Мастер из качалки - 3

Глава 1

– Возраст? – посмотрел на меня стоящий за стойкой регистрации тщедушный мужичок в алом длиннополом халате и смешной квадратной шапочке на голове.

Ну вот, снова одно и то же. Сначала те два оболтуса на Вратах восхождения, а теперь ещё и чиновник Небесного кряжа – и чего им всем так хочется знать, сколько мне лет? Хорошо хоть, в отличие от вчерашнего дня, сегодня меня хотя бы допустили до регистрации. А всё из-за того скандала с послушницами Эмэй - будь они неладны!

Вчера там, на площади, меня едва не растерзали. Спасибо вовремя подоспевшему на шум мастеру Шеню, который сумел немного утихомирить разбушевавшихся поборников морали. Чую, не будь его там, и одной дракой бы всё не ограничилось. А так поругались да разошлись.

Правда, из-за всей этой катавасии мне теперь заново пришлось отстаивать уже новую очередь и в одиночестве проходить ту самую регистрацию, которую я мог бы пройти ещё вчера. Чёртова Дандан! И за что она так со мной? Нормальные же были пиньини.

– Возраст? – повторил свой вопрос широколицый вислоусый мужичок, всем своим видом напоминающий речного сома.

– Четырнадцать…ну или пятнадцать, – накинул я себе на всякий случай один лишний год. Может, хоть так удастся избежать очередных вопросов…

– Это по какому летоисчислению?

Похоже, не удалось.

– По Лоянскому! Записывай давай! – не выдержал уже я, стукнув кулаком по столу.

– Ладно, ладно, так и запишем…возраст неизвестен, – пробубнил себе под нос “сом”, что-то черкнув кисточкой для письма в регистрационной книге. – Секта?

– А что, по мне не видно? – покосился я на бело-голубую ткань своего халата.

– А по вам нынче и не разберёшь, кто вы и откуда. Вон вчера под самый вечер три каких-то полуголых дикаря регистрацию проходили.

– Но я-то не голый.

– И слава Небесным мудрецам, – посмотрел в небо регистратор. – А то я вчера такого насмотрелся, всю ночь кошмары снились.

– Соболезную, – не очень-то искренне ответил я.

– Имя.

– Су Чень.

– Су Чень из Мудан, так и запишем, – склонился над книгой чиновник-чиновник, но затем внезапно замер и поднял на меня свои подслеповатые глаза. – Хм, Су Чень из Мудан, а ты случаем не тот вчерашний насиль…

– Однофамилец, – закрутил я головой, а то не хватало мне снова стать жертвой осуждающих взглядов. Тем более что и очередь за моей спиной сегодня была ненамного меньше, чем вчера. Повезло ещё, что состояла она сплошь из новоприбывших на турнир адептов, а не тех, что ошивались здесь вчера. А иначе кто-нибудь из них обязательно сдал меня дотошному чиновнику, и тогда мне пришлось бы снова проходить эту чёртову регистрацию, но уже завтра.

– Это хорошо, а то мой временный сменщик, уважаемый Пи Дун такого про этого парня понарассказывал, что я даже порадовался, что в это время на обед отошёл.

– Повезло, – покивал я.

– Повезло, – покивал в ответ “сом”, а после снова уткнулся носом в книгу. – Ну всё, запись я сделал. Удачи на турнире.

– Спасибо.

– Следующий! – тут же забыл обо мне “сом”.

Ну а я, не будь дураком, больше не стал о себе напоминать и тихой сапой попытался переместиться поближе к ожидающему меня мастеру. Второй столп стоял шагах в двадцати от меня и предавался праздной беседе с местным торговцем уличной едой. В руках Шеня покоился целый кулёк с вкусными даже на вид пиньинями.

Обычно при виде румяных, полных сочной начинки пирожков я бы испытал лишь приятные эмоции, но не сегодня…Пиньини в руках Второго столпа напомнили мне о прохиндейке Дандан и её вчерашней выходке. Проснувшийся было аппетит снова угас. Похоже, я больше никогда не смогу смотреть на пиньини с теми же чувствами, что прежде. Хитрая послушница Эмэй лишила меня возможности вожделеть их и навсегда оставила на моей душе неизгладимый след.

Тяжело вздохнув, я поплёлся в сторону уличного торговца и воркующего с ним Шеня. Однако стоило мне пройти каких-то пару шагов, как вдруг услышал из-за своей спины шепотки.

– Эй, это разве не он?

– Ага, похож…

– Вы о том, вчерашнем парне…?

– Старший брат мне о нём рассказывал — редкостный мерзавец…

– Точно он, я видел его описание на входе в город…

– Ага, и я тоже, надо сказать сёстрам, чтобы не попадались ему на глаза…

Ну вот, а утро ведь так хорошо начиналось. И когда они только успели вывесить это самое описание на входе? Теперь слухи обо мне будут распространяться быстрее лесного пожара. Похоже, предстоящий турнир будет той ещё морокой.

Впрочем, я и ни из таких передряг выбирался. Так что выкинув из головы пораженческие мысли, я расправил плечи и уже более уверенным шагом добрался до Второго столпа.

– Как всё прошло? – поприветствовал меня кульком пиньиней мастер Шень.

– Сносно, – пожал я плечами, старательно отводя взгляд от румяных пирожков.

– Ну, хотя бы лучше, чем вчера. По крайней мере, тебя не хотят убить, – ухмыльнулся Второй столп, отчего его повязка, прикрывающая глаза, чуть задралась вверх.

– Ваша правда, – согласился я, при этом наблюдая за тем, как мастер поправляет съехавшую повязку.

– Н-да, несладко тебе придётся на этом турнире, – наконец расправил он белоснежную ткань на своём лице. – Может, всё же не стоило покушаться на честь той послушницы?

– Мастер, говорю вам, не было у нас ничего.

– Да-да, как скажешь, – ловко обхватил меня за плечи слепец. – Ну а если по секрету, как ученик мастеру: какова она на “вкус” послушница Эмэй?

– Вы неисправимы, – выбрался я из его объятий.

– Ого, ты меня пугаешь. С каких пор ты говоришь прямо как Ян Гэ. Куда подевался тот любитель молочного вина, которого я знал?

– Остался там, на горе Мудан, – огрызнулся я.

– Какое поэтическое описание взросления. Похоже, в тебе расцветает не только мужское начало, но и талант сказителя. За это определённо надо выпить!

– Только если вы угощаете.

– Легко! Только не я, а наша благословенная секта Мудан. Ты разве не знал, что все наши расходы ложатся на плечи секты?

– Впервые о таком слышу.

***

Я лежал у себя в гостиничном номере и с грустью глядел в потолок. На душе было грустно и одиноко, сна не было ни в одном глазу. А между тем из-за стены доносился мощный храп моего недавнего собутыльника. Хотя можно ли было назвать Второго столпа столь звучным титулом, теперь оставалось лишь гадать, ведь от прошедшей попойки я не получил ничего, кроме головной боли. Пилюля всеобъемлющего яда снова дала о себе знать.

Всё произошло в точности так, как и предупреждал его аптекарь Шен-нунгу, в одно мгновение даже самый крепкий алкоголь перестал казаться таковым и ощущался им словно обычная, дурно пахнущая и горькая водичка. А ведь у меня были такие планы на этот вечер. Но к сожалению, все эти планы пошли псу под хвост после первой же чашки сливового вина.

Одним словом, попойка прошла совсем не так, как я задумывал. И даже более того, всё оказалось куда хуже, чем я мог представить. Мало того что мне весь вечер пришлось выслушивать пьяные россказни Второго столпа, так ещё и после этих самых россказней я был вынужден тащить его через весь Небесный кряж, обратно на постоялый двор.

Так что вымотался я знатно, а тут ещё и помимо доставучего храпа Второго столпа в приоткрытое окно стали доноситься какие-то подозрительные звуки: то ли шорох листвы стоящей рядом сливы, то ли брачные игры птиц, свивших себе неподалёку гнездо. Я уже даже собрался прикрыть окно, чтобы хотя бы эти странные звуки не мешали спать. Однако стоило мне только об этом подумать, как следом за шорохом раздался сначала подозрительный скрип, а затем и чей-то голос…

– Сестра, ты уверена, что он там?

– А где ему ещё быть? Ты ведь сама всё видела, они с мастером едва ноги волочили.

– Это да. Даже не ожидала, что люди могут так много выпить.

– Люди? Пф! Скорее мужчины! А что ты ещё ожидала от этих грязных животных.

– Хах, ну да что это я. А ОН точно спит?

– Точнее некуда, слышишь, как храпит?

– Тогда давай внутрь, только тихо.

– Тихо, громко какая разница? После всего выпитого его теперь даже городская стража не добудится.

– Твоя правда.

– Ну что, полезли?

– Полезли.

Голоса стихли. Зато скрип и шуршание стали слышны ещё отчётливее. Через несколько секунд на пол, освещённый лунным светом, упали две тонкие тени.

За всё это время я так и не издал ни единого звука. Прикрыв глаза, я продолжал всматриваться в незваных гостей, что решили посетить этой тёмной ночью мои покои.

А тем временем две хрупкие девушки в изумрудно-зелёных платьях ловко перелезли через подоконник и на цыпочках подобрались к моей кровати. В руках одной из девушек виднелась подозрительного вида бутыль.

– Ставь поближе к кровати.

– А это будет не слишком подозрительно, может, стоило взять вино подешевле? Вдруг он что-то заподозрит?

– Он? Заподозрит? Ты явно его переоцениваешь.

– Ну да, что-то я погорячилась. Он, наверное, и разбираться не станет, откуда у него бутыль сливового вина с самой горы Хуашань.

– Конечно, не станет. Он после вчерашнего и не вспомнит ничего. Как проснётся, первым делом выхлестнет всё подчистую.

– Надеюсь, снадобье, что мы добавили, его не убьёт.

– От этого ещё никто не умирал. Но опозорится он знатно. Да так, что весть о его позоре мигом разлетится по всему Муриму.

– Наша сестрёнка Дандан будет отомщена.

– Верно, а теперь ставь бутыль и пойдём. Нам ещё надо выспаться перед турниром…

Спустя пару минут, я снова остался один. О незваных гостях напоминал лишь запах жасмина, витающего по комнате, да бутылка дорого вина у края кровати.

***

– Брат Чень! Брат Чень! Пора вставать!

Услышав радостные вопли брата Минга, я нехотя приоткрыл один глаз.

Сквозь распахнутое окно прямо в лицо светило доставучее солнце. Оно ластилось ко мне, словно драная кошка к аллергику, и так и норовило “забиться” в нос. Не выдержав подобного издевательства, я приподнялся на локтях, отвернулся от этого долбанного окна и что есть сил чихнул.

– Брат Чень, я вхо…

Следующие слова брата Минга потонули в грохоте и треске.

Я же посмотрев на выкорчеванные корнями входную дверь, лишь тяжело вздохнул и поудобнее уселся на кровати.

– Брат Минг, ты там как?

– Хорошо, брат Чень, но будить тебя я больше, пожалуй, не буду.

Убедившись в том, что брат Минг цел, я свесил ноги с кровати, ещё раз посмотрел на ненавистное солнце, припомнил ночные события и нехотя начала одеваться.

Если уж мастер Шень послал за мной брата Минга, значит, все остальные уже собрались и готовы были выдвигаться. Так что и мне, как ещё одному участнику турнира, следовало поторопиться. И хотя переться на этот самый турнир у меня не было никакого желания, отказаться от этой чести я по понятным причинам не мог. Это там, на Земле, ослушавшись старших, я мог получить тумаков или в крайнем случае отправиться в детдом, здесь же за отказ следовать заветам секты меня тут же выпишут из Мудан и мигом определят в местные чушпаны. Так что выход у меня один: идти на центральную площадь Небесного кряжа и там под радостные выкрики толпы бить чужих детей. Ну прямо не жизнь – а мечта среднестатистического учителя средних классов.

С этими невесёлыми мыслями я ещё раз потянулся и приступил к утреннему туалету. На скорую руку почистил зубы расщеплённой на конце мятной палочкой. Закинул в рот несколько гроздей сухофруктов. Нацепил халат. И даже уже было собрался покинуть свой гостиничный номер, как вдруг взгляд сам собой зацепился за ту самую бутыль, стоящую у кровати.

Поначалу я хотел оставить её в комнате и разобраться с ней потом, но при взгляде на пустой проём вместо двери эта мысль уже не казалась мне столь разумной. Ведь теперь любой желающий, проходя мимо моей комнаты, мог отведать дорогущего хуашаньского вина и тем самым прибавить мне ещё целую кучу проблем. В конце концов, я ведь не знаю, чего там девчата из Эмэй намешали в эту бутыль? Вот траванётся ей какой-нибудь особо любопытный бедолага, а мне потом отвечай. Нет, оставлять её здесь нельзя.

Всё для себя решив, подхватил одной рукой бутыль дорогого вина и отправился вместе с ней на выход. Выкину где-нибудь по дороге.

***

Выкинуть по дороге не получилось. Стоило мне выйти из комнаты и спуститься на первый этаж постоялого двора, как жизнерадостный и сияющий, будто начищенный унитаз, мастер Шень тут же взял меня в оборот. Ещё не успев раскрыть рта, я тут же был отправлен на задний двор постоялого двора к братьям по секте, где и занял место в хвосте уже сформированной колонны. А ещё через минуты мы стройной шеренгой под предводительством Второго столпа выдвинулись к центру города. Ну или попытались…

Стоило нам покинуть пределы постоялого двора, как мы тут же оказались увлечены бурным людским потоком. В этот-то момент я и понял, зачем мастер Шень устроил все эти построения в стиле знакомых мне со школьных годов весёлых стартов. Чувствую, не будь их и окажись мы порознь, нас бы тут же разметало по этому людскому потоку. А так мы видели спины друг друга и знали, куда идти.

Хотя и без этого знания мы бы вряд ли заблудились, потому как вся эта людская река текла к тому же самому месту, куда мы так спешили. Ощущение было такое, словно каждый житель Небесного кряжа взял на себя обязанность побывать на сегодняшнем турнире. И не просто побывать, а занять при этом лучшее для просмотра место. Они буквально ломились вперёд, словно стадо “подснежников” в качалку, в начале мая. И что самое ужасное – из-за всей этой толкучки я никак не мог избавиться от прихваченной с собой бутылки вина. Бросить её посреди дороги я просто не мог – в таком случае её бы точно кто-нибудь подобрал. Ну а разбивать её вдребезги посреди такого людского моря было себе дороже – на её осколки мог кто-нибудь напороться. А ведь среди этой кучи зевак есть и дети.

Так ничего и не решив по поводу вина с горы Хуашань, я прижал бутыль покрепче к телу и впился взглядом в спину брата Минга, идущего прямо передо мной. На этот раз я не собирался упускать своих братьев из виду. Прошлый мой подобный промах многому меня научил.

К счастью, на этот раз обошлось без происшествий. Вскоре увлекаемый галдящей толпой и своими братьями по секте, я добрался до центральной площади. Ну а там нас уже ждали. Люди в белых халатах и с золотыми бирками на плечах принялись ловко отсекать потоки обычных горожан от тонких струек прибывших на турнир адептов боевых искусств. Причём делали они это так сноровисто, что я и сам не заметил, как оказался окружён городской стражей. Ну а дальше, благодаря внезапному конвою, наше продвижение значительно ускорилось. Обычные горожане больше не преграждали нам путь. А ещё с этого момента я прекрасно мог разглядеть место предстоящего турнира. И место это, надо сказать, весьма впечатляло.

Нет, я ,конечно, подозревал, что под все эти мордобойные дела нам выделят некое подобие ринга, но никак не ожидал, что этим самым рингом окажется идеально ровный круглый помост высотой в метр и немалым таким диаметром, шагов в сорок. Но ещё больше меня удивил не сам помост, а зрительские места для особо важных господ. Они тоже были сооружены на манер помоста, только на этот раз куда более высокого, и подковой огибали арену для бойцов. Для простых же жителей Небесного кряжа сидячие места, судя по всему, предусмотрены не были, потому как горожане продолжали толпиться неподалёку от арены. Ну или точнее: неподалёку от преграждающих им путь людях в белых халатах. Стражники выступали своеобразным заслоном на пути бушующей, жаждущей зрелищ толпы.

Ну а между тем места на зрительском помосте начали постепенно заполняться. Я с удивлением наблюдал за тем, как прямо на помост приземляются люди в богато украшенных одеждах. Будто птицы с прекрасным оперением, они спускались с небес и занимали свои насесты. И глядя на эту картину, я ни мог не восхититься их мастерским цингуном, ну и между делом не заглянуть под пару юбок. Благо зрение мне в этом мире досталось что надо…

– Лучше так не делать, – раздался совсем рядом голос Второго столпа.

Оторвавшись от стройных ножек, нехотя посмотрел на подкравшегося мастера.

– Почему?

– У меня так брат ослеп, – лучезарно улыбнулся Второй столп, поправляя повязку, а после вдруг заявил. – Ты за старшего, а я пока пойду узнаю, когда наша очередь подойдёт.

Сказав это, мастер Шень тоже вспорхнул в небеса и унёсся куда-то прочь, оставляя меня наедине со своими мыслями, и, главное, с вопросом о том, как на самом деле ослеп мастер Шень и не был ли он, случайно, тем самым “братом”?

Однако как следует погрузиться в этот вопрос мне, к сожалению, не дали, внезапно совсем рядом раздался чей-то голос:

– Эй, это ведь ты тот самый насильник, пьяница и лгун?

Только услышав вопрос, я сразу понял: это ко мне. Ну а кто у нас ещё самый известный во всём Лояне насильник, пьяница и лгун? Ну, конечно же, только что спустившийся с гор Су Чень.

– Вы что-то хотели? – вежливо уточнил я у подошедшего ко мне юноши.

Откровенно говоря, он мне сразу не понравился. Уж очень лицо у него было своеобразное, сплющенное, словно камбала, и на удивление ушастое. Я даже, грешным делом, подумал, что какая-то особо страстная дамочка держала это самое лицо три дня и три ночи между своих крепко стиснутых бёдер, чем и придала ему столь своеобразную форму.

А ещё помимо сплюснутого лица, у этого парня был на удивление широкий рот, из которого, кроме громких пафосных слов, то и дело вылетали слюни. И сейчас эти самые слюни летели с особым остервенением:

– Я Ху Ляо из секты Жёлтых облаков!

Ну хорошо хоть облаков, а не снега. Хотя глядя на его халат цвета осенней ссанины, я бы совсем не удивился такому названию.

– Ты ведь уже слышал обо мне и моих подвигах? Ха, ну конечно, слышал! И зачем я только спросил? Да, это я, тот самый Ху Ляо из Жёлтых облаков, что одолел банду разбойников Северного крыла и победил самого Юицзы Лаоцзы из Песни семи ветров! Я пришёл к тебе, дабы предупредить: не жди пощады! Слёзы невинных послушниц Эмэй будут искуплены кровью. Твоей кровью! Благодаря связям мастера уже скоро мы с тобой ступим на арену позади нас, и ты ответишь за все свои злодеяния! Я заставлю тебя пожалеть о каждом прожитом дне! И когда мои кулаки обагрятся твоей кровью, ты на собственной шкуре познаешь, насколько тяжела справедливость Альянса Мурим и секты Жёлтых облаков…

Выслушав эту “душещипательную” речь, я поймал себя на мысли, что меня снова клонит в сон. Этот Ху Ляо из секты Жёлтых облаков, судя по всему, одолел не только какого-то Юицзы Лаоцзы из Песни семи ветров, но и собственный здравый смысл – а иначе зачем бы ещё, ему вот так во всеуслышание признаваться в том, что его мастер подкупил распорядителя боёв?

Чужая глупость оказалась настолько утомительна, что мне даже захотелось зевнуть. И я уже было собрался это сделать, конечно же, предварительно культурно прикрыв лицо рукой. Однако кое-чего я всё-таки не учёл…

– Это же вино с горы Хуашань! – проследил за моей рукой Ху Ляо. Да, за той самой рукой, которой я попытался прикрыть свой рот и ладонь которой до сих пор сжимала широкое горло керамической бутыли.

– Ага, оно самое, – подтвердил я, даже и не думая отпираться.

– Хо-хо-хо! А ты умнее, чем кажешься. Решил откупиться от меня этим изысканным напитком…

И в мыслях не было.

– …Ладно, так уж и быть, я приму твой дар и немного усмирю свои кулаки, – с этими словами Ху Ляо нагло выхватил из моей ладони драгоценную тару и тут же всмотрелся в печать на пробке. – Неплохо-неплохо, двухсотлетнее – всё, как я люблю. А ты хорошо осведомлен о моих вкусах. Однако от заслуженного наказания тебе всё же не уйти. Хоть я и усмирю свои кулаки, но они всё равно обагрятся твоей кровью. И пусть теперь ты не станешь жалким калекой, но до конца своих дней будешь вспоминать этот день.

– Это вино, оно… – попытался я вразумить этого балбеса, однако мои спасительные слова тут же были похороненные под слоем очередной пафосной тирадой.

– Ни слова больше! Я уже вынес свой вердикт. Как бы вино с горы Хуашань ни успокаивало моё стенающее от праведного гнева сердце, даже ему не под силу погасить чувство справедливости в моей праведной душе! Всё, что я могу, это выпить за твоё здоровье перед боем. А ты, Су Чень из Мудан, готовься, ТЕБЯ ждёт суровое испытание!

С этими словами Ху Ляо отвернулся и бодро, чуть ли не вприпрыжку зашагал прочь.

– И тебя, – проводил я взглядом бутыль в его руках.

А всё же интересно, что же там такого намешали послушницы Эмэй? Ну, думаю, скоро я об этом узнаю…

Глава 2

Проводив взглядом бутыль в руках Ху Ляо, с чистой совестью вернулся к прерванному занятию. А именно, снова стал разглядывать женские ножки над своей головой.

Что же касается самого Ху Ляо, то за его будущее я ни капельки не беспокоился. Всё же этот вздорный засранец сам накликал на себя беду. А ведь я его предупреждал…Ну или, по крайней мере, пытался.

Да и, право слово, стоило ли вообще беспокоиться за могучего адепта боевых искусств, самого Ху Ляо из секты Жёлтых облаков, грозу разбойников Северного крыла и победителя самого Юицзы Лаоцзы, кем бы он ни был? Ху Ляо ведь ни какой-то там сиволапый крестьянин, наверняка как-нибудь переживёт предстоящее отравление. Ну а если нет, то с меня, Су Ченя взятки гладки. Как минимум два десятка человек лично видели, как Ху Ляо собственноручно отобрал у меня бутыль с вином. Так что теперь пусть пеняет сам на себя. Ну а если вздумает мстить, то в жёлтый окрасится не только его халат, но и скрытое под ним исподнее.

– Какой странный юный господин, – произнёс стоящий рядом Минг.

– И не говори, – произнёс я, не отрывая взгляда от неба, ну или точнее, от стройных ножек очередной высокопоставленной представительницы боевых искусств.

– Брат Чень, ты ведь понимаешь, что этим благородным особам не одна сотня лет? Они, как бы это сказать, немного…

– Милфы? Да, я знаю. В этом и прелесть.

– Ты тоже странный.

Сказав это, брат Минг отвернулся, видимо, чтобы не “ослепнуть”, ну а я без всякого зазрения совести продолжил пялиться на стройные ножки великовозрастных, но так хорошо сохранившихся дам.

А между тем где-то там, на краю зрения, уже вовсю суетились турнирные распорядители. Чиновники в алых халатах сновали между группами учеников, прибывших на это знаменательное событие, и что-то втолковывали их мастерам. Один из таких чиновников даже попытался подойти к их группе, однако ещё на полпути был перехвачен взявшимся словно из ниоткуда мастером Шенем.

Эта картина меня немного заинтересовала. Я уже даже собрался перенести свой взгляд на беседующих мужчин, как вдруг совсем рядом снова раздался голос. И к счастью, на этот раз, принадлежал он не гадкому Ху Ляо из секты Жёлтых облаков, а кому-то другому…

– О! Это же ты тот самый…

– Насильник, пьяница и лгун, – закончил я за него, даже не повернув головы. – Да, да, это я.

– Да нет же, ты тот герой-любовник! Пирожковый соблазнитель!

Услышанные слова немного выбили из колеи, но я всё же обратил внимание на юношу рядом с собой. В метре за моим правым плечом, сверкая улыбкой на загорелом лице, стоял знакомый крикливый парень из той самой закусочной, в которой я подкармливал неблагодарную засранку Дандан.

– А ты…

– Ду Вон! Ученик великого мастера Чжу Вона, наследник Одинокого кулака и искренний борец за справедливость! – похлопал себя по крепкой груди парнишка. – Рад знакомству, Су Чень из Мудан.

– И я, – немного заторможено ответил я. Энтузиазм этого парня немного пугал.

– Я слышал о твоей истории с той прелестной девушкой. Похоже, тебя оклеветали!

– Да ладно, быть такого не может…

– Точно тебе говорю! – покивал он с важным видом.

В этот момент мне вдруг резко захотелось отвесить себе смачную пощёчину, однако воспитание возобладало, и я просто закатил глаза.

– Ду Вон! Ду Вон! Где тебя духи носят, бестолочь!? – внезапно раздался чей-то грозный окрик из глубин окружающей нас толпы.

Услышав его, Ду Ван ощутимо вздрогнул и тут же с опаской заозирался по сторонам. Улыбка стремительно сходила с его загорелого лица. Ди само лицо, казалось, немного побледнело.

– О, нет! Мастер Чжу Вон, я совсем забыл про его просьбу! Прости Су Чень, мне надо бежать! Ещё увидимся!

Чжу Вон, Чжу Вон…Чжу Вон – несколько раз повторил я имя чужого мастера, провожая взглядом улепётывающего паренька. Где-то я уже слышал это имя. Вот только где?

Точно! Это же тот самый человек, про которого нам когда-то рассказывал наставник Чой. Однорукий мастер, родившийся калекой и достигший вершин мира Мурим. Из-за отсутствия руки он от рождении сохранил ту часть ци, что должна была стать топливом для этой самой отсутствующей руки и благодаря этому очень рано научился ощущать свой Океан ци.

Без преувеличения, легендарный по местным меркам человек, сумевший благодаря железному упорству и трудолюбию не только превратиться из калеки в выдающегося мастера боевых искусств, но и создать собственный уникальный стиль Одинокого кулака.

Удивительный мужик!

А Ду Вон, значит, его ученик, а, возможно, и родственник – если судить по схожей фамилии. Ну и дела, я и не думал, что, только прибыв в Небесный кряж, в первый же день повстречаю живую легенду и его первого ученика…Весьма странного ученика, но всё же.

К тому моменту, как я мысленно распрощался с учеником Одинокого кулака, небо над моей головой уже очистилось. Зато в противовес этому все зрительские места оказались заняты. Всё свидетельствовало о том, что турнир вот-вот начнётся.

Казалось бы, всё идёт гладко. Однако как это обычно и бывает, все самые гадкие неприятности происходят тогда, когда их совсем не ждёшь. Так произошло и на этот раз. Стоило мне только убедить в себя в том, что до начала моего первого боя неприятностей можно не ждать, как прямо на глаза попалась стайка оголтелых девиц во всём зелёном. И стайка эта не сводила с меня злобных и вместе с тем предвкушающих взглядов.

Я даже рассмотрел в этом ядовитом цветнике свою обидчицу Дандан. И не просто рассмотрел, но ещё и встретился с ней взглядом. Она также меня “заметила”. Да и могло ли быть иначе, если все её сестры едва ли не тыкали в меня пальцем?

А вот что меня на самом деле удивило, так это её виноватое выражение лица и странная подёргивающаяся мимика – Дандан словно бы пыталась меня о чём-то предупредить…

– ЖИТЕЛИ И ГОСТИ АЛЬЯНСА МУРИМ ОТ ЛИЦА НАМЕСТНИКА НЕБЕСНОГО КРЯЖА, ТРЕТЬЕГО НЕБЕСНОГО МУДРЕЦА ЮАН ВУ, ПРИВЕТСТВУЮ ВАС НА ЕЖЕГОДНОМ ТУРНИРЕ ВОСХОЖДЕНИЯ…!!!

Прозвучавший с арены громогласный голос тут же был заглушён ещё более впечатляющим шумом. Тысячи оваций волной накрыли центральную площадь Небесного кряжа. Собравшиеся у арены зрители рукоплескали.

Ну а я в этот момент, не поддавшись всеобщему радостному порыву, вовсю рассматривал главного турнирного распорядителя, бородатого дедушку в белоснежных одеждах и золотой шпилькой в волосах, удерживающей здоровенный, похожий на бабушкин клубок, пучок волос. От лица старика исходила ни с чем не сравнимая одухотворённость, а его яркие синие глаза словно бы олицетворяли собой само Небо.

Только увидев его, я в первую же секунду удивился тому, что этот величественный старик “говорит” от лица третьего небесного мудреца, а не является ИМ. В моём понимании некто, носящий столь почётный титул, как раз таки и должен был выглядеть так, как этот величественный старикан.

У меня даже невольно закралась мысль: как же, должно быть, внушительно выглядит сам третий Небесный мудрец, раз ему прислуживает столь почтенный господин. Должно быть, он и впрямь выдающийся человек, достойный именоваться столь звучным именем…

– В ЭТОМ ГОДУ НАС ЖДЕТ ОСОБЫЙ ТУРНИР! СРАЗУ ДВЕ НОВЫЕ СЕКТЫ ХОТЯТ ВЛИТЬСЯ В НАШУ ДРУЖНУЮ СЕМЬЮ И СТАТЬ ЧАСТЬЮ АЛЬЯНСА МУРИМ! ТАК ВОЗРАДУЙТЕСЬ, ДОБРЫЕ ЛЮДИ НЕБЕСНОГО КРЯЖА: СЕГОДНЯ НАС ЖДУТ НЕ ТОЛЬКО ВЫСТУПЛЕНИЯ ЮНЫХ УЧЕНИКОВ, НО И ДЕМОНСТРАЦИЯ СИЛЫ ОТ НОВЫХ, ДОСЕЛЕ НЕВИДАННЫХ В МУРИМЕ СЕКТ!

Разлетевшаяся по площади радостная весть снова “взорвала” центр Небесного кряжа. Казалось, даже почва под ногами вибрирует в такт нарастающему восторженному гулу. Я снова, на этот раз уже точно, уверился в том, что с развлечениями здесь туго – раз уж какой-то там, пусть и крупный турнир вызывает столь дикий ажиотаж.

Вот ведь странные люди, им же здесь не протеин бесплатно раздают – так чего же так кричать?

Однако у гостей и жителей столицы было иное мнение на этот счёт, поэтому радостный гул не затихал ещё долго. Ну а когда он всё же поутих, представитель третьего Небесного мудреца снова взял слово, и на этот раз его слово было куда как короче, чем прежде. Видимо, умудрённый жизнью старик не хотел и дальше затягивать с началом представления.

– МЫ ОБЪЯВЛЯЕМ ЕЖЕГОДНЫЙ ТУРНИР АЛЬЯНСА МУРИМ ОТКРЫТЫМ! ПУСТЬ ПОБЕДИТ ДОСТОЙНЫЙ!

***

– Бойцы, на середину!

Я ещё раз оглядел себя: а это точно ко мне обращаются? Бойцом я себя никогда не считал. Однако, судя по красноречивому взгляду местного судьи, смотрящего прямо мне в глаза, моё мнение по данному вопросу не стоило и засохшего майонезного шлепка. В какой-то момент мне даже стало немного обидно на этот счёт. Всё же меня выперли сюда в числе первых, даже не спросив, хочу я того или нет. И кто выпер? Родной мастер…Ну ладно, пускай не совсем родной, но тоже не чужой человек.

Соперник мне, к слову, тоже достался под стать всей этой ситуации. Паршивец Ху Ляо таки сдержал своё слово, и каким-то “чудесным” образом стал моим соперником. Похоже, деньги и связи и впрямь творят “чудеса”.

Ху Ляо, кстати, в отличие от меня всем происходящим был доволен. Он широко улыбался и вовсю размахивал своими тонкими ручонками, приветствуя хоть и немного притихшую, но всё ещё шумящую толпу. Ну а толпа отвечала ему взаимностью. И только я один не знал, куда себя девать. Похоже, я был единственным на этом празднике жизни, кто не получал удовольствия от всего происходящего.

Да и какое тут могло быть удовольствие, если мне вот-вот придётся бить чьё-то донельзя противное хлебало? Хлебало настолько омерзительное, что к нему даже прикасаться боязно – вдруг ещё подхвачу что-нибудь наподобие болезни тонколицего дрыща. А такое, как известно, не лечится…

– Бойцы! – снова напомнил о себе распорядитель боёв, он же матёрый, опытный даже на вид практик в алом халате. – На середину!!!

Пришлось подчиниться. Я нехотя пересёк свою половину арены и остановился рядом с довольным собой и жизнью Ху Ляю. Щёки последнего задорно алели: то ли от внимания публики, то ли от выпитого накануне вина. Я надеялся на первое, однако чутьё твердило об обратном. Такой самоуверенный балбес, как Ху Ляо просто не мог поступить иначе. Он ведь и в грош не ставил ни меня, ни мои бойцовские навыки. Да и сейчас всем своим видом показывает, что ему больше интересен не будущий соперник, а внимание толпы.

Будь я на пару десятков лет моложе, такое поведение соперника наверняка бы меня раззадорило. Однако в данный момент я куда больше волновался о другом. Например о том, смогу ли я перекусить после этого боя или придётся ждать окончания турнира? Ну или его первого дня. Вроде бы мастер Шень говорил, что это довольно затянутое мероприятие, рассчитанное на несколько дней. Все же ученики на этот турнир прибыли со всего восточного Лояна…

– Правила знаете? – уточнил, глядя на нас, распорядитель.

Никаких таких правил я, понятное дело, не знал, да и мастер Шень ни о чём подобном не распространялся, поэтому я просто и без затей покачал головой. Ну и, конечно же, сразу после этого поймал на себя презрительный взгляд Ху Ляо.

– Деревенщина, – процедил сквозь все ещё целые зубы мой противник.

– Правила таковы, – совсем не обратил внимания на его выходку распорядитель. Хотя, казалось бы, где же спортивное поведение? – Проигрывает тот, кто теряет сознание или требует остановки поединка. Яды и боевое оружие запрещены. Ну и постарайтесь друг друга не калечить, Альянс Мурим не несёт ответственности за потерянные зубы и выбитые глаза…

А заранее об этом сказать было нельзя? – я с тревогой провёл ладонью по собственному лицу. Зубы мне были ох как нужны, я всё-таки ими ем. Да и глаза не помешало бы сохранить, а то как же я без них буду любоваться на себя в зеркало, после того как накачаю большие-пребольшие мышцы. Ну и стройные ножки без них будет несподручно разглядывать.

– Все уяснили?

Вопрос явно был адресован не Ху Ляо, который и без всех этих разъяснений знал, что к чему, а мне. Поэтому я лишь понятливо кивнул.

– Тогда начинаем по моему сигналу, – закончив с пояснениями, практик оставил нас двоих в центре арены, а сам отступил на несколько шагов назад.

Над ареной тут же повисла тишина. Оживлённая до этого толпа неожиданно замолкла. Я почувствовал, как тысячи, если не десятки тысяч взглядов пронзают меня со всех сторон. Толпа явно чего-то ждала…

– В ЮЖНОЙ ЧАСТИ АРЕНЫ — ЮНЫЙ ГОСПОДИН ИЗ ВЕЛИКОЙ СЕКТЫ ЖЁЛТЫХ ОБЛАКОВ, РАЗЯЩИЙ СМЕРЧ ХУ ЛЯО! ПРОСЛАВЛЕННЫЙ ПОБЕДИТЕЛЬ САМОГО ЮИЦЗЫ ЛАОЦЗЫ, ВОСХОДЯЩАЯ ЗВЕЗДА СВОЕЙ СЕКТЫ И ПРОСТО ДОСТОЙНЫЙ ЮНОША ИЗ СЛАВНОЙ СЕМЬИ!

У меня теперь только один вопрос: да кто такой этот их Юицзы Лаоцзы? Он что, какая-то местная знаменитость, за победу над которой выдают всемирный почёт и уважение. Если так, то я и сам бы хотел его одолеть. Вдруг за него ещё и скидка в закусочных полагается, ну или ещё что-нибудь не менее полезное…

И только я успел об этом подумать, как толпа снова взревела. И на этот раз это была не просто демонстрация радости – толпа приветствовала своего героя!

– Вперёд юный господин из Жёлтых облаков!

– Задай ему!

– Я хочу от тебя детей, милый Ляо!

Услышав столь лестные слова, пускай и не в свой адрес, я немного расслабился. Похоже, публика здесь была не чета знакомым мне футбольным фанатам. Я не услышал ни одного оскорбительного или даже гневного окрика.

Ну а затем наступил черёд моего представления…

– В СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ АРЕНЫ — СКАНДАЛЬНО ИЗВЕСТНЫЙ УЧЕНИК МУДАН! ГРОЗА ДЕВУШЕК ПОМЛАДШЕ И НЕУЁМНЫЙ ЛЮБИТЕЛЬ ВИНА! ИЗВЕСТНЫЙ ВО ВСЁМ НЕБЕСНОМ КРЯЖЕ СТЯЖАТЕЛЬ ДУРНОЙ СЛАВЫ, ЧЬЯ ПОХОТЬ И ЧРЕВОУГОДИЕ НЕ ЗНАЮТ СЕБЕ РАВНЫХ! ОТ ОДНОГО ЕГО ВИДА У ЯКОВ КИСНЕТ МОЛОКО, А У ЮНЫХ ДЕВ ИСЧЕЗАЕТ НЕВИННОСТЬ! ВСТРЕЧАЙТЕ! СУ ЧЕНЬ ИЗ МУДАН!!!

Хм, мне кажется, или моего оппонента представили чуть получше, самую капельку? Да нет, наверное, просто показалось. Ведь не стал бы “милый” Ху Ляо опускаться до чего-то подобного и подкупать ещё и местного рефери? Хотя кого я обманываю. И вот как после ТАКОГО представления ждать тёплого приёма…?

– Дочка, глаза! Скорее закрой глаза! Твоя невинность нам ещё пригодится!

– Да это же тот парень, что выхлестал всю выпивку в Закатной луне!

– Ага, он! Точно он! А ещё говорят, он делал всякое с послушницами Эмэй!

– Говорят?! Пф! Да я сам всё видел вот этими самыми глазами!

– Ну раз сам старик Пи Дун так говорит, значит, так всё и было!

– Осуждаем! Осуждаем! Осуждаем!

– Мелкий гадёныш! Да как ты вообще посмел ступить на эту священную арену!?

– Избейте его как следует юный господин Ляо!

– Да, задайте ему трёпку, чтобы и думать забыл про наших дочерей…!

– И про выпивку!

– …Точно! И про выпивку! А то после него даже горло было нечем промочить…!

Ого, вот тебе и тёплый приём. Нет, я, конечно, многого не ожидал, но чтобы такое. А ведь с виду такие приличные люди, ещё и с детьми..

– Умли глязный оболванец! – прорвался сквозь завесу грубых окриков писклявый голосок.

А ещё говорят, чужих детей не бывает. Да вон же один из них стоит, рожи корчит и всякие гадости беззубым ртом выкрикивает. Сразу видно, что у пацана два отца, да и те пи…

– ТИШИНА! – погасил одним криком огонь народного волнения распорядитель.

Толпа, как по команде, замолкла. Похоже, авторитет у местных чиновников имелся, да ещё какой, раз судье так просто удалось усмирить такое количество народа.

После своего грозного окрика практик обвёл взглядом притихшую толпу. А затем, убедившись, что новых возгласов не последует, снова принялся выполнять свои прямые обязанности.

– Как только досчитаю до трёх, начинайте бой! Всё ясно?

– Ага, – кивнул я.

– Да, – расплылся в предвкушающей улыбке мой узкомордый противник.

– Тогда я начинаю! – распорядитель отступил ещё на несколько шагов и громко, чтобы все слышали, начал отсчёт. – ОДИН!...ДВА!...ТРИ!!!

Глава 3

Видит бог, я никогда не любил драться. Но в этот раз всё было по-другому. Придурок Ху Ляо заслужил хорошего отеческого леща. И я собирался ему его дать.

Вот только убивать наглого сопляка в мои планы всё-таки не входило, а потому тяжёлая ци так и не покинула пределов моего даньтяня. На этот раз я решил обойтись без неё и ограничиться одной лишь грубой силой. Поэтому, когда практик досчитал до трёх, моя рука уже готова была впечататься в его лицо…

Однако Ху Ляо меня опередил. И нет, этот придурок не нанёс удар первым, просто он вдруг решил почесать языком. Снова. На этот раз прямо посреди драки. На мгновения я даже опешил…

– Готовься, Су Чень, сейчас ты познаёшь всю мощь секты Жёлтых облаков! Я обрушу на твои плечи тысячелетнюю историю нашей великой секты и её боевой опыт! И клянусь, с этой арены живым тебе не уйти! Ведь я Стремительный смерч, Ху Ляо аж до девяти лет ходил под себя…!!!

Пафосная речь Ху Ляо вдруг прервалась, и он, вытаращив глаза, схватился за собственный рот. Ну а я, в свою очередь, вытаращился уже на него – уж слишком неожиданным оказалось это признание. А ещё весьма неуместным. Я даже, грешным делом, подумал, что мне послышалось. Однако притихшие разом зрители подтверждали обратное. Похоже, они тоже не могли поверить своим ушам.

А тем временем пришедший в себя Ху Ляо отнял ладони ото рта.

– Я не это имел в виду! – громко воскликнул красный, как зад бабуина, юноша. – Я хотел сказать, что я Стремительный смерч, Ху Ляо обожаю нюхать женское исподнее…!!!

Тишина из обычной переросла в звенящую. Теперь люди ни то не перешёптывались друг с другом, они, казалось, даже боялись дышать. Если бы в этот момент через площадь пролетел комар, то его жужжание разнеслось бы по всей центральной площади.

Виновник же всего происходящего попросту не знал, куда себя деть. Он поочерёдно хватался то за голову, то за свой своенравный рот, а его глаза между тем полнились уже не удивлением, а священным ужасом.

И в этот самый момент звенящую тишину расколол чей-то могучий рёв. Он ураганом пронёсся через всю центральную площадь, больно резанув по ушам.

– ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ, ГЛУПЫЙ ЩЕНОК?! ВЗДУМАЛ ПОЗОРИТЬ МЕНЯ НА ГЛАЗАХ У ВСЕГО АЛЬЯНСА?!

Обратив свой взор на источник звука, я заметил на зрительском помосте мужчину в жёлтых одеяниях. И, судя по багровеющему лицу этого самого мужчины, он явно был чем-то недоволен. Да какое там недоволен – он был в ярости! Даже с расстояния в пять десятков шагов я мог рассмотреть пульсирующую на седом виске вену. А ещё полопавшиеся капилляры в выпученных глазах.

Наверное, если бы взглядом можно было убивать, то бедняга Ляо уже давно был бы мёртв. Хотя он и сейчас выглядел не особо-то и живым. Его ранее покрасневшее лицо стремительно покрывалось мертвенной бледностью. А взгляд, направленный на мужчину в жёлтом, теперь источал не только ужас, но и чудовищную панику. Из-под ног Ху Ляо будто выбили опору, теперь от его былой заносчивости не осталось и следа. Даже его гордо поднятая до этого голова и та теперь пыталась зарыться в плечи, подальше от чужих глаз. Особенно от глаз мужика в жёлтом…

Что это был за мужик – я не знал. Однако даже мне, несведущему в делах альянса Мурим, младшему ученику, было ясно, что человек — это отнюдь не простой, раз занимает столь высокое место на зрительских трибунах. А ещё его жёлтый халат уж очень смахивал на тот, что висел на тощих плечах Ху Ляа.

Эти двое точно были знакомы. Да чего уж там, я бы даже рискнул поспорить на собственный обед, что они – родственники.

И сейчас из-за этих родственников радостное для всех жителей Небесного кряжа событие постепенно превращалось в скандал. Ну или в дешёвую мыльную оперу…

– ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧИШЬ?! ОБЪЯСНИСЬ, СЕЙЧАС ЖЕ!!! – ещё сильнее побагровел мужчина в жёлтом.

– Отец, прости, оно само! Я ничего не могу с этим поделать! – начал свою оправдательную речь дрожащий как осиновый лист Ху Ляо. По бледному лицу юноши обильно стекал пот. – Я не виноват мне…Мне просто не хватает твоей любви…!!!

– ЧЕГО ТЕБЕ НЕ ХВАТАЕТ?! – опешил папаша Ху Ляо, а вместе с ним и все присутствующие на площади.

– Любви, – машинально повторил Ху Ляо, после чего снова прикрыл своенравный рот руками и ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше, выпучил глаза. Но даже это не помогло: неугомонные уста продолжали выплёвывать слова. – Да! Любви! Ты не ослышался! Скажи, отец, когда мы с тобой в последний раз запускали воздушного змея или играли в сянци?! Зато с братом Пё вы постоянно этим занимаетесь! Ты даже позволил ему поиграть на своей флейте! Ответь, почему я не он? Или мои губы недостаточно хороши, чтобы касаться твоей флейты?!

Тут уже челюсти отвисли абсолютно у всех. Такого признания не ожидал никто из присутствующих, даже сам юный Ляо.

Ну а я тем временем с замиранием сердца и весёлой улыбкой на губах ждал окончания развернувшейся передо мной пьесы. Такого представления я никак не ожидал и теперь в полной мере наслаждался происходящим. Отношения между Ху Ляо и его отцом напомнили мне о многочисленных мыльных операх, которыми я засматривался в детстве вместе с любимой бабушкой. В какой-то момент мне даже показалось, что я знаю, чем закончится эта сцена. В моём воображении отец Ху Ляо уже сообщал своему юному отпрыску, что тот приёмный, а затем обещал любить его как родного, несмотря ни на что…

– КАКОЙ ЕЩЁ ФЛЕЙТЫ?! ТЫ ПОМЕРЕТЬ ЗАХОТЕЛ, МЕЛКИЙ НЕГОДНИК?! СЛЕДИ ЗА ЯЗЫКОМ! – взревел отец Ху Ляо, брызжа слюной на окружающих.

В тот же миг мои фантазии разлетелись вдребезги, на мелкие осколки, и им на смену снова пришла суровая реальность. Стало очевидно: трогательному воссоединению не бывать, и вместо слов поддержки юный Ху Ляо получит очередной нагоняй. А может, чего и похуже…

Я заметил тонкий шлейф золотистой ци, постепенно окутывающий фигуру патриарха секты Жёлтого облака. Кажется, это был конец: Ху Ляо должен был вот-вот поплатиться за сказанные им слова и смыть кровью позор, нанесённый собственной секте…

– Глава Ляо! Постойте! – внезапно донеслось с противоположного конца зрительских трибун женский голос.

Обратив свой взор на крикунью, я неожиданно для себя заметил стоящую посреди зрительских мест наставницу Чень Сифень. Притом не одну, а в компании двух юных послушниц. Весьма знакомых юных послушниц.

– МОЛЧАТЬ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ НИКОМУ, ДАЖЕ СЕКТЕ ЭМЭЙ, СОВАТЬ СВОЙ НОС В ДЕЛА МОЕЙ СЕКТЫ И СЕМЬИ!!!

– Глава Ляо! Прошу, выслушайте! Ваш сын был подло отравлен!!!

– ОТРАВЛЕН?! – золотистая ци патриарха засияла ещё ярче, знаменуя собой очередную вспышку гнева. – ГОВОРИ ВСЁ, ЧТО ЗНАЕШЬ, ЧЕНЬ СИФЕНЬ! ИЛИ, РУЧАЮСЬ, МОИ РУКИ ОБАГРЯТСЯ НЕ ТОЛЬКО КРОВЬЮ СЫНА, НО И ТВОЕЙ!

– Глава Ляо! Присмотритесь! Разве вы не видите, ваш сын находится под действием эликсира Сокрытой правды!?

Ни о каком таком эликсире Сокрытой правды я до этого дня не слышал. Но, исходя из названия, нетрудно было догадаться, для чего он был предназначен. Да и поведение самого Ху Ляо более чем красноречиво указывало на его свойства.

Выходит, в том бутыле плескалось не только вино с горы Хуашань, но и местная сыворотка правды!

Однако куда больше меня удивило не это, а то, что Чень Сифень в кои-то веки решила явить себя с лучшей стороны и сознаться в совершенном злодеянии. В этот момент я даже немного проникся этой женщиной – как-никак признать свою ошибку и понести за неё наказание мог далеко не каждый. А она взяла и смогла…

– Его отравил тот юноша из Мудан! – внезапно указала на меня пальцем наставница Эмэй.

Ну вот, а я уж было поверил в её благие намерения. Всё же правильно в качалке говорят: старого лифтёра новым трюкам не научишь. Эта дамочка, как была стервой, так ей и осталась…

– ЭТО ПРАВДА?! – грозный взгляд патриарха Лао перекочевал с трясущегося сына на мою скромную персону.

– Чистая правда! – ответила за меня неугомонная Чень Сифень. – Мои ученицы видели, как этот подлый негодяй вручил юному господину Ляо бутыль Хуашаньского вина! Уверена, там был яд!

– Да, я тоже видел!

– И я!

– Точно было такое! – стали один за другим доноситься голоса из толпы.

Свидетелей нашего с Ляо разговора было немало, и теперь каждый из них считал своим долгом высказаться на этот счёт.

Вот ведь глазастые утырки!

– СЫН, ЭТО ПРАВДА? – всё ещё не сводя с меня грозного взгляда, уточнил патриарх Лао.

– Да, отец, как и то, что я люблю тебя…!

– ДА ЗАМОЛЧИ ТЫ НАКОНЕЦ!!! – рыкнул на любвеобильного сынишку патриарх клана.

Теперь в его взгляде, направленном на меня, плескалась не только всеобъемлющая ярость, но и желание смерти. Моей смерти! Причём желание не затаённое, а явное, готовое вот-вот вырваться наружу.

Ну а через секунду произошло то,чего я никак не мог ожидать. Отец Ляо вдруг “растворился” в золотом сиянии и падающей кометой устремился к арене!

Скорость патриарха была так велика, что опомнился я лишь тогда, когда тонкая ладонь потянулась к моему лицу. Тут-то я и понял: запахло жаренным. Шутки кончились. Теперь на кону стоит моя жизнь.

В одно мгновение ци в моём даньтяне встала на дыбы, словно разгневанная кошка. Я чувствовал, как меридианы правой руки наполняются жизненной силой, а ладонь стремительно тяжелеет…

– Глава Ляо, не думаю, что это хорошая идея, – раздался рядом тихий, но полный угрозы голос.

Рука патриарха больше не двигалась. Она зависла в воздухе, не в силах совладать с внезапно возникшей на её пути преградой. Этой преградой стали ножны чужого меча.

– Глава Ляо, я не могу позволить вам трогать ученика моей секты, – ещё более твёрдо заявил взявшийся словно из ниоткуда мастер Шень. Именно его меч стал непреодолимой стеной на пути карающей длани разгневанного патриарха.

– ОН НАРУШИЛ ПРАВИЛА АЛЬЯНСА МУРИМ! ИСПОЛЬЗОВАЛ ЯД! ОТРАВИЛ МОЕГО СЫНА! У ТЕБЯ НЕТ ПРАВА СТОЯТЬ НА МОЁМ ПУТИ!

– Это всего лишь слова наставницы Чень Сифень и нескольких зевак. Никто из них не мог знать наверняка, что в вине находится яд. Только если они сами его туда не подмешали, – сказав это, слепой мастер улыбнулся уголками рта и обратил свой невидящий взор на зрительские трибуны, точнее, на стоящую там в окружении послушниц наставницу Чень Сифен. – Я ведь всё верно говорю, наставница Чень?

– Нет, мастер Шень, доказательств более чем достаточно, – словно бы с издёвкой ответила наставница. – Добрые люди Небесного кряжа видели все своими глазами! К тому же кому, как не вам, карающей длани Мудан, знать простую истину: всегда ищи того, кому выгодно. От отравления юного господина выигрывает лишь ваш ученик, и никто более. Вам просто стоит признать очевидное: испугавшись честной хватки, ваш ученик пошёл по пути отравителя. Будь я на вашем месте, то никогда не стала бы выгораживать провинившегося ученика.

– Я запомню эти слова. И надеюсь, вы останетесь им верны, если подобный случай коснётся кого-то из ваших подопечных, – с ледяным спокойствием ответил Шень.

– Запоминайте сколько угодно. Мои подопечные, в отличие от ваших, никогда бы не опустились до такой низости, – с презрением парировала слова слепого мастера Чень Сифень.

– Надеюсь на это. Однако как я и сказал ранее, слова без доказательств — лишь тлен. Я требую, чтобы юный господин Ляо предоставил нам ту бутыль вина, чтобы мы могли лично убедиться в правдивости обвинений.

Услышав своё имя, юный Ляо испуганно кинул и покосился на раздосадованного отца, словно бы спрашивая у того дозволения.

– ПРИНЕСИ, – нехотя произнёс патриарх в ответ на просящий взгляд сына.

Патриарху Жёлтых облаков явно хотелось решить всё здесь и сейчас, однако, судя по всему, даже ему, главе секты, было не так-то просто избавиться от помехи на своём пути. Вспахивающий меч Шень всё ещё стоял перед ним, крепко сжимая ножны цзяня, и угроза от него при этом исходила нешуточная.

Ох, что сейчас будет, – проводил я взглядом убегающего прочь Ху Ляо. Мальчишка явно побежал за той самой бутылкой вина, так что уже совсем скоро меня ждут крепкие неприятности. И даже отговорка о том, что балбес Ху Ляо сам вырвал бутыль из моих рук, меня не спасёт.

Положение казалось безвыходным. Да какой там "казалось" - оно таким и было! Никто ведь не поверит, что ночью ко мне в номер пробрались послушницы эмэй и подкинули туда отравленную бутыль с вином, а затем я сам за каким-то чёртом принёс эту бутыль на арену и чуть ли не собственноручно вручил её своему сопернику.

Со стороны всё это выглядело как несусветная глупость – я это прекрасно понимал. Однако отмотать время назад и исправить собственные ошибки уже не мог. Их нужно было исправлять здесь и сейчас?

Вот только как?

Умные мысли никак не желали приходить в голову. Они и раньше-то были в ней не особо частыми гостями. А теперь, под действием стресса, и подавно.

Хм, а что, если использовать тот самый способ? Помнится, тогда он неплохо так освежил мою голову…

***

Чень Сифень ликовала. Лицо наставницы оставалось всё таким же строгим и не предвзятым, однако в душе она радовалась как ребёнок. Её небольшая шалость вдруг переросла в нечто большее. Когда она велела послушницам подбросить мальчишке бутыль вина с подмешанным в неё эликсиром Сокрытой правды, то и подумать не могла, чем это всё обернётся. Она хотела лишь опозорить наглого мальчишку на глазах у всего альянса, а вместо этого сделала его личным врагом секты Жёлтых облаков.

Столь изощрённая и при этом неожиданная интрига будоражила кровь Чень Сифень куда сильнее, чем любые плотские утехи. В этот момент она была по-настоящему счастлива.

Этот неотёсанный мальчишка не понравился ей ещё тогда, в Орлином пике. Было в нём что-то такое, что напоминало Чень Сифень о её первой любви. Об этом зазнавшемся ублюдке, что подло променял её светлые чувства на верность собственной секте.

И теперь Чень Сифень с упоением наслаждалась своей местью. При этом наставницу Эмэй даже не беспокоила просьба слепого Шеня: принести сюда бутыль. Она-то, в отличие от мастера Мудан прекрасно знала, что в ней находится.

С предвкушающей улыбкой Чень Сифень ждала скорой развязки…

– Наставница, а что это он делает? – внезапно вторгся в её уютный мирок встревоженный голосок одной из послушниц.

Сначала Чень Сифень не поняла, что так встревожило её юную подопечную. Однако уже скоро её взор снова упал на “виновника” всего происходящего, и в душе опытной наставницы тоже поселилась непонятно откуда взявшаяся тревога.

За то время, пока она следила за улепётывающим прочь Ху Ляо, его соперник, тот самый мальчишка из Мудан, зачем-то встал на голову. Прямо как какой-то монах из Шу-Линьского монастыря!

Увиденное зрелище так поразило Чень Сифень, что она на секунду забыла, как дышать. В её голове в тот момент крутилась лишь одна-единственная мысль: неужели этот хитрый сопляк решил прикинуться душевно больным и тем самым спасти себя от гнева секты Жёлтых облаков?!

Подобная хитрость настолько поразила опытную интриганку, что Чень Сифень на мгновение даже восхитилась изворотливостью мальчишки из Мудан. Впрочем, даже так, несмотря на все эти ухищрения, она ни капельки не верила в то, что ему удастся уйти от ответа. Уж слишком велика была провинность и слишком тверды будущие доказательства.

Только подумав о будущих доказательствах, Чень Сифень увидела спешащего к ним Ху Ляо. Юный господин из Жёлтых облаков стремительно летел над толпой, удерживая в руках ту самую бутыль вина.

Увидев её, Чень Сфиень в нетерпении потёрла ладони. Развязка близилась.

С замиранием сердца она следила за тем, как юный господин из секты Жёлтых облаков приземляется на турнирный помост и демонстрирует всем присутствующим бутыль хуашаньского вина. Это был момент триумфа…

– Я требую сатисфакции! – внезапно воскликнул всё ещё стоящий на голове мальчишка.

– САТИ…ЧЕГО?! – прорычал в ответ глава секты Жёлтых облаков.

– Моё имя подло опорочили, поэтому я Су Чень из Мудан готов ни словом, а делом доказать свою виновность! Если уважаемая Чень Сифень права и в этом бутыле действительно яд, тогда позвольте мне отпить из неё!

– БЕССМЫСЛИЦА! МЫ ПРОСТО ПРИГЛАСИМ АПТЕКАРЯ НАШЕГО КЛАНА, И ОН ЛИЧНО ПРОВЕРИТ ВИНО…!

– Протестую! Вы заинтересованная сторона, а значит, не можете использовать своё служебное положение для проведения экспертизы!

– ДА ЧТО ЭТОТ СОПЛЯК СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТ?! И ПОЧЕМУ ОН ВООБЩЕ СТОИТ НА ГОЛОВЕ…?!

– Глава Ляо, усмирите свой гнев! – раздался новый голос с трибун. – Я, как главный Хранитель устоев и Поборник законов Мурима, заявляю: этот юноша прав в своих суждениях. Я соболезную вам как отцу опозоренного сына, но он прав: правосудие должно быть слепо и непредвзято. Я вызову сюда аптекаря Альянса Мурим…

– Протестую! – снова подал голос неугомонный мальчишка. – Подчинённые альянса Мурим уже запятнали свою честь на этом турнире. До начала нашей схватки Ху Ляо во всеуслышание заявил о том, что подкупил распорядителя турнира, с целью свести нас с ним в первом бою. Исходя из этого, я высказываю ноту недоверия всем служителям Альянса Мурим…

– ЧТО ЗА ВЗДОР?! МОЙ СЫН НЕ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ…! – ещё яростнее, чем прежде, взревел глава Ляо.

Однако в отличие от прочих, этот его крик был поглощён шумом толпы. Тут и там стали раздаваться голоса:

– А ведь точно, я тоже это слышал!

– Да, было такое!

– Ага, я стояла совсем рядом! Юный господин и правда этим хвастался!

Внезапно вся площадь загудела, словно рассерженный улей. Чуть ли не каждый из присутствующих считал своим долгом поделиться своей версией того, как всё было на самом деле. Чинное судебное заседание стремительно превращалось в балаган.

– Тишина!!! – вскочил со своего главный Хранитель устоев и Поборник законов Мурима достопочтенный Джиян.

Голос мудрого старца пронёсся над толпой, и волны народного смятения стали потихоньку утихать.

Чень Сифень с облегчением выдохнула. Слова Су Ченя заставили её поволноваться. Однако, вспомнив его первое предложение, она внезапно осознала, что юнец Мудан, сам того не подозревая, загнал себя в ловушку.

Что ж, если ему так хочется самолично испить эликсир Сокрытой правды и после опозориться на глазах у всего Небесного кряжа, то кто она такая, чтобы ему мешать?

Губы наставницы Эмэй сами собой растянулись в улыбке. Окончательно всё для себя решив, Чень Сифень во всеуслышание заявила:

– Глава Ляо! Позвольте этому юноши исполнить задуманное! Пускай эликсир Сокрытой правды растворится в его крови и явит нам истину! Разве это не станет лучшим исходом?! Если Су Чень из Мудан виновен, то он испытает те же муки позора, что и юный господин Ляо! Согласитесь, это справедливый исход! Ну а когда действие эликсира сойдёт на нет и на имени преступника отпечатается клеймо отравителя и лгуна, вы лично сможете наказать его согласно своему усмотрению!

– ХОРОШО! ДА БУДЕТ ТАК!

Услышав ответ главы Ляо, Чень Сифень возликовала. Теперь, после того как патриарх секты Жёлтых облаков дал своё добро, мальчишке, больше не отвертеться от своих слов. Отныне по неведению и собственной глупости, он сам стал заложником этих слов. Или, скорее, их жертвой…

Улыбка Чень Сифень обратилась в кровожадный оскал. Она с небывалым предвкушением наблюдала за тем, как сопляк из Мудан встаёт на ноги и берёт из рук Ху Ляо бутыль Хуашаньского вина.

Момент истины настал. В эту секунду тысячи взглядов следили за каждым движением Су Ченя из Мудан, но только нескольким из них довелось услышать странную фразу, вылетевшую из его уст за секунду до того, как губы юноши коснулись широкого горла бутыля:

– В рот мне три банки протеина! Надо же, сработало!

Глава 4

Сработало! я не мог поверить своим ушам. Эти наивные дикари всё же повелись на мою уловку! Да и сам я тоже хорош! Это же надо было такое придумать!

Вообще-то, я ещё тогда у себя в келье, в каменном дворце Мудан заметил, что опущенная вниз голова добавляет мне немало умных мыслей, но и подумать не мог, что мне так скоро доведётся воспользоваться этим необычным даром.

А тут, стоило только встать на эту самую голову, как сознание мигом очистилось, и умные мысли, от которых я так усердно убегал, наконец, меня настигли.

Это было странное и непривычное ощущение. В один миг я почувствовал себя гением, немного плейбоем, и если вспомнить свой недавний поход в ресторан, ещё и знатным филантропом. Но главное – я, наконец, нашёл выход из сложившейся ситуации. Да ещё какой! В своём обычном состоянии я бы до такого точно не додумался...

Терпкий привкус сливы разлился по всему рту, даруя свежесть телу и ещё больше проясняя и так кристально чистый разум. Я сделал всего пару глотков, но даже этих казалось бы незначительных крох драгоценного вина хватило, чтобы оценить по достоинству сей напиток. А еще лишь слегка пригубив удивительный нектар, я вдруг понял, что хочу ещё!

Под недоумевающими взглядами гостей и жителей Небесного кряжа я присосался к драгоценной таре, словно эскортница к бутылке просекко. В этот момент мой кадык словно бы жил своей жизнью, жадно проталкивая внутрь миллилитры ароматной живительной влаги.

Стоящие рядом представители боевых искусств, разинув рты, всё это время не сводили с меня расширившихся глаз. Даже сам глава Жёлтых облаков и тот на время усмирил свой праведный гнев и теперь взирал на меня в немом удивлении. И лишь где-то на краю зрения всё ещё маячила женская фигура в лёгком зелёном платье. Хозяйка этого самого платья оказалась единственной из присутствующих, кто смотрел на меня не с удивлением, замешательством или тревогой, а с хорошо скрываемым злорадством.

В любое другое время я бы наверняка не заметил на её лице подобных эмоций, но теперь, после стояния на голове, мне на время открылся новый дивный мир.

Это ощущение чем-то напоминало уже хорошо знакомое мне состояние истинной гармонии. Я так же, как и тогда, чувствовал удивительное спокойствие, умиротворение и словно бы плыл на волнах судьбы, лишь изредка выступая рулевым. Однако в отличие от состояния истинной гармонии, на этот раз я остро ощущал ход времени, а ещё мог здраво мыслить, что бывало со мной ох,как нечасто...

– ЭЙ! А НУ, ХВАТИТ! ХОРОШ, ГОВОРЮ! – первым пришёл в себя глава Ляо.

Потухший было гнев снова вспыхнул в его глазах, и если бы не стоящий рядом Шень, он бы наверняка попытался вырвать из моих рук бутыль хушаньского вина.

Однако прибегать к столь радикальному и варварскому методу ему всё же не пришлось. К этому моменту я уже и сам, без его “помощи”, отлепился от бутыля. Отняв порядком полегчавший сосуд от губ, я на пробу взвесил его в руке и даже немного потряс. На дне оставались какие-то крохи, от силы пара глотков.

– Уф-ф, хорошо! – довольно выдохнул я в полной тишине, а после рукавом халата стёр остатки вина с губ.

– Глупец! – донеслись до меня слова Чень Сифень со зрительских трибун. – Если думал, что тебе удастся убить себя этим вином, то знай, ничего не выйдет! Даже самой большой дозе Эликсира сокрытой правды не под силу оборвать твою жалкую жизнь! Ты сделал только хуже! Теперь каждое твоё слово будет звучать словно откровение!

Тут она была права, однако, кое-чего всё же не учла. Глядя на её довольное лицо, расплывшееся в злорадной улыбке, я не удержался от ответной лёгкой усмешки…

– ГОВОРИ!! ЭТО ТЫ ОТРАВИЛ МОЕГО СЫНА?!

Настал момент истины. Все замерли в ожидании ответа. Казалось, даже поющие на ветвях деревьев птицы на время прекратили свои трели.

И в этой плотной, осязаемой тишине я наконец дал свой ответ.

– Да, это был я!!!

Мой крик прозвучал словно гром среди ясного неба. В тот же миг по всей центральной площади прокатилась волна яростного возмущения.

Я увидел, как стоящий вполоборота ко мне Шень покрепче стиснул рукоять меча и одними губами произнес: - Беги!

А смысл? – прикинул я про себя, при этом не отрывая глаз от главы Жёлтых облаков. Окружающая его золотистая аура сверкала ещё ярче, чем прежде. Сомневаюсь, что убежать от него в таком состоянии будет так просто. Да и зачем? Я же не для этого позорился, изображая страуса на весь Мурим…

– Ну что, глава Ляо, наконец-то, вы видите, что мудрость Эмэй не знает границ! А теперь пора наказать этого наглеца…

– О! Милая Сифень! За что ты так со мной?! – рухнул я на колени прямо у всех на глазах. – И это после всего того, что между нами было? Разве об этом мы с тобой договаривались?

– Было?! – с толикой восхищения воскликнул стоящий рядом Ху Ляо.

– ДОГОВАРИВАЛИСЬ?! – грозно вторил ему его отец.

Взгляды всех присутствующих тут же переметнулись с меня на зрительские трибуны или, точнее, на одну внезапно побледневшую особу.

Я с несказанным удовлетворением наблюдал, как с губ женщины сползает довольная улыбка, а в глазах постепенно зарождается страх.

– Глава Ляо! Этот юноша бредит, я не имею к этому никакого отношения!

– Но как же так, дорогая Сифень, это же твои послушницы принесли в мою комнату ту бутыль вина. И это ты в порыве страсти советовала мне задобрить юного господина Ляо дорогим хуашаньским вином! Неужели всё сказанное тобой было ложью, лишь сладким мёдом для моих ушей?

Прокричав эти слова, я вскинул руки к Небу, словно бы взывая к справедливости. В этот момент по моей загорелой щеке даже скатилась скупая мужская слеза. Правда, вызвана она была не болью от вымышленного предательства, а ярким солнечным светом бьющим прямо в глаза.

Впрочем, наивным зрителям знать о природе этой самой слезы было совсем необязательно. Тем более, что они вовсю наслаждались устроенным мной шоу.

Ну, а Чень Сифень…Чень Сфиень бледнела прямо на глазах. Страх на её лице постепенно сменялся ужасом, да и смотрела она уже не на меня, а на патриарха секты Жёлтых облаков.

– Глава Ляо! Этот лживый мальчишка явно не в себе!!! Разве вы не видите, что он водит всех нас за нос?!

– ЧЕНЬ СИФЕНЬ, РАЗВЕ НЕ ТЫ ГОВОРИЛА, ЧТО В ЭТОМ ВИНЕ НАХОДИТСЯ ЭЛИКСИР СОКРЫТОЙ ПРАВДЫ? ЕСЛИ ЭТО ТАК, МАЛЬЧИШКА НЕ МОЖЕТ ЛГАТЬ!

– Вино! Точно! Всё дело в вине! – в испуганных глазах наставницы промелькнула надежда. – Он просто подменил содержимое! Это всего лишь грязная уловка, дабы очернить имя секты Эмэй и моё собственное…!

– УМОЛКНИ!!! – грубо оборвал женщину глава Ляо, после чего снова обратил свой пылающий взор на мою скромную персону. – А ТЫ ГОВОРИ! Я ХОЧУ ЗНАТЬ ВСЁ О ТЕБЕ И СИФЕНЬ!

В этот момент разбушевавшаяся было толпа снова притихла. Казалось, все жители и гости Небесного кряжа страстно желали услышать подробности этой душещипательной истории.

И свидетели тому Небесные мудрецы, я собирался им эти подробности "дать".

Прочистив горло, принялся за рассказ.

– Мы познакомились с Сифень несколько месяцев тому назад в Орлином пике. Я помню тот день словно это была вчера. Да и как такое забыть, ведь в первую нашу встречу прелестную Чень Сифень обгадил злобный летающий яогуай. Представляете?! Вот такенную кучу навалил ей на плечо! - для пущей убедительности я даже показал размер этой самой кучи, широко разведя руками.

– ЭТО ПРАВДА?!

– Чистая! – закивал я, как болванчик. – Ну, или грязная – это уже как посмотреть. Но правда точно! Это я помню совершенно отчётливо. Да и как такое можно забыть?! Я же в тот день чуть было не ослеп! Поначалу-то думал, что это от красоты прелестной Чень Сифень, но сейчас кажется, что всё из-за той страшной вони…

– Я НЕ ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, БОЛВАН! ЧЕНЬ СИФЕНЬ, ЭТО ВСЁ ПРАВДА ПРО ОРЛИНЫЙ ПИК?

– Правда, – нехотя выдавила из себя наставница Эмэй, краем глаза поглядывая на двух стоящих рядом учениц. Тех самых, что сопровождали её в тот день, во время прогулки по улицам Орлиного пика.

– И ПРО ГО… ХМ, НУ, ТЫ ПОНЯЛА...ПРО ЭТО ТОЖЕ ПРАВДА?

– Тоже, – ещё сильнее понурила голову наставница Эмэй. А после, заскрипев зубами, будто выплюнула: – Но всё остальное - грязная ложь!!!

– И наши чувства?! – подлил я масла в огонь, шоу должно было продолжаться.

– Заткнись!!! – резко выкрикнула Чень Сифень, крепко сжав кулаки. Левый глаз наставницы уже заметно подёргивался.

– Свет моих Небес, неужели ты отвергаешь мои чувства лишь потому, что я намного моложе тебя? Но ведь мы оба знаем, что в некоторых местах я развит не по годам! Разве не ты нежно звала меня Опоясывающим холмы великим змеем?

Толпа на площади оживлённо загудела. Жители и гости столицы принялись усердно обсуждать услышанное. Причем, особо рьяно старались почему-то именно женщины. С моего места без труда можно было наблюдать за разного рода пантомимами, изображающими того самого “Опоясывающего холмы змея”. Особенно мне запомнилась та девушка, что совсем недавно хотела от юного Ляо детей. Теперь же, судя по страстному взгляду, направленному в мою сторону, её жизненные приоритеты круто изменились.

Однако, это было лишь начало. Вскоре следом за пересудами последовали и первые скабрезные смешки. Теперь взгляды большинства присутствующих были сосредоточены на наставнице Чень Сифень, уважаемой представительнице секты Эмэй и по совместительству непорочной деве. Ну, или теперь уже не такой уж и непорочной…

– ЧЕНЬ СИФЕНЬ, ТЕБЕ ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ В СВОЁ ОПРАВДАНИЕ?

– Это всё ложь! Грязная гнусная клевета! Видят Небеса, я не нарушала устоев секты. Ни один мужчина не касался меня с тех самых пор, когда моя нога переступила порог Изумрудной обители! Мальчишка нагло лжёт! В том бутыле нет ни капли Эликсира сокрытой правды!

– Но разве не ты несколькими минутами ранее утверждала обратное? – обратил на неё свой невидящий взгляд мастер Шень.

А вот это был хороший вопрос. Похоже, этим утверждением Чень Сифень не только обозначила мою невиновность, но и косвенно подтвердила лживость своих недавних слов.

И, судя по дальнейшим её действиям, понимала это и сама Чень Сифень.

– Я не отказываюсь от сказанных ранее слов! Юного господина Ляо точно отравили! Но, судя по той лжи, что изливается из грязных уст этого наглого мальчишки, я с лёгким сердцем могу заявить: эта не та бутыль, что он вручил юному господину! Её подменили! И я вам это докажу! Пусть аптекарь Альянса Мурим проверит содержимое бутыля в его руках!

– К чему такие сложности? – снова взял слово мастер Шень. – Я слышу, как в бутыле плещется ещё немного вина. Там осталось по меньшей мере два глотка, так почему бы тебе самой не испить хушаньского вина, как это сделал мой ученик?

– Да, дорогая Чень Сифень, иди ко мне, мне будет в радость разделить с тобой остатки этого прекрасного вина! – развел я руки в стороны, всё ещё стоя на коленях. – А затем мы вдвоем сольёмся в жадном поцелуе точно как прежде!

– Да ни за что на свете! Мои губы никогда не коснутся того, чего касались губы грязного мужчины! Я скорее наложу на себя руки! – патетично воскликнула Чень Сифень, после чего резко отвернулась от нас с мастером и устремила свой взор на главного Хранителя устоев и Поборника законов Мурима, старичка Джияна. – Господин Джиян, я, скромная наставница Чень Сифень, представительница секты Эмэй, смиренно прошу удовлетворить мою просьбу: пускай ваш аптекарь проверит содержимое бутыля!

– Это справедливое требование, – закивал белоснежной головой старец. – Достопочтенный Глава Ляо, уважаемый мастер Шень, прошу вас обоих воздержаться от поспешных действий до тех самых пор, пока мы окончательно не удостоверимся в содержимом бутыля в руках юного Су Ченя. Я сейчас же приглашу сюда главного аптекаря Альянса Мурим!

Колючий взгляд Чень Сифень скользнул по мне, обдирая кожу. Глаза женщины сулили скорую расправу…

Похоже, ей удалось снова взять себя в руки. Вот только надолго ли?

***

Трое представителей секты Пресвятой качалки с интересом наблюдали за происходящим, затерявшись в толпе. Их любопытство было обусловлено не столько разворачивающийся перед ними драмой, сколько именем главного действующего лица - крепкого юноши в бело-голубых одеждах.

– Нет это точно не тот Су Чень, которого мы ищем, – разочарованно покачал головой старший из них, Первый ученик Хуи Лан.

– Ага, – вторил ему Третий ученик секты Пресвятой качалки Бом Же, он же бывший бездомный, которого раньше сторонилась даже секта Нищих. – Великий мастер не унизился бы, преклоняя свою могучую спину перед какой-то там женщиной. Подобного достойна только штанга и мать, так сказано в нашем великом учении!

– К тому же, не стал бы пить вино, – поддержал брата по секте высоченный Е Бень, редкостный недотёпа, некогда носивший титул самого большого посмешища Орлиного пика, а ныне второй ученик Пресвятой качалки.

Обменявшись мнениями, братья с умным видом дружно закивали. Последний аргумент брата Е Беня окончательно убедил их в том, что перед ними какой-то другой Су Чень. Их великий учитель ни за что бы не стал пить алкоголь, тем самым разрушая свои драгоценные мышцы. Катаболизм в их секте был строго запрещён!

К тому же, хоть никто из братьев и не сказал этого вслух, но юноша в бело-голубых одеждах хоть и казался достаточно крепок, но всё же был немного мелковат. На его фоне братья смотрелись настоящими гигантами со своими торчащими тут и там мышцами. А уж если бы они втроём как следует поднапряглись, то этот юноша и вовсе потерялся бы на их фоне. Так что он точно не мог быть тем самым Великим мастером и Первым тренером Су Ченем.

– Похоже, в секте Мудан есть ещё один Су Чень, – выдвинул своё предположение Хуи Лан.

– Похоже на то, – согласились с ним Второй и Третий брат.

Впрочем, не согласиться с ним они попросту не могли. Аптекарь Шен-Нунгу прекрасно описал их Великого мастера, так что они втроем навсегда отпечатали его величественный образ в своих сердцах. И этот самый образ никак не соотносился с тем юношей на арене.

– Резкий, как сам Ракша дерзкий, с телом могучим и очень пахучим, – процитировал добродетельного аптекаря Бом Же.

– Да-а… Не похож.

– Совсем не похож, – вынесли окончательный вердикт братья.

Тем временем арена начала заполняться новыми действующими лицами. На бойцовский помост взобрались люди в белых одеяниях: один умудрённый годами старец и двое юношей. Последние удерживали в руках странного вида столик с не менее странным содержимым. На деревянной поверхности можно было разглядеть разного рода ёмкости, начиная от обычных чаш, в которых принято было перемалывать растительное сырьё для пилюль, и заканчивая странными на вид стеклянными трубками. А ещё там находилась самая настоящая масляная горелка!

Зачем и для чего всё это добро было нужно, братья поняли сразу. Именно благодаря этому столу прибывший дедуля, он же главный аптекарь Альянса Мурим, и должен был выяснить истину сокрытую на дне бутыля.

И, судя по всему, поняли это не только братья, потому как зрители, узрев разворачивающееся перед ними действо, вновь притихли, жадно провожая взглядом каждое движение аптекаря. Ну, а тот без лишних рассусоливаний просто отнял бутыль хуашаньского вина у коленопреклонённого юноши и отнес её к своему столу.

Там он аккуратно сцедил малую часть содержимого в стеклянную колбу, засыпал внутрь какой-то порошок, а после поднёс сосуд к масляной горелке.

Голубой огонёк коснулся стекла...

Жители и гости Небесного кряжа затаили дыхание в ожидании результата. Казалось, на всей площади было не сыскать того, кто бы не волновался по поводу будущего исхода. Даже братья из Пресвятой качалки, и те крепко сжали здоровенные кулаки от волнения.

Главные же действующие лица и вовсе прикипели глазами к колдующему аптекарю так, будто от его последующих слов зависело их будущее.

Хотя, почему "будто"? От вердикта старца и впрямь зависело многое. Ведь в данный момент решалась судьба сразу нескольких человек. В особенности двоих из них: юноши в бело-голубом и дамы в зелёном.

Вот только в отличие от дамы, чьи глаза не находили себе места, юноша совсем не выглядел встревоженным.

Ху Ляо даже заметил лёгкую улыбку на его загорелом лице. Улыбку с привкусом лёгкого злорадства…

А затем произошло нечто неожиданное. Из стеклянной пробирки, всё ещё томящейся над масляной горелкой, внезапно повалил дым! Его синие клубы быстро распространились чуть ли не по всей арене, знаменуя тем самым конец столь желанной проверки.

– Сомнений быть не может! Это Эликсир сокрытой правды! – во всеуслышание провозгласил главный аптекарь Альянса.

Впрочем, он мог бы этого и не оглашать, зрители ежегодного турнира уже и сами поняли что к чему.

Да и не только зрители. Золотистый свет снова окутал патриарха Жёлтых облаков…

Глава 5

Синеватая дымка рассеялась, а вместе с ней исчезли и последние сомнения в моей невиновности.

Я с облегчением выдохнул, провожая взглядом уносящуюся вглубь толпы лёгкую взвесь Эликсира Сокрытой правды. Выпаренный до состояния порошка эликсир растворился среди зрителей, как бы знаменуя тем самым окончание прошедшего судилища.

Отныне ни у кого из присутствующих не было ни тени сомнения в личности виновника. Истина же была известна лишь мне одному. Ну, и может быть, ещё наставнице Чень. Но последней после всего произошедшего доверять бы стал только слепой. А таковых в обозримом пространстве было не то, чтобы много. Да и тот один, что находился рядом, пусть и был слеп на оба глаза, но истинная сущность Чень Сифень была видна ему с самого начала.

– Чень Сифень, наставница великой секты Эмэй, вхожая в Изумрудной дворец, есть ли тебе что сказать в своё оправдание? – обратился слепой мастер Шень к белой, как мел женщине. И пока он говорил, стоящий рядом с ним патриарх Жёлтых облаков всё сильнее наливался праведным гневом и ярким золотым светом.

На самом деле вопрос мастера Шеня уже ничего не значил, ибо судьба Чень Сифень была предрешена. Слепой мастер лишь великодушно предоставил ей время, дабы собраться с мыслями, а затем со стойкостью и смирением, присущими истинному мастеру боевых искусств, принять предстоящее наказание.

По крайней мере, хотелось в это верить. Ведь будь иначе, мне бы пришлось сильно усомниться в благородстве слепого мастера. Всё же его последние слова можно было спутать как с благородством, так и с банальной издёвкой, или даже пляской на чужих костях.

Но, зная мастера, я сомневался, что бы он опустился до чего-то подобного. Издеваться над бедной женщиной в преддверии её публичной казни стал бы лишь воистину бессердечный человек. А мастер Шень таковым не был…

– Ну-ну, Чень Сифень, усмири свою печаль, у тебя всё ещё есть шанс на спасение, – ядовитой змеёй прошипел слепой мастер. – А вдруг это всё – лишь заговор против секты Эмэй?

– Заговор? – затравленно повторила за ним некогда гордая наставница секты. Её потухшие было глаза судорожно заблестели, выдавая заметавшиеся в новом направлении мысли.

– Ну, конечно! – торжественного воскликнул мастер Шен. А после заговорщицким голосом продолжил: – Что, если всё это подстроено, и в вине и впрямь нет никакого эликсира? Синий дым – подделка. А слова аптекаря – лишь колыхание воздуха. Ты же сама слышала, с какой лёгкостью юный Ляо сумел подкупить служителя альянса Мурим, так почему бы этому не произойти вновь? Может, тебе не стоит полагаться на чужие слова и самой проверить где ложь, а где правда? Мой острый слух до сих пор улавливает течение вина в том бутыле. Содержимого осталось немного, всего на один глоток, но, думаю, этого хватит.

– Точно! – внезапно загорелась Чень Сифень. – Эликсир не может быть настоящим, ведь я - та, кто точно знает, что всё сказанное – грязная ложь!

– Да, это хороший ответ, – поддержал её Шень, словно какой-то бес-искуситель.

Честно говоря, в любое другое время я бы от такого поведения мастера нехило так прифигел: Шень прямо у меня на глазах будто бы переметнулся в стан врага и зачем-то начал поддерживать окончательно павшую духом Чень Сифень. Ту самую Чень Сифень, с которой пару минут назад вёл словесную дуэль. Всё это выглядело как минимум странно. Но лишь для того, другого Су Ченя. Нынешний же я всё ещё пребывал в озарении, а потому мигом смекнул, чего добивается мастер секты Мудан. И даже собирался ему подыграть.

– Нет! Это вино я выпью сам! – вскочив на ноги, я сделал шаг по направлению к столику аптекаря.

Однако наставница оказалась быстрее! Зелёной молнией она пронеслась мимо меня, чтобы уже через секунду оказаться рядом с тем самым столиком.Теперь ей оставалось лишь протянуть руку, взять почти опорожнённую бутыль хуашаньского вина и сделать глоток.

И этот самый глоток должен был стать последним в её жизни. Хитрый замысел мастера Шеня стал мне предельно ясен.

Слепой мастер желал наказать не только саму Чень Сифень, но и всю её секту. Ну, а что может быть более унизительным, чем наставница великой секты, что вываливает вовне все ее грязные секреты. А таковых у столь высокопоставленной особы, как Чень Сифень должно было быть в избытке. Поэтому как только эликсир правды растворится в её венах, мастер Шень первым делом поинтересуется у Чень Сифень не тем, как она подставила нас с Ляо, а новостями из Изумрудного дворца.

Теперь всё встало на свои места. Разве что оставался один-единственный вопрос: были ли слова Шеня обусловлены обычной местью за ученика, или мастер хотел окончательно утопить Чень Сифень, чтобы та даже при всём своём желании не смогла избежать наказания, укрывшись за именем великой секты? Ответа на этот вопрос я не знал. Однако, в чём я точно был уверен, так это в том, что развязка близка.

– Сейчас вы все узнаете правду! – во всеуслышание воскликнула наставница, прежде чем подхватить со стола бутыль вина.

Словно в замедленной съёмке я наблюдал за тем, как сочные женские губы касаются глиняного горлышка бутыля, а кадык наставницы судорожно дёргается, проталкивая внутрь себя последнюю каплю отравленного вина.

Это определённо был конец…

По крайней мере, так я думал. Но внезапно все планы мастера Шеня и мои ожидания оказались перечёркнуты вторым по счёту изумрудным росчерком! За спиной наставницы Чень Сифень появилась ещё одна представительница секты Эмэй.

– Дандан, что ты здесь… – дальнейшие слова застряли в горле наставницы. Причём застряли буквально, не в силах совладать со смертельной удавкой на шее.

Осознав это, Чень Сифень ухватилась пальцами за опутывающую её горло плеть. Лицо женщины начало наливаться дурной кровью, а глаза отчаянно заметались от одного лица к другому, словно ища ответа на немой вопрос.

Уверен, она, как и мы, просто не могла поверить в реальность происходящего. Вот только если для нас всё случившееся казалось ушатом вылитой на голову холодной воды, то для наставницы Чень это был билет в один конец. Её собственная ученица не оставила Чень Сифень ни единого шанса. Плеть в руках Дандан подобно хищной змее окутала тонкую шею наставницы, и как бы та не старалась, ослабить смертельную хватку было невозможно. Даже вспыхнувшая вокруг рук наставницы ци ничем не помогла, а, казалось, лишь ещё сильнее приблизила неизбежное.

Я с удивлением наблюдал за тем, как зеленоватая ци наставницы стремительно поглощается плетью Дандан. И чем больше этой ци оседало на загадочное оружие секты Эмэй, тем бледнее становилась наставница Чень. Плеть в руках Дандан не только лишала Чень Сифень живительного воздуха, но и словно бы питалась её жизненной силой. И, судя по лицу самой наставницы, питалась весьма успешно. Уже через несколько секунд лицо Чень Сифень из бледного стало синим, а руки, до этого пытавшиеся содрать плеть со своей шеи, повисли безвольными тряпками вдоль тела.

Сама же наставница Чень продержалась немногим дольше. Через какие-то пару мгновений она сломанной куклой рухнула к ногам собственной ученицы.

Это был конец. Теперь-то уж наверняка. И хотя я не ожидал подобного исхода, это был не самый худший конец для наставницы Чень. Ведь в противном случае её мог разорвать на куски сам глава Жёлтых облаков. По сравнению с этим смерть от асфиксии уже не казалась чем-то ужасным. Вон некоторые вообще галстуки к дверным ручкам привязывают, чтобы испытать нечто подобное. Так что она ещё легко отделалась. Вместо позора и болезненной казни Чень Сифень обрела лёгкую смерть…

Ну, ладно, может, не такую уж и лёгкую…

Я ещё раз окинул взглядом посиневшее лицо Чень Сифень, а после устремил свой взор на всё ещё пылающего, будто солнце, старшего Ляо. На лице патриарха Жёлтых облаков гнев постепенно сменялся досадой.

– ОБЪЯСНИСЬ! – с явно читаемым раздражением в голосе произнёс глава клана.

И, к счастью, на этот раз обращался он уже не ко мне, а к, стоящей рядом с трупом настаницы, Дандан.

– От лица секты Эмэй прошу простить эту недостойную, за то что вмешалась в ваш спор, достопочтенный глава Ляо, – Дандан ловким движением сдёрнула плеть с шеи бездыханного тела, после чего изящно упрятала грозное оружие в широкий рукав платья и не менее изящно поклонилась главе Жёлтых облаков. – Моё сердце также, как и ваше, плачет от несправедливости. Вы должны были своими руками покарать эту недостойную преступницу. Однако, как верное дитя секты Эмэй, я не могла позволить наставнице Чень пасть жертвой Эликсира сокрытой правды. Тайны Изумрудного дворца, отпечатанные в наших сердцах, должны оставаться тайнами, а не обращаться словами. Надеюсь на ваше понимание, глава Ляо. Но если ваш гнев ещё силен, то эта смиренная ученица готова принять его на себя весь без остатка и своей жизнью заплатить за нанесённое оскорбление.

Сказав эти слова, Дандан ещё сильнее склонила голову, выставив на всеобщее обозрения тонкую и такую беззащитную шею.

Хотя беззащитную ли? После всего увиденного я уже не был в этом столь уверен. А ведь эта миниатюрная девушка не так давно шагала позади меня.

Подумав о том, чем наша невинная прогулка могла закончиться, невольно потёр свою толстенную шею. Хах, а я ещё собирался стребовать с неё плату за те самые пирожки. Ну, теперь-то после всего увиденного я точно не стану жадничать и, так уж быть, прощу Дандан её долг. К тому же, и самого долга там не так, чтобы много – всего-то пара ляней. Это явно не те деньги из-за которых стоило рисковать собственной шкурой.

Впрочем, рисковать мне не придётся в любом случае, потому как глава Ляо явно не собирался спускать с рук выходку Дандан. Его овеянная золотым светом фигура неумолимо двигалась по направлению к ученице Эмэй.

Кажется, патриарх Жёлтых облаков собирался сполна отыграться на той, что лишила его законной мести. Что ж, его право, вмешиваться в этот междусобойчик я точно не стану…

– Дядя Ляо! Дядя Ляо! – внезапно раздался из толпы юношеский голос. Весьма узнаваемый голос.

Через толпу проталкивался мой старый знакомец, загорелый, крепкий паренёк в бежевой безрукавке.

Ду Вон! А он что здесь забыл? Точно! Он ведь как и я участвует в этом дурацком турнире.

Однако это никак не объясняло его панибратского отношения к патриарху Жёлтых облаков.

Дядя Ляо?! Серьезно?! Да они же ни черта не похожи! И вообще, разве Ду Вон не воспитанник Одинокого кулака Чжу Вона? А тот, насколько мне известно, рождён в обычной крестьянской семье. Ну, прямо какая-то Санта Барбара вырисовывается. Надеюсь, Ду Вон здесь не за тем, чтобы позариться на флейту патриарха, а то я ещё от прошлого раза не отошёл.

– Дядя Ляо! Прошу, пощади эту юную госпожу! Ревность затмила ей глаза!

Ревность? Да что этот парень такое несёт? Какая ещё ревность, это здесь причём?

– РЕВНОСТЬ?! – не меньше меня удивился патриарх.

И, видимо, удивление это было настолько велико, что его светящаяся длань так и не достигла склонённой головы Дандан, остановившись в каких-то сантиметрах от оголённой девичьей шеи.

– Да, дядя, всему виной ревность! – патетично воскликнул Ду Вон. – Бедная послушница Эмэй всего лишь не захотела делить с наставницей своего возлюбленного. Разве вы не слышали последние новости: этих двоих связывает алая нить страсти!

Палец юноши бесцеремонно прошёлся по нам с Дандан. И ладно бы этот засранец просто потыкал в нас пальцем. Но нет, он продолжил свою идиотскую и полную пафоса речь.

– На улицах Небесного кряжа говорят, будто Су Чень силой совратил послушницу Эмэй! Но это грязная ложь! Всё произошло по обоюдному согласию! Мы с наставником Чжу Воном видели все собственными глазами!!

Ой, дурак! Разве он не понимает, насколько двусмысленно звучат его слова…

– А мне мама говолила, что подглядывать нехолошо! – прошепелявил в полной тишине тот самый малыш, что ещё недавно обзывал меня “глязным оболванцем”.

– Кто подглядывал? Мы подглядывали? – оскорбился простодушный Ду Вон, а после зачем-то добавил. – Да они особо и не скрывались! Делали это прямо в закусочной!

Последние слова Ду Вона снова всколыхнули успокоившуюся было толпу. Тут и там начали вспыхивать горячие обсуждения.

– Прямо в закусочной? Мам, а что так можно было?! – бурно удивилась юная прелестница. Та самая, что ещё недавно хотела детей от юного Ляо, а после восхищалась моим “Опоясывающим холмы великим змеем”.

– Тебе - нет! – строго ответила ей стоящая неподалеку богато одетая госпожа.

И ладно бы все подобные разговоры ограничились лишь похожими обсуждениями. В нескольких метрах от мамы с дочкой я заметил многодетного отца в окружении целой своры спиногрызов.

– ...Вот так я и встретил вашу маму, – заканчивал свой рассказ потасканный жизнью мужик, обращаясь к ребятишкам перед собой.

– И вашу, – повернулся он уже к другой группе детей по левую руку от него.

– И нашу? – с надеждой спросили его те дети, что стояли справа.

– Нет, вашу я встретил в соседней закусочной, но это уже совсем другая история.

– Отец, – внезапно обратился к нему самый старший из детей, при этом печально оглядывая своих многочисленных братьев. – Думаю, с закусочными пора завязывать.

– Ты прав, сынок. Ох, как же ты прав! Обещаю, сегодня в последний раз загляну в лапшичную к дядюшке Гу, и на этом всё!

– Ты говорил так три брата тому назад.

– И снова в точку. Вот поэтому ты и старший.

– Нет, я старший, потому что все мои старшие братья сбежали кто куда.

– Хорошее замечание. И в кого ты такой умный?

– Даже не знаю, иногда мне кажется, что я не от тебя. Слушай, отец, а ты вообще когда нибудь задумывался, почему у всех твоих детей столь разные черты лица?

– Задумывался, – с печальным вздохом ответил многодетный отец.

– И?

– И именно поэтому я сегодня иду к дядюшке Гу…

– НЕТ!!! ОТЕЦ!!! – хором накинулась на него галдящая ребятня.

Бр-р-р-р! Аж мурашки по коже! Глядя на эту картину, я как-то разом позабыл не только обо всех своих проблемах, но и о том, что главный зачинщик всего этого бардака ещё не закончил свою речь.

Зато не забыл об этом сам зачинщик. Подождав, пока толпа немного успокоится, Ду Вон продолжил пороть горячку.

– Перед ликом Небес я, Ду Вон, ученик Одинокого кулака Чжу Вона, со всей ответственностью заявляю: причиной смерти наставницы Эмэй стала любовь! Нежное сердце стоящей перед нами юной госпожи не сумело совладать с коварным предательством собственной наставницы, и в порыве ревности она убила соперницу, посмевшую посягнуть на её возлюбленного Су Ченя! Так скажите же мне, добрые люди Небесного Кряжя, и ты, дядя Ляо, заслуживает ли стоящая здесь юная и ранимая дева столь сурового наказания? Разве не она здесь жертва? Уверен, сейчас её сердце разрывается от обиды, ведь наставница, которой она так доверяла, не только пыталась опорочить имя её возлюбленного и лишить его жизни, но и предварительно осквернила тело Су Ченя своими грязными губами! Разве это не возмутительно?! Да, я спрашиваю вас, гости и жители Небесного кряжа, разве юная ученица в ответе за подлость наставницы? Они с Су Ченем лишь жертвы! Жертвы запретной любви и коварного предательства! Так вправе ли мы их судить? Ну же, ответьте мне!!!

Боже святый! Да у этого парня точно не всё впорядке с головой. Какая любовь?! Я просто накормил эту засранку пирожками, а он всё выставил так, будто мы прямо там на столах кувыркались.Ладно. Неважно. Всё равно никто не поверит в подобный бред. Ведь не поверит же, правда?

– Глава Ляо, юный господин прав!

– Свободу послушнице Эмэй! Свободу!

– Любовь подвластна лишь Небесам!

– Усмирите свой гнев, глава!

- Да вы, должно быть, шутите! – окинул я взглядом беснующуюся толпу. Центральная площадь будто взорвалась. Казалось, каждый житель и гость Небесного кряжа и впрямь прислушался к дурацкой речи Ду Вона и теперь жаждал поучаствовать в спасении "бедняжки" Дандан.

К счастью, долго продолжаться подобный балаган попросту не мог. Поборник устоев старичок Джиян снова встал с насиженного места и одним своим словом усмирил разубшевашвуюся толпу:

– Ти-ши-на!!!

Центральная площадь снова начала затихать уже в чёрт знает который раз за сегодня. Я уже и сам не мог сосчитать, сколько раз представителям Альянса Мурим приходилось осаживать своевольную толпу.

А между тем глава клана Ляо наконец пришёл в себя, и его могучий голос подобно порыву ветра снова пронёсся по всей центральной площади.

– ВСЁ, ЧТО СКАЗАЛ ДУ ВОН, ЭТО ПРАВДА?! – обратился патриарх к Дандан.

– Да, – так и не посмев поднять головы, робко пошоркала ножкой ученица Эмэй.

– И про закусочную?

– Угу. Было очень вкусно. Он поделился со мной своей…

– ДАЖЕ ЗНАТЬ НЕ ЖЕЛАЮ! – оборвал её на полуслове патриарх.

Ну и ну, а ведь тот старик, объявлявший о начале турнира, оказался прав. Всё случилось в точности, как он и обещал, этот турнир и впрямь стал особенным. Правда, стал он таковым не из-за привычного здесь мордобоя, а из-за этой чёртовой Санта Барбары.

А ведь всего этого можно было избежать.

Я в красках представил, как после отсчёта распорядителя, не мешкая, тут же прописываю юному Ляо свой фирменный чапалах. Эх, поступи я так, и кто знает, чем бы всё обернулось? Однако, в одном я был уверен такого лютого звездеца, как сейчас, уж точно бы не случилось.

Ну, да ладно, главное, что всё разрешилось, и я могу наконец-то чего-нибудь пожевать. Может, мне даже удастся наведаться в ту самую закусочную...Как же её там? Точно! Закусочная дядюшки Гу!

– А ТЕПЕРЬ - ТЫ! – вырвал меня из собственных мыслей патриарх Жёлтых облаков.

Пока мои мечты витали вокруг лапшичной, этот светящийся человек зачем-то снова сделал шаг в моём направлении.

Странно, и чего ему от меня надо? Мы ведь всё решили. Я невиновен, Дандан невиновна. Теперь можно со спокойной совестью расходится по домам. Так чего он ко мне пристал?

– ТЫ ДОЛЖЕН ВЗЯТЬ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ!

Глава 6

Где-то на отшибе, в одном из самых дальних и тихих переулков Небесного кряжа внезапно раздался глухой стук. Спустя мгновение подозрительный звук эхом отразился от стен и под завывания ветра растворился в полнейшей тишине ночи. Обычно в столь позднее время услышать здесь столь громкий шум было практически невозможно. Все же места эти хоть и являлись частью столицы, но для проживания совсем не годились - жилых домов в этом районе почти не имелось, зато разного рода складов было хоть отбавляй.

И вот как раз таки от одного из таких складов, точнее, от его входа и раздался тот самый загадочный шум.

– Тише ты, не бамбук несёшь, – зашикала юная послушница Эмэй, обращаясь к своей сестре по секте.

– Да знаю я, – шёпотом ответил та с раздражением. – Но кто же знал, что наставница такая тяжёлая.

– Жаль, сестрёнка Дандан не позволила нам нанять грузчика.

– Угу.

Юные послушницы понимающе переглянулись, а затем, не сговариваясь, перевели взгляд на ношу в своих руках. Ну, или, точнее, на бездыханное тело собственной наставницы, чья голова не так давно и издала тот самый глухой стук, встретившись с коварным косяком.

– Ну что, заносим?

– Ага. Только на этот раз давай как-нибудь поаккуратней.

– Да ладно тебе, она всё равно ничего не узнает.

Девушки снова понимающе переглянулись, а после, поудобнее перехватив бездыханное тело, всё же сумели протиснуться с ним сквозь дверной проём.

Внутри их уже ждали.

– Почему так долго? – встретила их у самого входа ещё одна послушница.

– Ох, сестрёнка Дандан, только не ругайся. Видит Зелёная императрица, мы спешили как могли, – попыталась оправдаться одна из сестёр Эмэй. – Сама знаешь, от Центральной площади до этих мест путь неблизкий. Вот если бы ты разрешила нанять помощников… И вообще, нам с Юй Цзы до сих пор непонятно, почему ты велела тащить тело наставницы в такую глушь, вместо того, чтобы отправить его в малый дворец – он же совсем рядом с местом проведения турнира. Так было бы куда-а-а-а-а проще...

– Хватит, я всё поняла,- нетерпеливо перебила младшую сестру Дандан. – Оставьте тело наставницы на том верстаке, а после возвращайтесь к остальным. Дальше я сама.

Вняв совету старшей сестры, послушницы Эмэй проследовали вглубь полутёмного помещения и, как и было велено, водрузили свою ношу на пыльный деревянный верстак.

Вскоре, сделав своё дело, послушницы быстро удалились. В недрах заброшенного склада остались лишь старшая сестра Дандан и хладный труп наставницы Чень Сифень.

Оказавшись наедине с бездыханным телом, Дандан первым делом вытянула из рукава изумрудного платья Голодную плеть.

Каких-то несколько часов назад именно это оружие оборвало бренный путь её наставницы. И вот, спустя непродолжительное время, она снова собиралась им воспользоваться. Но на этот раз совсем по-иному.

По поверхности Голодной плети заструилась изумрудная ци, некогда принадлежавшая наставнице Чень.

Зрелище это было завораживающим и в какой-то мере гипнотизирующим, но Дандан не собиралась им очаровываться. Она прекрасно знала, из чего соткана плеть в её руках и почему её прозвали "голодной". И даже более того, Дандан сама приложила руку к созданию этого артефакта. Ещё будучи ребёнком, она вместе с наставницей Чень посещала Голодную гору Лаошень и вместе с ней собирала траву у скалистых подножий. Траву, из которой и была впоследствии соткана Голодная плеть. И, как и собранная некогда трава, плеть в руках человека обладала способностью поглощать чужую ци.

Наверное, из-за подобной травы Голодную гору и было принято так называть. Впрочем, история именования одной из двух злых гор могла и подождать. Сейчас Дандан больше волновало то, что ей предстояло свершить.

Отринув лишние мысли, Дандан собрала волю в кулак и начала напитывать Голодную плеть собственной жизненной силой. И всё ради того, чтобы это своенравное оружие в обмен на свежую ци могло высвободить накопленную старую.

***

– Кха-а-а-ах! – раздался посреди пустого пыльного склада судорожный надрывный кашель. Лёгкие Чень Сифень на несколько секунд словно бы окутались огнём, терзая не только тело, но и разум.

Кое-как совладав с настигшей её болью и немного придя в себя, наставница попыталась сесть. Однако сделать ей этого не позволили: нежные руки любимой ученицы остановили её от столь поспешных действий. Наставнице Чень снова пришлось принять лежачее положение.

– Ты отлично справилась, девочка. На мгновение я даже подумала, что ты решила осушить меня досуха, – с трудом ворочая языком, просипела Чень Сифень.

– Ну что вы, наставница, и в мыслях не было. Однако сейчас вам лучше не вставать, мне не удалось вернуть вам всё, что забрала.

– Неважно, - вяло отмахнулась от любимой ученицы Чень Сифень, – это будет моим наказанием за совершённую глупость. Главное, что глава Жёлтых облаков не подозревает, что я жива. Так ведь?

– Всё верно, наставница, – поспешно закивала Дандан. – Аптекарь альянса подтвердил вашу смерть прямо на его глазах.

– А что с турниром?

– Открытие перенесли на завтра, дабы не омрачать праздник вашей гибелью.

– Пф-ф, какие они нежные. Послушай, Дандан, – Чень Сифень с трудом повернула голову и оглядела затхлое, полутёмное помещение, в котором внезапно оказалась, – а почему мы в подобном месте, а не в стенах малого дворца?

– Всё для вашей безопасности, наставница. Вы ведь и сами знаете, влияние нашей секты в столице не столь велико. Среди слуг мог затесаться шпион Жёлтых облаков, поэтому я велела сёстрам запутать следы и доставить вас сюда.

– Меньшего я от тебя и не ожидала, – выдавила из себя вымученную улыбку наставница Чень. – Тогда я сегодня же ночью оставлю Небесный кряж и отправлюсь обратно в Изумрудный дворец. Надеюсь, ты прихватила с собой маску Безликих?

– Да, я знала, что она вам понадобится. Но перед тем как вы покинете город, не могли бы вы ответить на терзающий меня вопрос: в том бутыле и впрямь был Эликсир сокрытой правды или вы стали жертвой подлой уловки?

– Да, он, несомненно, там был. Я почувствовала его ни с чем не сравнимый вкус, как только сделала глоток. Никаких сомнений, это та самая бутыль, что мы подбросили Су Ченю. Хорошо, что ты успела "оборвать" мою жизнь прежде, чем тайны Изумрудного дворца стали достоянием общественности.

– Тогда почему ему удалось всех обмануть? Ведь его слова в ваш адрес были ложью. Всё это время я была рядом, так что вы никак не могли его совратить. Или я чего-то не знаю? – на последних словах глаза Дандан хитро прищурились, а в голосе зазвенели металлические нотки.

– Дандан, я тебя не узнаю. Ты что, до сих пор не поняла? Этот мальчишка, кем бы он ни был, каким-то чудом сумел побороть действие эликсира.

– Разве такое возможно? – удивлённо вскинула брови Дандан.

– Возможно, но только в одном случае: если ты член ядовитого клана Тан.

– Наставница, вы хотите сказать, что Су Чень - шпион Небесного клана?

– Да, я в этом уверена, но пока у нас нет никаких доказательств.

– И что мы будем делать?

– Для начала было бы неплохо с ним сблизиться, чтобы подтвердить наши подозрения. Знаю, это будет непросто, особенно после случившегося...

– Ну, я бы так не сказала, – стыдливо потупилась Дандан.

– Тебе придётся с ним как-то пересечься.

– О, ну это точно не проблема. Я с ним пересекусь, уж поверьте, – ещё ниже опустила голову послушница.

– Отличный настрой! Ты и впрямь лучшая из моих учениц. Осталось лишь понять, как всё это провернуть.

– А что, если я стану ему другом, ну, или кем-то наподобие?

– Это было бы просто идеально, но как ты подберёшься к нему так близко?

– Ну, я уже вроде как решила эту проблему, – скромно пошаркала ножкой послушница.

– Дандан?! – наконец, что-то заподозрив, наставница по-новому взглянула на свою смущённую ученицу.

– Да, наставница?

– А ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Тут такое дело… В общем, пока вы "спали" кое-что произошло…

***

Сидя в одиночестве в собственной комнате, я никак не находил себе места. Сквозь распахнутое настежь окно уже проглядывал лунный лик, но сна не было ни в одном глазу. На душе до сих пор скребли кошки.

Перед внутренним взором всё ещё маячило бледное бездыханное тело Чень Сифень.

Теперь, после того как внезапное озарение покинуло меня, а кровь, отхлынув от головы, вернулась к мышцам, я вдруг понял, что сотворил. Сам того не желая, лишил человека жизни.

Нет, мне и раньше приходилось убивать – куда же без этого? Взять хотя бы тех бедолаг из леса гинкго. Вот только те, кого я убивал раньше, и так стояли одной ногой в могиле. Причём буквально. Так что я, можно сказать, восстанавливал вселенское равновесие и отправлял души цзянши туда, где им и место.

Но сегодня всё оказалось совсем иначе. Очистив голову от сомнений и лишних мыслей, мне ненадолго пришлось стать совсем другим человеком: хладнокровным, расчётливым, а главное, не идущим на поводу у собственных эмоций. Именно эти временно обретённые мной качества и сыграли основную роль в смерти наставницы Чень Сифень. И теперь я всячески корил себя за это. Хотя отправившаяся на Небеса женщина и была той ещё злопамятной дрянью, в любой момент готовой вцепиться мне в горло, но она явно не заслуживала подобной судьбы…

Хах, и о чём я только думаю?! Наставница Цень ведь сама заварила всю эту кашу: подбросила мне бутыль с отравленным вином, а после, вместо того, чтобы признаться в содеянном ещё и спровоцировала наш конфликт с главой Жёлтых облаков. Так что, может, зря я себя накручиваю? Этот мир суров, и та же Чень Сифень наверняка не стала бы лить по мне слёз, наблюдая за тем, как карающая длань патриарха Жёлтых облаков прерывает мою жизнь.

Верно, пора уже успокоиться. Тем более что после всего случившегося у меня появились проблемы и поважнее. А именно, внезапная помолвка с этой чертовкой Дандан. И почему я только не послал патриарха Жёлтых облаков куда подальше, а вместо этого пошёл у него на поводу. Да вдобавок ещё и скрепил своё обещание перед ликом самого Хранителя устоев, достопочтенного Джияна. Ну почему, почему я так поступил?! Хотя, ясно почему: долбаное озарение после стояния на голове и здесь сыграло со мной злую шутку. В непривычной для себя манере я стал высчитывать риски и не придумал ничего умнее, кроме как принять "предложение" патриарха Ляо.

Но были ли у меня в тот момент другие варианты? Если бы я настаивал, что всё сказанное Ду Воном ложь, то мой обман с Эликсиром сокрытой правды наверняка был бы раскрыт. Всё же в той закусочной, помимо Ду Вона и его наставника, находились и другие посетители, а значит, нас с Дандан легко могли опознать. Нет, врать в такой ситуации было себе дороже.

Ещё и эта засранка Дандан подлила масла в огонь: спасая собственную шкуру, она тут же бросилась в мои объятия, отрезав тем самым последний путь к отступлению.

Кстати, о ней… Разве мастер Шень не велел нам с ней сидеть у меня в комнате, пока он не уладит все дела с эмиссаром Изумрудного дворца? Сказала, что ей надо отойти по каким-то женским делам, а самой нет уже добрых полчаса. Ох, ну и задам я ей после того, как вернётся…

В этот момент моих ушей коснулся шелест листвы, а следом за ним раздался едва уловимый скрип.

Кажется, я уже слышал нечто подобное прошлой ночью, когда две девицы из Эмэй тайно проникли ко мне в комнату. В эту же самую комнату.

– Да у них тут что, мёдом намазано?!

Повернув голову к окну, стал свидетелем возвращения своей суженой. Миниатюрная брюнетка в ярком изумрудном платье элегантно впорхнула в распахнутое окно, коснулась оголившейся ножкой подоконника и одним затяжным прыжком преодолела разделяющее нас расстояние.

– Где была? – хмуро оглядев её, поинтересовался я.

Вопрос был вовсе не праздный: ведь выходила она через дверь, а вернулась почему-то через окно. Так что тут одно из двух: либо она привыкла делать свои женские дела на свежем воздухе, либо меня банально водят за нос. Ну а судя по подозрительному румянцу на её щеках, тут, скорее, второе.

– Порядочные девушки о таком не говорят, – непонятно почему стыдливо уткнулась глазами в пол послушница Эмэй.

– Так то порядочные, – поправил я её.

– Ой, ну, может, хватит?! – вскинулась притихшая было послушница. – Неужели ты до сих пор на меня злишься?

– Ну ещё бы, ведь ты подло меня подставила! Я теперь эти пиньини есть не могу!

– Сам виноват! Нечего было заставлять меня целоваться с этой усатой мерзостью!

– Вообще-то, это была полностью твоя инициатива.

– Пи-и-и! – поддержал меня очнувшийся после долгой "спячки" крыс.

Всё это время он был со мной и только теперь, спустя почти сутки, дал о себе знать. Видимо, поцелуй красавицы Дандан оставил неизгладимый след на его усатой душе. Бедняга крыс, как я его понимаю. Если бы кто-то меня без моего на то разрешения так бесцеремонно и неумело засосал, то я бы тоже на некоторое время выпал из реальности. Особенно если бы это была самка другого вида.

– Фу! – отскочила от меня Дандан. – Он что, до сих пор с тобой?!

– Конечно, а ты как хотела? Мы даже спим вместе. А теперь, после твоей выходки, будем спать втроём.

– Что-то мне нехорошо, – не отрывая глаз от крысиной морды, произнесла разом побледневшая Дандан.

На самом деле спать я, конечно же, ни с кем не собирался: ни с крысом, ни уж тем более с этой предательницей Дандан.

И вообще, разве представительницы секты Эмэй могут себе позволить романтическую связь с представителями противоположного пола? Они же мужиков на дух не переносят! Надо бы прояснить этот вопрос.

– Послушай, Дандан, а разве устои секты Эмэй допускают любовную связь с мужчинами?

– Да, – машинально кивнула Дандан, всё ещё не отрывая взгляда от моего усатого друга, – но лишь в исключительных случаях. Правда, после этого мы уже не можем именоваться полноправными членами секты. Поправших устои начинают называть отмершими ветвями.

Хм, а это идея! Теперь после её слов я, кажется, понял, как мне избежать предстоящей свадьбы.

Упрятав обратно за шиворот ручного грызуна, я шагнул по направлению к Дандан и, широко раскинув руки, со всей доступной мне страстью выпалил: – Но так же нельзя! Ты - свободная женщина. Какой-то старик не вправе тобой распоряжаться!

– Старейшина Джиян не какой-то там старик. Или ты думаешь, его просто так называют Хранителем устоев и Поборником законов? Он получил этот титул, а вместе с ним и присущую ему власть от самого Третьего Небесного мудреца. Секты и кланы альянса Мурим обязаны прислушиваться к его “советам” если речь идёт о взаимоотношениях кланов и сект Альянса Мурим.

– Да, но ты же не вещь, – продолжил я напирать на Дандан. – Вспомни, сколько пота и слёз ты пролила, прежде чем стать частью секты Эмэй. И после всех выпавших на твою долю испытаний ты так легко готова отринуть гордое звание послушницы и начать именоваться презренной отмершей ветвью? Такой судьбы ты для себя желаешь?!

С каждым сказанным словом я ещё на шаг приближался к Дандан. А та, в свою очередь, становилась всё более потерянной. Казалось, мои слова, наконец, достигли её ушей и проникли в её маленький женский мозг.

– Ты правда хочешь стать отмершей ветвью и навсегда обрести статус посмешища для своих подруг?

– Нет, не хочу, – не выдержав моего пристального взгляда, Дандан снова опустила голову. – Но как же наша связь?

Голос девушки предательски дрогнул. Теперь-то я со всей уверенностью мог заявить, что наивная послушница попалась в расставленные мной сети. Полдела было сделано. Осталось лишь слегка "потянуть".

И я уже даже раскрыл рот, собираясь подтолкнуть её к верному, по моему мнению, решению, как вдруг услышал нечто такое, отчего мне разом поплохело.

– Ты прав! – вдруг гордо вскинула голову Дандан. В глазах девушки вспыхнул доселе невиданный мной огонь. – Мы с тобой не какие-то там игрушки в руках зарвавшихся стариков. Только нам двоим дозволено решать собственную судьбу. Давай докажем секте Эмэй и всему Муриму, что нас ещё рано списывать со счетов!

– Нас?! Да, я совсем не это имел в виду… – попытался отбрехаться я, но, к сожалению, все мои возражения затерялись на фоне пылкой речи самой Дандан. Её конкретно так понесло.

– Мы ещё покажем этим замшелым старикам и старухам их место! Мы выиграем этот турнир, и тогда никто не посмеет называть нас отмершей ветвью!

– Да я-то тут при чём?!… – вырвался у меня крик души.

Но Дандан, казалось, совсем меня не слушала и лишь сильнее раззадоривала себя, подливая масла в огонь собственного безумия.

– Готовься, Су Чень, завтра мы отстоим не только моё место в секте Эмэй, но и нашу любовь! Всё свершится так, как завещал в своих романах достопочтенный Да Вэй! Любовь двух юных сердец покорит этот мир!

***

Ну, и кто такой этот её Да Вэй? А главное, почему из-за этого самого Да Вэя я снова должен проходить через нечто подобное?

Я подслеповато сощурился, глядя на залитую солнечным светом арену. Мне вновь пришлось оказаться на том же самом месте и в компании тех же самых людей, что и вчера. По правую руку от меня застыл уже знакомый распорядитель боёв, а напротив переминался с ноги на ногу юный Ляо.

Под правым глазом сына главы Жёлтых облаков виднелся добротный, налитый дурной кровью фингал. Видимо, не у меня одного вчерашний вечер прошёл совсем не так, как ожидалось.

Припомнив свой разговор с Дандан, я непроизвольно передёрнулся. Нет, я и раньше, конечно, подозревал, что эта хрупкая на вид малышка - та ещё оторва, ну, а уж после того, как она хладнокровно прикончила свою наставницу, убедился в этом ококнчательно. Вот только одно дело об этом знать, и совсем другое – стать частью её безумных планов. А я по собственной дурости этой частью как раз и стал. Дандан прямо-таки загорелась своей странной идеей реформирования целой секты, и теперь все мои слова, как бы разумно они ни звучали, разбивались о стену фанатизма и непонимания.

Впрочем, на данный момент это была меньшая из моих бед, так как впереди меня ждала схватка с сыном главы Жёлтых облаков. И на этот раз юный Ляо, судя по его суровому сосредоточенному взгляду, собирался биться всерьёз.

Причем, это понимал не я один, но и окружавшие нас гости и жители Небесного кряжа. Они, затаив дыхание, следили за каждым нашим движением.

– Бойцы, на середину! – повторил свою вчерашнюю фразу практик в алых одеждах.

Мы с Ляо, не сговариваясь, шагнули вперёд. Он потому, что страстно желал поскорее отквитать свой вчерашний позор. Ну а я просто хотел как можно быстрее закончить со всеми делами и отправиться наконец в гости к дядюшке Гу. К сожалению, вчера мне такой возможности не представилось. Мы с Дандан прождали мастера Шеня до поздней ночи, так что ни о каких походах по ночному городу не могло быть и речи. В итоге я просто выпроводил мастера с Дандан за дверь и устроил себе и крысу незатейливый ужин из одних сушёных фруктов.

И вот теперь после столь скудного ужина я был вынужден драться на потеху толпе.

– Как только я досчитаю до трёх, ваши жизни - в ваших руках! – громко напутствовал нас с Ляо распорядитель и, как и было обещано, сразу же принялся за отсчёт: – ОДИН!...ДВА!...ТРИ!!!

Глава 7

– Начали!!! – разнёсся по всей центральной площади выкрик распорядителя боёв.

Услышав команду, я весь подобрался. Настал момент истины. Теперь либо я, либо меня. Впрочем, в своей победе я не сомневался. Не мне, победителю грозных цзянши, стоило беспокоиться о каком-то там лишённом отцовской любви мальчишке. Однако и затягивать я не собирался. А потому как только слова распорядителя потонули в одобрительном гуле зрителей, тут же напряг свою верную ладонь…

– Брат Ду Вон мне обо всём рассказал, – неожиданно произнёс стоящий напротив Ляо. – Я был не прав, когда поверил слухам вместо того, чтобы самому докопаться до истины. Но что хуже всего, я обидел того, кого мой брат назвал братом. А раз ты брат Ду Вона, то позволь и мне отныне и впредь называть тебя бра…

ХЛОП! Моя ладонь с громким шлепком впечаталась точнёхонько под левый глаз юного Ляо, аккурат с противоположной стороны от того места, к которому вчера приложился его родной папаша.

После чудовищного по своей силе удара мальчишку пригнуло к арене, словно застигнутую штормовым ветром иву, и он, скособочившись, рухнул на одно колено. Во взгляде юного Ляо сквозило непонимание и жуткая обида.

– Брат Чень, что ты… – попытался было возмутиться наследник секты Жёлтых облаков, но я был неумолим. Носок моего сапога впечатался ему в бедро. От ещё одного сильного удара юный Ляо совсем поник и даже рухнул набок. Однако губы его всё ещё продолжали шевелиться.

– Почему? – прохрипел он, взирая на меня взглядом побитой собаки.

Он ещё спрашивает? Или думает, что мне прошлого раза не хватило? Да если бы я знал, чем закончится его вчерашняя вступительная речь, то ни за что на свете не дал бы ему не то, что её закончить, а даже рта раскрыть. Это ведь из-за этого засранца с его длинным языком я впутался во все эти неприятности и повесил себе на шею ярмо в лице Дандан. Так что теперь мне было прекрасно известно, чем опасен его ядовитый язык.

– Брат Чень…

– Не брат ты мне, гнида узкомордая! – резко ответил я и подтвердил свои слова ещё одной звонкой оплеухой.

От второго по счёту пропущенного удара голова юного Ляо запрокинулась, а его глаза закатились куда-то под лоб. Спустя мгновение, наследник секты Жёлтых облаков рухнул на арену, картинно раскинув руки.

По толпе зрителей прокатился возмущённый ропот. Судя по всему, далеко не все из присутствующих обрадовались столь скорому и бесславному окончанию долгожданного боя. Впрочем, мне на буканье жителей столицы было глубоко наплевать. Ведь как однажды сказал один юный и не в меру мудрый юноша: “ваши ожидания – это ваши проблемы”. И в этом я был полностью с ним солидарен. Ну а что поделать, если драки - это совсем не мой конёк; вот если бы мы соревновались с юным Ляо в том, у кого бицепс толще и спина шире, то тут бы я и разгулялся, и обязательно продемонстрировал всем присутствующим достойное шоу. А так, пускай довольствуются тем, что есть.

Да и, что ни говори, победа есть победа. Тем более такая чистая и безоговорочная. А главное, чертовски быстрая! Теперь-то уж можно со спокойной душой покинуть эту опостылевшую арену и наконец хоть немного заморить червячка.

Впрочем, радовался такому скорому окончанию поединка, по всей видимости, только я один. Окружавшие арену зрители отчего-то не спешили приветствовать победителя, а всё больше смотрели на меня, как на какую-то диковинку, дружно разинув рты.

– Эм-м-м, юный господин, – раздался справа от меня вкрадчивый голос распорядителя, – это, конечно, не противоречит правилам, но не могли бы вы в следующий раз дослушать вступительное слово своего противника. У нас тут вроде как так принято. Традиции, сами понимаете…

Само собой, ни про какие такие традиции я и не слыхивал. Ну а даже если бы и знал о таковых, то после вчерашнего плевал бы на всё это дело с самой высокой колокольни.

– Бойцы должны соответствующе представиться, возможно, высказать своё недовольство противнику или похвастаться собственными подвигами, – продолжил переминающийся с ноги на ногу распорядитель. – Зрители такое любят.

– Учту, – сухо ответил я, глядя на тело в жёлтом халате у своих ног. Оно до сих пор не подавало признаков жизни. Зато на левой половине лица юного Ляо уже вовсю наливалась сочная, как слива, гематома. – Мне уже можно идти?

– Да, конечно, можете покинуть арену и передохнуть до следующих боёв.

– Стоп, – выставил я перед собой ту самую ладонь, которой несколькими секундами ранее оприходовал наследника Жёлтых облаков. – Каких ещё боёв?! Это что, ещё не всё?!

– А вам разве не сказали? – опасливо покосился на мою руку распорядитель. – Участники турнира проводят до четырёх схваток в день и только после вольны покинуть место проведения турнира.

Чего?! О таком раскладе меня точно не предупреждали! Это что же получается, теперь я заперт на этой чёртовой площади до тех самых пор, пока не одолею всех своих противников? А есть мне тогда когда? Я же со вчерашнего дня маковой росинки во рту не держал! Ну не считать же за нормальный ужин — горсть сухофруктов? А завтрака как такового у меня и вовсе не было.

Ну нет, так дело не пойдёт! А то такими темпами я все свои, с таким трудом набранные, мышцы на этом турнире растеряю. Дефицит калорий – это вам не шутки, а самый страшный враг любого уважающего себя качка. Да и вообще, бесчеловечно это голодного мужика таким длительным кардионагрузкам подвергать.

С этим определённо надо что-то делать.

– Послушайте, уважаемый, – обратился я к распорядителю, – а можно этот процесс как-нибудь ускорить?

– Процесс? Ускорить? – смерил меня непонимающим взглядом практик. Судя по ошарашенному выражению его лица, таких запросов к нему ещё не поступало.

– Ну да, чтобы я туда-сюда не мотался. Это всё очень энергозатратно. Может, я их так по очереди бить буду.

– По очереди?

– Ага, чтобы время сэкономить.

– Но как же отдых? Восполнение ци? Лечение ран? – засомневался распорядитель.

– Лечение ран? Серьёзно? – как на идиота посмотрел я на него.За весь бой из всех “ранений” я разве что ладошку слегка отбил, а что касается ци – так её и вовсе не использовал.

– Ну да, ну да, – покивал практик, искоса поглядывая на обморочное тело в жёлтом халате. – Думаю, мне следует обсудить этот момент с устроителями турнира и достопочтенным Джияном. Жди здесь.

Сказав эти слова, практик взмыл высоко в небо и, оттолкнувшись от одного из восьми опорных столбов арены, унёсся в сторону зрительских трибун.

Проследив за удаляющимся распорядителем глазами, я неожиданно для себя пересёкся взглядом с папашей своего недавнего противника. Патриарх Жёлтых облаков чинно восседал на положенном ему месте и с грустью смотрел на своего раскорячившегося по полу сына. Похоже, юный Ляо вряд ли в ближайшее время удостоится чести потрогать отцовскую флейту. Жаль пацана. Но, как говорится, не получилось, не фартануло. Ну, ничего. У него ещё будет шанс отыграться и показать себя во всей красе. Насколько мне известно, одно поражение в данном турнире ничего не решает, и для окончательного вылета требуется продуть дважды.

Что ж, оставалось лишь пожелать этому бедолаге удачи. Надеюсь, мы с ним больше не пересечёмся.

Я проводил взглядом двух служек Альянса Мурим, утаскивающих с собой тело наследника Жёлтых облаков.

А тем временем распорядитель боёв, кажется, завершил переговоры с достопочтенным Джияном и теперь о чём-то перешёптывался с главой Жёлтых облаков. Ну а тот, в свою очередь, не сводил с меня хитро сощуренных глаз. Ох, и не к добру это! Явно не к добру! Сразу видно, безутешный папаша что-то задумал, какую-то пакость. Эх, знать бы ещё какую?..

Ну, да ладно, как у нас в качковской среде говорят, “дальше приседа не сошлют”. Тем более что и думать мне пока о таком рано, надо для начала распорядителя дождаться да услышать, чего он скажет.

Я с затаённой надеждой поглядел на приближающегося практика. И тот, к слову, не обманул ожиданий. Сразу же после приземления на Арену распорядитель порадовал меня доброй вестью:

– Устроители турнира и достопочтенный мастер Джиян не против.

От столь приятной новости в моём животе тут же запорхали бабочки, а разум наполнился сладострастными видениями. Перед внутренним взором закружились в аппетитном танце добротно обжаренные утиные тушки с глянцевыми от кисло-сладкого соуса истекающими жиром боками.

Я непроизвольно сглотнул.

– Если передумал, то ещё не поздно всё отменить, – по-своему истолковал мой судорожный глоток распорядитель. – Мастера поймут и простят тебе твой юношеский порыв.

– Нет, нет, всё в порядке! Давайте начинать! – кое-как совладав с обильным слюноотделением, нетерпеливо замахал я руками.

Отказываться от столь выгодной сделки я вовсе не собирался. К тому же и мыслями витал уже весьма далеко отсюда: где-то, в закусочной дядюшки Гу, за богато накрытым столом в окружении обворожительных шуюй.

– Ну, дело твоё. Тогда я зову следующего соперника.

– Ага, и поскорее, пожалуйста, мне уже не терпится.

– Вот это настрой! – по-новому взглянул на меня распорядитель.

***

Ждать следующего боя долго не пришлось. Уже через пару минут мне представили нового соперника, и на этот раз выглядел он куда как более внушительно, чем тот же Ляо из секты Жёлтых облаков: высок, подтянут, да и в целом хорош собой. С его широких плеч свисал тяжёлый длиннополый плащ цвета распустившихся цветов сливы, а в правой руке был зажат тренировочный цзянь, выточенный из дерева руками какого-то умельца.

В общем, первое впечатление противник производил весьма сильное. Да и судя по тому, как боец держал тренировочный меч, пользоваться он им умел.

Вот только меня, воспитанника Седьмого столпа, такой ерундой было не запугать. Уж сколько тренер Ракша мётел об меня сломал, но даже ему не удалось меня отметелить обычной деревяшкой. А тут какой-то безусый пацан в ранге ученика… Да ему меня этой зубочисткой даже не поцарапать.

А между тем стоящий рядом с нами распорядитель боёв снова напомнил, по какому поводу мы все здесь собрались, и опять попытался устроить из нашего поединка шоу.

– В ЮЖНОЙ ЧАСТИ АРЕНЫ — ЮНЫЙ ГОСПОДИН ИЗ ПРОСЛАВЛЕННОЙ СЕКТЫ ГОРЫ ХУАШАНЬ, БЛАГОРОДНЫЙ КЛИНОК ЦВЕТУЩЕЙ СЛИВЫ! ВСТРЕЧАЙТЕ, ЧОН МЁН, ЦВЕТОК, РАССЕКАЮЩИЙ ЗЛО! ЮНАЯ ЗВЕЗДА ГОРЫ ХУАШАНЬ, ТАЛАНТ, ОВЕЯННЫЙ ЛЕПЕСТКАМИ ТЫСЯЧИ, ЦВЕТУЩИХ СЛИВ, ШАГАЮЩИЙ ПО ТРУПАМ ВРАГОВ, ЧО-О-О-О-О-ОН МЁ-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-ЁН!!!

Притихшая было толпа, стоило только распорядителю закончить свою речь, тут же взорвалась бурными овациями.

Я обвёл взглядом рукоплещущих зрителей. А ведь юного Ляо так горячо не приветствовали даже несмотря на то, что он вроде как числился сынком главы Жёлтых облаков. Похоже, этот Чон Мён не так-то прост.

– НУ А В СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ АРЕНЫ – УЖЕ ЗНАКОМЫЙ ВАМ СУ ЧЕНЬ, ПОРОЧНЫЙ ОТШЕЛЬНИК С ГОРЫ МУДАН, ИЛИ, КАК ЕГО ЕЩЁ НАЗЫВАЮТ, ОПОЯСЫВАЮЩИЙ ХОЛМЫ ВЕЛИКИЙ ЗМЕЙ! БЕССТЫДНЫЙ И НЕ ЗНАЮЩИЙ СТРАХА ИСКУСИТЕЛЬ НЕВИННЫХ ДЕВ ИЗ СЕКТЫ ЭМЭЙ И СТРАСТНЫЙ ЛЮБОВНИК, НЕ БОЯЩИЙСЯ ЧУЖИХ ГЛАЗ! ВСТРЕЧАЙТЕ, СУ-У-У-У-У-У-У ЧЕ-Е-Е-ЕН-Н-Н-Н-НЬ!

И вот пойми его теперь, то ли оскорбил, то ли похвалил? Ох, уж эти восточные тонкости…

Хотя, судя по неодобрительному гулу толпы, такое представление не сделало мне чести. Похоже, герои — любовники в Лояне не в почёте. Ну а с другой стороны, гудят-то в основном мужики – может, просто завидуют?

Ну, да ладно, пускай себе гудят, мне с ними детей не крестить, в зал не ходить, и одну банку протеина на двоих не делить. Да и стоит ли вообще о них думать, когда у меня бой на носу?

– Бойцы, на середину! Я начинаю отсчёт! – снова напомнил о себе распорядитель.

Ну, на середину так на середину. Тем более, что идти тут не так уж и далеко. Я сделал два шага вперёд и остановился напротив сосредоточенного и явно готового к бою Чон Мёна. Деревянный меч в руках последнего слегка подрагивал, словно дикий пёс, рвущийся с поводка. Благородному Клинку цветущей сливы, прямо как и мне, не терпелось начать.

– ОДИН!...ДВА!...ТРИ!...НАЧА…!!!

Последние слова распорядители потонули в деревянном треске. Тренировочный клинок Чон Мёна разлетелся на части, столкнувшись с моим крепким предплечьем.

– Эй, а как же традиции? – поддел я оставшегося без оружия соперника.

Впрочем, тот совсем не выглядел расстроенным после потери меча. Скорее даже, наоборот, на его губах играла довольная улыбка.

– Кулаки воина звучат громче любых слов, а пение клинков — искренней тысячи тирад.

– А я смотрю, ты поэт!

Сразу вслед за словами в сторону оппонента отправилась моя ладонь. Наученный горьким опытом, я собирался закончить всё здесь и сейчас. Одним махом. Единственной сочной пощёчиной. Такой, чтобы у этого чудика напротив и в мыслях не было снова попытаться меня ударить.

Однако на этот раз совершить задуманное не удалось. Благородный Клинок, ну или как там его зовут, взял и подло уклонился от запущенной мной пощёчины.

От подобной наглости со стороны противника я даже немного опешил. Такого со мной прежде не случалось! Ещё никто и никогда так коварно и подло не уворачивался от моего фирменного чапалаха. А ведь за свою пусть и недолгую карьеру Муримского культиватора я успел надавать по щам многим. И тут такая оплошность прямо на глазах у всей столицы!

Да ладно столицы! Хрен бы с ней, с этой столицей! Меня куда больше волновало то, что свидетелями моего досадного промаха стали братья по секте и, главное, мастер Шень. Уж последний с его длинным языком обязательно обо всём растреплет, стоит только его ноге снова ступить на обетованные склоны горы Мудан. И когда он это сделает, в жизни одного ученика по имени Су Чень наступят тяжёлые времена. Тренер Ракша просто со свету меня сживёт, когда узнает о таком позоре. Засмеёт до смерти!

От представленной мной безрадостной картины бабочки в животе как-то разом поутихли, а грёзы о вкусной и сытной стряпне дядюшки Гу отошли на второй план. Теперь все мои мысли были заняты лишь тем, как бы поскорее отплатить наглецу Чон Мёну за то, что посмел увернуться от заслуженного леща.

А ещё в моём сердце внезапно вспыхнул спортивный азарт. Подобного я не испытывал уже давно, с тех самых пор, как попал в этот жестокий мир. И вот теперь моя страсть к соревнованиям разгорелась с новой силой. Только на этот раз в весьма извращённой форме. Я мысленно дал себе зарок, что обязательно отвешу этому спесивому мальчишке не одну, не две, а сразу десять пощёчин! Не зря же меня когда-то давно прозвали “Володя Три-По-Десять”? И пускай на этот раз речь шла не о благословенных повторах и подходах в подвальной качалке, а о богомерзком мордобое, подтвердить лишний раз своё былое прозвище являлось делом чести.

И, видимо, почувствовав мой настрой, Чон Мён внезапно сделал шаг назад. С лица Благородного клинка стремительно сходила самодовольная усмешка.

– Эй, брат Чень, откуда такая жажда убийства? – нервно улыбнулся Чон Мён. – Мы ведь просто соревнуемся, не стоит воспринимать нашу невинную схватку так близко к сердцу!

– Поздно.

– Брат Чень, в последний раз предупреждаю, поубавь свой пыл, или я буду вынужден применить силу. А делать этого мне совсем не хочется!

Ого, он это серьёзно?! Силу?! А до этого он что демонстрировал, когда тыкал в меня без спроса всякими деревяшками? Да будь на моём месте обычный человек, и на осколки разлетелся бы не деревянный меч этого зарасанца, а кое-чья лучевая кость. А теперь он, видите ли, силу не хочет применять!

– Зато я хочу! – прорычал ему в ответ.

Кстати, а о какой такой силе он говорит, игрушку-то его деревянную я в пух и прах растарабанил?…

И только я успел об этом подумать, как сами Небеса послали мне ответ. Или, скорее, исходя из дальнейших событий, послали они не ответ, а меня самого...

Заметно нервничавший до этого Чон Мён после моего резкого ответа как-то внезапно подобрался и одним молниеносным движением выхватил из-за полы широкого плаща ещё один меч. Настоящий, мать его за ногу, меч!

К такому повороту я готов не был, а потому, немного отойдя от первого удивления, сразу же перевёл свой недоумевающий взор на стоящего неподалёку распорядителя боёв. И взор этот был столь красноречив, что практик в алых одеяниях понял меня без всяких слов.

– Всё в рамках правил, я проверял, цзянь затуплен, – пожал плечами распорядитель, как бы давая понять, что делать он с этим ничего не собирается, и вообще его тут как бы нет.

Ну а то, что меня сейчас будут убивать, это, судя по индифферентному взгляду распорядителя, дело житейское.

– Ну вот, а ведь так хотелось придержать его до финала турнира, – произнёс, ни к кому не обращаясь, Чон Мён и одним движением извлёк клинок из ножен.

К чести распорядителя, он не солгал: цзянь в руках Чон Мёна и впрямь оказался туп, прямо как среднестатистическая эскортница-инфоцыганка. Однако порадоваться этому открытию я, к сожалению, не успел, потому как лезвие меча начало стремительно покрываться призрачными розовыми лепестками. И состояли эти лепестки, конечно же, из жизненной силы самого Чон Мёна.

В любое другое время я бы обязательно восхитился столь прекрасным зрелищем. Полупрозрачные лепестки сливы окутывали клинок, словно ветвь одноимённого дерева. Вот только что-то мне подсказывало, что эти лепестки там совсем не для красоты.

А тем временем затупленный цзянь стремительно обретал потерянную остроту. Распустившиеся цветки сливы, ложась на его поверхность, обращались вторым лезвием. Острым и неотвратимым. От одного вида которого поскорее хотелось спрятать за спину руки, чтобы, не дай бог, не порезаться.

Тут-то я и понял, в какую передрягу влип. Свой-то Рассекатель Небес я, к своему стыду, так и не снял с гужевого яка Ю. Так что легендарный меч основателя секты Мудан обретался сейчас в каких-то загаженных конюшнях вместо того, чтобы блистать на ежегодном турнире Альянса Мурим и защищать своего недальновидного хозяина от всяких узкоглазых гопников с их волшебными мечами.

Я снова возмущённо посмотрел на распорядителя боёв, но на этот раз одним только взглядом не ограничился.

– Ну, теперь-то он острый! – я даже не постеснялся ткнуть пальцем в объект своих претензий.

– Технически нет, – снова развёл руками практик. – Я ведь не могу запретить юному господину Мёну пользоваться ци?

А резать меня ты тоже не можешь запретить? – хотел было в сердцах воскликнуть на это, но мне подло помешали - цзянь Чон Мёна просвистел аккурат у моей груди.

– Прости за столь подлый удар, брат Чень, но я не могу проиграть. На меня возложена великая миссия. А ты - лишь досадная преграда на моём героическом пути. Так прими же с честью эту рану, а вместе с ней поражение, и двигайся дальше…

– Да иди ты в жопу вместе со своим героическим путём! Ты мне халат порезал, меня же наставник Дой теперь точно убьёт! Это уже седьмой за месяц!

– Эм, халат? – посмотрел на меня, как на душевнобольного Чон Мён. – Брат Чень, должно быть, у тебя сильный болевой шок. Давай я помогу тебе пережать рану, пока сюда не прибудут дежурные аптекари.

– Горло себе пережми, ублюдок косоглазый!

– Брат Чень, они у нас с тобой одинаковые.

– Кто? – перевёл я недоумевающий взгляд с посечённого халата на этого мамкиного портного, который одним движением превратил мой чуть ли не единственный наряд в какой-то всратый фрак, будто бы снятый с трупа, попавшего под поезд, дирижёра.

– Глаза, – словно маленькому ребёнку терпеливо разъяснил Чон Мён.

– Ну, это пока они у нас одинаковые, а через пару минут станут разными.

– Это ещё почему? – неподдельно удивился Чон Мён.

– А это потому, что я их тебе подправлю, – ответил я, а после, глядя на его физиономию, на которой помимо глаз были ещё и губы и нос, добавил. – И не только их.

– Брат Чень, я снова чувствую исходящую от тебя угрозу.

– Правильно чувствуешь, – похвалил я его. Чуйка у этого парня и впрямь была.

– Ты должен прекратить. Если не остановишься, то можешь погибнуть. Твоя рана…

– Ты про эту царапину? – провёл я пальцем по оголённой груди. – Да меня моя ручная крыса сильнее царапает, когда я еду у неё отбираю.

Для пущей убедительности я даже продемонстрировал Чон Мёну свой палец, лишь самую малость измазанный кровью, чем, казалось, поверг его в настоящий шок.

– Но я ведь попал… Точно попал, – задумчиво покосился на свой волшебный клинок юный мечник с горы Хуашань.

– Ага, попал, ещё как попал! Надеюсь, ляни у тебя водятся?

Больше не говоря ни слова, бесстрашно шагнул вперёд. Ну, а чего мне теперь бояться? Это раньше, до его подлого выпада казалось, что он одним махом может меня может располовинить. Прямо как какой-нибудь ситх из Звёздных войн. Но, похоже, Сила сегодня не на его стороне.

– Это ещё не конец, – взял себя в руки Чон Мён и его розовый клинок угрожающе вспыхнул. – Наша битва только начинается!

Глава 8

Над центральной площадью Небесного Кряжа повисла тяжёлая и густая, как смоль, тишина. Зрители, затаив дыхание, ждали развязки, пока мы с Чон Мёном сверлили друг друга взглядом. Казалось, эту предвкушающую, застывшую тишину могла разбить лишь смерть одного из нас.

Но так лишь казалось…

— Вперёд, брат Мён! Надери ему зад! Во имя нашей мечты! — вдруг раздался полный безудержного оптимизма голос откуда-то из толпы.

Торжественный момент был тут же разрушен, а на лице стоящего напротив меня Чон Мёна отчего-то разгорелся стыдливый румянец.

— Кхм, кхм, прости, это со мной, — смущённо покашливая, потупил взор Благородный клинок чего-то там.

Надо бы, наконец, запомнить его прозвище.

Хотя сейчас меня больше занимало не витиеватое погоняло соперника, а всё непрекращающиеся крики из толпы. Такие страстные и подбадривающие. На секунду мне даже стало завидно, что у противника имелся столь преданный поклонник, и я даже украдкой кинул взгляд в ту сторону.

Крикуна я обнаружил быстро. Впрочем, это было не так уж и сложно, потому как стоял он совсем рядом с ареной, да к тому же в компании весьма колоритных юношей и девушек. И, судя по их внешнему виду, они точно являлись выходцами из Мурима: каждый из группы поддержки Чон Мёна сжимал в своих руках меч, посох или копьё. Да и внешне они, несмотря на свой юный возраст, совсем не походили на обычных городских подростков. Нет, это были воины, вполне достойные своего предводителя, что сейчас стоял напротив меня с обнажённым, покрытым ци мечом.

— Альянс Пяти юных драконов верит в своего лидера! Благородный клинок цветущей сливы одержит верх в этом бою! — всё не унимался молодой бритоголовый пацан в оранжевом монашеском облачении. Судя по внешнему виду, он явно сбежал из монастыря Шу-линь, ну или тамошние монахи сами его выперли за не в меру длинный язык.

Ещё и название это дурацкое: «Альянс пяти юных драконов»! Кому такое только в голову взбрело?!

— Альянс пяти юных драконов? Серьёзно? — приподнял я бровь, при этом не отрывая взгляда от немного поникшего противника.

— Это не я придумал, — ещё сильнее залился румянцем Чон Мён.

И куда только подевался весь его запал? Ещё совсем недавно лидер Альянса пяти юных драконов жаждал поскорее выпустить мне кишки на потеху публике, а теперь стоит и мнётся, словно девица на выданье.

Пф, смехота!

— Нет, в этом бою одержит верх брат Чень! — вдруг раздался ещё один выкрик, но уже с другого конца площади. И на этот раз голос крикуна был хорошо мне знаком. Это определённо был не кто иной, как брат Минг. — Лысое братство, давайте поддержим брата Ченя!

— Брат Чень!

— Брат Чень!

— Брат Чень!

Ох, и стыдоба… — окинул я взглядом горстку горланящих подростков в бело-голубых одеждах. Ну и где этот мастер Шень, когда он так нужен, почему не заткнёт этих горлопанов? Стыдно-то как…

— Лысое братство? — вернул мне мой же недавний взгляд Чон Мён. В этот момент он явно надо мной потешался, прямо как я над ним минутой ранее.

Что ж, если карма и впрямь существует, то это как раз она.

— Я не с ними, — моментально открестился я от братьев по секте и в качестве доказательства провёл рукой по своим длинным шелковистым волосам. — Как говорили у меня в деревне, лысый волосатому не товарищ.

— Ну-ну, — не удержался от улыбки этот засранец. — А ты хороший парень, брат Чень, сложись всё иначе, и мы бы обязательно стали друзьями. Возможно, ты бы даже примкнул к Альянсу пяти юных драконов и стал там шестым…

— Не приведи Небеса, — перебил я его и машинально перекрестился.

— Ты прав, момент упущен, — согласился со мной Чон Мён. — Сами Небеса развели нас по разные стороны стен и вынудили сражаться. Однако память о тебе и этой битве навсегда отпечатается в моём сердце. Защищайся, Су Чень! Во имя моей миссии и будущего всего Мурима я обязательно одержу верх!

Меч в руках Чон Мёна взлетел к небесам, а затем, ярко вспыхнув, обрушился вниз. Крепкая сталь, окутанная острой как бритва Ци, устремилась к моему многострадальному халату. И на этот раз выпад Чон Мёна был куда смертоносней, чем прежде.

Чувство опасности обуяло меня, отметая прочь недавнее смущение. В одно мгновение шутливая тренировочная битва превратилась в бой насмерть, прямо как тогда, в одинокой горной деревушке на склонах горы Мудан, когда я повстречал своего первого цзянши. И точно же как и тогда, сердце моё оказалось во власти истинной гармонии, а разум очистился от лишних мыслей. Я осознал, что обязательно должен спасти халат! Во что бы то ни стало!

Спустя мгновение разящий клинок Цветущей сливы обрушился на то место, где я стоял. Однако меня самого там уже не было. И нет, я не бросился сломя голову, навстречу Чон Мёну, дабы вырвать цзянь из его рук. А совсем даже наоборот, взял и отскочил назад, чем вызвал неодобрительный гул со стороны толпы.

Но гул гулом, а рисковать своим и так потрёпанным халатом я больше не собирался. А потому избрал другую тактику. Я решил взять его хитростью.

— Перестань убегать, брат Чень, давай биться лицом к лицу, как подобает мужчинам! — опять взмахнул зачарованным мечом Чон Мён.

И снова, как и прежде, окутанное ци лезвие не достигло моего бренного тела. Ловко отпрыгнув с линии атаки, я уберёг не только казённый халат, но и собственную шкуру.

— Остановись, ты, трус, и прими наконец бой!

А тем временем Благородный клинок цветущей сливы заводился лишь сильнее. Цзянь в его руках порхал всё быстрее, так и норовя испить моей крови, ну или, на худой конец, ещё раз потрепать мой наряд. И ежу было понятно, Чон Мёна явно не радовала вся эта беготня.

Хотя его тоже можно было понять, он ведь пришёл на этот турнир, чтобы биться с другими представителями боевых искусств, а не играть в догонялки с одним не в меру шустрым качком.

Но как бы его чувства ни были мне понятны, разделять их я не собирался. Да и в целом считал всю эту схватку той ещё профанацией. Ведь, как ни крути, а только у одного из нас имелось при себе оружие. И откровенно говоря, эта несправедливость никак не давала мне покоя.

С этими мыслями наперевес я и оказался у самого края бойцовского помоста. А точнее, рядом с одним из восьми несущих столбов, поддерживающих всю арену.

Дальше отступать было некуда. Понимал это как я сам, так и наконец настигший меня Чон Мён.

— Ты проиграл, брат Чень! Прими свою судьбу, как подобает воину с горы Мудан! — выпалил немного запыхавшийся Чон Мён. — В бегстве нет чести!

— Да? Ну это ты сейчас так говоришь, — с усмешкой ответил я и, поплотнее прижавшись спиной к деревянной свае, как следует напряг ноги.

— О чём это ты… — начал было Чон Мён, но тут же отбросил лишние сомнения и снова направил на меня свой грозный меч. — Прощай, Су Че…

Последние слова Чон Мёна потонули в оглушительном треске. И в то же самое время надломленная свая за моей спиной начала заваливаться набок. Ловко подставив трапецию, я принял вес тяжеленного бревна на левое плечо, а после поудобнее перехватил падающий столб двумя руками.

— Брат Чень, а это ещё зачем? — промямлил Чон Мён, не отрывая взгляда от здоровенного бревна в моих руках.

— Ах, это? — покосился я на тяжеленную сваю, свисающую с плеча. — Это — чтобы тебя бить.

— Но это же против правил! — воскликнул бедняга Чон Мён, всё ещё не в силах поверить в происходящее. Он даже отвернулся от меня, дабы посоветоваться о столь вопиющем случае с распорядителем. — Достопочтенный…

Однако все его последующие слова оказались заглушены протяжным гулом. Раскрученное мной бревно, подобно лопастям вертолёта, не только подняло целую тучу пыли вокруг, но и заодно погрузило всю арену в истинный и первозданный хаос. Теперь ни Чон Мён, ни сам распорядитель не знали, как им быть. Они что-то кричали и показывали мне руками какие-то знаки, но я, будучи в эпицентре рукотворной бури, ничего не видел и не слышал. Ну или усердно делал вид, что так оно и есть… А то, что многие слова распорядителя всё же долетали до моих ушей, пускай и обрывками, это уже дело десятое. Да и кричал он в основном всякие глупости: что-то про нарушение правил и прочую чепуху. Но, думается мне, это были всего лишь слуховые галлюцинации.

Ну а между тем свая в моих руках всё сильнее ускоряла свой ход. Всё-таки прав был мой первый тренер, когда говорил, что любая качковская наука хоть раз в жизни да пригодится. Вот и мои тренировки с пустым грифом, когда я вращал его так и эдак, словно какой-то доморощенный циркач, не прошли даром.

Мир другой, а руки всё ещё помнят.

Довольно улыбнувшись, я шагнул в направлении Чон Мёна. Вот теперь и подерёмся лицом к лицу, как подобает мужчинам…

Эй, а куда это он побежал? А ну, стой, паскуда!

Я тут же бросился вслед за улепётывающим Чон Мёном.

— Эй, а как же «в бегстве нет чести»?! — с обидой проревел я на всю арену.

Но Чон Мён, казалось, совсем не услышал моего упрёка. Ну или хорошо сделал вид, что не услышал. Впрочем, сразу после моего окрика он почему-то ещё сильнее ускорил свой бег и даже в порыве отчаяния воспользовался цингуном, перелетев к противоположному краю арены. Но как в народе говорят, сколько бы верёвочке ни виться, а конец всегда один. Арена-то она пусть и большая, ну так и свая в моих руках далеко не маленькая. А дальше бойцовской арены Чон Мёну один чёрт не удрать, если только не хочет поражение схлопотать.

Видимо, понял это и сам Чон Мён, потому как дальше убегать он не стал. Благородный клинок цветущей сливы повернулся ко мне лицом, выставил перед собой покрытый ци клинок. А после, за каким-то чёртом закрыл глаза. Но это были ещё не все странности. Губы парня внезапно зашевелились. Вот только из-за поднятого бревном гула я совсем не расслышал его слов. Ну а спустя секунду мне и вовсе стало не до того.

Клинок Чон Мёна кляксой размазался в воздухе, за доли секунды выписав несколько замысловатых восьмёрок. В этот момент воин с горы Хуашань был похож на яростного художника, полосующего мольберт верной кистью. Вот только в отличие от мазков художника выпады Благородного клинка цветущей сливы не имели никакого отношения к живописи. Это я понял сразу, как только мне в лицо устремились первые розовые росчерки, стремительные, размашистые и очень опасные даже на вид.

Через секунду свая в моих руках мелко задрожала от столкновения с чужой ци. Но что ещё хуже, за каких-то пару секунд моё верное брёвнышко стало короче чуть ли не на треть! Часть ствола буквально стесалась, словно бы угодив в самую настоящую дереводробилку!

Вот это да! А если бы эта дрянь попала в меня? Как пить дать, я бы после такого не только драгоценной одёжки лишился, но и выглядел так, словно побывал на кошачьей свадьбе! И отнюдь не в качестве гостя.

А тем временем цзянь в руках Чон Мёна всё ускорял свой полёт. Он больше не казался витиеватой розовой кляксой, размазанной по холсту художника. Теперь мелькающий с невероятной скоростью клинок больше походил на тот самый распустившийся цветок сливы, от сердцевины которого один за другим отрывались смертоносные лепестки, беспрерывно летящие в мою сторону.

Хищные лепестки один за другим жадно вгрызались в податливую древесину, постепенно лишая меня не только добытого с таким трудом оружия, но и надёжной защиты.

Однако сдаваться, особенно так просто, я не собирался. Тем более, что перед внутренним взором внезапно предстало мудрое и одухотворённое лицо наставника Доя. Его губы беззвучно шевелились, изрекая очередную мудрость. Из-за густой серебряной бороды, прикрывающей рот мудрого старца, я не сумел разобрать всего, что он хотел мне поведать. Однако чётко уловил суть. Главный посыл наставника был таков: «Порвёшь халат — убью!»

Спустя мгновение внезапное наваждение также быстро улетучилось, и я вдруг понял, как мне сохранить мой верный халат. Пришло время показать себя во всей красе.

***

Стоя среди зрителей, наставница Чень Сифень с замиранием сердца следила за разворачивающейся перед ней схваткой. На арене, не жалея сил, бились двое юношей. Первый — уже знакомый ей столь ненавистный Су Чень из секты Мудан, а второй — тот, за кого она всем сердцем болела.

Наставница Чень и сама не заметила, как прижала кулачки к груди, моля Небеса послать победу представителю секты Хуашань.

Однако как бы настаница Чень ни пыталась склонить судьбу на свою сторону, какие бы мольбы и увещевания ни вылетали из её уст, битва пока что шла на равных. Инициатива, словно взбалмошная крестьянка уходила то к одному, то к другому. Ещё минуту назад многоопытная наставница наивно полагала, что битва приближается к своему окончанию. Но загнанный в угол Су Чень и тут сумел её удивить: он каким-то неведомым ей образом сумел вырвать один из опорных столбов арены и теперь этим самым столбом отмахивался от выпадов Благородного клинка сливы, словно пасечник от взбунтовавшихся пчёл.

Впрочем, долго такое противостояние продлиться не могло. Бревно в руках мерзкого Су Ченя постепенно изнашивалось под многочисленными выпадами юнца из Хуашань. А значит, уже скоро схватке придёт конец, и она, как и обещала, сможет покинуть столицу.

Да, так уж получилось, что ей пришлось обмануть свою любимую ученицу и тайком прийти сюда сегодня, дабы лично лицезреть столь желанное отмщение. Ей хотелось хотя бы краем глаза, вот так из толпы зрителей понаблюдать за тем, как подставившего её мальчишку будут втаптывать в грязь. И уже скоро она собиралась в полной мере насладиться этим долгожданным представлением. Ну а уже после, с радостью и спокойствием в сердце покинуть Небесный кряж.

Что же касается собственной безопасности, то за неё Чень Сифень совсем не переживала. Маска безликих до неузнавания изменила её лицо, и теперь опознать её мог лишь какой-нибудь провидец из числа Небесных мудрецов. А таковых в обозримом пространстве было не сыскать. Так что выдать себя она могла лишь сама, но так как дурой наставница Чень никогда не была, то и делать этого не собиралась. На данный момент наставницу полностью устраивала роль бесправного зрителя. Ну а о своей личной мести она подумает как-нибудь в другой раз…

— Есть хочется.

— И мне.

— Угу.

Наставница Чень недовольно покосилась на три широкие спины перед собой. В любое другое время она бы как следует отчихвостила наглых бабуинов, бесцеремонно загородивших ей обзор. Однако в этот день и этот час она не могла позволить себе такую роскошь: Чень Сифень больше не была собой, дерзкой и неустрашимой наставницей из великой секты Эмэй. Теперь она носила маску обычной горожанки и не могла разрешить себе грубость в адрес уважаемых представителей Мурима. А в том, что троица перед ней имеет отношение к миру боевых искусств, Чень ни капельки не сомневалась — ну не на рисовых же плантациях они обзавелись столь впечатляющими мышцами!

Наставница ещё раз с брезгливостью покосилась на лоснящиеся загорелые спины, что одним своим видом напоминали не часть человеческого тела, а какой-то изрезанный холмистый рельеф, усеянный оврагами и возвышенностями. Подобных спин она прежде не видела ни у представителей Небесного клана, ни даже у людоедов-дикарей из Жёлтых степей, а ведь и те и другие любили кичиться мощью своих тел. Но до этих троих им всем было ох, как далеко…

— Варвары — выплюнула в сердцах Чень Сифень. Большего она позволить себе не могла. Ведь где-то там, на помосте для специальных гостей восседал сам глава Жёлтых облаков.

— А он силён, этот их Су Чень, — задумчиво произнёс один из варваров.

— Да, видится мне, он не понаслышке знаком с техникой Пресвятого глубокого приседа, — добавил второй бабуин. — Уж больно легко поддалось то бревно.

— А ещё по его широкой и твёрдой постановке ног можно сказать, что он знаком с Неодолимой становой тягой, — присоединился к беседе третий.

От столь интеллектуальной беседы уши Чень Сифень свернулись в трубочку, и она, в который уже раз за свою длинную жизнь убедилась, что мужчины ничем не лучше животных. Те тоже издают непонятные бессвязные звуки, с ног до головы покрыты шерстью и сильно воняют.

— Возможно ли, что учение Первого тренера досталось не только нам?! — внезапно воскликнул стоящий ближе всего варвар.

Этот громогласный вопль стал последней каплей в и так переполненной чаше терпения. Чень Сифень в сердцах прокляла разговорчивую троицу. Мало того, что всё это время они загораживали своими уродливыми спинами добрую половину арены, так теперь эти трое ещё и вздумали отвлекать её своими мерзкими голосами. Такого издевательства наставница великой секты перенести уже не смогла.

В порыве чувств она сделала несколько шагов вперёд и вбок, расталкивая по пути столпившихся зевак, и оказалась чуть впереди ненавистной троицы. После этого буря в её сердце немного улеглась. И пускай их грубые голоса всё ещё доносились откуда-то сзади, зато наставнице больше не нужно было созерцать их тошнотворные спины.

На самом деле, будь её воля, и гордая Чень Сифень не стала бы ограничиваться подобными полумерами. В любое другое время она бы наверняка попыталась продвинуться ещё дальше, поближе к бойцовской сцене. Однако холодный голос разума вовремя напомнил ей о присутствии неподалёку патриарха Жёлтых облаков. Так что свой пылкий нрав ей пришлось усмирить.

Да и к тому же теперь ей никто не мешал наблюдать за разворачивающимся на арене боем. А посмотреть там было на что. Благородный клинок с горы Хуашань как раз собирался порезать на лоскуты зарвавшегося мальчишку. Лепестки из ци почти стесали нелепое бревно в руках оного и уже готовы были добраться до человеческой плоти.

Ждать оставалось недолго.

А затем она моргнула, и столь желанная картина будущего оказалась разбита. Всё изменилось за какое-то мгновение!

— Он его бросает! Бросает! — раздался полный восторга крик у её уха.

Однако Чень Сифень даже не обернулась на наглеца, её взгляд был прикован к летящему в сторону Чон Мёна бревну. Стремительно вращаясь, обрубок сваи столкнулся в воздухе сначала с сотнями острейших лепестков, а через мгновение и с клинком самого Чон Мёна…

По всей центральной площади прокатился жуткий, бьющий по ушам скрипучий треск. Прямо на глазах Чень Сифень всю арену заволокло вязкой древесной пылью. Она больше не могла разглядеть не то что кого-то из бойцов, а даже их силуэтов.

Наступило недолгое напряжённое затишье. Жители и гости Небесного кряжа, затаив дыхание, ждали момента, когда пылевое облако уляжется. Не отставала от них и сама Чень Сифень, она чуть ли не до рези в глазах вглядывалась в клубы древесной пыли в надежде разглядеть хоть что-то. Однако как бы она ни старалась, силуэты бойцов всё время от неё ускользали.

И вот, спустя целую минуту окружавшая арену завеса, наконец, поредела, и зрители, а вместе с ними и сама Чень Сифень увидели то, что скрывалось под ней…

— Мама, мама, а почему тот дяденька голый? И что это за странные квадратики у него на животе? Он что, чем-то болен? — колокольчиком прозвенел в полнейшей тишине чей-то детский голосок.