади него.

«Тёмная материя…»

Ева сглотнула. Так много! В разы больше паранойи. Откуда столько?

Слизняк-великан издал басистый всхлип. В этот момент он вскинул руку, и субстанция, получив приказ, ринулась прямо на неё. Девушка успела отпрыгнуть, упав коленями прямо в лужу. Тьма пролетела мимо и размозжилась об асфальт.

— Дань! — происходящее казалось дурным сном. Как он мог? После того, что наговорил ей в больнице. — Что ты делаешь?

Но он, казалось, не слышал её.

Субстанция тем временем собралась в кучу и с новой силой устремилась на неё. С трудом вскочив, Ева без оглядки ринулась вперёд. Колени ныли, но девушка не останавливалась. Скамейка. Ещё одна. Сзади раздавалось бульканье.

«Догоняет!»

Её подвела плитка. Нога зацепилась за неровность, и она едва не рухнула. Оступившись, Ева обернулась. Огромный страх быстро нагнал, окружая со всех сторон. Эта тварь заключила её в плотное кольцо. Выхода не было.

Тьма не стояла на месте. Её чёрная масса ходила ходуном, подёргивалась, как огромная пиявка, сосущая кровь. Ужас сковал тело. Мир вокруг поплыл, вырисовывая из отбрасываемых теней образы зловещих тварей. Они тянулись к ней своими кривыми обрубками.

«Галлюцинации…»

Еву затрясло. В ушах зазвенел чей-то истеричный смех, и её взгляд заметался в поисках источника звука. Никого. Только огромный чёрный страх и… летающие глаза!? Они появились из ниоткуда и были повсюду. Бесчисленное множество, с зелёной радужкой, и все смотрели прямо на неё.

Она зажмурилась, стараясь держать себя в руках. Надо что-то делать!

Рука потянулась к куртке, нащупав звезду во внутреннем кармане. Тёплая колючка — её единственный шанс.

— Вот значит как? — обида и страх, сжимавшие горло, начали отступать. Руки слегка дрожали от накатывающей злости.

Открыв глаза, девушка с силой выдернула сияющую колючку из кармана. Свет озарил тёмную жижу целиком — слизняк был больше, чем показался на первый взгляд. И эти галлюцинации… они никуда не пропали, давя с каждой секундой всё сильнее. Тянуть больше нельзя. Сделав два быстрых шага вперёд, одним резким движением она затолкала светлую материю в чёрную тушу.

Страх замер, удивлённо булькнув в ответ. Ева отшатнулась. Мгновение. По «телу» ужаса пошла рябь. Странный звук, отдалённо напоминающий смех, раскатился по округе. Такой громкий, что девушка зажала уши руками. И в этот момент субстанция начала светлеть… Резко, сквозь толщу тьмы, наружу вырвался первый луч. Затем ещё один. И ещё. Страх вспыхнул, переливаясь, как новогодняя гирлянда. «Смех» сменился шипением, и огромная чёрная туша начала уменьшаться на глазах. Повалил тёмный пар, словно кто-то заливал тлеющие угли. И вскоре страх растворился вовсе. Округу охватила оглушительная тишина.

— Получилось… — Ева не узнала собственный голос.

Там, где недавно извивалась тёмная материя, ничего не было. Растворилась… Исчезли страх и галлюцинации. Её теория сработала на практике!

Девушка вздохнула с облегчённой улыбкой. Она могла противостоять ужасу. Но радость продлилась недолго. За спиной что-то хрустнуло. Ева обернулась и, чуть не упав, отшатнулась назад. Даниил. Он стоял в пугающей близости от неё. Парень не двигался. В свете фонаря удалось разглядеть его лицо. Глаза по-прежнему горели зелёным.

— Дань?.. — Он не отреагировал. — Не надо… Это же я.

Мастер кошмаров смотрел на неё не мигая. Но его взгляд не фокусировался, делая похожим на зомби. Мысли Евы метались, пытаясь понять, что происходит. Её разум отказывался верить в происходящее. Не после всего, что между ними было.

Парень протянул к ней руки — чёткое, без единого намёка на дрожь в движении. По спине побежали мурашки.

«Рискнуть», — это всё, что ей осталось.

Одним быстрым движением девушка приблизилась к нему. Прежде чем тот успел её схватить, она притянула его к себе.

«Что я делаю!?»

В следующее мгновение её губы прижались к его. Это был не поцелуй, а падение в прорубь. Её накрыло с головой: мрак и безысходность. Взгляд затуманился. Галлюцинации вернулись… Ледяной водой они хлынули в неё через точку их соприкосновения. Ева физически ощутила, как в нём, словно рыба в иле, копошится тёмная материя, и теперь, заметив чужое присутствие, потянулась к ней.

Тело, словно защищаясь, отреагировало само. Она ощутила, как волной поднимается нечто, что создало первую звезду — надежда на грани истерики, дающая честное обещание, что всё будет хорошо. Грудь пронзило волной тепла. И весь свет, что собрался где-то в солнечном сплетении, хлынул прямо в него. Эхом по округе разнеслось знакомое шипение. Зелёный свет в глазах Даниила мигнул, словно лампочка от скачка электроэнергии. Его пальцы судорожно сжались в воздухе.

Из его тела повалил тёмный пар — совсем как тот огромный слизняк, он весь дымился. Даниил дёрнулся и тяжело выдохнул прямо ей в губы, на секунду замерев.

— Ев?.. — его голос сорвался, но теперь он смотрел прямо на неё.

Девушка отстранилась, задыхаясь. Сердце бешено колотилось. Его глаза ещё мигали, то вспыхивая зелёным, то возвращаясь к обычным. Тёмная материя всё ещё была в его теле.

— Очнись! — выкрикнула она и, схватив его за шиворот, пару раз встряхнула. — Это я! Ты не можешь… — её губы вновь накрыли его, словно это был единственный способ удержать Даниила в реальности.

Тьма с новой силой заклубилась, покидая тело парня. Он застонал и согнулся пополам, разорвав их контакт. Рухнув на колени, Даня стал хватать ртом воздух, как утопающий. Его трясло.

— Где?.. — его голос сильно хрипел, а взгляд растерянно метался по сторонам.

Ева смотрела на него, стоящего на четвереньках в холодной луже талого снега, и дрожала, сама, едва держась на ногах.

— Ты охренел?! — её разум не выдержал этой паузы. — Ты меня чуть не убил!

Он поднял взгляд и моргнул.

— Я?.. — казалось, Даниил не понимал, что только что произошло. Его голос сорвался. — Я страхи собирал… а потом ты… — он замялся, потерев висок. — Целуешь меня?..

Ева почувствовала, как начинает гореть лицо, но не отвела взгляда.

— Шоковая терапия, — съязвила она. — Я просто… иначе бы ты… Ты гнался за мной!

Его глаза округлились. Словно до него только что стали доходить события минутной давности. Он попытался встать. Не получилось. Даниил был похож на марионетку с перерезанными нитями.

— Я… не помню…

— Кто бы сомневался, — фыркнула Ева, обхватив себя руками. Она не могла успокоиться. — Маманя твоя… Да?

Он опустил взгляд. В воздухе повисло молчаливое понимание произошедшего. Но девушка не могла заставить себя подойти к нему — перед глазами стояло ужасающее зрелище горящих зелёных глаз.

— Как думаешь, ты… ну… она ещё может? — её голос стал тихим. Даниил неуверенно поднял глаза, было видно, что он сам не знает.

Парень выпрямил спину, шевеля суставами, словно проверяя, он ли контролирует своё тело. Затем отрицательно покачал головой.

— Не думаю… Марго сильна, но даже она не может на расстоянии запустить «червя», — он нахмурился. — А как ты?.. Что ты сделала?

С трудом поднявшись, он упёрся руками в колени — его шатало.

Ева сглотнула. Объяснить её эксперименты с тёмной материей будет непросто.

— Не знаю, — ей захотелось огрызаться и оправдываться одновременно, — я просто… ты же меня не научил, как это делается! Мне пришлось самой разбираться…

— Ты про что?

— Про переработку…

Он оглянулся вокруг, словно ища кого-то поблизости.

— А где источник? — его глаза округлились. — Нет… Это невозможно, — он прошептал это, словно сам себе. — Внутри? Сначала отделить, а потом уже…

Ева упрямо сжала руки в кулаки.

— Это уже произошло. Смирись.

Он хотел было что-то возразить, но его повело, и едва не рухнул снова.

— Проклятье… Я не дойду…

— До квартиры? — её словно током прошибло. Если он вернётся к себе, то…

Даниил горько усмехнулся, но без привычного веселья:

— Туда мне вообще нельзя. Марго в любой момент… — он не договорил, но Ева уже знала, о чём он.

Девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу. Подойти к нему всё ещё было страшно, но, закусив губу, смогла заставить себя это сделать.

— Ко мне пойдём, — подхватывая его под руку, сказала она, стараясь не смотреть ему в глаза.

— С ума сошла? Марго же к тебе припрётся, когда не найдёт меня дома…

— И что? — её голос дрогнул.

— Это опасно…

— Это всегда было опасно! — раздражённо заметила Ева. — Даже если ты не пойдёшь ко мне, ведьма всё равно «припрётся». Будь я на её месте, так бы и сделала. — она задумалась. — Мама одна дома… Не хочу, чтобы эта ведьма…

Даня ничего не ответил. Он долго смотрел на неё, но в итоге кивнул, сдавшись под натиском её аргументов. Ева затаила дыхание. Некогда упрямый, сам себе на уме мастер кошмаров, теперь слушается её как дрессированный зверёк?

— А если и правда придёт, то я её чмокну.

Они встретились глазами и не смогли сдержать нервного смеха.

— Ладно. Надеюсь, я об этом не пожалею…

— Жалеть надо было, когда ты в ученицы меня брал, — буркнула она и шагнула первой. — Так что молчи и иди вперёд.

***

Из глаз полетели искры, лишив её способности видеть. Марго закричала. В мозг словно кто-то вонзил раскалённые иглы. Спина отозвалась глухой болью, когда она врезалась в стеллажи, и звон разбитого стекла окружил со всех сторон. Женщина рухнула на пол.

Резкий вдох. Пламя внутри разгорелось с новой силой. Ещё вдох. Всё повторилось. Чувствуя нестерпимый жар в теле, её тело не могло пошевелиться. Время шло. Она лежала. Жжение внутри — только это имело значение. Это и…

«Что эта тварь сделала?» — мысль разносилась по голове вместе с огнём. Девчонка сломала мост между ней и сыном. Как?

Стараясь не дышать, ведьма моргнула — кажется, что-то получилось различить. Ещё раз. Да. Зрение потихоньку возвращалось. Стекло на полу, ползущая вокруг осколков тёмная материя, та пищала, и её руки… Она поднесла ладони к лицу. Её затрясло. Некогда молодые, без единой складочки на коже, теперь они были морщинистые, с пигментными пятнами и корявыми пальцами.

— Нет-нет!

Всё ещё полудыша и преодолевая нестерпимую боль, она смогла сесть. Взгляд снова метнулся к рукам.

— Как!? — её крик разнёсся по пустой квартире. Ответить было некому.

Марго принялась усиленно тереть руки, словно именно это могло избавить от прожитых лет. Внутри по-прежнему всё горело.

Вдруг её кольнула страшная мысль: тёмная материя. Девчонка её как-то растворила прямо в ней. Другого объяснения просто не было.

Женщина вскочила на ноги, ища зеркало. Шкаф! На внутренней стороне двери было большое, прямоугольное зеркало, а из него на неё смотрела сутулая, морщинистая, полностью седая старуха. Ведьма сжала дверцу с такой силой, что пальцы побелели. Столько лет она собирала… а эта… эта девка в одно мгновение всё разрушила.

Но это был ещё не всё. От её ушей исходил еле заметный чёрный дымок. Материя продолжала тлеть в её теле. Дыхание участилось. Ещё мгновение — и её сознание сгорит вместе с ней.

Взгляд упал на ползущих между осколками разбитых банок фобий. Их тельца переливались в свете тусклой лампочки люстры, маня, словно обещая всё исправить. Нужно было срочно восполнить потерю. Не церемонясь, ведьма схватила один из страхов, тот завизжал, и заглотила, не жуя. Мало. Этого было чудовищно мало. За первым последовал второй. Третий. Ещё!

Марго кинулась к ближайшему стеллажу. Руки дрожали, но она сносила банки, разбивая их о пол. Комната заполнилась визгом, словно сотни крыс одновременно завыли в ловушке. Тёмные сгустки, вырывающиеся наружу, не успевали расползтись: ведьма хватала их жадно, рвала, впивалась, втягивала внутрь, пока пламя в груди не стало угасать.

Вскоре коллекция сына закончилась. Она села на диван, тяжело дыша. По вискам скатились капли пота, а взгляд метался по комнате: от пустых полок к единственной двери.

«Чуть не сожгла меня…» — Марго не сказала этого вслух, боясь признать правду.

Но как у обычной девки могло это получиться? Да ещё и на расстоянии… Даже у неё не было таких сил.

Тишина квартиры окутала её. Осмыслить всё это казалось невозможным. Но одна мысль в голову всё же пришла: девчонка дотянулась до неё через её же связь с тёмной материей. Ведьма зажмурилась. Конечно. Невидимый мост, который позволял управлять сыном… Её план обернулся против неё.

Марго тронула свои губы. Поцелуй… Это было последним, что произошло. Нет! Этого не может быть! Это же не сказка, где принц приходит в себя после поцелуя! Девчонка сделала что-то ещё.

Она попыталась встать, но голова резко пошла кругом.

— Нет… — её голос хрипел. — Это невозможно.

Перед глазами встали образы убитых когда-то ею мастеров. Беловы! Эта семейка могла подобное сделать. Неужели не всех уничтожила? Нет… она же проверяла.

— Откуда ты вообще взялась!? — прошипела ведьма в пустоту.

Женщина обхватила голову руками. Всё, что создавалось десятилетиями, оказалось под угрозой. Её идеальный мир страхов.

Марго, шатаясь, подошла к окну. За стеклом темнели силуэты соседних домов, мерцали обычные огни ночного города. И среди них та самая квартира, где обитала эта девчонка. Надо было разорвать её сознание ещё тогда, в шкафу, или в больнице, или когда была у неё дома… Столько было шансов покончить с этим, но её самоуверенность сыграла с ней злую шутку — заставила недооценить врага.

«Врага?!» — истерический смех рвался наружу только от одной мысли об этом. — «Эта букашка?! Нет!»

Её кулак с силой ударил по подоконнику. Пластик треснул, а по рукам пошли новые морщины. Она замерла, всматриваясь в них, и едва не завыла. Каждый вдох отдавался слабостью, каждое движение словно отнимало ещё один год жизни.

Стеллажи! Может, ещё что-то осталось? Но там была лишь груда стекла и ни одного сгустка. Всё уже было съедено, но ей нужно ещё. Намного больше. Сотни, тысячи новых душевных язв, свежих страхов, чтобы перекрыть дыру внутри.

«Собрать урожай…» — мысль ударила её как молот.

Город — живой, наполненный тревогами, истериками, кошмарами. Толпы людей, которые сами несут её силу, сами питают её. Нужно лишь протянуть руку.

Её ладонь прижалась к груди, где ещё тлел отголосок прикосновения Евы. Страхи внутри зашевелились, боясь снова вспыхнуть. Она посмотрела на входную дверь, за которой послышались голоса соседей. Больше силы. Ей нужно больше силы, чем когда-либо прежде.

«Я сожру твоё сознание, букашка!»

Марго шагнула к выходу. Открыв дверь, её силуэт растворился в сгущающейся тьме подъезда. И тут раздался визг из соседних квартир.

Запись в тетради.

Для переработки тёмной материи нужна светлая.

Необходимо поместить страх под поток радости, и он растворит его.

Ужасы не боятся этого процесса и сами с удовольствием принимают «душ» из радости.

Геронтофобия (страх наступления собственной старости и/или боязнь общения с пожилыми людьми) — 1 шт.

Глава 21. «Тактика».

— Ма-ам! — с порога позвала Ева, но никто не ответил. — Странно… — они с Даниилом переглянулись.

«Неужели ведьма так быстро…?» — она запретила себе развивать эту мысль.

— Ты раздевайся! — девушка на ходу скинула с себя обувь и пуховик, направляясь на кухню. Нужно было проверить холодильник. Мама, скорее всего, оставила записку, вместо того, чтобы написать сообщение в мессенджере. Как обычно. Но пока её глаза шарили среди разноцветных магнитов, волнение не отпускало.

Вскоре она выдохнула. Нашла… Клочок бумажки под переливающейся жёлтыми оттенками пирамидой.

— Всё хорошо, — Ева вернулась в коридор к Даниилу и помахала запиской. — Мама с младшим в гостях.

Парень кивнул.

— Ну вот, а я надеялся на новый сеанс допроса, — саркастично заявил он. Его лицо было всё ещё бледным, как простыня, но чувство юмора потихоньку возвращалось.

— Думаю, ей хватило того, что было в больнице, — парировала она.

Он аккуратно повесил свою парку на вешалку и, сделав шаг, схватился за стену — его качнуло. Ева резко дёрнулась к нему, подхватывая под локоть, но Даня остановил её жестом руки. Мастер кошмаров выпрямился, поправив свитер, и гордо зашагал в сторону кухни.

«Какой гордый», — усмехнулась она про себя и, не говоря ни слова, последовала за ним.

За стол парень сел с трудом, медленно опускаясь на стул.

— В меня будто нож воткнули… — выдавил он, поджав губы.

— Ты уверен, что всё выветрилось? — Ева осмотрела его с ног до головы. — А то, если надо, я могу ещё раз… — слова застряли где-то в горле, не дав договорить. К её лицу прилила кровь.

Его щёки слегка порозовели, и Даня нервно провёл пальцем по краю столешницы.

— Думаю, хватит с меня одного сеанса… шоковой терапии на сегодня. А то ещё привыкну, — попытка отшутиться не удалась, его подвёл голос.

Их взгляды встретились. На его лице плескалась буря эмоций: стыд, благодарность и что-то ещё, чего прежде там не было.

— Спасибо, — его тон стал серьёзным. — Я в долгу. Если бы не ты… я бы…

Повисло долгое молчание. В попытках отвлечься Ева молча начала возиться с чайником. Она то и дело поглядывала на Даню. Тот с задумчивым видом крутил чашку в руках.

— Я ведь правда ничего не помню, — вдруг сказал он, не оборачиваясь. — Только темнота и… ощущение. Будто меня заперли. Я слышал… её голос. Он был везде. — Его рука сжала чашку так, что костяшки побелели. — А потом… свет. Где-то внутри. Как… как взрыв. — Парень повернулся к ней. — Как ты это сделала? Ты же только материю начала видеть, и то с трудом.

Он снова стал собой, тем самым самоуверенным, одержимым мастером кошмаров, даже несмотря на полуразобранное состояние. Хотя в его тоне не было намерения уколоть, скорее жгучий интерес к произошедшему. Но слова задели её.

— А я самостоятельно занималась, — Ева театрально задрала нос, садясь рядом за стол. — Меня Атлас учила, и хочу сказать, что из неё учитель лучше, чем ты.

Даниил хмыкнул, но тут же нахмурился.

— Атлас не может учить тому, чего не знаю я… — Его тон сквозил недоверием. — Так как же?

Девушка пожала плечами, сама не понимая, что произошло. Всё изначально шло не по плану. И вот теперь она ощущала себя нашкодившим ребенком, который влез туда, куда не просили.

— Это плохо…? — Её палец нервно ковырял скатерть на столе. — Я не поняла, что конкретно требовалось, и сделала по-своему.

— Что это было?

Его голос был таким серьёзным и требовательным, что девушку передёрнуло, словно от тока. Час назад он самостоятельно стоять не мог, а сейчас устроил ей допрос с пристрастием.

— Переработала страх, — на неё накатило раздражение.

Даниил удивлённо поднял брови.

— Нашла счастливую толпу?

Ева покачала головой и показала ему свои руки. Его зрачки дёрнулись в сторону её ладоней.

— Я сама… У меня получилось, только…

— Что?

— Оно не рассеялось… — выдохнула она. Даниил пристально смотрел на неё, ожидая продолжения доклада. — Оно... изменилось. Стало другим. Острым. И светилось.

— Светилось, — без всякой интонации повторил он. Мастер кошмаров откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд стал оценивающим, как в их первые встречи. — И где же это… светящееся оно?

Ева непонимающе моргнула.

— Я... использовала. В парке. Чтобы остановить тебя.

Его голова медленно кивнула.

— Очень удобно. — Сарказм так и сочился из него.

— Дань! — её ладонь хлопнула по столу, что аж чашки звякнули. — Я только что вытащила тебя из-под контроля твоей матери! Чем, по-твоему, я это сделала?

— Откуда я знаю!? — он резко выпрямился. — Эксперименты с материей — это не шутки!

Глаза Евы округлились. Этот гад ещё смеет отчитывать её, после того, как именно она спасла его?! Девушка хотела огрызнуться, но слова от возмущения застряли в горле.

В образовавшейся тишине висело напряжение. Они тяжело дышали, уставившись друг на друга, как два враждующих кота. Молчаливое противостояние длилось недолго. Воспоминание о его тёплых губах всплыло в мыслях, и она, чувствуя, как начинает гореть лицо, отвернулась. Кажется, его лицо тоже покраснело. Не таким должен был быть её первый поцелуй. А теперь это одно из самых ярких воспоминаний.

— Ну ты… — он заговорил первым. — Повторить сможешь?

Ева, украдкой взглянув на него. Кивнула. Если уж в парке получилось, то сможет и в третий, и в четвёртый, и ещё сколько угодно раз — её уверенность в этом было невозможно разрушить.

— Я хотела на твоей матери испробовать эту штуку.

— Хочешь переработать то, что у неё внутри?

— С тобой же получилось…

Ева почти могла видеть, как крутятся шестерёнки в голове Даниила. Он вскочил с места и начал нервно расхаживать по кухне, но вновь рухнул на стул, видимо, снова закружилась голова. Его пальцы взъерошили и без того лохматые волосы.

— А как? Вряд ли она даст себя…

— Тот слайм в парке рассеялся, когда я в него звезду засунула, — поспешила перебить его мысль Ева. — Может, с ней так же можно?

— Заставить проглотить? — он вновь откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, поглощённый своими мыслями. Но вскоре цокнул языком. — Не получится… Марго слишком разборчива, не смогу убедить… Тем более после сегодняшнего.

— Затолкаем, — девушка пожала плечами.

Даниил уставился на неё, будто она предложила поджечь дом. Его брови взлетели, но уголки губ дрогнули в слабой улыбке.

— Ты и правда дикая, — выдохнул он. — Это ж не таблетку коту в глотку засунуть.

Ева фыркнула.

Марго… Эта ненормальная была непредсказуема. Внутри вдруг кольнуло: а что, если ведьма и правда явится? Взгляд скользнул в тёмный проём коридора. Тишина. Тревога не проснулась, как тогда, когда мать Дани завалилась к ним чай попить. Может, у них будет время на передышку?

Девушка поежилась и только сейчас поняла, что всё ещё сидит в мокрой одежде.

— Ладно, мастер кошмаров, — она встала. — Хватит чаи гонять. Надо в сухое переодеться. Пойдём, найду тебе что-нибудь…

Даниил растерянно поднялся. Его походка была неуверенной, и Ева подхватила его под локоть. Он был тёплый, несмотря на бледность и мокрую одежду. И это тепло отозвалось у неё внутри, где-то в груди, заставляя щёки снова гореть.

Щёлкнув выключателем на стене, Ева усадила Даниила на свою кровать, застеленную мятым пледом. Не теряя времени, она нырнула в родительскую комнату. Шкаф. Нужны были сухие вещи для него. Первыми на глаза попались отцовские треники. Оценив находку на вытянутых руках, девушка поморщилась. Папа был здоровый, как медведь, и Даня явно утонет в этих штанах. Но альтернативы не было. Следом из шкафа была добыта футболка с выцветшим логотипом «Metallica». Это тоже будет болтаться.

— Вот, держи, — вернувшись в комнату, она кинула одежду на кровать. — Папины. Не «Гуччи», но зато сухие.

Даниил взял футболку, рассматривая её.

— Твой отец… он же не схватится за топор, если увидит меня в этом? — его голос был хриплым, но в нём слышалось знакомое ехидство.

— Расслабься, папа в командировке, — Ева рылась в своём комоде в поисках пижамы. — Хотя поговорить с тобой обещал…

Запнувшись на полуслове, её тело напряглось. Зачем столько подробностей про отца? Но Даня в ответ хихикнул. Видимо, решил, что это очередная шутка. Плечи расслабились. Пусть и дальше считает, что это просто у неё такое чувство юмора.

Мастер кошмаров начал стягивать мокрую одежду. Увидев это, она тут же отвернулась. Взгляд забегал по комнате, ища якорь. Не получилось. Тогда, схватив свою старую пижаму с котиками, девушка выскользнула из комнаты, кинув ему напоследок:

— Я к брату… переоденусь. Не исчезай, ладно? А то я знаю твои приколы.

— Куда я денусь, — пробормотал он, продолжая шуршать одеждой.

В детской Ева быстро переоделась, глядя на своё отражение в глянцевой поверхности шкафа. Ну и вид: застиранная футболка с котом-ромашкой, растянутые шорты и волосы… они торчали, как после бури. Неужели она всё время ходила вот так?

— Ужас… — распутать тёмно-русые колтуны пальцами оказалось сложно.

С каждым днём её внешний вид всё больше начинал походить на Данин. Тот был вечно лохматым. Может, это участь всех мастеров?

— Соберись, идиотка! — Она шлёпнула себя по лбу.

Вернувшись обратно, девушка застала мастера кошмаров сидящим на кровати. Он переоделся. Отцовская футболка висела на нём, как на пугале, ворот сильно оттянут, а спортивки пришлось подвернуть, чтобы не волочить по полу — зрелище было нелепым, но в то же время и милым. Ева прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку.

— Что? — Даня вскинул бровь, заметив её веселье. — Мне уже можно на подиум?

— Ага, прям топ-модель, — не сдержалась она, сев рядом на кровать. — Тебе идёт.

Его глаза закатились, по лицу расплылась ухмылка.

Они оба замолчали. Мысли стали успокаиваться. Было видно, что они оба вымотаны событиями этого дня. Им нужен был сон.

Ни слова не говоря, девушка подошла к выключателю и, щёлкнув им, погрузила комнату в темноту. Свет фонарей, пробивающихся сквозь шторы, выхватил его силуэт. Он лёг. Ева устроилась рядом, стараясь не касаться его, но их локти всё равно соприкоснулись. Она смотрела на потолок, где тени от штор шевелились, как призраки. Странное чувство спокойствия и тревоги смешались внутри.

— Ев, — тихо сказал Даня. — Думаешь, у тебя получится? Марго… Слишком много в ней тьмы.

Ева повернулась, глядя на его профиль в тусклом свете фонарей. На его лице мелькнула та же растерянность, что и в парке.

— Я уже одолела её сегодня, — её голос был твёрдым и решительным. — Ты был под её контролем, и я тебя вытащила. Значит, смогу больше.

Он повернул голову, и их взгляды встретились. В его глазах была не только тревога, но и что-то тёплое. Она заметила в полумраке, как его зрачки расширились. Ева почувствовала, как сердце снова подпрыгнуло в груди.

— Ты… диковатая, — повторил он, но уже с нежностью. — Я рад, что ты такая.

Девушка фыркнула, поджав губы.

— А ты… кошмар. Свалился на мою голову.

Даниил тихо засмеялся, и его рука накрыла её ладонь. Их пальцы переплелись. Они лежали так, глядя в потолок. Ева слушала его ровное, успокаивающее дыхание.

— Завтра разберёмся, — прошептала она. — Вместе.

— Вместе, — эхом отозвался он, и это было последним, что она услышала, прежде чем провалиться в сон.

Запись в тетради.

Распад тёмной материи сопровождается выбросом пара. В отличие от страхов пар не влияет на психику, им можно дышать.

Осмофобия (страх, отвращение или психологическая гиперчувствительность к запахам) — 1 шт.

Глава 22. «Недетские разговоры».

Её разбудил звук открывающейся двери. Сквозь сон Ева уловила знакомый писк Лёшки и мамин голос, как всегда бодрый по утрам:

— Ева, ты что, до сих пор дрых… — фраза оборвалась, сменившись резким вдохом. — О Боже мой!

Девушка сразу открыла глаза. В дверном проёме стояла мама, в одной руке у неё был пакет с продуктами, в другой — ключи. Её глаза округлились. Дочь моргнула, пытаясь сообразить, что происходит. В этот момент она почувствовала тепло рядом. Даня. Он спал, уткнувшись носом в её плечо, а его рука всё ещё лежала на её ладони. В отцовской футболке он выглядел как подросток, укравший одежду у старшего брата.

— Мам… — Ева подскочила и чуть не свалилась с кровати. Парень рядом даже не шелохнулся.

— Что там? — младший брат попытался протиснуться в комнату сестры, но мать его вытолкнула наружу и быстро закрыла за собою дверь.

— Иди к себе! — донёсся резкий голос Марины. Женщина явно пыталась загнать сына в свою комнату. Сейчас начнутся разборки…

Ева посмотрела на Даню, но тот спал крепко, не давая даже намека на то, что вот-вот проснётся.

Спустя мгновение раздался тихий стук в дверь. Дыхание перехватило.

— Ева, на минуточку.

Она глубоко вдохнула. Как ей всё это объяснить? Осторожно встав с кровати, девушка на цыпочках вышла в коридор. Мама стояла у кухни, скрестив руки на груди, на её лице читался лёгкий ужас. Волосы, собранные в небрежный пучок, слегка растрепались, а в глазах мелькала паника.

Дочь встала напротив, стараясь не смотреть ей в глаза. Марина несколько раз открывала рот, собираясь что-то сказать, но слова не шли.

— Ев, — наконец выдавила она из себя. — Как так-то?

Кровь хлынула к лицу. Несложно было догадаться, о чём подумала мать. Руки в панике взметнулись в воздух, словно отгоняя рой пчёл.

— Мы в одежде спали! — Ева оттянула ткань своей футболки с котиками в попытке доказать наглядно свои слова. — Ничего не было!

Родительница моргнула, её плечи слегка расслабились. Её взгляд скользнул по неё, потом на дверь комнаты, где спал Даня, и снова вернулся к дочери. Она пыталась подобрать слова, но вместо этого просто кивнула.

— Ладно. Рада, что вы помирились… — безрадостным тоном сказала мама. — Я завтрак сделаю.

Женщина неуверенным шагом направилась на кухню, один раз оглянувшись на дочь. Ева сглотнула, чувствуя, как сердце колотится. Кажется, в этот раз допрос коснётся не только Даниила, но и её. На кухне загремела посуда.

— Разбуди своего… друга. А то блины остынут, — крикнула Марина.

Девушка шумно выдохнула. Безумная мысль посетила её: по-тихому вытолкать Даню из квартиры. Но вместо этого вернулась в свою комнату.

Мастер кошмаров уже ворочался, моргая сонными глазами. Парень сел, потирая шею, и вдруг замер, остановив на ней взгляд.

— Марго? — прохрипел он.

— Хуже, — буркнула Ева, плюхнувшись на кровать. — Моя мама.

Его глаза расширились.

— Она… видела меня? — Он посмотрел на отцовскую футболку и тихо выругался.

Ева не смогла сдержать нервного смеха. Мама просто так их не отпустит. Предстоял серьёзный разговор.

— Она блины печёт.

***

На кухне приятно пахло блинами и кофе, но атмосфера была напряжённой, как в период зачётов.

Ева сидела напротив Дани, который утопал в футболке "Metallica": рукава свисали, как флаги. Мама, всё ещё с подозрением в глазах, раскладывала блины по тарелкам; её пучок подпрыгивал, пока она двигалась между плитой и столом. Лёшка, сидя рядом, тараторил без умолку и размахивал куском блина.

— А ты видел зомби? Я вчера у тёти Светы видел! В телике! Они такие звуки издают. Прям как папа, когда спит! — Он начал хрюкать, изображая храп родителя, и чуть не уронил блин на стол.

Даня смотрел на Лёшку так, словно тот был инопланетянином. Его брови сдвинулись. Он явно не понимал, как реагировать на этот поток детской энергии.

— Серьёзно? — парень наконец-то заговорил, но его тон был сухим. — Зомби, значит. А если… — он наклонился чуть ближе к ребёнку, понизив голос до шёпота. — Один из них ночью вылезет из экрана? Прямо к тебе в комнату. И поползёт к твоей кровати.

Зелёная радужка Даниила вспыхнула, и Лёшка замер с куском блина в руке. Его глаза округлились, а рот приоткрылся. Было видно, как воображение младшего заработало с усиленной мощностью, представляя шуршание зомби под кроватью. У Евы внутри всё сжалось — ну конечно, мастер кошмаров не удержался! Девушка пнула его под столом и метнула убийственный взгляд. Парень зашипел, потирая ногу.

— Нашёл жертву, да? — одними губами произнесла она.

Мама, стоя у плиты, услышала их возню и обернулась.

— Что там у вас? — тон матери сменился со строгого на уставший.

— Ничего, — быстро ответила Ева, пихнув Даниила ещё раз для профилактики. — Лёшка просто про зомби рассказывает.

Младший брат, всё ещё с растерянностью в глазах, кивнул, но его энтузиазм поугас.

— Они же не вылезут, да? — пробормотал он, ковыряя блин. Даня его напугал.

Ева тяжело вздохнула. Брат стал заметно смелее после того, как она убрала из-под его кровати тёмную материю, и не стремилась добавлять ему новых фобий. Её многозначительный взгляд заставил его неловко улыбнулся ребёнку.

— Не, не вылезут. Это я так… шучу.

Лёшка кивнул, стараясь на него не смотреть. А Даниил теперь сосредоточенно жевал, будто блин был самым важным делом в мире.

Марина, закончив с готовкой, поставила сковородку и села за стол. Её взгляд метался между дочерью и её другом, как у детектива, ищущего улики.

— Ев, — начала женщина, отпив из своей чашки. Её голос был строгим, но тон сбивался. — Это… папина футболка? Где ты её вообще нашла?

Ева чуть не подавилась блином. Началось. Она посмотрела на Даню, который замер, уставившись в тарелку, будто там было его спасение.

— Мам, мы вчера… — Кусок блина чуть не встал у неё поперёк горла. — В парке гуляли. Там лёд и лужи… Весна. Упали в общем. Решили обсохнуть… К нам ближе оказалось.

Девушка кивнула больше себе, чем матери. Брови родительницы слегка приподнялись.

— Упали?

Даня неловко кашлянул, теребя рукав футболки.

— Ну… да, — пробормотал он. — Лужа была… мокрая.

Ева вновь пнула его под столом за этот гениальный ответ и тут же повернулась к родительнице с натянутой улыбкой, стараясь выглядеть невиннее младшего брата.

— Всё нормально, мам. Просто сильно промокли.

Лёшка, всё ещё ковыряя блин, вдруг подал голос:

— А зомби в луже тонут? — он смотрел на Даню с горящими глазами.

Мастер кошмаров растерянно моргнул, он не был готов к детской атаке.

— Нет…? — Его взгляд метнулся к Еве, с мольбой в глазах: «Выручай!».

— Лёш, доедай и беги к себе, — нужно было спровадить младшего, пока мамин допрос не возобновился. — Мультики ждут.

Брат надул губы, но всё же ускакал в свою комнату, прихватив тарелку с блином. Женщина проводила его взглядом, а сама сразу повернулась к ним. Её лицо стало серьёзнее, но щёки залил лёгкий румянец.

— Слушайте, — начала она тихо и крайне неуверенно. — Я, конечно, рада, что вы… дружите. Но… ну… вы же осторожно, да? С… презервативами там? — Женщина покраснела ещё сильнее.

Ева, сделав большой глоток кофе в этот момент, тут же выплюнула всё прямо на Даню, окатив его, как из пульверизатора. Парень подскочил. Он залился краской. Кофе сладкими каплями стекал с его лица прямо на футболку.

— Мам! Ты серьёзно?! Мы же… В одежде! — взвизгнула Ева, вытирая рот рукой и дёргая на себе футболку.

Марина заморгала, её глаза округлились.

— Ну и ладно, — сказала женщина, чуть ли не оправдываясь. — Я же просто… волнуюсь. Ты… ну… всегда такая… с мистикой своей была, а тут… — Она махнула рукой в сторону мастера кошмаров, который уже пятился к раковине.

— Я… пойду отмоюсь, — простонал он, споткнувшись о стул и чуть не уронив тарелку. — Простите.

Девушка уткнулась лицом в ладони, готовая провалиться сквозь землю. Мама тяжело вздохнула, глядя на этот цирк.

— Ешьте, — буркнула она, начав собирать тарелки со стола.

Даня, стоя у раковины, оттирал футболку полотенцем, бормоча что-то про «проклятые пятна». Его волосы торчали, как после бури, а лицо всё ещё пылало. Ева с трудом сдерживала нервный смех, но мамины слова про презервативы не помогали унять разбушевавшуюся бурю эмоций.

Вдруг из комнаты Лёшки раздался грохот, а следом и его тонкий голосок:

— Ма-ам!

Марина вздрогнула, бросив тарелки в раковину.

— Да что это за утро такое? — с раздражением пробормотала она и поспешила к сыну, оставив их наедине.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Ева оторвала взгляд от блина и встретилась глазами с Даней. Он сел на своё место, всё ещё держа мокрое полотенце. Теперь на выцветшей футболке рядом с принтом метал-группы красовалось тёмное кофейное пятно, похожее на кривую звезду.

— Ну что, мастер кошмаров, — сказала она, пытаясь отвлечь и его, и себя от маминой «заботы», — уже планируешь моему брату зомби под кровать засунуть? Или мне ещё кофе на тебя вылить?

Даня фыркнул:

— Напугаешь вас… Ваша семья — специалисты по шоковой терапии, — парировал он. — Сначала целуешь, потом… презервативы. Что дальше? Свадьба?

Ева поперхнулась воздухом:

— Не начинай! Жених… Я давно всем толдычу, что мы не пара, но меня никто слышать не хочет.

Парень как-то безрадостно усмехнулся. Вновь повисло неловкое молчание. Он не поднимал на неё глаз. Его задели слова про парочку?

Она только открыла рот, чтобы оправдаться, как вдруг завибрировал её телефон. На экране высветилось «Анастасис». Ева схватила мобильный, радуясь шансу отвлечься от всей этой неловкости.

— Насть, привет! — слишком бодро выпалила она, едва успев нажать на кнопку с зелёной трубкой. Даня посматривал на неё с любопытством, вернувшись к своему блину.

— Ев, ты жива? — в голосе подруги была паника. — Ты куда пропала? На сообщения не отвечаешь… Я после нашей последней встречи никак отойти не могу. — Она тараторила в трубку, не давая вставить ни слова. — Ты, когда своего Кактуса материла, я думала, соседи полицию вызовут. У тебя всё нормально?

Словесный поток иссяк, и Ева покосилась на Даню. Его бровь приподнялась. Он всё слышал… Девушка, почти не дыша, встала из-за стола и отошла к окну, понизив голос и убавив звук на телефоне.

— Нормально, Насть. Просто… тяжёлые деньки были.

— Ох, подруга, — с сочувствием протянула та, но тут же продолжила с новой силой. — Я вообще тебя вытащить из квартиры хочу. Так что отговорки не принимаются!..

— Куда? — Еве удалось перебить Настю. Опять та пыталась втянуть её в свои авантюры.

— Моему брату для съёмки модель нужна, — продолжила она как ни в чём не бывало. — Ты ж высокая! Я сразу про тебя подумала. С моим-то метром в прыжке сама понимаешь… Поехали в торговый центр. А? Потрещим. Про своего Кактуса душу изольёшь.

Ева почувствовала, как её одолевает сомнение: ведьма не оставит их в покое. Торговый центр… Марго может спокойно заявиться и в это место. Но, с другой стороны, там много людей, возможно, это будет их защитой, а для демоницы — сдерживающим фактором? Немного подумав, решение было принято.

— Ладно, — выдохнула Ева, бросив взгляд на мастера кошмаров. Тот смотрел на неё не мигая — почуял неладное. — Только… я буду не одна.

— С кем? — хмыкнула Настя.

Она запнулась, ведь собиралась привести с собой «бывшего». Подруги этого точно не одобрят, не после той её истерики.

— Увидишь! — кинула она и резко повесила трубку. Ей нужно было время, чтобы придумать оправдание для Дани.

Ева повернулась к нему: он сидел перед пустой тарелкой и продолжал в упор смотреть на неё, ожидая чего-то.

— Собирайся. Едем фоткаться.

Запись в тетради.

Светлая материя быстро рассеивается. Тёмная не исчезает просто так, поэтому люди помнят в основном плохое.

Есть и те, кто является постоянным источником потока (семья Беловых — они могут переработать всё).

Марго их уничтожила. Нужен новый источник.

Примейзодофобия (страх лишиться девственности, страх инициации сексуальной жизни) — 1 шт.

Глава 23. «Свадьба в аду»

Ева стояла посреди свадебного салона, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Белое платье, в которое её запихнула Настя, сверкало, как снег на солнце. Фата цеплялась за волосы, а подол путался в ногах. Где-то за стеклянной витриной слышались голоса — торговый центр гудел, как огромный улей, но всё внимание девушки было приковано к отражению в зеркале.

«Свадебное платье… Серьёзно?»

— Ну ты прям принцесса! — Настя подпрыгивала рядом, её светлые кудри мотались, как пружины.

Ева стояла как робот, туго стянутая шнуровкой на корсете.

— Я похожа на снежную бабу… — дышать было трудно. — Почему именно невеста? Я думала, будут обычные платья…

— Ой, да ладно тебе, — Кэт, сидя на пуфике, лениво листала ленту в телефоне, но её ехидная улыбка говорила о том, что она наслаждается шоу. — Можно будет обработать фотки, типа «труп невесты». Кстати! Жениха бы ещё. Был бы полный комплект.

— Жених? — переспросила блондинка, и все трое обернулись на Даниила, который стоял в стороне и, ничего не подозревая, разглядывал манекен.

— Артём, — позвала Настя брата. — Мы возьмём смокинг?

Ева хотела было запротестовать, но у тех во взглядах уже плясали черти. Их было не остановить.

Недолго же эти двое держали оборону, когда Даня заявился вместе с ней. Каких-то пятнадцать минут её отсутствия в раздевалке, и подруги уже вовсю терроризировали парня своими расспросами об их отношениях.

— О! Нет-нет! — Ева хотела было схватить Настю за руку, но та извернулась и подлетела к Дане.

Артём оторвался от камеры, поправляя очки.

— Низковат, — цокнул он языком. — Хотя идея хорошая. Ев, повернись чуть влево. И сделай лицо попроще… А то такое чувство, что ты нас сейчас всех убьёшь.

Она фыркнула, но послушно встала так, как ей велели, пару раз споткнувшись о подол. Её взгляд продолжал следить за подругами. Те всё-таки оттащили Даню к костюмам жениха. Оставалось надеяться, что её наставник не припас страх, который мог бы использовать в целях самообороны.

— Артём, ты правда думаешь, что я модель? Я же… — Ева махнула рукой на платье, — это не моё!

— Не важно, что ты чувствуешь, — монотонно произнёс фотограф, не отрываясь от фотоаппарата. — Главное, как это выглядит в кадре.

Она тяжело вздохнула, сожалея о том, что обещала помочь. Но делать было нечего, её уже взяли в «плен».

А Настя и Кэт тем временем окружили Даниила, как два кота, загнавшие мышь в угол. Блондинка размахивала чёрным смокингом перед парнем, который с округлёнными глазами пятился назад.

— Ну, Да-ань! — подруга скривила на лице обиженную гримасу. — Невеста готова, жених нужен! Обещаю, будешь выглядеть стильно. — Она схватила расчёску и потянулась к его взъерошенным волосам. — Серьёзно, что это за гнездо? Дай причешу!

Он дёрнулся, чуть не опрокинув манекен.

— Я не подписывался на это! — в его голосе была смесь паники и раздражения, но уголки губ дрогнули. — Я… просто за компанию.

Кэт фыркнула, скрестив руки на груди:

— За компанию? После того, как ты нашу подругу в больнице кинул? — её тон был скорее ехидным, чем злым. — Ты нам должен!

Ева хотела остановить всё это, но подойти не смогла — платье вместе с фотографом не пускали. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы девушки поведали ему о её срыве.

— Отстаньте от него! — прошипела она, заметив, как Даниил напрягся. Повисла неловкая тишина.

Кэт, хмыкнув, с непринуждённым видом подошла к ней и, поправляя складки белого «безе», шепнула:

— А вы снова вместе? Ты же вроде хотела, чтобы он на кактус сел.

Их глаза встретились.

— Потом расскажу. Всё слишком запутанно… — буркнула «невеста», стараясь не замечать мастера кошмаров, который всё ещё отбивался от расчёски. — Долго ещё стоять тут… в этом? — вопрос был адресован Артёму.

— Да это же красиво! — воскликнула Настя. — А ты, жених, надевай смокинг. Артём, ну скажи ему!

Фотограф вздохнул, в очередной раз поправляя очки.

— Да, давай. В кадре будет огонь. — Он посмотрел на волосы мастера кошмаров. — Даже причесывать не надо. Пара из ужастика — сделаем тематический фотосет. Там, кстати, цилиндры есть. — Кудрявый блондин с усмешкой кивнул в сторону шкафчиков, и у его сестры загорелись глаза.

Даня выглядел растерянным.

— Я никогда не фотографировался… — пробормотал он, всё же взяв в руки смокинг. На его лице было смущение, но, повернувшись к Еве, с ехидством добавил: — Хорошо, что тут кофе нет.

Она поджала губы, сдерживая рвущийся наружу смех. Её лицо горело. Поцелуй, презервативы… свадьба. Он словно предсказал будущее.

«Свадебный цирк» продолжался: Настя гонялась за Даниилом, сменив расчёску на цилиндр, Кэт подкалывала про «жениха», Артём щёлкал камерой, а Ева позировала, чувствуя себя полной идиоткой в этом платье. Неловкость всё ещё присутствовала. Но смех подруг и паника мастера кошмаров от повышенного внимания к нему разряжали воздух. Опасность, исходящая от Марго, начинала казаться вымыслом. Словно ведьмы никогда не существовало.

Улыбаясь очередной шутке Насти, Ева почувствовала, как внутри вдруг зашевелилось что-то нехорошее. Она отогнала это чувство, но оно вернулось, как назойливая муха. По спине пробежал холодок. Воздух в салоне сгустился, и девушка оглянулась: за стеклянной витриной исчезли все люди. Тишина. Было слышно лишь гудение ламп.

Даниил подошёл к ней уже переодетый в чёрные брюки и белую рубашку, а на голове у него был цилиндр — Настя добилась своего. Они молча стояли в ожидании чего-то.

— Ты это чувствуешь? — прошептала девушка.

— Она здесь, — ответил он, не двигаясь.

Свет в салоне мигнул, лампы загудели громче. Настя и Кэт замерли, их смех оборвался. За витриной двинулась тень. Потом ещё одна. И ещё. Будто кто-то не из этого мира устроил жуткое представление, и в этот самый момент стекло задребезжало, как если бы по нему ударили.

— Что за?.. — Артём подскочил, ловя камеру. — Землетрясение?.. — но ему никто не ответил.

Раздался крик. Оглушительный, пробирающий до мурашек. Он донёсся откуда-то снаружи. Ребята вздрогнули, подойдя к витрине. Снова повисла тишина. Ева почувствовала, как начинает звенеть в ушах. Но тут мимо прозрачной стены пробежал человек. Потом второй. Третий… Людской поток хлынул откуда-то из-за поворота. Толпа неслась мимо, давя сама себя и снося всё на своём пути. Их что-то преследовало? Или кто-то…?

Мастер кошмаров резко ожил и выбежал из салона.

— Дань! — Ева рванула за ним, но запуталась в подоле свадебного платья и упала. — Вот чёрт!

Настя подхватила её под руку, помогая подняться.

— Куда он? — подруга выглядела растерянной, её руки дрожали.

Даниил тем временем успел раствориться в толпе.

— Испугался! — Артём стоял рядом, его глаза округлились, в них читался неподдельный ужас. — Нам тоже надо уходить!

Он резко метнулся к камере и стал складывать аппаратуру в чемодан.

— Ты чего?! — рявкнула Кэт. — Брось всё! Уходим!

Торговый центр вновь тряхнуло. Фотограф не смог удержать объектив. Линза со звоном разбилась о кафель.

— Дерьмо! — выругался он, но на него уже никто не обращал внимания.

Ева, сгребя юбки в охапку, выскочила из салона. Лавируя между бегущими в ужасе людьми, она пыталась найти знакомый силуэт, но Дани нигде не было. Он бросил её?

Какой-то тучный мужчина наступил на шлейф её платья. Ткань затрещала, и часть юбок отвалилась. Девушка запуталась в ткани, рухнув на пол. Подняться ей не дали. Толпа сбила её с ног, и кто-то наступил на руку. Она вскрикнула от боли.

Вдруг кто-то схватил её под мышки и одним движением поставил на ноги. Это был Артём.

— Бежим!

Вслед за ним пробирались подруги. Настю, как и её, сносила толпа, но у Кэт получалось отпихивать бегущих на них людей. Собравшись в кучку, все четверо двинулись к выходу.

Человеческий поток стал редеть. В очередной раз оглянувшись в поисках Дани, Ева краем глаза заметила что-то в отражении витрин. Тень? Нет… Огромная, бесформенная, с переливами тёмная материя!

Девушка остановилась, вперив взгляд в черноту. Страхи, сформированные в один огромный сгусток, вытянулись, нависнув над ней. Он издавал ряд булькающих звуков, похожих на рычание дикого зверя. Она — его добыча…

— Что это?! — взвизгнул знакомый голос за спиной.

Настя стояла не двигаясь, как олень в свете фар. Её глаза блестели от слёз. Она вернулась за ней, и это была ошибка. Слизняк на миг замер, но тут же, потеряв интерес к Еве, обогнул её и направился прямиком к блондинке. Гулкое бульканье усилилось.

— Стой! — выкрикнула Ева и машинально схватилась за него.

Пальцы утонули в жиже, и галлюцинации тут же ворвались в её сознание. Неразборчивое, хаотичное… что-то, отчего закружилась голова, и она не смогла удержать чудище.

Настя взвизгнула, когда эта тварь протянула к ней свои щупальца, и, наконец-то ожив, побежала прочь. Слизняк был настроен решительно. Он ринулся следом с такой скоростью, что сбил с ног Еву.

«Догнать… Надо их догнать!» — мысли метались, но, сумев подняться, девушка побежала за Настей и страхом.

Туфли на ногах мешали. Она сбросила их. Её босые ноги громко шлёпали по холодному кафелю.

«Где же он?!»

— Да-аня! — изо всех сил крикнула Ева. Оглянулась. Никого.

Впереди раздался крик. Она свернула за угол и увидела, как её подруга, распластавшись на полу, отбивается от страха. Он догнал её! Тёмная масса сомкнула щупальца вокруг её лодыжки, подтягивая к себе, как паук свою добычу. Девушка визжала так, что звенело в ушах, но выбраться не могла.

— Отвали от неё! — Ева рванула вперёд, вцепившись в слизняка. Он был тёплым, скользким, просачивался сквозь пальцы, оставляя неприятные ощущения. Её челюсть стиснулась. Надо было взять себя в руки и тянуть изо всех сил, но страх оказался сильнее и вызывал всё больше галлюцинаций.

— Настя! — с другой стороны вылетела Кэт. Она без раздумий схватила подругу за талию и потащила на себя.

В этот момент из-за колонны появился Артём. Парень на секунду замер. Его лицо было белее мела, но он всё же бросился вперёд. Парень замахнулся штативом, который зачем-то схватил ещё в свадебном салоне, как битой, и с силой ударил по субстанции. Удар отозвался вязким звуком, как если бы били комок мокрой грязи. По монстру прошла рябь, но он продолжил подтягивать к себе свою жертву.

— Оно не отпускает! — Кэт задыхалась, но тянула Настю изо всех сил.

К ней присоединился Артём, поняв, что не может навредить монстру. Ребята не отпускали подругу, а она вцепилась в них и не прекращала вопить.

Ева же тянула с другой стороны, но всё казалось напрасным. Субстанция напоминала утекающее между пальцев тесто. И эти галлюцинации… Её резко затошнило. Тёмная материя вызвала сильное головокружение.

— Да-ань! — в отчаянии позвала она его. Надежда уже почти покинула, как вдруг где-то сзади послышался знакомый голос:

— Ты чего тут возишься?!

Даня! Лохматый, в костюме жениха, который успел где-то порвать… Это действительно был он!

Парень подлетел к ней и ухватился за тёмную материю. Та тут же завибрировала и резко отпустила Настю. Огромный слизняк «обернулся» и издал звук, похожий на мяуканье.

— Ну? Иди сюда, — мастер кошмаров, улыбаясь, руками поманил к себе страх.

Громадина тут же ринулась к нему. Ева отпрыгнула в сторону, но слизняк даже не обратил на неё внимания. Он обвился вокруг Даниила и ворковал, словно голубь в период брачного сезона. Весь растрёпанный, парень спокойно стоял и поглаживал огромную тёмную массу.

— Ну-ну, — успокаивал он его. — Она тебя больше не тронет. — Даня вдруг обернулся к Еве и с непривычной для него строгостью спросил: — Ты что тут устроила?

— Я?.. — Обида и злость накрыли её с головой, сжав горло. — С чего ты взял?.. Ты же сам говорил, что я только недавно…! — Слова застревали, превращаясь в беззвучный выдох.

Сзади кто-то всхлипнул. Она обернулась. Там стояли друзья и ошеломлённо таращились на неё, Даниила и воркующую тёмную материю. Картина была маслом: тварь, которая только что едва не проглотила Настю, теперь «обнимала» Даню, словно нашла своего любимого хозяина.

— Что… это за хрень?! — выпалил Артём, потеряв контроль над эмоциями. В одной руке он сжимал штатив, а другой прижимал к себе перепуганную сестру.

Мастер кошмаров повернул голову к растерянному от ужаса фотографу. Тёмная материя отступила за его спину, подальше от блондина, словно это он был монстром, напугавшим всех вокруг.

— Это… — Даня запнулся.

— Я потом вам всё расскажу! — к Еве вернулась способность говорить, она с ужасом осознала, что только что произошло. — А сейчас нам надо выбраться отсюда!

Ребята неуверенно переводили взгляд с неё на материю, затем на Даниила. Тот, отдав приказ страху «сидеть», вдруг подошёл к Еве, по пути подняв цилиндр, который совсем недавно на него напялила Настя.

— Нужны твои «звёзды», — он протянул ей шляпу. Внутри сидело пять маленьких страхов, которые скукожились и вжались в дно головного убора, словно их до смерти напугали.

Ева ничего не спросила, вопрос был написан у неё на лице. Даниил кивнул:

— Я её нашёл, — его голос не дрогнул, он был настроен решительно.

— Вы о чём?! — в разговор ворвалась Кэт.

Она подошла ближе. Злая, растрёпанная и до ужаса перепуганная, подруга смотрела на них разъярёнными глазами.

— Кэт… — начала Ева, но та не дала ей договорить.

— Нет! — крикнула девушка. — Что происходит?! Сначала эта тварь пыталась сожрать Настю! А потом пришёл он, — она махнула рукой на Даню. — И резко всё прекратилось?! Это ты натворил?!

Повисло молчание. Кэт тяжело дышала, её трясло. Даниил невозмутимо пихнул цилиндр в руки Евы и подошёл к ней. Девушка вжала голову в плечи, но с места не сдвинулась, продолжая смотреть на него в упор. Парень протянул руку и отделил от Кэт сгусток тёмной материи. Он держал его прямо перед её ошарашенными глазами.

— Нет, это сделал не я, — спокойно ответил мастер кошмаров. — Но я знаю, что это такое и как с этим быть.

Всё так же невозмутимо он вложил в ладони Кэт её же страх и вновь подошёл к Еве.

— Сможешь сделать? — он указал на цилиндр.

Она закивала. Парень нервно вздохнул и так же кивнул в ответ.

— Я тогда пока её отвлеку.

С этими словами Даня вместе с громадным слизняком скрылся из виду. Теперь дело было за ней.

Запись в тетради.

Из страхов можно собрать искусственную конструкцию.

Чем больше объём и плотность сгустка, тем сильнее угнетающий эффект на окружающих. Паника возникает почти мгновенно.

Терророфобия боязнь терроризма как угрозы жизни или массового уничтожения) — 4 шт.

Глава 24. «Червь».

Сердце бешено колотилось, когда он пролетел мимо очередного поворота. В ушах всё ещё стоял визг той женщины у салона связи: огромный сгусток тёмной материи врезался прямо в неё и с силой вырвал саму суть сознания. Забившись в конвульсиях, она закатила глаза и рухнула на пол. Сбылся самый страшный сон Даниила — Марго вышла на охоту.

От толпы в торговом центре почти ничего не осталось. Мимо пробежал лишь одинокий мужчина. Его глаза были широко раскрыты, в них читался ужас. Он не остановился. Казалось, человек ничего не видел перед собой.

Раздался крик. Даня резко обернулся и тут же споткнулся, но смог устоять. Под ногами валялись сумки, шарфы, даже носки… Пол был устлан вещами — человеческий поток снёс всё на своём пути, разметав товары островков.

Взгляд метался по сторонам. Где же она? Ему надо было отвлечь мать, дать время Любопытной на подготовку, но он потерял Марго из виду, как только вытекающие из неё потоки тёмной материи ринулись на толпу и начался хаос.

Вдруг за поворотом что-то шевельнулось. Даниил, аккуратно ступая, выглянул из-за угла. Досада вперемешку с облегчением накрыли его — это была не ведьма. Вместо неё там стояла молоденькая девушка. Она уперлась лбом в бетонную стену, глаза смотрели в никуда, а из приоткрытого рта стекала слюна. Её тело содрогнулось, и из открытой сумки на пол посыпались записи. Студентка…

Неожиданно пострадавшая громко застонала, и её тело безвольно сползло на пол. Желудок скрутило. Где-то за спиной, в другом конце огромного помещения, что-то шлёпнулось на кафель. Он отчаянно хотел верить, что это было что-то, а не кто-то. Ещё шлепок.

«Надо было сразу выйти к ней!» — вина всё сильнее грызла, но мысль оборвал детский крик. Он вздрогнул, когда резко всё стихло.

«Нет. Всё правильно…» — убеждал сам себя Даниил. Марго взяла бы его под контроль, и тогда… он не хотел думать об этом.

Вновь крик. Кажется, где-то выше, на этажах. Он посмотрел в пространство между лестничными пролётами. Там мелькнуло что-то чёрное — тёмная материя матери. Его руки немели, но парень заставил себя подняться по ступеням выше.

Даниил старался двигаться бесшумно, огибая брошенные тележки и упавшие манекены. Свернув в боковой коридор, где замерли эскалаторы, он наконец-то нашёл: у разбитой стеклянной витрины кафе, спиной к нему, стояла его мать. Её силуэт чётко вырисовывал контур света, который отбрасывали упавшие светильники.

Он впервые видел мать такой: волосы дыбом, некогда элегантный костюм превратился в лохмотья и был чем-то измазан, а под кожей было видно, как набухают вены — по ним двигались поглощённые ею страхи. Чёрная субстанция сочилась из её тела, как пот, отрывалась кусками и разносилась в разные стороны, словно голодные дикие звери в поисках добычи.

Женщина на секунду замерла. Почуяв его, она обернулась. Её глаза были абсолютно чёрными. Воздух между ними моментально сгустился, но Марго не проронила ни слова. Её лицо исказили безумие и ярость. Любое неверное движение — и монстр набросится на него.

Парень остановился на приличном расстоянии, ощутив, как окружающая его тёмная материя придвинулась ближе. Но тьма не стремилась атаковать. Напротив, она кинулась к нему, как собака к любимому хозяину.

Ведьма зарычала. Её рука взметнулась в воздух, и контроль над страхами тут же вернулся к ней. Воздух вокруг вибрировал от исходящей от неё злости.

«Предатель!» — мысль прилетела откуда-то извне, разлетевшись эхом по сознанию.

— Марго, — начал он тихо, пытаясь понять, насколько вменяем человек перед ним, и вообще человек ли. — Ты выглядишь... уставшей. Может, присядешь? Тут есть хороший кофе.

Слова повисли в воздухе, и на миг ему показалось, что это могло сработать, как в далёком детстве, когда мать ещё могла изображать заботливого родителя. Но женщина не ответила. Её рот искривился в оскале, и она рубящим движением руки оторвала от себя чёрный, пульсирующий ком размером с человека. Он ринулся на него, как торпеда.

Даниил успел увернуться. Тёмная материя пролетела мимо, но тут же развернулась и с новой силой кинулась на него. В этот раз он не стал отступать. Мастер кошмаров протянул ладони, словно приветствуя знакомого пса, и сгусток отреагировал: замедлился и вскоре вовсе остановился прямо перед ним. Мелкая рябь прошла по чёрной туше. Страх замурлыкал, обвиваясь вокруг его руки. Парень мягко толкнул его в сторону. Субстанция осела бесформенной лужей, отказываясь атаковать и затихла окончательно.

Марго тут же послала ещё один сгусток. Этот был быстрее. Даня повторил фокус с приручением, и страх подчинился, свернувшись у его ног, как щенок.

Он на секунду выдохнул: сила матери была ему подвластна. Но внутри всё опустилось, когда парень увидел перекошенное от злости лицо. Монстр был загнан в угол.

В него прилетел очередной кусок тёмной материи. И ещё один. И ещё. Ведьма не собиралась отступать, посылая на него всё новые страхи. Каждый такой сгусток Даниил перехватывал: тьма колебалась, но в итоге тянулась к нему, отказываясь вредить.

Марго бесилась всё сильнее: морщины на лице становились глубже, а вены на висках вздулись. Она попыталась поймать его в кольцо, но он и этот поток забрал себе.

Очередная атака. Ещё одна. И вот вокруг мастера кошмаров уже мурлыкала целая стая страхов. Парень тяжело дышал, по лбу сползала капля пота, но у него получилось ослабить мать — её слегка качнуло. На долю секунды он позволил себе надежду, что сможет обойтись без помощи Евы, просто вытащит сидящую в ведьме тьму. Но женщина вдруг, словно прочтя его мысли, изменилась в лице: морщины на лбу расправились, а глаза стали, как прежде, двумя осколками льда. Она выпрямилась, поправляя волосы таким изящным, но в то же время до ужаса знакомым движением.

Он сделал шаг назад. Тревога нервным зудом скрутила живот.

— Я тебя хорошо обучила, — голос монстра был до ужаса спокойным.

Её рука поднялась к груди. Нащупав что-то в области солнечного сплетения, она вытащила из себя нечто намного чернее, чем вся та материя, что видел когда-либо Даниил. В её ладони дрожал маленький комочек. Иссиня-чёрный, страх словно поглощал весь свет, что падал на него. Концентрат. Даже на расстоянии чувствовалось, как он вытягивал из воздуха тепло.

— Но с этим… — Марго продемонстрировала ему свою «жемчужину». — Не справишься.

«Паразит», как шустрая крыса, пробежал по её руке, стремительно спустился на пол и сиганул к Даниилу. Он попытался приманить её, как остальные сгустки, но концентрат буквально влетел по его руке, юркнув за шиворот.

Матерясь, парень начал скакать на месте в попытках вытряхнуть его из-под рубашки. Не получилось — слизняк ловко уворачивался от его руки. Он дёрнул на себе рубашку, но вместо выпавшего из-под неё страха ощутил резкий укол в затылок. Что-то горячее и живое скользнуло под кожу.

«Присосался…» — глаза расширились от ужаса.

— Нет-нет! — в панике он схватил паразита и попытался его оторвать, но тот уже пустил «корни».

Так быстро… Его глаза расширились от ужаса. Теперь он во власти матери. Осознание этого заставило замереть на месте. Дыхание участилось. Он поднял взгляд, но ведьма уже исчезла.

— Где? — вся тёмная материя, которую удалось отнять у матери, тоже пропала.

Его ошибка дорого обойдётся им всем. Остался только план Б.

Запись в тетради.

Тёмная материя, собранная в крупные конструкции, теряет индивидуальные свойства. Каждый страх становится частью общей массы.

Эффект: резкое усиление давления на психику. Паника распространяется не от отдельных страхов, а от их совокупного веса.

Паразитофобия (страх перед паразитами, в частности глистами) — 7 шт.

Глава 25 «Новые звезды»

Ева сидела, поджав ноги, на холодном кафельном полу. Юбка платья всё ещё мешалась, хоть и успела потерять несколько слоёв. Перед ней стоял цилиндр с пятью страхами. Их точно не хватит, но это всё, что было.

Ладони вспотели. Но она всё же взяла первый комочек. Он был тёплым, спокойным, только вызывал лёгкое головокружение. Терпимо.

— Спокойно… Всё получится, — шептала она сама себе.

Девушка закрыла глаза, как в тот раз, когда экспериментировала с материей.

— Счастье, счастье… Мне нужен светлый поток.

Получилось поднять в мыслях образ отца, стоящего на пороге квартиры — то самое воспоминание, что помогло ей в первый раз. Глубокий вдох. И по телу разлилось тёплое спокойствие. Она открыла глаза. В руках, вместо ожидаемого света, по-прежнему сидел ужас. Комочек поднял часть своей тушки, как бы посмотрев в её недоумевающие глаза, и вопросительно булькнул.

— Это магия?.. — тихий голос Кэт выдернул её из оцепенения.

Подруга всё это время сидела рядом и почти не мигая наблюдала за ней. Растрёпанный вид, глаза, ищущие логику происходящего, но ни капли страха. Мастер кошмаров забрал у неё страх.

— Наверное… Мне так кажется, — пожала плечами Ева.

Кэт нахмурилась, косясь на сгустки в шляпе.

— Почему не рассказала? — её спокойный тон звучал почти зловеще. Проще было принять истерику Насти, которая до сих пор жалась к брату.

— Я говорила… — хотелось оправдаться, но тут же осеклась. Ведьма где-то рядом, и им не выжить, если не знать, с чем имеют дело. Она придвинулась ближе. — Кэт, Даня — мастер кошмаров, — девушка сделала паузу, чтобы до подруги дошло каждое слово, — Это такие маги, наверное… они страхи с людей снимают…

Её мысль сбилась. Информации было слишком много. Что рассказать первым?

— Страхи? — неожиданно пискнула Настя, освобождаясь из объятий брата.

Ева и Кэт обернулись. Блондинка выглядела растерянной и злой одновременно. На её лице читался ужас, но, кажется, она уже могла это преодолеть.

— Мысли материальны… Понимаете? Они в материю формируются… — разум Евы не смог сформулировать более внятный ответ.

— Бред какой-то… — вклинился в разговор Артём, сделав несколько нервных шагов. — Нам надо выбираться отсюда! Это точно террористы… Магия! Ну конечно, — он всплеснул руками.

Фотограф подлетел к Насте и потащил её в направлении лестницы. Та уперлась. Начался спор. Брат твердил, что им нужно бежать, а сестра бормотала что-то невнятное — было непонятно, движет ли ею страх или нежелание бросать подруг. Кэт же молча наблюдала за всем этим, не вставая со своего места. Она была слишком спокойной.

Ева опустила голову. Слова Артёма резанули по живому. Ужас, обида и растерянность сплелись в ком где-то под рёбрами, заставляя дыхание сбиваться. Она уставилась на цилиндр со страхами, слушая перепалку друзей.

«Он прав».

Это был её выбор — помогать мастеру кошмаров. Не их. Её риск.

— Ев?.. — тихо позвала её Кэт.

Девушка не ответила, и, под пристальным взглядом подруги, вернулась к шляпе со страхами. В её ладонях, словно сердечко, пульсировал привычно тёплый сгусток.

«Ну же! Счастье… папа…» — она зажмурилась, выдавливая из воспоминаний образ отца. Ничего не шло. Её сбивали голоса подруг, вопли Артёма и понимание, что Даня где-то там, один на этажах. Стресс выжег остатки положительных эмоций.

Ева сжала материю в руке. Злость от собственного бессилия подкатила незаметно, но её смыл поток эмоций. Голова раскалывалась. И в этот хаос сами по себе полезли неожиданные воспоминания: чёрные кроссовки с жёлтым смайликом, оставившие отпечаток на её ботинке; смех, когда она повалила его в снег. Даня. Что-то тёплое поднялось откуда-то из глубин её души.

Сгусток в руках пискнул, и по его тёмной «шкурке» пробежали золотистые искорки. Ева замерла. Её руки задрожали, удерживая хрупкое состояние, что смогла уловить. Откуда оно пришло? Сердце пропустило удар. И в этот момент оформилась ясная и понятная мысль: девчонки были правы — она влюбилась.

— Что это? — прошептала Кэт.

Золотистые искры, бегающие по телу страха, начали разрастаться. Он заметно посветлел. И тут из него вырвался первый луч: короткий, кривой, но это было именно то, чего она добивалась. Затем второй. Третий. Тёмный сгусток страха превращался в звезду.

— Получилось! — выдохнула Ева и посмотрела на Кэт. Та в ответ подняла на неё удивлённый взгляд.

Наступила тишина — брат с сестрой замолчали, когда свет от звезды упал и на них.

— Это уже за гранью! — простонал Артём, вцепившись в свои белые кудри.

Ева, увидев надвигающуюся истерику парня, встала и подошла к нему.

— Успокойся, — строгим тоном сказала она. Тот уставился на неё, не мигая, словно пытался понять, настоящая ли она. — Вот, подержи. — Девушка грубо схватила его руку и вложила в неё светлую материю.

Артём сначала скривился, но тут же обмяк. Её теория оказалась верной. Плечи фотографа расслабились, а на лице появилась идиотская улыбка.

— Боже… — блаженным голосом прошептал он. — Какое всё вокруг… яркое!

Он прижимал звёздочку к груди и медленно осматривал помещение, словно оказался тут впервые.

— Что с ним? — спросила Кэт. Она наконец ожила и стала больше походить на себя прежнюю.

— Побочный эффект. От светлой материи, — Ева указала на светящегося «ежа» в руках Артёма, — испытываешь счастье. От тёмной, — она кивнула на сгусток, что подруга положила на пол рядом, — неприятные галлюцинации.

Кэт поморщилась. Она вряд ли ощутила весь спектр неприятных ощущений, что источал страх: мастер кошмаров лишил её способности бояться. Оставалось надеяться, что это можно будет исправить.

Ева подняла страх подруги, он был точно таким же, как все остальные, — ничем не отличался. Она сосредоточилась и в этот раз целенаправленно вызвала в сознании воспоминания о Дане: вот они лежат на кровати, и он держит её за руку… Вот чёрт! Они всю ночь спали в одной постели, прижавшись друг к другу. Уши начали гореть. В ту же секунду, как её накрыло осознанием, вспыхнул новый свет.

Кэт смотрела на звезду с восхищением. Отсутствие страха подстёгивало её любопытство.

— Можно? — спросила она у Евы, и та, не задумываясь, передала ей пучок света. — Ох! К такому привыкнуть надо.

Настя, оставив брата наедине с его «счастьем», подошла к ним. Но блондинка не разделила энтузиазма с Кэт, сторонясь звезды, как бешенного енота.

— На, попробуй, — ей протянули пучок света.

Подруга колебалась. Но, посмотрев ещё раз на Артёма (тот по-дурацки хихикал), решилась. Её брови тут же расправились, а из глаз утекла тревога.

— Ох… — выдохнула она.

— Думаю, не стоит это долго в руках держать, — сказала Кэт, и все трое обернулись на блаженного парня. Он прижался к колонне и медленно сползал на пол, всё так же глупо улыбаясь.

— Но мы же себя так не ведём… — внимание Настя было приковано к свету в её руках.

— Даня говорит, что всё от психики зависит… — Ева хотела сказать больше, но оборвалась на полуслове — торговый центр тряхнуло. Стёкла витрин задребезжали, а колонны издали жалобный скрежет.

Мгновенье. И всё стихло. Девушки с опаской озирались по сторонам, словно боялись своими движениями спровоцировать новый толчок. Но не Артём. Парню словно укол успокоительного сделали.

— Надо у него забрать пучок… — пробормотала Ева.

Кэт кивнула и, ни слова не говоря, направилась к брату подруги — решила взять это на себя. Тот не сопротивлялся, когда она мягко потянула светлую материю на себя.

— Давай подержу.

Он спокойно отдал её. Лишившись источника радости, улыбка Артёма медленно сползла с лица, словно его накрыло суровой реальностью. Он потёр виски.

— Проклятие… Что это было? — зашипел фотограф. — Голова раскалывается!

Настя погладила брата по плечу. Тот выглядел неважно, но должен был скоро прийти в норму.

Вдруг её дёрнули за волосы. Девушка тут же развернулась. Это была Кэт — она держала в руках фату.

— Мешок, — пояснила брюнетка, демонстративно заворачивая звезду в фатин.

Ева кивнула, держась за затылок. Больно…

Её взгляд упал на цилиндр. Нужны ещё звёзды. Она присела рядом с тёмной материей. Ладони вспотели. То ли от волнения, то ли от усталости. А ещё был страх, что в этот раз ничего не получится. Но новые эмоции, что она в себе отыскала, работали как надо. Пучок света за пучком образовывался в её руках. И с каждой новой звездой всё сильнее ощущалась пустота внутри, словно её выжимали, как апельсин. Теперь она знала наверняка — силы покидают её.

— Это очень красиво… — пробормотала Настя, смотря на свет широко раскрытыми глазами. Она, находясь рядом со звёздами, стала намного смелее, как и её брат. Парень перестал паниковать, да и голова, видимо, прошла (он перестал за неё держаться). Как и сестра, Артём стоял неподалёку и наблюдал за всем происходящим.

Вскоре в фате лежало шесть ярких пучков светлой материи.

— Что теперь? — Кэт выглядела сосредоточенной, как учёный, проводивший важный эксперимент.

Ева тяжело дышала, ощутив, как по лбу стекала капля пота. Но старалась игнорировать накатившие чувства пустоты и усталости, предпочитая думать о том, что подруги не ушли и были готовы действовать вместе с ней.

— Надо найти мать Дани. — Она взяла мешок и поднялась на дрожащие ноги.

Кэт и Настя переглянулись.

— Мать? — хором спросили они.

— Да. У неё чердак потёк… это она всё устроила, — девушка обвела помещение рукой, чуть не потеряв равновесие.

Лицо Насти вытянулось, но Кэт по-прежнему была сосредоточена.

— И где её искать?

Ева задумалась. Не было ни времени, ни сил бегать по всему торговому центру в поисках ведьмы. Да и Даня мог уже пострадать…

— Атлас, — твёрдо ответила она и неуверенным шагом направилась назад в свадебный салон.

— Ты куда? — Настя вскочила и рванула следом.

Тетрадь, которую она захватила с собой на фотосессию, лежала в рюкзаке. Артефакт точно поможет.

***

Даниил аккуратно ощупывал сгусток на затылке. Его мысли метались: «Что делать?!» Он не мог пойти к Еве с «червём» в сознании — Марго захватит его тело, и тогда случится самое ужасное.

— Это же Даня! — его панику прервал знакомый голос.

Парень обернулся: по ту сторону эскалаторов, в дверном проёме пожарного выхода, стояла Настя. Девушка махала ему рукой, то и дело оглядываясь назад. Вскоре из-за её спины показались Ева и остальные члены их маленькой группы.

Любопытная заулыбалась и не совсем ровным шагом направилась к нему. Он машинально подался назад — сгусток на затылке зашевелился, покалывая кожу. Его тело всё ещё принадлежало ему, но парень чувствовал, как ведьма смотрит его глазами на ребят.

— Я же сказала, что смогу! — ещё на подходе девушка продемонстрировала увесистый кулёк, из которого сочился свет.

«Светлая…» — он оборвал себя на полумысли.

Ему удалось натянуть улыбку, но дыхание предательски дрожало. Мать знает, о чём он думает.

Сделав ещё несколько шагов в его направлении, Ева вдруг оступилась, чуть не упала. Он успел подхватить её под руку.

— Всё нормально, — улыбнулась она, протянув ему мешок. — Просто устала.

Даниил оценил её ношу взглядом, но брать отказался.

— Лучше пусть у тебя… или… — он кивнул в сторону её подруг. Те недоумевающе моргнули.

Ева открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала. У неё был озадаченный вид. Даня хотел сообщить ей про червя, но не мог. Это наверняка спровоцирует ведьму. Нельзя было рисковать. Оставалось надеяться, что девушка догадается, в какой ситуации они оказались. Только бы Любопытная посмотрела на него зрением мастеров.

— И каков план? — к ним подошла Кэт.

Она держала в руках Атлас, раскрытый на развороте с портретом, и периодически поглядывала на всплывающие чернильные надписи. Девушка совершенно не выглядела напуганной. Ну, конечно! Он же снял с неё страх. А вот Настя, наоборот, хоть и старалась выглядеть бодрой, но её выдавали расширенные зрачки и вздрагивания от каждого шороха.

Вдруг подал голос Артём:

— Я так понимаю, мы идём искать твою мамочку и… кидаться в неё светящимися шариками? — парень рассмеялся, но в глазах читалось отчаяние. Он был на грани нервного срыва.

Даниил даже не повернулся к нему. Он ощущал, как сгусток у затылка оживает от слов о матери, пульсируя всё сильнее. Мастер кошмаров машинально тронул шею.

— Не «шариками», — поправила Ева. — Это единственное, что может её остановить.

— Вы уверены, что сработает? — Кэт не отводила от Дани глаз, словно пыталась расколоть его. — Ты в курсе, что ты мутный тип?

Его руки похолодели. Девушки болтали много лишнего.

— Сработает, — он произнёс это слишком быстро и уверенно.

Ева нахмурилась. Заметила перемену в нём? Но так ничего и не сказала. Она держала в руках мешок со светом, который, казалось, стал ярче. Он слепил глаза, и Даниил почти физически чувствовал, как от него тянет жаром.

«У вас ничего не получится, милый», — мысли вкладывались в его сознание, будто кто-то шептал ему прямо в ухо.

— Нам надо торопиться, — сказал резко Даня. — Она становится сильнее с каждой секундой.

В этот момент торговый центр снова содрогнулся, где-то сверху раздался гулкий треск, и на пол посыпались осколки плитки. С верхних этажей послышались крики. Там всё ещё были люди.

Даниил закрыл глаза. Тьма у затылка зашевелилась, словно радовалась.

«Ну что, сынок? Я вас жду».

Он сжал кулаки, пытаясь заглушить чужой голос.

— Вверх, — сказал он. — Она там.

В глазах Евы было сомнение, но девушка всё-таки кивнула. Группа двинулась к лестнице, а тьма у затылка шептала:

«Ты ведёшь их в ловушку».

Запись в тетради.

Потоки светлой материи вызывают самые приятные ощущения, а вместе с ними и привыкание.

Херофобия (страх или отвращение к счастью и радости) — 1 шт.

Глава 26. «Процессия»

Ева сжимала в руках «мешок», чувствуя, как от звезд нагревается фатин. Их маленькая группа продвигалась вверх по лестнице, но её взгляд упорно сверлил затылок Даниила. Парень вёл себя страннее обычного: не отшучивался, голос периодически срывался, и его пальцы без конца ощупывали затылок. Ещё и сгусток, который чуть было не сожрал Настю, куда-то пропал… Он же был с мастером кошмаров! Но спросить обо всём этом она не решалась. Одолевали сомнения: может, им управляет Марго?

«Надо затолкать в него одну из звезд… Для профилактики», — она кивнула сама себе.

Каждый шаг по лестнице давался с трудом. Внутренняя пустота сжирала остаток сил, так ещё и приходилось идти босиком. С каждой ступенькой разбитого стекла становилось всё больше, не давая свободно ступать. Девушка проклинала себя за то, что не обулась. Ведь возвращалась же в салон за Атласом! Но делать было нечего. Оставалось идти только вперёд.

Подруги следовали за ней, а замыкал шествие Артём. Он нервно озирался по сторонам держа штатив как оружие, но всё же не бросал их.

На последнем пролёте воздух изменился. Стал густым, как дым от костра, и каждый вдох давался с усилием.

В руках Кэт завибрировала Атлас, и она заглянула в разворот. Ева и остальные остановились ожидая, что скажет подруга, но та лишь молча посмотрела вверх. И все четверо машинально повторили за ней, задрав головы. По потолку текла тёмная материя, словно реки, забывшие, что такое гравитация. Волосы на руках встали дыбом. Ева невольно сжала «мешок» сильнее.

Чернота жила своей жизнью, переливалась, шевелилась и при всём этом не издавала ни единого звука.

— Какая жесть! — простонала Кэт, прижимая к себе Атлас. Кажется, способность бояться медленно возвращалась к ней. — Это… вообще нормально?

Даниил поднял руку, призывая её замолчать. Он всё время смотрел по сторонам, словно обнаружил того, кто следил за ними. Но вокруг не было никого: только четверо перепуганных молодых людей, мастер кошмаров во главе и реки тёмной материи. Они двинулись дальше.

С каждым шагом тьма становилась плотнее. Стены покрывались пятнами, похожими на ожоги, а лампы на потолке гасли одна за другой, словно кто-то высасывал из них свет.

Артём тяжело сглотнул, крепче сжав штатив.

— Может… может, ну его? — прошептал он, умоляя. — Мы не солдаты…

Фотограф осёкся, встретив серьёзный взгляд Евы. Та не сказала ни слова, лишь грозно нахмурилась.

— Солдаты? Мне кажется, они тут не помогут… — Настя спотыкалась почти на каждом шагу, озираясь по сторонам.

На последних ступенях лестницы Даниил внезапно остановился. Его рука дёрнулась к затылку, пальцы судорожно сжали волосы. Тело качнулось.

— Дань? — Ева шагнула ближе, но он резко поднял ладонь, запрещая ей приближаться.

Его глаза сверкнули зелёным, и от этого внутри всё похолодело. Она полезла в мешок.

— Нет! Оставь… — прохрипел парень. — Иначе не хва…

Он не успел договорить, как потолок над ними вздрогнул. Тёмная масса обрушилась на них, как водопад. Шум, писк, крики — ребят пыталась смыть волна страхов.

Все мысли в голове накрыло отчаянием. Сознание притупилось. Словно сквозь вату в ушах, Ева услышала, как вскрикнули подруги, как матерился Артём. Она сама упала на колени, под весом мощного потока ужаса, выронив свою ношу. Звезды рассыпались и покатились вниз по ступеням, соприкасаясь с тёмной материей. Реакция была мгновенной: вокруг все зашипело, заклубился дым. Слизь уменьшалась на глазах.

Ужас отступил, давая пространство и облегчение. Голова прояснилась, но дыхание по-прежнему было сбивчивым. Она осмотрелась вокруг. Несколько звезд почти истлели, а часть с грохотом катилась вниз по лестнице. Челюсть сжалась.

«Вот дерьмо!» — столько усилий пропало даром.

Стряхнув осколки стекла с фаты, Ева собрала звёзды, которые смогли уцелеть. Их осталось три. В мыслях крутились одни ругательства.

— Это было больно… — простонала Настя.

Ребята, отряхиваясь, поднялись на ноги. Бледные, но живые. Кэт вдруг развернулась и побежала на пролёт ниже. Ева хотела было её остановить, но увидела, как та достает из-под груды секла Атлас — поток выбил артефакт у неё из рук, но не успел унести далеко.

— Вроде цела, — выдохнула девушка, стряхивая осколки с потрёпанных страниц. Краем глаза Ева заметила, что тетрадка скривила испуганную мину на портрете. Бумага не пострадала.

На первый взгляд, все были целы. Не двигался только Даня. Он стоял чуть в стороне, упершись рукой в стену. Голова была опущена, кажется, он пытался выровнять дыхание. Его плечи дрожали.

— Дань?

Ответ последовал не сразу. Прошли мгновения, прежде чем он медленно выпрямился.

— Всё… нормально, — выдавил парень и попытался усмехнуться, но получилось криво.

Что-то изменилось… Его глаза. Они поменяли цвет! Некогда ярко-зелёная радужка стала почти серой. Он понял по её выражению лица, что что-то не так и быстро отвернулся, будто она не успела заметить изменения.

— У тебя… — Ева протянула к нему руку.

— Это… побочный эффект. Бывает, — отмахнулся он и направился вперёд. Остальные последовали за ним.

Ева понимала — он врал. Что-то случилось, но, как обычно, Даня недоговаривал. Или просто не мог сказать?

Сжимая «мешок» так крепко, что пальцы побелели, она продолжала пристально за ним следить. Картина стала хуже: он двигался неуверенно, периодически дёргался, словно сопротивляясь каким-то невидимым силам. И затылок… Его рука то и дело тянулась к нему, и это сводило с ума.

«Что происходит?!» — сомнения всё сильнее разъедали её решимость.

Питая слабые надежды что-то понять, Ева решила прибегнуть к зрению мастеров. Только была одна проблема: расфокусировка даже в обычные дни давалась ей с трудом, а сейчас тем более казалась невозможной. Но всё же решила попробовать. Попытка. Ещё одна. С каждым шагом всё сбивалось. Глаза начинали неприятно ныть.

— Аккуратнее! — Кэт схватила её за локоть, когда та, потирая веки, чуть не наступила на стекло. Ева ничего не сказала подруге, лишь кивнула.

Она проморгалась. Вроде глаза пришли в норму. И сразу же продолжила попытки.

В какой-то момент ей удалось поймать то хрупкое состояние зрачков, при котором мир страхов становился видимым. Надолго удерживать зрение не получилось, но этого оказалось достаточно. На Дане, прямо в том месте, где он постоянно трогал затылок, сидел жгуче-чёрный сгусток страха.

«Ему страшно… Поэтому эта штука там?» — Ева не стала допытывать его вопросами. Отчаянная вера в свою теорию не позволила ей смущать его при всех. В конце концов, все боятся, и он не исключение.

Лестница кончилась на четвёртом этаже, и, выйдя на открытое пространство, перед ними предстала ужасающая картина: тёмная материя, словно чёрная смола, струилась по стенам. Воздух снова стал тяжёлым, как тогда на лестнице, и пах чем-то едким, словно горелым пластиком.

Все хором ахнули. Кэт выглядела взволнованной, но не напуганной. А вот Настя вздрагивала при каждом шорохе. Артём же по-прежнему стоял сзади.

Даниил, не выказав ни единой эмоции, зашагал вперёд. Под ботинками раздался хруст. Стеклянный потолок — это его осколками был устлан пол. Ева тяжело вздохнула. Но делать было нечего. Выискивая безопасные для ног «островки», девушка последовала за мастером кошмаров. Друзья не отставали.

— Дань, куда мы идём? — прошептала она, но он не ответил.

Галерея тянулась бесконечно, витрины магазинов зияли пустыми глазницами, а свет ламп мигал, как в дешёвом хоррор-квесте. Плывущая по стенам тьма начинала давить сильнее. Это были уже не только зрительные галлюцинации. Кто-то шептал прямо в голове, вызывая тошноту.

Она оглянулась на подруг: Настя жалась к Кэт, а та, сминая Атлас в руках, смотрела на стены с таким видом, будто готова была драться с тенью. Артём бормотал что-то про «пора валить», но никто его не слушал.

Вдруг Даня остановился так резко, что Ева чуть не врезалась в его спину. Взгляд парня был устремлён в конец галереи, где коридор сворачивал к атриуму. Там что-то двигалось. Оно было чёрным и лишь отдалённо напоминало человека. Именно к этому нечто по потолку и стенам стекались «реки» страхов.

Ева прищурилась, и её сердце замерло. Марго. Она узнала её силуэт. Женщина не стояла, а словно вырастала из пола, её очертания дрожали, а глаза были как два белых фонаря.

— Нашли, — выдохнул он и снова коснулся своего затылка.

Ева шагнула вперёд, обходя его. Ведьма не двигалась, но тьма вокруг неё закрутилась быстрее, словно воронка. Марго уже была не человеком. Рука девушки дрогнула, и звёзды, коснувшись её ноги, оставили тёплый отпечаток на коже. Точно. У неё есть светлая материя. Но как же её было мало.

Даниил тихо подошёл сзади и вполголоса сказал:

— Пообещай, что не струсишь и завершишь наш план, что бы ни случилось.

Ева озадаченно посмотрела на него. «Случится что?» — хотела спросить она, но не успела. Тьма, словно увидев их, оторвалась от стен и стала походить на огромные щупальца осьминога. Тёмная материя, свисавшая со стен, ожила.

— Вот дерьмо! — завопил где-то за спиной Артём.

Щупальца хлестнули по воздуху, сшибая огромные светильники с потолка. Они с грохотом упали, разметав осколки по округе.

«Чёртово стекло!» — Ева еле успела отскочить, но, кажется, наступила на что-то острое. Крови не было — значит, не порезалась.

Вокруг поднялся гул. Он нарастал, становясь всё громче. Определить его источник было невозможно, словно само здание ожило и издавало этот звук. Марго, находясь в конце галереи, раздвинула руки, и волны ужаса рванули к ним.

— Назад! — крикнул Даниил, но в тот же миг оступился. Парень схватился за затылок. Его серые глаза вспыхнули зелёным, и он сдавленно выдохнул.

Ева рванулась к нему, но тьма ударила сбоку, сбив её с ног. Она взвизгнула от боли, но юбки смягчили удар. Очередной поток пролетел над ней, уже целясь в подруг. Настя оцепенела, но Кэт рывком притянула её к себе, выронив Атлас. Артём, бледный как полотно, вцепился в свой штатив и с размаху ударил по приближающемуся щупальцу. Металл с треском погнулся, но тьма отпрянула.

— Я же просто фотограф! — вопил он, замахиваясь в очередной раз.

Поток сомкнулся кольцом — галерея превратилась в клетку. Воздух сгущался, воняя гарью. И у Евы перехватило дыхание. Всё это время «мешок» был у неё в руках. Не успев придумать ничего лучше, девушка выхватила одну из звёзд. В следующий момент пучок света приземлился в самую гущу страхов. Чёрная масса зашипела, задымилась, уменьшаясь на глазах. Но реакция на этом не закончилась. Неожиданно из тьмы хлынула волна света, и Ева, взвизгнув, прикрыла голову руками. Её накрыло с головой. И… ничего. Она осталась невредимой. Кажется, даже стало легче дышать. Свет рассеялся.

Вся компания посмотрела в сторону узкого коридора — проход был свободен от тьмы.

— Надо до неё добраться! — эхом раздался голос Даниила.

Парень сделал пару шагов к Марго, но резко дёрнулся назад. Он согнулся пополам, держась за живот, словно получил удар под дых. Ева смотрела на него не мигая. Страх на его затылке — почему-то именно эта мысль всплыла в голове. Мастер кошмаров повернул голову в её сторону. Его глаза вспыхнули зелёным, и он рванулся к ней.

— Дань! — крикнула она, но он уже был рядом. Его пальцы, словно стальные тиски, сжали её руку. — Это же я!

Его лицо было словно пластиковым, а глаза горели, как тогда в парке. «Марго…» — только и успело мелькнуть в мыслях.

На мгновенье его лицо прояснилось, он будто узнал её. Секунда, и хватка ослабла. Парень отшатнулся, вцепился в свой затылок и с силой дёрнул волосы. Ничего не произошло. Ева не стала его трогать. Надо было добраться до Марго. Тогда он снова станет собой. Её Даней.

Девушка кинулась к оставшимся двум звёздам. Ведьма кинулась в атаку: тьма ударила, как лавина. Щупальца сжались в один огромный хлыст и с силой обрушились прямо на неё. Ева успела увернуться, но светлая материя разлетелась в разные стороны. Одна из звёзд цепанула щупальце, и то, частично растворяясь, зашипело. Остался один пучок света — последний шанс.

Она попыталась подняться, но чертовы юбки не пускали. Проклиная себя за то, что не переоделась, Ева барахталась на полу, как лягушка в молоке.

Неожиданно над ней нависла тень. Тёмная материя выгнулась для очередного удара. Воздух застрял в лёгких, не давая даже вскрикнуть. Всё происходило как в замедленной съёмке, когда хлыст опускался прямо на неё.

Но тут её кто-то резко дёрнул сзади и быстро увёл из-под удара. Это были Настя и Кэт — подруги тащили её за подол платья. У обеих был ужас в глазах, но ни одна не замешкалась.

Откуда-то сбоку вылетел Артём. Парень бросился наперерез, но получил удар. Штатив вылетел из рук и улетел в сторону.

Ева оглянулась и тут же отшатнулась, упав на спину. Марго. Ведьма стояла прямо перед ней. Её белые глаза горели, волосы развевались, словно плавая в толще воды. Тьма тянулась от её ног, впиваясь в стены, потолок, пол. Монстр, наклонившись к ней, зашипел.

Запись в тетради.

Баланс – это главное! Темные сгустки, превратившиеся в потоки света, уравновешивают эмоциональный фон.

Пульпофобия (страх осьминогов) — 1 шт.

Глава 27. «Мост».

Даниил не мог взять под контроль своё зрение. Его мотало от стены к стене, зрение не хотело фокусироваться — картинка в глазах плясала. Тело не слушалось, Марго брала над ним контроль, но не могла удержать — он отчаянно этому сопротивлялся.

Неожиданно раздался крик девушек. Следом — ругань Артёма. Но в глазах творился полный хаос. Перед ним маячил то силуэт его матери, то друзья Евы. А потом и сама Любопытная. Её лица было так близко. Вот только девушка смотрела на него глазами полные ужаса и ненависти.

«Это же я…» — мысленно повторил он её же слова, но она не могла его услышать.

Парень машинально посмотрел вниз и ужаснулся своим рукам. Тонкие, кривые пальцы и кожа с чёрными разбухшими венами… Нет. Это не на него смотрела Ева, а на Марго.

Даниил замер, опустившись на колени. В мыслях, среди хаоса и паники, стало приходить осознание. Он видит глазами матери. А она — его. И если ведьма может управлять им, то он… Такая простая мысль далась ему с трудом: тёмный мост, возведенный матерью, работает в обе стороны. Но получится ли у него взять её под контроль?

Глубокий вдох. В голове немного прояснилось. Как там говорил отец? «Кто-то же должен любить страхи». Он искренне любил тёмную материя, и любовь была взаимной.

Его пальцы легонько тронули сгусток на шее. Паразит пульсировал.

— Какой ты колючий… — парень зашипел, когда комочек на затылке вгрызся в его сознание сильнее, как дикий зверь в свою добычу. — Ну-ну… я тебя не обижу. — выдавил он из себя, но тот не поддавался.

Даня круговыми движениями погладил его. Ужас вцепился ещё крепче.

— Да не буду я тебя отрывать! Сиди там сколько хочешь, — шептал мастер кошмаров страху.

И тут, получив разрешение не отцепляться, сгусток ослабил хватку и замурлыкал. Он как котёнок завибрировал под пальцами Даниила. Парень усмехнулся.

— Мне твоя помощь нужна, братец.

Слизняк утвердительно булькнул. Он зашевелился, словно устраиваясь поудобнее, и позволил Даниилу «связаться» с сознанием своей хозяйки.

***

Темнота.

Звуки были приглушённые, словно он нырнул под воду.

«Куда двигаться? Ничего не видно…»

Даня шёл словно сквозь чёрное желе, раздвигая руками субстанцию. То была суть Марго. Мать окончательно трансформировала своё сознание в тёмную материю. Но разбираться с этим было некогда.

Проясняться стало незаметно. Мысли ведьмы. Ещё одна. Они плыли мимо него, как рыбки в немытом аквариуме. Что-то хаотичное, непонятное. Кажется, он увидел коробку со страхами в своей квартире. Парень засмотрелся на эту мысль и тут же оступился — его нога увязла в чём-то.

— Чёрт! — Ругань утонула в пространстве, словно в вате.

Он отталкивался руками от вязкой субстанции, стараясь не утонуть. Под ногами были мириады спрессованных мыслей, и все о ней, о самой ведьме. Эго. Он застрял именно в этом.

— Ох! Нет-нет-нет! — Пальцы ухватились за проплывающую мимо мысль. «Рыбка» начала сопротивляться. Барахталась, извивалась. Но всё же смогла вытащить его.

Даниил упёрся ладонями в колени. Дыхания не было — сознание не умеет дышать. Но острая потребность в этом была.

Осмотревшись по сторонам, он мысленно прикинул, сколько прошло времени: час… два? Казалось, что не меньше суток.

«Центр… мне нужен центр сознания».

Ноги опять начало засасывать в эго. Надо было двигаться. И он пошёл. Куда-то прямо, в надежде найти то, что искал.

Спустя время впереди замаячили огоньки. Там в многочисленные кучки сбились мысли.

«Воспоминания…» — он провёл рукой по одной из них. На ощупь совсем как его страхи.

Каждое из скоплений транслировало каскад из обрывков прошлого. Что-то было ему знакомо. Вот он стоит совсем маленький и смотрит на самого себя… Нет. Не на себя, а на мать.

«Надо же, как ты вырос», — эхом разнеслось по округе.

Пальцы сжались в кулак. Отец ушёл прямо перед приходом ведьмы. Бросил его. Оставил один на один разбираться с этой проблемой. Даниилу вновь захотелось вздохнуть. Сознание матери душило его разум.

Отец… он никогда не простит ему такого предательства. В воспоминаниях мелькало его лицо: небритый, вечно лохматый, неряшлив в одежде — мастера кошмаров все такие. Странно, что Марго вообще помнила о своём бывшем муже.

Взгляд парня зацепился за один обрывок. В нём Виктор с ужасом смотрел на него. Нет, нет… Не на него! Отец боялся, но не его, а Марго. С лица мужчины стекал пот, глаза выпучены, он стоял на коленях. По телу Даниила прошла дрожь.

Картинка была статичной. Он протянул к ней руку, и та тут же ожила, начав транслировать воспоминание. Вот отец что-то говорил, но было не разобрать. Кажется, он о чём-то просил. В следующий момент к нему потянулась женская рука. Она схватила его за горло, и Даня машинально дотронулся до своего — сколько раз мать делала то же самое с ним. Вторая рука ведьмы тронула лицо мужчины. Тот сопротивлялся: упирался ногами, хватался за неё, тянул. Но хватка Марго была железной. Даниил уже понимал, что отцу не вырваться, но продолжал беспомощно наблюдать, как его мать когтями вырывала сознание собственного мужа.

Тело онемело. Это воспоминание ударило с такой силой, что, казалось, он сойдёт с ума. Если бы тут только был воздух…

Столько лет Даниил злился на отца, а он… Рука Марго сильнее сжала горло мужчины. Тот захрипел. Парень рванулся к нему, но ноги утонули в болоте эго.

«Ты никогда не предашь меня, Виктор», — раздался во мраке голос матери.

Отец рухнул. Он был пуст. Его глаза стекленели. Сознание, вытянутое Марго, извивалось в её руках чёрными лентами. Она не стала мешкать и одним движением затолкала его себе в рот.

Даниила сложило пополам в рвотном позыве. Но ничего не вышло. Его не могло стошнить, точно так же, как и не мог дышать в этом месте. Произошедшее с трудом доходило до него. Но в голове засела одна простая мысль: если он сейчас сдастся, то мать поглотит и его.

— Нет, — его голос поглотило пространство. — У тебя не получится.

Сгусток на затылке неожиданно завибрировал. В голове прояснилось. Сознание матери перестало давить, и окружающая его тёмная материя дрогнула. Даня выпрямился, всё ещё хотелось выдохнуть, но нужно было действовать. Потом подышит.

Субстанция расступилась, освобождая проход, и он пошёл вперёд. Парень с твёрдой решимостью двигался сквозь чужие воспоминания.

Мимо по-прежнему проплывали мысли: вот снова он ребёнок, какие-то ритуалы, многочисленные чужие лица. Всё это было не то. Центр. Ему нужен был именно он.

Сделав ещё пару шагов, он заметил впереди просвет.

«Нашёл…»

Это было то самое место, где Марго держала власть над тьмой — её суть. Оно выглядело как свободное от материи пространство, а в центре… Даниил ожидал увидеть монстра на чёрных щупальцах с белыми глазами или властную женщину в дорогом костюме. Но вместо этого там была хрупкая старушка в старом цветастом халате. Она сидела на полу, обхватив себя руками.

— Мам? — парень вздрогнул от собственного голоса и этого чужого ему слова «мама».

Она подняла глаза. В них был ужас. Настоящий.

— Я тут совсем одна… — прошептала женщина.

В груди защемило. Столько боли, столько страданий он перенёс из-за неё. Его жизнь была адом. А ведь была разрушена не только его жизнь. Марго убила всех мастеров кошмаров в городе. Их семьи… Устроила настоящий геноцид. Даниил искренне ненавидел её, но сейчас… он жалел мать?

— Ты ведь сама всех уничтожила. — Его кулаки сжались.

Старушка заныла. Он не смог просто стоять и смотреть на это и сел рядом. Его рука коснулась её плеча. В этот же момент всё вокруг задрожало. По пространству пошла рябь, и он увидел лицо Евы, так близко, словно он сам смотрел на неё, а не через глаза Марго.

— Не трогай её, — это был не приказ, а просьба.

Старушка обернулась. На секунду её лицо изменилось, и перед ним вновь появилась та самая властная женщина, что отравляла его жизнь. Но он не отстранился.

— Пожалуйста, — мягкая улыбка тронула его губы.

Она снова стала старушкой и кивнула.

— Спасибо, мам.

«И её кто-то должен любить…»

***

Ева не смогла подняться на ноги, пока монстр нависал над ней и её подругами. Очередное щупальце с тяжестью рухнуло рядом. Настя взвизгнула. Неужели это конец?

Она машинально закрыла руками лицо, когда ведьма протянула к ней свои корявые пальцы. Секунда. Другая. Ничего не произошло. Всё стихло.

Ева открыла глаза. Рука ведьмы и тёмная материя застыли в миллиметре от её лица, словно кто-то нажал на паузу.

— Что происходит? — первой нарушила молчание Кэт.

Ева покачала головой. Взгляд забегал в поисках Дани, и почти сразу нашёл его. Парень сидел на коленях поодаль. Голова была опущена так, что она не смогла разглядеть лица.

Он дёрнулся, и вместе с ним содрогнулась Марго. Взвизгнув, Ева отползла в сторону, не сводя с монстра глаз. Её рука наткнулась на что-то шершавое, и от неожиданности девушка резко обернулась. Это была Атлас. Тетрадь завибрировала, и её страницы, встрепенувшись, сами раскрылись на нужном развороте.

«Он держит её».

Всплывшие чернильные слова выдернули из оцепенения. Это был её шанс — надо было действовать.

— Где звезда?! — Ева, борясь с юбками, поднялась на ноги, осматриваясь кругом, но последнего пучка света нигде не было.

К ней подбежала Настя. В её руках сияла светлая материя. Ева вздохнула с облегчением. Не пропала.

— Что теперь?! — Настя была на грани истерики, даже звезда не помогала сдерживать панику.

— Накормим её!

Не церемонясь, Ева подлетела к Марго и вцепилась ей в челюсть. Потребовалось немало усилий чтобы разжать рот ведьмы, но больше сопротивления она не встретила.

— На вот тебе, вприкуску к эклерам! — процедила девушка, заталкивая светящегося «ежа» в рот монстра и в это же мгновение от мест соприкосновения со звездой повалил пар. Тёмная сущность зашипела. Раздался визг. Щупальца метались в разные стороны, но неумолимо уменьшались прямо на глазах.

— Работает! — выкрикнул Артём, подпрыгивая на месте.

Но радость была недолгой. Звезды не хватило надолго — быстро растворилась в огромном количестве страхов. Ева готова была рвать на себе волосы. Светлой материи было недостаточно!!!

— Что делать?! — впервые за вечер голос Кэт дрогнул.

— Не знаю!

— Ну ты же делала эти… штуки! Что тебе надо? Черные сопли? Вон их сколько! — подруги встретились взглядом.

Ведьма сейчас как один большой страх. Почему она сама не догадалась?

Оторвав удивлённые глаза от Кэт, Ева обернулась к ведьме. Та была окутана тёмной материей, её количество пугало.

Девушка сделала шаг. Её ноги подкосились. Проклятая усталость, да ещё и пустота внутри, после создания звезд разрасталась всё сильнее. Но выбора не было. Она должна попробовать, пока была ещё такая возможность.

***

Вокруг вспыхнул яркий свет. Даниил ахнул и зажмурился — свет жёг глаза. Из-под век проступили слёзы.

Эхом раздался визг. Пространство вокруг пылало, как от пожара. Сознание матери было в агонии, он чувствовал это через их связь.

Совладав с болью в глазах, он схватил запаниковавшую старушку.

— Я с тобой! — почти прокричал он. — Я рядом…

Всё вокруг тряслось. Она прижалась к нему, обмякнув в его руках. Мать смирилась со своей судьбой. Марго наконец получила то, чего жаждала все эти годы — не быть одной.

Даниил гладил её плечо, мысленно ругая Еву. Что-то Дикарка медлилаю Он же просил её. Неужели струсила?

Неожиданно из пола вырвался тоненький лучик света, словно кто-то проткнул лист бумаги иглой. Марго дернулась. Мгновение — и вырвался второй, третий. Со всех сторон рвались тонкие лучи, превращая сознание ведьмы в дуршлаг. Она не кричала, не вопила, лишь всхлипывала. Её тело задымилось, начав уменьшаться. И вскоре вовсе исчезла. Руки Даниила вдруг опустели.

Парень смотрел на ладони, не веря своим глазам. Получилось! Из него вырвался сдавленный смех, и тут же оборвался — пальцы начало сильно жечь. От рук исходил едва заметный дымок. Растворяется… Он тоже растворяется?!

Нестерпимая боль обожгла его предплечья, отдавая куда-то в позвонки. Даниил хотел закричать, но голос пропал. Рот безмолвно открывался, как у рыбы в воде. Всё тело пронизывал нестерпимый жар. В глазах побелело.

Но длилось это недолго. Он почти сразу перестал чувствовать своё тело, и на него опустилось всеобъемлющее безразличие. Вот его правая нога. Она уже распалась по колено. Кажется, его нос тоже куда-то поплыл, исчезая в пространстве. Перед глазами всё плыло, и он последовал за этим потоком.

***

Ева упала на колени, её руки дрожали. В ушах шумела кровь. Вокруг стояла гулкая тишина, и лишь остатки чёрной дымки продолжали клубиться.

Девушка смотрела прямо перед собой, не веря собственным глазам. Марго иссохла. Превратилась в немощную, сгорбленную старуху! В ней не осталось ни капли былой надменности и силы.

— Это… Это она? — первым заговорил Артём.

Реакции от Марго на его голос не было. Глаза ведьмы смотрели куда-то в пространство. Пустая оболочка, хоть и живая — вот чем она стала.

— Да. Она больше не опасна… — устало кивнула Ева, но уверенности в этом не было.

— Мы… мы справились? — в голосе Артёма послышался энтузиазм, он рассмеялся. К нему подползла Настя, по её щекам текли слёзы, она улыбалась. Брат обнял её.

Ева, наблюдая за ними, не испытала облегчения. Её тело будто онемело целиком.

— Ты в норме? Ты белая, как полотно… — спросила Кэт, смотря на неё обеспокоенными глазами.

Подруга сидела совсем рядом, но Ева не сразу её заметила. Она хотела сказать, что всё хорошо, но, когда подняла руку, увидела, как сильно дрожали пальцы. Создание светлой материи дорого ей обошлось, высосав остатки сил и тепла. Она ничего не чувствовала. Ни облегчения, ни спокойствия. Только тревога.

Ева опустила взгляд на свадебное платье.

«Поцелуй… презервативы… свадьба…» — мысленно перечислила она. — «Даня!»

Мысль о нём прошибла ледяной стрелой. Она вскинула голову и сразу увидела его. Парень всё ещё сидел на коленях с опущенной головой, волосы падали на лицо. Наверное, тоже был вымотан, как и она. Но, присмотревшись к нему внимательнее, по коже пробежал холодок. Что-то было не так в его позе.

— Дань? — её голос дрогнул. Шлёпая руками по кафелю, девушка подползла к нему.

— Ев! — Кэт последовала за ней.

— Эй, мы сделали это! Всё закончилось! — Ева схватила мастера кошмаров за плечи и осторожно тряхнула. Его тело не отозвалось, напоминая безвольную марионетку. И его взгляд… Он смотрел в никуда. Серые глаза были, как мёртвые. Не злые, не чужие, не под властью матери. Просто пустые.

— Нет… — Она провела рукой по его щеке. — Нет-нет! Ты должен быть здесь! План же сработал!

Он медленно моргнул. Тело дышало. Живой. Но во взгляде не было разума. Ни единой искры.

— Что с ним? — пискнула Настя, тихо подойдя сзади.

Ева не могла ответить, она мотала головой, отказываясь верить в происходящее.

— Нужен врач!

Запись в тетради.

Сознание — это то, что создаёт единую материю. Эмоции — это то, что формирует светлую и тёмную материи. Но состав сознания можно поменять и переработать носителя светлым потоком.

Пирофобия (страх огня, пожаров, заживо сгореть) — 3 шт.

Глава 28 «Новое поколение».

Пять месяцев пролетели как один день. За это время Ева уже привыкла к запаху больницы: смеси хлорки, дешёвого мыла и кислого супа из столовой. Каждое посещение начиналось одинаково: охранник на входе, досмотр, косой взгляд санитарки.

Сегодня она принесла печенье и пару апельсинов.

— Фрукты можно, — пробурчала женщина в халате, заглянув в пакет.

Комната для свиданий была тесной, с облезлой зелёной краской на стенах. В углу стоял железный стол и два табурета. На окне решётка, а в двери — глазок.

«Клетка…»

Раздался щелчок. Дверь открыли, и ввели его. Даня.

Ева с надеждой затаила дыхание. Но он был всё тем же: живой, но совершенно пустой. Он смотрел сквозь неё, как через стекло. Волосы отросли, халат висел мешком на плечах, руки безвольно болтались. Кажется, он похудел.

— Садись, — буркнул санитар и вышел, оставив дверь приоткрытой.

Девушка села напротив, придвинув табурет. Она вложила ему в руку пачку печенья, хотя знала, что он его не возьмёт.

— Привет, — её голос был тихим. — Это снова я…

Ей удалось выдавить из себя улыбку. Он молчал.

— Сегодня дождь, — продолжила Ева, чувствуя, как начинает дрожать голос. — Особо не поохотишься… Хотя многие гроз боятся.

Реакции не было.

Она наклонилась ближе, заглянув ему в лицо. Глаза серые, безжизненные, как у манекена. В груди кольнуло. Столько месяцев она приходила сюда, приносила с собой страхи, надеясь, что он отреагирует хотя бы на них. Не помогло. В нём не было ничего. Одна лишь оболочка.

— Я устала, Дань, — призналась Ева и, не удержавшись, сорвала голос, а в глазах защипало. — Я прихожу, говорю с тобой, пытаюсь достучаться. Страхи твои любимые… ты даже на них не реагируешь. Я не знаю, что делать…

Слёзы потекли по щекам. Девушка сползла с табурета на колени и прижалась лбом к его холодным и неподвижным рукам.

— Я люблю тебя. Но, может, пора отпустить? — тихое, но очень страшное решение прозвучало как приговор. И впервые за долгое время она позволила себе заплакать по-настоящему. Сколько времени прошло? Ей всё равно не хватит, чтобы оплакать его.

Ева утёрла слёзы и медленно встала.

— Я… я больше не приду. Больше не буду пытаться. — шмыгая носом, сказала она. Даня всё так же не реагировал.

Ева тяжело вздохнула и, подойдя к нему, в последний раз поцеловала в губы.

— Прощай, — прошептала она и вышла из комнаты, оставив надежду в этой темнице.

***

Санитар лениво зашевелился, когда дверь закрылась за посетительницей. Картина за эти месяцы успела стать привычной: девушка в чёрном, тихая и очень терпеливая. Напрасно надеялась.

Он смерил взглядом парня на табурете. Голова опущена, руки висят, словно плети. Один из тех, кого полгода назад привезли после пожара в торговом центре. Диагноз у всех один — поражение центральной нервной системы от токсичного дыма. Одним словом — овощи.

— Пошли. Пора принимать лекарства.

Мужчина взял его под локоть. Пациент не сопротивлялся, как тряпичная кукла. Но вдруг его зрачки дрогнули. Резкая фокусировка — впервые за все эти месяцы.

Санитар замер. Лицо парня оставалось безэмоциональным, но губы на мгновение сжались в тонкую ниточку.

— Эй? — Он тронул его за плечо. Никакой реакции. Показалось.

Они продолжили свой путь по коридору. Пациент шагал, шаркая тапочками по линолеуму.

— Есть что-нибудь? — У палаты их ждал дежурный врач.

— Нет, — буркнул санитар и, уже отводя взгляд, машинально добавил: — Зрачки вроде двигались.

Психиатр молча достал фонарик, приподнял веко пациента. Луч света упал в мутную серую пустоту. Он поводил из стороны в сторону. Раз. Два.

В третий раз, когда луч упёрся в самый край радужки, зрачок дрогнул.

Врач медленно опустил руку.

— Никаких сдвигов, — констатировал он. Потом встретился взглядом с санитаром, и в его глазах промелькнуло холодное, профессиональное любопытство. — Будем наблюдать.

***

Осень уже вовсю хозяйничала на улице. Ветер дул прямо в лицо, но Ева почти не чувствовала холода. В носу всё ещё стоял запах хлорки, словно часть той клетки навсегда въелась в неё.

Мысли не отпускали. Она вспоминала, как впервые пришла в больницу с безумной надеждой, что всё можно исправить. А теперь уходила, приняв самое страшное решение в жизни. Она не отпускала его. Хоронила. То, что осталось в палате — пустая оболочка — должно было остаться там навсегда.

Лёгкости не было. Только беспросветная пустота, которую уже не заполняли ни слёзы, ни ярость. Словно вместе с надеждой из неё вырезали способность чувствовать. Но внутри поселилась твёрдая решимость не сломаться.

Ева остановилась у светофора и взглянула на своё отражение в витрине кафе. В отражении на неё смотрела девушка с слишком бледным лицом и глазами, в которых застыла усталость. Усмехнувшись этому призраку, она натянула шапку по самые брови и замотала шарф. Теперь она не так заметна.

Она обернулась. На той стороне улицы стояли Настя и Кэт. Подруги не махали, не улыбались. Просто ждали. Они знали, что произошло. Ева сама им рассказала, перед тем как пойти на очередное свидание к Дане.

Девушки молча подошли и встали рядом. Ева посмотрела на каждую. В её груди что-то дрогнуло — горькая, бесконечная благодарность. Подруги были рядом все эти месяцы — с едой у её двери, с дурацкими фильмами, когда хотелось выть. Без них она бы не выстояла тогда. Не выстоит и теперь.

— Всё, — тихо сказала она, ставя точку. Оставалось только идти вперёд.

Настя кивнула, беря её под руку. Все трое двинулись вперёд.

— Что теперь? — прервала молчание Кэт.

— Пойдём охотиться.

Запись в тетради.

Материю невозможно уничтожить.

Футурофобия (страх будущего) — 3 шт.