Мастер Гравитации 2

Глава 1

— Представьте себе, всего три года назад трансфигурацию впервые ввели на первом курсе, как учебный предмет! И это, между прочим, один из самых сложных предметов, — препод по трансфигурации пытался разогреть нас своей скучной вводной речью.

Предмет-то, может, и полезный, но маги редко заморачиваются с превращением вещей. Говорят, это больше теоретическая фигня. Только у некоторых хоть что-то получается.

Всё это, вроде как, зависит от смешения крови в некоторых родах: чем больше намешано, тем выше шансы на сильный Дар к трансфигурации. Хотя есть и уникальные древние Рода, которые только этим и живут. Но даже у них с каждым поколением этот Дар чахнет.

Когда-то, тысячу лет назад, трансфигурация была в моде. Но развивать этот Дар — дело непростое, и зависит от кучи нюансов. Скоро этот предмет станет похож на историю магии: будут лекции для галочки, а практики ноль.

В моём мире с некоторыми способностями было то же самое. Какие-то из них просто вымерли, как динозавры, но в этом нет ничего удивительного. Если даже стихийная магия идёт от одного древнего предка, то с трансфигурацией всё ещё хуже. Она — будто редкая болезнь, и по крови её передачу не угадаешь.

Так что не знаю, чему нас тут научат: максимум, кого-то из нас заставят превращать кружку в блюдце. А вот превратить предмет во что-то живое — это уже чистая лотерея. Ладно, если вместо крысы получится кролик, а не наоборот.

Хорошо хоть сам препод довольно забавный дедок. Под его голос я даже не засыпаю. Бегает по аудитории такой маленький, седой, будто гном-энтузиаст. Мы ему даже прозвище дали — Клоп.

Мелкий, юркий и активный препод с бородкой — Юлий Салтыков его зовут. Только что на наших глазах превратил перо в ложку. Если бы он превратил его в пирожок, я бы точно пожалел, что у меня нет такой силы.

А зачем мне моя гравитация, когда можно обложиться пирожками и кайфовать всю жизнь? Хотя... если пирожки будут с тухлой капустой и протухшим яйцом, то это уже биологическое оружие массового поражения!

Но даже шустрый и немного сумасшедший характер Клопа не мог отвлечь меня от косых взглядов. Наши одногруппники подозрительно косятся на меня и Машу. Даже ботаны фигово пишут конспекты, всё шепчутся и периодически кивают в нашу сторону.

Догадываюсь, в чём дело. Все только и трещат в академии о том, что завод графа Радугина уничтожен. И после нашей шумихи в ресторане ни для кого не секрет, что Радугины объявили Добрыниным войну. Так что понятно, о чём все шепчутся, и ведь не ошибаются они ни на йоту...

— А теперь ты попробуй, Голицын! У тебя же в каком-то колене предки трансфигурацией баловались, — Юлий, похожий на безумного учёного с этой своей торчащей копной волос, вдруг обратился к виконту с задней парты.

Боря Голицын прокашлялся и напустил на себя умный вид, пытаясь сконцентрироваться. Ну и перо у него в ложку не превратилось — оно вспыхнуло огнём.

— Вот тебе и трансфигурация, — хмыкнул я про себя. Если так дальше пойдёт, то скоро из нашей аудитории можно будет открыть шашлычную. Да не просто вспыхнуло оно, а шмякнулось прямиком в бороду препода. Теперь и борода Клопа полыхала. Мельком подумал, что сейчас он загорится, как новогодняя ёлка. Но, к сожалению, пожар потушили.

Только это и отвлекло студентов от нас с Машей на секунду. Мелкая уже хмурилась, пытаясь понять, что происходит. А я думал о том, что если так пойдет дальше, то вскоре на трансфигурации останемся только мы с Машей... и пепел от одногруппников.

А Юлий, дымясь и полыхая, на бегу впечатался в стену. Маги воды неуклюже пытались потушить его из пальцев, создавая больше луж, чем пользы. Но зачем это, если его борода уже съежилась и потухла сама собой?

Препод тоже не выдержал и, катаясь по полу, начал крыть наших одногруппников интеллигентными оскорблениями:

— Вы что творите, юнцы? Совсем ослепли? — Клоп чертыхался и злобно косился на них.

А меня сейчас только одно утешало: никто не знал, как заводу Радугина пришёл конец. Но все, наверное, догадывались, что нам это на руку. Однако вопросов у всех прибавилось ещё и потому, что мой Род никаких официальных заявлений не делал, а это нынче в тренде. Аристократы, подпортив кому-то жизнь или отомстив, обычно трубят об этом на каждом углу: мол, знайте, с кем связались, и трепещите!

Больше успокаивающих моментов не было. Радугины подали заявку на расследование в имперскую инстанцию. А это уже проблема: похоже, уничтожение завода — ущерб для Империи. Кто ж знал? Я точно нет, да и Гриша был не в курсе.

Выяснилось, что Радугины собирались заключить контракт на имперском уровне на производство каких-то там чипов и запустить их дальше по цепочке для сборки механизмов. Забавно, что граф проморгал такой жирный контракт и, в итоге, получил проблем больше, чем пользы. Но теперь моя семья воюет с этими подонками, а я тут торчу.

Ну хотя бы за сестрой могу присмотреть, и то славно.

— Добрыня, почему все пялятся на нас? — прошептала она, пока остальные хихикали над Юлием, который пытался спасти остатки своей бороды.

— Да брось ты, мнительная какая. Всем, скорее всего, интересно, чего нас Радугины преследуют. А я вот вообще только об еде думаю. Учись у меня, — отшутился я, хотя на деле еда была реально в приоритете.

Радугины далеко, а буфет вот он, под носом. Задача предельно проста: прорваться к салату в перерыв. Пусть говорят, что майонез вреден, но мой желудок и гвозди переварит.

После пары по трансфигурации я, само собой, сорвался прямиком в буфет. Народ расступался передо мной, как море перед Моисеем. Может, сравнение и не в тему, но никто не спешил попасть мне под ноги — мало ли, вдруг я голодный и опасный?

Так что я урвал кучу порций оливье! Чувствовал себя героем эпического блокбастера, который, преодолев все преграды, нашёл свой Святой Грааль. Только в моём случае это был тазик с оливье.

Буфетчица лишь головой покачала, когда я швырнул деньги на прилавок. А я, недолго думая, уничтожил все эти порции на глазах у сестры, которая только морщилась от моего аппетита, сравнимого с чёрной дырой. Затем мы помчались на пару к Маргоше Великой.

Зная её усыпляющий голос, я сразу занял место на последней парте: думал, хоть высплюсь. Но не успел закрыть глаза, как вижу — ледяной шарик летит прямо в лоб. У Полторашки Сергеевны, видать, зевать на паре — уже преступление.

Но я лениво поднял руку и поймал ледяной шарик. Даже не прицеливаясь, швырнул его в открытое окно и подмигнул преподу.

— Маргарита Великая, достаточно ли этого, чтобы убедить вас, что я не сплю? — ухмыльнулся я, наблюдая, как её лицо меняет оттенки от удивления до раздражения.

Она ахнула, потом охнула и так стукнула указкой по столу, что мелки подпрыгнули.

— Добрынин, к доске! — её глаза за очками заморгали. — Будешь лекцию вместо меня вести! Как тебе такая честь? — Сергеевна оскалилась так, будто только что поймала меня в ловушку.

Ну, я и пошёл. Пол-лекции за неё оттарабанил: что-то знал, что-то на ходу придумал. Правда, местами так отжигал, что одногруппники то глаза выкатывали, то давились от смеха. Маргоша успокоилась, видимо, не ожидала такой прыти.

В конце занятия она сама задремала, убаюканная моим монотонным бубнением. Теперь на своей шкуре почувствовала, каково это — спать на её парах. Ха!

Я тихонько сфоткал её спящей и подумал: "Потом покажу и спрошу: что ж вы, Маргарита Великая, на лекциях носом клюёте? Какой пример подаёте студентам?" Хотя, может, идея так себе... А то ещё выпустит в меня айсберг со злости.

После её занятия студенты уже меньше шептались про завод Радугиных и больше обсуждали, как Сергеевна задремала, и как я вёл лекцию с видом мученика. Ясное дело, что вид у меня был паршивый: остальные-то дрыхли, кроме сестрёнки, пары ботанов и того странного типа в подтяжках, который всё записывал, словно мы на важной конференции.

Но ничего, позже наверстаю сон, благо возможности у меня всегда находятся. Главное, что Маша к концу занятий тоже расслабилась: перестала думать о ночных приключениях и утренних новостях по телеку. И прекрасно: пусть считает, что Радугиных настигла карма. А то, что эта карма ходит в моём лице, знать ей пока необязательно.

Отсидел я все эти лекции, как узник на каторге, и жутко проголодался. Но тут возникла новая проблема: тот проказливый суслик — та ещё сволочь — вынес из моей комнаты всю еду.

Если встречу его, припугну как следует. Со мной шутки плохи: будешь воровать еду — рискуешь остаться без хвоста. Хотя бить мелкого грызуна — не мой стиль: зверюшка безобидная, хоть и вредная. Придётся придумать другой план, как его проучить. Может, подложить ему в орехи острого перца? Кто знает, вдруг сработает.

Иду, живо думаю: заказать доставку или через тайный портал до ближайшей кафешки метнуться? Жрать охота до безумия... В животе уже целый хор поёт.

— Добрынин, стой! — раздался резкий голос позади.

Оборачиваюсь, а там мужичок в очках и чёрном костюме меня окликает. Где я этого типа видел? А, точно: при поступлении в академию он всегда маячил рядом с директрисой. Видимо, какой-то её верный пёс... то есть, помощник.

— В чём дело? Занятия закончились, хотелось бы своими делами заняться, — говорю, а мой желудок поддакивает урчанием. Ещё чуть-чуть, и он начнёт за меня переговоры вести.

— Вас ждут в кабинете Магнолии Онегиной, — сухо сообщил он, жестом указывая направление.

Ну, тут и ежу понятно, о чём директриса побеседовать хочет: всё-таки на меня покушение в ресторане было. Думал, что это утром произойдёт, но, видимо, она решила не отвлекать меня от важных научных изысканий.

Побрёл я за этим безымянным чиновником. Всех этих клерков из администрации запоминать — дело неблагодарное. Они, как призраки: появляются внезапно, исчезают бесследно, да и личности у них соответствующие — призрачные.

Он в кабинет заходить не стал, просто проводил до дверей и умчался по своим делам. А я, пытаясь отогнать от себя образы сочного стейка и хрустящего бекона, вошёл внутрь.

Иду, а перед глазами всё равно дорога из фастфуда стелется. Эх, жизнь...

Кабинет у Магнолии Онегиной был роскошным. Светло, просторно, потолки высокие, окна в пол, через которые видны были парящие в облаках островки. Мебель резная, антикварная, статуи каких-то древних магов украшают углы. Пышно, со вкусом и, наверное, жутко дорого. Интересно, сколько стейков можно было бы купить на стоимость одного этого кресла?

— Добрыня Добрынин, — произнесла Магнолия, глядя на меня поверх очков. Красавица, что и говорить; я бы даже милфой в самом соку её назвал. Так вроде их в этом мире кличут? Хотя у милф дети должны быть... У неё без понятия. Короче, подняла она на меня глаза, оторвавшись от бумаг. — Проходите, садитесь, — кивнула на стул.

Остальные преподы с нами на "ты" общаются: то ледяным шариком запустят, как Сергеевна, то отругают. А вот директриса и члены Совета — жуть, какие вежливые. С одной стороны, приятно, а с другой — интересно, долго ли их маскировки хватит, и что под ними скрывается.

— Думаю, вы понимаете, что нам всем уже прекрасно известно, что произошло вчера, — начала Онегина, как только я осторожно уселся на скрипящий стул.

— Разумеется, — кивнул я, уловив аромат печенья в вазочке на её столе.

Она заметила мой взгляд и слегка улыбнулась: — Угощайтесь.

Но я воздержался: аппетит перед ужином перебивать не хотелось, да и такими крошками настроение только портить.

— Что ж... — милфа окинула меня любопытным, но строгим взором. — Пусть это не совсем моя прерогатива, но я считаю своим долгом предупредить вас: в нашей академии на данный момент учатся тринадцать человек, связанные с Родом Радугиных теми или иными узами.

Оу, а вот это уже поворот! Хорошо, что я об этом хотя бы сейчас узнал. Настолько неожиданно, что аж кулаки сжались сами собой.

Дальше я особо её не слушал: Магнолия вещала предсказуемые речи о том, что войн в стенах академии она не допустит, и если я вдруг решу скрестить шпаги с Радугиными на дуэли, то всё должно обойтись без летальных исходов. Всех остальных, видимо, тоже предупредила.

— Вы только об этом со мной хотели поговорить? — от таких новостей я даже о беконе думать перестал. Вдруг пирога захотелось вместо сэндвича.

— Да, — кивнула красавица и вздохнула так, что пуговица на блузке едва не отлетела. — Если вы меня поняли, то можете быть свободны.

Я аккуратно поднялся, чтобы ничего тут не разнести.

— Так точно, Магнолия Александровна, всё понял! Обещаю, в Академии никто не умрёт, — сказал я с серьёзным видом. — Ну, от моих рук точно нет, – обещания надо давать с умом, как юрист, и каждое слово взвешивать.

— Постойте, вы сказали, в Академии никто не умрёт? Это как понимать? — милфа с подозрением прищурилась, когда я уже стоял возле двери.

Но поздновато она спохватилась: я шагнул в коридор, и дверь за мной захлопнулась.

После такой беседы самое время в пекарню за пирогом отправиться и хорошенько обдумать. Вообще, пекарня — идеальное место для размышлений. Почему там не проводят деловые встречи? Пироги кого угодно на выгодную сделку скрутят!

Но едва я выбрался от директрисы, как заметил через окно сестрёнку, сидящую на скамейке внизу. Она с остервенением уплетала мороженое. Пара секунд — и я уже рядом, будто молния. Ну ещё бы, откуда у неё мороженого целая банка, да не одна?

— Мария Валерьевна, а ты случайно не за покупками бегала? И когда успела, если не секрет? — плюхнулся я рядом на скамейку и принюхался. Моё любимое фисташковое мороженое.

— Днём выходить можно, мы же не в тюрьме. Это по ночам комендантский час ввели, — мелкая выглядела недовольно.

— В чём дело, Маша? — выхватил у неё вторую банку мороженого.

Маша, само собой, вспылила, но не из-за мороженого. Как и думал, её мучили войны, в которые наша семейка вляпалась.

— Да послушай же ты, — пришлось её слегка встряхнуть, чтобы вернуть с небес на землю, — не можем мы сейчас в Пермь вернуться. Дома и без нас справятся, а нам учёбу заканчивать надо.

— И это ты мне говоришь про учёбу? — мелкая топнула ногой так. — Война там идёт, а мы тут бездействуем!

— Угомонись, — фисташковое мороженое таяло у меня во рту, успокаивая нервы лучше любого антидепрессанта. — И перестань зря накручивать себя. У родителей всё под контролем.

Да, лапшу ей на уши навешал, но что поделать. С другой стороны, наш Род может и не самый боевой, но мы не последние лузеры. И потом, не говорить же ей, что настоящая беда там, где я, а не в Перми. Я у Радугиных и Безруковых первый в списке на ликвидацию и главная мишень. Если вернусь домой, близким станет только хуже.

— Добрыня… Эй, Добрыня, — мелкая прищурилась так, словно задумала что-то недоброе. — Что-то мне тоскливо от всей этой фигни... Может, дашь прокатиться на своём "Вепре"? Ты ж не жмот, братик!

— Даже не думай об этом, — несовершеннолетнюю за руль моей машины? Это же как дать обезьяне гранату. Мать мне потом голову открутит и обратно не прикрутит.

Маша после моего отказа продолжала канючить, выпрашивая машину. К счастью, мой телефон зазвонил как по заказу — спасение свыше!

На экране высветился Гришка, точнее, его идиотская фотка: где он в баре обнимает двух танцовщиц в кроличьих ушках.

Стряхнув Машу с плеча, как назойливую муху, я вздохнул:

— Мария, помолчи немного, мне Гриша звонит.

Отошёл подальше, но сестра продолжала сверлить меня взглядом.

— Алло, слушаю, — оглядываясь на неё хмуро, чтобы Маша не подслушивала, прикрыл рукой микрофон: мало ли, может, читать по губам научилась. — Ну что там, Гришаня, всё по плану?

— Всё пучком, — слышу, он чавкает чем-то на том конце провода. — За твоим братом и батей в больнице охрану усилили, мои люди там теперь. Ещё, может, кто-нибудь из нашей семьи заглянет помочь с лечением.

Я от души поблагодарил Гришу: шустро он, всё-таки, сработал. Теперь хотя бы до раненых брата и отца не доберутся эти козлы. А мне пора заняться другими прохвостами в столице.

— Всё здорово, конечно, но удалось договориться насчёт меня? — уточнил я у Распутина.

— Устроил, но ты уверен, что оно тебе надо?

— Не парься, Гришаня, это уже мои проблемы. Тянуть нельзя, — пути назад больше нет. У меня всегда так: если уж ввязался, то до конца.

Распутин еще немного помялся, поворчал, но меня не переубедить: могу и похуже что-нибудь придумать, да и поопаснее. Пришлось ему согласиться, и как раз вовремя.

Маша снова рванула ко мне с просьбой дать порулить машиной. Сбросив звонок, я выставил руку вперёд и упёрся ладонью ей в лоб.

Сеструха замахала руками и завизжала, но подобраться ближе не смогла. Когда же она вырастет и купит сама себе колымагу. Эх, надолго у нас эти перепалки затянутся. А как же мой пирог? Он где-то одиноко ждёт меня на полке в пекарне, а у меня слюнки текут.

***

«Аия моня-моня, тогезеее!» — да уж, из всей этой музыкальной какофонии на новой арене для подпольных боёв именно эти бессмысленные слова и удалось разобрать.

Музыка орёт так, что уши скоро в трубочку свернутся. Везде вспыхивают какие-то огни, словно я попал не на бойню, а на техно-вечеринку. Зрители тем временем потягивают свои коктейли из ярких длинных бокалов.

Это одно из тех мест, где убийства на ринге — скорее правило, чем исключение. Толпы аристократов стекаются сюда поглазеть на смерть, как когда-то в древнем Колизее. Хорошо, что мой дружбан Гришаня — не просто аристократ, а ещё и с фамилией Распутин. Связи — вещь полезная, особенно когда хочешь получить VIP-место.

Впрочем, и без связей я бы справился: после трудного детства меня уже ничем не испугаешь. Выжил тогда — найду способ и сейчас выкрутиться из этого адского цирка.

Главное, что Гриша — лекарь, и знает кучу ценной инфы. Замглавы службы безопасности Рода Радугиных частенько тут выступает. По правилам все мы инкогнито, но Распутиным не раз приходилось лечить их гвардейцев после этих "тренировок". Секреты здесь всплывают быстрее, чем трупы в реке.

Так что мне стало известно, что Радугины любят отправлять своих бойцов сюда для прокачки навыков. Убивай сколько хочешь — никто и бровью не поведёт. Нравится ли мне такой подход? Да как же! Люди окончательно слетели с катушек. Но именно ради этих психопатов я здесь. Пришлось даже уламывать Гришаню записать меня на бои в этой арене смерти.

Сейчас Гришаня стоит, волнуется, попивает водичку и, кажется, молится всем известным богам. Музон вокруг постепенно стихает, и хриплый голос рефери что-то объявляет. Совсем скоро мой выход.

— Ладно, не дрейфь, всё будет путём! — хлопнул я друга по спине, и он чуть не захлебнулся водой.

Кха-кха… — Гриша глянул на меня, потом на ринг. – Ага, или всё пойдёт по... сам знаешь, по какому месту... Ладно, иди в "клетку", тебя уже объявляют. Удачи не желаю — ты и так её пробьёшь своим лбом.

Ну что ж, настал мой час. Под бубнёж рефери я взобрался на ринг и уставился на соперника. Мышцы у этого замглавы безопасности Радугиных — будто у быка на стероидах. Гришаня полностью снабдил меня инфой о нём.

Зовут его Ярослав Астахов, тридцать шесть лет, и он тот ещё экземпляр: поубивал на ринге кучу народа просто ради забавы. Считает себя всемогущим, а вот мозги и совесть где-то потерял. Любит поиздеваться над слабыми — ну что ж, сегодня ему представится шанс почувствовать себя на их месте.

Нас объявили, гонг прозвучал, и Астахов, в маске льва, рванул ко мне, размахивая своими бицепсами.

— Только что в среднюю лигу перебрался, да? — бросил он с ехидцей. — Недолго там протянешь, Ночной Разбойник.

Хохоча над моим прозвищем, Астахов ударил ногой по полу, словно разъярённый бык, и его кулак полетел прямо мне в голову.

Я без особых усилий уклонился и ушёл в низкую стойку. Мог бы повозиться с ним, поизучать его приёмы, но все его бои я уже изучил вдоль и поперёк. Одному парню этот псих размазал мозги по полу — просто захотел проверить, насколько сильно может ударить. Но сегодня у меня свой план: уделить внимание каждому из них. Если всё пойдёт как надо, противников будет достаточно, чтобы устроить маленький апокалипсис.

Зарядил правый кулак энергией, добавил гравитации по максимуму и начал обратный отсчёт. Снизу врезал ему в бедро так, что кости хрустнули, как сухие ветки. Пусть хирурги потом ломают головы, как собрать эту пазл-ножку. Но мне этого мало... Толпа вокруг взревела, Астахов завопил и рухнул на спину. Любишь издеваться над слабыми? Помогу тебе ощутить всю прелесть бессилия.

Ногой сверху ему бац по яйцам! Детишек этот урод уже не заведет. Ярик завизжал так, будто его в кипятке варят. А я только разогрелся. Мои кулаки замелькали ещё быстрее, осыпая его голову градом ударов. Сложно удержаться, чтобы не пришить эту сволочь насмерть, но сделать из него ходячую развалину куда забавнее. Так сказать, подарить миру живой пример того, как не стоит жить.

— Ну что, Ярослав, как тебе моё приветствие? — ухмыльнулся я, видя, как его глаза вращаются, словно игровые автоматы в дешевом казино.

Потрепав ему голову до состояния перезрелого арбуза, в прыжке луплю локтём по плечу. Раздался хруст, похожий на звук ломающегося печенья. Зрители взорвались восторженными воплями. Но не спешите радоваться, господа: убийства не будет и море крови тоже. Я ж не кровожадный маньяк, у меня всё с душой.

Из башки Ярика потекла кровь, но что там — всего-то лужица, как после пореза при бритье. Ну, может, лужа и побольше...

Астахов в итоге вырубился от боли. Толпа взревела: "Добивай!" Да куда уж там. Теперь он — хромоножка с одной рукой и кривой рожей, как после неудачной пластической операции. Может, ещё и память отшибло моими ласковыми ударами. Зато будет время задуматься о смысле жизни.

Я вытерся полотенцем, пропустил мимо ушей пафосные вопли рефери о моей победе и тихонько свалил с ринга. Гришаня внизу уже общался с каким-то админом.

— Что происходит? — спросил у него, надеясь, что всё идёт по плану, а не скатывается в тартарары.

Он не сразу ответил, а я наблюдал, как врачи медленно волокут разбитого в хлам Астахова с ринга, словно мешок с картошкой.

— Короче, заявок до чёртиков, — наконец отвлёкся Гришаня от разговора с админом и прошептал мне: — Готов тут засесть надолго? Желающих надрать тебе зад столько, что можно чемпионат мира провести. Догадываешься, кто все они?

Понятно, что гвардейцы Радугиных тут не просто так ошиваются. После того, как я уложил их босса — замглаву безопасности, они жаждут мести. Ну что ж, в таком случае, будет им шоу.

— Отлично! — сказал я, потирая руки. — Ставки растут, денежки капают, а я получаю бесплатную разминку. К тому же все они из Рода Радугиных. Значит, мой план удался...

Глава 2

Ммм... Кто бы мог подумать, что детское пюре — такая вкуснятина! Бывают, конечно, промахи, но с молотым печеньем и фруктами — просто бомба. Да и упаковка удобная: перекус на ходу обеспечен. Не таскать же с собой постоянно колбасу в кармане.

— Новичок в наших рядах — Ночной Разбойник порадовал нас, не так ли? — голос рефери хрипел из динамиков. — И он обязательно ещё выступит, если ставки будут крупные!

Стоп, какие ещё крупные ставки? Я аж баночку пюрешки захлопнул и спрятал в карман.

— Есть одна загвоздка, — Гришаня тут же зашептал на ухо. — Гвардейцы Радугиных жаждут тебе навалять, но по правилам ты не можешь долго занимать ринг. Другие тоже рвутся в бой, всё зависит от ставок соперников и зрителей.

Ну да, деньги — великая сила, и мой план может не сработать, если срочно что-нибудь не придумаю. Придётся взять их на слабо.

— Понятно, значит, не получится поучаствовать, — громко заявил я, обводя взглядом толпу. — Откуда у этих нищебродов крупные деньги? Сил у меня кот наплакал, но на два боя ещё хватило бы! Неужели зря сюда приперся?

Мои слова сработали, как красная тряпка на быка: публика завелась, особенно бойцы в одной из лож. Видать, это и были гвардейцы Радугиных — любители показать свою крутость. Вверх взметнулись руки с деньгами и картами. Вот это уже разговор! Стоило лишь задеть их гордость, и все начали плясать под мою дудку.

Распутина тут же отозвали администраторы и увели на переговоры. А я, довольный, уселся и прикончил все пюрешки, что взял с собой. Последний ужин никогда не был таким вкусным.

Минут через пятнадцать Гриша вернулся, весь на нервах и слегка ошарашенный, словно увидел призрак.

— Такие суммы теперь ставят на бои с тобой, что я на своём хобби ещё больше разбогатею! — тараторил он, задыхаясь. — Но это уже безумие. Ты их чертовски завёл... Знаешь, кто-то даже хочет устроить бой с применением Дара и холодного оружия.

— Ну и что? — я зевнул и потянулся, не вставая. — Какой Дар у того, кто мечтает меня прирезать?

— Физик, как и ты, — ответил Гриша.

— Интересно, — кивнул я. — Записывай меня с ним тоже. Не обещаю зрелищного боя, но всяко лучше, чем тухнуть без дела. Может, разберу его на атомы.

— Да уж, — съязвил Распутин. — По-твоему, лучше на ринге копыта отбросить, чем смотреть, как это делают другие.

Тут у Гришани глаза так сузились, будто он планирует продать мою печень на чёрном рынке.

— Слушай, ты вообще помнишь, зачем мы сюда приперлись? Хватит тянуть резину, принимай все вызовы на меня. Бабла поднимем, да и я свои дела порешаю, — подбодрил я его, дружески толкнув в плечо.

Гришаня фыркнул, отшатнулся и плеснул в бутылку с водой ликёра из фляжки. Хотя со своим бухлом сюда не ходят, но зная Распутина, ему всё нипочём. Если конец света наступит, он его просто запьёт.

Бутылка опустела наполовину. Только потом он забормотал:

— Ладно, валяй на здоровье. Но если выживешь, мы серьёзно поговорим. Уж больно ты в себе уверен, мне аж любопытно стало, почему. Может, ты бессмертный или просто идиот?

— Катись ты к чёрту со своими беседами! — расхохотался я, хотя смех больше напоминал предсмертный хрип. — Тюкай мозги, кому хочешь, а я после боя бабки буду считать. Так что сорян, буду занят. Надо же успеть потратить, пока цел.

У Распутина маска замигала ярким светом, он показал мне неприличный жест — ну вот и весь ответ дружбы — и поплёлся договариваться о моём выходе на ринг. А я, в ожидании, решил немного размяться. Ведь ставок накидали столько, что можно было бы купить небольшой остров, и толпа ревела в предвкушении кровавой бойни. Но я не из тех, кто жаждет кровищи... Из всего кровавого мне по душе только кровяные колбаски, и то исключительно в одном ирландском пабе.

Вышел я в клетку, изображая из себя рядового бойца. Подсовывали мне соперников из серии "принеси-подай". Один удар — и их уносили на носилках.

После бесчисленных боёв я продолжал играть роль уставшего вояки: прихрамывал, тяжело дышал, будто марафонец после третьего круга. Раскусить меня было не так-то просто. А если бы раскусили — начались бы проблемы, а проблемы — это меньше времени на перекус. А я не переношу, когда вместо вкусного обеда приходится заниматься чужими заморочками. Потом пришлось и вовсе прикинуться выжатым лимоном. Больше одним ударом гвардейцев Радугиных не валил. Пусть думают, что я теперь безобиден, как котёнок.

Всё шло, как по маслу, но не учёл я одного: Гриша тоже решил, что я выдохся. Сказал, что позволит ещё только один бой и всё. Ну, я и согласился. А почему бы и нет? Желающих выйти против меня всё равно уже не оставалось. Зато мой план шёл по расписанию. Эта ночка станет для Радугиных "прекрасным" сюрпризом.

Тем временем рефери объявил мой последний бой. Как раз с тем здоровяком, что хотел и оружием помахать, и Дар свой показать.

И вот выхожу я против двухметрового бугая, у которого меч размером с приличный забор, а у меня в руках пусто, как всегда. Гришаня волнуется и носится по залу, возмущаясь. Вскоре рефери в динамики объявил, что арена мне предоставит оружие. А мне хоть бы хны: вон реклама мороженого мелькает — имбирное с печеньем. Надо бы в общаге морозилку им забить. Фисташковое, конечно, классика, но и это ничего.

Хотя, о чём это я? Да мне этот меч и даром не нужен. Гляжу: по углам ринга стоят металлические столбики, на которых канаты висят. Я один такой столбик выдернул и покрутил в руках. Сойдёт для разминки: в умелых руках и зубочистка — оружие массового поражения.

— Ночной Разбойник, ты умеешь удивлять! — расхохотался рефери. — Но, правила есть правила: биться будете на мечах.

Правила? Серьёзно? В этой арене людей отправляют на тот свет быстрее, чем остывает мой обед. Какая им разница, чем их отправлять в последний путь?

— Порядок! — вмешался мой оппонент в маске гориллы. — Пусть этот недотёпа с трубой дерётся. Хоть лопату ему дайте — всё равно ему крышка.

Ну и типок. Хотя, раз так уверен, значит, не промах. А мне даже лучше: можно не сдерживаться.

Едва я шагнул, чтобы занять стойку, как взволнованный Гриша подскочил к канатам и просунул голову.

— Ну что еще? — бросил я ему через плечо.

— У нас всё летит к чертям собачьим! — прошипел Гришаня, размахивая руками. — У этой гориллы аура изменилась: он скрывался, и я сразу его не раскусил! Понимаешь, насколько он может быть силён? Я бой остановить не смогу, так что либо победи его, либо это твой последний бой!

— Ну, спасибо за тёплые слова поддержки! — усмехнулся я. — Мне первый вариант больше по душе. И да, закажи мне большой тортик к окончанию боя — отпразднуем мою победу.

А вот теперь стало действительно интересно. Этот верзила не так прост, как казалось. Его ранг — тёмная лошадка, но если он избрал меч и так прокачан, то, возможно, передо мной настоящий мастер клинка. А с мастерами всегда весело: можно наконец-то размяться по полной. Да и что толку размышлять? Пора проверить всё на практике.

Едва прозвучал гонг, горилла рванул вперёд с верхней стойки справа. Стойки, позиции, финты — я в этом варюсь давно, и знаю все приёмчики как свои пять пальцев. Или даже шесть, если считать тот шрам от прошлого боя.

Уклоняться? Не моя история. Если парень считает себя крутым, пусть докажет. Я просто отвёл его атаку трубой в сторону и поморщился. Фу, скрежет металла по металлу в замкнутом помещении — неприятно. То ли дело выйти на свежий воздух и помахать мечом под пение птичек. Хотя, что это я вдруг романтиком заделался? Не к добру.

Но ладно, после пары его приёмов стало понятно: бой не будет скучным. Наконец-то можно расслабиться и не сдерживаться. Сражаться в полную силу куда интереснее, чем играть в поддавки. Может, этот парень и сможет меня развлечь. Его клинок летит мне в грудь, но я отбиваю его ладонью, словно это не смертоносное оружие, а назойливая муха. Естественно, за обух — идиотом меня ещё никто не называл. Мы кружим по рингу, меняя позиции и двигаясь так, что любой танцор позавидует. И тут этот верзила вдруг начинает трепаться прямо во время боя:

— Я тебя почти сразу узнал! — ухмыляется он, и маска гориллы растягивается в жуткой усмешке. — Правда, пришлось хорошенько за тобой последить и покопаться в инфе.

Я тут же пинаю его в грудь и замахиваюсь трубой снизу, но он, даже получив удар, умудряется увернуться. У меня появляется пара секунд на размышления. Следил за мной, говоришь? Любопытно. Надо всё выяснить

— Кто тебя об этом попросил? Чего добиваешься? — спрашиваю, хотя предчувствие уже шепчет мне ответ. Радугинские гвардейцы, а кто же ещё.

— Зря ты с Радугиным вздумал тягаться! — хохочет он, передвигаясь вокруг меня с мечом в руках. — Остальные ещё не догадались, кто прячется под этой дурацкой маской. Но ничего, как грохну тебя, расскажу всем, и срублю награду.

И это мне заявляет тип в маске гориллы? Да уж, жизнь полна сюрпризов! Интересно, а что он скажет, когда будет лежать мордой в пол?

Я пригляделся к его ауре, просканировал импульсами. Оказывается, этот громила не только с физикой знаком, но и в аурах мастер. Теперь понятно, почему он так ловко скрывался от всех проверок. Да и Гришаня неспроста забил тревогу.

— Слушай, мужик, ты меня не за того принимаешь, — ухмыльнулся я, а потом шёпотом добавил: — Говоришь, изучил меня? Кто ещё в курсе?

— Никто, кроме меня. Но ты уже зассал, походу, — этот громила явно себе яму роет болтовней. — Не переживай, убью тебя быстро.

— Поздравляю, но никто обо мне не узнает, — посмеялся я над его наивностью.

Горилла набычился и ринулся вперёд с мечом. Ну а я снизу ему по руке пнул.

— Это всё, на что ты способен? Смешно! Думаешь, трубой меня уделаешь? — самоуверенно ворчал он, но явно уже заводился.

У меня талант людей из себя выводить. Хоть курсы открывай: "Как довести врага до белого каления, и остаться при этом спокойным". Секрет прост: улыбка психопата и немного сарказма.

А дальше началось настоящее мочилово. Обхожу его слева и кулаком по челюсти заезжаю. Сучонок от такого чуть на собственной крови не поскользнулся.

— Ты, тля мороженая! Я тебе конечности поотрываю и окорочок из тебя сделаю! — тявкает верзила, поморщившись.

Нафига он про окорок вспомнил? Аппетит, что ли, разыгрался? Надо бы после боя мяска запечь с хрустящей корочкой, да под сидр. Но эта горилла уже всерьёз меня атакует, вырывая из кулинарных фантазий. Дубасим друг друга знатно: то он мне в бок с ноги, то я ему. Надо что-то предпринимать…

Снижаю гравитацию и ускоряюсь. Затем пригибаясь, перехватываю его меч рукой. Соперник аж глаза выпучил.

— Ты что творишь? — его тяжёлое дыхание смешалось с яростью в глазах. — Отвечай, паскуда! — горилла смотрит недоумённо, но тут же закашливается. — Кха-кха! — изо рта хлынула кровь.

А я только улыбнулся ему. Пока он трепался, я дело делал.

Теперь из его груди торчит моя воткнутая труба — импровизированное оружие. Его окровавленная туша грохнулась на ринг. Отличный бы из меня доктор вышел: умею при анемии железо прописывать. Зря он сомневался, что я трубой его одолею. А сам теперь лежит, как шашлык на шампуре, да публику визжать заставляет. Хотя визжат не только дамы — тут все любители красочных сцен.

Рефери быстро объявил мою победу. А вокруг аристократы защебетали от радости, их маски стали зелёными. Гришаня кричал громче всех, радуясь за меня. Зато в ложе бойцов Радугиных тишина да уныние: пригорюнились отморозки. Ночка удалась на славу. Десять из десяти, как говорится.

Сойдя с ринга, я ожидал, что Распутин что-нибудь скажет, но он лишь, молча, похлопал меня по плечу. Странно, видать, решил не трепаться на людях. Лишь добравшись до парковки, он наконец заговорил:

— В общаге тебя уже ждет сюрприз в виде тортика, и не одного! Я же знаю, что больше всего ты любишь!

Вот это номер! Надо мчаться туда побыстрее: ведь гребаный суслик будет рад такому сюрпризу. В такой ситуации меня только одно утешает: грызун нажрется сладкого и, возможно, лопнет!

— Гришаня, жми на газ! — бросил я, плюхаясь в машину.

— Что, тортиков приспичило? Может, лучше мяса где перекусим? Твоим тортам ничего не станется, не испортятся, — ухмыльнулся он, заводя мотор.

— Потом объясню, в чем дело, — отмахнулся я, поудобнее устраиваясь на переднем сиденье.

Но вот незадача! У машины рессоры сразу приказали долго жить, и она вдруг рухнула на землю.

Вот это попадос, задержимся теперь. Что ж, суслику сегодня явно повезёт!

— П*****! — Гриша удивленно повернул ко мне голову. — Добрыня, ты что, давно в баню не ходил? Сколько ты вообще весишь? У тебя, поди, один бицепс под сотню кило тянет!

Я лишь виновато улыбнулся, а он пробормотал что-то про то, что в следующий раз придётся меня на грузовике возить.

— В следующий раз, понятно, тачку помощнее брать надо. Я ж мышцы качаю, дружище, и останавливаться не собираюсь. Но сейчас-то что делать будем?

— Не суетись, решим вопрос, — с важным видом Гришаня достал из пиджака мобильник. Потыкав по экрану, он быстро договорился с кем-то, чтобы нам подогнали другой транспорт. Эх, неизвестно, на сколько мы тут застряли...

Тортики мои родимые, только дождитесь меня! Если этот суслик всё слопает, придётся его на фарш пустить.

Позже

В общаге

— Маша, хочешь пончик? — Вика протянула подруге коробку, будто это был сундук с пиратским золотом и парой скелетов в придачу.

— Лучше шесть! — сестра Добрыни закинула свои косички за плечи, а затем жадно впилась в угощение.

У неё всегда так: стоит стрессу подкрасться, как она превращается в пылесос для сладостей. Пончики для неё — личные антидепрессанты без рецепта и побочных эффектов. А тут ещё и опасность над семьёй нависла, словно чёрный ворон.

Она даже подумала: дед-то был прав, когда ворчал, что гвардию распускать не стоит. Наверное, прекрасно знал, чего ожидать его потомкам.

Жуя пончик, она волновалась не только за родных, но и тряслась из-за брата. Он сегодня ни на одном занятии не появился, и все её звонки игнорировал. Братец обычно так не делал, и хоть раз да отвечал, особенно когда дело касалось бесплатной еды.

Теперь Добрынина строила самые мрачные догадки, и даже не замечала вкуса пончиков.

— Маш, думаешь, с ним что-то серьёзное стряслось? — Вика ускорилась, догоняя подругу.

— Ну, не знаю, может, и нет... — Мелкая пожала плечами, словно стараясь успокоить и Вику, и себя. — Его не так-то просто застать врасплох. Но он не такой сильный, как я.

— Не понимаю, — Виктория покачала головой, — почему ты всё время считаешь его слабым?

Мелкая чуть не подавилась, но всё же умудрилась затолкать последний пончик за щеку.

— В смысле? — с набитым ртом она глянула на подругу. — Так я его с самого детства знаю. Он сильный физически, но характер у него не боевой.

Дальше она рассказала подруге, что Добрыня в детстве никогда за себя не заступался, когда кто-то разговаривал с ним неподобающим тоном. Всегда сохранял спокойствие и избегал конфликтов. Да что уж там: мог даже извиниться перед кем-то, пусть и был прав, лишь бы не ввязываться в перепалки.

— Вот мне и приходилось всё за него разруливать и справедливость восстанавливать, Вика. Так что не зря я всё время беспокоюсь, — Мария тяжко вздохнула и постучала в дверь его комнаты.

***

Слышу громкий стук в дверь. Да кто там, чёрт побери, ломится? Мне такие сны снились, что хочется обратно в кровать и запереться изнутри!

В царстве Морфея передо мной расхаживала обнажённая дама с потрясающими формами. С формами для выпечки, если быть точным. Держала их на подносе, а аромат свежих пирожных был настолько божественным, что слюнки текли, как у голодного волка из мультика. Мой личный рай, но, как всегда, судьба решила иначе.

Деваться некуда, пришлось продрать глаза и открыть дверь. И вовремя: сеструха уже стояла в боевой стойке, будто сейчас вынесет дверь вместе с косяком.

— Братец, ты чего меня пугаешь? Где ты пропадал, чёрт возьми? Я же переживаю за тебя! — заорала мелкая так, что наверное даже соседи услышали.

Думай, Добрыня, думай! Что ей сказать? С утра мозги вообще не работают.

— Маш, извини, но я слегка приболел: горло болело и температура была, — выдавливаю из себя с самым жалобным видом.

— Чего врёшь-то, а? — фыркнула мелкая, угрожающе наступая на меня. — Ты никогда не болеешь с твоим-то стальным здоровьем!

— Ладно-ладно, я просто проспал, — признаюсь, понимая, что первая отмазка провалилась с треском.

— Ага, мастер лапши на уши! — она прищурилась. — Я что, на дуршлаг похожа? Зачем мне лапшу вешаешь? Ты в жизни ни одну утреннюю тренировку не пропустил!

Вика, которая пришла с ней, только моргает глазами, глядя то на меня, то на сестру. Похоже, решила сыграть роль миротворца.

— Маш, успокойся, — Вика берёт её за запястье. — Может, у Добрыни девушка была, вот и всё.

Сеструха тут же меняется в лице, задумчиво потирая подбородок. А я, мягко говоря, впадаю в ступор от такого предположения, но решил не теряться.

— Не было никакой девушки, — качаю головой. — Хотя, если бы была, я был бы только рад.

Маша тут же врезает мне кулаком по плечу, а потом сама корчится от боли. Видимо, моя каменная мускулатура снова дала о себе знать.

— Ай, блин, братец, что несёшь! — потирает она свой ушибленный кулак.

Наступает неловкая тишина. Мы молча переглядываемся, и кажется, что где-то вдали кукушка отсчитывает последние секунды моего спокойствия.

Маша отвлекается на мой холодильник и спрашивает, зачем на нём замок. А я, как последний параноик, пытаюсь защитить свои запасы от наглого суслика, который таскает мои тортики.

— Потому что я крайне "гостеприимный", — брякаю в ответ. — Всегда рад угостить гостей, как видишь.

Поболтали ещё о всякой ерунде, и Маша, вздохнув, всё-таки выклянчила у меня бутерброд с колбасой. Вике тоже сделал бутер и налил чай. Уселись они за стол, переглядываются хитро, чай попивают. И тут до меня доходит: это затишье перед бурей.

И точно, не ошибся! Маша "обрадовала" меня тем, что сегодня я обязан сопровождать их на прогулке. Как говорится, хорошего понемножку, и прощай, мой спокойный день. Видимо, судьба решила, что мне слишком хорошо жилось, и пора развлечься.

— Никуда я не пойду, и вам тоже не советую покидать академию, — покачал я головой, убирая подальше свою копчёную колбасу: добывал этот сорт с таким трудом, что любая экспедиция в джунгли покажется прогулкой.

— Отмазки не прокатят! — Маша хитро улыбнулась. — В академии скоро бал, и мне срочно нужно новое платье. А вернее, чудо, чтобы на наши копейки найти шикарный наряд.

Она тяжело вздохнула с такой глубиной. Ситуация дрянь: не отвертеться. Наряды для аристократов — святое, а девушки на них помешаны, как маньяки на полнолуние. Придётся тащиться с ними, увы... Ну что не сделаешь ради семейного мира...

Зевая, я переоделся в чистую рубашку и взял со стола ключи и кошелёк. Только хотел попросить их убрать за собой посуду, как Вика с серьёзным видом заявила:

— Лучше купить три наряда или даже четыре. Их же принято менять на балу. И, само собой, сумочки и туфли к каждому платью подобрать.

Чего?! У меня глаза чуть не выскочили из орбит. Но вспомнил, что так действительно принято, хоть и негласно.

— Да ладно, — фыркнула сестра и отмахнулась. — Я и в одном платье бал переживу.

— Ох... — вздохнул я, закатив глаза, и положил кошелёк обратно, а вместо него взял барсетку побольше — словно собираюсь выкупать заложника. — Ну что, на выход? — спросил, окинув девушек взглядом, будто проверяя, не спрятали ли они ножи за спиной.

Вика поднялась и спросила у Маши:

— А родители пришлют тебе украшения к балу или у тебя с собой есть?

Маша печально покачала головой.

— Ничего страшного, я могу тебе свои одолжить, — девушка участливо улыбнулась, хлопая ресницами.

А я что? Взял всё-таки кошелёк вдобавок к барсетке, предчувствуя, что скоро останусь без штанов, и сказал Виктории:

— Одалживать не придётся, сам подарю мелкой и украшения, и платья куплю.

Думал, дальше всё пойдёт гладко. А нет... Нифига! Жизнь всегда найдёт способ вогнать тебя в угол без права на последний телефонный звонок.

— Добрыня, а скажи-ка мне: откуда у тебя появились деньги? — Маша окинула меня подозрительным взглядом.

— Гришка подкинул работёнку, — и не соврал я.

— Понятно... — протянула она. — Значит, что-то незаконное и мутное. Как же она хорошо знает Распутина... а это мне совсем не на руку.

Вика, на удивление, встала на мою защиту. Сказала, что сестра слишком уж плохо думает обо мне. А Маша тут же начала возражать, мол, она прекрасно знает Распутина и его образ жизни.

В общем, их болтовня покатилась по кочкам, а я мысленно уже планировал побег куда-нибудь на край света.

— Погоди, если ты так уверена, что работа незаконная, тебе не страшно, что брат в этом замешан? — Вика поинтересовалась у сестры.

Того и гляди, сейчас они увлекутся пререканиями, а мне уже надоело это слушать.

— Да нет же, — Маша лишь мотнула головой.

— А что, если Добрыню поймают на этом тёмном деле? — встрепенулась Вика.

Эй, а ничего, что я тут стою и всё это слышу?

Мелкая расхохоталась, откидываясь на стуле:

— Ха-ха! Если сам Распутин в деле, то не поймают. Он никогда не попадётся. Гришка знает, что родня с ним сделает, если всё всплывёт.

Надо признать, права она: от Гриши за версту несёт авантюрой и махинациями.

— Ладно, пошли, Ночной Разбойник, а то опоздаем, — Маша вдруг поднялась и уставилась на меня.

У меня аж барсетка из рук выпала. Твою ж дивизию! Что она сейчас брякнула про моё прозвище? Неужели знает? Или...

— Эээ, а с чего это ты меня Ночным Разбойником зовёшь? — осторожно спрашиваю, а рука предательски дрожит.

— Так ты по ночам где-то шляешься, а потом с деньгами появляешься. Ну не ночной бабочкой же тебя называть, — мелкая невинно улыбнулась, а у меня будто гора с плеч свалилась.

— Ха-ха, ясно-понятно, — только и выдавил из себя. — Ну ладно, поехали за твоими нарядами...

Глава 3

В Перми

— Какие у него красивые глаза! — восторженно прошептала медсестра.

— Ты лучше на его задницу посмотри, — подмигнула ей вторая.

Отражение Виктора мелькало в зеркалах коридоров, пока он уверенно шагал к больному.

Черноволосый лекарь считал себя красавчиком и, черт побери, он был прав: медсестры при его появлении забывали, как дышать. В семье его шутили: где появляется Виктор, там не только снег тает, но и древние ледники.

Виктор влетел в просторную палату, кивнул сидящей там женщине, и сразу же принялся за работу. Наклонившись над больным, он "просканировал" его руками. И из-под кожи пациента засияло зелёное свечение, словно там завелись светлячки. И целительские руны вскоре пошли в ход.

— Ну вот, все в порядке, — выдохнул Виктор. — Теперь можете спать спокойно: ваш супруг не умрет.

Дарья в своём неизменно бежевом кружевном платье застыла, поднеся руки к губам:

— Вы уверены, что угроза миновала?

— Абсолютно, — Виктор улыбнулся ей. — Обратились бы немного раньше — ваш муж уже бы стоял на ногах.

Графиня смутилась, теребя рукава платья.

— Знаете, нам было неловко обращаться. Вы ведь занятые люди, не хотелось отвлекать вас от важных дел, — сказала она.

— Напрасно так думали, — улыбнулся Виктор. — Мой младший брат и ваш сын, неразлучны, как сиамские близнецы. Мы бы вам не отказали. У Гриши ведь мало по-настоящему верных друзей.

Дарье стало тепло на душе от того, что её сына так ценят. Она улыбнулась и поняла: Гриша, скорее всего, убедил брата помочь по просьбе Добрыни.

— Вы даже не представляете, как нам помогли, — в порыве чувств графиня схватила его за руку. — Чем мы можем вас отблагодарить?

— О, не стоит, — он аккуратно высвободил свою руку. — Мне благодарности не нужны. Лучше сыну спасибо скажите: вот кто об отце позаботился.

На прощание Виктор посоветовал ей держать ухо востро, пока муж в больнице. Предупредил: ходят слухи, что враги не дремлют и настроены негативно против Рода Добрыниных, так что война может затянуться надолго.

Оставив Дарью возле спящего мужа, Виктор уверенно вышел из палаты, готовый снова окунуться в океан восхищённых взглядов. Работа работой, а самолюбование — дело святое.

***

— Да уж, лучше бы слева пришибла! — вопили студенты на трибунах. — Гляньте-ка, он всего один щит задействовал, где тут логика?

Наконец-то я плюхнулся на скамейку, пытаясь перевести дух, но внутри всё кипело. До этого наш поход по магазинам шёл как по маслу. Кто бы мог подумать, что Вика выкинет такой номер? Гуляя с ней и Машей по бутикам, я сначала был в приподнятом настроении. Мне даже доставляло удовольствие раскошеливаться на всё, что сестра захочет, сжигая свои кровные. Всё-таки я старший брат, а забота о ней — моя обязанность.

Потом мы всей компанией завалились в ресторан. Шопинг высасывает энергию быстрее вампира. Девчонки тоже были голодными. Ну и понятно: пока они мучились с выбором шмоток, я уютно развалился на диванчике и дремал.

Набив животы до отвала, мы душевно беседовали за столом, запивая тортик чаем. За разговором я узнал о Вике много нового. Оказывается, она из какого-то знатного прусского Рода, славящегося своей мощью и количеством скелетов в шкафу. Сюда её отправил дед-патриарх семейства — настоящий кукловод. Он там всем заправляет и лично решает, кого куда послать учиться.

Правда, не всех он отправляет в Российскую Империю, и Вика была удивлена, что именно её сюда отправили — видимо, у деда были какие-то свои планы на внучку. Но она не возражала: призналась, что всегда восхищалась местными порядками, где можно нарушать правила. Короче, свобода ей по душе. В Пруссии законы поведения жёстче, а у нас всё проще.

Если грубо сказать, то у них на родине неровно лежащая вилка на званом ужине — уже трагедия вселенского масштаба, достойная войти в учебники по истории.

Но это всё лирика. Главное, что мне с ней действительно было интересно в тот вечер. Вика очень умна, начитана, а ещё любит дуэли. Есть подозрение, что она мастерски провоцирует на дуэли каждого, кто ей не по душе, словно коллекционирует трофеи. В ресторане я выяснил, что у маркизы намечена дуэль с каким-то студентом из Рода Радугиных. Совпадение? Думаю, что нет!

Девушка вызвала его не просто так, а чтобы влезть в судьбу нашу с Машей, так сказать, по-дружески. И пусть Вика желает нам добра, но я всё равно зол. Почему все так и норовят влезть в проблемы нашего Рода и вписаться за меня? Я что, похож на беспомощного сопляка с табличкой "Спасите, помогите"? Сначала Маша бросалась на дуэли с каждым, кто косо на меня взглянет, теперь и Вика туда же. Бесит это до чертиков.

Может, всё дело в том, что я слишком вжился в свою новую роль в этом мире? Теперь все уверены, что я ленивый и слабый тип, ведь стараюсь избегать всего, что движется, а иногда и того, что уже давно не подаёт признаков жизни.

На самом деле, мне просто лень вытворять что-то эдакое: скука смертная, одним словом. Если бы они знали, что я уже натворил и повидал, то очень удивились бы. Но, увы, тайны остаются тайнами.

— Добрыня, этот Эдик Радугин, похоже, уже понял, что проиграет, и теперь выкладывается на полную, — Маша боднула меня плечом и указала на арену. — Немного беспокоюсь за Вику.

С чего это она вдруг за неё парится, понять не могу. По-моему, у Виктории всё под контролем: играется с противником, как кошка с мышкой.

— Успокойся, тревожная ты наша, — вздохнул я. — Вика ещё даже не включила турборежим, не видишь? Она специально его изматывает.

Мои слова немного остудили сестру. Хотя она сама с Викой на дуэли билась, значит, должна понимать её силу. Или мелкая просто за подругу сейчас так сильно волнуется.

Да и чего тут удивляться? Маша вообще всех считает слабыми и беззащитными. Думает, что без неё никто и шагу ступить не сможет: ни на тренировках, ни в боях, ни в походе за булочками.

Поглядываю на магические вспышки на арене и вижу, как Эдик — фамилию его лучше не рифмовать — красиво взлетает над песком и плюхается лицом вниз. Нокаут. Шах и мат в одном флаконе.

Ну а я, собравшись с мыслями, хватаю чистенькое полотенце и топаю к Виктории. Девчонка во время дуэли так старалась, что аж запыхалась и взмокла. Думаю, пусть приведет себя в порядок, а я побуду джентльменом. Хотя, честно говоря, внутри меня до сих пор бомбит от её выкрутасов. Женщины… Они, как магия — никогда не знаешь, чего ожидать. Хотя, с магией всё куда проще...

Поболтал с ней недолго и, сухо поздравив с победой, первым двинул на остальные пары. Не то, чтобы я был фанатом учёбы, просто хотел успеть занять место на задней парте — там можно спокойно подремать.

Оставшуюся часть дня в академии было тухло, чему я несказанно радовался. Выспался вдоволь, и дуэлей больше никто не устраивал — просто праздник какой-то!

Но был один забавный момент: чёртов суслик снова объявился во время обеда. Казалось бы, я повидал многое, но этот грызун переплюнул всех и заслужил титул "Главный зараза дня".

Сижу во дворе на лавочке, уплетаю огромный бутерброд. И тут этот хвостатый нахал прорыл нору прямо подо мной. До сих пор не понимаю, почему в академии не начали охоту на грызунов: суслик уже везде свои ходы прокопал! Либо он мастер маскировки, либо все вокруг слепые.

Его наглая морда появилась над поверхностью. Он прищурился.

— О, кого я вижу! — заговорил суслик, словно мы с ним старые друзья. — Нам надо серьёзно поговорить. Во-первых, почему в тортах была лактоза? Во-вторых, ты зачем на холодильник замок повесил?

В принципе, одним щелчком пальцев я мог бы отправить его на встречу с предками. Но он забавный тип, да и не убиваю я беззащитных животных.

— Ты хоть представляешь, как меня раздуло? Диарея такая была, что я чуть в стратосферу не улетел! — продолжал возмущаться нахальный грызун, тыкая в меня лапкой без тени страха.

— Да, ты выглядишь паршиво, — кивнул я, с трудом сдерживая смешок. — Теперь будешь знать, как воровать чужие десерты.

— Я бы на твоём месте за языком своим следил, — заявил он с пафосом, будто король вселенной. — Могу так напакостить, что святой водой не отмоешься. Понял намёк?

Смотрю на него и думаю: максимум, что он может — это насрать мне на кровать. Хотя, честно говоря, стирать постельное бельё после грызуна — удовольствие сомнительное. Да и вообще, кто знает, какие сюрпризы этот хвостатый готовит.

А что, если этот грызун такой дерзкий потому, что он не простой суслик, а, например, директриса академии? Представьте: в свободное время она балуется трансфигурацией и отрывается по полной в облике зверька. Хотя, учитывая её характер, это многое бы объяснило. Кто знает, какие “тараканы” у людей в голове.

— Дай угадаю, вероятно, ты уже сделал дубликат ключа от замка на холодильнике? — прищурился я.

— Конечно! Ты что, за лоха меня держишь? — ухмыльнулся он, и хитро на меня посмотрел.

— Понятно всё с тобой, блохастый... персонаж, — вздохнул я, вставая с лавочки и наклоняясь к нему поближе. — Ладно, если жрёшь из моего холодильника, будь добр платить. За всё в этом мире надо платить. От тебя должна быть хоть какая-то польза.

Грызун задумался на мгновение, затем разразился хохотом, хлопая себя по пушистому животу.

— Ты за кого меня принимаешь? — возмутился зверек. — Может, мне тебе еще пирожки испечь и полы помыть? Извини, дружище, так не пойдёт. Мы не настолько с тобой близки…

— Не горячись, пушистый. Я имел в виду плату в виде полезной и нужной мне информации.

— Аааа… если так, ладно, поглядим. Всё зависит от моего настроения, — фыркнул он и покосился на остаток моего бутерброда.

Но я ловко запихнул его в рот и, жуя, двинулся прочь. В целом, больше никаких казусов за день не случилось. Ну, почти. Только слышал краем уха, что в женском общежитии кто-то трусики ворует. Теперь не сомневаюсь, что это дело лап суслика. Может, он коллекционер?

Весь вечер мне названивал Гришка. Он, видимо, решил, что обязан помочь мне в этом деле с Радугиными. А я не особо в восторге от его вмешательства.

Но Гришка копал информацию на наших врагов и сразу делился со мной. Я даже не представляю, откуда у него столько связей, и как он всё это добывает. Так я узнал, что Радугины решили затаиться: засели по своим особнякам, отменили все светские мероприятия и деловые встречи. Думаю, есть у них над чем голову поломать. Наверняка размышляют, кто уничтожил их завод. И, конечно же, гадают, кто так сильно покалечил их начальника службы безопасности и ещё десяток гвардейцев.

Но это всё предсказуемо. Куда интереснее было узнать, что Радугины сами начали копать информацию на меня и Распутина. Все носятся, пытаясь вычислить, кто же был тем самым Ночным Разбойником на ринге, и кто его менеджер. А мне что? Париться из-за этого смысла не вижу. Распутин — личность уникальная, раздолбай до мозга костей, но если уж за дело берётся, делает всё, как профи, не оставляя следов.

Правда, риск есть: информация может дойти до Рода Распутиных о наших подпольных приключениях. И тогда, кто знает, что будет. Но мне и Гришке кажется, что они уже в курсе. Просто пока не хотят не вмешиваться, и наблюдают со стороны.

Да и бог с ним. Мой друг молод, а этот опыт деловой хватки в роли менеджера ему только на пользу. В будущем может пригодится, да и Дару лекаря это не мешает. Если так подумать, то одни плюсы, чёрт побери!

Ночью

В столице

— От таких авантюр я уже отвык, — почесал голову мужик, выглядевший так, будто мог одной левой трактор поднять. — Новые места меня теперь только бесят. Даже если это столица: ничего там нет интересного.

— Командир, но мы же сюда не на экскурсию приехали, а по делу, — встрял один из гвардейцев.

Борис, командир гвардии Добрыниных, зыркнул на него с негодованием. Думал: то ли забить на этого умника, то ли раскатать его в блин и сделать новую карту местности. Но лень было возиться. Махнув рукой, он зашагал вдоль рядов своих ребят, проверяя последние приготовления к штурму. Из темных кустов вынырнул второй боец.

— Командир, а почему мы на родовое имение Радугиных не нападём? — спросил широкоплечий Васёк.

— Потому что ты тупой, Васёк, вот и весь ответ, — холодно бросил Борис, уже сигналя всем, что вот-вот начнётся обратный отсчёт до штурма.

Сам Борис знал немного. Инфа пришла инкогнито: кто-то сообщил, что глава службы безопасности Радугиных временно вышел из строя, точнее, его покалечили. А ведь на этом Ярославе Астахове — главном цербере их безопасности — держалась вся охрана Рода. Борис сначала удивился, но потом понял, что пора действовать, пока появился подходящий момент.

По его данным, в этом небольшом поместье сейчас находятся два типа из семейства Радугиных. Для первого шага — самое то. Начнём с малого, закончим большим взрывом. Ведь остальные группы вражеских гвардейцев сейчас в столице, а не здесь, за городом. Они там охраняют важные объекты ещё усерднее после пропажи завода. Бориса эти мысли порадовали. В своих действиях он был уверен, ведь всю полученную информацию он тщательно перепроверил, и был убеждён, что подставы нет никакой. Так что одно из поместий Радугиных, мелькающее в ночи, стало первоочередной целью.

— Действуем тихо… В общем, как договаривались, — Борис сурово оглядел охраняемое поместье и махнул своим парням.

Он всё просчитал: расставил по периметру бронированные джипы и тяжёлую артиллерию на случай, если кто-то решит свалит. Раньше он только координировал операции, но давно не участвовал лично. На этот раз решил вспомнить молодость и пойти в дело сам. Надо же иногда проветриться.

Гвардейцы моментально рассредоточились вдоль забора. Но какая незадача для Бориса: рядом снова появился болтливый Васёк, с автоматом наперевес. Времени от него избавиться не было. Он лишь по рации бросил всем:

— Помните, слуг мы не трогаем. У нас две цели, которые нам нужны живыми! Остальных, кто с оружием и сопротивляется — убрать.

Васёк открыл рот, чтобы уточнить, но увидев свирепый взгляд командира, промолчал. Только кивнул, что понял, и двинулся вслед за бойцами. Боря его не переваривал, но этот засранец был мастером восточных единоборств.

Пробрались во двор без проблем: камеры вырубили артефактными заглушками, охранников у шлагбаума уложили спать. Всё шло, как по маслу, пока в коридоре они не столкнулись со служанкой. Она завизжала так, что на этот концерт сбежались гвардейцы Радугиных.

Боря лишь закатил глаза и объявил:

— Ну всё, ребятки, теперь можно и пошуметь! — сказал он, отпуская курок своего автомата.

Коридоры тут же превратились в дискотеку, только без весёлой музыки: лампочки сверкали, как стробоскопы, окна разбивались с таким звуком, будто кто-то решил сыграть джаз на стекле, а посуда на кухне летела, словно приглашённые гости не подрались, а решили сыграть в бейсбол с фарфоровыми тарелками.

Слуги выбегали из своих комнат с лицами, выражающими одно сплошное "Что тут происходит?!".

— А ну-ка, быстро валите отсюда! – кричали им бойцы.

Боря тем временем на кухне устроил настоящее шоу. Первого гвардейца он встретил поварским ножом и сказал:

— Ты же не против? — и прежде, чем тот успел ответить, отправил его в нокаут.

Затем еще четверых уложил так быстро, что они и подумать не успели, что сегодня их последний рабочий день. Двоим прострелил черепа, заметив:

— Ну что, парни, мозги на место поставить не получилось.

А Васёк сражался с бугаем одним полотенцем. Да так лихо, что скрутил противнику руку и напинал по яйцам.

— Вася, ты там долго? Да выруби ты уже его! Нам нужно найти Радугиных! — рявкнул командир и помчался по служебной лестнице на второй этаж.

Там он увидел родственников графа, которые были в пижамах.

— Куда собрались, господа хорошие? — с сарказмом бросил Боря.

Завязалась небольшая потасовка, и Боря быстро отправил в нокаут двоюродного дядю Радугина.

— Лежи спокойно... Тебе давно нужен был отдых!

Бой внизу был яростным, но недолгим. Шум перестрелки вскоре стих.

Второго аристо в отключку отправил Василий. Он набросился на него со спины в узком коридоре и обхватил за шею.

— Готово, командир, — улыбнулся Вася. — И никакой магии даже не понадобилось.

— Радуйся, что мы внезапно напали, а то огребли бы по полной, — фыркнул Борис, глядя на его довольную рожу.

Дальше никто не болтал, только приказы раздавались. Заложников связали и закинули в тачку, слуг окончательно разогнали, а поместье взорвали.

Усевшись на переднее сиденье и бросив взгляд на догорающее поместье, командир гвардии Добрыниных выдохнул.

— Ещё один успешный день, — пробормотал он.

Мотор джипа взревел, и они рванули прочь. Но Борис всё ещё недоумевал: успех был слишком быстрым, да и обошлось без жертв с их стороны.

— Надеюсь, это не потому, что мы забыли включить режим сложности, — пробормотал он себе под нос.

У кого-то пара царапин и синяков, но это не в счёт.

В голове крутилась одна мысль: всё это чертовски опасно, после стольких лет затишья. Но Борис понимал: другого пути нет, если Род, которому он служит, хочет выжить.

— Как говорится, либо убей, либо тебя сожрут! — усмехнулся он, глядя в темноту ночи.

***

— Вот за что я обожаю интернет: новости здесь всплывают быстрее, чем я успеваю замести следы! — ухмыльнулся я, листая ленту на телефоне.

Борис не подвёл и вписался в дело, как настоящий профессионал. И всё это без участия моего папаши. Вот что значит верные люди! Теперь у нас есть заложники — прекрасный козырь. Но для триумфа этого мало.

— Йя-яяя! — что за чёрт? За моей спиной раздаётся яростный вопль. Обернувшись, замечаю, как мой хилый однокурсник мчится на меня с мечом.

— Победа будет за мной! — громко кричит он.

С невозмутимым лицом ловлю его меч и, как настоящий мастер кунг-фу, бью ладонью в грудь. Он издаёт булькающий звук, и отлетает на пару метров, а меч остаётся у меня в руках.

— Да чтоб тебя, Добрынин! Опять ты! Зовите медиков, студенты-дуболомы! — рычит наш препод, закипая, как чайник.

Групповые тренировки явно не для меня... Эти однокурсники, похоже, получают удовольствие от побоев — чистые мазохисты.

Пока будущего журналиста и очередного ботаника несут на носилках в лазарет, я чувствую на себе взгляд этой мелкой занозы:

— Добрыня, ну зачем так жёстко? Мог бы и помягче: Драгунский ведь в моей команде! — выговаривает она, сверкая глазами.

— Не моя вина, что этот гений тактики решил напасть на меня со спины, пока я смотрел в телефон, — пожимаю плечами. — Пусть учится на своих ошибках.

Но так просто от неё не избавишься... Почти всё занятие мы обменивались язвительными комментариями. Благо, это последнее на сегодня — нужно быстрее уединиться и заняться... то есть сделать важный звонок.

Как только препод дал отбой, я рванул в раздевалку, но там меня уже поджидали Маша с Викой.

— Извините, леди, но у меня сегодня есть дела поважнее, — бросил я, пытаясь проскользнуть мимо.

— Какие такие дела? Не хочешь попить чаю с родной сестричкой? А если я скажу, что мы купили твой любимый торт? — фыркнула Маша.

— Лекции учить надо, завтра Маргоша Великая устроит экзамен на выживание, — соврал я. — Ладно, оставьте мне кусочек и занесите в номер.

— Размечтался! — Маша сжала кулаки и ухмыльнулась.

Вот это забота о брате и его потребности в сахаре. "Семейная поддержка" просто бьёт все рекорды.

— Ладно, я принесу тебе два кусочка, — вмешалась Вика с добродушной улыбкой.

— Не стоит, подруга... Не хочет с нами чай пить — пусть катится, — ответила моя упрямая сестрёнка.

Я уже не слушал их перебранку: благодарно кивнул Вике и помчался переодеваться. В раздевалке задерживаться не стал: быстро переоделся для вида, душ проигнорировал. Схватив рюкзак и телефон, направился подальше от всех — в сторону парка.

Устроившись на тихой скамейке, вытащил из рюкзака шоколадный батончик с орехами, развернул его и набрал номер отца. Хорошо, что он сразу поднял трубку — значит, я не зря торопился.

— Здорово, бать! Как там жизнь на больничной койке? – сразу спросил у него.

— Жизнь, сынок, та ещё прогулка по минному полю, — хмыкнул он. — Со здоровьем получше. Потихоньку отращиваю новые органы.

— Вот и отлично! Рад, что с тобой все в порядке… Кстати, звоню поздравить с тем, как вы круто провернули операцию в столице.

А батя начал отмахиваться, мол, ерунда, дело житейское. Борис сам всё спланировал, а он так, немного помог. Хотя наш командир гвардии и мозг, приказы всё равно батя отдаёт, да и оружие из его закромов. Подсуетился вовремя — и то хорошо.

Я, естественно, попытался его взбодрить и узнал, что отец даже боевые артефакты для нашего Рода заказал, оружие обновил. Но от своего бездействия ему легче не стало.

— Хватит об этом, — грустно вздохнул батя и, судя по звуку, затянулся дымком. Курит, значит. Ну, кто я такой, чтобы запрещать?

— Как скажешь, бать, — откусил шоколад и запил водой. Пора переходить к делу. — Слушай, может всё же пришлешь в академию парочку гвардейцев. Маше безопаснее будет, да и я смогу с ними в весёлых приключениях поучаствовать.

— Опять ты за своё! — голос у него сразу стал строгим. — Не дорос ты ещё, Добрыня, гвардией командовать. А насчёт войны не переживай: скоро всё уладим, как только я выйду из больницы.

Обидно? Конечно! Но батя не знает моей реальной силы, и за это ему скидка. Зато теперь я понимаю, в кого Маша такая упрямая. Снова запел старую песню, что у них там всё под контролем, а нам с Машей надо учиться и сидеть в академии, пока взрослые дяди играют в солдатики. Ну-ну, легко сказать... Маша-то усидит спокойно? Сомневаюсь.

В итоге поговорили ни о чём, а я надеялся, что он поймёт всю серьёзность. Хотя вроде и понимает, но всё равно считает, что война — это не детское дело, и нам лучше не вмешиваться. Конечно, пусть детишки строят замки из песка, пока приближается цунами. Отличный план!

Судя по нашему скудному арсеналу и жалкому числу гвардейцев, Добрыниным не выстоять... Это вопрос только времени.

Что ж, придётся мне выйти из тени и принять весь удар на себя. Кто, если не я, этим всем займется?

Глава 4

В имении Радугиных

— А почему мы Радугины? Что, наши предки радугу смастерили? — выпалил один из сыновей графа, тот самый, которого за спиной все называли самым тупым.

Он уставился в потолок, словно там что-то увидел.

— А как же, Мишенька, наши предки радугу приколотили к небу гвоздями! — язвительно ответил отец. — Лучше скажи, что ты здесь делаешь?

— Ты же сам говорил, что после завтрака будет серьёзный разговор в кабинете, — Михаил удивленно уставился на отца.

Граф Руслан Радугин нервно поправил свою причёску и сжал челюсти так, что даже зубы заскрипели. Он изо всех сил старался не превратить кабинет в место преступления.

— Вот именно, серьёзный! — рявкнул он, покраснев. — Так какого чёрта ты сюда припёрся? Я имел в виду твоего старшего брата! — отец ударил кулаком по столу, и тот жалобно заскрипел.

Миша вспорхнул, как пугливая куропатка, и выскочил из кабинета. Старший же сын Геннадий хмыкнул и бесцеременно развалился в кресле.

— А ты чего ухмыляешься, лупоглазый? — граф переключил свой яростный взгляд на него, лицо его стало красным. — Ты всё запорол, безмозглый кретин!

Геннадий поморщился, будто ему предложили съесть лимон вприкуску с солью, и посмотрел на отца с возмущением. Затем закинул ногу на ногу и начал вертеть очки в руках.

— Отец, к чему такие оскорбления? Я же твой первенец, продолжатель нашего славного Рода, — произнёс он с напускным достоинством. — И вообще, я тут ни при чём.

Он начал вываливать на отца мешок своих претензий:

— Я давно просил поставить меня во главе охраны вместо Астахова. Такие посты должны занимать родные кровинушки, а не наёмные профессионалы, даже если они знают, что делают. Я готов взять на себя эту ношу! Так что твоё негодование, отец, несколько неуместно.

В ответ Геннадий получил такую сочную оплеуху, что у него в ушах зазвенело, и вдобавок набор цветастых эпитетов в свой адрес.

— Ты, недоделанный головастик! — граф склонился над сыном. — Силу имеешь, а мозги где? Забыл в детстве?

Геннадий едва не свалился с кресла от таких слов, и уже было собрался напомнить про Астахова, который, хоть и умён, но теперь больничную койку греет. Но, зная нрав отца, предпочёл проглотить этот комментарий.

— А? Чего притих? Совесть замучила? Правильно! — продолжал давить отец. — Ты не смог защитить наше имущество!

— И что теперь? Хочешь снять меня с должности главы охраны предприятий? — Гена нервно усмехнулся. — Я и мои ребята ищем виновных во взрыве завода. Хотя готов поспорить, что это чёртовы Добрынины тут замешаны.

Граф молча плеснул в бокал янтарной жидкости — то ли коньяка, то ли чего покрепче — сделал пару глотков, и вдруг с холодной усмешкой вылил остатки прямо на голову сына.

— Отец, ты что, в своем уме? — возмутился Геннадий, стряхивая с волос липкую жидкость.

— Заткнись и слушай! — рявкнул отец. — Мне плевать, кто это сделал! Найди их и вытряси всё до последней капли! Узнай, какой Дар они применили!

Геннадий мгновенно проглотил все слова, которые так и рвались наружу. Он протёр очки, словно пытался стереть реальность, и вернул их на нос. Отец продолжал метать громы и молнии, отчитывая сына за провал с поимкой Добрынина.

Ведь именно Генка разработал ту блестящую операцию по устранению Добрынина в ресторане после экзаменов. Блестящую, если не считать того, что она провалилась с треском. Теперь достаётся всем по полной: и ему, и командиру гвардии, который там всем заправлял.

— А откуда мы с командиром могли знать, что княжич Тверской влезет за Добрынина? — попытался парировать Геннадий, которому уже всё равно. — Ты ведь в курсе, что его там быть не должно было. Да и вообще, любой нормальный на месте княжича туда бы не полез!

— Да это ты, похоже, тупой, а не Мишаня! — зашипел граф, размахивая руками так яростно.

На пол полетело всё: бокалы, бумаги, даже семейная реликвия — серебряная чернильница, которую берегли со времён бабушкиных интриг. Среди грохота и погрома глава Рода втолковывал сыну суть Тверского Рода. Объяснял, что у тех даже в гербе честь прописана крупными буквами, и никто из них драк не избегает и страха не знает. В общем, те ещё любители помахать кулаками.

— Род того князька всегда лезет в стычки и заслуженно носит звание боевого! — ревел отец. — А ты умудрился на них нарваться, щенок паршивый! Ты хоть представляешь, во сколько мне обошлось выкупить наших людей из их плена?!

Граф пригладил растрёпанные волосы и устало плюхнулся в кресло напротив. Рука его шарила в поисках портсигара, будто тот мог спасти ситуацию.

— Батя, ты же сам говорил, что тебе плевать на деньги и на тот Род, а главное — достать Добрынина, — Гена заёрзал на кресле, как на электрическом стуле.

— Вот и прикончи его наконец, раз взялся! — выплюнул граф, выпуская густой клубок дыма. — Докажи, что не совсем бесполезен!

Он раздражённо застучал ногой, как будто проверял, не провалится ли пол под тяжестью их проблем.

Повисла тягостная тишина. Отец с сыном молча сверлили друг друга взглядами, словно дуэлянты. Оба понимали: если с Добрыниным не разобраться поскорее, им придётся туго.

До него могли добраться и другие сильные Рода: те ещё стервятники, соберутся в стаю, чтобы вытрясти долги до последней монеты. А если сунется какой-нибудь имперский Род, то тягаться с ним, всё равно, что драться с поездом. Правда, имперских Родов хватает, и они могут меж собой переругаться из-за выгоды, как голодные псы из-за кости.

Но Генка понимал: крупные семьи с имперской кровью влезут не ради денег. Им бы справедливость восстановить, да по чужим шеям пройтись. И тогда платить придётся не Империи, а самому Добрынину, под присмотром свыше.

— Отец, я работаю над устранением Добрынина, — вздохнул Гена, потирая глаза. — Но пока он сидит в академии, ничего не поделать. Только безумец пошлёт туда наёмного убийцу, ведь академия под защитой самого Императора.

— А ты найди такого психа, кто пролезет туда, и проверни всё дело так, чтобы к нам следы не вели. Что, всему тебя учить нужно? — граф, успокаиваясь, понизил свой голос.

Гена кивнул, и тут в кабинет, словно по расписанию, влетела графиня. От неё несло дорогим парфюмом, а зелёное бархатное платье сидело так, что даже статуи пытались втянуть животы. Она оглядела погром, улыбнулась, и перевела взгляд на мужа с сыном.

— М-да... Чувствую, денёк обещает быть весёлым. Надеюсь, вы тут не поубиваете друг друга, потому что сейчас приедет моя мама на обед, – промолвила она.

— Пошла к чёрту эта карга! Так ей и передай, — прорычал граф, сжимая бокал так крепко, что тот треснул. — Улыбаться я не собираюсь ради гостеприимства. У нас, если ты не заметила, проблем по горло.

— Все твои проблемы только в твоей голове, дорогой, — усмехнулась супруга, покачав головой.

Граф прожёг её взглядом, словно надеялся, что она испарится на месте. Потом шумно выдохнул и, ни слова не говоря, приказал лакею принести новый бокал и ещё бутылку из погреба: авось потопом спиртного удастся утопить проблемы.

Глянул на сына, челюсть которого висела где-то на уровне пола после слов матери.

— Знаешь что, — сказал он слуге, — неси два бокала.

А жена просто потрепала их по головам, как непослушных щенят, и добавила:

— На обеде чтобы вели себя хорошо. Если расстроится мама, расстроюсь и я. А вы хорошо помните, чем это обычно заканчивается, — прошептала она с хищной улыбкой и упорхнула, оставив за собой длинный шлейф аромата.

Граф знал, чем ему это грозит... Стоит графине загрустить, и с его счёта исчезает столько, что даже банк начинает плакать. Денег, которые она спускает на безделушки и тряпки, хватило бы, чтобы скупить половину империи. И это при том, что её три гардеробные забиты нарядами.

Когда она исчезла, оставив их с мыслями о грядущем финансовом апокалипсисе, Граф с сыном налили по стакану крепкого напитка. Глотнув обжигающую жидкость, они продолжили разговор уже без лишних эмоций.

— Ну что, есть новости по поводу нападения на наше поместье? Как там, кстати, Гришка с Денисом? — поинтересовался Геннадий, поправляя очки, которые упорно пытались сбежать с его носа.

— Эти два гения мысли теперь в плену, — отмахнулся граф, плеснув себе в бокал. — Опозорились на всю округу.

— Да ладно тебе, батя… У Дениса перед этим день рождения был, ну и расслабились немного, — попытался заступиться за них наследник.

Граф такими оправданиями сына едва не подавился. Он выпрямился в кресле, нахмурился так, что брови могли бы устроить драку, и начал вдалбливать, что Род Радугиных — это серьёзно, и такие, как они, должны всегда держать марку.

— Про нас сейчас чего только не шепчут, — скрежетал зубами отец. — Добрынины нам в подмётки не годятся, а утерли нос так, что стыдно людям в глаза смотреть! Унизительно! Эти мерзавцы ещё и условия нам диктуют.

Гена об этом ещё не слышал и пытался понять, насколько всё плохо. Граф махнул рукой и сообщил, что Добрынины, на удивление, хотят замять конфликт и не желают продолжать разборки. Даже предлагали лично договориться.

— Подожди-ка, батя, ты же не согласился на их предложение "замять дело"? — Геннадий вцепился в подлокотники, а ноздри его гневно раздулись.

— За кого ты меня держишь, сынок? За твоего остолопа-братца Мишку? — Радугин криво усмехнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. — Конечно, согласился, — неожиданно заявил он. — Но всё не так просто, как кажется. Скоро сам поймёшь, в чём моя задумка.

Гена только фыркнул. Он знал: если отец так улыбается, значит, он точно что-то задумал. В общем, если кто-то и собирается украсить этот мир новыми проблемами, то это точно его отец.

***

Сегодня протеиновый коктейль меня ошарашил: настолько вкусным получился, что я подумал, не подсыпал ли кто в него что-то запрещённое. Может, орехи тут ни при чём, а кто-то добавил щепотку магии? Пришлось залить в себя две лошадиные дозы — остановиться было сложнее, чем оторваться от сериалов.

Зашвырнул пустые бутылки в мойку — пусть радуются новым ароматам — и рванул на пробежку. Дистанция предстояла такая, что и марафонцы сочли бы меня безумцем. Разве что зомби для полного счастья не хватало, хотя, может, они уже преследуют меня в моих кошмарах. Навесил на себя ещё больше гравитации, чтобы почувствовать, каково это — быть давленным собственным весом, и терплю эту адскую нагрузку. Кто нуждается в аду, если можно создать его прямо здесь?

Выбора-то нет... Единственный плюс во всём этом мазохизме — силы набираю быстрее, чем супергерой после укуса радиоактивного паука. Если бы знал раньше, что можно так издеваться над собой ради результата, давно бы начал эту тактику и, возможно, уже ломал бы камни взглядом.

Сначала я был умником и не рисковал: выбрал стратегию черепахи — медленно, но верно. Не хотелось срочно превращаться в фарш на ногах, выбирая быстрый, но болезненный путь. Но кто не рискует, тот не смеётся последним, верно?

Сейчас наматываю очередной круг в парке, будто бегу от собственной совести, делая перерывы на подтягивания с утяжелителями — как будто мой вес уже не шутка природы. И всё бы ничего, но таких самоистязаний мне уже мало. Хоть и хочется завязать с подпольными боями, но что делать, если адреналин — моя любимая зависимость?

Думал, скоро отдохну от этих мордобоев, раз денег поднакопил. Но давайте честно: от битв не отдохнёшь, как от родной тёщи. Они в прошлом мире даже во снах являлись, до того достали, что хотелось взять отпуск от собственных грёз.

Сейчас, когда прокачиваю тело с такой скоростью, что скоро смогу перегнать гепарда на повороте, энергии требуется уйма. А её можно получить не только после... ну, "окончания чьей-то истории", но и в боях не насмерть, если выкладываться по полной. Так что буду дальше зарабатывать на арене. Да и тачка у меня теперь есть — оценил всю её прелесть, особенно когда несёшься по встречке. Кто знает, что ещё придётся прикупить? Может, танк?

Пробежку закончил часа через два, когда ноги объявили забастовку. Поплёлся к себе в комнату переодеться перед учёбой. Иду себе мирно, никого не трогаю... Пока кто-то не решил потрогать меня первым.

На подходе ко входу меня внезапно хлопают по плечам одногруппники: барон Дамир — коротышка, который, кажется, растёт в обратную сторону, и Емельян — дылда, которому впору менять лампочки в фонарях без лестницы.

— Добрыня, расскажи-ка, чего это вы с Машей такие скромники? — дылда хитро улыбнулся. — Мы думали, твой Род — тише воды, ниже травы.

— Точно-точно, — поддакнул коротышка в брюках, которые явно шились из остатков ткани. — Кто бы мог подумать, что вы такое отчебучите. Воевать-то тоже умеете, оказывается, хоть и с подлянкой, — его взгляд был осуждающим.

Мне это ни капли не понравилось. С подлянкой? Это моя сестра Маша опять что-то устроила, или эти два клоуна сами себе напридумывали? Может, они видят вещи, которых нет в реальности?

— О чём вы вообще говорите? Про захват одного из поместий Радугиных? Или я лунатиком бродил по чужим домам, и теперь мне приписывают вторжения?

Оба переглянулись, и заржали громче, чем мой будильник по утрам.

— Да ты, похоже, сам ничего не знаешь, — протянул Дамир с улыбкой, которая обещала неприятности. — Но думаю, скоро поймёшь, что твой Род отчебучил.

С этими словами коротышка похлопал по спине длинного друга, и они отправились готовиться к паре, оставив меня стоять посреди коридора в полном недоумении.

Моя рука потянулась к телефону — любопытство ведь убивает не только кошек. Пролистал ленту новостей быстрее спринтера, но ничего про Добрыниных не нашёл. Может, наш Род стал невидимкой? Или я пропустил обновление реальности?

Что остаётся? Позвоню Артуру — с ним хотя бы можно поговорить без необходимости проходить квест "найди время в расписании". Родители, вероятно, опять заняты спасением мира или хотя бы нашего Рода.

Брательник после лечения у местного магистра Распутина тоже вернулся домой вместе с батей. Не думаю, что он уже погрузился в дела бизнеса — скорее наслаждается отсутствием ядов в организме.

— Алло, брат! Птичка на хвосте принесла, что у вас там что-то случилось. Не подскажешь, в чём дело и почему я узнаю об этом от чужих людей? — выстрелил я, как только на том конце сняли трубку.

Но вместо ответа услышал лишь короткие гудки — связь оборвалась моментально. Мало того, Артур просто сбросил звонок. Отлично, семейная поддержка на высоте, как всегда. Но затем от брата прилетело лаконичное сообщение: «Некогда говорить, у нас ЧП. Позже». Ну, замечательно! Как будто сериал с напряжённым сюжетом, только без возможности переключить канал.

Что ж, пришлось играть в семейного детектива. Обзвонил всех родственников по списку: мать, отца, — тишина. Даже командиру гвардии, Борису, набрал. И что вы думаете? Правильно, он тоже сбросил звонок. Потрясающе!

Хорошо, что у меня в запасе был козырь — Василий, гвардеец отца и главный болтун семейства. Если кто и прольёт свет на эту тёмную историю, так это он.

— Вася, дорогой, что за бедлам у нас дома творится? — сразу перешёл к делу без предисловий. — И даже не думай бросать трубку, иначе придётся мне написать мемуары под названием «Пропавшие без вести родственники».

— Эээ... господин, — замялся он. — Нам приказано не сообщать вам и вашей сестре о случившемся.

Ну конечно! Родители снова играют в шпионов. Отправили нас в академию «готовиться к нелегкой жизни», а сами устраивают тайны мирового масштаба. Похоже, самостоятельность в нашей семье — это как одолжить миллион: все говорят об этом, но никто не даёт.

— Так, Василий, хватит загадок. Напоминаю, что я, возможно, в далеком будущем – будущий глава Рода и, между прочим, уже сейчас твой господин. Так что выкладывай всё, пока я не решил, что у тебя проблемы с подчинением.

— Ну... дело в том, что ваша семья подписала мирный договор с Радугиными и вернула им пленных, — выдохнул он, словно камень с души свалился.

— Отлично! И где тут причина для паники?

И тут Вася разразился таким монологом, что любой драматург позавидовал бы. Оказывается, после возврата пленных — родственников графа Радугина, Дениса и Григория — их усадили в джип и передали гвардейцам. Всё шло по плану, мир, дружба, жвачка. Но не тут-то было! Джип взорвался на пути домой вместе с парой гвардейцев, которые явно не успели обзавестись счастливым билетом. Выжили только Денис и Григорий — везунчики, что и говорить.

Теперь граф Радугин кричит на каждом углу, что мы — коварные предатели, нарушили договор и устроили им взрывной сюрприз. Мы — злодеи дня, а Радугины полны решимости стереть нас с лица земли. Прямо театр абсурда, да и только.

Положив трубку, я устало опустился на пол и схватился за голову. Ну что ж, не жизнь, а сплошной каламбур. Радугин, этот мастер интриг, сыграл свою партию блестяще. Своих же людей пожертвовал ради эффектной постановки — что для него пара лишних жертв?

Но ладно Радугин — с ним всё давно понятно. А вот мои родственники... На что они надеялись, заключая мир с таким персонажем? Может, слухи не врут, и наш Род действительно не блещет проницательностью?

Зря я, дурак, возился с этим планированием. Вытянул через Распутина всю подноготную про родню Радугина, слил своим анонимно, думал: пусть шевелятся, раз мне самому нельзя влезать. Надеялся, пленных возьмут, с козырями будут. А что в итоге? Облом по полной программе! Теперь понимаю: если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, отправь кого-нибудь другого, но не мою семью. На них надеяться — всё равно что спасательный круг из бетона надеть.

Бреду на пары, офигеваю от тупости родни. Занятия — тоска смертная, ни одной перепалки между студентами и преподами. Все летают в облаках, точнее, мыслями уже на предстоящем балу. Словно этот бал — билет в рай, а не очередная пытка этикетом.

Бал этот для нас, первокурсников, устроят. И не просто, чтобы шампанским побулькать после экзаменов, а чтобы устроить проверку, как мы умеем вести себя в высшем обществе. Так что бал — это, по сути, экзамен. Веселье будет, что надо, если ты фанат стояния с бокалом и фальшивой улыбкой.

На нашем студенческом балу всё по полной, как на императорских мероприятиях. Я, конечно, не фанат этих светских плясок и реверансов, но что к чему знаю: не первый день на арене жизни выживаю. Всю важность таких мероприятий понимаю ещё с прошлого мира. Особенно там, где собираются сильные мира сего со своими узкими интересами. Можно легко, не зная этикета, кого-нибудь обидеть, а потом разгребать последствия. И не факт, что живым останешься. Ошибёшься в тосте — и привет, новый заговор против тебя.

Так что вовремя сообразил и рванул в город. В последний момент прикупил приличный костюм и заявился на мероприятие. Вроде всё нормально, но есть нюанс: у меня пары нет, а это важно. Сам виноват, что не догадался раньше Вику пригласить. Её, поди, уже десять раз позвали. Ну ничего, думаю, найду себе даму здесь.

Ввалился я вечером почти последним в роскошно украшенный зал и выпрямил спину. Академия выложилась по полной, только красную дорожку не раскатали. Над головой — высокие своды с изящными фресками. С потолка свисает гигантская люстра, словно сотканная из тысяч кристаллов, мерцающих магическим светом. Стены отделаны дорогой тёмной древесиной, на них гобелены с мифическими существами и пейзажами. Денег не пожалели, чтобы мы впечатлились или задумались, куда уходят наши взносы.

На сцене музыканты в черных фраках играют на арфах, лютнях и флейтах. Всё по канонам аристократии: никакой тебе электронной музыки и весёлых мотивов. Танцуй под то, от чего веки слипаются.

Среди всей этой красоты шествует директриса в белоснежном наряде с магическим посохом — прямо фея-крёстная. Зорко следит за студентами, а вокруг ещё и преподы шастают. Любой из этих высоколобых может подойти и завести светскую беседу, но не ради пустой болтовни — это же экзамен по этикету прямо на месте! Так что держи язык на замке или говори как зачарованный принц из сказки, иначе можешь остаться без головы раньше, чем успеешь сказать "ваше сиятельство".

Поэтому своё внутреннее "бычье" прячу глубже, чем сокровища короля. Хотя, если честно, какое там "бычье": среди нынешних аристо изысканности в речи столько же, сколько интеллекта у придворного шута. В ежедневном водовороте битв и интриг, когда каждый день — это новое выживание, а твой зад горит как Везувий перед извержением, не до изящных оборотов.

Да что там говорить! У нас и преподы на занятиях могут такое выдать, что даже у прожжённого солдата уши завянут. Но стоит прийти на бал, и все начинают учтиво говорить, демонстрируя, каково это — быть аристократом. А традиции у нас нерушимые, так что расслабляться не стоит.

Но это ещё полбеды, если только преподы с разговорами пристают. Самый страшный из них — учитель по этикету. Этот орёл не спускает глаз ни с кого, следит за каждым словом, жестом и даже вздохом, словно мы заключённые на строгом режиме.

С этим цербером я уже успел пообщаться, и, к счастью, заметил Машу с Викой. Но и тут не расслабишься: повсюду уши и глаза, контролирующие каждое движение.

Естественно, я поклонился им, как положено, приветствуя столь безупречно, что сам бы Людовик XIV пустил скупую слезу.

— Дамы, добрый вечер! — изобразив самую элегантную из своих улыбок, поцеловал каждой руку. — Восторг неописуемый видеть вас сегодня: ваше присутствие озаряет этот зал ярче суперновой звезды! — Ну да, стандартный набор штампов, без них в этом цирке не выжить.

Виктория одарила меня милой улыбкой и, поприветствовав в ответ, произнесла положенный регламентом ответ:

— Граф Добрынин, взаимная радость от нашей встречи переполняет меня. Вы столь любезны, и ваше общество всегда приносит вдохновение, — произнесла она.

Моя сестрица, напустив на себя важный вид, кивнула и, взмахнув веером, пролепетала нежным голоском:

— Как приятно видеть вас в столь изысканном наряде. Вы всегда знаете, как произвести впечатление, — сказала она, едва сдерживая смех.

А затем, шёпотом, чтобы никто не услышал, совсем другими словами перевела свою речь:

— Где ты такой офигенный костюм откопал, братец? — прошептала она, незаметно запуская руку мне за шиворот и, бросив взгляд на бирку пиджака, добавила: — Ты что, отхватил прикид из самого дома Разумовских? А где взял деньги?

Я ей на ушко шепнул, что украл костюм у самого принца на балу, и она, прикрывшись веером, чуть не прыснула от смеха. Хотя, зная её, эта мелкая пакость обычно отпинала бы меня и каталась по полу от хохота. Хорошо, что местный дресс-код её сдерживает, а то бы мы устроили представление похлеще шекспировской трагедии.

Поболтав ещё немного с ними, я для приличия кинул пару слов одногруппникам и перекинулся парой фраз с преподами. Но меня мучил один вопрос: хотелось узнать, есть ли у Вики пара на первый танец. Правда, спросить об этом у дамы на балу — моветон высшей пробы.

После первой проверки началось второе важное испытание — танцы. Я поплёлся искать себе партнёршу, чувствуя себя, как сапёр на минном поле.

Хожу-брожу среди масок и фантиков высшего света, а внутри будто штурм бастилии — нервишки шалят. И тут ощущаю лёгкое, едва заметное прикосновение. Поворачиваюсь, а это Вика собственной персоной: стоит, веером обмахивается, но будто меня и не замечает. Ну, я-то не вчера родился, понимаю, что она специально намекнула на своё присутствие. Хотя могла бы и кирпичом по голове стукнуть для верности — эффект был бы тот же, только веселее.

Вика показала свои отточенные до блеска манеры: дамам не положено приглашать мужчин на танец на балу. Это нам, бедолагам, нужно делать первый шаг. Теперь она явно ждёт результата своей хитрой задумки.

— Прошу прощения, — кивнул я ей с таким видом, будто у меня в запасе ещё тысяча вариантов. — Маркиза, не окажете ли мне честь и подарите этот танец?

— Ах, ваша компания для меня столь же приятна, как ароматы моих садов в летний полдень. Буду рада скрасить этот вечер танцем с вами, — произнесла она, приседая в элегантном реверансе. Я взял её за руку, надеясь, что не наступлю ей на ноги и не опозорюсь перед всеми.

— Хи-хи, — захихикали две “курицы” неподалёку — вернее, напыщенные однокурсницы, выглядящие так, будто их наряжал слепой портной.

— Маркиза, а вы не боитесь, что ваш партнёр покалечит вам ноги? – одна из них прощебетала с ехидной улыбкой.

Но Вика даже бровью не повела. Метнула на них такой взгляд, что воздух вокруг похолодел до арктических температур. Я аж почувствовал: пахнет убийством, причём заранее спланированным и безупречно исполненным. Девицы, не будучи совсем дурами, быстро свалили.

— Ну что, начнём? — ухмыльнулся я, обнимая её за талию так, будто мы стоим на краю пропасти, и только шаг отделяет нас от падения.

Она кивнула с лёгкой улыбкой, и мы закружились в вальсе. Всё шло, как по маслу: приличные беседы, уверенные поддержки. Я едва ли наступил ей на ногу всего пару раз — можно считать прогрессом. Но тут я решил шепнуть:

— Вам, дамам, повезло: стоит вам бросить взгляд, и соперницы разбегаются. А нам, мужчинам, приходится морды друг другу бить ради такого внимания.

— Не прибедняйся, Добрыня, — тихо усмехнулась она. — Ты одним своим видом заставляешь врагов усомниться в смысле их жалкой жизни.

— Ладно, уговорила, — засмеялся я. Она ведь чертовски права, и от этого становилось даже теплее на душе.

После этого мы передохнули, перекусили возле фуршетного стола, где блюда выглядели на вид аппетитно, и снова пошли танцевать. Всё было непринуждённо: ни я, ни Виктория не парились о возможных косяках.

Но тут со сцены раздался голос учителя танцев — Ладислава Балероцкого.

— Прошу внимания!

Помощники подкатили к нему какие-то полусферические сосуды, напоминающие шлемы средневековых палачей. Он объявил о следующем испытании — танцах вслепую.

Пока Ладислав вытаскивал бумажки с именами, я продолжал уплетать закуски, словно завтра не наступит. Брускетта с икрой — та еще вкусняшка! Хотя исчезали они подозрительно быстро, и это не моя вина, клянусь. Оказалось, что наглый суслик тайком таскал еду со столов, пока все внимательно слушали учителя.

Сценка была достойна чёрной комедии: грызун нагрузил свой рюкзачок так, что при попытке скрыться с добычей рухнул на пол, как подкошенный. И я бы махнул на это рукой, если бы не одно "но": Этот меховой саботажник не приносил пока никакой ценной информации, зато регулярно подбрасывал разноцветные женские лифчики в мою комнату. Приходилось потихоньку избавляться от них, чтобы не попасть на местную доску позора. Можно было бы выбить из него эту дурь, но сейчас не время. Да и я так увлёкся своими мыслями, что чуть не пропустил важный момент.

Тут Ладислав назвал имя моей сестры, а её партнёром выпал кто бы вы думали? Стас Радугин — племянничек графа и прыщавый недоросль. У меня аж канапе из рук выпало. Маша хищно сразу заулыбалась, и это явно не предвещало ничего хорошего. Совпадения случаются, но не такие же.

Я только шагнул вперед, чтобы предотвратить катастрофу, как этот Стас решил выкинуть номер:

— Прошу прощения, учитель, но я не стану танцевать с той, в Роду у которой понятие о чести отсутствует напрочь.

Ну, сейчас начнётся... Ладислав быстрым шагом подошёл к Стасику, а я едва удержался, чтобы не приложить тому чем-нибудь тяжёлым по голове. Учитель начал расспрашивать, уверен ли тот в своих обвинениях, а этот молокосос кивает, как заводной.

— Ты понимаешь, что за такие слова между Родами объявляется война? — прищурился Балероцкий.

— Разумеется, учитель, но у нас и так война, так что я ничего не теряю, — усмехнулся прыщавый юнец.

— Тогда ты должен осознавать, что наш бал максимально приближен к реальному, и здесь возможны вызовы на смертельные дуэли, — уточнил наш длинноногий балетмейстер.

Стасик-то всё это знал, и был не прочь вызвать Машу на дуэль, но по правилам не мог: он парень, она девушка. Смертельные схватки на балах проводятся строго между соперниками одного пола.

— Но я могу выставить вместо себя сестру с пятого курса. Это устроит Добрынина? — Радугин злобно скривился.

Сестру с пятого курса? Да ещё неизвестно с каким высоким рангом? Ха! Моя сестрёнка только рада будет ввязаться в драку. Ей бы только дать возможность кому-нибудь из Радугиных накостылять — она обеими руками "за".

— Вика, будь добра, сходи к Маше и попробуй её успокоить, а я разберусь с этим сам, — попросил я девушку.

— Добрыня, ты же понимаешь, что он специально провоцирует? — схватила меня за руку Виктория, её глаза светились тревогой.

Конечно, понимаю. Но я и не против проучить этого наглого выскочку. Уговорил Вику действовать по моему плану и объявил всем:

— Я принимаю вызов вместо сестры! – крикнул я, пробираясь поближе.

— Дуэль не состоится! — вмешалась директриса, стукнув посохом об пол так, что несколько студентов подпрыгнули от неожиданности. — По правилам, дуэль невозможна между соперниками с разницей в уровнях силы.

Ну вот и настал момент истины. Пора выходить из тени и показать всем, на что я способен. Объяснения придумаю позже.

— Но я больше не ранга F! — поднял я руку. — Готов прямо сейчас пройти проверку на магическом определяющем шаре.

Магнолия-Форте, а точнее, Онегина, промолчала, но жестом велела принести шар. Я приложил к нему руку, и шар засветился... цветом ранга F. Студенты в зале заржали, и начали показывать на меня пальцами.

Ну ладно, сука, сами напросились. Я начал усиленно насыщать своё тело гравитацией, чувствуя, как сила буквально бурлит внутри меня. Ощущение было такое, что ещё немного — и от зала останутся одни воспоминания. Чёрт, нужно быть осторожнее! После долгого сдерживания гравитация вела себя, как дикий зверь, готовый вырваться на свободу. Если не совладаю с ней, шар покажет ранг B или даже A, а тогда вопросов ко мне будет больше, чем ответов.

Магический шар замигал всеми цветами радуги и казалось, вот-вот взорвётся. Но, вуаля! Я сумел обуздать силу вовремя: шар выдал ранг C.

— Что за...?!

— Как это возможно?!

В зале повисло ошеломлённое молчание, некоторые чуть челюсти не уронили.

— А вот так: проснулся сегодня утром и почувствовал себя немного сильнее, — невозмутимо пожал я плечами.

Не теряя времени, я обратился к Магнолии:

— Теперь я могу принять вызов Радугина? Она взглядом, полным скрытого изумления, коротко кивнула.

— Итак, ты принимаешь мой вызов? — небрежно бросил я Стасику, впившись в него взглядом.

Он явно растерялся, но пытался держать марку:

— Что ж, биться со слабаком, только что получившим ранг C? Легче не придумаешь, — усмехнулся он, хотя в голосе проскользнула нотка неуверенности.

Я усмехнулся про себя. Ох, дружок, ты даже не представляешь, в какую историю вляпался…

Глава 5

— У вас есть десять минут, чтобы подготовиться к дуэли! — возвестил главный секундант академии, громко хлопнув в ладони.

Пока толпа с азартом заключала ставки и попивала коктейли с названиями вроде "Последнее слово" и "Кровавая Мэри", я заметил подозрительное шевеление под скатертью. Приглядевшись, увидел наглого суслика, который таскал закуски прямо со стола, запихивая их в свой бездонный рюкзачок.

Суслик тоже меня заметил и хитро подмигнул. Пришлось мне подойти к столу.

— А у тебя морда не треснет от жадности? — спросил я тихо, наклонившись к нему.

— Смотри, как бы у тебя на дуэли чего не треснуло, — огрызнулся суслик, засовывая очередную канапку.

— Если уж ты пророчишь мне конец, может, тогда объяснишь, почему разговариваешь, как человек? — усмехнулся я, краем глаза замечая, как он прячет кусочек сыра.

— Может, я и суслик, но не дурак, в отличие от некоторых, — его мордашка приняла выражение всезнающего гуру, словно он давно разгадал смысл жизни.

Я подумал, что этот пушистый проныра явно непрост. То ли он эксперимент какой-то местной магической лаборатории, то ли проклятие, но пока от него больше бед, чем от всей моей будущей дуэли.

Этот чёртов грызун не только уничтожает запасы еды в общежитии, но и устраивает разные пакости там. Маша недавно рассказывала мне, как в коридоре разгорелся очередной скандал.

Один граф, с третьего курса, ухаживал за студенткой со второго и, говорят, был безумно влюблён в неё. Но как-то раз, при их встрече, у него из кармана выпал женский чулок, и все бы ничего, но размер был вовсе не его возлюбленной. Бедняга тут же получил магическую пощёчину. Возможно, он и ловелас, но тут явно что-то не сходится. Мне плевать на его романтические подвиги и проблемы в целом, но все таки любопытство берёт верх.

— Это твоих лап дело с чулком? — спросил я у грызуна. — Хотя можешь не отвечать: всё на твоей морде написано. Только зачем?

— Ах, Добрыня! Мы слишком разные, чтобы быть вместе. Ты живёшь дуэлями, а я подставами. Каждый развлекается, как умеет. Так что забудь меня, и не звони больше, — суслик хрипло заржал, явно где-то насмотревшись сериалов.

Но продолжить разговор с этой шерстяной напастью мне не удалось: ко мне подошла взволнованная Маша, и этот хвостатый мошенник мигом скрылся под скатертью, словно его здесь и не было.

— Добрыня, ты вообще головой думал, когда вызывал Стаса на дуэль? А если он тебе башку оторвёт?! — Маша тараторила, вцепившись в мою руку. — Давай лучше я с его сестрой поборюсь. Ты же знаешь, я одной левой её уложу.

— Да не кипишуй, всё под контролем, — обнял её за плечи. — Весело же будет!

— Весело?! — у неё глаза чуть на лоб не полезли. — Это тебе не ярмарка с клоунами!

— Ну, некоторым клоунам как раз пора показать их место, — ухмыльнулся я. — Ты же сама дуэли обожаешь, так почему бы и мне не развлечься?

— Мне как-то не смешно, когда мой брат собирается превратиться в дуршлаг на дуэли, — пробормотала она.

Надо как-то её успокоить, а то реально сейчас в обморок грохнется. Рассказал ей байку: мол, преподы, конечно же, до летального исхода не доведут.

— Так что, Машенька, не переживай: директриса остановит дуэль... Если успеет, конечно.

— Успеет до чего?

— До того, как Стас отправится кормить червей, естественно, — подмигнул я.

Она стукнула меня по руке и улыбнулась, но тревога в её глазах никуда не делась.

И тут у меня зазвонил телефон. Глядя на экран, я понял, что веселье только начинается. Показал сестре экран.

— Это твоих рук дело, Мария?

Она взглянула на фото нашего отца, и отрицательно покачала головой.

— Нет, честно! Я тут ни при чём!

Значит, кто-то из преподов уже успел слить информацию. Отлично, теперь меня точно задушат, и дуэль не состоится. Хотя бате понадобятся руки побольше, чтобы обхватить мою широкую шею.

— Ответишь? — спросила она.

— А как же! Отец родной, явно поддержать хочет, — усмехнулся я и принял вызов.

— ТЫ, БАРАН, СОВСЕМ ПРОТЕИНА ОБЪЕЛСЯ? У ТЕБЯ МОЗГИ В БИЦЕПСЫ ПЕРЕЕХАЛИ? — прогремел голос отца. Я аж оглох на одно ухо. Кажется, мой телефон сейчас расплавится от его крика.

— И я очень рад тебя слышать, отец, — ответил я, стараясь не рассмеяться.

Дальше всё пошло по привычному сценарию. Батя орал, что он же просил меня не выделяться и сидеть тихо в академии. Что я полный кретин, раз со своей "магией уровня чайника" полез в смертельную дуэль.

— Да погоди, батя, у меня уже ранг С, — я попытался ему сказать.

— Да хоть бы у тебя был ранг "Супермен"! Это же временный всплеск! — рычал он. Ещё немного, и он, наверное, материализуется через телефон и задушит меня лично.

Он напомнил, как раньше мой ранг подскакивал ненадолго, а потом снова падал вниз. В детстве местные светила магии заявили родителям, что я совершенно безнадежен. Мой организм, мол, не выдерживает силы высокого уровня. Эти скачки называют "синдромом переменного ранга": сила вроде есть, но тело принимает её, как плохую шутку, и отказывается сотрудничать.

Но это лишь их мнение... Жаль, что семья им верит, а я пока не могу раскрыть все карты. Пусть думают, что я безнадёжный случай, мне за эти годы здесь уже не привыкать.

— Каким же надо быть идиотом, чтобы повестись на этот сбой! — батя продолжал извергаться гневом.

— Бать, ну хватит уже. Может, просто пожелаешь мне удачи перед поединком? — попытался его урезонить.

— Пожелать удачи?! — он чуть не подавился собственной яростью. — У меня тут со всех сторон враги напирают, а ты ещё масла в огонь подливаешь! Ты вообще понимаешь, какой козырь ты сейчас Радугиным подарил?

Ага, значит, это я виноват, что у него жизнь идёт под откос. Про свои косяки, как любит выражаться Маша, он, конечно, молчит. Хотя, чему я удивляюсь...

Дальше батя сообщил, что Радугины тоже не дремлют: звонили ему с угрозами. Мол, делайте нам уступки, а то их Стас из меня сделает котлету.

— Они тебе мозги пудрят, бать, — сказал я, едва подавляя зевок от его бесконечного бубнения. — Это всё развод чистой воды. Вспомни, как вы повелись на их фальшивый обмен заложников.

— Постой-ка, а ты откуда про сделку с заложниками знаешь? — в его голосе послышалось еще больше раздражения.

— Да я много чего знаю, — хмыкнул я.

После короткой паузы, наполненной нервным сопением в трубку, батя заявил, что теперь у него серьёзный разговор будет с командиром нашей гвардии, насчет утечки информации. Да ради бога, пусть треплется, если ему от этого легче станет.

— В любом случае, заканчивай эту самодеятельность, Добрыня. Сообщи в академии, что дуэль — ошибка, и что ты передумал биться, — от таких слов у меня брови взлетели до потолка.

— Отец, тебя что, совсем не волнует честь нашего славного Рода? — ядовито поинтересовался у него.

— Не неси чепухи! — огрызнулся он. — Ещё как волнует, но войну надо вести с головой. Да и чем поможет нашему имени, если Радугин тебя на дуэли прикончит?

Ну, тут он явно перегнул палку. Так я ему и сказал, на что батя решил надавить авторитетом. Начал вещать, что он глава Рода и официально запрещает мне участвовать в дуэли, в чем я с ним был категорически не согласен.

— Мне, между прочим, уже восемнадцать лет, и я имею полное право отстаивать свою честь по уставу, независимо от мнения главы Рода, — ухмыльнулся я, представляя, как у него сейчас у самого глаза на лоб лезут.

— Не смей! Слышишь, не смей! Или у тебя будут очень серьёзные проблемы! — грозно рявкнул он.

А я просто вздохнул, бросил трубку и выключил телефон. Бессмысленно спорить с упрямым отцом, да и дуэль уже на носу. Маша, всё это время стоявшая рядом и делавшая вид, что рассматривает потолок, выдохнула:

— Мда-а, никогда ещё не видела папу таким разъяренным.

— Не переживай, ещё не такое услышим. Он мастер поддержать детей в трудную минуту, — усмехнулся я. — Да и о чём с ним говорить: в военных делах он профан.

— Эй, Добрыня, — сестра уставилась на меня с укором. — Может, хотя бы немного уважения? Всё-таки он наш отец.

— Уважение надо заслужить, — отмахнулся я. — Не прошло и пары дней с начала войны, как батя с братом угодили в больницу. Хорошо, что хотя бы не сразу в морг. О какой там воинственности речь? Вести войны — явно не его конёк, и я просто констатирую факты.

Тем временем секундант, с видом полководца, разложил посреди зала мечи в чехлах с эмблемой академии, а любопытных студентов выгнал за ограждение, подальше от предстоящего спектакля.

Нас со Стасом Радугиным вызвали и сообщили, что пора выбирать дуэльные клинки. Этот прыщавый индюк брезгливо покосился на мечи и сказал:

— Я не стану драться этим ржавым железом! У меня есть свой родовой клинок.

— Будешь сражаться тем, что дают, — сухо отчеканил главный секундант. — Такие условия директрисы Магнолии Александровны. У Добрыни нет своего оружия, а дуэль должна быть честной.

Радугин резко перевёл взгляд на меня, окинув с ног до головы, словно я был пятном на его дорогом костюме.

— Пфф, всё ясно с этим нищебродом, — фыркнул он, пытаясь меня задеть.

Я лениво зевнул:

— А я не нищеброд. Есть у меня парочка должников, с которых могу спросить долг рублём… И ох, каким не малым рублем.

У Стасика нервно дёрнулось веко, рот приоткрылся, будто он только что проглотил живую муху. Отлично, он явно не ожидал такого поворота. Чем больше бесится, тем веселее будет его падение. Если раньше он ещё думал, как бы меня побольнее задеть, то теперь точно захочет грохнуть поскорее.

Я подхватил меч и пару раз подбросил его. Просто, чтобы понять, как он в руке лежит. Потом сделал пару замахов в воздухе.

— Ты чего им машешь, как дубиной? Это же меч, а не палка! — Стас, как обычно, решил блеснуть своим "остроумием".

— А ты чего тут воняешь, как рыба на жаре? По лицу давно не получал? — огрызнулась моя младшая сестра, забыв про свои аристократические манеры.

Ну, пока можно расслабиться: все взгляды устремлены на нас, а не на протокол по экзаменации на балу. Радугин поднял брови, ухмыльнулся и переключился на неё:

— Добрынина, сразу видно, какое у вас в Роду воспитание. Ущербное, как и всё ваше семейство.

— Может, хватит болтать? — мне уже надоело это представление. Хотелось быстрее закончить дуэль и успеть на вечернюю распродажу пончиков. Если не успею, останутся самые невкусные или вовсе все разберут. — Твой противник перед тобой, между прочим!

— Ты слишком жалок для противника, — заявил Стас, глядя на меня презрительно.

Секундант как раз объявил начало дуэли и предупредил, что мебель крушить нельзя, так что силу используем аккуратно. Потом ударил в гонг, и начался поединок.

Прыщавый Радугин принялся метаться вокруг меня, пытаясь хоть как-то задеть. А я расслабленно отбивал его атаки и размышлял о своём: какие пончики останутся по скидке в кофейне? Надеюсь, с банановой начинкой ещё не разобрали.

Так мы дрались минут пятнадцать, пока Стас снова не решил открыть рот:

— Я тебе чуть глотку не перерезал! Если бы мой удар был чуть быстрее, ты бы уже валялся на полу! — он буквально захлёбывался собственным сарказмом.

Размахивая мечом, Стас грозно носился вокруг меня. Но я тоже не из робкого десятка. Контратакую его выпады так, что при столкновении клинков вспыхивают искры.

— Скоро твоя смерть станет уроком для твоей семьи! — пылающие азартом глаза Стасика сияли так ярко. — Хотя ты и сам должен догадываться, за что сдохнешь.

А я в этот момент задумался: интересно, в кофейне ещё остались черничные пончики, помимо банановых? Или придётся топать в другую кафешку через пару кварталов? В принципе, лишняя прогулка мне не повредит.

— Извини, что ты там сказал? А то я прослушал, — бросил я, пытаясь вспомнить, куда засунул скидочную карту.

Стасика это взбесило, и он совершил оберхау — удар мечом из верхней позиции, словно пытаясь расколоть меня пополам. Короче, в боевых искусствах полно скучных терминов, и с опытом на них особо не обращаешь внимания.

Я легко отразил удар, и снова посыпались искры. Пожалуй, после такого шоу мне полагается бесплатный кофе.

— Что, устал уже, качок? — Радугин, видимо, решил, что мой задумчивый вид это признак усталости. — Ты только и можешь отбиваться. Силёнок не хватает для ответной атаки?

Пожалуй, действительно пора заканчивать этот балаган. Кофе сам себя не выпьет, да и пончики меня, наверное, ждут. Я ухмыльнулся и сменил стойку.

— Ну что, прыщавый, готов? Сейчас будет весело...

Тем временем в тараканьем логове

Где тараканы ходят в платьях и играют в картишки

А вернее в голове у Маши

— Нет, ну я его собственными руками придушу! Вот прямо сейчас! — Маша металась из стороны в сторону, переживая за Добрыню.

— Кого ты убить собралась? Стаса Радугина? — спокойно поинтересовалась Вика, не отрывая глаз от дуэли.

— Да нет же, своего брата! Как он умудрился ввязаться в эту дуэль? — с каждым ударом противника сердце у неё уходило в пятки.

Она снова корила себя за то, что не защитила Добрыню, хотя поклялась быть его ангелом-хранителем. Мария отлично помнила, как в детстве над братом смеялись: его магия развивалась медленнее, чем растёт трава в пустыне.

Ему давно поставили диагноз: дефицит магической силы. На Добрыне висело клеймо ранга F, словно табличка «Неудачник дня». И даже если он внезапно поднимался чуть выше, то неизменно возвращался обратно, как бумеранг, выпущенный кривыми руками.

— Слушай, Вика, а Директриса вмешается, если тут начнётся кровавая баня? — голос её дрожал так.

— Почему ты снова сомневаешься в Добрыне? — удивилась подруга, будто Маша только что заявила, что солнце вращается вокруг Земли.

Мария вздохнула и объяснила, что брат у неё духом крепок, но от этого магии у него не прибавляется.

— Так что, Вика, у него уже были подъёмы ранга, но это всё вспышки, как у сломанной лампочки. Пойми моё беспокойство! И ты мне так и не ответила: дуэль остановят или нет?

— Без понятия, — пожала плечами Вика. — Но, по-моему, ты зря его недооцениваешь: он точно не собирается проигрывать этому Радугину. Я в нём вижу силу. Обрати хотя бы внимание на его взгляд!

— Да обычный у него взгляд, — Маша снова пожала плечами. — Всегда такой был, ничего особенного.

Вика усмехнулась. Её прусский Род был боевым, и они не пропустили ни одной войны. Кому, как не ей знать: у Добрыни взгляд воина, который постоянно живёт битвами и короткими перерывами на сон.

— К чему ты всё это говоришь? — всплеснула руками Маша, чуть не сбив проходящего мимо студента. — Посмотри, Добрыня уже выдохся, стоит в углу и руки опустил. Он даже ни разу нормально не контратаковал! А этот гад Радугин вот-вот нанесёт финальный удар. Глянь, как смотрит — настоящий хищник! У брата точно сейчас будут проблемы!

Но Вика лишь загадочно улыбнулась и покачала головой:

— Поверь мне, проблемы сейчас начнутся у Стаса.

— С чего ты это взяла? — Маша подозрительно уставилась на подругу, думая, не сошла ли та с ума. — Добрыня стоит и ничего не делает!

— Ты ничего не понимаешь, — парировала Вика. — Он просто расслаблен. Присмотрись: Добрыня ведёт себя так, будто уже знает, что победил.

И тут Стасик рванул в атаку, замахнувшись так, словно собирался разрубить Добрыню пополам. Но тот вдруг резко сдвинулся, и по залу пронёсся такой оглушительный лязг, что у всех заложило уши.

От удара меч Радугина с треском распался пополам, а лезвие Добрыни оставило на левой руке соперника кровавую полосу.

Стасик с самого начала допустил ошибку: вцепился обеими руками в рукоять для усиления удара и, в итоге, получил ранение одной из них. Неловко получилось.

— Ааа-а-а! — завопил от боли соперник, заливаясь кровью.

Все, кто собрался поглазеть на дуэль, одновременно ахнули от такого поворота событий.

— Это что сейчас было? — Маша не поверила своим глазам, и чуть не ущипнула себя, чтобы убедиться, что не спит.

— Подожди, это ещё не всё! — Вика с улыбкой толкнула её локтем. — Сейчас будет самое интересное.

***

Вот это денёк у Радугина выдался! Похоже, его воздушные замки наконец рухнули прямо ему на голову. Обожаю таких самодовольных типов сбрасывать с небес на землю. Когда их напыщенные фантазии лопаются, как мыльные пузыри, — это просто музыка для моих ушей!

Смотрю на него: кровь хлещет, слёзы текут. А стыд-то какой! Бедняге так неудобно показывать свою боль и слабость, что впору платочек предложить.

— Всё из-за этого чёртова клинка! — заорал он. — Вы мне подсунули ржавый кусок железа! Требую свой родовой меч, или пойду жаловаться в самую высшую инстанцию!

Махнул секунданту: да дайте уже этому неудачнику его игрушку, пусть потешится. Только побыстрее, а то все пончики в буфете разберут!

Притащили ему родовое оружие, и мы продолжили поединок. Противник начал крутить финты одной рукой, стал агрессивнее — видимо, рана его подгоняет. Или просто торопится опозориться окончательно?

Отхожу назад, ставлю блоки то снизу, то сверху, думаю: пора бы уже занавес опускать. Но Радугин сам торопится: замахивается так, будто хочет снести мне голову. А я стою в углу, маневрировать негде. Хитро придумал, прохвост.

Быстро насытил клинок и тело гравитацией так, что меч стал тяжелее. Размахнуться негде, но сила решает всё... Наношу мощнейший удар по его лезвию. И — та-дам! — оба меча разлетаются на куски. Осколки звенят на полу, как разбитые надежды моего оппонента.

Да уж, дуэльные мечи — просто произведение кустарного ширпотреба. Но не беда: у меня остался острый обрубок на рукояти. Рванул вперёд и вонзил острие Стасу в плечо. Добавляю энергии в руки и провожу им глубокий разрез от плеча до бедра. Теперь я выгляжу, как маньяк из фильма ужасов, запачканный его кровью.

Затем швыряю обрубок меча возле умирающего Стаса, и поворачиваюсь к секундантам:

— Я победил Радугина в честной схватке! Все это видели? Вопросов ко мне больше нет?

Ответом мне была гнетущая тишина. А я посмотрел на застывшую в шоке Машу, которая только хлопает глазами. Вика же довольно улыбается мне.

— Я же говорил, что постараюсь с ним побыстрее разобраться! — машу им рукой и уверенно шагаю к девушкам.

Теперь точно успею пончики купить… Правда, придётся с девчонками поделиться, если увяжутся за мной. Но что поделаешь — в жизни всегда должно быть место компромиссу.

Глава 6

Чёрт побери! Почему так трудно смотаться отсюда? Все облепили меня с расспросами, как мухи на варенье. Маша и Вика вообще проходу не дают: щебечут без умолку о дуэли. А мне хотелось побыстрее вернуться в общагу, чтобы поиграть в приставку. Хотя, стоп… А как же домашка: доклады подготовить и прочее? Я сам рассмеялся над тем, о чем подумал: у меня как бы дел и без того хватает. А конспекты и доклады можно легко найти, да и вариантов много. К тому же я устно могу всё рассказать про зельеварение и прочие дисциплины.

Да хоть про то, как один полурослик убил целую сотню вурдалаков. Это я своими глазами видел… Кто бы мог подумать, что полурослик угостил их всех разломными ирисками, и у вампиров от них растворились клыки. Ну или когда он угостил их котлетами из слаймов, а такое, между прочим, не поверите, тоже было. Вурдалаки тогда умерли от разрыва желудка, потому что котлеты показались им деликатесом. По мне, так это просто жуть!

Но всё было совсем не так, ох…

Много лет назад

В жо… То есть, на краю планеты

— Да кто, нахрен, теперь его купит? — рыжеволосый толстый полурослик размахивал руками возле высокого строившегося здания. — Вурдалаки поговаривают, что вот-вот заявятся и в наши края тоже. Многие жители уже напуганы и бегут с семьями на юг.

— Либо ты заплатишь мне двести гвиней, как залог сейчас, либо я снесу это всё к чертям, и уж точно ни о какой постройке речь дальше не пойдёт! — напыжился стоявший напротив кучерявый полурослик.

— Я тебе ещё раз повторяю, Дикпиг, его даже за пятьдесят гвиней никто не купит, ведь дом находится за городом! Какой ещё залог, да я единственный, кто готов заплатить прямо сейчас за всё сорок гвиней, — ухмылялся толстяк.

— Ах так, — застучал нервно ногой Дикпиг, разозлившись, — ну тогда оно вообще никому не достанется.

Кучерявый после этого приказал своим работникам заложить динамит и взорвать здание. Толстяк поглядел на своего собеседника, как на чокнутого, но было уже поздно. Команда рабочих уважала своего начальника, и выполнила его приказ. Ещё немного и прозвенит грохот и поднимется море пыли. Но в этот самый миг два ссорящихся полурослика заметили, как местные жители с испуганными воплями несутся отсюда прочь. Оказалось, что под зданием, в подвале, прятались вурдалаки, ожидая ночи, чтобы напасть на мирных жителей.

***

Да, вот это были удивительные, конечно, времена. До сих пор помню, как я тогда как раз прибыл в городок полуросликов, чтобы спасти их от вурдалаков, а то они, как редкий вид, могли вообще исчезнуть. А это дисбаланс во Вселенной, и такого быть не должно. Я уже сталкивался с последствиями дисбаланса лично, и тут без комментариев. Но стоило мне только навести там разведку и обнаружить быстро приближающиеся цели, как всех вурдалаков раздавило в лепёшку тем самым зданием после сильного взрыва, которое строил со своей бригадой кучерявый Дикпиг. Он, кстати, потом стал королём среди своего народа, и ему поклонялись, как богу. Короче, чего я только не повидал на своём веку...

А пока одногруппники окружили меня со всех сторон, и по взгляду Директрисы было ясно: она собирается задержать меня для "дружеской" беседы. Придётся здесь ещё немного потусоваться. В конце концов, приставки и игры никуда не денутся. Разве что мое настроение...

Сделав вид, что я читаю один из журналов, избавился всё же от необходимости отвечать на бесконечные вопросы Маши и Вики.

Под звуки классической музыки уборщики всё ещё скребли пол, отмывая кровь после дуэли. А вокруг все продолжают веселиться. Мне же немного было не по себе, из-за того, что пришлось грохнуть студента: он ведь ещё зелёный, как неспелый банан. Я, может, и такого же возраста, но разум и опыт у меня совсем другие: старость в голове, молодость в теле. Однако племянничек Радугина сам напросился: никто не смеет оскорблять или вредить моим близким. Прощать такое? Не в этой жизни! В этот момент у меня даже взгляд стал остервенелым, что я заметил в зеркале. И чего это на меня нашло? Ведь пока всё идёт по плану, и винить себя уж точно не стоит: самооборона и всё такое. Или это я виню себя за то, что мало их так ещё грохнул? Это в моём случае уже даже какой-то слишком сложный вопрос. Сам не понимаю, чего это я так мягок здесь к врагам. Неужели всё дело в моей не совсем развитой силе и я всё ещё осторожничаю?! Всё может быть…

Но, убив Стаса Радугина, я отвёл опасность от семьи, хотя бы на некоторое время. Теперь все "псы" врагов должны охотиться только на меня. И надеюсь, у Радугиных осталась хоть капля логики… Хотя, на что я надеюсь? Чутьё же редко меня подводит. Вот и сейчас милфа Магнолия Форте, маня пальчиком, зовёт меня в свой кабинет. Отложив журнал, я послушно поплёлся за Директрисой наверх. Шли молча: она впереди, я позади, стараясь не наступить на подол её белоснежной мантии.

— Магнолия Александровна, вы, наверное, хотели поговорить о дуэли? — начал я первым, усаживаясь в кресло её кабинета, словно на горячий стул. — Помню, обещал никого не убивать в этих стенах, но честь моего Рода была задета, а дуэль состоялась с вашего же позволения.

Магнолия Александровна опёрлась на свой посох и задумчиво постукивала пальцами по столу. Но что бы она ни придумала, предъявить мне нечего. Устав академии и законы я не нарушал, а обстоятельства сами развязали мне руки… Буквально.

— Добрыня, на смертельных дуэлях убивать студентов вовсе не обязательно, — её голос был холоден, как арктический ветер. — Я следила за каждым вашим движением. Вы намеренно убили Стаса Радугина.

Директриса делала такие многозначительные паузы, будто готовилась объявить о конце света, а не пересказывала мне очевидности. Хотя стоит признать: хорошо, что она не слепа к происходящему. Было бы печально, если б человек на её посту оказался глупцом. Затем она взялась читать мне нотации о жизни: мол, за стенами академии мне теперь будет несладко, ведь Радугины этого не простят. Короче, стандартный набор банальностей, когда сказать, по сути, нечего.

Магнолия даже умудрилась подлить масла в огонь, заявив, что я навлёк беду на свой Род. Я едва сдерживал смех! Война с Радугиными и так шла полным ходом. Я же просто ненадолго отвлёк их внимание на себя. Однако вдаваться в подробности не стал: не её это дело. Кивнул ей, как китайский болванчик, и пообещал быть паинькой. Хотя отлично знал, что это чистой воды ложь, но кто считает такие мелочи?

— Добрыня, я каждый год сталкиваюсь с такими историями в академии, — она улыбнулась, но взгляд её витал где-то явно в другом месте. — Аристократы никогда не меняются, и каждое новое поколение умнее не становится.

Чёрт побери! И к чему этот спектакль? Конечно, я тоже порой толкаю пафосные речи, но чаще предпочитаю более... практичные занятия. Надо же как-то убивать время, если рядом нет девушки или хотя бы драка не намечается, а от её нравоучений меня клонит в сон.

Поэтому я ускользнул из её кабинета с удовольствием и, петляя по коридорам, добрался до своей комнаты. Что ж, наконец-то я остался один…

Главное родовое имение Радугиных

— А давайте сбросим на их дом десант с вертолёта! — воскликнул Михаил, потягивая апельсиновый сок. — Пусть заложат взрывчатку и испарятся. Устроим такой фейерверк, что от Добрыниных останется только дым и пепел!

Отец мгновенно побагровел:

— А этого придурка кто сюда впустил?

— Он сам приполз, — зевнул Геннадий, криво ухмыляясь и косясь на младшего брата.

— Батюшка, ну можно я останусь? — заныл протяжно Миша. — Меня же на все семейные собрания не зовут, а я ведь часть семьи! Обидно, знаете ли. Да и война с Добрыниными меня тоже касается!

Глава Рода закатил глаза, фыркнул и махнул рукой:

— Ладно, сиди. Но молчи и пей свой сок!

— Вообще-то, у меня в соке виски, — с важным видом сказал Михаил.

— Да мне все равно! — огрызнулся отец. — Заткнись и не мешай умным людям семейные дела обсуждать!

Миша молча уставился на родителя. Тот тоже замер и сверлил сына тяжёлым взглядом. А потом: искра, вспышка, безумие! Михаила слегка подпалили, а после метко и эффектно выбросили из окна. К счастью, бабушка вовремя поймала его внизу, словно опытный голкипер.

— Внучек, родненький, что здесь происходит? — ахала она, поддерживая слегка обугленного Михаила, от которого поднимались тонкие струйки дыма.

Стоя под окнами, бабуля размахивала своим большим зонтом, грозя зятю, который поспешно скрылся за занавеской.

А ведь всё началось с простой фразы Михаила:

— Каким умным людям? Я тут таких не вижу. Добрынины все живы и здоровы, а наш завод испарился. Выходит, не я дурак, а вы все слегка тормознутые.

После этих слов глава Рода набросился на сына.

— Паразит! Да я тебя сейчас собственноручно удавлю!

Тем временем возмущенная бабуля, увидев, в каком состоянии её внучек, поспешила наверх.

— Говорила я Лиле не выходить за тебя замуж! — ворчала она, поднимаясь по лестнице.

— Не пускать эту нестабильную бабку сюда! — взревел граф, бросая приказ охране. — А то тут всё валерьянкой и кошками провоняет!

И пока бабуля размахивала зонтиком, лупя мускулистых охранников и успевая делать им замечания по поводу плохой осанки, собрание по вопросу войны продолжалось в более спокойном русле.

До тех пор, пока не зазвонил телефон, и граф насторожился. На экране появился побледневший Тарас, один из капитанов гвардии. Радугин вывел изображение на большой экран и спросил:

— Что там у тебя? Какие новости?

— Ваш... ваш племянник, господин...

— Какой ещё племянник? У меня их много… — поторопил капитана граф, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

— Станислав Радугин вызвал на дуэль Добрыню Добрынина прямо в академии, — выпалил капитан.

В зале поднялся довольный гул. Отец Стаса засиял, как начищенный самовар, и с гордостью ударил себя в грудь.

— Вот это я понимаю — достойный представитель нашего Рода! — его голос звенел от радости. — Мой сын решил нашу главную проблему! Молодой, дерзкий, умный! Яблоко от яблони!

— Вообще-то... Стас мёртв. Добрынин его на дуэли... эээ... победил, — уточнил капитан и поспешно отключился.

И вовремя: граф в ярости разломал телефон и метнул его в стену с такой силой, что тот разлетелся на тысячу мелких кусков.

На мгновение в зале повисла гробовая тишина, нарушаемая только приглушёнными стонами охранников за дверью. Но вскоре все опомнились и принялись обсуждать планы мести. Отец Стаса кричал, что собственными руками придушит Добрыню, и всё яростнее колотил кулаком по столу, который уже начал жалобно скрипеть.

— Вон отсюда! Все вон! — взревел граф, смахнув со стола всё, что на нём было. Чернильницы разбились о пол, разливая тёмные лужи. — Оставьте меня одного! Мне надо подумать!

Родня замерла, но потом нехотя начала протискиваться к выходу сквозь оцепеневшую охрану. Только отец Стаса стоял, как вкопанный, и твердил:

— Мой сын... Мой сын...

— Я сказал, оставить меня одного! — голос графа был холоднее зимнего ветра, и брат подчинился.

Проводив его свирепым взглядом, Радугин заметил в коридоре тёщу среди гвардейцев, и приказал её не впускать. Охранники поспешно захлопнули дверь, сквозь которую донёсся только её крик:

— Ах ты, шакал плешивый! — завопила бабуля.

Оставшись один, граф метался по залу, как тигр в тесной клетке, крушил всё подряд: срывал картины, разбивал вазы, превращал мебель в щепки. Бесило до белого каления, что весь его гениальный план полетел к чертям.

Втайне от всех он договорился со Стасом: тот должен был спровоцировать Добрынина на дуэль и отправить его на тот свет раз и навсегда. Всё казалось таким простым, а теперь Стас Радугин мёртв, а младший Добрынин жив-здоров и, наверняка, смеётся над ними.

Задыхаясь от ярости, граф огляделся по сторонам: ломать было почти нечего, разве что собственную голову об стену. Но злость его не отпускала. Более того, накатывало отчаяние: если брат или кто-то из своих узнает о его интригах, проблем не оберёшься. Все будут показывать на него пальцем и шептаться за спиной.

Попытавшись взять себя в руки, граф пригладил растрёпанные волосы, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Медленный вдох через нос... задержка... медленный выдох...

— Да чтоб тебя, сука! — взревел Руслан и пнул обломок стула. — Как так-то?! — ничего не помогает.

Его разрывало от ярости, что Стасик умудрился проиграть какому-то там Добрынину. Сама смерть племянника казалась теперь досадной мелочью. Граф не понимал, как он мог так облажаться? Ведь этот Добрыня — полный ноль! Все считали его слабаком, Стас сам ему об этом говорил.

Он заорал, чтобы ему принесли водки. Война затягивается, хотя всё должно было решиться в два счёта.

— Ничего, сейчас пропущу стаканчик и придумаю, как со всем этим бардаком разобраться, — задумчиво пробормотал граф.

***

— Всё поняли? Если да, можете идти, — сказал препод по трансфигурации. Пятая пара, а я уже мысленно отбиваю чечётку в клубе, собираясь отметить победу на дуэли.

Хотя, честно говоря, и отмечать-то особо не тянуло: ну, сдох Радугин и черт с ним. Мир лучше не стал, солнце ярче не засияло. Но Гришаня уже всё пронюхал, и от него не отвяжешься. Решил закатить тусовку, ещё и других знакомых аристо подтянул. Компания намечалась знатная. В принципе, можно развеяться, ведь дальше будет не до веселья. И главное, Маша перестала меня донимать своими восхищёнными охами и ахами о победе. А то только и слышал, как я геройственно махал мечом.

— Простите, вы забыли задать домашку, — поднял руку зубрила Потников с первой парты, сверкая своими круглыми очками.

Жалко мне этого Потникова: зря он напомнил Юлию про параграфы и конспекты. После пары одногруппники сделают из него боксерскую грушу. Но на мою помощь пусть не рассчитывает: очкарик уже не первый раз так лажает, видимо, мазохист со стажем.

Закинул я вещи в рюкзак после того, как раздали задания, быстро смешался с толпой и направился на следующую пару в другой корпус. Но Маша меня догнала:

— Добрыня, чего молчишь весь день? С папой опять сцепился? — сдула она локон со лба, глядя на меня.

— Он со мной не общается, — закатил я глаза. — После дуэли сразу заявил, что у него больше нет сына. Я прикинулся дурачком и спросил: какого именно?

Мелкая задумалась, потом ухмыльнулась и расхохоталась.

— А ты, наверное, рад?

— Ещё бы, — кивнул я. — Тишина лучше его вечных нравоучений.

И хоть стало спокойнее от его молчания, но всё равно паршиво на душе. Обстановка накаляется из-за войны, а он нашёл время обижаться. Но на парах хотя бы всё было стабильно: скучно и уныло. Если не считать последней: на ней наш юный журналист Артемий получил молнией прямо в своё дупло. И разгневанный Один или неудачно спущенные штаны тут ни при чём. У Артемия они вообще не сползают: он же подтяжки носит, как старичок. Я про настоящее дупло: ему по почте пришёл сувенир в виде дерева с дыркой. Не знаю, зачем ему понадобилось дерево с дырой. Но Артемий таскал его весь день и ставил на стол на каждой паре, как будто это его талисман. На последнем занятии он умудрился выбесить препода по скоростным атакам, и его деревяшка пострадала. Не смог ответить, как действовать в закрытом помещении, если ты один, а против тебя трое с клинками.

Честно говоря, я тоже не знал, что сказать, и радовался, что спрашивали не меня. Вариантов, ведь чертовски много… Кажется, препод просто взял пример из новой видеоигры-файтинга, что недавно вышла. Сам пройти не смог, и решил нас помучить. Артемий мялся, как студент на экзамене по квантовой физике, и ничего внятного не выдавил из себя. Препод, недолго думая, шарахнул молнией по его сувениру, и дерево разлетелось в щепки. Пока все ржали и снимали на телефоны, я умудрился немного вздремнуть и, проснувшись бодрым, направился домой переодеться.

К вечеру я уже был в клубе как штык, где танцовщицы в откровенных нарядах кружились вокруг шестов под мерцание софитов. Наша компания расположилась на третьем ярусе клуба за длинным овальным столом из чёрного камня. Еды там горы, выпивка льётся рекой. Музыка не так оглушала, как внизу, так что можно было спокойно поболтать. Всё было бы отлично, если бы не приходилось изображать веселье. В моём положении глупо напиваться вдали от стен академии. Поэтому я делал вид, что пьянею, и в тысячный раз пересказывал знакомым графам и баронам детали дуэли с Радугиным. Они поздравляли меня, поднимали бокалы и произносили нелепые тосты. В общем, собрались выпить в хорошей компании и нашли удобный повод. Я же постоянно подчёркивал, что Стасик Радугин был слаб на момент дуэли, и свалить его большого труда не составило. Но меня уже и в этом кругу прозвали звездой дуэлей. В академии и так разговоров хватает, а тут ещё и за её пределами.

В клубе полно аристократов, но и богатые простушки тоже шастали: дочки зажиточных торговцев, выискивающие женихов из знати, чтобы влезть в знатный Род. Да только гиблое это дело: кто ж на такой женится? Глава Рода их с потрохами сожрёт и не поперхнётся. Чаще девушки крутили романы с аристократами ради дорогих подарков от ухажёров. Мне тоже повезло потанцевать с одной такой красоткой. Жгучая брюнетка с формами, от которых даже у статуй носы отпадают, и талией, как у осинки. Крутится вокруг меня, глазками стреляет: я уже весь изрешечён. Сама подходит и спрашивает, не угощу ли её.

Ну, как джентльмен, заказал ей коктейль в баре и пригласил на танец. После чего мы уселись за отдельный столик, а она ножкой по моей ноге водит. Потом начала подмигивать, приглашая к себе в гости на продолжение банкета.

Я же не дурак, и не отказал. Закрыл счёт и втопил по газам на своём "Вепре". Добравшись, мы поднялись на лифте в её апартаменты на восьмом этаже. Едва рухнув на постель, мы перешли к прелюдии. Правда, прелюдия длилась недолго: только успел рубашку снять, как дама направилась в ванную, пообещав быстро вернуться.

А я тем временем решил попить водички. И тут за моей спиной раздаётся топот, будто стадо быков в порцелановую лавку ворвалось. Выглядываю в коридор просторных апартаментов, а там вооружённые ребята стоят. Эмблем на форме нет, но мне и так догадаться было совсем несложно, в чем дело. Я нырнул обратно в спальню, но меня уже заметили. Двое амбалов ворвались сюда: плечистые такие, что дверной проём оказался для них узковат. Даже не додумались, кто первым зайдёт.

— Я, вообще-то, не фанат вечеринки с сюрпризами, парни, — усмехаюсь. — Планировал с леди наедине пообщаться. Но раз уж забрели, угощайтесь.

— Попался, щенок! — оскалился усатый, наставляя на меня автомат.

Оба уверены, что контролируют ситуацию, и быстро приближаются ко мне. Я отступаю, думая: почему эти умники сразу не стреляют? Направляю гравитацию на массивную старинную люстру над ними. Та быстро срывается вниз. Амбалы и пикнуть не успели, как превратились в фарш под ней. Надеюсь, веселье на этом не закончится. Хотя, судя по тому, что в апартаменты вломилась целая орава, а я гравитационными импульсами уже просканировал пространство: их реально дофига... Но мне и этого будет мало.

Прячусь за дверью, с невозмутимым видом одним ударом пробиваю череп очередному непрошенному гостю. В руке у него был меч, напитанный маной. Не составило труда выхватить клинок у умирающего, а затем нарисовать его напарнику улыбку от уха до уха. Но становится жарко: самый шустрый из них несётся на меня и на ходу наводит артефакт, из которого вырывается огненный шквал. Сделать из меня шашлык решил? Идея так себе: я могу устроить барбекю покруче. Уворачиваюсь от языков пламени, а подлец упорно преследует меня с огненным потоком. Сбрасываю ещё немного гравитации, обгоняю его атаки, а потом со всей силы бью ногой в пах. Пока он оплакивает своё мужское достоинство, хватаю артефакт и жарю ещё парочку назойливых гостей.

— Валите его! Окружить! — орёт кто-то сбоку.

Убегать? Ну уж нет, это не в моём стиле. У меня есть один любимый трюк в запасе... Посмотрим, хватит ли силёнок.

Скрываюсь за массивным камином, спасаясь от автоматных очередей. Перенаправляю энергию, намагничиваю гравитацией парочку бойцов, чтобы меня к ним притянуло. Пара секунд — и вуаля! Стою прямо перед их офигевшими физиономиями. Они, наверное, думают, что у них глюк. Пусть ломают головы, как я тут оказался; мне их сомнения только на руку. Сгибаю их автоматы в узел, словно делаю из шариков животных на детском празднике, и бросаю хищный взгляд.

— С вами сейчас будет то же самое, — ухмыляюсь, кидая скрученное железо на пол и наслаждаясь паникой в их глазах.

Они поверили. У одного аж коленки затряслись. Но отступать уже нельзя: гордость же не позволяет. Храбрецы среди них найдутся... Ну что ж, устрою им незабываемое шоу!

***

— Это что за вечеринка тут была? И без меня? Обидно, — воскликнул Гришаня, переступая через лежащее тело. — Я уже сбился со счёта, сколько здесь мертвяков валяется. Из живых-то хоть кто-нибудь остался?

— Ни одного, — кивнул я, отпивая воду и радуясь, что додумался снять рубашку перед замесом — отстирывать кровь с белого хлопка то ещё занятие.

— Ну, правильно сделал, что позвал меня. Сейчас тут всё уберут, словно тут ничего и не было. Но что вообще приключилось? — Распутин оглядывался в поисках места присесть, но тут был натуральный ад.

— Да как-то день не задался, Гриша. Ни с девушкой нормально время провести не получилось, ни эти ребята меня особо не развлекли, — кивнул я на их тела.

— Знаешь, если бы я тебя не знал, решил бы, что ты маньяк какой-то, — рассмеялся мой друг.

Опять он всё в своей голове перекрутил. Но, как говорится, горбатого могила исправит. А Гришу туда так просто не затащить…