Мастер-гений: Рождение учёного

Глава 1. «Отъезд»

Прошёл ровно месяц с того дня, как Ратмир сообщил харийцам о своём согласии на обучение наукам, и наступил день отъезда в Болотовск. Вот с раннего утра Ратмир и готовился покинуть родной терем и город, собирая всё необходимое — последним невыполненным делом из намеченного списка перед отбытием. Притом изобретатель сначала решил отобрать необходимый минимум для жизни и некоторые личные вещи в своей комнате, а уже потом планировал переместиться в мастерскую и взять с собой главные свои сокровища.

Обстановка, пропитанная обворожительностью рассвета, дарила ощущение безмятежности, будто сейчас не происходило ничего такого значимого. Солнце проникало через разноцветные стёкла арочных окон, обрамлённых резными рамами, и играло отблесками на ночном небе потолка со звёздами-самоцветами, ярких пейзажах стен из краски, драгоценных камней и металлов, узорчатом полу из пёстрых пород дерева и мебели из тёмного дуба. Горный ветер проникал из открытых ставен, свободно гуляя по помещению, и обдувал морозной свежестью, иногда потрёпывая светло-русые волосы подростка. Задумчивая тишина нарушалась лишь мерными шагами, сопровождаемыми поскрипыванием настила и шорохом движений мастера, а также посвистыванием сквозняка.

Подросток ходил здесь туда-сюда и вытаскивал вещи из разных уголков комнаты, распределяя их между рюкзаком и волшебным сундучком. Из платяного шкафа с металлическими ручками в виде сплетающихся лоз достал плотный плащ с пропиткой от влаги, запасную пару чёрных сапог, небольшую расчёстку и чистую одежду. Со второго полуяруса прихватил несколько книг в плотных переплётах и аккуратно свернутые карты, обозначающие окрестности Болотовска. На поверхности стола, украшенной по краям природной резьбой, взял чистую книжечку, уже начатый дневник, новые карандаши, точило и линейку. Со спинки стула снял небольшую сумку из плотной ткани с потёртыми краями и удобными кармашками как внутри, так и снаружи для переноски мелких предметов уже по прибытию в чужой город.

По завершению сборов Ратмир остановился посреди комнаты, проверил содержимое рюкзака и задумчиво обвёл взглядом пространство вокруг. Внимание скользило с одной знакомой детали на другую: серебристых подсвечников с ветвями, листьями и хрустальными «каплями росы», уютной кровати с резными ножками у стены, тумбочки рядом, серебряного зеркала с завитками и вставками белых камней, мягких диванчика и кресла с обивкой цвета индиго и многим другим. Таким образом он не столько хотел удостовериться, что точно взял всё с собой, а скорее прощался с родными стенами спальни, которые покидает наверняка на очень долгое время.

«Ну вот, кажется, и всё… Теперь осталось забрать из мастерской ещё несколько вещей, пообедать и отправляться на площадь», — вздохнув, подумал изобретатель, закинул рюкзак на плечи и шагнул в сторону выхода.

Вдруг перед мастером возник несколько взволнованный домовой с растрёпанными седыми волосами и чуть спутанной бородой до груди. Крохотный старичок, одетый в льняную рубашку, штаны с вышивкой и лапти, робко посмотрел на подростка серыми глазами и смущённо перемнулся с ноги на ногу, будто хотел что-то сделать или сказать, но никак не решался. Особенно мастера смутили руки за спиной существа, которые явно держали какой-то массивный предмет, слегка выглядывающий из-за ткани одежды.

— Здравствуй, Велимудр, — с улыбкой тепло поприветствовал старого знакомого юный гений.

— Привет, — отозвался домовой и снова замолчал, кажется, обдумывая следующие слова, пока вскоре не протянул: — Слушай, раз ты отбываешь в Болотовск, я тут решил тебе подарить кое-что.

— Ой, да не стоит, правда, — смущённо пробормотал Ратмир, положив руку на шею.

— Нет, стоит! — внезапно резко возразил Велимудр и вынул из-за спины необычную книжечку с карандашом, а затем протянул эти вещицы собеседнику и тоном, не терпящим возражений, настоял: — Вот, держи и не упрямься, а то обижусь!

Ратмир решил не спорить с духом, поэтому покорно нагнулся, со вздохом принял подарки и немного растерянно ответил: — Эм… Ну… Благодарю.

В одной руке мастера оказалась записная книжка, которая выглядела по-настоящему волшебно. Обложка состояла из сплетения оттенков серебра с шампанью и украшалась посередине круглым камнем цвета индиго, россыпью небольших алмазов круглой огранки и по краям диковинным орнаментом из изогнутых линий. Металлическая застёжка с замысловатыми завитками надёжно защищала содержимое от посягательств как окружающей среды, так и чужих рук, складываясь в миниатюрный замок. Пустые страницы отливали мягким перламутром и явно таили в себе какую-то магию, в глубине сверкая редкими всполохами, стоило лишь изменить угол наклона вещицы.

Карандаш служил отличным дополнением и тоже отличался необыкновенной красотой. Заострённый кончик выделялся необычным материалом — вместо привычного графита виднелся градиентный турмалин, переливаясь холодными оттенками. Закрученный корпус складывался из тех же оттенков, что и книжечка, и испещрялся вдоль граней спирали кристаллическими линиями сине-фиолетового цвета. Белый самоцвет, огранённый в форме шара, венчал конец и испускал приглушённое сияние, пульсируя нейтральными отблесками.

Внимательно изучив подарки, юный гений полюбопытствовал: — Неужели, эти вещицы волшебные?

— Естественно! Стал бы я тебе давать обычные, — хмыкнув, подтвердил домовой и самодовольно скрестил руки на груди.

— Ну да, действительно… — улыбнувшись, задумчиво протянул изобретатель.

— Вот смотри, книжечка может оживить рисунки в объёмные изображение или в реальный предмет, пока с источником схем всё в порядке. Также она при заканчивании упорядочивает записи по разделам и сразу дублируется в чистом виде. Причём оригинал теряет волшебные свойства, а копия, наоборот, приобретает, — объяснил, в чём заключается уникальность предметов, и после короткой паузы продолжил: — Карандаш же, помимо того, что не стирается, не тупится и не ломается, умеет писать и рисовать разными цветами на любой поверхности и верхним кристаллом стереть начертанное.

— Что ж, очень полезные подарки… — с признательностью заметил подросток и бережно положил подарки в рюкзак.

— Рад, что угодил, — с удовлетворением сказал Велимудр и сразу принялся прощаться: — Ну не буду больше тебя задерживать, а то ещё, чего доброго, не успеешь собраться перед отъездом. Так что прощай!

— Пока, Велимудр, и спасибо ещё раз, — отозвался мастер и с благодарностью в глазах посмотрел на своего знакомого.

— Не за что, — махнув рукой, ответил дух и стал растворяться, подмигнув.

После исчезновения домового Ратмир торопливо подошёл к столу и выложил из рюкзака обычные записные книжки и карандаши за ненадобностью. Дальше за полминуты минул пространство комнаты, прошёл через проём двери и оказался в длинном коридоре третьего этажа. Затем направился в свою мастерскую: дошёл до арки, прошёл через этот вход, спустился по лестнице на второй ярус, свернул направо и пошёл вдоль вытянутого помещения.

Когда изобретатель почти дошёл до цели, неожиданно из-за поворота выскочила Милослава со сталечешуйчатым дракончиком на руках и произнесла: — О, я как раз тебя искала! Слушай что ты будешь делать с Колючкой? Ну то есть будешь брать с собой или оставишь здесь?

— Буду оставлять здесь, — уверенно заявил подросток и объяснил решение: — Во-первых, там однозначно мне будет некогда им заниматься. Во-вторых, его виду точно не подходит болотная среда. В-третьих, не думаю, что харийцы обрадуются такому соседству.

— Вот как… — задумчиво протянула сестра и со вздохом заметила, посмотрев серыми глазами на своенравного малыша: — Конечно, всё логично… Только вот я совсем не уверена, что с ним справлюсь одна. Ты же знаешь, что Колючка меня не всегда слушается.

— До этого же справлялась. Тем более в последнее время он с тобой проводил больше времени, чем со мной, — улыбнувшись, спокойно заметил юный гений.

— Ну да… Кроме того, забрать его в Болотовск точно не вариант… — согласилась Милослава и вздохнула с несколько обречённым видом, а после короткой паузы произнесла: — Что ж, ладно, не отвлекаю больше. Ты же небось собираешься сейчас, верно?

— Именно так, — кивнув, подтвердил изобретатель.

— Тогда на обеде увидимся, — сказала девочка и направилась по коридору в сторону лестницы.

Вскоре Ратмир вошёл в мастерскую, снял с пояса волшебный ларец сейчас размером с половину ладони и поставил на пол. После мысленно пожелал, чтобы вещица увеличилась до размера полноценного сундука и ожила для удобства сбора отдельных наработок в поездку. Предмет из чёрного агата с белыми пещерками кристаллов, украшенный по краям металлической обивкой с изумрудами, сразу выполнил указания, потом выпрямился и размял все четыре ножки.

— Ну что, дружок, пошли собирать, — решительно объявил юный гений, потерев руки в предвкушении.

Ларчик встрепенулся и радостно хлопнул крышкой округлой формы с удобной ручкой, будто ответил: «Я готов!»

Подросток с удивительным артефактом начал ходить по мастерской, собирая всё то, что могло пригодится в Болотовске. Причём мастер выбирал и передавал вещи ларчику, подбрасывая, а тот в нужный момент открывал крышку и ловко ловил их, обнажая свою скрытую часть без дна с фиолетовой обивкой. Так внутри бесконечного пространства волшебного сундучка оказались чертежи, записи и схемы исследований, изобретения и редкие материалы.

Ближе к обеду последний предмет устроился в необычном хранилище, и изобретатель подумал, отряхнув руки: «Ну вот, теперь можно пойти подкрепиться и потом отправиться к месту встречи с харийцами».

***

К полудню вся семья собралась за столом в трапезной и принялась наслаждаться вкусным обедом, приготовленным матерью, и самим моментом затишья. Убранство здесь дарило ощущение домашнего уюта: деревянные стены с природными мотивами, сводчатый потолок с росписью утренней зари и дощатый пол медового оттенка. Разнообразные блюда и напитки рассыпались на белой скатерти с красными орнаментами и очаровывали невероятно аппетитными ароматами, обещая незабываемый вкус. Сквозь вытянутые окна с золотистыми рамами проникали лучи света, приглушенные белой завесой облаков на небе, и заставляли поблёскивать керамическую посуду на длинном столе и стеклянные дверцы сервантов.

Пусть за столом, как обычно, ощущалось сосредоточенное спокойствие, однако, если хорошенько присмотреться к обстановке, оно лишь казалось таковым. За обманчивой оболочкой скрывалось напряжение, выдаваемое некоторыми деталями в поведении семьи: несколько скованные позы и движения, задумчивые взгляды, частенько обращающиеся к Ратмиру, да и само молчание, длившееся неестественно долго. Этому было очевидное объяснение — все знали, что, по сути, сейчас протекали последние минуты пребывания подростка в доме, из-за чего каждый собирался с мыслями, чтоб наконец что-то сказать важное на прощание.

«Такое чувство, что я расстаюсь с семьёй навсегда. Хотя обучение наверняка продлится всего лишь несколько лет, а то и меньше», — подумал юный гений, едва слышно хмыкнув себе под нос, хотя внутри тоже в некоторой степени испытывал лёгкое беспокойство от грядущего.

Наконец Доброгнева решила нарушить гнетущую тишину и произнесла: — Неужели Ратмир уже сегодня нас покинет? Совсем не верится, что так быстро месяц пролетел…

— И не говори! Время летит очень быстро и незаметно. Вот вроде бы только вчера мы отдали нашего сына на обучение старейшине, а теперь уже отправляем, — с улыбкой заметил Родослав и посмотрел сначала на жену, а потом перевёл взгляд на подростка.

— Да уж, наш мальчик весьма стремительно вырос… — тяжело вздохнув, задумчиво протянула женщина и после короткой паузы обратилась к старшему сыну: — Ратмир, а ты собственно говоря готов ли к учёбе в Болотовске? Всё собрал?

— Разумеется, — уверенно ответил изобретатель и покосился на собранный рюкзак, лежащий на соседнем стуле.

— Уверен? Ты взял запасную одежду, обувь и плащ? Там же сыро будет, — с лёгкой тревогой уточнила мать, с прищуром поглядев на мастера.

— Да, взял, — кивнув, спокойно ответил Ратмир

— А из еды? Я там тебе специально приготовила вяленое мясо, сыр и пряные лепёшки в поездку и на первое время, — чуть нахмурившись, не унималась Доброгнева.

— Мам, ну харийцы меня переместят в Болотовск с помощью своих способностей, а в город зачем мне отсюда еду тащить? — с некоторым недоумением произнёс мастер, приподняв бровь.

— Ладно, как знаешь. Тебе, если что, голодать, — фыркнула мать и недовольно поджала губы.

— Думаешь, его там кормить не будут? — хмыкнув, поинтересовался князь

— Ну мало ли. Вдруг ему некогда будет зайти в дом и перекусить!? Там же столько всего сразу навалится на него! — возразила женщина и откинулась на спинку стула, а затем добавила, скрестив руки на груди: — Да и непонятно, какая там у князя Болотовска жена! Может, она очень плохо готовит!

— Тогда чего уж мелочиться? Может, сразу сама отправишься с ним? Будет он под присмотром и всегда сытый, — усмехнувшись, заметил Родослав.

— Хотелось бы, но не могу. Без меня некому будет следить за хозяйством и вами, а разорваться я, к сожалению, не в силах, — тяжело вздохнув, сказала мать и покачала головой.

— В таком случае просто доверься семье князя Болотовска. Конечно, так вкусно, как ты, вряд ли они будут кормить нашего сына, но не думаю, что это будет так критично. В конце концов, он не есть туда отправляется, а на учёбу, — улыбнувшись, спокойным тоном заметил отец.

— Может, ты и прав, конечно… — задумчиво протянула Доброгнева, но так просто отступать от своего не хотела и сразу настояла: — Но всё равно пусть у него будет чем перекусить на всякий случай!

— Это уж пусть сам Ратмир решает, — вальяжно сказал князь и вопросительно посмотрел на старшего сына.

— Не буду брать еду с собой, — окончательно решил подросток.

— Похоже, твои доводы не убедили Ратмира, — ухмыльнувшись, заметил князь и покосился на жену.

— Ну и ладно! Только потом пусть не говорит, что я не предупреждала, — буркнула Доброгнева и демонстративно повернула голову в сторону, слегка насупившись.

— Кстати, Ратмир, надеюсь, ты писать нам будешь? — поинтересовалась Милослава, с надеждой взглянув на брата.

— Если будет свободная минутка, то да, — ответил Ратмир и задумчиво посмотрел в свою тарелку, где лежала недоеденная порция запечённой курочки.

— Тогда обязательно напиши, как у тебя там дела, чтобы мы не волновались и не дёргали постоянно князя по этому поводу, — попросил Родослав и закинул в рот кусочек свинины.

— Также не забудь упомянуть про сам город, жизнь харийцев и любые другие подробности, которые тебя зацепят, — с оживлением вставила Милослава.

— Конечно, — кивнув, согласился подросток и невольно посмотрел в окно куда-то вдаль.

— А ещё, надеюсь, ты потом привезёшь нам каких-нибудь сувениров оттуда? — встрял в разговор Радосвет, чуть поддавшись вперёд, и мечтательно увёл взгляд в сторону.

— Да, точно! Может, украшение, фигурку или камешек какой. Да хотя бы просто любую мелочь, которую там найдёшь, — с воодушевлением подхватила идею девочка.

— Постараюсь, — улыбнувшись, пообещал юный гений.

— Ну раз уж бытовые мелочи отъезда мы обсудили, теперь я хочу кое-что важное сказать, — отодвинув пустую тарелку, произнёс Родослав и после короткой паузы серьёзным тоном обратился к старшему сыну: — Итак, Ратмир, ты осознаешь, что в Болотовске, скорее всего, тебе будет даваться не всё так просто, как здесь?

— Разумеется, — кивнув, коротко ответил Ратмир и чуть нахмурился.

— Впрочем, благодаря этому ты сможешь понять, на что по-настоящему способен, и кто знает, может, ты и в городе харийцев затмишь там все учёные умы, — продолжил князь и откинулся на спинку стула, сомкнув ладони на груди, будто уже представлял эту картинку.

— Конечно затмит, не сомневайся! Ты же его знаешь, отец, — хмыкнув, без тени сомнения заметила Милослава.

— О у нас такой умный! — воскликнул Радосвет и с восхищением посмотрел на старшего брата.

— Хах... Смотри, какая у тебя поддержка. Теперь тебе придётся, несомненно, это сделать, — усмехнувшись, сказал мужчина и взглянул снова на старшего сына.

— Посмотрим… — нахмурившись, задумчиво пробормотал подросток.

Спустя некоторое время обед подошёл к концу, и все, как обычно, поблагодарили Доброгневу за необыкновенно вкусные блюда. После этого все встали из-за стола, не убрав ничего со скатерти, и торопливо покинули трапезную, а затем один за одним минули главный зал первого этажа, просторные сени и оказались на крыльце дома. Именно на этой деревянной площадке, обрамлённой резным ограждением и витыми колоннами, наставал теперь главный момент прощания всей семьи с уезжающим изобретателем.

Ратмир с рюкзаком на плечах подошёл к лестнице, развернулся в сторону близких, и сразу всё внимание сосредоточилось на нём. Сначала приблизилась мать и обняла старшего сына как можно крепче, будто до сих пор не хотела никуда отпускать, а спустя где-то полминуты с усилием отстранилась и отошла в сторону, едва сдерживая слёзы. Потом Милослава подбежала к брату, на мгновение прижалась к нему и сказала пару тёплых слов поддержки, заверив, что у того всё обязательно получится. Дальше Радосвет немного замялся, переступив с ноги на ногу, но затем всё же тоже сделал несколько шагов к подростку и, чуть опустив голову, смущённо пролепетал, чтобы тот не пропадал надолго и писал как можно чаще.

Отец же всё это время стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим, и терпеливо ждал, пока остальные закончат прощание. Прямо сейчас князю не было нужды прощаться со старшим сыном, так как ещё имел в запасе время для этого, в отличие от остальных. Дело в том, что мужчине ещё предстояло сопроводить мастера к главной площади Белоозера, где как раз и должна состояться встреча с харийцами.

Наконец Родослав окинул взглядом всех и повелительным тоном объявил: — Вся семья, нам пора! Иначе мы опоздаем.

Ратмир последний раз посмотрел на родной терем и семью, после чего развернулся и вместе с отцом стал спускаться по деревянной лестнице. Каждый шаг всё дальше отдалял изобретателя не столько от дома, сколько от привычной жизни, из-за чего внутри ощущалась лёгкая тоска и едва уловимое беспокойство. Впрочем, дорога до площади была не быстрой, а значит, у подростка ещё оставалось время, чтобы собраться с мыслями и настроиться на грядущие перемены.

«Как странно… Вроде бы я ещё не покинул город, а уже скучаю по дому и родным», — невольно вздохнув, неожиданно для себя отметил юный гений.

Вскоре мастер и князь сошли с последней ступеньки и направились по тропинке, пересекающей родовой участок семьи. Сначала путь пролегал через небольшую рощицу, где в тени деревьев чувствовалась освежающая прохлада, пение птиц образовывало мелодичный фон и стоял терпкий запах сырой коры, листвы и земли. Потом пришлось миновать пару лужаек, усеянных яркими цветами и душистыми травами со сладковатыми ароматами, на которые слетались пчёлы, шмели и пёстрые бабочки. Затем пройти сквозь каменистые участки со звонкими ручейками — здесь свежий ветер гулял особенно вольготно, со свистом проносясь рядом с идущими.

Спустя около десяти минут отец с сыном подошли к высокому забору с кружевными зубчиками, красивой резьбой и росписью. Именно это сооружение служило границей между родовым участком семьи Ратмира и остальным городом Белоозера, отделяя родной уголок от остального мира суеты. Особенно данный факт подчёркивал незаменимый страж — чёрный пёс Сумрак, очень походивший видом на волка, который сейчас лежал возле старинной калитки с изображением могучего дуба.

Как только охранник завидел приблизившихся людей, сразу поднялся с места, подбежал к подростку и превратился из грозного часового в ласкового питомца. Животное стало вертеться вокруг мастера, радостно виляя хвостом, подпрыгивать и постоянно тыкаться мокрым носом в ладони, облизывая кожу. В то время к князю оно не проявило и доли подобных чувств — лишь периодически мельком смеряло умным взглядом мужчину, показывая, кто именно являлся настоящим хозяином.

В ответ изобретатель с улыбкой чуть склонился и принялся ласкать неугомонного питомца. Ратмир проводил по мягкой шерсти и изредка почёсывал за ушками, вылавливая непоседливого зверя в мгновения замирания. В этот момент казалось, что сейчас юный гений не просто наслаждается последний раз перед отъездом компанией преданного пса, а прощается с последней частичкой дома.

Спустя где-то минуту подросток присел на корточки, крепко обнял Сумрака, заставив того остановиться, и тихо произнёс, прижавшись щекой к тёплой шерсти: — Ну всё, приятель, мне надо идти. Прощай. Постараюсь вернуться как можно быстрее, но, боюсь, всё равно это будет не скоро.

Зверь в ответ заскулил, уткнувшись носом в плечо хозяина, будто всё понял и хотел сказать: «Неужели это так необходимо? Может, останешься?»

Наконец мастер отстранился от питомца, стараясь не встречаться взглядом с серыми глазами пса, и решительно подошёл к калитке. После этого изобретатель дотронулся до волнообразной ручки из металла с гравировкой природных мотивов и толкнул створку вперёд лёгким движением. Та с едва слышным скрипом распахнулась и плавно освободила проход за пределы родового участка, открыв обзор на остальную часть города. Тогда отец с сыном переступили порог забора и очутились на оживлённой улице жилого района, обрамлённую с двух сторон заборами, вековыми деревьями, изящными скамейками и буйной растительностью.

***

Ратмир и Родослав отправились по дорожке из белого гравия к главной площади города. Здесь царила атмосфера лёгкой, размеренной и такой привычной суеты, главным образом создаваемой прохожими и животными вокруг, и задавала общий ритм жизни поселения. Взрослые шли по своим делам поодиночке или группами, образуя многоголосый гомон, а дети с радостным смехом предавались беззаботному веселью, играя, в то время животные создавали звуковой фон: птицы на ветках звонко щебетали, собаки за заборами громко лаяли, лошади издавали редкое ржание или фырканье, везя седоков или нагруженные телеги.

«Интересно, а в Болотовске такая же суета, как у нас в Белоозере, или нет?» — невольно замедлив шаг, подумал Ратмир и попытался представить улицы чужого города со слов Диволада, где повсюду болотистая местность привносила свой шарм.

— О чём задумался? — поинтересовался рядом идущий князь, уловив характерную мимику мыслительного процесса на лице сына.

— Да так. Пытаюсь представить, какой он, этот Болотовск. Какая там жизнь. Отличается ли быт у харийцев от нашего или нет… — задумчиво протянул юный гений и посмотрел куда-то вдаль.

— Зачем гадать? Вскоре сам всё увидишь и узнаешь, — заметил мужчина и добавил: — Хотя мне кажется, харийцы не очень уж отличаются от нас, кроме, конечно, отсутствия сильного рвения следовать традициям.

— Ну да, — согласился мастер и мечтательно предположил, рисуя в воображении яркие картины: — Наверное, там всё крутится вокруг науки… Возможно, в городе много мастерских, лабораторий, библиотек, где зарождается что-то новое, а в повседневной жизни применяются последние достижения техники и постоянно разговаривают о прогрессе…

— Для тебя прямо идеальное место для развития. Там сможешь не только обучиться новому, но и по-настоящему расцвести, так сказать, как учёный и изобретатель, — хмыкнув, произнёс отец и с родительской гордостью взглянул на мастера.

— Очень на это надеюсь, — отозвался подросток, испытывающий волнительное предвкушение перед будущими возможностями.

Вскоре отец с сыном миновали жилой район, а затем ремесленный и пошли по мощёной камнями дорожке вдоль прекрасного парка, примыкающего прямо к озеру. Столетние деревья создавали просторные коридоры, где стволы служили естественными стенами, а густые кроны — потолком, и лишь шелест листьев на ветру и редкие проблески света напоминали об природном происхождении проходов. Цветочные клумбы с пёстрыми пятнами складывались в продуманные композиции, образуя причудливые узоры и переливы оттенков, и пьянили сладковатыми ароматами. Дубовые скамейки с резьбой расположились вдоль тропок и предоставляли удобное место для отдыха, позволяя остановиться и насладиться красотой природы вокруг.

«Вот по чему я точно буду скучать в Болотовске, так это по густым деревьям и горному воздуху», — подумал Ратмир, окидывая взглядом пространство вокруг, невольно вздохнул.

Через некоторое время отец с сыном дошли до самого сердца этого зелёного оазиса и центра всего поселения — главной площади Белоозера. Административные здания с фундаментом из камня и деревянными фасадами красовались ажурной резьбой, росписью, вьющимися растениями, а также изысканными узорами и играли важную роль в жизни города. Мостовая состояла из массивных камней различных оттенков и выкладывалась в мозаичный узор, блестя в дневном свете золотистыми вкраплениями. В центре же площади горделиво возвышались статуи Перуна и его жены Дивы-Додолы — прародителей даарийцев, как напоминания, от кого пошли даарийцы.

Здесь уже собрались харийцы и главные лица Белоозера и кажется ждали только князя с изобретателем. Подросток прекрасно осознавал, что эти люди пребывали в таком составе не из-за него, а потому что делегации гостей всегда провожали с подобающими почестями. Так что юный гений просто по стечению обстоятельств стал частью этой церемонии, но совсем не расстраивался, а напротив радовался поприсутствовать в важном событии.

Отец с сыном переглянулись и незамедлительно подошли к группе, а затем, не проронив ни слова, разделились. Родослав сразу переключился на харийцев, поприветствовал их и вместе с остальными речи, как подобает в таких случаях, принялся распыляться в любезностях, выдерживая уважительный тон. В то время мастера отвёл чуть в сторону Ведислав, чтобы поговорить с глазу на глаз и, вероятно, дать какие-то напутствия перед отъездом.

— Ну что, готов покорить Болотовск? — поинтересовался старец, поглаживая белую бороду.

— Можно и так сказать, — ответил подросток, поправив лямки рюкзака.

— Ну так не пойдёт! Слишком много неуверенности в твоих словах, а мне надо, чтобы ты настроился на совсем другой лад. Иначе как ты сможешь показать этим зазнайкам-харийцам, что даарийцы тоже кое-что смыслят в науке! — нахмурившись, произнёс и с прищуром посмотрел на своего без пяти минут бывшего ученика.

— Разве так необходимо это доказывать? — с лёгким недоумением спросил юный гений.

— Конечно! Ты вообще представляешь, сколько раз харийцы позволяли себе снисходительные шутки из-за того, что мы никак не развиваем науку, в отличие от остальных? — напустился старейшина, поставив руки в боки.

— Эм… Мне кажется, вы несколько преувеличиваете ситуацию, — осторожно возразил изобретатель, чуть подняв руку в неловком жесте.

— Нисколько! — отрезал Ведислав Путимирович и настоятельно добавил: — Так что только попробуй мне там не превзойти всех этих учёных. Ты понял меня?

— Ладно, учитель, я постараюсь, — кивнув, пообещал мастер.

— Я же знаю — у тебя огромный потенциал. Здесь, в Белоозере, его сдерживала лишь среда, а там главным препятствием могут стать только сомнения и страхи. В общем, очень надеюсь, что ты не будешь мешать самому себе на пути к возможному величию, — вдохнув, уже более спокойно продолжил старец.

Ратмир ничего не ответил, а смущённо опустил голову и растерянно подумал: «В словах учителя есть доля правды. Только разве я могу полностью быть уверен в своих силах и способностях без взгляда со стороны?»

Вскоре главные лица Белоозера закончили разговор с гостями города и один за другим отошли в сторону, кроме князя. Тогда Ведислав и Ратмир подошли к харийцам и с некоторым волнением, предвкушением и лёгким напряжением стали ждать того, что будет дальше, затаив дыхание. Именно сейчас после заключительной беседы зеленоглазые учёные и подросток должны были переместиться в Болотовск, распрощавшись с Белоозером.

— Истислав, очень прошу, вы уж там вместе с князем присмотрите за моим сыном. Хоть Ратмир и взрослый не по годам, но опасности в мире никто не отменял, — серьёзным тоном произнёс Родослав.

— Можете без сомнений рассчитывать на нас, — заверил Истислав и с лёгкой улыбкой посмотрел на подростка, подмигнув.

Князь коротко кивнул и сразу обратился к сыну, чуть смягчив выражение лица: — Ну что ж, до встречи. Надеюсь, там, в Болотовске, ты снова дашь мне и остальной семье повод тобой гордиться!

— Обязательно! До встречи, отец, — твёрдо ответил мастер, а затем переключил внимание на старейшину и произнёс: — Прощайте, учитель.

— Счастливо! Не забудь, о чём я тебе говорил! — отозвался наставник и скрестил руки на груди.

— Итак, раз с прощаниями покончено, думаю, можно уже отправляться, — заметил Истислав и попросил, сделав небольшой шаг вперёд: — Ратмир, давай вставай к нам поближе и возьми меня за руку.

— А зачем? — полюбопытствовал изобретатель, уже готовясь к чему-то необычному.

— Чтобы мы могли тебя перенести в Болотовск, естественно, — с улыбкой ответил хариец и протянул ладонь к мастеру.

— Ладно, как скажете, — пожав плечами, произнёс Ратмир и взял за руку инженера в ожидании какого-то чуда.

Дальше произошло нечто невероятное: не успел юный гений и глазом моргнуть, как перед взором картинка резко изменилась. Вместо привычного центра Белоозера перед подростком раскинулась главная площадь города Болотовска, судя по характерным признакам оформления этого места и обилия влаголюбивой растительности. Тогда изобретатель с жадным интересом принялся рассматривать всё вокруг, цепляясь взглядом за каждую деталь, и сердце в груди забилось сильнее от волнения и нарастающего предвкушения от грядущих событий здесь.

Глава 2. «В новой среде»

Ратмир вместе с группой харийцев стоял посреди главной площади города Болотовска, чем-то похожей на ту, что находилась в Белоозере. Вокруг располагались административные здания с непривычной архитектурой: зеленые крыши из керамической черепицы, кирпичные стены, основательный фундамент из огромных валунов и орнаменты с природными мотивами. Каменный настил в виде обтёсанных плит практически полностью покрывался мягким мхом и лишайником, а между зазорами виднелись болотные травы. Металлические фонари, украшенные коваными лозами с листьями, с изумрудными плафонами обрамляли площадку и скрывали фитили и масляные резервуары. По центру высились статуи из базальта богов Велеса и Ягини, облачённые в длинные одеяния, и сверкали золотой глазурью вместе с драгоценными камнями.

Где-то в течение минуты харийцы, радостные от прибытия в родной город, разделились и отправились кто по своим делам, а кто домой. Одни пошагали в сторону улиц, наслаждаясь прогулкой — явно никуда не спешили и хотели в полной мере прочувствовать неповторимую атмосферу поселения после долгой разлуки. Другие мгновенно исчезли из виду, когда переместились куда-то — либо боялись опоздать, либо просто не желали тратить время на долгую дорогу. В то время Истислав остался с юным даарийцем, чтобы взять на себя роль проводника в новую среду важного гостя.

— Пойдём, провожу тебя до дома нашего князя, — сказал инженер и сделал пригласительный жест в сторону.

— Хорошо, идёмте, — отозвался изобретатель и с предвкушением посмотрел туда, куда указывал мужчина.

Дальше хариец и мастер минули пространство площади и отправились по одной из улиц торгового района, погружаясь всё глубже в очарование города. Каменные дороги с настилами из мха и небольшими лужицами периодически переходили в мосты и мягко пронзали болотистую местность, стараясь не трогать первозданную красоту. Небольшие здания из прочного кирпича в характерном стиле с прилавками-окнами размещались хаотично на возвышенностях и надёжно защищали предлагаемые вещи от влажности стеклянными колпаками, смоляными заслонками, нишами с высушенным мхом и так далее. Тут и там виднелись необычные конструкции, облегчающие жизнь в топи, особенно выделялись подъёмные механизмы и системы для отведения или накапливания воды.

Болотная среда для даарийца очень резко сейчас контрастировала с привычной предгорной. Влажный воздух заставлял невольно ёжиться и вдыхать терпкие запахи тины, сырой земли и камня, разнообразных растений, а также лёгких ноток естественного гниения и затхлости. Флора, казалось, завоевала здесь каждый уголок, даже облюбовала людские сооружения и представлялась в виде редких деревьев, в основном раскидистых или берёз, кустарников, в том числе ягодных, и густых трав. Вода находилась буквально повсюду, мягко обволакивая улицы, и задавала основу существования всего живого и, конечно, поселения, несмотря на старания харийцев уменьшить её влияние. Помимо привычного городского шума постоянно слышалось кваканье лягушек и разнообразных звуков жидкости: всплески, тихое течение, бульканье и так далее.

Всю дорогу встречаемые жители города бросали косые взгляды на изобретателя, а некоторые сразу начинали шушукаться. Хоть харийцы, конечно, не раз видели здесь даарийцев в виде гостей, но юный гений являлся для многих особым случаем и даже неким феноменом. Ведь обычно сероглазые визитёры прибывали как путешественники, воины или посланники, в то время как подросток — для обучения наукам, во что никто до сих пор до конца не мог поверить.

«Неужели я настолько редкое исключение из правил, что на меня так обращают внимание?» — подумал мастер, стараясь не встречаться глазами с прохожими.

— Как тебе наш город? — спросил Истислав, украдкой посмотрев на даарийца.

— Примерно так, как Диволад его и описывал. Хотя, конечно, реальность оказалась гораздо интереснее, — с улыбкой ответил Ратмир, с любопытством изучая взглядом всё вокруг.

— Рад это слышать, — кивнув, произнёс довольный инженер.

— Только вот мне, наверное, придётся ещё долго привыкать к условиям болот, — вздохнув, пожаловался подросток.

— Понимаю… Горы и топи уж очень сильно отличаются друг от друга… — с сочувствием протянул хариец и добавил, хмыкнув: — Впрочем, ты тут не навсегда, поэтому можно чуток и помучиться ради знаний. Верно?

— Это да, — смущённо проведя рукой по затылку, согласился юный гений и заметил: — Кстати, просто удивительно, как вы смогли приручить топи! Мне кажется, сама идея строить город посреди болота уже безумие, а тут вы не только решились построить, но и сделали это!

— О, действительно, это был очень дерзкий замысел! Как ты сам знаешь, мы, харийцы, любим эксперименты, вот и решили выяснить, сможем ли мы что-то построить в таких условиях. То есть изначально планировался не город, а лишь научный лагерь, но потом, как видишь, всё пошло не совсем по плану, — рассказал об возникновении Болотовска Истислав.

— Удивительная история… — задумчиво протянул Ратмир, уведя глаза в сторону.

— Между прочим, есть ещё удивительнее! Я тут недавно слышал, что уже планируется строить город возле действующих вулканов! — улыбнувшись, поделился слухами инженер.

— Да ладно! Вы серьёзно? — опешил юный гений, не веря своим ушам.

— Представь себе! Правда, не знаю, как они планируют бороться с постоянными потоками лавы и жаром, но, наверное, что-то придумают, — хмыкнув, ответил хариец.

Дальше Истислав и Ратмир продолжили путь в тишине, как вдруг откуда-то из глубины раздался низкий гул. Этот необычный звук напоминал глухой рёв какого-то громадного создания, из-за чего подросток сразу замер, испугавшись не на шутку, и принялся судорожно оглядываться по сторонам в поисках угрозы. Впрочем, внимание привлекло лишь неестественное бурление воды и ощутимая вибрация, а по прошествии десяти секунд и они исчезли вместе со стиханием рокота.

— Что это было? — осторожно спросил юный гений, взглянув на своего провожатого.

— Да не обращай внимания. Здесь частенько такое происходит, — махнув рукой, непринуждённо ответил хариец, который тоже во время странного звука остановился.

— То есть такой гул — норма для вас? — удивился мастер, подняв одну бровь.

— Именно так, — с улыбкой подтвердил инженер и добавил, хмыкнув: — Хотя поначалу у нас тоже все пугались, но потом привыкли. Теперь лишь гости города придают значение этому гулу.

— А вы знаете, откуда он берётся? — полюбопытствовал юный гений.

— Не-а. Мы лишь знаем, что гул сопровождает какое-то природное явление на болотах и опасности не несёт, — пожав плечами, произнёс Истислав.

— Понятно… — задумчиво протянул подросток, слегка нахмурившись.

В следующую секунду даариец вместе с сопровождающим двинулись дальше, пока не достигли жилого района, перейдя через дорогу-мостик. Здесь в планировке также можно было заметить значительные отличия от Белоозера — харийцы старались использовать более-менее сухие территории по максимуму и избегали привычной симметрии, подстраиваясь под неровный рельеф. Заборы заменяли живые изгороди из плотных кустов или сами границы островков, а улицы зачастую размещались прямо над водой, постоянно разветвляясь к участкам суши.

«Как разумно использована местность, а главное — вмешательство в природную среду незначительно», — с удовлетворением отметил про себя изобретатель.

Вскоре мастер и инженер свернули на одну из неосновных дорожек и спустя где-то минуту уже пошли по родовому участку, занимающему весь болотный островок. Под тенью раскидистых ив находились уютные места отдыха со скамейками и круглыми столиками, украшаясь яркими цветами и ягодными кустиками. Чистое озеро с кувшинками, больше походившее на большую лужу, укреплялось по краям валунами со сваями, и под полупрозрачной поверхностью угадывались силуэты рыб, водорослей, тёмных коряг. В самом центре возвышалось величественное здание и красовалось изумительной отделкой: узорчатой крышей изумрудного цвета, белыми стенами с красочной мозаикой и вставками драгоценностей, витражными окнами разной формы и дубовыми дверями с природными мотивами.

Каждый шаг приближал к усадьбе и невольно заставлял нарастать волнение внутри подростка, ускоряя биение сердца. Ратмир сейчас несколько переживал о будущем знакомстве с семьёй здешнего князя, особенно беспокоило, как они примут незнакомого даарийца в своём доме. Пусть мастер и осознавал: отец не просто так договорился именно с этими людьми о взятии на попечения сына на время обучения в Болотовске, но всё равно ощущение неизвестности давило сильнее любых рациональных доводов.

Через некоторое время поднялись по небольшой лестнице, миновали арочный проход, где внутри с двух сторон находились две двери, и вошли во внутренний двор. Небольшой фонтан-колодец с каменной чашей наполнял пространство приятным журчанием и поблёскивал в скудных лучах света. По периметру возвышались витые колонны с лозами растений и виднелись входы в разные части комплекса — в терем, хозяйственные постройки и мастерскую. Каменные плиты, потемневшие от влаги и времени, размещались на земле ровным слоем, подгоняясь плотно друг к другу, и образовывали устойчивую площадку.

Изобретатель с харийцем быстро миновали это пространство, поднялись на округлое крыльцо и вплотную подошли к величественному входу, после чего Истислав произнёс: — Ну вот мы и пришли. Готов встретиться с семьёй князя?

— Даже не знаю, — пожав плечами, протянул юный гений и с сомнением посмотрел на дверь.

— Да не волнуйся ты так. Ты им точно понравишься! К тому же не представляешь, как они готовились к твоему приезду, ведь это такая честь — принимать у себя будущего учёного, — с улыбкой подбодрил инженер и подмигнул собеседнику.

***

Переступив порог, Ратмир вместе с сопровождающим очутились сначала в сенях — вполне типичных, кроме отделки тёмного дерева, а затем вошли в главный зал первого этажа. Стены с барельефами природы из разноцветных минералов поддерживались круглыми колоннами, испещрённые резьбой, и плавно переходили в потолок, украшенный сюжетными панно из истории Болотовска. Отполированный пол из светлого гранита поблёскивал естественными вкраплениями минералов — прожилками кварца, зернистыми пятнами полевого шпата и искорками слюды. Помещение венчалось в самом конце широкой лестницей с кованными перилами золотистого цвета в виде лоз с листьями, которая в середине разделялась на две , ведя к галереям второго этажа. Арочные проёмы и двери располагались на каждой стороне, следуя строгой симметрии относительно друг друга, и приглашали к исследованию других уголков дома. В отдельных уголках находились диванчики и кресла из тёмного дерева с зелёной обивкой, напольные светильники в виде растений, созданные из пёстрых металлов и кристаллов, а также журнальные столики со стеклянной поверхностью.

Тут посередине пространства уже собрались все обитатели терема и, кажется, ждали именно юного даарийца с Истиславом, рассыпавшись по зонам отдыха. Князь медленно расхаживал туда-сюда, жена сидела в кресле за книгой, два сына читы расположились на диване и о чём-то спорили. Правда, как только присутствующие заметили вошедших гостей, сразу отбросили свои занятия и подошли к инженеру и изобретателю.

— Приветствую, дорогие гости. Рад вас видеть, — дружелюбно произнёс князь, разведя руки чуть в сторону.

— Добрый день, княже, — слегка склонив голову в знак уважения, отозвался Истислав и добавил: — Надеюсь, не заставили вас долго ждать? А то мы ведь пешком шли от самой площади.

— Нисколько! Я же всё понимаю — нашему подопечному надо было показать город, — добродушно ответил князь и украдкой посмотрел на подростка.

В это время Ратмир внимательно изучал облик харийца, из-за чего в какой-то момент невольно встретился с тем взглядом. Русые волосы едва достигали уровня затылка и тщательно были убраны сзади в короткий хвост тесьмой, чтобы ни единая прядь в условиях повышенной влажности не мешала. Лицо прямоугольной формы с аккуратными чертами и болотными глазами украшалось недлинной бородой и точечно открывало при каждом движении мимики лёгкие морщинки. Жилистую фигуру окутывала льняная рубашка с природными мотивами зелёных оттенков, коричневые штаны и сапоги, а также доспех из плотной вощёной кожи с металлическими усилениями в самых уязвимых местах. На кожаном поясе виднелся небольшой кинжал в чуть потемневших от времени ножнах и боевой топор с ухоженным лезвием и рукоятью пропитанной особым составом от гниения.

После короткой паузы князь задумчиво уточнил, с любопытством осматривая с ног до головы даарийца: — Так значит, это сын князя Родослава и тот самый гений, о котором я уже столько слышал?

— Именно так, — кивнув, с улыбкой подтвердил инженер.

— Мне говорили, очень молод, но не думал, что настолько! — изумился князь, подняв бровь.

— Зато порой даже взрослого заткнёт за пояс, — усмехнувшись, заметил Истислав.

— Ну, если ты так говоришь, значит, так и есть, — хмыкнув, согласился князь и тут же обратился непосредственно к подростку: — Что ж, для меня большая честь познакомиться с тобой, Ратмир, и принимать тебя в нашем доме на время учёбы.

— Рад это слышать. Я постараюсь оправдать доверие и не доставить вам особых хлопот, — смущённо улыбнувшись, отозвался изобретатель и добавил: — А ещё думаю, мне несказанно повезло оказаться в вашем городе, чтобы учиться у лучших.

Князь удовлетворённо кивнул, а затем чуть развернулся к своей семье и перешёл к представлению каждого, останавливаясь рукой на тех, о ком шла речь: — Ну а теперь хочу познакомить тебя с нашей семьёй. Меня зовут Ладимир Всеславович, что, возможно, ты уже знаешь. Это моя любимая жена Прекраса Богумиловна. А вот эти два оболтуса — мои сыновья Радимил и Остромир.

В этот момент Ратмир пытался познакомиться с принимавшими его людьми через наблюдение. По князю пробежался глазами лишь бегло — образ уже сложился ранее и не требовал уточнений, а вот по остальным внимание задерживалось по несколько секунд, подмечая любую мелочь в облике. Так подросток попытался хотя бы примерно составить первичный, но не окончательный портрет каждого, чтобы в дальнейшем точно подстраивать подход к человеку.

Прекраса действительно оправдывала полностью своё имя и выглядела по-настоящему притягательно. Голову венчала весьма сложная причёска из светло-русых кос, которые, словно змейки, плавно переплетались между собой, образуя выверенный узор без единого выбившегося локона. Лицо формы сердца с гармоничными чертами обладало естественной привлекательностью, особенно пленяли изумрудные глаза. Тёмно-зелёное платье с золотой вышивкой цветов и листьев по краям ложилось поверх белой рубашки и подчёркивало изящный силуэт. Украшения завершали всю картину, расставляя яркие акценты на кремовой коже: малахитовые бусы свободно обвивали шею, а тонкие кольца поблёскивали на пальцах тёплыми оттенками.

Братья в целом не очень отличались друг от друга даже в возрасте примерно восемнадцати лет, и если бы не отдельные детали. У обоих дублировались овальная форма лица, правильное телосложение, средний рост, практичная одежда характерным стилем харийцев, сапоги, пояса с инструментами. Только Радимил имел вьющиеся волосы в хаотичной причёске, глаза ближе к оливковому цвету и внешность скорее матери, а Остромир — прямые пряди, подстриженные очень коротко, нефритовый взгляд и черты, скорее, унаследовал больше у отца.

— Приятно познакомиться со всеми вами, — наконец произнёс юный гений и обвёл ещё раз семью князя.

— Нам тоже! — с широкой улыбкой отозвался Радимил, а брат лишь коротко кивнул, оценивающе наблюдая за происходящим.

— Что ж, будем считать, знакомство прошло удачно, — с удовлетворением отметил Истислав и обратился к подростку: — Ратмир, сейчас я тебя оставляю на попечение семьи князя — обустраивайся тут и отдыхай, а завтра утром я загляну, и обсудим наши ближайшие планы. Договорились?

— Как скажете… — согласился изобретатель, гадая, когда именно начнётся обучение.

— Тогда всем до свидания и до завтра, — чуть поклонившись, попрощался инженер и направился к выходу.

Как только Истислав ушёл, в помещении повисла молчаливая тишина, пока её не прервала Прекраса, плавным жестом указав на лестницу: — Идём, Ратмир, я покажу тебе твою комнату.

Подросток кивнул, а дальше женщина развернулась и повела в спальню, подготовленную несколько время назад для принятия гостя. Сначала им пришлось минуть пространство зала, подняться до середины лестницы, свернуть на правый пролёт и дойти по ступенькам до арочного проёма из белого камня. Потом пошли по длинному коридору второго этажа, где с одной стороны тянулись дубовые двери с резьбой, а с другой прямоугольные окна, открывающие вид на Болотовск.

Здесь помещение открывало взору удивительную картину, где мастера явно вдохновлялись самой природой и попытались её воссоздать красоту искуственно. Стены представляли собой стволы деревьев, а потолок — ветви с листьями из полупрозрачных минералов, поэтому казалось, что находишься в настоящем лесу. Пол, выполненный из минералов разного оттенка зелёного цвета, выкладывался в продуманную композицию и создавал впечатления зелёной поляны со мхом и травой. Светильники естественно встраивались в убранство и практически не выделялись, однако всё равно элементы конструкции вроде плафонов или фитилей выдавали устройства.

Вскоре Прекраса остановилась у одной из дверей и ласково произнесла, едва коснувшись рукой створки: — Вот твоя комната, Ратмир. Надеюсь, она тебе понравится — я старалась выбрать самую лучшую.

— Если там есть где спать и разместить вещи, то вполне, — спокойно заметил юный гений.

— Тогда, думаю, проблем не будет, ведь там есть не только это, — улыбнувшись, с облегчением ответила жена князя и после задумчивой паузы добавила: — В общем, располагайся и чувствуй себя как дома, а я пойду. Встретимся на ужине.

После этого женщина развернулась и не торопясь направилась по коридору куда-то по своим делам, а Ратмир сразу открыл дверь и вошёл в просторную комнату. Стены раскрывали природные узоры малахита, где волнообразные слои камня переплетались в сложный рисунок из тёмных и светлых градаций, и дополнялись по углам колоннами с каннелюрами, увенчанные бронзовыми ободками у основания и капителей. Белый потолок покрывал золотой орнамент, который состоял из завитков, традиционных символов харийцев и геометрических переплетений и расходился от центра лучами. Пол из светлых пород дерева представлял из себя закрученные линии, едва отличавшиеся по тону, и напоминал огромный водоворот, создающий эффект движения.

Дубовая мебель, покрытая медовым лаком, не терпела ничего лишнего и образовывала в комнате две удобные зоны для отдыха и занятий. Слева от входа стоял платяной шкаф, испещрённый углублениями в виде лоз с цветами, и овальное зеркало в изящной раме с вставками круглых самоцветов белого цвета. Справа находился книжный с лёгкой резьбой в уголках и абсолютно пустыми полками, а также кресло с болотистой обивкой и декоративным тиснением. На противоположной стороне под арочными окнами, открывающими пейзаж топей, размещался лишь длинный диван с мягкими подушками, украшенный тонкой вышивкой, изумрудной тканью и завитушками. Одна боковая стена неподалёку от места для хранения книг размещала письменный стол, вмещающий на себе сложенные в стопку листы бумаги, канцелярские принадлежности в стаканчике и небольшие часы. Рядом виднелся стул с изогнутыми ножками и предлагал удобство в каждой детали: высокой спинке, мягком сиденье из зелёной обивкой и удобным подлокотниками. В то время другая посередине тумбочку с керосиновой лампой и барельефную кровать — место для отдыха на мягкой перине с подушками, простынёй и одеялом.

Как следует осмотревшись, Ратмир с удовлетворением подумал: «Хоть моя комната в Белоозере более просторная и лучше отвечает моим потребностям, но и тут вполне можно жить».

В следующую секунду подросток подошёл к стулу и положил туда рюкзак, после чего принялся разбирать свои вещи. В платяном шкафу оказались на полках ровными стопками рубашки и штаны, в ящичках ремни, на крючках плащ и в нижнем отделении расставил обувь. Небольшая сумка закинулась на плечо, и сразу во внутренние кармашки отправились записные книжечки с волшебным карандашом, канцелярские принадлежности и расчёска. На свободные полки книжного стеллажа бережно выложились рядами рукописи и трубочки карт местности и упорядочились по размеру.

Вскоре рюкзак опустел, и подросток поразмыслил, замерев посреди комнаты: «Так, вещи я разобрал… Чем же теперь заняться? До ужина-то ещё уйма времени».

Вдруг дверь в комнату отворилась, и внутрь вошли сыновья князя, после чего Радимил спросил: — Ратмир, ты не сильно занят?

Изобретатель тут же развернулся к ним и задумчиво ответил, почесав затылок: — Да нет. Вещи я разобрал, а больше пока не придумал, чем заняться.

— В таком случае, пошли, мы тебе покажем нашу домашнюю мастерскую! Тебе же надо где-то работать над личными замыслами, — оживлённо предложил Радимил, махнув рукой.

— Я не против. Наоборот — двумя руками за, — улыбнувшись, сразу согласился подросток.

***

Ратмир и сыновья Ладимира шли по коридору первого этажа, соединяющему терем с другими зданиями. С левой стороны бежевых стен тянулись высокие окна, а с правой — кованые светильники и массивные двери с тяжёлыми петлями и декоративными накладками. Высокие потолки украшались яркими росписями в стиле палех в виде ярких событий из жизни Болотовска, особенно много было научных мотивов. Разноцветная мозаика пола складывалась в геометрические фигуры, балансируя оттенками, и следовала строгой симметрии и логике по осевым линиям пространства.

«Интересно, а у них мастерская примерно такая же, как у меня, или получше? Хотя, наверное, не сильно отличается, ведь она домашняя, а значит, нет смысла оборудовать её по последнему слову техники… Тем более не думаю, что обитателям терема так уж критично иметь всё самое передовое, когда наверняка в городе есть куда более оснащённые пространства», — рассуждал юный гений, предвкушающий встречу со своим новым местом для работы.

— Слушай, а ты правда в своём городе самостоятельно занимался наукой без всякого обучения и создавал разнообразные изобретения с нуля? — с любопытством поинтересовался Радимил.

— Ну да, — подтвердил Ратмир и чуть уточнил: — Правда насчёт «без обучения» слишком сильно сказано. Я ведь многое узнал у ремесленников.

— Но они же не могут научить науке! — ошарашенно воскликнул Радимил, округлив глаза.

— Зато научили базовым навыкам работы с разнообразными материалами, — пожав плечами, заметил подросток.

— А как же точность? Вроде как говорят, что твои разработки отличаются именно ей, а ремесленники едва ли могут такому научить, — нахмурившись, встрял Остромир и с прищуром посмотрел на даарийца.

— Я научился делать расчёты по тем редким книгам математики, что у нас были в библиотеке, — ничуть не смутившись, объяснил изобретатель.

— И достиг подобной точности? Слабо верится… Больше похоже на чрезмерное везение, — усмехнувшись, со скептицизмом протянул Остромир.

— Так он же гений, забыл? Иначе бы его не пригласили в тринадцать лет на обучение к нам, — хмыкнув, бросил Радимил и с упрёком покосился на брата.

— Это всего лишь слухи! — невозмутимо заметил Остромир, описав глазами дугу.

— Подтверждённые фактами! — упрямо возразил Радимил и мягко обратился к подростку: — Не обращай внимание на моего брата. Он просто завидует.

— Ничего я не завидую! — сдвинув брови, возмутился Остромир.

— Да неужели? В таком случае как ты объяснишь это упрямое невидение истины? Или ты считаешь, что Истислав или наш наставник бы врали про Ратмира? — задал провокационный вопрос Радимил, скрестив руки на груди.

— Всем свойственно ошибаться, — с раздражением парировал Остромир.

— Ах так! Тогда повтори эти слова при Звенимире при случае, и он тебе сразу разъяснит, что к чему! — подняв бровь, с явным вызовом бросил Радимил.

— С какой стати я буду это делать? Мне, между прочим, ещё пожить хочется! — огрызнулся Остромир и фыркнул, чуть отвернув голову в сторону.

— Чтобы всё по-честному было. Ты же так любишь высказывать своё никому ненужное мнение! Особенно мне! — не отступал Радимил и пристально с нажимом посмотрел на брата.

— В смысле ненужное?! Очень даже нужное! Вот кто бы ещё тебе указал, что тут слухи привирают и на них надо смотреть сквозь пальцы! — запротестовал Остромир и испытывающе покосился на подростка.

— Вот оно как? То есть ты решил: раз я младше тебя всего лишь на пять минут, так значит, твоё мнение единственно верное? — с насмешкой переспросил Радимил.

— Неважно насколько! Главное — старше, поэтому ты должен ко мне прислушиваться! — ехидно улыбнувшись, заявил Остромир.

— Ну началось… — закатив глаза, протянул Радимил, будто слышал это уже не в первый раз.

«Любопытно, как братья с такими разногласиями ещё не поубивали друг друга, живя под одной крышей», — едва сдерживая смех, подумал Ратмир, с интересом наблюдавший за перепалкой братьев, и потом вслух прокомментировал: — Я смотрю, вы очень хорошо друг с другом ладите.

— Конечно! Разве не видно? — с улыбкой сыронизировал Радимил и пожаловался, покачав головой: — Не понимаю, какой дурак-то придумал правило, что младшие всегда должны слушать старших!

— Этого уж я не знаю, — пожав плечами, с лёгкой улыбкой отозвался изобретатель.

— Кстати, а ты какой ребёнок в семье? — с живым любопытством поинтересовался Радимил.

— Старший. У меня есть ещё сестра младше меня на год и брат, которому семь лет, — с улыбкой ответил подросток.

— То есть ты тоже так делаешь? Ну, пытаешься командовать, когда не нужно? — уточнил Радимил, с прищуром посмотрев на собеседника.

— Да нет. Мне незачем, — хмыкнув, отозвался подросток.

— Вот видишь, как надо! Учись! — обратился к брату Радимил, повернувшись к тому.

— Ага, спешу и падаю, — проворчал Остромир и отвернулся.

Через некоторое время трое молодых людей дошли до нужного входа и вошли в удивительно огромную мастерскую. Убранство здесь не отличалось каким-то изыском, но зато вполне отвечало требованиям безопасности: кирпичные потолок с деревянными балками и стены, каменный пол и огромные окна-прямоугольники. Громадное пространство делилось на несколько зон: рабочее место с всевозможным оборудованием, второй полуярус для занятия теорией и под площадкой такого балкончика небольшие помещения, куда вели дубовые дверцы. В отдельных уголках виднелась система вентиляции, состоящей из узких воздуховодов с решётками и дополнительные отдушины, благодаря чему в воздухе не ощущалось никаких запахов.

— Ого, какое огромное пространство! — не удержавшись своего восторга, воскликнул Ратмир, изучавший взглядом всё вокруг.

— Да не сильно. Видел бы ты мастерские в самом городе! — хмыкнув, с улыбкой заметил Радимил.

— Боюсь даже представить их масштаб… — задумчиво протянул юный гений.

— Да зачем представлять. Потом сам всё увидишь, — махнув рукой, произнёс Радимил и добавил, сделав пригласительный жест: — Ну а теперь пошли, мы тебе всё покажем тут.

После этих слов братья повели даарийца вдоль мастерской, рассказывая и показывая каждый уголок. За дверцами оказались кладовка с разнообразными материалами, размещённые в шкафах и сундуках, хранилище заготовок и деталей, а также склад сложных приборов и инструментов. Рабочее пространство представляло собой покрытые творческим хаосом дела верстаки, деревянные доски с чертежами, несколько мощных горнов, площадки для сборки крупных конструкций и странные устройства немаленького размера. На втором полуярусе находились ряды шкафов возле стены, заваленные какими-то бумагами, по центру несколько круглых столов со простыми стульями и напольные светильники из металла.

Закончив экскурсию наверху, Радимил облокотился на стол и спросил: — Ну и как тебе наша мастерская?

Ратмир ещё раз окинул взглядом пространство вокруг и заключил: — Очень удобное место. Правда, к сожалению, мне тут не хватает ещё химической лаборатории

— Ну мы же учимся на военных инженеров, а не на химиков. Нам такое без надобности, — хмыкнув, заметил Остромир

— Но для тебя мы можем что-то придумать, если нужно, — решительно заявил Радимил.

— Да ладно вам. Возможно, мне вовсе не понадобится иметь дело с практической химией, — махнув рукой, чуть смущённо ответил мастер.

— В любом случае на время твоего пребывания здесь наша мастерская будет твоей мастерской, как и остальной дом, — широко улыбнувшись, объявил Радимил и после короткой паузы добавил: — Кстати, раз ты уже здесь, хочешь мы покажем наши разработки механической брони? Мне кажется, тебе как даарийцу это будет очень интересно!

— Конечно, — кивнув, без лишних раздумий согласился изобретатель.

Братья синхронно подошли к одному из шкафов и достали нужные бумаги, а затем вернулись к столу и разложили свою ношу на поверхности. После этого Ратмир сразу с любопытством бегло пробежался по листам, как оказалось, с чертежами и расчётами. Там на бумаге вырисовывалась примерно такая картина: механизированная броня выглядела как большой воин-великан в боевых доспехах, управляемый внутренними механизмами, и управлялась двумя людьми, сидящими в голове-шлеме.

— Весьма интересный замысел… — задумчиво протянул подросток, пытаясь представить работу этой махины.

— Да, но пока проект, как ты видишь, сыроват. Очень много моментов нерешённых моментов, вроде источника энергии, — тяжело вздохнув, признался Радимил.

— Вижу, — согласился Ратмир, а затем взял лист с формулами и добавил: — К тому же тут есть ошибки в расчётах.

— Где? — насторожено спросил Остромир, сделав шаг вперёд.

— Вот тут, например, неправильно рассчитана нагрузка. Вы считаете, что вес распределится равномерно, но при движении центр тяжести всегда смещается. Так что лучше перераспределить опорные узлы ближе к основному каркасу и добавить компенсацию в подвижных сочленениях, — указав на проблемное место, разъяснил изобретатель.

Остромир сразу внимательно изучил бумаги, явно проверяя точность критики, и произнёс, нахмурившись: — Действительно, критика по делу… Как мы могли это упустить…

— Слушай, а можешь ещё сказать, где что не так? Ну и, может, внесёшь какие-то свои идеи в замысел? — с надеждой в голосе попросил Радимил и как бы невзначай пододвинул к мастеру ещё один лист с разработками.

— Без проблем, — кивнув, согласился Ратмир и добавил, с некоторым сомнением посмотрев на некоторые обозначения: — Только, надеюсь, вы мне поясните некоторые моменты, так как не всё здесь понятно.

— Конечно! — с оживлением отозвался Радимил.

Дальше молодые люди удобно устроились за столом и оживлённо принялись за обсуждение и доработку замысла. Притом в этом тандеме в основном Ратмир задавал вектор всего дела, а братья больше уточняли нюансы своего проекта и подхватывали мысли изобретателя, пусть и не без споров. Так не только исправлялись изначальные ошибки и недочёты в конструкции, но и постепенно рождались новые решения, вместе переносимые на чистые листы бумаги.

Глава 3. «Знакомство с Болотовском»

Утром Истислав, как и обещал, появился на пороге дома Ладимира и сразу обозначил планы на сегодня, а после повёл подростка по городу. Инженер не торопился и иногда кратко рассказывал немного об истории и интересных деталях здешних мест, позволяя даарийцу полностью проникнуться особым шармом Болотовска. Благодаря таким стараниям прогулка превращалась не столько в путь для введения подростка в систему поселения, сколько в ознакомление с культурой харийцев поближе.

Всю дорогу Ратмир скрупулёзно исследовал окружающее пространство, собирая общую картину по пазлам. Рассказы провожатого околдовывали воображение, воссоздавая детали повествования перед глазами, из-за чего каждый поворот, казалось, скрывал в себе какую-то загадку. Расположение здания, линии улиц и схемы кварталов откладывались в памяти и давали об чёткое представление об устройстве. Пейзажи дополняли восприятия живыми нюансами: серые облака окутали небо и обещали скорый дождик, лёгкий туман стелился по низинам влажной дымкой и приглушал запахи, а природа болотной среды создавала яркий акцент.

— Слушай, по поводу твоего обучения… Задал ты, конечно, там ту ещё задачку из-за своей разносторонности. Обычно же дают одного учёного для одного ученика, но во всём городе не нашлось специалиста, который бы был силён во всех сферах науки. В итоге нам пришлось отойти от классической схемы и специально для тебя придумать новую систему, — в какой-то момент произнёс Истислав, ещё чуть замедлив шаг.

— Вот как… — потупив взгляд, смущённо протянул юный гений и после короткой паузы полюбопытствовал: — Какую же?

— Сделали так: я буду твоим, можно сказать, соглядатаем и буду следить за общими успехами, а отдельные учителя будут обучать уже по дисциплинам, — спокойно пояснил инженер и усмехнувшись добавил: — Хотя и тут мы снова отступили от привычного порядка в самом процессе, раз ты у нас очень самостоятельный. Мы решили не загонять тебя в жёсткие рамки надзора, а давать тебе знания в тексте, то есть книги, чтобы ты сам разбирался в предмете. Если же всё-таки будут возникать вопросы или что-то окажется непонятным, всегда можно будет обратиться к наставникам напрямую.

— Мне вполне подходит такое обучение, — с улыбкой заметил подросток.

— Рад слышать, — кивнув, удовлетворённо отозвался Истислав и спустя пару секунд продолжил: — Значит, смотри: сначала будет идти теория, а потом уже будем привлекать тебя к практическим проектам, чтобы подкрепить знания.

— Понятно… — задумчиво протянул мастер, предвкушая такое обучение.

— С завтрашнего дня уже будь готов взяться за учёбу, — объявил хариец, бросив на подопечного внимательный взгляд.

— Ладно, — ответил Ратмир и попытался мысленно представить, как пройдёт освоение первой дисциплины.

Вскоре инженер и изобретатель миновали жилой район и пошли по рыночному, где провожатый снова взял роль экскурсовода. Хариец принялся объяснять, где что можно найти из ассортимента города, особенно выделял купцов, у которых можно было выменять очень редкие и ценные предметы. Так даариец узнал, что в самом центре можно получить всё для быта, дальше ряды предлагали изделия для мастеров, на окраинах же — отдельных островках — разместились торговцы с труднодобываемыми сокровищами.

«Ничего нового для меня. У нас также устроен этот район в Белоозере», — отметил про себя подросток, выслушав своего провожатого.

Через некоторое время Ратмир и Истислав свернули направо, прошли через длинный мостик-дорогу и пошли по ремесленному кварталу. Как и водится здесь, повсюду возвышались мастерские из кирпича и камня — здания разных размеров с табличками предназначения, как и положено, полностью защищённые от влажного воздуха. Работа ремесленников из-за подобной изоляции практически полностью покрывалась завесой тайны и обозначалась лишь некоторыми деталями: струи дыма из труб, едва уловимый шум инструментов и, если повезёт, через окна проглядывалось происходящее внутри.

— Это, как ты можешь видеть, у нас ремесленный район. Думаю, для тебя привычное место, — объявил Истислав, обведя рукой пространство перед собой.

— Да, привычное, — кивнув, согласился подросток и добавил: — Только у вас он другой. По крайней мере, визуально так точно.

— Могу тебе сказать, и в обустройстве мастерских тоже, уж поверь. Вот если бы ты заглянул в какую-нибудь мастерскую, то увидел бы, как ремесленники используют последние достижения науки, поставленные на службу ремеслу, — с улыбкой добавил инженер.

— Неужели? — чуть приподняв бровь, уточнил юный гений и про себя подумал: «Хотя чему я удивляюсь. Это же харийцы!»

— Более того, у нас ремесленники постоянно требуют от учёных создавать всё более совершенные механизмы для дела. Когда же придумываются какие-то новинки, то мастера иногда чуть ли не дерутся за эти устройства, — усмехнувшись, произнёс хариец.

— Не то что у нас… — тяжело вздохнув, чуть с завистью отозвался Ратмир и вспомнил Годимира Гостомысловича.

— Ну, мне кажется, со временем всё может измениться. Даже традиции постепенно меняются, — спокойно заметил Истислав.

— Правда, не так скоро, как хотелось бы, — покачав головой, ответил подросток.

Спустя где-то минут пятнадцать провожатый привёл к большому острову, где каждая мелочь кричала, что перед ними складской район. Повсюду высились огромные здания, иногда соединённые между собой, без всяких украшений, массивные, с немногочисленными окнами прямоугольной формы, несколькими входами и большими воротами. Среди этих строений виднелись кучу приспособлений для перемещения материалов: краны с цепными захватами и лебёдками, подъёмные балки с системой противовесов, рельсовые тележки на жёстких направляющих и блоковые механизмы. Кое-где громоздились горы ящиков, тщательно пропитанных смолой и маслами от влаги, вокруг которых крутились харийцы, распределяя по назначению, чтобы определить место хранения по секциям.

— Запоминай хорошенько это место , особенно вон то здание. Отсюда будешь брать материалы для своих изобретений и исследований, — серьёзным тоном сказал Истислав и указал на самое крупное здание в центре.

— Думаю, не заблужусь, — спокойно ответил Ратмир, взглянув на обозначенный, скорее всего, распределительный склад.

— Замечательно. Сейчас тогда договоримся о тебе с Премиславом и пойдём дальше, — кивнув, заявил инженер.

Вскоре Ратмир и хариец вошли через боковую дверь главного склада и оказались в просторном помещении. Отделка выглядела простой, но уютной: высокий потолок и стены с коваными светильниками были обшиты деревянными досками светлого оттенка, покрытыми медовым лаком, а пол состоял из крупных каменных плит с заметными потёртостями. Ряд тёмно-коричневых диванчиков с зелёной обшивкой предлагали удобные места для ожидания, если вдруг служащие склада все оказались заняты другими посетителями. Столы-стойки с удобными креслами и стеллажи с какими-то бумагами располагались возле дверей, ведущих в основные части здания.

Людей здесь наблюдалось не очень много, из-за чего как отсутствовал так таковой шум или оживлённая суета. Работники склада сновали туда-сюда, занимаясь приёмом заявок и иногда сразу выдачей ресурсов на руки, и практически ни на секунду не останавливались на небольшую передышку. Мастера некоторые терпеливо стояли в небольшой очереди возле стоек, поглядывая на свои карманные часы, или сидели на диванчиках, внимательно следя за продвижением процесса.

Истислав быстро оценил обстановку и тихо обратился к подростку: — Так, погоди здесь, а пока я схожу за Премиславом — заведующим всем этим складом. Лучше же будет, если тебе будут доставаться материалы практически сразу по запросу, а не в порядке очереди, верно?

— Вам виднее, — пожав плечами, отозвался изобретатель.

После этого инженер неспешно направился в сторону одной из дверей и вскоре скрылся за ней, а мастер стал готовится к долгому ожиданию. Даариец отошёл в сторону от остальных и со вздохом облокотился на стену, с любопытством наблюдая происходящее вокруг. Практически сразу внимания привлекла одна вещь: присутствующие периодически косились на даарийца с любопытством или лёгкой настороженностью.

«Неужели так будет постоянно, пока я буду тут учиться?» — чуть нахмурившись, подумал юный гений.

Неожиданно с одного из диванчиков поднялся юноша лет примерно двадцати или около того и почему-то стал приближаться к Ратмиру. Русые волосы, слегка уходящие в рыжину, складывались в выверенную причёску с короткими локонами: по бокам пряди укорачивались, а сверху зачёсанные назад создавали аккуратный объём. Лицо формы бриллиант с правильными чертами и высоким лбом выражало самоуверенность и едва уловимую высокомерность, подчёркнутую нефритовым взглядом с лёгким прищуром. Одежда идеально садилась по худощавой фигуре, выделяясь вычурным дизайном: кремовая рубашка с маленькими вставками изумрудов, золотистой вышивкой природных мотивов и небольшим пояском-верёвкой, коричневые штаны и чёрные сапоги.

Спустя несколько секунд этот хариец подошёл к даарийцу и поинтересовался, вскинув бровь: — Значит, это ты прибыл к нам на обучение из Белоозера?

— Ну да, — подтвердил изобретатель и чуть напрягся, ощущая недоброе предчувствие о русле дальнейшем разговоре.

Юноша оценивающе осмотрел подростка с ног до головы и произнёс, прищурившись: — Теперь я понимаю, почему вокруг тебя столько шума… Гениальный даариец в науке уже звучит как чья-то дурная шутка, а столь юный и вовсе выглядит как чистый абсурд! Интересно, какой умник решил всерьёз пригласить тебя в наш город, а главное, ради чего?!

— Извини, а ты кто вообще? — с недоумением спросил мастер, скрестив руки на груди.

— Я-то? Меня зовут Изяслав! Между прочим, моё имя очень известно в научных кругах, между прочим! — представился незнакомец, гордо выпрямившись.

— Даже представить не могу, чем именно… — внимательно окинув взглядом собеседника, протянул юный гений и после короткой паузы колко предположил: — Наверное, хвастовством?

— Умом, я смотрю, ты не блещешь, — надменно бросил хариец и добавил, брезгливо скривившись: — Хотя что можно ожидать от даарийца? Вы же только кулаками можете махать.

— По себе судишь? — хмыкнув, съязвил Ратмир.

— Да как ты смеешь! Я светило науки, и на меня все тут равняются, а ты выше уровня ремесленника никогда не поднимешься! — с возмущением воскликнул Изяслав так громко, что на него оглянулись все присутствующие.

— Жизнь рассудит, у кого уровень, и что-то мне подсказывает, не в твою пользу, — спокойно, но с явным вызовом заявил Ратмир.

— Это мы ещё посмотрим! — усмехнувшись, ответил юноша, развернулся и отошёл от даарийца.

«Кажется, я только что познакомился с тем самым гением, про которого говорил когда-то Диволад», — подумал изобретатель, провожая взглядом надменного учёного.

***

После склада Истислав и Ратмир зашли перекусить в одну из закусочных в центральном районе, а потом примерно через минут десять дошли до ещё одного острова. Под ивами размещались скамейки, окаймлённые клумбами с яркими незабудками, для любителей чтения на свежем воздухе с возможностью созерцать прекрасы природы. Дорожки, выложенные камнем, испещряли местность, умело обходя лужи и грязь, чтобы жители города могли добраться до цели без ненужных приключений, вроде проваливания в болотистый грунт. По центру высилась огромная библиотека и привлекала фасадом с бежевыми стенами, витражными окнами, белыми колоннами, испещрёнными природным орнаментом и зелёной крышей.

Как только подросток увидел размер строения, не смог удержаться от изумлённого комментария: — Ничего себе! Какое огромное здание!

— На самом деле не очень. Даже с множеством пристроек часто приходится придумывать, куда девать тексты, которые не вмещаются в библиотеку, — с улыбкой заметил Истислав.

— Даже так? — удивился подросток и предположил, ещё раз осмотрев фасад строения: — Видимо, харийцы очень любят читать.

— Есть такое, — хмыкнув, подтвердил инженер и задумчиво погладил бороду.

Вскоре подросток вместе с инженером переступил порог здания и оказались в круглом зале высотой в два яруса. Две гранитные лестницы с золотистыми перилами-завитками тянулись вдоль мраморных стен и вели на второй этаж, а две боковые двери из дуба с защитными символами-рунами — на третий. Потолок с бронзовой люстрой открывал взору удивительные фрески, где раскрывались сцены из истории становления науки — от первых наблюдений за природой до создания сложных механизмов и химических веществ. Пол складывался из кварцевых плиток, отполированных до гладкой поверхности, переливающимися природными прожилками и вкраплениями, образующими геометрический рисунок. Возле входа с двух сторон тянулись огромные окна и благодаря разноцветным витражам создавали множество мерцающих отблесков, добавляя пространству некой загадочности.

«Видимо, на третьем этаже находятся закрытые секции», — догадался юный гений, осмотревшись.

Инженер остановился и сразу обозначил устройство здания, указывая на коридоры: — Итак, смотри: слева проход ведёт в крыло хранителей, а справа — архивов. Напротив входа арка, и вот эти лестницы уже ведут в основную часть библиотеки.

— Ясно, — кивнув, отозвался мастер.

— Тогда идём познакомим тебя с библиотекарями на всякий случай, — махнув рукой, произнёс Истислав.

Спустя полминуты хариец и даариец минули левую арку и оказались в длинном коридоре крыла библиотекарей. Помещение особо не отличалось от парадной, кроме вытянутой формы, множества дверей тянущихся справа и настенных светильников из бронзы. Именно отсюда, как объяснил инженер, можно было попасть в комнаты отдыха, кабинеты библиотекарей и прочие комнаты для узкого круга лиц.

Через несколько минут Истислав завёл Ратмира в одну из дверей, за которой оказалось пространство для отдыха. Потолки, стены и пол дышали домашним уютом из-за тёплого оттенка деревянных досок. Ясеневые диванчики и кресла с мягкой обивкой зелёного бархата занимали большую часть комнаты и предлагали место для передышки между помощью посетителям и другими делами библиотекарей. Круглый столик со стульями находился посередине и размещал на себе самовар, кружки, тарелку с печеньем, небольшую сахарницу и другую посуду под быстрый перекус. В одном из углов высился книжный шкаф и хранил на полках какие-то рукописи — скорее всего, предназначенные для личных интересов, а не для основной работы. Напольные светильники из меди и разноцветного стекла походили на небольшие деревья с разноцветными плодами-фонариками на изогнутых «ветвях».

Здесь находился только юноша, который сидел на одном из кресел и читал книгу, периодически нарушая тишину шуршанием страниц. Чуть растрёпанные волосы почти доходили до плеч, и верхние пряди собирались где-то в районе полухвост на затылке, чтобы не мешали обзору. Овальное лицо с мягкими чертами и внимательными глазами-изумрудами выражало сейчас задумчивую сосредоточенность. Простая одежда тёплых оттенков из шёлковой ткани сидела на стройной фигуре чуть мешковато и украшалась лишь по краям зелёной вышивкой листьев.

Истислав сделал несколько шагов, осмотрелся и поинтересовался у харийца: — Любомысл, а где все?

Юноша тут же опустил книгу на колени и ответил, с любопытством взглянув на гостей: — Да они в архиве разбирают ещё неотсортированные тексты.

— Это надолго? — спросил инженер, подняв бровь.

— Думаю, да. Там слишком много материала накопилось, — кивнув, ответил Любомысл.

— Вот незадача… — слегка нахмурившись, задумчиво пробормотал инженер и после короткой паузы уточнил: — А насколько это срочно? Ну, в смысле, можно ли их отвлечь ненадолго?

— Ну я даже не знаю… Обычно их лучше не трогать в таком деле… — почесав затылок, растерянно протянул юноша.

— Давай ты нас проводишь к ним, а мы уже там сами разберёмся. Хорошо? — настоятельно произнёс Истислав.

— Ладно, как скажете, — пожав плечами, отозвался юноша и поднялся с кресла, а затем подошёл к столу и положил туда книгу.

«Странно, почему Истислав решил отвлечь библиотекарей лишь ради знакомства со мной? Неужели без этого я не смогу брать отсюда книги? Или есть ещё какая-то причина?» — подумал Ратмир, не очень желая отвлекать людей от важных дел, но и спорить с провожатым тоже.

Дальше Любомысл повёл инженера с подростком в архив, и вскоре все они очутились в помещении. Убранство представляло собой высокий потолок с резьбой природных мотивов, вертикальные деревянные доски, стены в виде вертикальных досок, плотно подогнанных друг к другу, и каменный пол, выложенный гладкими плитами. Посередине кругом находились письменные столы со простыми, но удобными стульями медового оттенка, обитыми коричневой тканью, — рабочая зона, на которой сейчас виднелись предметы для записи и разного рода тексты, частично уложенные в стопки. Вдоль стен тянулись ряды массивных шкафов, а высокие стеллажи разбросались хаотично по всему пространству и создавали настоящий лабиринт. Везде виднелись целые кучи ящиков с книгами — пыльными, иногда частично повреждёнными, простые по виду и с замысловатыми украшениями, тонкие и толстые.

«Сколько же здесь книг?! Мне кажется, столько находится лишь в одной секции нашей библиотеки в Белоозере!» — восторженно подумал, осматриваясь вокруг, и спустя секунду в голове промелькнула ещё одна мысль: «Интересно, а какое количество рукописей находится в основной части здания?»

Тут повсюду сновали библиотекари и занимались систематизацией текстов для понимания, куда это богатство потом девать. Парочка людей разбирали ящики, создавая точные списки, и распределяли по первичным категориям, особо не вникая в содержание материалов. Сидя за столами, другие скрупулёзно изучали уже отобранные рукописи и сортировали, какие отправятся в другие хранилища, пополнят фонд или потребуют больше времени для разбора. Третьи сосредоточились на выявленных проблемных фолиантах — в основном тех, что оказались с нечитаемыми буквами, загадочными шифрами или какой-то магией.

— Вот видите, они очень заняты, — шёпотом заметил Любомысл, боязливо поглядывая на своих коллег.

— Ничего, мы отвлечём их буквально на пять минут, — с улыбкой ответил Истислав.

— Очень на это надеюсь. Иначе мне от них сильно достанется потом, ведь я к ним вас проводил, — перемнувшись с ноги на ногу, пробормотал юноша.

— Поверь, всё будет нормально. Они наверняка даже не вспомнят про твою роль в нашем появлении здесь, — подмигнув, заверил инженер.

— Посмотрим, — тяжело вздохнув, отозвался юноша и направился к выходу.

«Что-то мне подсказывает, что Любомысл — один из учеников библиотекарей», — угадал Ратмир, провожая взглядом юношу.

— Идём, Ратмир. Потревожим их, — коротко бросил Истислав и неспешно направился к одному из библиотекарей.

«Лишь бы мы действительно не сильно отвлекли их от дел», — подумал мастер и направился следом за своим провожатым.

Через полминуты они подошли к хранителю, сидящем за столом, и Истислав сразу обратился к тому: — Перемысл, извини, что отвлекаю, но мне нужно тебя кое с кем познакомить.

Даже не повернувшись к гостям, Перемысл с лёгким раздражением сказал: — Истислав, неужели только ради этого ты пришёл меня тут отвлекать от важного дела?! Подождать денёк другой не мог что ли?

— Ну не ворчи так. Пять минут отвлечения в вашем деле ничего не решат, — хмыкнув, с улыбкой отозвался инженер.

Библиотекарь обречённо вздохнул и наконец оторвался от своего занятия, повернувшись, а затем с недовольством посмотрел на ученика и после уже с любопытством на даарийца. Ромбовидное лицо этого человека, казалось, хранило на каждой черте отпечаток строгой собранности: прямом и чуть островатом носе, тонких губах, сетках морщин и цепких глазах оливкового цвета. Русые волосы, соединённые с короткой бородой естественным перешейком прядей у висков, разделялись на две ровные части рядом и бережно были уложены назад. Одежда состояла из простого кафтана болотистого оттенка с бронзовыми пуговицами и золотистыми акцентами ниток по краям, коричневых штанов и сапог и на рукавах хранила следы пыли после работы.

Пока повисла молчаливая пауза, Перемысл смог просканировать взглядом подростка, а затем высказался, подняв бровь: — Даариец? Неужели тот самый?

— Вот познакомься. Это Ратмир. Он будет проходить обучение разным наукам в нашем городе — представил своего подопечного Истислав, указав рукой на стоящем рядом изобретателе.

— Очень наслышан о Ратмире от Всемысла, — кивнув, спокойно произнёс библиотекарь.

— Да, Ратмир у нас личность известная, пусть пока и в узких кругах, — усмехнувшись, заметил инженер.

— Я так понимаю, ты пришёл сюда договориться о том, чтобы Ратмир беспрепятственно мог брать книги у нас? — слегка прищурившись, уточнил Перемысл.

— Всё верно, — кивнув, подтвердил Истислав и добавил: — Причём желательно дать ему доступ не только к основному фонду рукописей, но и к нашей особой секции. Мне кажется

Библиотекарь нахмурился при упоминании запретной секции и сразу обозначил: — На счёт разрешения нахождения Ратмира на третьем этаже мне надо подумать. Да, конечно, я в курсе, что Ратмир в библиотеке Белоозера мог спокойно находится в подобном месте, но сам понимаешь — я не могу только на основе этого давать ему доступ.

— Понимаю, — кивнув, спокойно отозвался инженер.

— Остальным же фондом библиотеки пусть пользуются. Тут не вижу никаких препятствий, — вальяжно махнув рукой, разрешил Перемысл.

— Благодарю, — с улыбкой произнёс мастер.

— Теперь идите и не мешайте мне работать, — проворчал библиотекарь и повернулся снова к своим текстам, разложенным на столе.

— Ну что идём дальше? — произнёс Истислав, сделав шаг к выходу

— Погодите, — возразил юный гений и обратился к Перемыслу, подойдя ближе к старинным рукописям: — Извините, а чем именно вы сейчас занимаетесь?

— Пытаюсь понять, что написано в повреждённых текстах, — ответил Перемысл, потянувшись за лупой.

— Насколько повреждённых? — с любопытством уточнил подросток.

— Всегда по-разному. В основном проблема с чернилами или же с физическим повреждением страниц. Хотя бывают и более тяжёлые случаи, вроде искажения текста магией, — удручённо вздохнув, объяснил библиотекарь.

— Там, где не повреждены углубления букв, думаю, вам поможет моё изобретение, — с довольством заметил Ратмир.

Спустя пару секунд подросток бережно снял небольшой сундучок с пояса и поставил на пол, а затем по мысленному желанию хозяина увеличился до размера небольшого ящика. После этого засунул руки в бездонное пространство волшебного хранилища и через пару секунд вытащил свою копировальную машину из тёмного ореха и металла. Дальше поставил на один из свободных столов обнародованную коробочку с закруглёнными краями, ножками, сверху двумя верхними платформами на направляющих и настроечным винтом, а также по бокам подвижным держателем пишущего инструмента и заводным рычагом.

— Вот, эта конструкция может повторить любой текст или рисунок, прощупывая углубления линий оригинала, — объявил изобретатель, невольно привлекая внимание остальных присутствующих, и вскоре повесил волшебный сундучок обратно на пояс.

Перемысл встал с места и подошёл к удивительному устройству, а затем осмотрел это чудо со всех сторон и спросил: — Как это работает?

— Для начала нужно вставить пишущий инструмент сюда, например карандаш. Потом в эту платформу помещается оригинал, а сюда чистый лист. Дальше необходимо завести механизм с помощью рычага, и всё заработает, — пояснил юный гений, показывая по очереди на элементы конструкции.

— А твоя машинка не повредит ли оригинал? — проведя по бороде, уточнил библиотекарь.

— К сожалению, может… Если неровно вставить оригинал или в случае страницы книги не контролировать весь процесс, — несколько смущённо признался мастер.

— Зато это устройство может сэкономить кучу времени, — скрестив руки на груди, заметил Истислав.

— Ладно, давайте проведём пробный запуск с текстом, который я восстановил сам, а потом посмотрим, годится ли твоя машинка для восстановления повреждённого текста или нет, — решил скептически настроенный Перемысл.

Инженер сразу поспешно достал из своей сумки карандаш и чистый листок, после чего заправил этими предметами машинку. Дальше библиотекарь аккуратно вставил повреждённую страницу в верхний паз и выровнял до идеальной гладкости, несколько раз перепроверив свою работу. Наконец Ратмир слегка подкрутил настроечный винт, подстраивая глубину считывания и прокрутил несколько раз рычаг, пробуждая внутренний механизм ото сна.

После всех манипуляций изобретение заработало, хоть в первые мгновения это было практически незаметно для окружающих. Сначала по корпусу пробежала вибрация и для чуткого уха послышался нарастающий шелест крутящихся внутри шестерёнок и мягкое постукивания остальных элементов механизма. Потом спустя несколько секунд ожил держатель и с помощью карандаша принялся выводить текст по буковки, повторяя действия щупа.

«Отлично! Процесс идёт как нужно», — удовлетворённо отметил юный гений, чутко следя за состоянием вставленной страницы и всем процессом в целом.

Примерно через десять минут устройство закончило, и на чистом листе бумаги появился вполне читаемый текст. Тогда Перемысл осторожно вынул оригинал и отложил в сторону, а затем достал копию и принялся внимательно изучать. За этим нервно наблюдал Ратмир, пытаясь предугадать, какую оценку получившегося результата даст библиотекарь, что отражалось в едва уловимом движении бровей и взгляде.

— Совпадает практически с моим результатом. Только устройство выдало более точный. Так что, думаю, вполне можно использовать, — спокойно заключил несколько удивлённый Перемысл.

— Рад это слышать, — улыбнувшись, отозвался изобретатель.

— Странно, что наши инженеры до подобного устройства не додумались, — произнёс библиотекарь и с упрёком посмотрел на Истислава.

— Так запроса не было. Вот если бы вы попросили ускорить, тогда уж придумали бы, — разведя руками, ответил растерянный инженер.

— Могли бы и сами догадаться, — нахмурившись, проворчал Перемысл.

— Значит, я оставляю вам машинку и могу ещё помочь с физически повреждёнными текстами, если позволите, — сгладив небольшой напряжение, сказал мастер и обратился к провожатому: — У нас же есть парочка часов в запасе?

— Найдётся, если прям сильно хочешь помочь, — кивнув, заметил Истислав.

— Договорились. Лишние руки нам не помешают, — обрадовался оживившийся библиотекарь и пригласил жестом за свободный стол подростка.

Ратмир сразу же устроился на указанное рабочее место и спросил: — С чего мне начать?

Перемысл взял стопку рукописей из ящика и поставил перед мастером, после чего произнёс: — Вот, попробуй осилить хотя бы половину из них.

— Если там не очень сильные повреждения, за пару часов могу и все эти тексты восстановить, — заметил Ратмир, не в первый раз проделывавший подобную работу, и оценивающе окинул взглядом предложенный материал.

Библиотекарь усмехнулся и скептически бросил: — Ну-ну.

Дальше Истислав на пару с Перемыслом занялись восстановлением повреждённого текста с помощью устройства, а Ратмир тем же самым, но вручную. Сначала изобретатель выискивал глазами травмированные участки страниц, вроде дырок или затёртостей, торопливо пролистывая рукописи. Потом внимательно читал текст, находившийся рядом с дефектами бумаги, иногда захватывая не только соседние строки, но и целые абзацы, чтобы уловить общий смысл и не ошибиться в восстановлении отдельных фраз. Затем некоторое время размышлял и выписывал на чистом листе восстановленные фрагменты, постоянно сверяясь с оригиналом.

Спустя где-то два часа Ратмир закончил восстановление повреждённых мест в текстах и объявил: — Я всё!

Библиотекарь немедленно подошёл к подростку и изумился, взглянув на стопку: — Да ладно? Так быстро?

— Просто повезло не наткнуться на сильные разрушения в рукописях, — пожав плечами, скромно ответил юный гений и встал из-за стола.

— Всё равно так много сделать за такое короткое время не каждый сможет, — заметил Перемысл и с признательностью добавил: — В общем, благодарю за помощь.

— Мне было не сложно, — хмыкнув, откликнулся изобретатель и отряхнул руки от приставшей пыли пыли.

В следующую секунду подошёл Истислав и поинтересовался у своего подопечного: — Ну что, идём в наукоград?

— О, вы в наукоград?! Может, тогда, если не сложно, поможете ещё? — оживился Перемысл, слегка выпрямившись.

— Что нужно сделать? — вскинув бровь, спросил инженер.

— Да пустяк. Вам нужно отнести вот эти рукописи Диволаду. Мы их не смогли восстановить обычными способами — слишком мало оказалось целого текста, — объяснил задачу библиотекарь и посмотрел на одну из небольших стопок книг.

— Легко! Тем более мы всё равно к нему собирались, — кивнув, с улыбкой согласился Истислав.

— Вот и славненько, — удовлетворённо отозвался Перемысл и подошёл к одному из ящиков, а затем вернулся и передал нужные рукописи в руки инженера со словами: — Постарайтесь ничего не потерять и не испортить ещё больше.

***

Ратмир и Истислав шли по улицам наукограда, который отличался особым духом стремления к познанию и созданию новых решений. Сразу в глаза бросалась нестандартная архитектура зданий: множество стеклянных вставок, модульные пристройки, встроенные устройства, меняющиеся элементы-конструкторы. В воздухе, помимо характерных запахов болот, ощущались ещё нотки разного рода металла, машинного масла и смазки, химических реагентов, а также букет ароматов от исследований природы. Звуковой фон складывался из гула, шелеста и редких щелчков работающих механизмов, звонкого лязга и стука инструментов, свиста пара, бульканья веществ и многого другого. Редкие прохожие с умными взглядами и сосредоточенными лицами проходили по улицам и обсуждали научные темы вроде текущих разработок, недавних открытий и спорных идей.

«Какое удивительное место! Никогда раньше ничего подобного не видел! Если бы кому рассказал в Белоозере мне бы точно не поверили!» — с восторгом подумал даариец, проникаясь атмосферой этого места.

Инженер вёл подростка по улицам этого места и объяснял логику структуры здесь, иногда заводя в отдельные для наглядного подтверждения своих слов. Центр выполнял роль соединения великих умов для достижения небывалых высот, поэтому там разместились музеи, сооружения для воплощения сложных проектов и огромные залы для редких слётов учёных. Химические лаборатории, как и полагается, проникали в тайны состава и строения веществ, а также поиском ценных взаимодействий друг с другом и возможностей преобразования. Мастерские инженеров создавали с нуля инновационные устройства, разнообразные детали или при необходимости чинили любые конструкции, обслуживая все районы города. Институты математики корпели над вычислительными методами, построением моделей и решением сложных задач через логические и численные системы, а физики — измерением, наблюдением и реальностью вместе с экспериментальными проверками теорий. Исследовательские комплексы занимались изучением окружающей среды, в основном наблюдением и попытками воссоздать искусственно полезные свойства природы. Обсерватории с большими телескопами и стеклянными крышами, открывающимися в нужных местах, неустанно отслеживали астрономические явления и приглядывали за изменениями в ближнем космосе.

Спустя некоторое время провожатый завёл новый разговор: — Кстати, тебе уже показали домашнюю мастерскую в тереме князя?

— Да, показали и даже разрешили в ней работать, — кивнув, подтвердил изобретатель.

— И как тебе она? — деловито поинтересовался инженер.

— Лучше, чем моя, однако в ней, к сожалению, нет места для занятия химией. Конечно, это не очень критично, но вдруг мне понадобится что-то создать из веществ, — честно обрисовал картину подросток.

— Ну ничего. Вот сейчас зайдём к Диволаду, и ты сможешь договориться о работе в его лаборатории, — произнёс провожатый и задумчиво посмотрел куда-то в сторону.

— Если, конечно, я его не сильно потесню, — смущённо проведя рукой, отозвался юный гений.

— Об этом даже не волнуйся. У него там очень много места, а он один там работает, — махнув рукой, сказал Истислав.

— Один? Я думал, у вас по несколько человек в здании трудятся… — изумился подросток, подняв бровь.

— Как бы да, но, видишь ли, Диволад ни с кем не уживается из своей области. Не выдерживает почему-то, если человек, так сказать, соображает медленнее или меньше знает, чем он, — разведя руками, объяснил ситуацию инженер.

— Разве? Никогда бы не подумал… — озадаченно протянул, вспоминая работу с химиком, и тихо добавил: — Впрочем, я отлично его понимаю….

— Так конечно! Ведь ты практически такой же! Вы с ним практически одного поля ягода! — усмехнувшись, заметил Истислав.

— Может быть, — невольно вздохнув, откликнулся Ратмир и увёл взгляд в сторону.

Вскоре дошли до нужного здания, которое находилось прямо на стыке участка с химическими лабораториями и комплексов исследования природы. Изумрудную крышу, кирпичные стены и каменный фундамент густо облепил зелёный мох и вьющиеся растения, на фоне чего особенно выделялись высокие окна с витражами природы. Длинные трубы медного оттенка от внутренних вытяжек выходили целыми рядами с разных сторон, закрепляясь металлическими скобами. Сбоку к строению примыкала стеклянная теплица, где виднелись разного рода растения, делясь на несколько хаотичные секции по категориям, и мудрёная система полива.

«Здание полностью соответствует особенностям хозяина», — хмыкнув, отметил про себя юный гений.

Спустя несколько секунд мастер вместе с провожатым поднялись по небольшой лестнице и вошли через дубовую дверь в просторный зал круглой формы. На стенах виднелись мозаичные пейзажи, выложенные из пёстрых минералов, и при любом движении света блестели по-настоящему волшебно всеми цветами радуги. Белый потолок с едва заметными металлическими украшениями золотистого оттенка по краям визуально расширял пространство вверх. Разного оттенка доски пола были выложены так искусно, что создавали удивительные узоры стеблей и цветочных орнаментов. По углам располагалась мебель медового оттенка: посередине круглый столик со стульями, длинный диванчик, парочка кресел с зелёной обивкой и шкаф с житейскими мелочами. Напольные и настенные светильники представляли из себя колбы и трубчатые капсулы из толстого стекла на бронзовых каркасах с загадочной конструкцией.

Истислав вышел на центр комнаты и громко позвал: — Диволад! Ты где?

Тут же послышался шорох приближающихся шагов за одной стен, и вскоре из одной из дверей показался химик, который при виде гостей с широкой улыбкой произнёс: — О, Ратмир, Истислав, как я вас рад видеть!

— Добрый день, Диволад, — дружелюбно поздоровался инженер.

Меньше чем за минуту юноша оказался рядом с посетителем и сразу протараторил: — Ратмир, ну как устроился на новом месте? Понравился наш город? Уже готов вливаться в ряды настоящих учёных?

— Потише, Диволад, что ты так на него накинулся. Он же не может на все вопросы сразу ответить, — с лёгкой усмешкой остановил Истислав.

— Ой, да… Что это я, — растерялся Диволад и после короткой паузы повторил самый интересующий его вопрос: — Так как устроился-то?

— Да нормально. Пока жаловаться не на что, — с улыбкой ответил Ратмир.

— Вот и хорошо, — отозвался химик и только хотел ещё о чём-то спросить, но не успел.

— Мы, между прочим, к тебе по делу, — остудил пыл юноши инженер, подняв бровь.

— Неужели? По какому? — оживлённо полюбопытствовал юноша.

Истислав тут же вручил химику стопку повреждённых текстов и сказал: — Вот, держи рукописи из библиотеки. Тебя очень просили поколдовать над ними химией, чтобы восстановить текст. Желательно этим заняться как можно скорее.

Диволад с интересом открыл первую книгу и с предвкушением заметил, завидев: — Думаю, будет весьма занимательно.

— И ещё у Ратмира есть к тебе просьба, — добавил инженер, покосившись на подопечного.

— Слушаю, — оторвавшись от фолиантов, отозвался химик.

— Понимаешь, тут такое дело… В общем, в домашней мастерской в тереме князя, которой мне разрешили пользоваться, не оказалось уголка для химии. Вот я и подумал, что, может, ты мне позволишь приходить к тебе поработать… — чуть замявшись, робко озвучил своё прошение юный гений.

— Да конечно, без проблем! Заодно, может, дашь мне внести свой вклад в твои грандиозные идеи! — охотно согласился Диволад и неохотно предложил: — Кстати, не хочешь помочь мне сейчас с текстами? Мне кажется, тебе очень по нраву возиться с такими вещами, а мне помощь.

— Можно попробовать, — откликнулся изобретатель, уже прикидывая фронт работы.

— Тогда, ребятишки, вы уж тут разбирайтесь, а я пойду по делам, — решил Истислав и сделал шаг к выходу.

— Иди, конечно! Обещаю, я Ратмира надолго не задержу и ещё потом перемещу прямо к дверям терема князя! — заявил Диволад и с улыбкой посмотрел на подростка.

— В таком случае до встречи, — кивнув, попрощался инженер и неспешно направился к входной двери.

Глава 4. «Математика»

После завтрака Истислав забрал Ратмира из дома князя и повёл к первому наставнику, находившемуся в наукограде. Как разъяснил инженер, сейчас необходимо было познакомиться с учителем по математике и, разумеется, взять у того материалы для дальнейшего самостоятельного изучения. Насколько понял подросток, это событие закрепили как обязательную процедуру в распорядке перед каждым новым этапом обучения теории.

Всю дорогу подросток испытывал смешанные чувства перед скорым началом своего обучения. Сладостное предвкушение и радость накрывали приятной волной разум от одной мысли о получении новых знаний, открывающих дверь на совершенно другой уровень. Только вот душу омрачали волнение и некоторое напряжение из-за первой встречи с преподавателем, ведь, как показала практика, не все в городе готовы были принять юного гения с распростёртыми объятиями.

Истислав быстро считал своего подопечного и подбодрил, чуть коснувшись плеча того: — Не переживай так. Тебе главное сейчас сосредоточиться на учёбе, а остальное уже неважно.

— Как бы да, но если наставнику я не понравлюсь, то… — тяжело вздохнув, ответил мастер.

— То ничего страшного не произойдёт, — спокойно закончил фразу инженер и уверенно заявил: — Ты получишь знания независимо от отношения учителя. Уж поверь, я об этом позабочусь.

— Может, вы и правы, — задумчиво протянул изобретатель, опустив взгляд.

— Выше нос! Встреча пройдёт очень быстро, а значит вскоре сможешь спокойно сможешь заняться своим любимым делом — грызть гранит науки, — усмехнувшись, заметил хариец.

Вскоре Истислав и подросток дошли до нужного здания, отличавшегося от остальных строгой геометрией и необычной архитектурой. Весь фасад, казалось, собирался из объёмных фигур, увенчанных резными карнизами, и был выкрашен всей палитрой от чисто белого до глубокого чёрного оттенка. Острые и покатые крыши из бордовой черепицы то сходились, то расходились и тем самым образовывали сложную и продуманную композицию. Окна с разноцветными стёклами имели странную форму — треугольников, квадратов, трапеций и других геометрических очертаний — и располагались с выверенной точностью, порой складываясь в удивительные картины.

Ратмир на секунду замер, осматривая каждую деталь сооружения, и подумал: «Интересно, чем же руководствовались строители, сделав такую архитектуру? Конечно, я понимаю, что здесь занимаются математикой, но зачем так явно это подчёркивать?! Можно было бы сделать как-то поуютнее стиль».

— Ты идёшь? — подняв бровь, поинтересовался Истислав, стоявший уже возле лестницы.

— Да, конечно, — очнувшись, отозвался подросток и поспешил за провожатым.

Где-то через полминуты изобретатель и инженер оказались в огромном помещении в виде восьмиугольника. Белый потолок представлял из себя геометрические сегменты лепнины, сходившиеся к центру, и складывался в купол с круглым окном. Стены напоминали осколки разбитого зеркала, собранные снова в единую картину, но отличались цветом друг от друга, создавая красочную игру бликов на свету. Мраморный пол выкладывался в шахматном порядке чёрно-белой плиткой и слегка мерцал благодаря абсолютной гладкости и особенностям материала. Одна половина пространства на первом этаже представляла из себя зону отдыха с тёмной мебелью: мягкими креслами, диванчиками, парочкой стеллажей, светильников и местом для быстрых перекусов, а другая, огороженная стеной с аркой и вторым полуярусом сверху, — архив.

Истислав внимательно осмотрелся и решил, указывая на одну из лестниц: — Идём наверх. Наверняка он там.

— А разве он не должен нас встречать? Я же так понимаю, встреча запланированная, — удивился изобретатель, слегка подняв брови.

— Остроум не тот человек, чтобы ради гостей откладывать свои дела. Небось, как обычно, решает какую-то нетривиальную задачу, — хмыкнув, заметил инженер и с улыбкой добавил: — Честно говоря, он даже мог и забыть про нашу встречу в глубине своих раздумий.

Спустя минуту Ратмир и Истислав поднялись по одной из боковых лестниц с деревянными перилами и оказались на втором полуярусе. Вдоль стен стояли доски из тёмного дерева со вставленными сланцевыми пластинами под мел и испещрялись разнообразными расчётами, иногда частично перечёркнутых. Несколько прямоугольных столов, вокруг которых расположились удобные стулья, размещались по центру и открывали взору бумаги рядами формул, разбросанные карандаши и стопки рукописей. Стеллажи тянулись вдоль ограждения и были заставлены книгами по математике, аккуратными стопками записей, свитками и стаканами с канцелярскими принадлежностями.

Здесь вовсю работал мужчина средних лет, по-видимому, тот самый Остроум, перемещаясь из одного угла в другой. Математик на одной из досок усердно выводил цепочки вычислений, бормоча что-то себе под нос, пока с раздражением не зачёркивал часть записей. Потом он сразу возвращался к столам в раздумии разглядывать листы с формулами, хмуря брови, будто проверял, где именно допустил ошибки.

Истислав незамедлительно подошёл к Остроуму, немного покашлял для привлечения внимания и вежливо произнёс: — Остроум, может отвлечься от своих формул? Всё-таки мы договаривались о встрече.

— Да-да, секунду, — отозвался математик, выводя очередной расчёт, и вскоре отложил мел и отряхнул руки.

Спустя несколько секунд Остроум повернулся к гостям, и подросток наконец смог разглядеть того получше. Светло-русые волосы средней длины топорщились во все стороны, явно практически не зная расчёски, и смотрелись весьма контрастно на фоне короткой бороды — аккуратно подстриженной, опрятной и подчёркивающей линию подбородка. Лицо прямоугольной формы с высоким лбом, угловатыми чертами и зелёным взглядом выражало странную отстранённость, будто разум ещё находился где-то там, в мире формул. На стройном теле виднелась белая рубашка с серебристыми украшениями в виде разных фигур, чёрные штаны и обычные сапоги.

Инженер тут же мягко рукой вывел стоявшего за спиной подростка вперёд и представил: — Вот, познакомься со своим учеником Ратмиром.

Математик осмотрел изобретателя с ног до головы и скептически заметил, вскинув бровь: — И это тот самый гений, о котором столько говорят? Я ожидал чего-то большего.

— Просто ты его в деле не видел, — возразил инженер, скрестив руки на груди.

— Ну не знаю-не знаю, — с сомнением протянул Остроум и произнёс, указав на одну внушительную стопку книг на столе: — В общем, пусть возьмёт ту стопку книг, и можете идти.

— И всё? Неужели ты не хочешь поговорить с Ратмиром? Может, он смог бы даже тебе помочь в решении задачи, — нахмурившись, с недоумением произнёс Истислав.

— Зачем? Материал я предоставил, а в остальном я время на него сейчас тратить не намерен. Вот когда изучить всё, тогда и поговорим, — резко возмутился Остроум и посмотрел на доску с формулами.

— Как знаешь, — со скрытыми нотками недовольства бросил инженер и покачал головой.

«Мда… Похоже, знакомство не задалось…» — огорчённо вздохнув, подумал мастер.

В следующую секунду математик подошёл к доске и принялся выводить новую цепочку уравнения, показывая, что встреча окончена. Тогда Истислав и Ратмир подошли к столу, после чего первый сразу принялся оценивать предоставленные рукописи, чтобы убедиться в правильности и нужной полноте материала. В какой-то момент подросток заметил: инженеру, кажется, что-то не понравилось при проверке, судя по мимике лица и слегка недовольным взглядом, задерживающимся на некоторых участках страниц.

— Остроум, я не уверен, что ему нужны книги с совсем базовыми принципами математики, — наконец высказал свою претензию вслух Истислав.

— Я ж откуда знаю его уровень знаний? Пусть берёт всё, и идите уже, вы мне мешаете, — не отрываясь от доски, резко ответил Остроум.

Инженер со вздохом положил обратно в стопку взятую книгу и обратился к подростку: — Что ж, давай я возьму стопку и перемещу нас до дома князя, чтобы не тратить время.

— Ладно, — кивнув, согласился подросток и бросил задумчивый взгляд на погружённого в свои формулы математика.

***

В течение трёх месяцев Ратмир изучал предоставленные Остроумом материалы, отвлекаясь лишь на сон, еду и небольшой отдых. Обычно подросток это делал в домашней мастерской в тереме князя, так как в библиотеке, как ни странно, оказалось слишком шумно. Он устраивался на втором полуярусе за одним из столов, раскладывал рукописи вместе с чистыми листами и канцелярскими принадлежностями и принимался за дело.

Первые дни мастер скорее сортировал рукописи по степени полезности для себя, чтобы потом не тратить время на углубление в уже знакомые истины. В первую стопку вошли труды для новичков, содержащие базовые принципы, — совсем не стоящие внимания для повторного освоения. Во вторую отложились слишком со слишком очевидной информацией, хотя и незнакомой, — неподходящие для более высокого уровня даарийца. В третью же уместились самые ценные и сложные теории, требующие глубокого анализа и понимания скрытых закономерностей, — именно то, что и не хватало юному гению.

Остальное время изобретатель скрупулёзно углублялся в отобранные разделы математики. Сначала как следует ознакамливался с новой темой, штудируя страницы учебников, и делал пометки на чистых листах, фиксируя важные мысли и формулы. Потом разбирал приведённые в рукописях примеры и решал задачки, иногда возвращаясь к объяснению теории снова и снова, пока не улавливал логику метода. Наконец откладывал текст и пытался уже самостоятельно применять полученные знания, переделывая свои расчёты к разным изобретениям с учётом других подходов.

Все темы подросток весьма шустро щёлкал как орехи, пока под конец не наткнулся на теорию бесконечно малых изменений. В течение трёх дней Ратмир с растущим раздражением тщетно пытался её по записям автора, но постоянно натыкался на странную несостыковку предлагаемых принципов решения и практики. Только стоило решить, что суть метода уже усвоена, как неожиданно концепция разбивалась о какую-нибудь более сложную задачку, приводя к противоречивым результатам и ошибкам в расчётах.

Когда в очередной раз подход не сработал, юный гений невольно предположил: «Может, дело всё-таки не во мне, а в самой теории? Вдруг автор где-то совершил ошибку?»

С этой мыслью Ратмир принялся разбирать парадигму по винтикам в поисках скрытого изъяна. Спустя некоторое время внимание привлекло несколько: скачок через промежуточное доказательство, некорректное обращение с бесконечно малыми величинами и отсутствие оговорок об ограничении применимости метода. Найденные погрешности и давали при решении одних задачах безупречный результат, а более мудрёных порождали взаимоисключающие выводы и ошибки в расчётах.

— Тут явно сыровата проработка самой теории… Надо бы это срочно исправить, — нахмурившись, пробормотал подросток.

Изобретатель незамедлительно принялся уточнять метод на бумаге, исправляя проблемные места у автора. Мастер последовательно с нуля собирал обновлённую версию теории, переделывая прежнюю цепочку рассуждений, и постоянно проверял на практике выходившую новую логику концепции. Притом, когда были исправлены ошибки автора, юный гений по наитию продолжил разворачивать теорию до полного совершенства. В конечном счёте концепция получилась внутренне согласованной со строгими правилами, однако юный гений не исключал, что в будущем придётся подправлять границы применимости и отдельные пограничные случаи.

Завершив работу над теорией бесконечно малых изменений, Ратмир дал себе небольшую передышку, откинувшись на спинку стула, и подумал, взглянув на изученные рукописи: «Интересно, а я могу улучшить другие подходы или даже создать свой?»

Через некоторое время подросток принялся воплощать свою задумку, быстро замечая неэффективные приёмы. Сократил целый ряд формул, оставив лишь ядро, что значительно ускоряло вычисления без потери точности результата и помогало избежать ошибок или путаницы в промежуточных шагах. Объединил отдельные элементы разных практик и сделал более универсальный подход для решения задач. Неожиданно выявил любопытную закономерность: некоторые величины сохраняют своё значение, возвращаются к исходной форме после цепочки преобразований или остаются неизменными при смене способа вычисления.

Всё время изучения математики Ратмиром в гости периодически заходил Истислав для проверки прогресса. В каждый такой визит инженер расспрашивал подопечного об успехах и ради любопытства бегло просматривал записи, отмечая быстрое продвижение в усвоении материала. Притом ещё ни разу не было такого, чтобы хариец уходил без заметного удовлетворения и лёгкого удивления от результатов самостоятельного обучения подростка.

В очередное посещение Истиславом своего подопечного в мастерской изобретатель уверенно объявил, положив руку на стопку изученных рукописей: — Всё, я закончил!

— Отлично! Значит, завтра уже можно навестить Остроума, чтобы он проверил твои знания, — улыбнувшись, с удовлетворением произнёс инженер и добавил: — Хотя, думаю, это скорее будет формальностью, но таков уж порядок.

— Понимаю… — кивнув, отозвался подросток.

— Заодно там на встрече покажешь ему, что ты смог сделать сверх обучения. Наверняка это его заинтересует, — заметил хариец и взглянул на записи подростка.

— Если он, конечно, захочет увидеть мои наработки, — тяжело вздохнув, ответил изобретатель и вспомнил тот холодный приём.

— А куда Остроум денется! После того как он увидит твой реальный уровень, ему придётся тебя выслушать! — без тени сомнения заверил Истислав.

— Надеюсь, — пробормотал мастер и посмотрел на свои исписанные листы, лежавшие ровной стопкой на столе.

***

Утром Истислав мгновенно переместился со своим подопечным в место работы Остроума прямо в главный зал. После, как и в прошлый раз, они поднялись по лестнице на второй полуярус и застали математика за написанием мелом задачек на досках, иногда останавливаясь на короткие раздумья. Видимо, все эти цепочки головоломок предназначались для подростка с учётом пропусков под ответы и возрастания степени сложности.

— Остроум, мы пришли, — громко обозначил присутствие инженер, подходя вместе с изобретателем к харийцу.

— Пусть Ратмир подождёт, пока я закончу, а ты можешь идти, — не отвлекаясь от своего занятия, ответил математик.

— Если позволишь, я останусь, — мягко возразил Истислав и уселся на стул, облокотившись рукой на стол.

— Твоё дело, — оглянувшись на собеседника, бесстрастно произнёс Остроум.

Вскоре математик потратил последнее место на одной из досок и наконец повернулся к ученику, стоявшему неподалёку, подозвав жестом. Мастер сразу же подошёл и с любопытством взглянул на доску, где ровными рядами виднелись простые уравнения, практические задачи, арифметические выражения и незавершённые определения. Дальше он взял мел в выемке и без лишних указаний принялся решать предлагаемые упражнения, которые были для него слишком лёгкими и даже скучными.

Вскоре Ратмир без труда справился, после чего учитель проверил результат и дал оценку: — В общем, всё правильно… Только почему ты сразу пишешь ответ? Конечно, часть заданий действительно очень простые, но как ты смог настолько быстро просчитать всё в уме, вот эти уравнения?

— Да я как-то посмотрел на них и сразу увидел решение. Тут же нет ничего сложного, — пожав плечами, ответил подросток.

— Ладно, допустим… — задумчиво протянул математик и после короткой паузы добавил: — Базу, я вижу, ты усвоил, поэтому идём дальше.

Остроум сразу же за несколько минут стёр с досок все записи, а затем принялся выводить новые задания. Там обозначались всё те же самые упражнения, но более сложные, а также появилось и кое-что новенькое — тематические головоломки по геометрии. Это вроде бы смотрелось куда серьёзнее по уровню, но опять-таки для юного гения подобное не было настоящим испытанием — так, разминкой.

Как только наставник закончил, Ратмир взялся за задания, не задерживаясь ни на одном больше полминуты. Подросток за считанные мгновения изучал условия, и сразу после в голове автоматически рождались решения, а затем уверенно записывал промежуточные шаги — весьма короткие, или ответы. Со стороны это выглядело как чудо, отчего математик, наблюдавший за действиями ученика, уже перестал выглядеть отрешённо, и на лице отчётливо читалась озадаченность и настороженное удивление.

Спустя некоторое время изобретатель отошёл от последней доски, предъявляя результат, а затем математик тщательно всё проверил и произнёс: — Снова всё верно… Прям подозрительно даже…

— Почему? — непонимающе спросил мастер, подняв бровь.

— Слишком быстро ты задачки решил как-то, — ответил Остроум и настороженно посмотрел на доски, прищурившись.

— Так уж получилось, — пожав плечами, пояснил юный гений.

— Да что к нему прицепился. Подумаешь, справился быстро и правильно с заданием. Иль хочешь сказать, что он каким-то образом твои мысли прочитал? — неожиданно с усмешкой подал голос со своего места Истислав, с интересом наблюдавший за происходящим.

Математик ненадолго задумался и спустя минуту решил, раздраженно вздохнув: — Ладно уж. Продолжим.

— Только дай ему сразу высшую математику. Незачем парня гонять по легкотне. Так только время потратишь впустую, — попросил инженер, подмигнув ученику.

Остроум подошёл к доске, взял тряпку и согласился, оглянувшись на харийца: — Будь по-твоему.

«Как хорошо, что не придётся больше мучиться с элементарными вещами», — тихо выдохнув, с облегчением подумал юный гений.

Математик стёр предыдущие записи со всех поверхностей и незамедлительно стал подготавливать настоящее испытание для своего ученика. Теперь из-под мела выходили задачи иного уровня — требующие анализа структурных зависимостей, оригинального подхода к решению и глубокого понимания математики. С этим, скорее всего, не справились бы не то что большинство учеников, но и некоторые уже практикующие учёные, привыкшие работать в рамках стандартных приёмов.

Вскоре Остроум отряхнул руки от мела и с лёгкой усмешкой ехидно сказал, сделав приглашающий жест: — Прошу, молодой человек, решите эти задачки. Надеюсь, теперь я попал в ваш уровень и вы эти задачи также шустро решите, как предыдущие.

Не обратив внимания на колкость, Ратмир невозмутимо подошёл к доскам и погрузился в поиск ответов на задания. Сейчас, конечно, шло не так гладко, как раньше, однако подросток вполне справлялся, хоть и требовалось потратить некоторое время и немало усилий. Изобретатель сначала внимательно изучал вводные, потом осмысливал и расписывал шаги, периодически прогоняя в голове согласованность выстраиваемой системы.

Пока мастер занимался решением, Остроум в какой-то момент уселся рядом с Истиславом и произнёс, продолжая наблюдать за учеником: — Не понимаю, Истислав, зачем ты так рьяно пытаешься доказать гениальность Ратмира? Подумаешь, он решил быстро несколько лёгких задачек — это совсем не показатель чего-то выдающегося!

— Я не пытаюсь ничего доказывать, а лишь хочу, чтобы к парню относились соответственно его уровню — спокойно объяснил инженер, не сводя взгляда с ученика.

— Это какого же? Пока я вижу весьма среднего ученика, не более! — вскинув бровь, ехидно заметил математик и ненадолго задумался, а после некоторой паузы добавил: — Единственное, меня удивляет, что он смог дойти до такого уровня математики за три месяца самостоятельного обучения, но всё равно это ничего не меняет!

— Просто ты слишком плохо его знаешь. Вот если был бы знаком с ним так же хорошо, как я, то сообразил: Ратмир — это, несомненно, уникальный случай. Причём тут дело не в самой гениальности как таковой, гениальности, а в идеальном сочетании способностей и нужных качеств характера, — возразил Истислав и напомнил: — Сам ведь понимаешь, к чему приводит одно без другого.

— Ох, не знаю. Мне кажется, ты его переоцениваешь, — скрестив руки на груди, скептически произнёс Остроум и посмотрел, как подросток застрял на одной из задач.

— Нисколько! Я слишком много раз видел, какие чудеса этот мальчик творит! — уверенно заявил инженер и с улыбкой взглянул на своего подопечного.

Через некоторое время Ратмир вывел последнее решение одной из головоломок, сделал шаг в сторону от доски и сказал: — Готово. Можете взглянуть, учитель.

Математик неспешно поднялся со своего места со словами: — Сейчас глянем, чего ты там намудрил.

Спустя пару секунд Остроум уже тщательно проверял каждый шаг решения и получившиеся ответы, порой самолично уточняя расчёты. Весь скрупулёзный процесс, казалось, длился целую вечность, по крайней мере точно больше, чем юный гений потратил времени на сами задания. Математик постоянно останавливался на наиболее сложных участках и внимательно изучал ход мыслей, после чего нередко следовали повторный пересчёт и удивлённая озадаченность на лице.

«Почему так долго? Неужели я где-то ошибся?» — подумал мастер, с напряжением наблюдая за действиями учителя.

Наконец немного растерянный Остроум отошёл от доски и обескураженно протянул: — Если сказать, что я удивлён — ничего не сказать. В первый раз вижу такой подход к решению подобных задач…

— Так значит я всё правильно решил? — осторожно уточнил изобретатель.

— По сути да, несмотря на то что ты пропустил часть промежуточных шагов на пути к решению — подтвердил математик и короткой паузы признался, почесав затылок: — Честно говоря, сначала я думал, что ты где-то ошибся или попросту записал ответы наугад, но после моих перерасчётов я пришёл к тем же результатам. Это наводит на некоторые размышления.

— Видишь, что я говорил! — с довольной усмешкой встрял в разговор Истислав, подмигнув своему подопечному.

— Что ж, может, он и правда гений. За три месяца научиться решать задачи такого уровня путём малого количества расчётов и за столь короткое время — это действительно очень впечатляет, — со скрипом заключил Остроум, однако на лице читалось упрямое отрицание очевидного, из-за чего тут же добавил: — Впрочем, давай-ка я дам тебе последнее задание, чтобы, так сказать, окончательно убедиться в результате.

— Почему бы и нет, — пожав плечами, согласился Ратмир.

Математик тут же освободил пространство одной из досок, быстро стерев предыдущие записи, и сразу же взялся за подготовку нового испытания. На сланцевой поверхности начала появляться задача по теории расходящихся рядов — весьма длинные, даже, казалось, бесконечные выражения с необычными условиями и сложными зависимостями между отдельными частями вычислений. Подросток в первый раз видел нечто подобное, вероятно, поэтому сразу предположил, что это всё из какой-то сырой разработки, где ещё не существовало очевидного и заранее известного пути решения.

Вскоре Остроум сделал пригласительный жест и со скрытыми нотками насмешки произнёс: — Вот, попробуй восстановить поведение всей системы и объяснить, при каких условиях она теряет устойчивость.

— Остроум, а это разве не перебор? — нахмурившись, возмутился Истислав.

— Совсем нет, если он так умён, — хмыкнув, холодно возразил Остроум и с лёгкой ухмылкой посмотрел на ученика.

Подросток подошёл к доске с записями, со невольным вздохом собрался с мыслями и принялся за дело. Сначала долго изучал взглядом, выстраивая в уме общую картину всей системы, и параллельно уже выискивал возможные пути решения задачи, планируя дальнейшую стратегию. Потом лишь стал неторопливо делать короткие, но вполне функциональные записи, периодически останавливаясь на спорных моментах чуть дольше, чтобы уточнить согласованность следующего шага с остальной структурой.

Спустя где-то час Ратмир повернулся к наставнику и уверенно заявил: — Устойчивость системы сохраняется при соблюдении эквивалентности допустимых преобразований ряда. Если же будет нарушение порядка операций, то структура расходится и перестаёт иметь однозначный предел.

Математик округлил глаза от удивления и незамедлительно принялся проверять записи, пока ошарашенно не воскликнул: — Не может быть!

— Что такое, Остроум? Неужели он всё правильно решил? — с улыбкой поинтересовался Истислав, подняв бровь.

— Кажется, да, но я не понимаю как! — с недоумением произнёс Остроум и объяснил ситуацию, удручённо взглянув на доску с записями подростка: — Над этой теорией трудились несколько лучших математиков, в том числе я, однако не смогли довести её до завершённого и строго непротиворечивого вида за годы! Ратмир же меньше чем за час систему свёл в целостную структуру!

— Хах, ты бы видел своё лицо сейчас, — не удержался от лёгкой издёвки инженер, с явным удовольствием наблюдая за реакцией коллеги.

— Не смешно! Между прочим, Ратмир сделал настоящий прорыв, уделав нас, опытных учёных! — возмутился математик, всплеснув руками.

— Так значит, Ратмир прошёл твою проверку и можно считать, математику он усвоил? — с улыбкой уточнил Истислав.

— Получается так, — сокрушённо вздохнув, подтвердил Остроум.

— Тогда будь любезен, погляди ещё его наработки, — настоятельно попросил инженер, взглянув на ученика.

— Какие ещё наработки? — в замешательстве спросил математик.

— Понимаете, я тут после изучения ваших материалов успел кое-что оптимизировать и попутно нашёл интересную закономерность, а также смог доработать теорию бесконечно — там были ошибки, — пояснил юный гений и полез в сумку за своими записями.

— Да ты шутишь?! Ты ещё ко всему успел ещё что-то сделать?! — произнёс уже совсем растерянный Остроум.

Глава 5. «Переселение неожиданного соседа»

После проверки знаний Остроумом у Ратмира образовалось свободное время до конца дня. Разумеется, это время надо было чем-то занять, и пусть сразу юный гений не смог придумать себе дело, но, благо, судьба сама всё организовала. В обед Прекраса попросила устранить проблему с камином в трапезной, ведь оттуда доносились какие-то странные звуки и периодически ухудшалась тяга воздуховода.

Братья и Ратмир собрали всё необходимое для починки и взялись первым делом за диагностику. Сначала они внимательно изучили камин в трапезной изнутри и сразу же исключили наличие очевидных препятствий — визуально обвала кладки или наличия крупного мусора не наблюдалось. Потом подожгли лучину, поднесли ближе к центру конструкции и проверили, как идёт дым — серые струйки сначала неуверенно закружились под сводом, а затем всё же втянулись внутрь вертикального проёма.

— Тяга есть, но ослаблена. Однозначно надо искать причины наверху, — заключил Остромир и затушил лучину, подув на огонёк.

— Тогда на чердак! — решительно заявил Радимил, готовый уже сорваться с места.

— На чердак? Может, лучше на крышу? Ведь с неё мы увидим всю картину, а вот с чердака нет, — с сомнением произнёс юный гений.

— С чердака мы и попадём на крышу, — спокойно пояснил Остромир.

— Я за верёвкой и найду, чем подсветить, — решительно объявил Радимил и куда-то телепортировался.

— Ладно, пошли на чердак, — произнёс Остромир и взял ящик с инструментами.

В следующую секунду юноша и подросток направились по закоулкам терема, чтобы добраться до крыши. Сначала они спустя полминуты покинули трапезу и пошли через знакомые для изобретателя части дома, продвигаясь к более личным покоям жильцов. То есть минули просторный зал первого этажа, поднялись по лестнице, свернули налево в арочный проём и снова поднялись наверх.

Дальше направились по торжественному коридору третьего этажа до небольшой двери, скрывающей за собой снова ступеньки наверх. Потолок состоял из нетронутых кристаллов цитрина мелкого размера и блестел тысячами граней на свету, наполняя золотистыми отблесками пространство вокруг. Стены были облицованы змеевиком и украшался гладкими колоннами из горного хрусталя вместе с керосиновыми лампами на золотистым основах. Пол состоял из плиток сероватого кварцита и смотрелся несколько скучно от остальных элементов дизайна помещения, специально не привлекая внимание. Вдоль обоих сторон тянулись двери, между которых находились комнатные растения в высоких горшках. На обоих концах помещения располагались по одному окну с узором лозовых цветов на стекле и декоративными ободками из полированной бронзы и камня.

— Я слышал, ты создал усовершенствованную модель арбалета и необычные болты, — бесстрастно произнёс Остромир, идущий чуть впереди.

— Именно так, — кивнув, подтвердил Ратмир.

— Могу ли я взглянуть? Мне весьма интересно изучить твою работу, с которой тебе помогали харийцы, — поинтересовался юноша, подняв бровь.

— Конечно, без проблем! Как будет свободное время, обязательно всё покажу, — охотно согласился подросток, хотя понимал, что причина такой просьбы скорее проверка скептика для проверки каких-то своих выводов.

— Хорошо. Тогда скажешь, когда оно будет, — с удовлетворением ответил хариец и посмотрел на собеседника оценивающим взглядом, на пару секунд замедлив шаг.

Вскоре молодые люди оказались на чердаке, отличающемся от обжитых комнат отсутствием всякого усилия создать хотя бы минимальный уют. Привычные стены и потолок заменяли внутренняя геометрия кровли, а также деревянные балки, наклонные подпорки и длинные стропила. Небольшие окошки располагались в строгой симметрии по обеим сторонам и пропускали внутрь полосы дневного света, выхватывавшие из полумрака отдельные участки. Тут и там возвышались части прямоугольных труб из кирпича всевозможного размера от печей, каминов, вентиляции и прочих конструкций и источали едва уловимый запах дыма. По одной дверце для выхода наружу.

Здесь, в пространстве под самой крышей, всё выглядело несколько заброшенным, но не совсем не посещаемым. Сундуки и мешки с разнообразными вещами разбросались по углам — то, что было не так сильно нужно на каждый день или вовсе просто жалко выбросить. Повсюду виднелись старая и новая паутины и весьма заметный налёт пыли на горизонтальных поверхностях, нарушаемые следами обуви или местной живностью. Верёвки крепились на специальных штырях и предназначались для сушки, поэтому сейчас там находились пучки душистых трав, связки грибов, рыбы, связки лука и чеснока.

Возле уже стоял Радимил со всем необходимым, немного утомлённый ожиданием, что выдавало лёгкое постукивание по земле носком сапога, и, завидев товарищей, произнёс: — Ну и долго же вы! Я даже за это время успел осмотреть трубу отсюда!

Остромир подошёл к брату, поставил ящик с инструментами и холодно заметил: — Спешу напомнить, что у Ратмира нет наших способностей, поэтому его лучше всего вести обычным путём. Иначе он потом не сможет понять, где именно находится, а значит, построить маршрут в любое другое место из точки перемещения.

— Да знаю я, но всё равно хотелось бы побыстрее… — со вздохом протянул Радимил и посмотрел на подростка, тоже приблизившегося к ним.

— Ну извини уж! Реальность не крутится вокруг тебя! — резко бросил Остромир, чуть нахмурившись.

Радимил только хотел что-то ответить, но Ратмир тут же поинтересовался, предотвращая очередную перепалку: — Может, перейдём к делу?

— Конечно! — отозвался Радимил, а затем откашлялся и доложил, указав на часть трубы: — Труба здесь внешне цельная, и я не обнаружил никаких проблем.

— Это видно и без твоих комментариев, — хмыкнув, заметил Остромир.

— То есть нужно идти на крышу? — уточнил подросток, не дав Радимилу раскрыть рот для колкости.

— Да, вы возьмите фонарь, верёвки и идите выясните, что там с трубой, а потом вернётесь, и обсудим дальнейшие действия, — решил Остромир и пододвинул ящик с необходимым к ним.

— А ты с нами не идёшь? — поинтересовался юный гений, слегка подняв бровь.

— Нет смысла толпиться там. Так что я лучше подожду тут, — спокойно ответил Остромир.

— Он не любит высоту, — хмыкнув, произнёс Радимил и взял ящик с нужными вещами.

— Вовсе нет! — возмущённо возразил Остромир, нахмурившись.

— Конечно-конечно, — не стал спорить Радимил и обратился к даарийцу, сделав шаг в сторону: — Ладно, идём.

***

Радимил и подросток открыли люк и осторожно вылезли на крышу, откуда открывался отличный вид. Небо заволокло облаками, редко показывая голубые проблески, и очертание солнца едва угадывалось там — к такой погоде Ратмир всё никак не мог привыкнуть. Город с кирпичными и каменными зданиями, облеплённые мхом, выглядел несколько уныло, если бы не знать, какая жизнь кипела внутри каждого строения. Болота открывали взору завораживающие, загадочные и в то же время опасные картины: островки и кочки, буйную растительность, редкие ивы с берёзами и мутную воду с ловушками. Лес где-то вдали тянулся тонкой линией, хотя, если приглядеться, можно было различить отдельные раскидистые деревья и кусты.

— Скажи, красота, а? — с довольной улыбкой произнёс Радимил.

— Не могу не согласиться, — ответил изобретатель, смотря на удивительный пейзаж, открывающийся здесь наверху.

Спустя пару секунду изобретатель и юноша осторожно прошли по черепице и подошли к трубе, а затем внимательно осмотрели со всех сторон. На первый взгляд кладка выглядела вполне цельной: без крупных трещин, сколов, перекосов, выпавших кирпичей и прочих следов обрушения кладки. При более внимательном осмотре удалось обнаружить лишь лишь небольшие потёртости и потемневшие швы от времени, но всё равно ничего критичного.

После проверки Радимил выпрямился и заключил: — Тут тоже я не вижу ничего такого.

— Значит, всё же придётся искать причину внутри, — со вздохом от осознания, что придётся лезть в узкое пространство воздуховода.

— К сожалению, да, — подтвердил юноша и поставил ящик со всем необходимым, а затем добавил: — Готовься к спуску.

Радимил вытащил ручной фонарь, взял верёвку и принялся за подготовку к операции. Сначала несколько раз обернул основания трубы тросом, надёжно закрепил узлом и тщательно проверил, не сдвигается ли страховка при сильном натяжении. Потом размотал оставшуюся длину, аккуратно расправляя витки, чтобы во время спуска ничего не запуталось и не зацепилось за выступы кладки. Наконец подошёл к подростку и обвязал вокруг пояса того несколько раз страховочной петлёй и снова уточнил натяжение и прочность.

Вскоре хариец ещё раз убедился в надёжности верёвки и сказал: — Кажется, всё крепко, но если что, я буду страховать тебя.

Ратмир удовлетворённо кивнул и взял фонарь, после чего приблизился к трубе и произнёс: — В таком случае я пошёл.

— Удачи, — с улыбкой отозвался Радимил и стал внимательно следить за верёвками и действиями напарника.

Изобретатель перелез через край трубы, ухватился за верёвку свободной рукой и начал опускаться вниз, подсвечивая себе. После каждого прыжка он останавливался, упираясь в кирпичные стенки спиной и ногами, внимательно обследовал пространство вокруг и двигался дальше. Свет лампы выхватывал из темноты в узком пространстве швы кладки, выступающие края отдельных кирпичей, налёт сажи и редкие паутинки, но снова не разгадка поломки.

Через некоторое время приблизился к месту, где труба от камина соединялась с другим воздуховодом, и пространство заметно расширилось. Тогда сразу услышал нехарактерный звук для эха — шуршание, тихое царапанье и глухое уханье. Из этого юный гений предположил, что причиной неполадок вполне могло стать какое-то живое существо, однако точно утверждать подобное без визуального контакта было рано.

Спустя минуту Ратмир спустился ещё ниже и осторожно заглянул в горизонтальное ответвление от трубы. Там находилась болотная сова — птица жёлто-коричневого окраса, расположенного по телу неравномерными пятнами, с жёлтыми глазами, подчёркнутых тёмным кольцом и чёрным клювом. Она сидела на гнезде, сооружённом на выступе из веток, мха и сухой травы, где под оперением существа едва виднелись несколько яиц.

«Так вот в чём дело...» — улыбнувшись, подумал юный гений, рассматривавший создание.

Завидев гостя, как ни странно в подобных ситуациях, сова совсем не заволновалась и не насторожилась, а скорее проявляла интерес. Птица уставилась на подростка своими большими глазами, негромко ухнула, словно поприветствовала, и спокойно принялась наблюдать. Тут, безусловно, всё было дело в особой связи изобретателя с животными, проявлявшейся в спокойном поведении, послушании и даже странной любви к тому.

Мастер решил не задерживаться надолго, чтобы лишний раз не тревожить птицу, поэтому вскоре принялся подниматься обратно наверх. Теперь приходилось намного труднее, чем при спуске, и прилагать значительные усилия, несмотря на сноровку и некоторый опыт подростка в таком деле. Изобретатель подтягивался по верёвке одной рукой, держа в другой фонарь, и помогал себе ногами, периодически останавливаясь для передышек.

Наконец впереди показался дневной свет, и Ратмир вылез из трубы, после чего Радимил сразу же спросил: — Ну что там? Нашёл причину проблем?

— Кажется, да… — ответил юный гений и поставил фонарь, а затем принялся отряхиваться от грязи.

— Отлично! Что нам понадобится для починки? — поинтересовался хариец и положил фонарь в ящик.

— Боюсь, то, чего у нас пока нет, — уклончиво заметил подросток и принялся избавляться от верёвки на поясе, развязывая узлы.

— В смысле? — озадаченно спросил юноша.

— Пошли обратно к Остромиру, и я всё объясню, — произнёс изобретатель и кинул конец верёвки в ящик.

— Как скажешь, — пожав плечами, отозвался Радимил.

Вскоре они вернулись на чердак через люк и подошли к Остромиру, устроившемся на одном из сундуков, после чего Ратмир рассказал об обнаруженном в трубе: — Итак, я выяснил, что мы имеем дело не с простой поломкой. Причиной всех проблем оказалась сова, устроившая гнездо прямо в воздуховоде.

— Сова? Ты уверен? — уточнил удивлённый Радимил.

— Мне кажется, Ратмир вполне в состоянии отличить сову от чего-то другого, — сухо бросил Остромир и встал со своего места.

— Да я понимаю, но это так странно… Почему она вдруг решила поселиться именно там, а не где-то ещё? — с недоумением произнёс Радимил.

— Вовсе нет. Животные часто ищут укрытие от непогоды и хищников. Так что труба в этом смысле идеальный дом, — спокойно возразил подросток, скрестив руки на груди.

— Ладно, не буду спорить, — согласился Радимил и поинтересовался: — Так что же нам с этим делать?

— Очевидно же, необходимо убрать оттуда сову и гнездо, — невозмутимо ответил Остромир.

— Это и так понятно, умник! Я имел в виду, как именно убрать их! — возмущённо произнёс юноша, слегка сдвинув брови.

— Например, просто спугнуть птицу, и она будет искать другое место, — предложил Остромир, не поведя даже бровью на эмоции брата.

— Думаю будет лучше, если мы каким-то образом аккуратно перенесём гнездо вместе с совой в другое более подходящее место — осторожно заметил Ратмир

— Подходящее — это куда? — полюбопытствовал Радимил, внимательно посмотрев на даарийца.

— Скажем, туда, где сова может укрыться от непогоды и хищников. Причём там должно быть достаточно просторно и сухо изначально, — пояснил подросток, опираясь на свои наблюдения за дикой природой.

— Я не знаю таких мест поблизости… — задумчиво протянул Радимил, почесав затылок.

— Я тоже, — признался Остромир, покачав головой.

После короткой паузы раздумий Ратмир предложил: — В таком случае можно создать такое место. Ну, знаете, что-то вроде скворечника, но для совы.

— Отличная идея! — радостно воскликнул Радимил, готовый сразу броситься осуществлять задумку.

— Проще было бы просто спугнуть сову и выбросить гнездо, — холодно заметил Остромир.

— Ну нет! Мы же не можем так жестоко с ней поступить! Она же ничего плохого не сделала! — запротестовал Радимил и рассерженно посмотрел на старшего брата.

— Тем более когда птица уже высиживает яйца, — поддержал изобретатель.

— Что ж, будь по-вашему. Сделаем совятник и установим его на участке, а потом вытащим гнездо с совой и переместим в новый дом, — тяжело вздохнув, с неохотой сдался Остромир.

***

Переместившись в мастерскую, Ратмир, Радимил и Остромир занялись совятником. Сначала подросток сделал чертёж и расчёты, стараясь учесть все знания о совах, а братья доставили с городского склада материалы и крепёжные детали от ремесленников. Потом харийцы распилили доски на заготовки нужного размера, обработали края рубанком и покрыли лаком, в то время как юный гений следил за соответствием работы. Дальше все трое собрали основу конструкции и добавили дополнительные мелочи, вроде украшений, усилители прочности и полезные мелочи для птиц. Наконец изобретатель тщательно проверил всё, сверяясь со своими схемами, после чего были убраны мелкие недочёты, подогнав некоторые элементы.

В итоге получился вполне просторный, безопасный, надёжный и даже уютный домик, готовый принять пернатых жильцов с распростертыми объятиями. Основу составляли наклонная крыша, крепкие стенки, одна из которых могла открываться наружу, прочный пол и защищали от любой непогоды, обеспечивая убежище. Широкий леток находился чуть выше уровня пространства для гнезда и позволял взрослой сове без труда попадать внутрь и выбираться наружу. Небольшая площадка перед входом давала птице возможность удобно приземляться перед тем, как забраться внутрь, а также служила своеобразным наблюдательным пунктом.

После последней оценки Ратмир уверенно объявил: — Совятник готов, и теперь осталось лишь его только куда-то установить.

— Логичнее всего на самую большую иву, — заметил Остромир, скрестив руки на груди.

— И желательно, чтобы она находилась не очень далеко от терема, так как птицы вряд ли согласятся переезжать очень далеко, — добавил юный гений.

— О, я знаю подходящую иву на нашем участке! Она растёт возле нашего прудика! — оживлённо произнёс Радимил.

— Тогда за дело! — решительно заявил подросток.

Молодые люди взяли сделанный домик, необходимые инструменты и с помощью способностей харийцев переместились к нужной иве. Она действительно была подходящим местом для совятника не только благодаря своим характеристикам, но и расположением. Немолодое дерево с толстым стволом и множеством крепких ветвей без труда могло выдержать конструкцию и семейство птиц, а также находилось возле воды и недалеко от терема.

Мастер аккуратно положил совятник на землю, окинул иву взглядом и сказал: — Ну что ж, я полез наверх.

— Давай! — отозвался Радимил и посмотрел на ветки дерева.

— Как долезешь, мы передадим тебе всё необходимое, — добавил Остромир и поставил ящик с инструментами.

Изобретатель кивнул, а затем вплотную приблизился к иве, ухватился за шероховатую кору и начал подниматься вверх. Сначала он цеплялся руками за любые выступы на стволе и тщательно проверял надёжность опоры, прежде чем перенести на неё вес своего тела. Потом подтягивался за счёт немалого усилия к «буграм» и осторожно переставлял ногами, уверенно упираясь в вертикальную поверхность.

Вскоре Ратмир добрался до ветки, которая вполне подходила - не сильно тонкую и не сильно толстую. После этого он проверил её на прочность: несколько раз осторожно надавил рукой и слегка покачал - та заметно дрогнула, но не прогнулась. Наконец забрался туда, не уходя далеко от ствола - самой устойчивой части, и уселся поустойчивее, готовый устанавливать домик для птиц.

— Совятник, пожалуйста! — крикнул подросток, посмотрев на харийцев.

Тогда Радимил с помощью телекинеза поднял домик для птиц на нужную высоту и произнёс: — Держи!

Ратмир взял совятник, парящий в воздухе, прижал к ветки и выровнял, а затем попросил: — Крепления и инструменты!

Остромир ящик со всем необходимым поднял таким же способом наверх, после чего объявил: — На!

Изобретатель перенёс коробку к себе на колени, удерживая всё ещё домик одной рукой, после чего взялся за дело. Вытащил металлическую П-образную скобу с заострёнными концами и завёл снизу под ветку, а потом взял монтажный крючок вдавил скобу до упора, зафиксировав конструкцию. Вынул стяжной ремешок из кожи, пропустил через боковой паз, протянул вокруг ветки и затянул до полного прилегания, прижимая к опоре совятник. Аккуратно поправил положение корпуса пальцами и добавил второй фиксатор с противоположной стороны, чтобы распределить нагрузку и исключить перекос.

— Готово! — громко объявил юный гений и сложил инструменты обратно в ящик.

— Кидай вниз ящик! Мы поймаем, — повелел Радимил, махнув рукой.

— Ладно, — отозвался мастер и кинул коробку, а харийцы с помощью способностей поймали её на полпути и плавно опустили на землю.

Ратмир перелез с ветки на ствол дерева и аккуратно принялся спускаться вниз, пока вскоре не оказался рядом с остальными, после чего Радимил подытожил: — Что ж, с совятником мы разобрались. Теперь как мы будем переселять птицу?

— Используем верёвку, меня и специальный ящик, — спокойно ответил подросток.

— А можно поподробнее? — поинтересовался Остромир, вскинув бровь.

— Я спущусь в трубу, перемещу гнездо с совой в ящик, вы поднимите меня наверх. Потом перенесёмся к иве, и вы снова с помощью верёвки доставите меня к совятнику. Затем я открою заднюю стенку и перенесу гнездо с птицей туда, — озвучил свой план юный гений.

— Ты уверен, что сова всё это время будет терпеть такие манипуляции? — с сомнением уточнил Радимил, почесав затылок.

— Если именно я постоянно буду нести гнездо и её, то да, — уверенно заявил подросток.

— Ладно, тебе виднее наверное… — задумчиво протянул Радимил и с сомнением переглянулся с братом.

— В общем, давайте не будем терять время и переместимся на чердак, — заключил изобретатель и бросил взгляд на крышу.

Они забрали ящик с инструментами и телепортировались на чердак, после чего занялись подготовкой. Сначала Ратмир с помощью волшебного дневника и карандаша создал ящик с раскрывающимися стенками за счёт системы тонких металлических шарниров и скрытых складных соединений. Потом все переместились на крышу и приблизились к трубе, взяв лишь верёвки и необычную коробку, созданную подростком. Затем Остромир закрепил трос на кирпичном основании воздуховода, несколько раз обернув, и несколько раз проверил, а Радимил на поясе и части ноги подростка сделал несколько петель.

— Кажется, мы готовы опускать тебя вниз, — произнёс Остромир, ещё раз окинув взглядом верёвку.

— Постарайтесь только не уронить меня, — с улыбкой шутливо попросил юный гений.

— Не волнуйся, мы будем очень крепко держать верёвку, — хихикнув, заверил Радимил и закрепил на поясе подростка фонарь.

Ратмир кивнул и перелез через край трубы, крепко держа ящик в разложенном виде, после чего упёрся ногами в противоположные стенки воздуховода и скомандовал: — Опускайте.

— Кричи, когда достигнешь гнезда, — сказал Остромир и крепко ухватился за трос.

— Гнездо находится там, где воздуховод соединяется с другим. Так что где-то через девять саженей можете останавливаться, — ответил изобретатель и невольно посмотрел вниз.

— Но всё равно лучше кричи, — заметил Радимил и взялся за верёвку рядом с братом.

В следующую секунду харийцы медленно начали опускать подростка в жерло трубы. Весь процесс проходил спокойно и без рывков благодаря медленным и уверенным действиям Радимила и Остромира, слаженно работавших с тросом. В этот раз Ратмир был практически пассивным участником и лишь иногда упирался ногами в стенки, чтобы сохранять устойчивое положение и не раскачиваться.

Вскоре юный гений достиг нужного места, взглянув на сову в гнезде, которая снова не проявила никакого беспокойства, и крикнул наверх: — Достаточно!

Верёвка тут же остановилась, и изобретатель повис напротив места соединения воздуховодов, а затем занялся своей задачей. Сначала приблизился, оттолкнувшись от стенки, и очень бережно подсунул разложенную коробку под гнездо, стараясь ничего не повредить. Затем неторопливо поочерёдно поднял стенки ящика и закрепил между собой с помощью небольших металлических защёлок. Наконец аккуратно взял получившуюся конструкцию со словами, обращёнными к животному: «Не бойся, всё хорошо. Я лишь хочу тебя переселить в более безопасное место», а сова посмотрела на подростка и понимающе угукнула, словно давала разрешение.

Через несколько минут Ратмир осторожно оттолкнулся от стены и плавно качнулся назад, повиснув примерно посередине трубы, после чего крикнул: — Поднимайте меня!

В следующую секунду трос дёрнулся, медленно натянулся и наконец потянул подростка наверх. Юный гений сильнее прижал коробку с птицей и гнездом к себе и снова замер, смотря как круг света становится всё ближе и ближе. В этот момент сова всё же забеспокоилась: вертела головой во все стороны в попытках понять, что происходит, и периодически хлопала крыльями, но выбираться не собиралась.

Вскоре юный гений оказался на самом верху трубы, но выбраться самостоятельно не мог из-за занятости рук. Тогда харийцы зафиксировали верёвку, затянув узел, и аккуратно с двух сторон вытащили подростка на крышу, стараясь не потревожить коробку. После этого братья избавили даарийца от фонарика и узлов вместе с самими тросами, потом отвязали от воздуховода петли, а затем смотали всё и уложили в ящик с инструментами.

— Я смотрю, всё получилось, — произнёс Радимил, с любопытством заглянув в ящик, и тихо с улыбкой добавил: — Какая прелесть!

— Лучше не показывайся в поле зрения совы, чтобы ей было спокойнее, — предостерёг Ратмир, прикрыв рукой коробку.

— Ой, да. Прости, — отозвался Радимил и отступил на шаг.

— Нам пора к иве, — заметил Остромир и взял в руки коробку с инструментами.

Через несколько секунд они все переместились к иве и приступили к операции по доставлению гнезда с птицей в новый дом. Сначала Радимил ловко забрался на дерево и сделал несколько надёжных обмоток верёвки вокруг толстой ветви, находившейся рядом с той, что выбрана для совятника. Затем юноша спустился, после чего Остромир обвязал конец троса вокруг пояса подростка на несколько узлов и несколько раз проверил свою работу.

Наконец братья подняли наверх изобретателя, который сразу принялся за заселение птицы в новое жилище. Он открыл одной рукой заднюю крышку конструкции совятника, отщёлкнув крепления, и после плавно распахнул стенки ящика, как лепестки цветка. Потом аккуратно поднёс к открывшемуся пространству и бережно заставил соскользнуть гнездо с птицей и яйцами прямо во внутрь домика, мягко стукнувшись о деревянную поверхность.

— Вот, тебе должно быть тут намного лучше, чем в трубе, — с улыбкой ласково прошептал Ратмир, смотря на птицу.

Птица внимательно осмотрела новое жилище, покрутив головой во все стороны, и удовлетворённо угукнула, помахав крыльями. Спустя полминуты она взглянула на подростка своими большими глазами и одобрительно угукнула, словно решила сказать: «Спасибо». После этого наклонилась к кладке и внимательно проверила невылупившееся потомство, затем поправила одно яйцо клювом и поудобнее уселась, расслабленно прикрыв веки.

Убедившись, что птица хорошо устроилась, подросток закрыл стенку домика и крикнул, держа в руках коробку с раскрытыми стенками: — Опускайте меня!

Сразу же верёвка медленно поползла вниз вместе с изобретателем, раскачивая того в разные стороны. Спустя меньше минуты его ноги коснулись земли, и харийцы тут же занялись верёвкой: Радимил развязывал подростка, а Остромир снял трос с ветки. Дальше братья убрали всё в ящик, в то время как Ратмир положил коробку на корни, достал волшебную книжечку и стёр оттуда рисунок магическим кристаллом на карандаше, заставив вещь исчезнуть из реальности.

— Как думаете, ей понравится новый дом? — с некоторым волнением спросил Радимил, посмотрев на совятник.

— Уже понравился, — заверил Ратмир, вспоминая реакцию птицы на новое жилище.

— Здорово! Значит, мы не зря старались! — воскликнул от радости Радимил.

— Только меня беспокоит отец семейства. Не уверен, что он знает о переезде, а без него сова не сможет одновременно сидеть на яйцах и добывать себе еду, — произнёс Ратмир и осмотрелся по сторонам в надежде увидеть вторую сову.

— Что ж, будем надеяться, что он найдёт её и новое жилище, — произнёс Остромир и тоже посмотрел на домик птицы.

Глава 6. «Улучшение вычислителя»

Утром Ратмир разместился в мастерской на втором полуярусе за столом и достал из волшебного сундучка все наработки по вычислителю. Сейчас, после усвоения математики, мастер прекрасно осознавал, что концепцию изобретения можно и нужно улучшить. Для этого он внимательно изучил свои прежние чертежи и расчёты, а потом приступил к наброскам новой модели, которая будет не под одну задачу, а под несколько или вовсе универсальная.

Первым делом юный гений взялся за само сердце изобретения, где механика и производила вычисления. На чистом листе он быстро перестроил систему с учётом новых знаний: убрал лишние звенья под сокращённые уравнения и перераспределил нагрузку между ключевыми узлами. В итоге получилась более прямая, компактная, надёжная и логичная схема без потерь энергии на трение и лишние движения элементов.

Дальше мастер поочерёдно стал добавлять функции к основе, превращая устройство в универсальный инструмент для самых разных задач. Сначала вкладывал самые базовые: арифметические операции, обработку числовых последовательностей и элементарные логические проверки. Потом встроил средний уровень: работу с переменными, алгебраические преобразования выражений и разбор более сложных зависимостей. Потом уже ввёл высшую математику: анализ пределов, производные, интегральные вычисления и многослойные системы уравнений.

По завершении подросток оторвал карандаш от бумаги, взглянул на получившуюся концепцию и пробормотал, чуть нахмурившись: — Так не пойдёт… Он слишком массивный, а значит, неудобный…

Юный гений взял новые листы и внимательно изучил чертёж в поисках лишних деталей, представляя движение каждого узла. Спустя пять минут Ратмир снова подчистил механизм: убрал несколько промежуточных связей, сократил лишние переходы между модулями и часть дублирующих маршрутов. После этого получилась более изящная и собранная архитектура, но всё равно размер не устраивал творца.

Ратмир посмотрел на схему, тяжело вздохнул и решил: «Похоже, придётся пожертвовать универсальностью…»

Изобретатель взял опять чистый лист, ненадолго задумался и наконец стал создавать более скромный по возможностям вычислитель на бумаге. Сначала высунул из концепции всё, что не требовалось определять на постоянной основе: сложные аналитические модули, многослойные системы преобразований и универсальные блоки расширения — из-за этого объём схемы заметно уменьшился, но недостаточно. Потом убрал поддержку сложных логических ветвлений и оставил лишь линейные цепочки вычислений с предсказуемым порядком операций без дополнительных развилок, обходных путей и внутренних проверок. Затем отказался от динамической перенастройки внутренних узлов в пользу строгой системы, закрепив за каждым блоком строго определённую функцию. Под конец сократил число рабочих ячеек, чтобы получился минимально необходимый набор для хранения промежуточных значений.

Спустя некоторое время мастер оценил результат и подумал: «По размеру уже приемлемо. Только вот слишком многое пришлось урезать…»

Ратмира совершенно не устраивало, что, по сути, он почти вернулся к тому, с чего начинал, и даже долей универсальности не пахло. Вот юный гений и погрузился снова в размышления, пытаясь найти компромисс между многозадачностью и размером. Так подростку пришлось несколько минут перебирать разные варианты, прогоняя перед внутренним взором устройство каждого, пока выбор не пал на идею о создании единого центра с возможностью прикрепления модулей.

Изобретатель вновь подтянул чистые бумаги и взялся перестраивать с учётом новой задумки. Сначала обозначилось базовое ядро — компактный центральный блок, где располагались основные вычислительные механизмы, управляющая система и базовые функции. Дальше шли съёмные модули, крепившиеся к центральной части через специальные соединительные разъёмы — каждый уникальный по своему назначению.

Ратмир внимательно изучил получившиеся схемы и про себя заключил, с удовлетворением кивнув: «Уже намного лучше. Пусть ещё и не идеально».

Дальше подросток занялся набросками внешней оболочки вычислителя. Корпус представлял собой прямоугольную коробочку с откидной нижней частью для быстрого доступа вовнутрь и отверстиями-креплениями под дополнительные модули. Сверху виднелись ряды переключателей и подвижных регуляторов для ввода данных, выбора типа операции и настройки порядка вычисления каждого звена. Там же размещалась система вывода результата: несколько шкал, механические индикаторы и специальные окошки с отображением итоговых и промежуточных значений. Сбоку, как и прежде, торчал рычаг, приводивший всю систему в движение при прокрутке, передавая усилие через валы, шестерни и передаточные детали остальным элементам. Отдельно обозначились небольшие фиксаторы и стопоры, позволяющие при необходимости остановить процесс, скорректировать настройки или сбросить текущие значения без полного отключения устройства.

Наконец мастер отложил карандаш, посмотрел в окно, где солнце показывало за полдень, и решил: «Пора и немного отдохнуть за обедом».

***

После небольшой передышки изобретатель вернулся в мастерскую к своей работе. Раз до этого он уже разобрался с самой идей нового вычислителя, то теперь нужно было всё точно продумать для воплощение в жизнь задумки. Так что подросток взялся за расчёты и подборку материалов под каждую деталь конструкции, тщательно выверяя согласованность каждого нюанса с остальной системой.

Закончив, мастер сразу же решил проверить, насколько правильно всё сделал на бумаге. Он вынул из-за пазухи волшебную книжечку и особый карандаш, а затем быстро перенёс туда обновлённый чертёж со всеми уточнениями и поставил галочку рядом с командой «воплотить». В следующую секунду рядом со столом на полу стали материализовываться детали устройства, пока спустя некоторое время уже изделие размером с большого ящика.

Ратмир подошёл к конструкции и принялся «мучить» систему по полной, чтобы выявить все недочёты. Он проделывал один и тот же порядок действий множество раз, постепенно усложняя задачи: выставлял данные при помощи переключателей и регуляторов, задавал нужный тип операции, заводил рычаг и ждал завершения процесса. Притом оценивал как работу механизма, чутко прислушиваясь к каждому шороху внутри, так и сам результат, вручную перепроверяя на бумаге ответы.

При выполнении простых и средних по сложности вычислений особых нареканий не возникло. Система работала как часы: при запуске детали двигались плавно и слаженно, без рывков, лишнего сопротивления, задержек и подозрительных звуков. Конечные данные от устройства тут тоже совпадали вплоть до мельчайших значений с расчётами изобретателя даже в промежуточных этапах.

В то время на сложных операциях выявилось несколько проблем, которые сложно предсказать заранее на бумаге. Рычаг на последних стадиях прокрутки оказывал значительное сопротивление — вероятно, при завершении сложных цепочек перегружалась конечная фаза передачи усилия. Поведение системы перестало быть стабильным, приводя к небольшим сбоям: скорость работы на отдельных этапах то увеличивалась, то уменьшалась. При выдаче результата фиксировались небольшие, но устойчивые погрешности в цифрах, особенно ближе к финальным этапам расчёта.

Найдя изъяны, юный гений сразу открыл крышку вычислителя и запустил систему снова под одну из сложных операций. Только рычаг запустил систему, всё внимание мгновенно приковалось к работе механизма в поисках причин нестабильности конструкции. По завершению работы механизма мастер уже знал слабое место всей структуры — нагрузка получилась слишком большая для центрального вычислительного узла в моменты пиковой обработки.

Поняв проблему, изобретатель отстранился от конструкции, подошёл к столу и волшебным карандашом стёр чертёж из книжечки. После этого устройство исчезло из реальности, а подросток опять стал дорабатывать схему вычислителя, уже осознавая, что нагрузка будет ещё больше при подключении дополнительных модулей. В итоге на чертеже изменился принцип самого ядра: вычислительный узел разделился на несколько внутренних контуров, распределяя нагрузку равномерно.

Дальше подросток пересчитал всё и уточнил по материалам, а затем перенёс обновлённую картинку в магическую книжечку и снова оживил задумку. В следующую секунду он с лёгким волнением подошёл к прибору, открыл заднюю крышку и опять запустил систему, прислушиваясь к внутренней работе механизма. Детали плавно и равномерно зашевелились без намёка на прежний хаос, и каких-либо сложностей с распределением нагрузки больше не наблюдалось.

Ратмир ещё несколько раз проверил получённый результат, а затем удовлетворённо кивнул сам себе и решил: «Ну вот, теперь к основе можно подключить уже модули».

Внезапно в мастерской появились Радимил вместе с Остромиром и тут же поднялись по лестнице на второй ярус, после чего младший юноша произнёс, заметив подростка: — О, Ратмир, ты здесь. Что делаешь?

Изобретатель оторвался от чертежей, повернулся к собеседнику и ответил: — Пытаюсь улучшить свою старую разработку — вычислительную машину.

Радимил подошёл к столу и с любопытством склонился над исписанными бумагами, а потом обошёл сердце вычислителя, изучая взглядом, и заметил: — Какая интересная конструкция! В первый раз нечто подобное вижу!

— Примерно такая же реакция была у харийцев в Белоозере на другую версию этого устройства, — хмыкнув, с улыбкой отозвался мастер.

Радимил приблизился снова к столу и уточнил: — Я так понимаю, у тебя тут всё схвачено и помощь не нужна?

— Всё верно, не нужна, — кивнув, подтвердил юный гений.

В то время Остромир приблизился к шкафам и взял оттуда бумаги по проекту механизированной брони, а затем подошёл к остальным и произнёс: — А мы тут решили разобраться с материалами для механизированной брони.

— Да и раз ты тут уже устроился раньше нас, мы это сделаем внизу. Мы ведь шумные, а тебе лучше не мешать, — решил Радимил и с нажимом посмотрел на брата, чтобы тот даже не пытался спорить по этому поводу.

— Ладно, внизу будет даже удобнее, — согласился Остромир, пожав плечами.

— Я вам очень признателен, — поблагодарил Ратмир и взглянул на свои наработки.

В следующую секунду братья спустились по лестницу, исчезнув из поля зрения подростка. Дальше на втором полуярусе был сначала слышен лишь шорох шагов и бумаг, а затем уже добавилось негромкое обсуждение братьев по поводу материалов и периодический скрежет карандашей. Эти звуки особо не мешали мастерку, который легко обстрагировался от шума и вернулся к своей работе, склонившись над листами бумаг.

Изобретатель слегка подправил чертежи модулей с учётом нововведений в основу и стал переносить схемы с пометками в волшебный дневничок, оживляя на столе. Алгебраический выступал как набор преобразующих цепочек, где каждая операция над выражением разбивалась на последовательные шаги упрощения и перестройки. Логический оформился как ветвящаяся структура условий, в которой каждый вариант решения существовал отдельно, не смешиваясь с другими. Цепной модуль представлял собой длинную, но линейную последовательность узлов, рассчитанную на стабильное прохождение многошаговых вычислений. Аналитический выглядел наиболее плотной схемой из всех из-за непрерывных переходов значений и тонкой градацией изменений.

Вдруг снизу разразился настолько громкий спор между братьями, нарушив спокойствие мастерской. Это разумеется не могло не обойти стороной Ратмира, которому пришлось вернуться в реальность из своих мыслей и оторваться от делая, замерев с карандашом в руку. Теперь подростку ничего не оставалось как выслушивать самую бурную часть обсуждения, примерно представляя картину перепалки.

— На броню лучше взять хромисто-никелевую сталь с высоким содержанием хрома! — уверенно заявил Радимил, облокотившись на стол.

— Да ты спятил! Он же не прочный! Любой хороший удар может его пробить без проблем! — возразил Остромир, закатив глаза, и заметил: — Лучше использовать ванадиевый стальник с добавкой молибдена!

— Он слишком тяжёлый и убьёт всю подвижность конструкции! — не уступал Радимил, поставив руки в боки.

— Можно сделать слой этого сплава чуть тоньше. Вот и всё! — парировал Остромир, указав на чертёж.

— И двигаться со скоростью улитки в бою? Ну уж нет! — резко отрезал Радимил, скрестив руки на груди, и предложил: — Тогда уж больше подходит мартенситная сталь с отпуском, раз ты так печёшься о прочности!

— Она слишком требовательна к термообработке. Чуть ошибёшься с отпуском — получишь совсем другие свойства, — нахмурившись, тут же не согласился Остромир и сказал: — Хромомарганцевая сталь — куда лучший компромисс между прочностью и массой.

— Ты серьёзно? После закалки её может так повести, что каждую пластину придётся подгонять вручную! — подняв бровь, возмутился Радимил и заявил: — Тогда лучше взять кремнемарганцевую.

— Она уступает по прочности. Если уж выбирать, то лучше никель-хромовую, — раздражённо произнёс Остромир.

— Твой вариант при сильных ударных нагрузках может не выдержать! Логичнее взять бористую сталь! — возмутился Радимил, резко уведя в сторону руку.

— И получить материал, который крайне сложно качественно обработать без риска испортить его свойства? Нет уж, так не пойдёт! — усмехнувшись, сказал Остромир.

— Можно просто попросить опытных мастеров это сделать, — не сдавался Радимил.

— Ишь ты! Хочешь переложить самую сложную работу на других? Тогда чему ты сам научишься как мастер? Хотя о чём это я. Тебе же роль посредственного инженера вполне достаточно, а значит стараться не стоит — съязвил с самодовольной улыбкой Остромир, скрестив руки на груди.

— Что?! Да как ты смеешь! Это ещё кто из нас посредственность?! Я, в отличие от тебя, не боюсь экспериментировать! — вскинулся Радимил, округлив глаза.

Дальше спор окончательно ушёл из более-менее конструктивного русла в переходы на личности, и тогда Ратмир, покачав головой, решил: «Это, походу, надолго... Надо вмешаться. Иначе мне придётся отложить свою работу на неопределённое время».

Подросток подошёл к краю второго полуяруса, чуть облокотившись на изгородь, и посмотрел на творящееся внизу. Там братья уже почти вплотную стояли друг к другу и криком перекидывались колкостями между собой, бурно размахивая руками. В какой-то момент накал страстей достиг такого предела, что казалось, что вот-вот слова перетекут в действия и спор перетечёт в самую настоящую драку.

— Эй вы, прекратите! Это уже не похоже на плодотворное обсуждение! — окликнул юный гений разгорячившихся братьев.

Юноши замолкли, переглянулись и посмотрели на мастера, а затем Радимил смущённо произнёс:— Ой, мы тебе помешали? Извини, пожалуйста.

— Если уж так хотите найти идеальный вариант, то почему вы зациклились на переборе отдельных сплавов? Ведь на практике всегда используют комбинацию материалов, чтобы добиться наилучшего результата для цели. Кроме того, можно с помощью самого устройства брони добиться устранения несовершенств металла, — высказал свою точку зрения Ратмир.

— Да, ты прав… — со вздохом нехотя согласился Остромир.

— К тому же я бы посоветовался с химиками для большей верности. Всё-таки вы военные инженеры, а не специалисты по металлургии, — спокойно продолжил изобретатель.

Радимил почесал затылок, посмотрел на брата и решил: — Да, наверное, так и сделаем.

В следующую секунду братья собрали свои наработки и куда-то телепортировались, а юный гений удовлетворённо кивнул и подумал: «Если бы они перестали спорить, то смогли бы добиться намного больше, чем сейчас».

Дальше мастер подошёл снова к столу, уселся на стуле и продолжил работу, а когда все модули были готовы, поочерёдно стал подключать те к основе и проверять. Тут уже недочёты проявлялись сразу, однако в разном виде, хоть и имели единую природу в виде сдвига центра нагрузки, конфликта синхронизации и новых форм погрешностей. Из-за этого приходилось изменять на бумаге не только конструкцию самого модуля, но и основы, перепроверяя результат в реальности, пока механизм не заработал как надо.

Каждая присоединённая часть разлаживала выверенную систему ядра, принося неповторимые проблемы. При подключении алгебраического появились задержки, и пришлось перераспределить обработки, убрав перегрузки в преобразования выражений в базовый числовой формат. Логический создал конфликты ветвлений с линейной структурой базового механизма, образовывая нестабильность при выборе пути вычисления — жёсткая фиксация приоритетов всё решила. Цепной проявил нарастание сопротивления, если процесс занимал длительное время, перегружая передачу усилия, что убралось лишь дроблением цепи на равные сегменты с промежуточной разгрузкой между этапами. Аналитический давал небольшое расхождение в ответах, но перестал это делать после введения ступенчатого согласования переходов внутри модуля перед передачей результата в систему.

Механическая система теперь могла служить своей цели без всяких сбоев, выдавая точные данные. Только вот юного гения всё равно не устраивали ограничения созданной системы как инструмента, устранить которые сейчас не представлялось возможным без изменения самого принципа работы. Данная модель вычислителя, особенно при подключении дополнительных частей, долго делала вычисления, уступая человеку, и сам ввод исходных данных выглядел утомительно.

«Такую версию вычислителя лучше не создавать. Слишком затратный по времени и усилиям», — со вздохом подумал Ратмир, стирая из волшебной книжечки чертежи.

С исчезновением схем со страниц будто растворились в воздухе и оживлённые проекции. Тогда подросток собрал все свои наработки по улучшенному вычислителю в стопочку и убрал в сумку, решив ещё сегодня подумать над концепцией. После этого поднялся со стула и чуть потянулся, разминая затёкшие мышцы, а дальше спрятал волшебный дневник и карандаш за пазуху и отправился к выходу из мастерской, предвкушая ужин.

***

Поздним вечером Ратмир в своей комнате сидел за столом и размышлял, как именно изменить конструкцию вычислителя, просматривая свои бумаги. Подросток уже понял, что ограничения исходят из механики вычислений, где всё сводилось к непрерывному движению элементов, плохо подходя под сложные задачи. Значит, надо было придумать какой-то другой принцип, чтобы ускорить обработку и ввод данных, а также, конечно, уменьшить конструкцию, сохраняя универсальность.

«Изначально я буквально перевёл вычисление в механику, решив ускорить процесс и сделать идеально точным. Для простых задач такой принцип показал себя вполне неплохо, но совсем не годится под более сложные разделы математики. Ведь с усложнением уравнений требуются дополнительные звеньев в системе и, соответственно, деталей, что приводит к увеличению размера, медлительности и сложности исполнения конструкции...» - сделал очевидный вывод изобретатель и задумался: «Человек бы справился с теми же задачами быстрее, но почему? По сути же он тоже делает все эти цепочки вычислений… Хотя нет, не совсем так! Если задача сложная, то разум невольно удерживает промежуточные результаты в памяти и в нужный момент использует! Вот в чём решение! Для моего устройства тоже нужен подобный механизм!»

Прийти к такому выводу оказалось проще, чем действительно придумать, как воплотить идею. Подросток сколько бы не прогонял в уме все свои знания, чтобы найти там хоть какую-то зацепку, но, увы, несмотря на все старания, никакой идеи в голову не приходило. Изобретатель совершенно не представлял ни как создать подобную память, ни тем более как записывать в неё данные и связывать её с исполнительной частью устройства.

«Ладно, попробуем так. Раньше у меня каждое вычисление буквально превращалось в движение механизмов. То есть сейчас надо понять, как именно язык математики перевести в состояние конструкции уже по-другому… Как же это сделать?» — подумал юный гений и попытался найти ответ к поставленному вопросу.

Задачка оказалась совсем не из лёгких, и в какой-то момент мастер просто впал в ступор. Подросток не смог предположить, в каком направлении двигаться, чтобы цифры сделать понятными для машины, не говоря уже о других знаках, используемых в математике. Текущих знаний явно не хватало, ведь тут требовалось уйти от использования лишь привычной механики и применить какие-то другие принципы.

Наконец Ратмир разочаровано отстранился от стола и недовольно пробормотал, скрестив руки на груди: — Бесполезно! По крайней мере сейчас уж точно! Может, когда я усвою всю теорию наук харийцев, тогда и смогу хотя бы понять, в каком направлении двигаться.

Глава 7. «Анчутки»

Утром Ратмир решил пойти в библиотеку, раз уж сегодня был ещё один свободный день от учёбы. Там подросток хотел познакомиться наконец с основной частью зданий и конечно отыскать какую-нибудь интересную, но небольшую книгу для изучения. Так что после завтрака он вышел из трапезной и сразу направился по залу к выходу из терема, взяв лишь с собой волшебную книжечку с карандашом.

Внезапно на полпути к двери, ведущей сени, перед мастером появился взволнованный Диволад и произнёс: — Привет, Ратмир. Сильно занят?

Юный гений тут же остановился и ответил, скрестив руки: — Смотря, что тебе нужно.

— Я хочу, чтобы ты пошёл со мной в логово анчуток — робко пояснил хариец и с надеждой посмотрел на собеседника.

— Что тебе там вдруг понадобилось? — нахмурившись, полюбопытствовал юный гений.

— Понимаешь, у меня эти проныры или один из них украли одну очень важную вещь! Я не могу её просто так ему оставить и хочу вернуть! — с досадой пояснил ситуацию химик.

— А ты уверен, что именно они это сделали? Может, ты её сам куда-то положил и забыл? — уточнил подросток, не желая идти через опасное болото в логово анчутки без сильной необходимости.

— Уверен! Я весь дом обыскал, и ничего! Кроме того, лишь анчуткам могла понадобится такая безделушка! — воскликнул Диволад, всплеснув руками.

— Ладно. В таком случае я в деле, — согласился на авантюру мастер.

— Отлично! Не представляешь, как ты меня выручишь! В болото же одному соваться — это самоубийство, — заметно обрадовался химик, чуть ли не подпрыгнув на месте.

— Только дай мне время подготовиться к путешествию, — произнёс Ратмир, уже мысленно прикидывая, что может пригодиться в путешествии.

— Конечно-конечно! Мне и самому тоже надо собраться, — закивав, ответил хариец.

— Да и надо бы раздобыть соль, железо и, желательно, обереги. Анчутки-то явно в восторге не будут, что мы к ним в логово потащимся, — серьёзным тоном заметил подросток, скрестив руки на груди и добавил: — Также нужны ещё верёвки, пару добротных палок и факелы для путешествия по болоту.

— Возьму это на себя, — решительно заявил Диволад, заметно выпрямившись.

— Тогда давай, скажем, через час встретимся тут и отправимся в путь, — деловито предложил изобретатель.

— Договорились! — отозвался химик и исчез, телепортировавшись.

Ратмир развернулся и принялся за подготовку к путешествию, ходя из одной части дома в другую. В своей комнате вытащил из сумки документацию по опытам и положил в шкаф, а затем в освободившееся пространство засунул зеркальце и надел плащ. На кухне раздобыл флягу с водой, сухари и вяленое мясо, осознавая, что на обед явно не успеет вернуться и придётся перекусить где-то по дороге. В мастерской из кладовки достал ножик в кожанном чехле — универсальный здесь инструмент для резки и других мелких манипуляций, и закрепил на поясе.

Через час Ратмир уже стоял на крыльце и ждал Диволада, который несколько опаздывал на встречу. Видимо, сборы всего необходимого заняли больше времени, чем планировалось, но это вполне было нормально в таких обстоятельствах — харийцу однозначно пришлось бы побегать по городу в поисках необходимого. Так что подросток особо не переживал и спокойно облокотился на ограждения, задумчиво скользя взглядом по внутреннему двору с фонтаном-колодцем.

Время постепенно приближалось к полудню, хотя из-за особенностей болот здесь сложно было определить время суток. Небо заволокло светло-серыми облаками, и солнце едва просачивалось сквозь редкие щели в плотной пелене, проявляясь приглушённым светом. Звуки во влажном воздухе распространялись с неохотой и доходя порой настолько приглушённо, что создавалась практически непроницаемая тишина. Многослойный запах оказался самым ярким ощущением — нотки мокрой земли, тины, пахучих растений, сырого камня и многого другого смешивались в терпкий аромат.

«Вот почему я согласился пойти с Диволадом? Ведь не факт, что вещь именно там, а через болота путь всегда опасный…» — со вздохом подумал Ратмир.

Спустя некоторое время Диволад появился рядом с подростком и уверенно заявил, кивая на палки в руках и рюкзак за спиной: — Я всё достал, как ты просил! Хотя и пришлось знатно побегать!

— Давай всё же проверим, чтобы потом не возвращаться, — попросил изобретатель, как обычно не желая верить на слово в таком важном деле.

— Ну ладно, как скажешь, — пожав плечами, согласился хариец.

Химик облокотил две палки на ограждение, снял с плеч рюкзак и поставил на пол, а затем принялся вытаскивать взятые вещи и вслух перечислять их: — Так. Мешочек соли есть. Из железа кочергу взял. Вещества для факелов здесь. Верёвки вот…

Когда хариец закончил проверку, юный гений уточнил, не услышав самого важного: — А обереги?

— Не волнуйся, я их не забыл, — заверил хариец и достал из кармана два деревянных оберега на красной верёвочке с символами коловрата, после чего один протянул даарийцу и сказал: — Вот, надень на руку.

Подросток взял вещицу и быстренько надел на руку, а затем задумчиво пробормотал, чуть нахмурившись: — Надеюсь, они работают…

— Должны. По крайней мере, меня в этом заверил наш жрец. Он сказал, что они защитят от прямого воздействия магии анчуток на нас, но не от остальных проделок, — почесав затылок, произнёс Диволад и быстренько стал укладывать вещи обратно в рюкзак.

— Ладно, в крайнем случае у нас есть соль и железо, — со вздохом заметил Ратмир и поднял длинную палку, проверяя на вес и прочность.

— А ещё проверенное средство против нечисти — упоминание Чура, — усмехнувшись, добавил химик.

— И это тоже, — с улыбкой отозвался мастер.

— Кстати, а откуда ты знаешь, что помогает против анчуток? Я вот, например, даже не понятия не имел, что нужна соль и железо, — поинтересовался хариец, посмотрев через плечо на собеседника.

— В одной книге прочёл, — спокойно ответил изобретатель.

— Как я сам не догадался. Ты же у нас знатный книголюб, — хмыкнув, произнёс Диволад и наконец уложил последнюю вещь в рюкзак, оставив в руках лишь карту, после чего развернул схему местности и заключил: — Так, осталось лишь выбрать маршрут до логова.

— А ты уже знаешь, где оно? — подняв бровь, с изумлением спросил юный гений и подошёл ближе.

— Все болотовцы знают, где оно, — пояснил химик и указал конкретное место — один из островков на болоте, обведённый на карте выцветшими чернилами, а затем добавил: — У нас же если вдруг что-то пропало, то однозначно анчутки виноваты, поэтому давно уже определили их логово. Правда, соваться без крайней нужды туда никто не пытается.

— Не так далеко от города, — с нотками удивления заметил подросток.

— Только безопасный маршрут не такой близкий к нему. Я тут поговорил со знающими людьми, и мне сказали, что лучше идти от города через старые настилы и вот по этим тропинкам через мелководье с кочками, — сказал хариец, проведя пальцем по предполагаемой дороге.

— Уже не так близко, а если учесть ещё, как анчутки мешают на пути, то совсем не, — чуть сдвинув брови, произнёс юный гений и покачал головой.

— Ничего, у нас день ещё в запасе, и торопиться нам некуда, — отмахнувшись, беспечно заявил Диволад и свернул карту, а затем взял свою палку-посох и скомандовал: — Идём, мой друг! Навстречу приключениям!

***

Ратмир и Диволад шли через болото по намеченному маршруту, прощупывая себе дорогу палками, и постоянно находились начеку. Вроде бы всё шло сначала вполне гладко, даже несмотря на появившуюся неприятную морось и лёгкий туман — это затрудняло видимость пространства вокруг. Только в какой-то момент молодым людям стало казаться, что они почему-то ходят кругами, хотя не сходили с намеченной тропы, — пейзажи подозрительно повторялись опять и опять.

В скором времени даариец и хариец решили сделать привал на одном из сухих островков. Молодые люди устроились на поваленном дереве, покрытом влажным мхом, достали из рюкзаков еду с водой и с жадностью принялись за перекус, восстанавливая силы перед новым рывком. Причём весь процесс трапезы путешественники ощущали на себе чьи-то взгляды, а порой краем глаза замечали мелькающие среди тумана силуэты или какое-то неестественное движения зарослей.

— Кажется, за нами следят… — тихо произнёс подросток, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Значит, мы уже близко к логову, — с довольной улыбкой ответил хариец.

— Или кто-то просто в нас видит неплохих жертв для своих проказ, — заметил юный гений.

— Пусть только попробуют сунуться! — громко и грозно заявил Диволад и достал кочергу из рюкзака.

— Так ведь тебе придётся в них ещё умудриться попасть. Не представляешь, насколько они шустрые! Особенно те, к кому мы направляемся, — усмехнувшись, остудил пыл товарища мастер.

— Тогда зачем я вообще тащил эту штуку?! — возмутился химик, недовольно покосившись на тяжёлую железяку.

— На всякий случай. Лучше иметь и не воспользоваться, чем не взять и жалеть об этом — спокойно объяснил подросток.

— Перестраховщик, блин… — проворчал хариец, но кочергу обратно всё же не убрал.

Спустя минут десять путешественники закончили импровизированный ужин и взялись за уточнение дальнейшей дороги. Диволад развернул карту и вместе со спутником попытался определиться местонахождение сейчас, после чего они сильно удивились. Как оказалось, каким-то образом молодые люди очень сильно отклонились от безопасного маршрута и приблизились к самым опасным участкам топей.

— Вот те раз! Как так вышло-то?! — воскликнул хариец, окинув взглядом болото.

— Мне больше интересно, чьи это проделки. На болотах живёт множество духов, и от каждого защищаться надо по-разному, — скрестив руки на груди, произнёс Ратмир.

— Тут сразу, к сожалению, и не разберёшь, — тяжело вздохнув, ответил химик.

Внезапно молодые люди услышали странные звуки, совсем не характерные для обычного болота, из-за чего тут же настороженно переглянулись. Сначала откуда-то из тумана раздались протяжные стоны — именно не крики о помощи, а скорее устрашающее завывание, что не сулило ничего хорошего в этих местах. Потом до ушей донёсся хохот высокого тембра явно нескольких существ — злорадный, насмешливый и визгливый, словно кто-то откровенно издевался над путниками. Наконец прозвучал тихий шёпот из зарослей рогоза, как жуткий аккорд в кошмарной какофонии: «Уходите отсюда, если не хотите найти свою погибель…».

— Теперь подозреваемых духов в наших бедах стало значительно меньше. Кикимору, болотника, очеретяника и шишигу смело можно вычёркивать, — хмыкнув, невозмутимо заметил юный гений.

— Эй вы, с нами это не прокатит! Мы не из пугливых! — резко встав с поваленного дерева, крикнул Диволад и погрозил картой куда-то в сторону зарослей.

Сразу пугающие звуки прекратились, и возникла подозрительная тишина, прерываемая загадочными шорохами, после чего подросток тоже поднялся и сказал, едва сдерживая смешок: — Кажется, они тебя испугались.

— На то и был расчёт, — улыбнувшись, заметил хариец и добавил, застёгивая рюкзак: — Ладно, пошли дальше.

— Погоди. Надо решить, что делать с хождением по кругу. Мы ведь так можем долго ходить по болоту и, возможно, даже попасть в трясину, а до цели так и не дойти, — серьёзным тоном возразил подросток.

— Согласен, натыкаться снова на те же грабли совсем не хочется, — вздохнув, одобрил предложение Диволад и поинтересовался, скрестив руки на груди: — Есть какие-то предложения? У меня просто идей совсем нет, что можно противопоставить магии духов!

— Ну давай рассуждать. Если это анчутки, то они не могут действовать на наше восприятие, а значит тут колдовство на пространство…— принялся выяснять исходные задачки изобретатель.

— Какая разница? Всё равно это нам ничем не поможет! — раздосадовано перебил химик, всплеснув руками.

— Ну не скажи. Духи не меняют законы пространства полностью, а лишь некоторые свойства. Это нам может пригодится… — поглаживая подбородок, возразил юный гений и подумал, уставившись на болото впереди: «Вероятно, духи влияют дорогу, меняя её линию с предсказуемой на хаотичную или вроде того. Значит, надо как-то проверять, где пространство искажается, а где нет…».

— Так у тебя есть какая-то задумка или нет? — прямо спросил хариец, в упор посмотрев на даарийца.

— Может быть… — уклончиво ответил Ратмир и взглянул на рюкзаки с вещами, перебирая в голове взятые вещи, а затем стал размышлять: «Чем из имеющихся вещей мы можем найти нетронутые магией участки? Палки короткие, чтобы указать пределы магии, а верёвками бесполезно, так как у них траектория рваная по-любому будет… Что тогда может двигаться достаточно далеко и при этом сохранять прямую траекторию в обычных условиях? Может природное явление подойдёт… Точно!»

Спустя примерно минуту Диволад не выдержал ожидания и спросил: — Так что ты придумал? Ну, не томи же!!

— Нужно сделать факел и с помощью него и зеркала искать границы колдовства, — ответил мастер и полез в свой рюкзак за одной из нужных вещей.

— Не понял, это как? — опешил Диволад, подняв брови.

— Анчутки не могут влиять на всё пространство болота, а значит, лишь на некоторые участки. Их мы будем выявлять с помощью света. То есть где он будет вести себя неестественно, там и магия духов, — пояснил изобретатель, уже держа в руках зеркало, и заключил: — В итоге мы просто будем обходить такие места, и всё.

— Хитро, однако, придумано. Только всё же надо будет проверить твой метод в реальности… — хмыкнув, заметил хариец.

Дальше Диволад с воодушевлением принялся создавать факел для задумки подростка. Сначала нашёл подходящую сухую и крепкую палку в окрестностях и достал из рюкзака тряпки и небольшую склянку с горючей смесью. Потом туго намотал ткань в несколько оборотов на верхушку ветки, закрепив узлом, и осторожно пропитал химическим составом, стараясь не пролить ни капли на себя. Наконец взял огниво и осторожно высек искру на получившуюся конструкцию, после чего та вспыхнула ярким пламенем, мгновенно разогнав вокруг себя часть сырого полумрака.

— Готово! Держи, — произнёс хариец и протянул товарищу светоч.

Юный гений бережно принял факел и ответил: — То, что нужно! Лишь бы только он не потух от мороси.

— Не потухнет! У меня особый состав! — улыбнувшись, с гордостью заверил химик.

— Хорошо, тогда сейчас проверю светом безопасные места, — кивнув, решил мастер и принялся за дело.

Ратмир выставил факел и поднёс к нему зеркало, после чего принялся направлять свет в разные стороны, выискивая тропу без магии. Отражённое сияние часто куда-то исчезало на полпути, будто натыкалось на невидимые преграды или попадало в скрытые порталы. В большинстве случаев почему-то преломлялось или рвалось без видимой причины, местами даже уходя в сторону или распадаясь на дрожащие отблески. Лишь малое количество направлений после нескольких проверок показали места, не подверженные какому-либо искажению, и могли предложить дорогу в естественных условиях болота.

Наконец подросток объявил результаты, указав на несколько возможных путей: — Вон там, там и там участки без магии.

Диволад снова развернул карту, сверил эти маршруты с ней и заключил, наведя руку на север: — Ближе и безопаснее всего пойти в том направлении. Там меньше всего опасных участков и относительно сухо.

— В таком случае не будем медлить, — решительно отозвался мастер, взглянув на нужное направление.

Путешественники взяли в руки палки, накинули рюкзаки на плечи и отправились снова в дорогу. Только теперь молодые люди постоянно останавливались, чтобы уточнить с помощью факела и зеркала, не появилось ли новых аномалий. В итоге благодаря такому подходу хариец и даариец перестали ходить кругами и медленно начали продвигаться к цели, хотя дорогу прямой назвать было очень сложно.

— Слушай, это какое-то чудо! Мы перестали ходить кругами! — обрадовался Диволад, оглядываясь по сторонам.

— Хариец мне говорит про чудо, хотя это лишь наука, — усмехнувшись, сыронизировал подросток.

— Действительно. Что это я в самом деле, — улыбнувшись, с нотками неловкости отозвался химик.

В скором времени ни с того ни с сего магические искажения вовсе исчезли — видимо, анчутки осознали полный провал подобной тактики и прекратили играть с пространством. Тогда путешественники немного расслабились и через несколько минут убрали факел и зеркальце, однако относительное спокойствие оказалось лишь передышкой перед новыми неприятностями. Духи-пакостники не собирались просто так отставать от незваных гостей и задумали новые пакости — внезапно под ногами появлялись коряги, неожиданно исчезали кочки, заросли цеплялись за одежду и всё в том же духе.

В какой-то момент в одном из глубоких мест рядом с Диволадом прошла не пойми откуда взявшаяся волна. Химик от неожиданности тут же потерял равновесие, резко качнулся в сторону и сошёл с безопасной тропы, которую до этого тщательно прощупывал палкой. Всё бы ничего, но, к несчастью, именно там находилась подводная яма, заполненная торфом с илом, и юноша практически по грудь провалился в мутную воду, безуспешно пытаясь выбраться. Благо Ратмир, идущий рядом, сразу заметил беду и за руку вытащил товарища на твёрдое дно, поэтому хариец отделался лишь лёгким испугом и мокрой одеждой.

— Благодарю. Ещё бы немного, и меня бы затянула трясина, — тяжело дыша, произнёс хариец и раздосадованно стряхнул с себя прилипшую ряску.

— В следующий раз постарайся быть осторожнее, — спокойно отозвался подросток.

Неожиданно химик заметно побледнел, будто осознал что-то страшное, и на его лице отразились настоящая паника и испуг. После этого юноша дрожащими руками полез за пазуху и спустя секунду достал оттуда насквозь промокшую в болотной жиже карту, а затем торопливо развернул бумагу и с ужасом посмотрел на состояние рисунка. Схема оказалась сильно испорчена влагой и была в плачевном состоянии: края размякли и стали очень хрупкими, чернила линий расплылись в тёмные пятна, сам лист заполнился разводами грязи.

— Блин! Карта безнадёжно изуродована! Как мы теперь дойдём до логова, а главное, потом вернёмся в город?! — в смятении воскликнул хариец.

— Ничего, я запомнил её, — улыбнувшись, успокоил подросток.

— То есть? Ты же на карту смотрел всего несколько раз! Мы же ещё к тому же столько петляли по болотам... — недоверчиво произнёс Диволад и пристально посмотрел на товарища, подняв бровь.

— У меня просто хорошая память, — пожав плечами, пояснил юный гений и после короткой паузы добавил: — Тем более сейчас путь больше не затрудняется искривлением пространства, поэтому ориентироваться станет значительно проще даже без карты.

— Ладно, веди. Всё равно кроме как положиться на твою память, выхода другого нет — тяжело вздохнув согласился Диволад, а затем с досадой свернул карту и положил в рюкзак.

***

Путешественники продолжали двигаться сквозь топь и через некоторое время наконец достигли логова анчуток, ступив на твёрдый остров посреди болота. Посередине острова возвышался многовековой дуб с огромными корнями, а по краям несколько молодых ив и кривых берёз. Землю устилали ковёр из кое-где примятого мха, заросли густых папоротников и возле воды плотной стеной болотных растений. Кусты, в том числе ягодные, росли неравномерными пятнами, внутри которых слышались загадочные шорохи и, казалось, даже писклявые голоса. Тут и там торчали старые коряги и полусгнившие пни — обросшие лишайником, местами потемневшим от сырости, растрескавшиеся и перекошенные, частично оголёнными от коры и утопленные в почву или воду.

— Вроде бы мы пришли. По крайней мере, насколько я помню, именно так на карте и выглядело логово, — объявил Ратмир, настороженно осматриваясь вокруг.

— Дубов на болоте по пальцам пересчитать, поэтому, думаю, да, мы попали куда надо, — заметил хариец, оглядываясь по сторонам.

— Значит, теперь остаётся лишь найти тайники с награбленным и отыскать твою вещь, — с удовлетворением заключил Ратмир и поинтересовался: — Кстати, а что именно искать-то?

— Золотистую подвеску в форме объёмного овала с рельефом в виде сот, — торопливо ответил юноша, уже готовый кинуться на поиски.

— И ты ради неё нас притащил на болото? Это же не такая важная вещь! — возмутился ошеломлённый подросток, вскинув бровь.

— Нет, важная! Мне важная! Эта подвеска со мной почти с самого детства, и она мне очень дорога! — чуть насупившись, резко возразил Диволад.

— Ладно, понял. Сейчас найдём, — улыбнувшись, спокойно отозвался изобретатель.

Молодые люди оставили рюкзаки на земле и насыпали вокруг них круг из соли на всякий случай, а затем взялись за поиски, взяв с собой кочергу. Под кустами, корягами и в плотных зарослях обнаружились небольшие клады в углублениях— скорее личные «заначки» отдельных духов. В деревьях на ветвях, между корнями и дуплах вскрылись общие склады награбленного, особенно в дубе, где в огромном отверстии и в небольшой пещерке под стволом лежали более огромные кучи вещей.

Тем временем анчутки пробегали с молниеносной скоростью где-то рядом или наблюдали из укрытий, но не вмешивались. Подросток мог подобное поведение легко объяснить: эти существа по своей природе никогда не вступали в прямое столкновение с кем-то и всегда действовали исподтишка. Тут было дело даже не в страхе, а в малых размерах духов и в конкретном случае защите оберегов и храбрости незваных гостей, то есть привычные методы не работали.

Сокровища у пакостников оказались очень специфичные, словно тащили всё, что плохо лежит. Бытовые предметы громоздились целыми кучами: деревянные ложки, крышки от котелков, клубки ниток, старые башмаки, обрывки ткани, посуда, ремни и многое другое. Не менее значительные объёмы оказались блестяшки разных мастей: стеклышки, девичьи украшения, бусины, осколки зеркал, детали механизмов и так далее. Ещё на удивление здесь виднелись и природные «богатства» — кристаллы, перья птиц, красивые палки, раковины, гладкие камни, драконьи чешуйки и тому подобное. В самых сухих и укромных местах, вроде выкопанных ямок, накрытых листьями или мхом, находились склады еды, где хранились сушёные грибы, ягоды, орехи и украденные припасы.

Ратмир и Диволад через некоторое время нашли то, зачем пришли, однако решили не останавливаться. В логове при разборе обнаружилось, помимо откровенного хлама, по-настоящему интересные и, возможно, волшебные вещицы, которыми анчутки совершенно не пользовались, судя по толстому слою пыли, паутине, следам сырости и другим налётам времени. Эти богатства молодые люди решили забрать с собой, благо у изобретателя всегда был с собой бездонный сундучок на поясе, вмещающий что угодно в неограниченных количествах.

— Ну вот, кажется, больше ничего ценного анчутки не натаскали, — заметил юный гений и закрыл крышку волшебного сундучка.

— Вот не понимаю, какой им смысл таскать всё подряд. Да и к тому же практически ничем не пользоваться, — недоумённо пробормотал Диволад и надел на шею найденную подвеску.

— Ну, природа у них такая. Они как сороки — тащат ради самого накопления, а не пользы от вещей, — пожав плечами, объяснил Ратмир, уменьшил ларец силой мысли и повесил обратно на пояс.

— Тогда не думаю, что мы их сильно обеднили. Изъяли всего-то одну сотую часть из всех этих гор сокровищ. Анчутки наверняка даже не заметят, — хмыкнув, ответил химик.

Путешественники подошли к месту, где оставили рюкзаки, и обнаружили, что те открыты и часть вещей отсутствует, а барьер из соли нарушен с помощью воды. Кажется, это была своеобразная месть анчуток за вторжение и разграбление логова незваными гостями, а также компенсация нанесённого морального и материального ущерба с точки зрения самих духов. Впрочем, молодые люди не особо расстроились воровству, ведь путь назад не требовал всего того, что изначально брали с собой.

Мастер взял свою палку и краем глаза заметил, как один из духов ростом с крупную белку тащит его зеркало к одному из кустов. Лысая голова с небольшим пятачком-носом и маленькими рожками контрастировала с пухлым телом, покрытым чёрной шерстью. Ноги напоминали перепончатые лапы, как у водоплавающей птицы, — широкие, с длинными грязными пальцами и острыми тёмными когтями. За спиной дёргались слишком крошечные для полёта крылья — сморщенные кожистые отростки с полупрозрачными перепонками и торчащими тонкими косточками.

Глава 8. «Физика»

Утром Истислав забрал Ратмира из терема и повёл на встречу с наставником по физике. На этот раз в преддверии знакомства с новым учителем подросток не сильно волновался, а скорее испытывал праздное любопытство и сдержанный интерес. Пусть юный гений и не мог всю дорогу утихомирить свои мысли, помогающие составить примерный сценарий грядущего, скорее привычная подготовка к подобным событиям.

Вскоре хариец со своим подопечным подошли к нужному зданию в наукограде, находившемся в квартале физиков. Стены украшали разнообразные природные явления, выложенные мозаикой, поверх которых размещались причудливые приборы с подвижными элементами. Стеклянная крыша из шарообразных форм блестела на солнце, словно бриллиант, и могла частично раскрываться при помощи механизмов. Окна круглой формы располагались немного хаотично и порой походили на иллюминаторы, возможно, с какой-то конкретной целью.

Мужчина и подросток поднялись по ступенькам крыльца, прошли через порог двери, задев небольшой звонок, и оказались в круглом зале огромного размера. В одном из секторов располагались доски — находились такие же доски для записей мелом, что и во владениях математика, и сейчас отличались лишь отсутствием всякого рода задач и рисунков. Столы со стульями из светлого дерева с металлическими вставками тянулись по периметру и размещали на себе измерительные приборы, карандаши и бумаги. Посередине возвращалась площадка для экспериментов — укреплённая зона с металлическими направляющими, креплениями и несколькими регулируемыми стойками для размещения оборудования. Потолок и стены имели безликий оттенок белого, невольно выделяя досчатый пол из тёмного дерева, и проявляли историю творящейся здесь магии науки небольшими сколами и потёртостями.

Насколько мог видеть Ратмир, кроме него и Истислава, здесь находился лишь ещё один человек. Вероятно, именно это и был физик — новый учитель юного гения, который всего меньше меньше минуты назад сидел за столом и с задумчивым выражением лица изучал какие-то исписанные листы. Сейчас же, когда прозвенел колокольчик на двери, хариец оставил своё занятие и быстрыми шагами направился к гостям.

Спустя несколько секунд физик уже стоял напротив изобретателя вместе с инженером и вежливо произнёс: — Доброе утро. Рад, что вы не заставили меня сильно долго ждать.

— Доброе, — с улыбкой отозвался Истислав, а затем шагнул в сторону и, указав на подростка, представил: — Вот, Ведамир, это Ратмир, твой ученик.

Сразу после этого в помещении повисла всего на пару мгновений напряжённая пауза. Учитель и ученик изучали друг друга внимательными взглядами, пытаясь лишь по внешним признакам собрать расплывчатое представление о человеке. Можно сказать — обычное дело в момент первого знакомства, когда ещё никто не проронил ни слова, чтобы охарактеризовать себя с той или иной стороны.

Новый наставник по физике был среднего роста и выглядел намного более приземлённо, чем его коллега по математике. Светло-русые волосы складывались в короткую причёску с зачёсанными назад передними прядями, лёгким объёмом на макушке и аккуратно укороченными висками. Овальное лицо с чёткими чертами выглядело собранным и бородой едва отрывавшееся от кожи, особенно это прослеживалось в травянистых глазах, которые излучали какую-то невероятную сфокусированность. Практичная одежда сидела строго по жилистой фигуре: бежевая рубашка с поясом, украшенная зелёными узорами ниток, штаны шоколадного оттенка и чёрные сапоги.

Наконец Ведамир нарушил тишину и, хмыкнув, с явным интересом протянул: — Так вот кто у нас тут взбудоражил Остроума. Занятно…

— Я не специально, — смущённо ответил Ратмир, опустив взгляд.

— Верю, — кивнув, спокойно отозвался физик.

— Тут уж Остроум сам виноват. Не надо было так сильно идти на поводу у своего скептицизма, — заметил Истислав, скрестив руки на груди.

— Что ж, я постараюсь не повторить его ошибки, — ухмыльнувшись, спокойно произнёс Ведамир и произнёс, сделав пригласительный жест: — Прошу к доске. Я дам Ратмиру пару задачек, чтобы узнать его уровень, а там уже посмотрим, какой материал ему нужен для полноты знаний.

Истислав кивнул и направился к одному из стульев, чтобы не мешать, в то время наставник и ученик подошли к доскам. Дальше физик взял мел схематично нарисовал последовательно склоны и подножия гор, рядом извержение вулкана и потомки, с противоположной стороны ледник на пике скалы. Как только рисунок был закончен, подросток задумчиво посмотрел на получившуюся картинку и уже примерно предположил какая именно предстоит задача.

— Итак, смотри, с одного склона течёт лава, а с другого движется ледник, — кратко обрисовал ситуацию Ведамир и объяснил, что нужно выяснить: — Твоя задача — сказать, что будет, когда они встретятся внизу. То есть растопит ли лава ледник или она уже остынет к тому времени.

— Хорошо. Только мне нужно точно знать особенности лавы, ледника, склонов и подножия гор, условия окружающей среды, объёмы, температуру и плотность обоих потоков, а также численные параметры всех задействованных поверхностей, — ответил юный гений.

— Конечно, — согласился физик и добавил на доску запрашиваемые параметры.

Когда на руках было всё что нужно, юный гений сразу принялся за решения задачи под внимательными глазами наставника, уже мысленно разбив всё на этапы. Сначала определил геометрию пути каждого потока с учётом породы, шероховатости поверхности и угла наклона склонов, чтобы оценить влияние сопротивления движению и изменения скорости вдоль траектории. Потом рассчитал скорость и время достижения точки пересечения лавы и ледника, делая поправку на особенности рельефа и самих веществ. Затем поочерёдно прикинул изменение температуры каждого участника процесса до, в момент и после столкновения, стараясь учесть всё что только можно.

Наконец изобретатель отложил мел и дал ответ: — Лава бы ещё не остыла полностью, поэтому растопила часть ледника при встрече.

Физик подошёл к доске и внимательно изучил ход мыслей подростка, а затем вынес вердикт: — Что ж, это было бы верно, если на процесс не влияло ещё несколько факторов. Вот я у тебя не вижу учитывания скрытой теплоты фазовых переходов, паровой изоляции, корки охлаждения лавы, механического разрушения льда и так далее.

— Хмм… понимаю. Получается, мне есть над чем ещё поработать… — нахмурившись, озадаченно протянул мастер и задумчиво взглянул на свои расчёты.

— Вполне предсказуемо с учётом отсутствия у тебя специального образования, — сухо заметил Ведамир и после короткой паузы добавил: — Впрочем, меня удивило, что ты не спросил меня про скорость ледника и лавы. Ведь тогда задача бы намного упростилась. Почему?

— Мне было интересно самому всё выяснить. Если параметр можно вывести из имеющихся данных, я предпочту дойти до него самостоятельно, — спокойно объяснил подросток, чуть выпрямившись.

— Занятно… — задумчиво протянул физик и спустя несколько секунд сказал: — Ладно, давай попробуем более сложную задачу. Скажи мне, пожалуйста, как ты можешь охарактеризовать молнию?

— Молнию? — переспросил ошарашенный подросток, взглянув на наставника.

— Именно её, — кивнув, подтвердил учитель.

Ратмир некоторое время задумался, вспоминая наблюдения за грозой, и где-то через полминуты произнёс: — Ну, вероятно, это мгновенный выброс огромного количества энергии с сопровождением яркой вспышки, сильным теплом и громом.

— Допустим, а почему ты так думаешь? — поинтересовался Ведамир, внимательно посмотрев на ученика с прищуром.

— К такому выводу меня привели наблюдения. Молния проявляется порой лишь на долю секунды, но её воздействие настолько мощное и разрушительное, что может расколоть камень или дерево, — без колебаний ответил юный гений.

— Хорошо, а можешь ли ты сказать о природе силы, создающей молнии? — задал следующий вопрос наставник.

— К сожалению, нет. Источник силы мне неизвестен, — покачав головой, честно признался подросток.

— А почему молния сопровождается именно яркой вспышкой, сильным теплом и громом? — спокойно спросил Ведамир.

— Не могу пока объяснить. Моих знаний недостаточно для этого, — спокойно отозвался изобретатель.

— Ладно, больше мучить тебя не буду. Сейчас принесу материалы, и можешь идти, — с улыбкой сказал Ведамир и направился к одной из двери.

«Надеюсь, мои ответы устроили физика… Ведь пробелов в физике у меня больше, чем я предполагал…» — с лёгкой обеспокоенностью подумал изобретатель, провожая взглядом учителя, который через пару секунд скрылся из виду.

Истислав поднялся со своего места, подошёл к своему подопечному и заметил: — Кажется, в этот раз всё прошло намного лучше. Видимо, слухи о твоих успехах с математикой сделали своё дело.

— Возможно… — тихо вздохнув, задумчиво протянул юный гений.

Вскоре физик вышел из двери со стопкой книг, подошёл к подростку и вручил свою ношу со словами: — Вот, это тебе для изучения.

— Благодарю, — отозвался подросток и с удивлением посмотрел на количество рукописей.

— Что-то не так? — уточнил Ведамир, подняв бровь.

— Да нет. Просто я думал, будет больше книг, — объяснил Ратмир, перехватив стопку поудобнее.

— Ровно столько, сколько нужно для тебя. Не больше и не меньше, — уверенно заявил физик и добавил, кивнув в сторону выхода: — А теперь я больше вас не задерживаю.

— До свидания, Ведамир, — попрощался инженер и сразу обратился к своему подопечному: — Пошли. Не будем его больше отвлекать.

***

После получения материала от наставника Ратмир очень быстро оказался в доме князя благодаря способностям Истислава и сразу с книгами направился в мастерскую. Там, как и прежде с математикой, подросток планировал приступить к учёбе, вдумчиво изучать рукописи, анализировать прочитанное и делать записи по наиболее важным моментам. Только в этот раз не предполагалось ничего сортировать перед изучением ввиду немногочисленности и наилучшему подбору под уровень изобретателя рукописей.

Добравшись до места, где сейчас не было ни души, юный гений быстро дошёл до второго яруса, подошёл к столу и поставил туда стопку книг. Дальше изобретатель уселся на стул, подтянул к себе чистые листы, достал из сумки карандаш и наконец взял самую объёмную рукопись. В следующую секунду и началась новая страница в обучении Ратмира, когда мастер погрузился с головой в физику, способную объяснить устройство окружающего мира через призму науки.

В первую неделю юный гений штудировал механику — самый большой раздел из всего материала. Многое в этой области оказалось для мастера не просто весьма знакомым, но и даже давно применяемым в расчётах и при создании изобретений. Правда, если раньше такая информация существовали в голове лишь как практический опыт и интуитивные выводы, то теперь всё складывалось в чёткую систему и к тому же дополнялось новыми фактами.

В итоге рукописи открывали массу полезного для Ратмира, приоткрывая завесу тайн мира. Физические величины давали точное количественное описание процессов, вводя такие параметры, как масса, скорость, ускорение, сила, импульс, энергия и давление. Формулы изящно позволяли отыскивать неизвестные параметры и точно предсказывать исход различных ситуаций, не прибегая к экспериментам. Законы объясняли принципы равновесия и инерции, соотношения между силой, массой и ускорением, а также взаимодействия тел при столкновениях и передаче импульса.

Здесь практически совсем не попадались на глаза какие-то проблемы в теоретических вопросах. Разве что отдельные формулировки казались местами излишне обобщёнными или недостаточно точными в описании сложных систем, а также вполне быть пока незримые области без упоминания совсем или в виде упрощённых допущений. Впрочем, это скорее были небольшие погрешности ввиду ограничения прикладного использования и недостаточного знания некоторых условий среды, пограничных случаев и редких феноменов. Так что юный гений без труда сглаживал такие “углы” прямо на листах бумаги: короткими пометками уточнял определения, добавлял недостающие ограничения или переформулировал отдельные утверждения в более строгий вид.

Следующие четыре дня обучения Ратмир погрузился в термодинамику, заполняя выявленные задачей наставника пробелы. По очевидным явлениям, вроде состояний вещества и базовых переходов, мастер пробежался мельком, фиксируя лишь ключевые определения и зависимости. Чуть дольше остановился на природе явления, выписывая отдельные мысли по этому поводу, так как приведённые в рукописях объяснения оставались на уровне гипотез и догадок. Вот чему действительно пришлось уделить особое внимание, так это скрытым механизмам, не выявляющимся обычными наблюдениями, например роли среды в скорости теплопередачи.

На акустику, в которой мастер оказался совсем не первооткрывателем со своими исследованиями, ушёл всего день. Изобретатель в основном шустро проходился по тексту, подтверждая свои выводы, и останавливался лишь на совсем незнакомых местах. Особенно заинтересовали некоторые упущения в информации и, конечно, новые горизонты знания: конкретные цифры величин, формулы и неизвестные ему свойства.

На оптику ушла целая неделя, но всё равно осталось слишком много вопросов к теории. Да, харийцы хорошо описали поведение и геометрию света вместе с сопровождающими эффектами: прямолинейное распространение, отражение, преломление, работу линз, построение изображений и даже любопытные свойства призм. Правда вот природа явления, источник, искажения при определённых условиях и многое другое — всё это существовало лишь на уровне предположений и гипотез.

Подобная неизвестность юного гения совсем не устраивала, поэтому он попытался вывести из известного какие-то зацепки, чтобы заполнить пробелы. Первое, что получилось обнаружить, — сходство с импульсом движения тел, то есть свет всегда сохраняет прямолинейное направление, если только нет воздействия каких-либо факторов внешней среды. Второе: лучи переносят нечто измеримое — энергию, силу или иной физический параметр, ведь способны нагреть тела, концентрироваться линзой, изменяться в определённых условиях. Третье, самое любопытное: раз уж поведение явления меняется в зависимости от спектра, значит, вероятно, цвет отражает некую фундаментальную характеристику.

Получившиеся выводы давали вполне хороший фундамент для дальнейших исследований света. Впрочем, подросток не стал сейчас развивать эту тему, а отложил до более подходящего времени, вновь сосредоточившись на изучении материала, предоставленного наставником. Причина была проста: рассуждения упирались в недостаток фундаментальных знаний, которые пришлось бы восполнять экспериментами и глубоким анализом — весьма небыстрыми занятиями.

Ещё почти две недели ушло на ознакомление с последней книгой, где харийцы собрали все несистематизированные знания. Сюда вошли плохообъяснимые явления: молнии, искры от янтаря при трении, небесное сияние, непонятное притяжение некоторых предметов при определённых условиях и так далее. Отдельным разделом приводились закономерности, не вошедшие ни в одно известное направление: различная «тяжесть» предметов при подъёме в разных средах, предметы, вращающиеся предметы сопротивляются изменению движения в другую сторону, зависимость движения жидкостей от небесных тел и прочее. Разрозненные гипотезы, не получившие ни подтверждения, ни опровержения, выглядели ещё более странно: идея о существовании перенимания свойств между материалами при длительном контакте, о невидимых глазу частицах, из которых всё состоит, о «памяти» веществ и многое другое.

Изобретатель при изучении всего этого богатства хаотичной информации даже особо не пытался углубляться в анализ поднятых вопросов. Подросток лишь читал, запоминал и иногда помечал самые интересные и перспективные вещи, чтобы потом разобраться уже более детально во всём. Дело в том, что он совершенно не представлял, как подступиться к массиву разрозненных фактов и загадок, где не прослеживалось связи ни между собой, ни с другими разделами физики.

Истислав всё так же, как и при изучении математики, периодически заглядывал к подопечному и оценивал результаты учёбы. В день окончания изучения теории физики после обеда он также зашёл в мастерскую и с любопытством просмотрел исписанные бумаги. После этого удовлетворённо кивнул, украдкой взглянув на подростка, бережно сложил все листы в аккуратную стопку и положил на стол.

— Думаю, Ведамир будет доволен твоими результатами, — с улыбкой произнёс наконец инженер.

— Очень надеюсь, — со вздохом ответил подросток, сидя за столом.

— Вот завтра и увидим, — заметил инженер и ненадолго задумался, а после короткой паузы добавил: — Кстати, тебя Ведамир просил принести исписанные бумажки за время обучения физики.

— Хорошо, возьму, — коротко отозвался Ратмир и подтянул к себе разбросанные по столу листы бумаги, быстро собирая их в аккуратную стопку.

— Ну а это я заберу и отнесу обратно, — сказал хариец и собрал в стопку прочитанные рукописи.

***

Утром Ратмир и Истислав уже находились в том самом здании, где трудился Ведамир. Они уже обменялись приветственными словами с физиком, и подросток передал стопку бумаг на рассмотрения внимательному наставнику. Сейчас же юный гений и инженер стояли по центру зала и ждали, пока учёный досконально изучит предоставленные листы с задумчивым выражением лица.

Наконец Ведамир закончил просматривать записи и озадаченно протянул: — Как ни странно всё подтвердилось…

— Что именно?— осторожно уточнил изобретатель

— Ты судя по всему способен замечать и видеть несостыковки в системе знаний, а также улавливать скрытые закономерности. Это весьма полезно для сдвига с мёртвой точки в любом деле, особенно науке — спокойно озвучил свои мысли вслух физик.

— Рад, что и ты это заметил, — ухмыльнувшись, отозвался Истислав и подмигнул своему подопечному.

Взглянув на инженера, Ведамир кивнул и продолжил: — Так вот, именно из-за такой особенности я не буду давать тебе сейчас какие-то задачи для проверки. В твоём случае это лишнее. На мой взгляд, лучше попробовать нам с тобой пересобрать всю теорию, которая у нас есть на данный момент.

— Прошу прощения, но что вы хотите этим сказать? — спросил озадаченный подросток.

— Всё очень просто. Мы возьмём с тобой все знания и будем составлять наилучшую версию системы. Так можно не только улучшить физику как инструмент, но также увидеть пределы и в каких направлениях стоит двигаться дальше, — объяснил задумку физик и добавил: — Судя по твоим записям, ты нечто подобное уже делал, но более поверхностно.

Юный гений ненадолго задумался, прокручивая в голове масштаб предстоящей работы и ответил: — Да, это было бы весьма полезно…

— Что ж, мне кажется я тогда здесь уже лишний — усмехнувшись заключил Истислав и попросил: — Оповестите же только как закончите, чтобы я смогу договориться уже со следующим наставникам

— Конечно, — коротко отозвался Ведамир.

— Тогда занимайтесь тут, а я пошёл. Всем пока, — попрощался инженер и в следующее мгновение исчез из вида.

Ведамир задумчиво посмотрел на то место, где только что был Истислав, и спустя несколько секунд обратился к ученику: — Ладно, пойдём в более подходящее место для нашей работы.

Физик довёл до одной из дверей юного гения и отворил её, а затем они вошли помещение, совмещающим небольшую библиотеку и кабинет. Потолок, стены и пол были отделаны досками янтарного дерева с резьбой и создавали единый пейзаж леса и болот. На балкончике П-образной формы и под этой конструкцией в несколько рядов располагались высокие шкафы со стеклянными дверцами, на полках которых виднелись толстые книги и папки с документацией. В центре находились несколько письменных столов с удобными стульями, где разместились канцелярские принадлежности, чистые листы, перья, чернила и многое другое. Освещали всё напольные керосиновые лампы из бронзы с матовыми плафонами, а также сияние солнца, льющиеся из линии прямоугольных окон.

— Усаживайся, сейчас принесу нам материалы, — повелел Ведамир и к лестнице, ведущей на балкончик.

— Хорошо, — отозвался и подошёл к одному из столов, а затем устроился там и освободил место для работы, аккуратно переставляя мешающие предметы в сторону.

Вскоре физик вернулся со стопкой книг, уселся рядом с мастером, и они принялись за дело. Ратмир читал быстро, но внимательно и вдумчиво уже знакомую информацию, а потом вслух обозначал самое важное из текста и сразу систематизировал, улучшая изначальную теорию. Ведамир же уточнял мысли ученика, практически не споря с доводами, и потом записывал услышанное, разделяя по двум категориям: требующее дальнейшего изучения и структурно завершённое.

Разумеется, на эту работу наставнику и ученику пришлось потратить больше одного дня. Они в течение двух недель без выходных возвращались за тот же стол в кабинете и продолжали начатое, постепенно оставляя позади раздел за разделом, пока не перелопатили весь материал. В итоге благодаря таким трудам вся теория физики приобрела более строгий и связный вид, чем прежде, из-за чего стало видно, какие области уже достаточно выверены, а где всё ещё остаются вопросы.

В один прекрасный день, после завершения задуманного, хариец с удовлетворением заключил, взглянув на исписанные бумаги: — Ну вот, стало намного лучше на мой взгляд. Уже чётко прослеживаются точки для дальнейшего развития знаний.

— Согласен, — кивнув, отозвался подросток.

— Кстати, с тобой приятно работать. У меня даже сложилось такое впечатление, что я рядом не с тринадцатилетним учеником, а с весьма опытным учёным, — похвалил Ведамир, положив руку на плечо изобретателю.

— Ну… эм… Благодарю, — немного замявшись, смущённо ответил юный гений.

— Что ж, я, кажется, теперь знаю, за что возьмусь в первую очередь, — заметил хариец и сгрёб часть бумаг в отдельную стопку, а затем добавил, указав на несколько отдельных листов: — Кстати, тебе советую вот этими тремя направлениями.

— Почему? — поинтересовался изобретатель, взглянув на закономерности, часть из которых объединил между собой больше по едва объяснимой логике и больше по наитию.

— Остальное либо пока бесперспективно без новых знаний и открытий, а остальное могут развить и обычные учёные вроде меня, — с улыбкой объяснил физик.

— Значит, мне достаётся природа света, молний и искр, а также притяжение… — задумчиво протянул Ратмир, пока ещё точно не знавший, как подступиться к этим явлениям.

— Именно так, — подтвердил Ведамир и добавил: — В общем, дерзай, мой юный друг. Думаю, ты сможешь понять, что там к чему.

— Попробую, — со вздохом и сложил листы бумаги в сумку.

— Ах да, забыл сказать. Всё, что мы сделали за эти недели, попадёт в новые книги по физике. Тебя там укажут как одного из авторов, — бесстрастно заявил хариец, словно говорил о чём-то не особо стоящем внимания.

— Здорово, — также спокойно отозвался мастер, хотя бы очень доволен такой новостью.

Глава 9. «Связь с родными»

Утром Ратмир переместился в свою комнату, уселся за стол, подтянул к себе несколько чистых листов бумаги с карандашом и принялся за написание писем. Первое должно было предназначаться больше родителям и описывать в общих чертах события без лишних подробностей с того момента, как подросток прибыл в Болотовск, чтобы лишний раз не тревожить. Второе — для Милославы, где хотелось выразить больше о своих мыслях, беспокойствах и впечатлениях. Третье адресовалось младшему брату Радосвету и предполагало рассказ про всё самое интересное: описание города, болота, анчуток и многое другое.

Юный гений взял карандаш и вывел обращение «Дорогая семья...», а потом на некоторое время завис. В голове закрутились мысли, выстраивая наилучшее изложение всей информации, и в этот момент рука машинально начала вертеть карандаш. Наконец, спустя где-то минуту, мастер продолжил писать: «…Извините, что так долго не писал. Слишком много было дел по учёбе и так, по мелочи. Надеюсь, это не заставило вас беспокоиться...»

Юный гений снова оторвал грифель от листа бумаги, ненадолго задумался и вывел следующие строчки: «Болотовск мне очень понравился. Пусть он и весьма отличается от Белоозера. Здесь непривычно сыро, мало солнца и часто туман, зато много науки.

Семья здешнего князя приняла меня хорошо. Они предоставили мне уютную комнату и даже свою домашнюю мастерскую. Так что всё, что нужно для учёбы и занятий науки, у меня есть…»

Подросток снова чуть отстранился от письма и принялся тщательно подбирать слова для дальнейшего рассказа. Полная правда точно здесь не была нужна родителям — она не принесла бы пользы, а вызвала бы лишь необоснованное беспокойство, особенно у матери. Так что мастер сознательно решил опустить некоторые моменты о том, как приходится постоянно доказывать некоторым харийцам своё право быть здесь, а также про небольшую, но опасную вылазку на болото с Диволадом.

Спустя несколько секунд изобретатель вздохнул и взялся за продолжение: «В целом у меня всё в порядке. Большую часть времени изучаю науки и за эти месяцы уже освоил физику и математику. Отдыхаю по мере возможности в передышках между дисциплинами. Продолжаю работать над своими незаконченными проектами…»

В следующую секунду Ратмир замер, ясно в голове представив образы родных, оставшихся в Белоозере. Перед внутренним взором появился спокойный и справедливый отец, строгая, но заботливая мать, добрая и сердобольная сестра, а также непоседливый младший брат. Это заставило появиться на лице подростка не только тёплую улыбку, но и вытащить наружу из глубин сознания, минуя привычный контроль, потаённые чувства тоски по дому.

Юный гений с лёгкой грустью посмотрел в окно, где просматривалась до сих пор непривычная картина. Там, за стеклом, сейчас виднелись болотный пейзаж с буйной растительностью и кляксами мутной воды, угрюмые строения города, лёгкий туман и пелена из капель небольшого дождика. То есть ничего из того, что хотел увидеть взгляд, но, увы, не мог заметить: родные и сейчас такие далёкие горы и леса, а самое главное — уютное Белоозеро.

Вскоре изобретатель вновь переключил внимание на бумагу и написал: «Безумно по вам всем скучаю. Надеюсь, у вас там всё спокойно? Как дела в Белоозере?»

На этом послание для семьи, а точнее, в первую очередь для родителей, было наконец закончено. Впрочем, Ратмир ещё раз бегло пробежался взглядом по тексту, чтобы точно знать, не сказал ли лишнего или, наоборот, не упустил ли чего-то важного для спокойствия родных. Когда же убедился в правильности всего изложенного, подросток аккуратно сложил ровно пополам лист и бережно отложил в сторону.

Дальше мастер взял чистый лист бумаги и стал создавать письмо уже для Милославы, уже не выверяя каждую мысль: «Привет, Милослава! Надеюсь, ты не будешь против, что я немного пооткровенничаю. Только прошу, не рассказывай обо всём этом слово в слово родителям!

Болотовск и правда удивительный город! Харийцы сумели из опасного болота сделать настоящую обитель науки и в какой-то степени комфорта. Хотя, конечно, вся «прелесть» таких мест никуда не делась. Если зайдёшь за благоустроенную черту, тебя сразу поджидает куча угроз, например топь, а к сырости и грязи я привыкнуть точно никогда не смогу!

Знаешь, как я предполагал, меня здесь приняли не все с распростёртыми объятиями. Конечно, я ожидал нечто подобного. Хотя всё равно неприятно.

На второй же день пребывания здесь познакомился с местным гением Изяславом. Надо сказать, весьма неприятная личность. Сразу же дал мне понять, что моё присутствие здесь — большая ошибка.

Ещё учитель по математике поначалу тоже относился ко мне довольно холодно и скептично. Казалось, он заранее был уверен, что я не подтвержу слова Истислава обо мне и обязательно провалюсь. Впрочем, после проверки моих знаний Остроум изменил своё мнение, но не стал приветливее.

Зато есть люди, которые меня поддерживают. Например, Истислав — он прямо очень, можно сказать, защищает меня перед своими скептичными коллегами. Или Диволад, так любезно предоставивший мне свои владения для занятия химией. Ещё сыновья князя мне тут немного помогают, да и я им по мере возможностей.

В общем, жаловаться особо не на что. Болотовск даёт очень много возможностей для ценителей науки — просто мечта для таких, как я. Знаний, мест для воплощения своих идей, учёных с бесценным опытом — всё это в достатке. Так что теперь наконец меня ничего не ограничивает заниматься наукой, и я очень рад быть здесь.

Единственное, меня несколько угнетает постоянное внимание со стороны окружающих за пределами родового участка князя. Видимо, слухи делают своё дело, и теперь харийцы жаждут подтвердить или опровергнуть мою исключительность. Из-за этого постоянно приходится контролировать каждое своё действие и слово, чтобы не дать повод для очередных пересудов, хотя так хочется просто заниматься любимым делом, не думая о чужих ожиданиях.

Кстати, как видишь, я тебе прислал подарок. Думаю, тебе он будет по душе».

После выведения последних слов Ратмир отложил карандаш, бережно сложил бумагу и положил рядом с предыдущим письмом. Затем взял чистый лист и ненадолго задумался, выискивая в памяти всё то, что произошло недавно и могло заинтересовать младшего брата. Спустя где-то несколько секунд снова вооружился грифелем и принялся вычерчивать новый текст уже для Радосвета: «Радосвет, тебе расскажу лишь всё самое интересное! Причём во всех подробностях и постараюсь ничего не упустить!

Болотовск тебе бы точно понравился! Здесь столько разных приспособлений интересных. Да и само болото точно бы пришлось по душе с загадочной атмосферой — местами оно будто живое.

К слову, я уже побывал практически в самом сердце топи! Спросишь, что я там делал? Видишь ли, у Диволада потерялась его любимый кулон, а точнее, был похищен одним из анчуток. В итоге пришлось мне помогать возвращать эту вещь хозяину.

Мы шли с Диволадом по болоту, и всю дорогу нам мешали духи. Они водили нас кругами, пугали разными звуками и даже в конце уже в самом логове стащили часть снаряжения. Только, несмотря ни на что, мы всё равно достигли цели и нашли, что искали.

Ещё представляешь, мне тут пришлось сову вместе с гнездом переселять из трубы! Я, Остромир и Радимил сначала создали для птицы специальный домик. Потом повесили на иву. Дальше меня уже спускали в воздуховод, чтобы я вытащил оттуда животное. После этого мы вселили сову в новое жилище, и, к счастью, её всё устроило.

Про остальной свой досуг рассказывать не буду. Тебе будет скучно слушать про сам процесс обучения и моих проектов, а похвастаться захватывающими результатами не могу. Так что на этом всё, а к следующему письму уже постараюсь припасти ещё интересные вещи».

***

После обеда Ратмир переместился в комнату и там аккуратно переложил письма со стола в свою сумку. Потом подросток снял с пояса волшебный сундучок и поставил на пол, мысленно повелел вещице увеличиться в размере и несколько секунд подождал, пока пожелание исполнится. Дальше мастер отщёлкнул замок, откинул крышку и принялся доставать оттуда всё, что раздобыл из логова анчуток, создавая рядом с собой внушительную кучку разнообразных предметов.

Вскоре юный гений закончил и уселся на пол поудобнее, а затем стал выбирать подарок для младшего брата. Сначала брал в руки какую-нибудь вещицу и внимательно изучал, останавливаясь взглядом на необычных деталях, скрывавших порой немало загадок и магии. Потом оценивал, подойдёт ли она или нет для Радосвета, и откладывал либо в одну сторону как бесполезное, либо в другую для дальнейшего рассмотрения.

Через некоторое время очередь дошла до одного предмета, очень выделявшегося из общей кучи. Дело было даже не во внешнем виде — другие находки тоже порой выглядели необычно, а во внушительном размере для таких маленьких духов, как анчутки. Вероятно, этим воришкам-коллекционерам пришлось с пыхтением тащить такую находку всей гурьбой до логова, не раз роняя по дороге через болота.

«Интересно, чем же анчуток привлёк так этот предмет, что они забрали его, даже невзирая на размер?» — подумал подросток, вертя в руках загадочный предмет.

Речь шла о невероятно красивом посохе, который однозначно не был обычным и содержал в себе какую-то магию. Основу составляла дубовая ветвь с естественными изгибами и листьями, сохранившая всю первозданную красоту дерева. Верхняя часть разделялась на несколько отростков и, переплетаясь, образовывала некий кокон с мерцающим золотистыми оттенками жёлудем с кулак внутри, а нижняя представляла из себя обрубок с ровным срезом.

Внимание изобретателя сразу привлекли странные знаки, вырезанные вдоль древка ровной линией. Разобрать точные очертания их мастер не мог сразу из-за налёта времени в виде потемнения, налипшей грязи и небольших наростов лишайника. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы очистить поверхность пальцами, ощущая, как под ногти забивается неприятный налёт, — без специального инструмента или ножичка под рукой сейчас вариантов других не было.

Когда надпись вырвалась из-под тумана разного рода засорений, юный гений всё равно не смог разобрать значение символов. Они походили на магические руны и в то же время на незнакомые буквы с завитками, будто кто-то пытался соединить строгую письменность с живой природной формой. В итоге подросток лишь пробежался взглядом, невольно проведя пальцем по линиям, и тяжело вздохнул, осознавая, что не сможет разгадать эту тайну.

Внезапно жёлудь внутри засиял, и из него столбом света буквально выстрелило какое-то существо. Оно выглядело как очень крупная белка-летяга, но этот облик явно был обманчивым, и перед изобретателем точно предстало не простое животное. Слишком уж много странностей просматривалось: осознанный взгляд, мерцающие линии серебра по всему телу, парение против законов физики, да и само появление говорило о многом.

Создание озадаченно огляделось вокруг, повертев головой, и под конец чуть дольше задержало внимание на мастере. После ненадолго задумалось о чём-то своём, а спустя меньше минуты плавно опустилось вниз, усевшись прямо напротив удивлённого Ратмира, и лениво потянулось. Дальше невозмутимо пригладило чуть взъерошенную шёрстку, будто хотело сделать более презентабельный вид после долгой спячки.

Наконец существо выпрямилось и вежливо обратилось к изобретателю: — Приветствую. Позволь полюбопытствовать, где я?

— В доме князя Болотовска, — ответил ошарашенный подросток, не отрывая глаз от огромной белки.

— Можно поточнее? Что это, Болотовск? — спокойно уточнило создание, слегка наклонив голову.

— Ну… город харийцев, расположенный на болотах… — пояснил Ратмир, почесав затылок.

— Понятней не стало… Ладно, разберёмся по ходу дела… — задумчиво пробормотало существо и после короткой паузы спросило: — Как тебя зовут?

— Ратмир, — представился юный гений, пытаясь угадать, что из себя представляет собеседник: духа, магического животного или ещё кого-то.

— Скажи, Ратмир, а откуда у тебя вот эта вещь? — поинтересовалось создание и чуть вытянуло лапу, указав на посох в руках мастера.

— Я принёс её из логова анчуток, расположенном на болоте, — пояснил Ратмир, вспоминая горы безделушек на острове среди болот.

Большая белка где-то минуту молчала, слегка дёргая кончиком хвоста, и потом заключила, погладив подбородок: — Так, ага… Теперь более-менее ясно всё…

— Что именно? — спросил подросток, подняв бровь.

— Видишь ли, последнее, что помню, как я и мой хозяин шли через болото, а потом на нас напал болотник. Тогда мне пришлось возвращаться в посох, чтобы дать силу для борьбы с противником. Дальше меня больше не вызывали, и я не поддерживал связь с внешним миром до этого момента… — рассказало о своей истории создание и с грустным вздохом сделало неутешительный вывод: — Выходит, с моим хозяином что-то тогда случилось… Или, может, просто он посох потерял... По-другому ведь посох не мог оказаться в логове у анчуток!

— Мне очень жаль, что так случилось, — с искренним сочувствием отозвался изобретатель и аккуратно положил посох перед собой.

— Это интересно, сколько же времени прошло с того момента… — протянуло существо и задумчиво посмотрело в окно.

Юный гений быстренько произвёл в уме точные расчёты с учётом всех известных данных и предположил: — Вероятно, не один десяток лет точно. Раз ты не слышал ничего о Болотовске.

— Ох, значит, моего хозяина искать уже бесполезно… — заметно поникнув, сказала белка-летяга и опустила взгляд.

Не найдя слов, чтобы немного смягчить ситуацию, мастер спокойно заметил: — Похоже на то…

Существо снова тяжело вздохнуло и замерло, уставившись в одну точку рассеянным взглядом. Наступила несколько напряжённая тишина, делая тихие звуки заметно отчётливее, и подростку сразу стало как-то не по себе. Скорее всего, в этот момент оно переваривало сложившуюся ситуацию и пыталось понять, как быть дальше, подёргивая хвостом в такт мыслей.

Спустя пару минут белка-летяга посмотрела на юного гения и смиренно сказала: — Что ж, к прошлому хозяину, видимо, мне уже не вернуться, а значит, придётся искать нового.

— Почему именно хозяина? — поинтересовался изобретатель.

— Я же коловёртыш. Если ты не в курсе, это духи, которые служат определённому человеку, обычно волшебнику, — заметило создание, скрестив лапки на груди.

— Неужели ты не можешь жить самостоятельно совсем? — с лёгким недоумением спросил мастер.

— Да не могу! Такова уж моя природа — быть помощником. Это как призвание, что ли, — отрезал коловёртыш и с напором добавил: — Вот ты же не можешь просто взять и перестать заниматься тем, к чему у тебя душа лежит, верно?

— Ну да. Я бы вряд ли отказался от науки, — согласился Ратмир, почесав затылок.

— Теперь я надеюсь, ты меня понимаешь! — кивнув, с удовлетворением сказал дух и решительно заявил: — И раз уж случилась такая ситуация, давай я тебе буду служить! Пусть в хозяева предпочтительнее нам брать волшебников, но в данном случае судьба явно намекает на исключение.

— Я даже не знаю… — замялся юный гений, не сильно представлявший себя в роли «хозяина».

— Соглашайся! Ты не представляешь, насколько тебе повезёт, если ты станешь моим хозяином! Я могу тебе достать что угодно, многое умею и знаю или быстро научусь! — настаивало создание и заметно выпрямилось, поставив лапки в пухлые бока.

Мастер совсем не хотел принять на себя роль хозяина коловёртыша, хотя наверняка другой бы был только рад этому. Тому было помимо очевидных причин ещё несколько: помощник не требовался постоянно, пришлось бы брать лишнюю ответственность и непонятно чего ожидать от отношений с магическим существом. Правда, подросток прекрасно понимал, что духу сейчас после возвращения в мир, где не осталось ничего знакомого и привычного, нужна какая-то точка опоры и смысл существования.

В итоге, взвесив все за и против, изобретатель согласился: — Ладно, будь по-твоему.

— Отлично! — обрадовалось создание и добавило: — Ой, я же не представился! Меня зовут Орешек.

— Приятно познакомиться, — с улыбкой отозвался юный гений.

— Итак, чем тебе помочь? — деловито поинтересовался дух, потирая лапки.

— Да пока ничем. С выбором подарков для брата, а потом в городе для сестры я как-нибудь сам справлюсь, — с улыбкой ответил мастер.

Коловёртыш несколько расстроился этим словам, тихо вздохнул и сказал, указав на посох: — В таком случае я пошёл обратно в посох. Как понадобится помощь, проведи по знакам, и я появлюсь.

— Хорошо, — кивнув, произнёс Ратмир.

— До, надеюсь, скорой встречи, — попрощался дух и исчез в жёлуде с теми же эффектами, что и появился.

«Да уж, вот никогда не знаешь, какую загадку порой скрывает вещь», — посмотрев на посох, подумал изобретатель.

Дальше мастер бережно взял в руки эту вещицу и поднялся, привычным движением руки оттолкнувшись от пола. Затем задумчиво осмотрелся вокруг в поисках подходящего места для, как оказалось, жилища духа — того, где бы никто не побеспокоил случайно ветку с жёлудем. Спустя несколько секунд внимание зацепилось за подходящий уголок — закуток между креслом и шкафом, после чего подросток подошёл туда и поставил посох, прислонив к стенке.

Закончив с пристройством волшебного предмета, Ратмир вернулся к своему ещё незавершённому делу — выбору подарка для брата. Мастер снова уселся к кучкам разных сокровищ из логова и продолжил перебирать их, сортируя по категориям: «вероятно подойдёт» и «точно не понравится Радосвету». Когда все предметы наконец разделились на две горки, подросток убрал лишнее обратно в волшебный сундук и снова тщательно прошёлся по отобранному, пока наконец не остановился на янтаре с чешуйкой дракона.

«Думаю, Радосвету понравится…» — повертев полупрозрачный камень в руке, с удовлетворением отметил про себя изобретатель, а затем чуть подкинул и, не дав упасть на пол, ловко перехватил той же рукой с мыслью: «Теперь надо бы заняться подарком для Милославы».

Хорошо зная сестру, Ратмир не мог себе позволить выбирать подарок для неё тоже среди находок из логова духов. Тут нужен был совершенно другой подход — какая-то более «чистая», но не менее уникальная и, конечно, изящная вещь, связанная напрямую с Болотовском. Так что мастер убрал оставшиеся сокровища анчуток в ларчик, который вскоре очутился на поясе, и стал собираться пойти искать сувенир для Милославы в городе.

Подросток взял сумку и сложил туда янтарь и письма родным, а затем направился в торговый район и вскоре оказался на острове, где размещались менялы. Там у прохожих мастер уточнил у кого самый большой выбор вещей, которые могут подойти для подарка сестры, не зная специфике здешних. Дальше дошёл до самой центрального здания относительно скромного размера и взглянул на вывеску для достоверности, а затем уверенно поднялся по ступенькам и вошёл через дверь внутрь, задев колокольчик.

Теперь юный гений стоял посреди небольшого помещения — вполне типичного для таких мест. Отделка выглядела скромной, чтобы не отвлекать внимание: деревянные стены и потолок с бронзовыми люстрами, а также каменный пол с потёртостями от долгого использования. Вдоль обоих сторон тянулись стеллажи, на полках которых виднелось множество разных, но не особо уникальных вещей — как знал мастер, всё самое ценное хранится где-то ещё. Пару лавок под окнами предлагали посетителям отдохнуть, если приходится вдруг ждать из-за очереди или обычной занятости хозяина заведения. В глубине пространства возле двери, ведущей, вероятно, на склад, высился прилавок, где лежали счёты и несколько аккуратных стопок каких-то бумаг с записями.

Изобретатель прошёл вглубь и внимательно осмотрелся по сторонам, а затем подумал: «Похоже, без помощи я точно не отыщу, что нужно».

В то время из-за прилавка вышел навстречу гостю мужчина средних лет небольшого роста, являвшийся однозначно владельцем. Короткая причёска плавно переходила в аккуратно оформленную бороду, где каждая прядь русого оттенка была тщательно выглажена расчёской. Лицо формы квадрат с лёгкими морщинами и чёткими чертами выдавало в этом человеке заядлого путешественника: обветренное, загорелое и испещрённое мелкими шрамами. Жёлто-зелёные глаза скрывали некую хитринку и отражали предельную внимательность, даже цепкость — тот самый взгляд торговца, мгновенно считывающий везде выгоду. Одежда выглядела вроде бы простой, но выделялась вычурными украшениями-акцентами: бежевая рубашка с пуговицами — драгоценными камнями, штаны, украшенные золотистыми нитками по швам, сапоги с усиленными мысами металлом.

Подойдя к подростку, хозяин лавки вежливо произнёс: — Добрый день! Чем могу помочь?

— Мне нужен подарок для моей младшей сестры. Что-то именно из Болотовска, — объяснил цель визита изобретатель.

— Ты по адресу! У меня есть много изящных и красивых предметов для любой прелестницы! — заверил торговец и сделал пригласительный жест в сторону одного из стеллажей, а затем приблизился туда и с заметным оживлением сказал: — Вот, посмотри. Заколки, гребешки, украшения, декоративные шкатулки, броши…

Юный гений приблизился к полкам и внимательно изучил предложенное, а затем заметил: — Вещи, конечно, хорошие, но слишком простые. Мне же хотелось бы что-то особенное — предмет, который могли сделать только харийцы, используя последние достижения науки, но, разумеется, не грубый .

— Хмм… Кажется, понимаю…— погладив бороду, задумчиво протянул торговец, а затем добавил: — Думаю мне есть что тебе предложить. Подожди немного у прилавки, сейчас всё принесу.

Меняла развернулся и направился в сторону двери за стойкой, а тем временем изобретатель неторопливо подошёл к прилавку и стал ждать, невольно проникаясь здешней атмосферой ещё сильнее. Людей в помещении до сих пор не наблюдалось — видимо, сказывались рабочее время и не слишком высокая востребованность местных редкостей в повседневной жизни. Запахи представляли собой многослойный букет ноток дерева и камня от убранства, фона пыли, а также особые оттенки от ассортимента предметов и бумаг. Плотная тишина нарушалась сейчас лишь глухими шагами, шорохом и скрипением сундуков за стенкой.

Где-то через несколько минут мужчина вернулся с несколькими коробочками и принялся открывать их одну за другой. В одной оказалась музыкальная шкатулка — круглая, золотистая, с инкрустацией изумрудов, складывающихся в замысловатый рисунок узоров, и красивым замочком-защёлкой. В другой обнаружился серебристый медальон с тонко проработанными природными мотивами по краю, который при раскрытии создавал болотный пейзаж из разноцветного металла. В третьей скрывался изящный цветок из стекла с поблёскивающими вкраплениями, показывающий в глубине своего материала иллюзии за счёт многослойной структуры и тончайшей огранки.

— Вот, смотри, выбирай, — сказал торговец, обведя рукой принесённые ящички.

«Стеклянный цветок, конечно, красивый, но хрупкий. Музыкальная шкатулка — интересный вариант, однако не совсем, наверное, подходит как сувенир. Медальон из этого всего вроде бы лучше всего подходит…» — поочерёдно беря каждый предмет для изучения, размышлял юный гений и наконец объявил: — Наверное, возьму медальон.

— Хороший выбор! — с одобрением отозвался лавочник и пододвинул нужную коробку к подростку.

— Что именно вы хотите за него? — поинтересовался юный гений, подняв бровь.

— Ты же тот самый Ратмир из Белоозера, прибывший к нам на обучение из Белоозера, верно? — уточнил торговец, чуть прищурившись.

— Ну да, — кивнув, подтвердил подросток.

— Ходят слухи, что ты создаёшь весьма недурные изобретения для даарийца. Можешь ли предложить на обмен что-то из них? Только не примитивные, а под стать выбранному медальону, — с хитрой улыбкой произнёс мужчина.

— Что ж, попробую, — согласился на условия Ратмир.

Изобретатель сделал шаг в сторону от прилавка, снял с пояса волшебный ларчик и поставил на пол, приказав увеличиться. Дальше мастер отщёлкнул замочек и открыл крышку, а затем посмотрел в бездну внутри и задумался, перебирая в голове все вещи, там хранившиеся. Наконец принялся повторять один и тот же цикл действий: опускал руки внутрь, мысленно представляя, что хотел взять, доставал предмет и клал рядом с собой.

Так, за несколько секунд на полу оказались удивительные изделия. Механический замок с овальным корпусом с несколькими степенями защиты: системой из вращающихся колец, кнопочного ввода и позиционного переключателя. Солнечный компас представлял собой округлый бронзовый прибор с гравированной шкалой сторон света и углов, центральным гномоном, визирными столбиками и регулируемой складной подставкой. Механический зажигатель — компактное устройство в прочном металлическом корпусе с пружинным ударным механизмом и кремнёвым узлом, предназначенное для получения искры путём резкого взвода и высвобождения внутреннего бойка.

Через пару минут убрал волшебный сундучок обратно на пояс, собрал вещи и перенёс на прилавок, а затем сказал: — Вот, выбирайте. Если ничего не подойдёт, то ещё что-то поищу

Меняла тщательно изучил каждый предложенный предмет и уточнил, указав на один из них: — Это замок, я так понимаю?

— Всё верно, — кивнув, подтвердил изобретатель.

— Тогда вот его и возьму. Мне как раз такой в хозяйстве пригодится, — решил торговец и подтянул к себе замочек, а затем попросил: — Только объясни, как он работает, и, конечно, правильные комбинации защиты.

— Хорошо, сейчас объясню, — согласился Ратмир и принялся убирать остальные предметы обратно в сундучок.

— Тогда считай, сделка состоялась, — с довольной ухмылкой заключил мужчина.

***

Ратмир после визита к торговцу зашёл на почту в центральной части Болотовска, чтобы отправить письма и подарки родным. Всё было отделано деревом: стены сразу притягивали внимание искусной резьбой с природными мотивами, а пол и потолок с медными люстрами состояли из простых досок. С правой стороны располагались высокие стеллажи с коробками разного размера, ящиками с конвертами, перевязочными верёвками, соломой и рулонами плотной бумаги для упаковки. С другой находились столики со стульями, небольшими светильниками, ножницами, письменными принадлежностями для того, чтобы посетители могли спокойно дооформить послания и упаковать посылки, прежде чем передать на отправление. Прямоугольные окна тянулись почти вдоль всех стен, кроме одной с арками, отделявшей ещё несколько внутренних помещений от этого пространства. В глубине помещения высилась длинная стойка тёмного оттенка, возле которой сновали туда-сюда работники с всегда занятыми руками, периодически переговариваясь между собой.

Подросток сразу подошёл к полкам и выбрал оттуда две небольших коробки, солому, верёвочки и три конверта. После подошёл к одному из столиков и устроился на стуле, а затем достал письма и приготовленные подарки из сумки и разложил перед собой в удобном порядке. Дальше упаковал янтарь и медальон в контейнере, перевязав узелками, а затем уложил послания для близких в бумажные обёртки и оформил как положено.

Внезапно до ушей мастера донёсся недовольный голос одной из посетительниц пожилого возраста: — Я не поняла, почему для меня опять ничего нет? Мне же родственники всегда каждую неделю пишут!

— Бабушка, ну, вероятно, письмо там на почте задержалось, или ваши родственники ещё не смогли отправить его по каким-то причинам, — мягко объяснил мужчина.

— Вот не надо сваливать всю вину на других! Скорее всего, это вы потеряли моё письмо, а теперь придумываете всякие небылицы! — возмущённо воскликнула старушка, поставив руки в бока.

— Поверьте, мы бережно храним все письма и посылки. Так что, если вашего ещё нет, значит, к нам оно не пришло, — спокойно заверил работник.

— А мне вот мой знакомый говорил, что вы только так всё теряете! — не унималась бабушка, нахмурив брови.

Хариец тихо вздохнул и ровным тоном ответил: — Уверяю, ваш знакомый что-то путает. Приходите завтра, и, возможно, письмо уже тут будет.

— Уж надеюсь! — фыркнула посетительница, демонстративно развернулась и неторопливо направилась к выходу.

Завершив процедуру, юный гений всё собрал и занял небольшую очередь, состоящую из нескольких человек. С ней ему пришлось двигаться несколько минут, пока подросток наконец не приблизился к стойке, где находилось свободное окно приёма. Там стояла женщина, одетая в обычный сарафан с рубашкой в зелёно-коричневых оттенках, и выглядела не очень примечательно: русые волосы в косе, круглое лицо с мягкими чертами и зелёными глазами, чуть полноватая фигура.

Мастер поставил на стойку две коробки и положил письма сверху, а затем обратился к работнице: — Добрый день. Я хочу отправить три письма и к двум из них два подарка.

Женщина подтянула к себе послания и посылки, тщательно проверила правильность оформления и потом заключила: — Да, всё в порядке, можно отправлять.

— Как скоро доставите? — полюбопытствовал изобретатель.

— Не знаю, всё зависит от количества существующих отправлений и очереди на ближайшие маршруты. Вероятно, через два-три дня, — ровным ответила работница, занеся запись в журнал, и отложила в сторону коробочки с конвертами.

— Ясно, спасибо, — отозвался Ратмир и отошёл от стойки.

Глава 10. «Теория полёта»

Сегодня у Ратмира был последний день передышки между изучением дисциплин. Кто-либо другой бы потратил это время на отдых или просто попытался отвлечься на какой-то пустяк, чтобы подготовиться к новому раунду усвоения знаний, но только не юный гений. Утром подросток переместился в мастерскую в доме князя и решил продолжить заниматься теорией полёта, всё ещё пытаясь разобраться в этом вопросе.

Первым делом мастер принялся за подготовку перед предстоящими тестами сделанной ещё в белоозере устройства. Из волшебного сундучка достал заводной механизм в шарообразном корпусе с множеством дырочек для вставки разнообразных модулей и разместил на площадке по центру. Со второго полуяруса притащил стопку чистой бумаги и положил на один из верстаков для записи результатов тестов. Достал из сумки подарки домового, решив наконец использовать те в создании временных крыльев, винтов и прочих сменных деталей, и положил рядом с листами.

Дальше изобретатель взял особый карандаш, открыл первую страницу магического дневничка и подумал: «Ну что ж, сейчас посмотрим, насколько волшебство может быть полезно науке».

В следующую секунду мастер нарисовал подробную картину трёхлопастного винта с уточнениями материала и пропорций. После этого подросток поставил внизу галочку в квадратике напротив короткой надписи «Материализация» и слегка отстранился, с предвкушением ожидая чуда. Сразу же со страницы начали вылетать переливающиеся нити магии серебристого оттенка и, соединяясь в одной точке, очерчиваться в воздухе нужный предмет.

Вскоре Ратмир взял парящую деталь в руки, внимательно осмотрел и с удовлетворением отметил: «Надо же, совсем не отличишь от настоящей. Как раз то, что нужно».

Изобретатель подошёл к платформе, поднял основу шарообразную конструкцию и прикрепил винт к «рабочему» отверстию. Потом завёл механизм до упора со стрекотанием, ощущая нарастающее сопротивление туго натягивающейся пружины внутри, и резко выставил устройство на ладонях вперёд, внимательно наблюдая за изменениями. В следующий миг лопасти закрутились, превратившись в размытый круг, после чего устройство сначала заметно снизило нагрузку на руки, а потом приподнялось вверх примерно на пару пальцев, заваливаясь то в одну, то в другую сторону. Спустя несколько секунд, когда вращение замедлилось, установка тут же устремилась вниз, и тогда юный гений ловко поймал корпус, не дожидаясь удара об пол.

— Неплохо, уже с этим можно работать, — пробормотал Ратмир и повторил тест несколько раз для уточнения результатов, делая короткие заметки с зарисовками.

Вскоре мастер с помощью волшебного дневничка создал ещё несколько винтов, после чего поочерёдно прикреплял эти детали к корпусу в верхнюю часть в единый ряд и запускал механизм. Два подняли устройство чуть выше, снова поведя конструкцию в сторону, однако теперь отклонение сопровождалось ещё и ощутимым раскачиванием. Три дали более-менее стабильный подъём без критичной смены траектории, но почему-то дали лёгкое дрожание всей системы, особенно при малейшем отклонении от курса. Четыре взметнули конструкцию почти на сажень, однако проявилась очень сильная нестабильность полёта: резкое поддёргивание и заваливание на один или другой бок.

«Примерно как ожидалось, три винта дают самый оптимальный вариант для стабильного поднятия вверх», — подумал подросток и незамедлительно повторил серию таких же тестов, занося результаты на бумагу.

Дальше юный гений оставил сверху три винта и создал ещё четыре, а затем принялся за новый эксперимент уже с подкидыванием устройства, за раз прикрепляя внизу по одному трио «лепестков». Один добавил подъёма, заметно стабилизировал систему и даже при остановке лопастей падал плавно, пусть и дрожание усилилось. Два сделали самый лучший вариант развития событий: устройство поднялось ещё выше и зависло на одном месте без каких-либо негативных изменений в поведении. Три и четыре неожиданно нарушили достигнутый баланс: в движении возник такой хаос, что речи не шло не только о постоянстве маршрута конструкции, но и об увеличении вертикальной линии взлёта.

После повторных серий испытаний Ратмир всё задокументировал и заключил: «Что ж, как оторвать с помощью винтов в воздух конструкцию, я выяснил. Теперь надо, чтобы она двигалась вперёд».

Изобретатель также создал ещё дополнительные винты, оставил в корпусе сверху три и снизу два, а потом стал добавлять уже в боковое отверстие по одному и проводить тесты. Один, как и предполагалось, заставил устройство двигаться вперёд, но норовилось наклониться постоянно вбок, делая траекторию неровной и слегка дугообразной. Второй заметно увеличил скорость полёта и заставлял системы идти по более предсказуемой линии, хоть дрожание корпуса значительно усилилось. Третий и четвёртый опять нарушили достигнутый результат и заставили устройство вести себя крайне хаотично, с бросками в разные стороны, заваливанием и зигзагообразным направлением.

Юный гений, как обычно, снова уточнил полученные результаты опытным путём, сделал записи с рисунками и задумался: «Основа у меня теперь есть, но нужно её стабилизировать. Видимо, пришло время добавить крылья и посмотреть, что изменится…»

Подросток с помощью волшебного дневничка создал два небольших крыла, похожих формой на птичьи, с креплением у основания. После этого прикрепил их по бокам шарообразного корпуса самой удачной комбинацией винтов в свободные дырочки ровно параллельно, завёл механизм и сразу подкинул устройство. Оно сразу набрало высоту, поднимаясь по наклонной значительно ровнее прежнего, дальше движение вперёд стало плавнее, без значительной вибрации, и наконец при остановке винтов ровно заскользило вниз, благодаря чему мастер легко поймал конструкцию.

Юный гений довольно взглянул на устройство в руках и тихо прошептал, до конца не веря в успех: — Неужели я это сделал — добился полёта конструкции?! Пусть нужно ещё раз проверить полученный результат, но всё же не думаю, что проверка покажет что-то другое.

Вдруг в мастерской появились братья и сразу подошли к подростку, после чего Радимил произнёс: — Привет, Ратмир! Я смотрю, ты тут уже освоился

— Вроде того, — с улыбкой ответил изобретатель и осторожно спросил: — Вам нужна сейчас мастерская? Если что, могу освободить.

— Да не. Мы лишь зашли забрать кое-какие чертежи. Так что можешь спокойно заниматься своими делами, — махнув рукой, отозвался Радимил и с любопытством окинул взглядом верстак с записями.

— Что это у тебя в руках? — поинтересовался Остромир, который не мог не заметить металлический шар с винтами и крыльями.

— Устройство для проверки теорий полёта. Помогает мне уточнить, какая комбинация винтов и крыльев даёт самый лучший результат, — пояснил подросток и кивнул в сторону своих записей.

— Полёта? Да ладно? Ты серьёзно? — удивился Радимил, чуть наклонившись к устройству, чтобы рассмотреть получше.

— Эта штуковина для полёта? Звучит слишком хорошо для правды, — скептически заметил Остромир, скрестив руки на груди.

— Если останетесь, можете посмотреть, как я делаю последние проверочные тесты, и убедиться во всё сами — спокойно предложил мастер, сделав пригласительный жест.

— Конечно! Так интересно узнать, что эта штука может, — с заметной радостью согласился Радимил.

— Если только не очень долго, а то нам ещё к Звенимиру скоро идти, — сдержанно сказал Остромир и устроился возле верстака.

***

После обеда Ратмир переместился снова в домашнюю мастерскую, решив заняться обработкой полученных результатов. Подросток собрал все записи по экспериментам, прихватил волшебные книжечку и карандаш с верстака и переместился на второй полуярус. Там уселся за один из столов и принялся изучать документацию, чтобы выявить какие-то закономерности для дальнейшего создания конструкций под полёт.

Подросток быстро сделал выводы об очевидном, исходя из работы самой конструкции в полёте. Количество винтов напрямую влияет на устойчивость устройства в воздухе, предсказуемость траектории, а главное — поведение всей системы в целом. Крылья предполагаемо увеличили время нахождения установки наверху, даже при остановки внутреннего механизма, и на удивление сглаживали или компенсировали выявленные отклонения.

В остальном подросток застрял на самых интересных вещах, которым никак не мог найти объяснения. Во-первых, почему добавление винтов внизу стабилизировало подъём, причём именно в количестве двух штук — не больше и не меньше. Во-вторых, каким образом при малейшем отклонении от вертикального положения устройство начинало заметно дрожать и усиливать хаос полёта в принципе, особенно если и так есть проблемы с поведением конструкции. В-третьих, отчего именно крылья снизили вибрацию и стабилизировали движение вперёд, хотя по сути активно не участвовали в работе механизмов и самом процессе.

«Не понимаю, что именно играет ключевую роль во всём этом? Почему в принципе именно такая комбинация элементов делает возможным полёт? Какого важного звена я не замечаю?» — откинувшись на спинку стула, размышлял юный гений и стал невольно постукивать пальцами по столу в такт роившимся в голове мыслям.

Внезапно откуда-то снизу раздался голос Истислава, выведя подростка из дум: — Ратмир, ты здесь?

— Да, я тут наверху, — громко откликнулся мастер, оторвав взгляд от записей.

Спустя секунду инженер уже появился прямо рядом со столом, телепортировавшись, и поинтересовался, покосившись на бумаги: — Надеюсь, не сильно занят?

— Так, не особо, — ответил Ратмир, отодвинув исписанные листы бумаги от себя.

— Тогда слушай. Завтра утром у тебя встреча с наставником по химии. В этот раз, думаю, она тебе будет очень приятной, — произнёс хариец, чуть оперевшись на стул перед собой.

— Почему же? — поинтересовался подросток, приподняв бровь.

— Так ведь твоим учителем будет Диволад, с которым, насколько я помню, вы ещё спелись с Белоозера, — хмыкнув, пояснил свою мысль инженер.

— Тогда действительно так и будет, — с улыбкой согласился Ратмир.

Истислав с любопытством посмотрел снова на записи и спросил: — Чем тут таким интересным занят?

— Теорией полёта. Вот сейчас пытаюсь понять закономерности конструкции и самого процесса, — ответил изобретатель, украдкой посмотрев на исписанный лист перед собой.

— То есть ты уже смог добиться, чтобы устройство в принципе полетело? — удивлённо уточнил инженер, чуть приподняв брови.

— Ну да, — спокойно отозвался подросток и добавил, немного нахмурившись: — Правда, только на короткое время с учётом возможностей заводного механизма.

— Всё равно ты добился впечатляющего результата. Особенно с учётом того, что ты у нас первопроходец в изучаемой области. Считай, сделал настоящий прорыв в науке и можешь собой гордиться! — заметил хариец и уверенно указал на документацию тестов конструкции.

— Только пока я в некотором тупике. Никак не могу найти объяснение полученных результатов экспериментов, — со вздохом произнёс Ратмир и покачал головой.

— Давай-ка взгляну на записи. Может, что подскажу, — предложил Истислав и уселся за стол.

— Пожалуйста, — согласился подросток и пододвинул исписанные бумаги, чуть привстав.

Инженер некоторое время внимательно изучал записи с рисунками, пока не сказал: — Знаешь, мне кажется, ты не можешь найти ответ, потому что не учитываешь саму среду, а лишь конструкцию и эффекты.

— Воздух, что ли? Разве он на что-то может влиять? Это же… даже не знаю, как сказать… ничто, — с лёгким недоверием уточнил изобретатель, подняв бровь.

— Почему нет? Если бы ты в воде проверял поведение своей конструкции, то результаты были наверняка другие. Тем более если мы не видим или не замечаем какие-то, это не значит, что они не влияют на происходящее, — пояснил позицию хариец и пододвинул бумаги подопечному.

— Может, вы и правы… — задумчиво протянул юный гений и взглянул по-новому на бумаги.

Истислав удовлетворённо кивнул, встал из-за стола и произнёс: — Ну что ж, пойду я. Ведь, кажется, теперь ты сможешь решить свою головоломку, а в таких делах лучше лишний раз не мешать. До послезавтра.

— До встречи, — отозвался юный гений, и в следующий миг гость исчез из поля зрения.

После ухода харийца мастер посмотрел на документацию и задумчиво пробормотал: — Хмм… Если действительно попробовать учитывать саму среду в теории полёта, то придётся сначала понять её особенности и свойства…

Юный гений взял чистые листы вместе с особым карандашом и взялся за дело, всё сильнее погружаясь в размышления о природе воздушной среды. Сначала выписал все известные факты: прозрачность, способность переносить и хранить запахи, физическое влияние на объекты, при движении создание ветра, смерчей, ураганов, торнадо и прочие знания. Потом рассортировал информацию по категориям и выделил некоторые закономерности, подмечая повторяющиеся особенности и свойства. Наконец выделил направления, которые можно было развить прямо сейчас и использовать для теории полёта, главным образом про воздействия на что-либо и взаимосвязь разных факторов.

Как закончил, изобретатель ещё раз просмотрел записи и подумал: «Хмм… получается, действительно в этом что-то есть… Возможно, именно знания свойств и особенностей воздушной среды мне поможет лучше понять принцип полёта и создать совершенную конструкцию для поднятия человека в воздух».

Ратмир взял чистый лист вместе с особым карандашом и принялся зарисовывать схему, примерную взаимосвязь между конструкцией и воздухом. Там поэтапно собиралась самая удачная схема конструкции из винтов, а потом крылья, и вместе с тем появлялись стрелки, обозначающие примерное движение ветровых потоков. Это постепенно выстраивало в голове картину принципа возможности полёта, наглядно давая объяснения на вопросы, не дающие покоя.

Завершив набросок, подросток с удовлетворением отметил: «Теперь можно попробовать выстроить самые важные закономерности».

Юный гений стал шаг за шагом выводить основы теории полёта на бумаге, обобщая все знания на данный момент. Первый важный момент: воздух оказывает сопротивление движению какого-либо объекта, особенно без компенсации другими параметрами. Вторая закономерность звучала так: завихрения, в том числе искусственно созданные, например, винтами, могут создавать подъём и толкать в нужном направлении, однако нужно учитывать равновесие системы. Третье правило: с помощью определённых форм и работы механизмов можно добиться управления воздушными потоками, а при идеальном сочетании даже избежать негативных эффектов.

— Ну вот, благодаря этим знаниям уже можно создавать совершенное устройство для полёта и заодно по ходу выяснить нюансы, — высказал мысли вслух мастер и начал сортировку своих исписанных листов по назначению.

Вскоре Ратмир переместился на второй полуярус мастерской, устроился за письменным столом и занялся изучением каждого параметра под полёт. Подростка интересовали влияние размера, материала, формы, направленность винтов, крыльев и всего корпуса аппарата в целом, а также вес и необходимые возможности двигателя. Причём делал это лишь с помощью вычислений, размышлений, схем и полученных знаний, без новых испытаний и практических проверок.

Когда на бумаге был разобран каждый нюанс, изобретатель посмотрел на исписанные листы и со вздохом огорчённо подумал: «Похоже, даже если я придумаю полноценную конструкцию для полёта, то всё равно не смогу толком понять, работает она или нет. По моим расчётам, заводного механизма едва хватит на маленький прототип, не то что на полноценный аппарат. Тут по-хорошему нужен полноценный двигатель большой мощности, но при этом не громоздкий, а такого ещё наверняка не придумали даже харийцы. Видимо, придётся пока довольствоваться малым и развивать что есть, пока решение проблемы не найдётся».

Мастер взял чистый лист бумаги и стал выводить первый чертёж, периодически останавливаясь на раздумья. Корпус представлял из себя летающее крыло с чуть выпуклой верхней поверхностью и плавно сужающейся задней кромкой. Винты располагались: по центру основной ряд из трёх винтов друг над другом с одним вращающимся в другую сторону в специальном отверстии; сзади два небольших толкающих по краям корпуса, противоположных по движению. Внутри находилась кабина управления под прозрачным куполом и пространство для небольших грузов или личного использования со входом через открывающийся люк.

Закончив набросок, подросток посмотрел на очертания линий и сразу отметил: «Наверняка будет весьма шустрым и манёвренным, однако не точно не подойдёт для дальних перелётов».

Дальше изобретатель взялся за следующий рисунок уже другой модели с взятием за основу другую форму. Силуэт походил на плоскую стрелу: более вытянутым и заострённым спереди и с расширением в средней части корпуса, где профиль становился толще для формирования основной подъёмной зоны и размещения силового каркаса. Пропеллеры находились сзади небольшой в хвосте для движения вперёд, а снизу треугольником в круглом проёме: спереди покрупнее и сзади поменьше. Внутри, помимо места для двигателей и технических отверстий, размещалась лишь кабина пилота в центральной части под обтекаемым куполом из стекла.

Закончив, юный гений взглянул на готовый набросок и прошептал: — Этот вариант хорош для быстрых переходов на расстояние, но, к сожалению, лишь для одного человека.

Некоторое время подумав, мастер стал рисовать самый необычный вариант, вдохновлённый природой. Фюзеляж сильно смахивал на силуэт летучей мыши, кроме головы сохранившей лишь общие очертания: мягкие изгибы, утолщение в центральной части, живой рельеф силового каркаса. Здесь наблюдалась самая сложная система винтов на крыльях: подъёмная группа из трёх разного размера внизу в круглых выемках — один посередине большой и два поменьше, толкающие сзади на силовых «суставах» с парами разностороннего вращения и малые вспомогательные для балансировки и стабилизации. Внутри размещался не только пункт управления и технические помещения, но и множество места под грузы и пространство без явных целей.

Когда чертёж был готов, изобретатель изучал получившийся летательный аппарат и подумал: «Довольно универсальный вариант. Пусть уступает по скорости предыдущим и потребует много мощности от двигателей, зато может служить даже временным домом».

Теперь на руках у подростка находилось три варианта конструкций, которые надо было как-то проверить на работоспособность. Вот он и взялся за расчёты, чтобы узнать, насколько хватит мощности пружинного механизма для каждого варианта в уменьшенном исполнении. В итоге получался ожидаемый потолок, поэтому в прототипах приходилось бы отдельно проверять взлёт и отдельно движение вперёд в воздухе.

«Даже не знаю, как мне проверить движение в воздухе без использования винтов для взлёта…» — промелькнула мысль в голове озадаченного Ратмира, который сразу пустился в размышления: «Наверное, надо дать какой-то толчок устройству, как… как стреле! Точно! Можно же использовать конструкцию арбалета для начального толчка. Так я смогу проверить работу не только задних винтов, но и заодно узнать, как скорость и крылья влияют на полёт!»

Подросток удовлетворённо кивнул и подумал: «Интересно, как скоро я смогу сделать реально рабочее устройство и наконец сам подняться в воздух?»

***

Где-то под вечер Ратмир решил перейти к проверке насколько рабочие модели он придумал, однако сначала пришлось решить одну проблему. Дело в том, что для запуска прототипов с арбалетной установки требовалось большое пространство и к тому же не на болоте со слишком неподходящими местами для приземления. Вот и пришлось при поддержке Истислава договориться использовать сегодня в наукограде закрытую площадку под испытания разного рода изобретений.

Подросток переместился вместе со своим наставником в нужное здание, а именно в зал, поражавший размером и продуманностью конструкции. Высокий потолок почти полностью состоял из толстых стеклянных секций и при необходимости мог раскрываться благодаря простому механизму из цепей, шестерней и длинных рычагов. С одной стороны располагались огромные ворота, а с другой небольшая дверь и в районе второго яруса прозрачное прямоугольное окно для наблюдения. Толстые стены из кирпича размещали светильники и разнообразную защиту: металлические пластины, массивные подпорки и даже сетки, пропитанные. Каменный пол, казалось, хранил следы сотен экспериментов: чёрные пятна гари, царапины, выбоины, борозды от чего-то тяжелого и длинные потёртости скольжения. Несколько крепких верстаков стояли по углам вместе со стульями, чтобы мастера могли на месте записать что-то, разместить необходимые вещи или подправить детали сразу же.

— Тебе нужно что-то ещё? — поинтересовался инженер и с сомнением посмотрел на небольшую сумку на плече подростка.

— Да нет. Всё, что мне нужно, я уже взял, — улыбнувшись, уверенно заявил юный гений.

— Ладно, тогда больше не мешаю, — отозвался Истислав и уселся на стул, приготовившись созерцать работу своего подопечного.

В следующую секунду мастер принялся за подготовку к намеченным экспериментам, предвкушая грядущее. Сначала подошёл к одному из верстаков, вынул из сумки волшебную книжечку, чистые листы, примерные чертежи, особый карандаш и разместил это всё на столешнице. Дальше уточнил все детали набросков летательных аппаратов с помощью расчётов, а затем уже перенёс итоговые варианты с пометками в магический дневничок. Потом поставил галочку в квадратике напротив короткой надписи «Материализация» и подождал, пока появятся осязаемые модели трёх летательных аппаратов и арбалетной установки. Затем бережно устройство запуска поставил на пол, после чего завёл и водрузил первую конструкцию в направляющий паз, несколько отличающиеся формой и более высокими бортиками от классического.

Наконец последовало испытание первого прототипа в виде летающего крыла, когда Ратмир дёрнул рычажок. Тут же тетива резко толкнула устройство вперёд и заставила за считанные мгновения покинуть паз, в последний миг отщёлкнув фиксатор заводного механизма. После оно понеслось по слегка восходящей дуге за счёт начального импульса и слегка покачивалось, периодически норовя накрениться то в одну, то в другую сторону. Спустя пару секунд раскрутившиеся винты стали поддерживать полёт, и тогда конструкция выровнялась, перестала дрожать, к тому же движение стало гораздо плавнее и устойчивее.

В какой-то момент механизм перестал крутить винты, но аппарат всё равно продолжал держаться наверху, из-за чего изобретатель подумал: «Любопытно… Получается, и без винтов конструкция может сохранять полёт! Только почему?»

Вскоре скорость стала падать, а вместе с тем устройство начало терять устойчивость, намекая на приближающееся снижение. Сначала это были едва заметные покачивания, но потом конструкция медленно и плавно стала снижаться по пологой дуге — форма словно сопротивлялась неизбежному. В итоге конструкция опустилась практически до пола и столкнулась с сеткой стены, не давшей стукнуться, беспомощно повиснув в переплетении верёвок.

«Видимо, дело в скорости. Пока она была высокая, прототип летел даже без винтов, а стоило движению замедлиться — форма уже не смогла удерживать конструкцию в воздухе», — заключил подросток, смотря на устройство.

Дальше юный гений забрал устройство и положил на верстак, а затем записал полученные результаты и приступил к испытанию прототипа в виде стрелы. Изобретатель проделал знакомые манипуляции и принялся наблюдать, как устройство стремительно понеслось вперёд, покинув ложе арбалетной установки, и ещё быстрее после срабатывания винтов, почти не уходя в стороны. Дальше он заметил, что после замедления конструкция заклевала носом, пока наконец резко не упала на пол, потеряв остатки скорости.

«В отличие от первой формы, здесь конструкция предназначена явно для больших скоростей», — сделал однозначный вывод подросток и задокументировал всё на бумагу.

Вскоре мастер забрал модель в виде стрелы и положил рядом с летающим крылом на верстаке, а затем приступил к испытанию прототипа летучей мыши. В этот раз после схода с направляющего паза аппарат сначала взмыл в воздух, а потом сразу просел, задрожав, и стал раскачиваться влево-вправо, норовя перевернуться. Казалось, подобная форма вовсе получилась неудачной, однако, когда винты раскрутились, конструкция неожиданно стабилизировалась и даже показала лучший результат движения по воздуху в отличие от предыдущих вариантов.

Спустя несколько секунд механизм практически закончил свою работу, и аппарат принялся снижаться. Только тут снова проявились свои особенности явно из-за природной формы: падение происходило весьма хаотично, но почему-то медленнее формы летающего крыла. Устройство водило из стороны в сторону, иногда с описыванием плавных дуг, слегка закручивало, кренило и вновь выравнивало. Было такое ощущение, что оно никак не желало опускаться вниз, но всё равно в конце концов конструкция завершила свой полёт, когда запуталась в сетке одной из стен.

«Эта форма весьма хороша для удержания в воздухе, но явно требует постоянной стабилизации», — подумал Ратмир и незамедлительно принялся за записи, быстро фиксируя результаты испытаний.

— Что, тебя можно поздравить с удачными опытами? — с улыбкой поинтересовался Истислав, поднявшись со своего места.

— Пока нет. Надо ещё раз повторить испытания, чтобы убедиться в результатах, — ответил подросток, не отрываясь от бумаг.

Инженер подошёл к подопечному, с любопытством посмотрел на документацию и спросил: — А если всё подтвердится, то дальше что будешь делать для изучения темы?

— Наверное, пока ничего, — со вздохом отозвался юный гений.

— Вот как? Почему же? — удивился хариец, чуть приподняв брови.

— Ну, без создания полноценного устройства для работы винтов или какой-то альтернативы для поддержания полёта я не смогу дальше проверять любые новые гипотезы. Я, конечно, и придумал бы что-то, но на это нужно время, которого прямо сейчас не так уж много, — пояснил изобретатель и наконец отложил карандаш.

— Ничего, уверен после учёбы завершишь начатое — заметил Истислав, похлопав по плечу собеседника.

Глава 11. «Химия»

Истислав телепортировал Ратмира в здание, где работал Диволад, и сразу же оставил ученика, посчитав своё присутствие на встрече лишним. После этого подросток пересёк просторный зал и вошёл в химическую лабораторию, где хариец, облачённый в защитную экипировку, занимался каким-то экспериментом. Дальше незамеченный изобретатель тихо подошёл к другу и принялся ждать удобного момента для объявления своего присутствия, наблюдая за действиями юноши.

Диволад полностью сосредоточился на своём, крутясь возле металлического стола. Сначала взвешивал разноцветные порошки в мерных ёмкостях на точных весах, когда нужно отсыпая лишнее обратно в банки. Потом поочерёдно высыпал полученные порции в склянку с водой и нагрел на небольшой горелке, неторопливо перемешивая палочкой до полной однородности раствора. Затем пропускал жидкость через фильтр, избавляясь от случайных примесей, и уже очищенную переливал в подготовленную колбу с широким горлышком. После прозрачный кристалл размером с ноготь закрепил на тонкой рамке между краями сосуда и осторожно поместил в раствор так, чтобы тот свободно висел в центре, не касаясь ни стенок, ни дна. Наконец сделал несколько пометок в журнале, закрыл созданную конструкцию крышкой и понёс куда-то в другое помещение.

Оставшись один, Ратмир с любопытством заглянул в записи химика, не трогая сами листы. Там виднелись таблицы с результатами опытов, расчёты концентраций, многочисленные заметки, зарисовки процессов роста кристаллов и многое другое. Подростку из всего этого была понятна лишь небольшая часть, так как остальное представляло собой незнакомые химические формулы, сокращения, обозначения веществ и нюансы конкретных опытов.

Вскоре мастер со вздохом отстранился от журнала, и внимание невольно переключилось на саму лабораторию, задерживаясь на некоторых деталях. Отделка изначально была подстроена под непростые условия: потолок покрывали пластины слюды, стены облицовывал светлый кварц, а пол выложили прочным гранитом. По центру и периметру виднелись металлические столики, некоторые с ящичками, и размещали на своей поверхности основную часть оборудования. Несколько серебристых стеллажей со стеклянными дверцами высились по углам, и хранили на своих полках разнообразные ёмкости, приборы и документацию. Доски с мелом разбросались хаотично разбросались по пространству из-за возможности перемещения с помощью небольших колёсиков и предоставляли место для временных записей. Наверху тянулись вентиляционные каналы из металла, словно змеи, и выводили наружу лишний жар, газы и посторонние запахи.

Через некоторое время Диволад вернулся уже с пустыми руками и сразу заметил гостя, после чего удивлённо произнёс: — Ой, ты что, всё это время был здесь?

— Ну не всё, — с улыбкой отозвался юный гений, сделав шаг навстречу харийцу.

— А что сразу не сказал про своё присутствие?! — с лёгким недоумением спросил химик, подходя к даарийцу.

— Так отвлекать не хотел. У тебя же, кажется, тут какое-то важное дело, — пояснил изобретатель, кивнув на загруженный стол.

— Ну отвлёк бы — ничего страшного. Всё равно выращивание кристаллов — дело не одного дня, а значит, несколько минут или часов отстранение от процесса ничего бы не решили. Тем более встреча у нас была назначена, — махнув рукой, произнёс юноша.

— Значит, ты занимался выращиванием кристаллов? — уточнил Ратмир, чуть приподняв бровь.

— Всё верно, — с гордостью подтвердил Диволад.

— Никогда не задумывался, как в принципе они появляются. Да и о выращивании искусственно их тоже, — задумчиво протянул подросток.

— О, тогда тебе будут интересны мои опыты! — воодушевился хариец и подошёл к столу, а затем принялся объяснять, показывая нужную страницу своих записей. — Вот смотри, чтобы вырастить кристалл нужно лишь несколько вещей. Во-первых, вещество, способное образовывать кристаллическую структуру. Во-вторых, растворитель и правильная концентрация, чтобы частицы могли постепенно соединяться между собой. В-третьих, конечно, подходящие условия, вроде температуры.

— Весьма любопытно… — задумчиво протянул юный гений, погладив подбородок.

— Пошли. Я тебе покажу результаты моей работы наглядно! — чуть дёрнув за рукав собеседника, воскликнул Диволад и взял свой журнал со стола.

Оба в следующую секунду устремились к одной из дверей и вскоре вошли в более специализированную комнату для опытов. Потолок, стены и пол были отделаны кварцем и вставками из золота и платины для чистоты изначальной среды, устойчивости к внешним воздействиям и особой надёжности. Газовые светильники в прозрачных корпусах располагались везде, где не мешали работе, и заливали золотисто-белым сиянием. От входа и до круглого центра нейтральная зона со столиками, а остальное пространство занимали камеры с одной прозрачной стороной.

Хариец подошёл к одному из мест для экспериментов и объявил, ткнув пальцем в стекло: — Вот что у меня получилось. Как видишь, я старался обеспечить как можно больше разнообразных условий.

Ратмир посмотрел на результаты экспериментов и заметил: — Действительно, ты постарался на славу.

Там виднелись в нескольких ещё стеклянных ящиков на ножках, где виднелись ёмкости с кристаллами. Образования отличались по размеру: от едва заметных или вовсе невидимых невооружённым глазом зародышей до крупных экземпляров размером с ладонь и больше. Выделялись индивидуальной прозрачностью: мутные, совсем не пропускающие свет, кристально чистые, с включениями и без. Могли похвастаться разнообразием оттенков: синие, зелёные, красные, белые, чёрные, оранжевые, фиолетовые, жёлтые, совсем бесцветные и так далее. Заинтересовали геометрией структур: правильные формы многогранники, острые призмы, игольчатые «ёжики», хаотичные скопления из множества сросшихся минералов и прочие.

— Скажи, а ты выявил какие-то закономерности в получении тех или иных кристаллов? — поинтересовался юный гений.

— Заметил лишь самые очевидные. В первую очередь зависимости составов растворов на получение конечного результата. Также, что тепло заставляет расти кристаллы быстрее, а холод наоборот медленнее, — почесав затылок, протянул химик, а затем тяжело вздохнул и добавил, посмотрев на кристаллы, стоящие особняком: — Ещё какие-то закономерности увы я не смог найти как не пытался… Хотя я точно знаю, что они есть!

— А в чём проблема?— спросил подросток, подняв бровь.

— Видишь ли, я меняю одну переменную и получаю несколько разных результатов, порой противоречивых. Причём совершенно не понимаю, почему так происходит! — всплеснув руками, пожаловался Диволад.

— Может, я взгляну на твои записи и найду что-то? Только если ты мне пояснишь некоторые нюансы, — осторожно предложил изобретатель.

— О, было бы здорово! — охотно согласился хариец и передал журнал.

Подросток внимательно изучил документацию с уточнениями химика, ненадолго задумался и спустя пару минут заключил: — Знаешь, я кажется понял в чём тут дело. Ты невольно игнорировал кое-какие физические параметры.

— Как?! Я же старался всё учесть! В том числе температуру и форму ёмкостей для выращивания кристаллов! — с недоумением воскликнул химик, округлив глаза.

— Не спорю. Только вот есть не самые очевидные факторы. Именно их ты как раз не учёл, — спокойно заметил Ратмир и добавил, указывая на кусок записей: — Например, вижу, в записях нет поправок на распределения тепла внутри системы. То есть ты не применял законы термодинамики при анализе влиянии температуры.

— Это, кажется, уже выходит за пределы химии… — с лёгкой досадой протянул озадаченный юноша, почесав затылок.

— Верно. Тут даже не базовая физика, — кивнув, подтвердил изобретатель и попытался приободрить: — Так что тут не твоя вина. Химик не должен знать ещё и физику на таком уровне.

— Ладно, может, тогда проведём новые эксперименты, и ты мне поможешь уже всё учесть? — попросил Диволад, с мольбой взглянув на даарийца.

— Конечно, — с улыбкой согласился мастер.

— Отлично! Пошли обратно в лабораторию! — воодушевился хариец, махнув рукой в сторону выхода.

Вскоре вернулись в лабораторию, подошли к столу, и началась подготовка к новому эксперименту. Сначала Диволад сходил за чистой тетрадью в небольшой архив, со стеллажа притащил несколько одинаковых колб, коробку с затравленными кристаллами и воду. Потом изобретатель измерил с помощью приборов и уточнил у химика каждый параметр, а позже сделал расчёты и занёс всё на бумагу. Затем хариец нагрел жидкость и постепенно добавил туда медный купорос, размешивая до полного растворения и насыщения, а затем выдержал, отфильтровал и разлил по подготовленным ёмкостям. Дальше подросток снова зафиксировал уже новые нюансы: состав компонентов, массу, температуру, объём, время, и многое другое. Наконец юноша закрепил на рамку-держатель камушек и поместил в склянку ровно по центру, после чего закрыл крышку и задокументировал всё.

Когда появилась первая баночка для роста кристаллов, цикл действий для создания последующих значительно сократился. Теперь Диволад и Ратмир больше сосредоточились на химической составляющей, уже не тратя времени на занесение в журнал большинства физических тонкостей. Так в течении некоторого времени было подготовлено несколько абсолютно одинаковых образцов раствора медного купороса с запущенным процессом.

— Ну вот, готово, — объявил хариец и спросил у напарника: — Что предлагаешь дальше делать? Влияние какого параметра будем проверять первым?

— Начнём с простого, а именно с температуры, — решил подросток и машинально сунул в сумку градусник.

— Хорошо. Тогда берём колбы и пошли в другую лабораторию, — улыбнувшись, сказал химик и взял всё необходимое для экспериментов, разместив в кармашках на поясе.

Где-то через минуту оба уже находились в нужном помещении и подготовили вещества для охлаждения или нагрева. После этого зашли со всеми составами в сумках в зону для экспериментов, и аккуратно разместили ёмкости с растворами в стеклянных ящиках с двойными стенками. Дальше Ратмир снова измерил и занёс новые вводные в журнал, после чего внимательно проверил одинаковость изначальных условий для купороса.

Вскоре молодые люди стали готовить нужную температуру для каждого кристалла, каждый раз измеряя её после настраивания. Для первого, как для контрольного образца, оставили среду без изменений и лишь плотно запечатали крышку. Для второго создали климат потеплее с помощью заливания в пространство между стенками ящика нагретого масла. Для третьего образовали среду похолоднее благодаря смеси, забирающей тепло при смешивании воды с селитрой.

После завершения Ратмир сразу предупредил: — Так, теперь главное следить за температурой. Она должна оставаться постоянной, а если произойдёт всё же изменения, то незамедлительно их нужно занести в журнал.

— Скажи точно, что нужно учитывать с точки зрения физики. Иначе я снова повторю свои прошлые ошибки, — серьёзным тоном попросил Диволад.

Подросток ненадолго задумался и после объяснил: — Просто измеряй температуру всего, что можешь. Ну там самого кристалла, раствора, стеклянного ящика, топлива, колб и так далее. Потом уже я разберусь, куда применить эти цифры.

— Запомнил, сделаю — кивнув, ответил химик.

— Кстати, а когда примерно мы увидим результат? — с любопытством поинтересовался юный гений.

— Ну, где-то через день образуются лишь небольшие кристаллы. Если хочешь увидеть ощутимый разме, то на это может уйти больше месяца, — ответил химик, окинув взглядом ящики с колбами раствора.

— Как раз успею изучить химию. Если, конечно, ты будешь следить за стабильностью созданных условий, — хмыкнув, заметил Ратмир.

— Ой, точно! Я же тебе должен дать книги! — стукнув себя по лбу, вдруг вспомнил хариец и добавил: — Пошли скорей в мой архив — они там!

***

После обеда Ратмир переместился на второй полуярус мастерской за стол, разложил книги перед собой и взялся изучать основы химии. Подросток внимательно читал и впитывал язык данной науки: терминологию, обозначения веществ, принятые сокращения и условные знаки. Так юный гений просидел за книгой, выписывая важные моменты на отдельные листы, до позднего вечера, из-за чего в какой-то момент пришлось зажечь лампы.

На следующий день с самого утра с передышками мастер штудировал существующую классификацию веществ. Прежде всего изобретатель узнал, что вещества разделяются на несколько крупных групп по составу, происхождению и свойствам. То есть существовали простые и сложные, природные и искусственно полученные, чистые составы и смеси, кислоты, основания, соли и ряд других категорий.

Любопытно, что здесь уже химия вплотную пересекалась с физикой, когда речь шла о свойствах. Рукописи дотошно акцентировались на твёрдости, плотности, прозрачности, цвете, хрупкости, пластичности, растворимости и многих других характеристиках. Причём каждый параметр раскрывался не только в рамках сухой теории, но и приводились конкретные примеры проявления на том или ином материале.

Третьи сутки ушли на погружение в тему растворов — однородную смесь без изменений компонентов химически. Раздел рассматривал целую систему, где важно не только само изначальное и получившееся вещество, но и факторы, влияющие на процесс. Результат мог при одном и том же составе получиться совершенно разным, если экспериментировать с изменением температуры, концентрацией, силы перемешивания или иными условиями среды.

«Тут явно есть пропуски по влиянию физических явлений на растворение, вроде света или звука…» — подумал Ратмир и сделал себе пометку в дневничке, чтобы потом исправить это недоразумение.

Четвёртый день пришлось потратить на ознакомление книги по вполне не новой для изобретателя «кухне» занятия химией. Страницы подробно описывали лабораторное оборудование, разнообразную посуду, ведение записей, правила хранения веществ и основы безопасной работы. Тут подросток больше пробегался глазами по информации, чем действительно вникал в суть, хотя порой и приходилось останавливаться на некоторых нюансах.

На пятый и шестой юный гений как следует погрузился в методы химической работы, где открылось много неизвестных для него фактов. Фильтрация позволяла отделять твёрдые частицы от жидкостей с помощью специальных перегородок из ткани, бумаги или пористых материалов. Перегонка предполагала нагревание жидкости до испарения с последующим охлаждением и сбором образовавшегося пара в отдельной ёмкости, используя очень сложные конструкции. Выпаривание удаляло растворитель и оставляло, оставляя после себя изначальное вещество в более концентрированном виде или вовсе кристаллами. Очистка рассматривалась как целый комплекс различных взаимодействий с составами, вроде промывки, для получения стерильных образцов. Разделение выглядело как разложение сложного на простые составляющие с учётом плотности, растворимости, летучести и других свойствах компонентов.

В итоге с инструментарием химии было покончено почти за неделю, и дальше мастер приступил к запоминанию информации о конкретных веществах. Почти месяц мастер постигал по книгам их особенности, способы получения, разновидности, внешний вид и другие нюансы. Причём благодаря уже имевшимся в голове закономерностям и категоризации он мог намного быстрее усваивать материал, чем если бы без этого.

Веществ оказалось очень много, чем ожидал юный гений, и лишь малая часть уже знакомых. Из категории растворители упоминались: вода, спирты, масла, древесные экстракты, уксусные растворы и остальные более специфические жидкости. Вроде бы такое казалось соли, порой даже не подумаешь, весьма богато на подтипы: селитре, медному купоросу, квасцам. Кислоты и основания (щёлочи) открывали обширную группу: уксусная, серная, азотная и соляная, а также известковые растворы, зольные щёлоки и прочие едкие составы. Самый привычный раздел для любого кузнеца металлы включал в себя: медь, железо, олово, свинец, серебро, золото, ртуть, цинк и ряд более редких материалов. Куда более специфичное собрание представляли неметаллы: сера, уголь, фосфор, графит, различные газы и некоторые горючие вещества. Обширным знаниями о минералах и кристаллах мог позавидовать любой ювелир: кварц, аметист, рубин, сапфир, изумруд, алмаз, малахит, пирит и многие другие. Органические вещества самой природой: древесина, смолы, масла, воск, сахар, крахмал и прочие продукты растительного и животного происхождения.

После освоения всего этого объёма информации Ратмир занялся рассмотрением специальной подборки самого интересного, созданной Диволадом. Сюда вошли различные аномалии и случаи, плохо объяснимые существующими догмами: природа и поведение газов, свечение веществ, необычные свойства минералов и так далее. Именно здесь пытливому уму исследователя подростка можно было развернуться в полной мере, попробовав отыскать зерно истины среди хаоса загадок.

Изобретатель скрупулёзно изучил каждый имеющийся факт и попробовал первым делом отыскать ошибки и невольные недочёты. Как и предполагалось, подобного обнаружилось немало, особенно где химия затрагивала вотчины других наук. Предшественники-химики попросту не учитывали некоторые условия эксперимента или принимали следствие за причину.

Разумеется, мастеру пришлось исправлять недоработки для получения более ясной картины. Он использовал знания по математики, физики и уже химии или более безупречно анализировал собранные данные, делая правильные заключения. В итоге благодаря усилиям юного гения сразу же часть непонятных явлений превращалась во вполне себе объяснимые закономерности или хотя бы более точно показывали, где скрывался пробел.

Когда Ратмир вычистил информацию от лишнего сора, взору открылись по-настоящему головоломки. Опять-таки много вопросов обнаружилось стыках с другими науками, где даже объединённые усилия разбивались о потолок существующих знаний в этих областях. Особенно ощутимы были бреши в природе и неизвестных переменных в проявлении феноменов, но даже здесь разум подростка зацепился за то, что могло пролить свет на это.

«Любопытно… Если взять гипотезу из физики, что всё окружающее состоит из мелких частиц, то, вероятно, можно было бы попробовать объяснить некоторые вещи. Ну или хотя бы удалось понять, в каком направлении искать ответ», — подумал изобретатель и со вздохом про себя добавил: «Жаль только, нету приборов, которые могли бы подтвердить или опровергнуть такое предположение».

Наконец подросток переписал подборку на чистовики уже со своими исправлениями и пометками. Эти бумаги потом он хотел показать Диволаду, чтобы тот уже смог использовать более стройные факты в своей работе и не тратить время на повторение чужих ошибок. Кроме того, сам изобретатель тоже намеревался в будущем вернуться к поднятым проблемам с помощью своих наработок, когда будет иметь на руках необходимые инструменты, приоткрывающие завесу тайн.

Закончив, Ратмир откинулся на стул, и в голове промелькнула мысль: «Ну вот, теперь можно сообщить Истиславу, что я закончил».

К слову, Истислав при изучении подростком химии уже не так часто баловал того своими визитами. Даже сами встречи заметно отличались от прежних при изучении двух других дисциплин — инженер больше не просматривал записи, а лишь спрашивал, как успехи, и практически сразу уходил. Мастер понимал, что всё дело было в ограниченных знаниях инженера, пользующегося в основном математикой и физикой.

***

На следующий день после усвоения материала Ратмир вместе с Истиславом отправились на встречу с Диволадом. Они телепортировались в основную лабораторию, где обменялись приветствиями и парочкой любезностями с химиком. Дальше последовала формальная часть, то есть подтверждение от наставника, что подросток действительно прошёл химию и можно уже договариваться об учёбе следующей дисциплине.

— Я с уверенностью заявляю, что Ратмир освоил химию! — торжественно объявил Диволад.

— Но ведь ты даже не проверил его знания! — возмутился Истислав, скрестив руки на груди.

— А зачем? Если Ратмир говорит, что закончил изучение материала, значит, так оно и есть, — удивлённо отозвался химик, явно не понимая причину претензий.

— Ну смотри, как бы ты мне этой слепой верой свинью не подложил. Разгребать-то мне последствия в случае чего, — со вздохом проворчал инженер и исчез, телепортировавшись куда-то.

— Ох уж перестраховщик. Ведь знает, что ты бы не стал заявлять подобное без уверенности в своих знаниях — слишком уж честный, — покачав головой, произнёс юноша.

— Его можно понять. С проведённой проверкой как положено ни у кого потом не возникнет вопросов, а значит, и к Истиславу никаких претензий, — пожав плечами, спокойно заметил Ратмир, который тоже был не совсем в восторге от пропущенных формальностей, но виду не подал.

— И ты туда же? Вот от тебя такого не ожидал! — напустился юноша, выставив руки в бока.

— Ну я … — чуть замявшись, хотел было пояснить свою позицию подросток.

— Да не оправдывайся уж! — махнув рукой, перебил Диволад и тут же переключился на другую тему, хитро улыбнувшись: — Лучше покажи мне свои наработки по моей подборке самых интересных материалов.

— Откуда ты знаешь про мои наработки?— опешил юный гений, никому не говоривший о них.

— Просто тебя знаю. Ты ведь наверняка не упустил возможности попробовать там навести порядок и продвинуться дальше в изысканиях, — непринуждённо ответил Диволад, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— Погоди-ка… Только не говори, что ты мне дал эти материалы, дабы я за тебя всю работу сделал, — произнёс мастер и с подозрительным прищуром взглянул на собеседника.

— Лишь отчасти. Знаешь ли, не люблю я искать и исправлять ошибки в чужих трудах. В своих бы разобраться, — уведя взгляд в сторону, признался хариец и добавил, хмыкнув: — А так, конечно, в первую очередь я хотел заинтересовать тебя малоизученными направлениями в химии.

— Что ж, тогда своих целей ты добился, — хмыкнув, отозвался изобретатель, а затем вынул из сумки свои наработки и отдал юноше.

— Ещё бы! — с довольством произнёс химик, держа в руках стопку бумаг, и жадно принялся просматривать записи, быстро перебирая страницы одну за другой.

— Как видишь, мне пришлось дополнять и переосмысливать сами данные с помощью знаний из других наук, а уже потом делать новые выводы и строить более обоснованные гипотезы, — сообщил Ратмир, наблюдая за харийцем.

— Не может быть! Неужели было всё настолько плохо?! — изумился Диволад, ненадолго оторвавшись от бумаг.

— Обычное дело. При изучении математики и физики я тоже нашёл немало недочётов в теории, — пожав плечами, спокойно заметил Ратмир.

— Значит, хорошо, что у науки теперь есть такой гений, как ты, — с искренней улыбкой заключил юноша и с признанием посмотрел на подростка.

— Наверное… — смущённо отозвался изобретатель.

Через некоторое время химик наконец закончил пробегаться глазами по наработкам и сказал: — Так-с, мы это пока оставим и вернёмся лишь, когда ты уже закончишь полностью обучение.

— Договорились, — кивнув, согласился юный гений.

— Ну а сейчас пошли смотреть кристаллы. С последнего визита они заметно подросли! — решительно заявил юноша, сделав шаг к нужной двери.

Диволад вернул бумаги владельцу, и они отправились в сумку подростка, а затем молодые люди отправились в другую лабораторию и вскоре оказались на месте. Там учёные подошли к одному из столов по центру помещения, где уже были заботливо подготовлены лупа, журнал, стопка чистых бумаг, канцелярские принадлежности и химические приспособления. Дальше хариец очень быстро метнулся в одну из камер опытов и вернулся уже с тремя подписанными колбами, внутри которых просматривались кристаллы, окутанные раствором словно вуалью.

— Вот, смотри, какая прелесть получилась! — с нескрываемой гордостью произнёс Диволад и осторожно поставил свою ношу на стол.

— Ну да, согласен, красиво, — осмотрев содержимое склянок, подтвердил мастер и уточнил, подняв бровь: — Надеюсь, ты делал записи по изменению температуры, а также по дополнительным манипуляциям с кристаллами с начала эксперимента?

— Естественно! За кого ты меня принимаешь! — с лёгкой обидой отозвался хариец и заявил, указав на журнал: — Вот, можешь сам убедиться!

Изобретатель взял записи и бегло пробежался по последним страницам, а затем признал: — Да и правда всё есть… Даже больше, чем я ожидал.

— Я же говорил! — самодовольно ответил химик, поставив руки в боки.

— Ладно, давай приступим к делу! — объявил Ратмир и потянулся к карандашу.

Дальше хариец стал раскупоривать колбы, доставать получившиеся образования и изучать под лупой, а даариец зарисовывал и документировал всё. При воздействии комнатной температуре получился синий кристалл с чёткими гранями, ровной геометрией, хорошей прозрачностью, насыщенным цветом и минимальными дефектами. Повышенная дала более крупный образец, но менее идеальный: грани получились чуть неровные и поверхность местами шероховатая, внутри виднелись небольшие помутнения и оттенок распределился несколько неравномерно. Прохлада создала совершенно другие образования — мелкие, хаотичные,порой сросшиеся, игольчатые или другой неправильной формы.

— Знаешь, сейчас почему-то получились образцы с весьма узнаваемыми отличиями друг от друга. Хотя раньше в результатах подобных экспериментов едва ли получалось заметить хоть какую-то закономерность… — заметил химик и со вздохом добавил: — Я уж молчу о том, что если поменять вид выращимого кристалла, то итог получается вовсе непредсказуемый.

— Сейчас посмотрим, как именно влияла температура на кристалл, и, возможно, узнаем что-то по этому поводу, — решил юный гений и подтянул к себе журнал.

Подросток взял карандаш, чистую бумагу и попытался из имеющихся кусочков собрать поведение системы. Сначала ещё раз, но уже не торопясь и более вдумчиво, изучил записи химика, чтобы собрать точные данные за то время, когда не присутствовал лично. Дальше с помощью расчётов и законов физики попытался представить всю картинку происходящего во время роста кристаллов, учитывая всевозможные факторы. Наконец сопоставил полученные выводы с результатами опытов и выделил некоторые закономерности, природа которых оставалась пока загадкой.

— Смотри, вроде бы выводы должны быть очевидными с нашего опыта. То есть комнатная температура дала правильность, повышенная — рост и небольшие дефекты, а прохлада — хаос. Только вот на самом деле здесь не всё так просто, так как у нас получилось много погрешностей. Их как раз и можно ошибочно истолковать за чистый результат, — начал рассказывать о своих выводах Ратмир.

— Заинтриговал-то как! Ну не томи, что заметил! — сгорая от нетерпения, попросил химик.

— Видишь ли, скорее проблема в изменении температуры, а не в её градиенте. То есть вполне вероятно, что даже изначально холодная или горячая среда без каких-либо изменений даст правильность форм, и различия будут лишь в скорости роста, — высказал свои предположения изобретатель.

— А как же быть с другими видами кристаллов? Почему они дают непредсказуемые результаты? — с лёгким недоумением поинтересовался юноша.

— Этому есть простое объяснение. Ты там снова не учитывал, что температура влияет не только на кристалл, но и на всё вокруг. Вот и думал, что результаты непредсказуемые, — улыбнувшись, пояснил мастер.

— Ах вот оно что! Действительно, если так посмотреть на мои предыдущие изыскания, то получается, что я просто не собирал нужное количество данных, вот и пропустил закономерности… — пробормотал химик, почесав затылок.

— Конечно, это всего лишь гипотеза. Надо ещё провести множество экспериментов с таким же фиксированием всех физических и химических параметров, — заметил Ратмир, погладив подбородок.

— Работы предстоит, значит, очень много… Дело может растянуться на годы с учётом скорости роста кристаллов, — задумчиво протянул Диволад и решил: — Наверное, лучше это отложить до лучших времён…

Глава 12. «Заказ обновок»

На следующий день после встречи с Диволадом утром Истислав повёл Ратмира по районам Болотовска для заказа кое-каких вещей. Как объяснил инженер настало время настоящей адаптации к прибыванию в Болотовске и выбранной профессии. Дело в том, что пусть харийцы уже предоставили гостью свои знания, наставников и пространство под исследования, эксперименты и изобретений, но не не обеспечили необходимым снаряжением.

В первую очередь Истислав повёл подопечного в ремесленный район и сразу же разъяснил, какие дела здесь намечены: — Так, сейчас мы заглянем в одну мастерскую. Там с тебя снимут мерки и займутся потом созданием рубашки, штанов, ремня и, конечно, сапог.

— Так у меня это всё есть, — чуть нахмурившись, с непониманием отозвался подросток.

— Но совсем не подходит для условий болот! Особенно под нашу сырость, — покачав головой, возразил хариец.

— Ну, если в таком ключе думать, то да. Мне постоянно приходится просушивать одежду, — задумчиво протянул юный гений.

— Вот и я про то. Тебе нужна наша специальная одежда, — поставил точку в этом вопросе инженер.

Вскоре они зашли в нужное здание и попали в парадную, соединяющую два этажа. Отделка отличалась простотой, но не без отсутствия своей изюминки: стены покрывала бежевая штукатурка с узорами из пёстрых цветов и зелёных лоз, пол выложен нефритовой плиткой, потолок собран из простых досок с латунными люстрами на балках. Вдоль периметра виднелись зоны отдыха: дубовые скамейки и диванчики, обитые тканью лесного оттенка, а также небольшими столиками для удобного ожидания. Второй полуярус представлял из себя балкончик П-образной формы с ажурным ограждением и поддерживался массивными колоннами снизу. Несколько высоких окон прямоугольной формы двумя ровными линиями тянулись лишь с двух сторон — возле входа и в дальней части помещения.

Ратмир взглянул на вереницу дверей на первом этаже и подумал: «Наверное, там находятся мастерские».

Такой вывод напрашивался сам собой, когда внимание считало множество характерных нюансов, чтобы утверждать подобное. Оттуда доносились приглушённые звуки молотков, скрип ножниц, стук швейных машинок и негромкие голоса, а в воздухе даже тут витали запахи тканей, выделанной кожи, древесной стружки и масел для обработки материалов. Буквально за стенкой наверняка трудились портные, сапожники, кожевники и другие мастера, создавая для жителей города цельное облачение.

— Нам наверх, — произнёс Истислав и кивнул в сторону одной из винтовых лестниц.

Вскоре инженер и подросток поднялись по ступенькам наверх и вошли в одну из дверей, толкнув ту вперёд. Перед взглядом предстало пространство, которое сразу кричало о своём предназначении обстановкой и царившей здесь атмосферой. Здесь однозначно снимались мерки с посетителей и создавались эскизы будущих вещей с учётом всех пожеланий заказчиков.

Помещение, полностью отделанное медовым деревом, представлялось полностью рабочим местом без каких-либо лишних деталей. Специальный столик занимал центральную часть и размещал стаканчик с карандашами, измерительные ленты, стопки чистой бумаги и альбомы с эскизами. В уголке размещалась отдельная зона с отодвигаемой шторкой, зеркалом, ковриком и скамеечкой и, вероятно, служила для примерки. Вдоль одной из стен находились вереницы бесформенных, но всё же не одинаковых манекенов под готовые работы. Там же высились шкафы с разнообразными видами рулонами ткани, образцами кожи и металла в подписанных коробочках, где прослеживался точный порядок. На стенах висели золотистые светильники с матовыми плафонами белого оттенка и восполняли недостаток света от прямоугольных окон, видневшиеся лишь на одной стороне.

Возле рабочего места суетился мужчина, который, вероятно, выполнял здесь роль мастера по продумке будущих вещей. Он разложил перед собой чистые листы, достал измерительную ленту с полки, изъял несколько заточенных карандашей из стаканчика, подтянул линейку, записную книжку и папку с образцами прошлых работ. Всё должно было быть под рукой, а не скрываться где-то в глубине ящиков стола, заставляя терять драгоценные минуты на поиски.

Гости прошли вглубь комнаты, подошли к хозяину этого пространства, и Истислав громко поздоровался: — Доброе утро, Любодар!

Любодар тут же повернулся к посетителям и с улыбкой произнёс: — Доброе, Истислав!

В этот момент Ратмир смог разглядеть более детально портного — харийца средних лет с холённым видом. Русые волосы укладывались в очень выверенную причёску с боковым пробором, без какого-либо хаоса в расположении прядей, и блестели медным отливом на свету. Овальное лицо с мягкими чертами обладало гармоничной красотой и заканчивалось короткой и очень ухоженной бородой того же оттенка. Глаза яблочно-зелёного оттенка идеально сочетались по цвету с остальными деталями облика и выдавали привычку замечать малейшие детали — от сочетания цветов до особенностей формы. Одежда была функциональна, но элегантна: льняная рубашка с яркими пуговицами и закатанными рукавами; пояс с кармашками; бордовые штаны; коричневые сапоги.

Инженер мягко выставил рукой перед собой своего подопечного и объявил: — Вот, его приодеть нужно.

Мастер по одежде сделал шаг ближе к подростку и оценивающе оглядел с ног до головы, а затем взял записную книжку со стола и поинтересовался: — Давайте уточним, что именно нужно?

Истислав чуть задумался и после короткой паузы перечислил: — В трёх экземплярах рубашку и штаны. В двух — сапоги и пояс. В одном — плащ, желательно очень надёжный.

— Значит, всё с запасом, — хмыкнув, заметил мастер по одежде и скрупулёзно зафиксировал пожелания, а после уточнил, подняв бровь: — Ещё что-то? Может, рюкзак или сумку?

Инженер задумчиво посмотрел на своего подопечного и спустя пару секунд сказал: — Наверное, ещё сумку.

— Может, не стоит? У меня как бы уже есть сумка, — чуть нахмурившись, возразил юный гений.

Любодар сразу бесцеремонно подтянул к себе сумку на плече подростка и внимательно осмотрел изделие, после чего вынес вердикт: — Хорошая сумка, но лучше поменять. Мы для твоих нужд можем сделать намного лучше, особенно для ношения бумаг.

— Ладно, как скажете, — пожав плечами, согласился изобретатель.

— Значит, ещё плюс одна сумка… — пробормотал портной и сделал ещё одну запись, а затем положил блокнотик с карандашом на стол и повелел подростку, указав рукой в сторону: — Стань пожалуйста сюда и раставь руки и ноги в стороны.

Ратмир с пониманием кивнул и выполнил просьбу, после чего мастер по одежде взял измерительную ленту и принялся за дело. Сначала хариец быстрыми и точными движением обследовал худощавую фигуру даарийца: длину рук и ног, ширину плеч, обхват талии и так далее. После этого в точности занёс каждую цифру на бумагу и сделал первый набросок тонкими линиями будущих изделий.

— А ты у нас очень худенький. Не кормят тебя что ли? — озорно усмехнувшись, заметил Любодар и оторвался от записей.

— Так когда ему есть. То учёба, то занятие наукой. Хорошо хоть в принципе вспоминает, что иногда нужно отдыхать, — с улыбкой произнёс Истислав и подмигнул юному гению.

— Значит, выйдет толк, — с одобрением отозвался портной и обратился к даарийцу, чуть прищурившись: — Так это тебе сколько сейчас?

— Тринадцать, — ответил изобретатель, с любопытством наблюдая за действиями мастера.

— Самый рост… Придётся сделать с максимально возможным запасом, — задумчиво пробормотал Любодар и сделал поправки в параметрах одежды, а затем уточнил: — Ты же не против, если первое время рубашка и штаны будут чуть мешковаты и придётся подворачивать?

— Да нет, не против, — спокойно отозвался подросток, которому было не привыкать к подобному.

— Ну и отлично. Будем надеяться, что ты не сильно раздашься в ширину или вытянешься в длину в ближайшем будущем. Иначе даже год не поносишь обновки, — сказал Любодар и отложил карандаш, а затем добавил: — Так, с размерами разобрались. Теперь внешний вид одёжки предстоит выбрать.

Портной скрестил руки на груди и снова задумчиво осмотрел с ног до головы даарийца. После этого Любодар подошёл к шкафам и достал оттуда несколько образцов тканей, кожи и ниток разных цветов, но ни одного тёплого оттенка. Дальше вернулся к подростку и поочерёдно принялся прикладывать принесённое к разным участкам тела клиента, оценивая, как материалы сочетаются с кожей, глазами и волосами.

Спустя несколько минут портной выбрал самое подходящее сочетание цветов для даарийца. Затем вернул остальные образцы на место, а нужные аккуратно разложил на столе и зафиксировал на листе бумаги окончательную гамму будущей одежды. Потом пододвинул к себе несколько чистых листов, ещё раз посмотрел на подростка и сделал наброски дизайна, иногда замирая на какой-то мысли.

Вскоре Любодар взял свои рисунки и подошёл к даарийцу, после чего принялся как бы примерять их. Мастер по одежде прикладывал к телу подростка один эскиз за другим, что-то бормоча невнятное себе под нос, пока лицо не осветилось удовлетворением. Наконец с гордым видом протянул самый подходящий вариант на бумаге клиенту на оценку, готовясь к возможной доработке, если вдруг что-то не понравится.

— Вот, взгляни, — сказал портной и с улыбкой добавил: — Надеюсь, ты не против, что я вдохновился грозовой эстетикой. Вы, даарийцы, всё-таки связаны с самим Перуном.

Ратмир принял эскиз и взглянул на свой будущий наряд, где точно помечались оттенки каждой детали. Белая рубашка украшалась серебристыми символами грозы и самого Перуна: небольшие изображения проходили по краям воротника, манжетам и частично уходили на грудь. Тёмно-синие штаны напоминали пасмурное небо перед бурей и дополнялись аккуратной строчкой вдоль швов василькового оттенка. Чёрные сапоги с усиленными серебристыми носами и пояс с замочком-защёлкой в виде символа громовика и местами крепления под ношение ножен, мешочков или ещё чего-то завершали весь образ. Плащ с капюшоном цвета индиго с застёжками в форме молний служил необязательным, но непротиворечащим дополнением к остальному.

Спустя где-то минуту юный гений спокойно с улыбкой заключил: — Мне нравится.

— Точно? Ничего не хочется добавить или, наоборот, убрать? — уточнил Любодар, подняв бровь.

Подросток ещё раз осмотрел набросок и уверенно заявил: «Да! Мне кажется, тут уже всё идеально».

— Чудно! — с довольством произнёс портной и забрал эскиз.

— Когда будет готово? — поинтересовался изобретатель.

— Точно не знаю, но месяц-другой подождать придётся. Заказов у нас хватает, да и непромокаемость ткани достигается не быстро, — ответил мастер по одежде, подошёл к своему рабочему месту и снова начал уточнять эскиз уже с учётом всех параметров.

***

После визита к портному в ремесленном районе, Истислав повёл своего подопечного в наукоград. Там планировалось тоже заглянуть в одну из мастерских с настоящими специалистами по науке ради особого заказа, но уже совершенно другого характера, гораздо более сложного в проектировании и исполнении. Речь шла об полноценной экипировке учёного, а не простого ремесленника, отвечающей всем потребностям многопрофильных занятий подростка.

Через некоторое время хариец вместе с подростком оказались уже на месте, войдя в просторный зал. Убранство отличалось строгостью и практичностью: стены и потолок покрывала светлая плитка с геометрическим рисунком, а под ногами расстилался каменный пол. По центру буквой П размещались витрины под стеклом, в которых скрывались разнообразные предметы: защитные очки, перчатки, фартуки, нарукавники и прочие предметы. Бронзовые люстры и настенные светильники озаряли помещение ровным тёплым сиянием, контрастируя с серой палитрой, проникающей из окна. Несколько больших зеркал в серебристых рамах стояли между витринами и предлагали взглянуть на себя с возможными обновками. По углам размещались деревянные столы, где служащие вели учёт в журналах не только для простой отметки выдачи, но и для отслеживания востребованности определённых изделий, чтобы в следующий раз сделать больше или меньше по количеству.

Ратмир сразу приблизился к одной из витрин и с любопытством принялся рассматривать ассортимент. Он никогда не видел столько вещей именно для всех видов научной деятельности: химии, физики, инженерии, полевых исследований, природоведения и так далее. Обычно в Белоозере даарийцу приходилось брать у ремесленников необходимое или самому создавать себе подходящие приспособления для защиты.

— Можешь не смотреть. Для тебя тут всё равно ничего полезного не будет, — хмыкнув, произнёс Истислав.

— Почему? — с удивлением спросил юный гений, взглянув на своего сопровождающего.

— Здесь вещи не рассчитаны на тринадцатилетнего подростка, как и на универсальность использования. В твоём случае проще делать всё именно под заказ, а не подгонять уже готовое, — спокойно объяснил инженер и добавил, кивнув на одну из дверей: — Так что нам туда.

Вскоре изобретатель со своим сопровождающим вошли в другое помещение, где явно проектировалась каждая вещь. Здесь уже пол и потолок были отделаны тёмным деревом, создавая более рабочую атмосферу, но пол всё также оставался неизменно каменным. Несколько досок с мелом. На стенах размещались несколько досок с записями, расчётами и набросками будущих изделий. Вдоль одной из сторон тянулись широкие столы, заваленные чертежами, канцелярскими принадлежностями и измерительными приспособлениями. У одной из стен находилось большое зеркало в полный рост, предназначенное для примерки будущего снаряжения и оценки удобства движений. В одном из углов высились стеллажи с образцами материалов, похожие на те, что находились в распоряжении у портного, но здесь преобладали кожа, стёкла и металлы вместо тканей.

Как только зазвенел колокольчик на двери, к гостям сразу же подошёл конструктор — молодой человек около тридцати лет. Светло-русые волосы складывались в короткую причёску, где несколько передних прядей слегка выбивались вперёд, падая на лоб, но остальные были аккуратно зачёсаны назад. Лицо ромбовидной формы с чёткими чертами и очень цепкими глазами хвойного оттенка придавало облику некоторую строгость. Одежда почти облегала жилистую фигуру и полностью отвечала запросам хозяина: льняная рубашка с закатанными рукавами, тёмно-зелёный жилет с множеством небольших карманов, штаны земляного оттенка с природной вышивкой, незаметно перетекающие в сапоги.

— Здравствуй, Радогост. Вот привёл будущего учёного на экипировку, — с улыбкой произнёс Истислав и кивнул в сторону подростка.

Юноша посмотрел на даарийца и с улыбкой заметил: — Значит, слухи не врали. Он действительно очень юн.

— И очень необычен по своим запросам, — хмыкнув, добавил инженер.

— Уже догадываюсь, — с улыбкой отозвался Радогост и спросил: — Итак, какие пожелания будут к вещам в целом?

— Хотелось бы минимум вещей, но с как можно большей универсальностью применения, — деловито ответил Ратмир.

— Понял. Значит, задача будет не из лёгких, но тем интереснее, — произнёс Радогост и подошёл к столу, а затем записал в блокнот что-то и объявил: — В целом мне база видится так: очки, перчатки и то, что будет защищать тело.

— В принципе, да. Если каждую из этих вещей постараться сделать многофункциональными, — согласился подросток, чуть отведя в сторону задумчивый взгляд.

— Так тогда сделаем две пары очков. Одни широкие, с защитой не только глаз, но и части лица вокруг до висков. Вторые — более лёгкие и удобные для точных работ с мелкими деталями. В обоих случаях предусмотрим возможность менять линзы под конкретные задачи, — решил конструктор, уже делая наброски на бумаге.

Изобретатель подошёл и посмотрел на эскизы, а затем высказал своё мнение: — Согласен, так будет лучше.

Спустя минуту конструктор взял новый чистый лист, зарисовал ещё одну вещь и пояснил: — Так, перчатки делаем на вырост, и тут, скорее, для универсальности придётся поколдовать больше с материалами, чем с конструкцией. Придётся посоветоваться с химиками.

Истислав подошёл тоже к столу и заметил, сложив руки на груди: — Желательно сделать как на взрослую руку. Для дела это не помешает, а служить будут долго.

— Хорошо, учтём, — отозвался Радогост и сделал пометку на рисунке, после чего сказал: — Теперь защита для тела. Можно сделать фартук, жилет, накидку... Тут всё зависит от ваших предпочтений.

— Ну я даже не знаю… Раньше у меня был фартук, — растерялся подросток, почесав затылок.

— Чаще фартуками пользуются ремесленники, а не такие, как ты, учёные. Всё-таки такая вещь хороша для работы за верстаком или у печи, но вот для остального неудобна, так как защищает лишь отчасти и сковывает движения, — заметил юноша.

— Ему бы что-то вроде лёгкой брони, — высказал своё мнение инженер.

— В смысле? Зачем? — с недоумением спросил конструктор, подняв брови.

— Для полевых исследований и работы в мастерской. Не будет стеснять движений при носке и защитит от любых неприятностей, если сделать по типу кольчуги, — объяснил свою позицию Истислав.

— Эм… Но это же всё равно будет неудобно! Любой металл утяжеляет, а из кожи получится разве что защита от царапин и грязи, но не от серьёзных воздействий, — скептически возразил Радогост, слегка нахмурившись.

— Диволад обещал дать чешуйки одного вида дракона. Он меня уверил, что такая защита практически невесомая, прочная и к тому же невосприимчива к большинству воздействий, — спокойно сказал инженер.

— Хмм… Тогда другое дело… — постукивая карандашом по столу, задумчиво пробормотал Радогост и добавил: — Только вы хоть представляете, сколько их нужно?

— Конечно! Благо у Диволада этого добра хоть отбавляй после экспедиций, — кивнув, ответил Истислав.

— Тогда ладно. Попробуем что-то придумать, — согласился конструктор и принялся быстро набрасывать первые варианты на бумаге.

— Не забудь учесть, что надо будет увеличить размер в будущем, — напомнил инженер, следя за появлением новых линий на бумаге.

— Да, уже учитываю, — отозвался юноша и вскоре закончил эскиз такой «кольчуги», а затем показал наброски всей экипировки гостям и заявил: — Это не окончательные варианты. Надо будет ещё многое уточнить, особенно с материалами.

Ратмир скрупулёзно изучил чертежи и удовлетворённо заметил: — Мне всё вполне подходит.

— В таком случае сейчас сделаем замеры, и можете идти, — произнёс конструктор, складывая исписанные бумаги в стопку.

***

После обеда в одной из закусочных Истислав и Ратмир вернулись в ремесленный район и зашли в мастерскую оружейника. Там оставалось заказать всё то, что требовалось скорее для экспедиций, полевых исследований и путешествий, чем для повседневной работы. Именно эта остановка должна была по планам стать последней, и дальше уже начиналось свободное время для подростка до вечера.

Инженер с изобретателем, как только вошли в здание, сразу оказались в рабочем пространстве, где всё было подстроено явно лишь под одного человека. В помещении отсутствовала всякая отделка, и оставались лишь нетронутые поверхности, заложенные при строительстве: кирпичные стены, каменный пол и балки под потолком. Почти всю дальнюю часть мастерской занимала кузнечная зона, где виднелись огромный горн, массивная наковальня на толстом дубовом чурбаке, мешки с углями, бочка с водой и несколько металлических подставок под изделия. На одной из сторон висели в ряд инструменты: молоты разного размера, клещи, зубила, пробойники и прочий инструмент. Возле другой вереницей стояли сундуки и шкафы, служа своеобразным хранилищем для материалов, в основном металлов. Возле входа слева располагался широкий верстак со всем необходимым для дела и над ним доска с прикреплёнными чертежами.

«Очень похоже на мою мастерскую в Белоозере», — невольно подумал юный гений, и перед внутренним взором возникло родное пространство пристройки к родному терему, наверняка пустующее уже не один месяц.

Возле наковальни стоял сам кузнец и, кажется, работал над созданием одноручного меча. Сейчас мастер в кожаных перчатках и фартуке держал щипцами раскалённую заготовку и ритмично бил молотом о её металл, вытягивая форму. Спустя где-то полминуты материал потерял пластичность, и тут же клинок отправился обратно в жар горна для размягчения материала при воздействии температуры.

Вскоре мужчина вынул заготовку и повторил цикл действий несколько раз до того момента, пока не были получены нужные очертания. Дальше внимательно осмотрел ровность сторон, толщину металла и поверхность, пропуская грубые шероховатости и выступы от ковки. Наконец удовлетворённо кивнул, а затем снова нагрел клинок и опустил с шипением в воду для закалки, после чего отложил его уже на подставку.

В следующую секунду кузнец отложил инструменты, снял перчатки и наконец подошёл к гостям. Русые волосы с частично седыми прядями и рядом посередине едва доходили до плеч и были перетянуты кожаным очельем для удобства в работе. Лицо квадратной формы с грубоватыми чертами, морщинами и короткой бородой сейчас выглядело не лучшим образом из-за пота и сажи от близкого контакта с печью. Бледно-зелёные глаза отражали лёгкую усталость от продолжительности монотонной последовательности действий, наверняка с самого утра. Одежда, также чуть испачканная, отличалась простотой и функциональностью: льняная рубашка, тёмно-оранжевые штаны, коричневые сапоги и поверх кузнечная экипировка.

— Добрый день, Истислав и, по-видимому, Ратмир, — поздоровался оружейник, протерев рукой лоб.

— Добрый, Благояр, — с улыбкой отозвался Истислав.

— Итак, что будете заказывать? — поинтересовался Благояр, протирая руки краем фартука.

— Небольшой кинжал и, думаю, наручи, — ответил инженер, коротко взглянув на своего подопечного.

— Только, если вы не против, я сам сделаю чертежи, — вставил изобретатель.

— Дело ваше. Мне так даже проще, — пожав плечами, согласился кузнец.

Ратмир сделал в сторону верстака и осторожно спросил, посмотрев на мастера: — Можно?

— Да, прошу, — кивнув, ответил Благояр и сделал пригласительный жест.

Ратмир бережно освободил себе место, нашёл себе карандаш, взял бумагу и принялся за дело. Сначала вывел подробные рисунки будущих изделий сразу с пометками материалов, размеров и основных параметров. Потом сделал расчёты по весу конструкций, распределению нагрузки, а также примерному расходу и пропорциям веществ. Наконец несколько раз перепроверил свои результаты, чтобы точно нигде не оказалось ошибок или неточностей, способных повлиять на будущие изделия.

Кинжал предполагался полностью обычный, с серебристыми ножнами, украшенными рисунками грозы и вставками опалов-капель. Навершие венчал ромбовидный кристалл танзанита сине-фиолетового оттенка, закреплённый в металлической оправе с треугольными гранями. Закрученная рукоять предоставляла места для удобного хвата и оканчивалась гардой с двумя противоположными изгибами: один уходил под углом вверх, а другой вниз. Лезвие имело вытянутую форму, плавно сужаясь к острию, и неглубокую гравировку разрядом молний, заполненную эмалью василькового оттенка.

Наручи с небольшими украшениями в виде молний смотрелись намного интереснее. Левый предполагался как хранилище для стеклянных капсул с различными веществами, а в правом скрывался небольшой щит из тонких пластин, раскрывающийся при нажатии на скрытый рычажок. По сути, совсем не новая идея для изобретателя — подобные уже создавал когда-то, но именно сейчас спроектировал с минимальным военным потенциалом.

Через некоторое время подросток собрал исписанные бумаги и протянул кузнецу со словами: — Вот чертежи. Сделайте всё точно по ним.

Благояр с любопытством принял и тщательно просмотрел, а затем с искренним удивлением произнёс: — Ты смотри... Потратил времени всего ничего, а сделал не только подробные чертежи, но и расчёты! Причём всё сразу понятно!

— Привычка, — спокойно ответил Ратмир, будто в этом не было ничего особенного.

— Хорошая привычка, однако, — хмыкнув, заметил Благояр и с уважением добавил: — Я, честно говоря, думал, слухи о тебе преувеличены, но нет — всё правда.

— Так вы сможете сделать именно такие изделия? — уточнил юный гений, пропустив мимо ушей похвалу.

— Постараюсь, — отозвался мастер, почесав затылок.

Глава 13. «Секрет прочного стекла. Часть 1»

Утром Ратмир направился в лабораторию Диволада, намереваясь продолжить работу над поиском материала для корпуса скрипки. Дело в том, что ещё в Белоозере изобретатель и химик уже перебрали всевозможные варианты, но по чистому звучанию подошло лишь стекло. Только вот оно оказалось слишком хрупким для инструмента и необходимо было как-то увеличить, чем и намеревался заняться сегодня подросток.

Вскоре юный гений уже зашёл в зал, где Диволад сидел на диванчике и с задумчивым видом пробегался глазами по каким-то записям. Хариец будто хотел найти там нечто крайне важное и постоянно бормотал себе под нос недовольные комментарии по этому поводу. Притом настолько погрузился в мыслительный процесс, что естественно не заметил прибытие гостя

Изобретатель совсем не хотел отвлекать друга, но начинать задуманное без помощи было бесполезно. Пусть подросток бывал здесь уже не один раз, в том числе и в различных лабораториях комплекса, однако понятия не имел, где точно что лежит. В конце концов, всё в данном здании принадлежало Диволаду и подстраивалось исключительно под предпочтения и удобство хозяина.

Юный гений подошёл к харийцу, чуть покашлял и поздоровался: — Доброе утро, Диволад.

Диволад сразу отстранился от бумаг, взглянул на посетителя и с широкой улыбкой произнёс: — О, Ратмир! Какими судьбами ко мне?

— Хочу вот воспользоваться твоей лабораторией и попробовать поколдовать над стеклом, чтобы оно стало более прочным, — озвучил свои планы мастер.

— Для скрипки? — уточнил юноша и чуть поддался вперёд, заметно оживившись.

— Да, — кивнув, подтвердил изобретатель.

— В таком случае спешу тебя обрадовать! Я уже сделал разные виды стекла, как известные, так и экспериментальные, и отобрал самые звучные на мой взгляд. Теперь тебе уже надо будет их проверить, и вдруг что-то подойдёт, — с довольством объявил хариец.

— Вот как? Даже не знаю, что сказать… Спасибо, — несколько растерялся от проявленной инициативы Ратмир.

— Да не за что! Мне на самом деле самому было интересно поработать над этим, — махнув рукой, беспечно отозвался Диволад, а затем поднялся и сказал: — Так, давай иди в лабораторию и жди, пока я всё принесу и подготовлю.

— Разве ты не занят сейчас чем-то важным? — спросил подросток и посмотрел на записи, которые совсем недавно просматривал хариец.

— Ах, это! Да, я всего лишь просматривал записи, чтобы решить, чем заняться. А тут ты как нельзя кстати! — хмыкнув, пояснил химик.

— Тогда ладно, — произнёс изобретатель и направился в лабораторию.

Вскоре подросток уже подошёл к металлическому столику и устроился за ним, в то время как Диволад бегал туда-сюда, подготавливая всё для предстоящей проверки. Сначала юноша освободил рабочее место, убирая лишние предметы, и по итогу остались лишь чистые листы бумаги, карандаши. Потом откуда-то из хранилища принёс несколько металлических подносом с образцами стекла разнообразных видов. Затем с полки стеллажа принёс записи по уже проведённым экспериментам вместе с получившимися составами и разложил веером перед даарийцем, а также оттуда же вытащил из ящика деревянную палочку с отполированной поверхностью.

— Ну вот, можешь начинать, — объявил химик, стоявший рядом.

Ратмир кивнул, взял деревянную палочку и принялся постукивать по каждому образцу, чутко улавливая отклик. Первый — идеально прозрачный, без оттенка, после удара издал высокий и очень чистый звон, угасающий очень медленно и плавно. Второй — слегка желтоватый, с тяжёлым и плотным видом, ответил глубоким и насыщенным гулом с богатым послезвучием и едва заметной теплотой тембра. Третий — почти бесцветный материал с зеркально отражающей поверхностью — выдал резкий и весьма яркий щелчок с сильной отдачей. Четвёртый — молочно-мутноватый — воспроизвёл мягкое и приглушённое бряцание. Пятый с холодным подтоном и небольшой неоднородной структурой напел многослойный и изменчивый мотив, будто внутри одновременно отзывались несколько разных струн. Шестой, затуманенный светлым окрасом, заговорил спокойным, довольно стерильным и быстро затихающим голосом, похожим на короткое эхо в пустом помещении. Седьмой, кристально чистый и плотный, выпалил яркой и напористой нотой с металлическим оттенком. Восьмой с мягким блеском и сложными переливами внутри расплылся в целом оркестре гармонии интонаций. Девятый, выглядевший совершенно обычно, отпустил ясную и ровную ноту без каких-либо особенностей. Десятый, с сероватым цветом, показал стабильный и собранный характер, быстро вернувшись к исходной тишине.

— Вот эти лучше всего по звучанию, — заключил юный гений, указывая на определённые кусочки стекла.

— Удивительно, как ты различаешь все эти оттенки! По мне, так большинство звучали одинаково! — в изумлении воскликнул химик, подняв брови.

— Так уж получается, — пожав плечами, отозвался подросток и спросил: — Из чего выбранные образцы?

Диволад заглянул в свои записи и уверенно ответил: — Кварц, циркон, топаз.

— Ясно… — задумчиво протянул изобретатель и произнёс: — Итак, смотри. По звучанию лучше всего кварц, а циркон и топаз чуть хуже.

— Только кварцевое стекло не самое прочное, к сожалению. Тут либо добавлять к кварцу примеси, либо пробовать увеличивать прочность уже обработкой, — заметил хариец, скрестив руки на груди.

— Знаю, — со вздохом согласился мастер и решил: — Давай попробуем сначала с составом поработать. Если так звучание испортится, то пройдёмся по способам обработки.

— Погоди тогда секунду! Я принесу кое-что! — попросил юноша и кинулся в одну из дверей, за которой находилась небольшая библиотека, а спустя где-то минуту вернулся с целой стопкой книг и положил на стол.

Ратмир с любопытством посмотрел на рукописи и уточнил, коснувшись обложки верхней: — Это всё книги по стеклу?

— Да! Я даже достал ненаучные труды от ремесленников! — с заметной гордостью заявил Диволад.

Подросток взял один из трудов и пробежался глазами по нескольким страницам, а затем протянул: — Очень интересно…

— Я тут уже изучил их. Там написано, что в кварцевое стекло для прочности добавляли известь, полевой шпат, борные минералы, небольшое количество щелочных солей и металлические соединения, — деловито произнёс хариец.

— Большой разброс, однако… — тяжело вздохнув, заметил юный гений.

— Могу сократить чуть список! — хмыкнув, сказал химик и подтянул к себе чистый лист с карандашом, а затем добавил: — По моим наблюдениям, щелочные соли и большинство металлических добавок слишком сильно меняют свойства изначального вещества. Значит, наверняка и звучание изменится.

В следующую секунду Диволад на бумаге обозначил примеси, которые могут увеличить прочность, но не затронуть другие параметры, и пододвинул список напарнику. Там значились лишь бура, полевой шпат, известь, сфалерит, рутил, циркон, корунд, берилл и лепидолит, а рядом с каждым названием были сделаны пометки с примерными концентрациями. Вроде бы перечень добавок на первый взгляд и казался большим, но относительно изначального количества всех веществ с десятками наименований был весьма скромен.

Мастер взглянул на список и с удовлетворением заключил: — Вот с этим можно работать уже.

— Иди тогда готовь печь, а я пока раздобуду и подготовлю материалы! — скомандовал Диволад.

Ратмир незамедлительно направился в одну из дверей и вскоре оказался в нужном помещении прямоугольной формы, где работали с высокими температурами. Отделка полностью отвечала требованию по устойчивости к жару, случайным выбросам веществ и постоянному воздействию огня: стены и пол из огнеупорного кирпича, каменный пол и вытяжка. Несколько металлических столов высились вдоль двух сторон помещения и размещали тигли, формы для отливки, щипцы, керамические подставки и прочие приспособления. В углу на крючках висели инструменты и необходимое снаряжение: защитные очки, плотные рукавицы, защитные фартуки. Освещение обеспечивали прямоугольные окна почти во всю высоту и настенные лампы из бронзы с матовыми плафонами.

Печь из кирпича, лишь отчасти похожая на кузнечную, занимала центральное место и сложную конструкцию. Нижняя камера с металлической решёткой внутри и дверцей снаружи предназначалась для разного вида топлива, которое стояло в мешках на полу. Выше находилось рабочее пространство, куда и помещались составы для термической обработки, в основном в каких-либо ёмкостях. Каналы нагрева, тянувшиеся вдоль всей кладки, направляли горячий воздух и пламя, регулируясь заслонками, и наверху соединялись в один общий вытяжной канал.

Изобретатель незамедлительно принялся готовится к созданию образцов стекла, совершая привычный ритуал. Сначала закатал рукава и подошёл к крючкам, после чего с крючков поочередно снял и надел на себя защитные очки, фартук и перчатки. Потом подошёл к печи, открыл дверцу нижней камеры, проверил состояние содержимого кочергой, досыпал свежую порцию угля и разжёг пламя с помощью огнива. Затем дождался, пока появится устойчивый жар, распределил равномерно по внутреннему пространству топливо, прикрыл дверцу и отрегулировал заслонку подачи воздуха.

Когда подросток закончил, как раз в помещение вошёл химик с подносом, где виднелись заготовки в стеклянных ёмкостях, и спросил: — Ну что? Печь готова?

— Практически. Жар вот-вот достигнет нужного уровня, — ответил Ратмир, натянув на лоб очки.

— Как раз успею подготовить тигли, — с улыбкой сказал Диволад и стал пересыпать из в тигли смеси из измельчённых компонентов.

Вскоре печь дошла до нужной кондиции, и тогда молодые люди приступили к задуманному. Сначала подросток открыл дверцу средней камеры и поставил тигли один за другим, принимая из рук напарника. Потом некоторое время контролировал температуру, держа на определённой отметке, и периодически проверял состояние веществ внутри через смотровое отверстие, перемешивая, если нужно. Как только отдельные крупинки слились в единую раскалённую массу в одном из образцов, даариец стал доставать через некоторые промежутки времени смеси и переливать в одинаковые формы на столе.

Как только последний тигель был опустошен, Диволад сразу проверил полученные вещества и произнёс: — Ну вот, осталось лишь ждать. Благо объёмы небольшие и времени нужно не так много. Возможно, час, и можно будет проверять звучание.

— Как раз можно пойти пообедать, — с улыбкой заметил юный гений, уже снимая защитную экипировку.

— Правильно мыслишь, напарник, — ухмыльнувшись, ответил химик и принялся готовить печь в безопасный режим.

***

После перекуса Диволад и Ратмир вернулись в помещение и сразу взялись проверять получившееся стекло. При осмотре оценивалась целостность образцов: насколько равномерно застыл материал, появились ли внутренние напряжения, трещины или другие дефекты после изготовления. В итоге часть образцов пришлось сразу отбраковать: где-то появились микротрещины, где-то структура стекла оказалась неоднородной.

Оставшиеся вещества юный гений практически сразу начал изучать с точки зрения звучания. Бура больше смягчила отзвук, а берилл присоединил более сложные оттенки, однако сохраняли относительную чистоту изначальной характеристики кварца. Циркон сделал отклик более строгим и собранным, а рутил добавил неоднородность и лишние тона. Известь сильно уменьшала хрустальный звон, а полевой шпат давал лишь умеренное изменение. Корунд ухудшил музыкальность, превратив в более сухой и жёсткий обертон, а сфалерит дал более яркий и резкий голос. Лепидолит максимально сгладил и «успокоил» голос стекла.

— К сожалению, чистый кварц всё равно лучше по звучанию, — после проверки заключил изобретатель и добавил: — Впрочем, очень близки смеси с бурой, цирконом и бериллом.

— Можно попробовать поиграть с их концентрацией или, в принципе, комбинировать. Мало ли, вдруг получится сохранить сильные стороны каждого компонента, — предложил Диволад, почесав затылок.

— Наверное, так и поступим, — рассудил мастер и ещё раз посмотрел на отложенные образцы.

— Тогда готовь печь, а я пошёл снова готовить смеси, — с улыбкой произнёс химик и направился к выходу из помещения.

За несколько часов Ратмир и Диволад повторили цикл действий по созданию образцов стекла с примесями и оставили остывать. Это свободное время молодые люди решили потратить с пользой для дела и проанализировать все материалы по стеклу, в том числе сегодняшние записи. Вот и переместились в зал отдыха, устроились на диванчике и стали штудировать бумаги, пытаясь понять, что ещё можно сделать.

В какой-то момент подросток оторвал взгляд от рукописи и заметил: — Знаешь, я тут подумал… Стекло из кварца, как ни крути, всё равно лучше всего без примесей — любая добавка хоть и минимально, но портит звучание. Наверное, лучше прочность улучшать другим способом, скажем, обработкой…

— Намного прочность ты так не увеличишь. Вон ремесленники пробовали. Отжиг, повторный нагрев, различные режимы охлаждения, закалка и другие приёмы лишь устраняют дефекты, но стекло остаётся стеклом, — покачав головой, возразил химик и положил другую книгу на журнальный столик.

— Хммм… Кварц как кристалл достаточно прочный, но звучит не так хорошо под нашу задачу, а стекло наоборот… Как бы взять из разных состояний самое лучшее? — высказал свои размышления вслух юный гений.

— Промежуточное состояние сделать? — задумчиво протянул хариец и после короткой паузы добавил, проведя рукой по волосам: — В этом, конечно, что-то есть… Только вот как сделать наполовину кристалл, наполовину стекло?

— Нужно от кристалла идти к стеклу или наоборот, — сделал очевидный вывод изобретатель.

— Это и так понятно, но как?! Об природе и образовании кристаллов мы многое не знаем! — с лёгким недовольством воскликнул Диволад и откинулся на спинку дивана.

— Да, я помню, что кристаллы до конца не изучены, — кивнув, спокойно отозвался подросток.

— Кварц тоже не исключение! Точный механизм появления его кристаллов мне до сих пор неизвестен! Я лишь знаю, что помимо универсальных условий в их появлении участвует высокая температура и, вероятно, ещё что-то! — чуть нахмурившись, с досадой добавил химик.

— Значит, попробуем оперировать тем, что знаем. То есть будем воздействовать температурой на стекло или кристалл и посмотрим, что получится, — рассудил юный гений.

— Придётся. Другого выхода всё равно нет, кроме как экспериментировать — разведя руками, согласился юноша.

Подросток невольно посмотрел на часы и сказал: — Можно уже проверять звучание стекла с примесями. Если не выйдет нужного результата, то будем проверять теорию с промежуточным состоянием кварца.

Молодые люди вскоре вернулись в помещение с печью, и Ратмир снова принялся проверять звучание новой партии образцов. К сожалению, отклик во всех вариантах стал хуже относительно чистого кварца, даже если концентрация добавок была небольшой. Бура, берилл и циркон в разных вариациях примешивали свой характер и музыкальность — хорошо для искусства, но плохо для науки, ценящей честность, а не красоту.

— Увы, но стало только ещё дальше от эталона, — со вздохом заключил мастер.

— Получается, остаётся лишь искать рецепт промежуточного состояния кварца, — произнёс Диволад и потёр руку об руку, предвкушая шагнуть в неизведанную область.

— Видимо, да, — кивнув, подтвердил юный гений.

— Тогда пойду-ка я запасаться кварцем, а на тебе снова печь, — решил химик и сорвался с места.

«Жара, похоже, надо будет очень много», — подумал подросток, посмотрев на ещё не остывшую печь.

***

Уже вечером было всё готово к эксперименту по созданию промежуточного состояния кварца. Тогда первым делом молодые люди решили проверить можно ли кристалл не до конца превратить в стекло, ведь именно такой процесс выглядел намного понятнее. Они разместили в уже нагретой печи несколько кристаллов на подносе и принялись с предвкушением ждать, пока те начнут изменяться под действием жара.

Когда по расчётам образцы должны были нагреться как раз до пограничной точки плавления, их сразу вынули, дали немного остыть и принялись внимательно осматривать на столе. Одни заметно помутнели или только пожелтели, но в остальном сохранили изначальные параметры. Другие покрылись множеством едва заметных трещинок, расходившихся от граней вглубь кристалла, или вовсе раскололись на множество частей. Третьи сохранили изначальные характеристики и потеряли лишь чёткость рёбер, сглаженных и немного оплывших.

— Любопытно… Кристалл остался кристаллом, но появились дефекты, — задумчиво протянул подросток, рассматривая кусочек кварца под лупой.

— На промежуточное состояние совсем не походит, — с досадой заметил Диволад.

— Очевидно, если будем идти от кристалла к стеклу, то у нас ничего. Значит, надо пытаться двигаться в противоположную сторону, — чуть нахмурившись, заключил подросток.

— Легко сказать. Я в лабораторных условиях так и не смог вырастить ни одного кварца, — со вздохом признался химик и скрестил руки на груди.

— Давай тогда подумаем… Вот что в принципе нужно для роста любого кристалла? — предложил изобретатель.

— Нужное вещество, среда с подходящими условиями, иногда затравка для ускорения и время, — влёт ответил хариец.

— А в случае кварца? — уточнил юный гений.

Диволад ненадолго задумался, взглянув на лежащий рядом кусочек минерала, и перечислил: — Кремнезём как исходное вещество. Среда с однозначно высокой температурой, водой или раствором и ещё без понятия чем. Также опять-таки много времени.

— Хорошо, а теперь давай уточним, чем именно является стекло в этой модели? Мы же пытаемся вырастить кристалл не с нуля, верно? — задал наводящие вопросы Ратмир.

— Сложный вопрос… Вроде бы это всё ещё кремнезём, но уже вобравший в себя последствия от условий роста, — задумчиво протянул юноша, и вдруг его осенило: — Погоди-ка! Ты хочешь сказать, что стекло уже содержит часть условий, нужных для кристаллов?! Нам, по сути, уже не надо воспроизводить каждое воздействие среды, а лишь найти то, что запустит процесс в обратную сторону?!

— Всё верно, — подтвердил подросток и поинтересовался, уже явно зная ответ: — И что же за условие заставляет вещество скакать из одного состояния в другое?

— Температура! — выпалил Диволад, удивившись, насколько простым оказалось решение весьма проблемной задачи с множеством неизвестных.

— Правильно! — с удовлетворением отозвался изобретатель и сказал: — Теперь смотри. Если учитывать, что мы примерно знаем, как она влияет на рост кристаллов, то можно уже предположить, какие нужно создать условия. Думаю, придётся воздействовать постоянной температурой на стекло в течение некоторого времени.

— Точно-точно! Нам лишь нужно выяснить конкретно, какая температура создаст нужный результат и, конечно, сколько уйдёт времени на это, — воодушевлённо подхватил хариец.

— В целом да, — с улыбкой согласился юный гений и добавил: — Будем прочёсывать температуру от границы плавления уже стекла и до самого минимума, а также менять время выдержки образцов.

Диволад посмотрел в окно, уточняя, есть ли ещё время на новый эксперимент или нет, и после заметил: — Только уже не сегодня. Уже почти ночь!

— Быстро, однако, время пролетело… — хмыкнув, отозвался подросток.

— Давай тогда завтра продолжим? Я уже чувствую, что мы уже очень близко к цели! — предложил химик.

— Договорились, — кивнув, согласился изобретатель.

Глава 14. «Секрет прочного стекла. Часть 2»

Следующим утром Ратмир снова зашёл на рабочее место Диволада, где уже в помещении с печью оказалось всё подготовлено к осуществлению задуманного. На одном из металлических столов лежал целый мешок чистого кварца, а на других — подносы, весы, тигли, формы, лупы и многое другое для создания стекла и будущего эксперимента. В топке уже тепло набирало обороты и постепенно превращалось в устойчивый жар, необходимый для плавления минерала. Инструменты с крючков на стене были перенесены и теперь разбросались по разным уголкам всего пространства в удобном порядке под предстоящие процессы.

Диволад готовил материал для превращения в стекло, повторяя цикл действий для каждого будущего образца. Сначала размельчал куски кварца в специальной каменной ступке до однородной мелкой крошки, стараясь получить примерно одинаковый размер частиц для всех партий. Затем полученный порошок просеивал, убирая слишком крупные фрагменты, и взвешивал на точных весах, иногда убирая лишнее. Потом аккуратно засыпал получившийся песок в подготовленный тигель и закрывал крышкой, после чего ставил на поднос и убирал в сторону.

Изобретатель не стал отвлекать друга от его важного занятия, а сосредоточился тоже на деле. Подросток переоделся в экипировку и подошёл к печи, а дальше проверил её состояние и принялся следить, чтобы температура росла как надо, периодически подбавляя жара с помощью мехов. Он уже понимал, что сейчас вот-вот придётся изготавливать много кусочков кварцевого стекла для главного эксперимента, который наверняка можно будет начать лишь днём.

Спустя какое-то время химик закончил и наконец заметил присутствие друга, поэтому сразу произнёс: — О, Ратмир, привет! А я тут уже подготовил кварц под стекло.

— Привет, — поздоровался и заявил, кивнув на печь: — Жар тоже уже нужный. Так что можно начинать.

В следующую секунду наступил долгий процесс по расплаву кварцевого песка в стекло. Ратмир снова суетился возле печи: поддерживал нужную температуру и следил за равномерностью нагрева, а также аккуратно вынимал партии раскалённых масс по мере готовности и сразу ставил новые. Диволад же принимал подносы с тиглями, осторожно переносил к столу и переливал содержимое в формы, а потом быстренько готовил следующие вещества и подавал напарнику.

Спустя где-то полтора часа хариец сверх уже сложившихся обязанностей занялся проверкой уже более-менее остывших заготовок. Идеальные откладывались для будущего эксперимента и продолжали остывать для снятия напряжения. Испорченные нагревом с мутными участками, мелкими трещинами или неоднородной структурой перемещались в ящик для повторной переплавки, когда закончится кварцевый песок для стекла.

В итоге постепенно на отдельный стол выкладывались целые ряды абсолютно одинаковых брусочков небольшого размера. Количество исчислялось десятками, однако точно нельзя было сказать, хватит ли подготовленного материала для задуманного. Возможно, даже всего этого могло оказаться мало для полноценного изучения всего диапазона температур и времени выдержки — каждый образец предстояло использовать лишь раз.

Через некоторое время уже переплавились в более хорошее стекло и изначально испорченные или недостаточно идеальные вещества. Тогда Ратмир и Диволад убрали лишние предметы в сторону и на одном из столов разместили чистую бумагу с карандашами под записи и необходимые инструменты для оценки результатов. Теперь оставалось лишь дождаться, пока всё подготовленное стекло остынет и его можно будет повторно нагреть для эксперимента.

— Как думаешь, этого хватит нам для проверки нашей гипотезы? — спросил Диволад, оглядывая прозрачные брусочки.

— Сложно сказать… Мы же точно не знаем, какой диапазон придётся обшарить в поисках той самой температуры, а ещё же предстоит проверка времени выдержки… — пожав плечами, ответил юный гений.

— Наверное, если что, какие-то образцы можно будет использовать повторно, — предположил химик, почесав затылок.

— Но лучше оставить это на крайний случай для чистоты эксперимента, — строго заметил подросток.

— Кстати, меня ещё волнует, сможем ли в принципе увидеть результат. Ведь вряд ли мы будем держать целый день образцы в печке, а кристаллы торопиться не любят, — признался хариец, нервно постукивая пальцами по краю стола.

— Будем надеяться, что температура несколько ускорит процесс и мы увидим хоть какие-то изменения. В зарождении кристаллов же есть косвенные признаки, верно? — спокойно сказал мастер.

— Если, конечно, мы в принципе правильно выстроили гипотезу, — тяжело вздохнув, отозвался юноша.

***

После обеда Диволад и Ратмир вернулись в помещение с печью и взялись за долгожданный эксперимент. Сначала жар в печи довели до самой крайней границы размягчения стекла в надежде, что так кристаллам будет комфортнее образовываться. Потом на поднос положили первую партию стекла в количестве шести штук в тепловую камеру и с волнением закрыли дверцу, приготовившись поддерживать температуру на одном уровне. Дальше засекали время по песочным часам и через каждые пятнадцать минут в предвкушении доставали по одному образцу для оценки результата.

Через полтора часа уже первая партия была тщательно изучена и задокументированы получившиеся результаты. Первый и второй брусок практически не изменились, кроме слабого изменения структуры, проявлявшегося лишь при внимательном рассмотрении под лупой. Третий и четвёртый показали наличие мутноватых и чуть иначе преломлявших свет пятен внутри, располагавшихся без всякого порядка. Последние вот выглядели весьма любопытно: идеальная прозрачность потерялась, зато внутри едва виднелось зернистой, при любом повороте вспыхивающая отблесками.

— Образец, который мы дольше всего держали, выглядит многообещающе, — заметил изобретатель, крутя в руках стёклышко.

—Да! Вижу признаки появления кристаллов!, — воодушевлённо подтвердил хариец.

— Интересно, повлияло больше время или температура? — задумчиво протянул подросток и положил обратно на стол образец.

— Что гадать! Сейчас уменьшим температуру и проверим! — хмыкнув, решительно заявил Диволад.

Спустя некоторое время температуру внутри печи удалось снизить до нужной отметки и тогда начался новый эксперимент. В этот раз молодые люди повторяли ровно те же действия, что и прежде, но начали вынимать образцы лишь по прошествию сорока пяти минут, продолжая дальше соблюдать временной интервал. В итоге результаты получились весьма любопытные относительно двух интересующих исследователей параметров и были перенесены на бумагу.

В кварцевом стекле процесс роста кристаллов повёл себя неоднозначно при разной выдержке. Первый образец показал те же мутноватости, что и сорокапяти-семидесятиминутные брусочки предыдущего опыта, хотя прошло меньше времени. Второй и вовсе перегнал самые лучшие стёкла той партии, показывая более явные признаки кристаллической структуры. Третий уже открывал взору ещё более впечатляющую картину: значительную часть всего объёма заняли зернистые области, порой сливая между собой. На четвёртом, пятом и шестом произошло неожиданное: участки нового состояния не прекратили разрастаться, просто уже не так охотно это делали.

— Температура действительно влияет, как и время, — заключил Ратмир, взглянув на сделанные записи.

— Причём, как ни странно, пониженная температура ускорила кристаллизацию. Я думал, будет совсем наоборот, — добавил Диволад, держа в руках два стеклышка из двух экспериментов с одинаковой выдержкой.

— Меня больше занимает другой факт. По прошествии двух часов рост замедлился, но почему? Что изменилось, кроме времени выдержки? — чуть нахмурившись, произнёс Ратмир.

— Похоже, становится мало свободного вещества и, возможно, места между кристаллами. Вот процесс и замедляется, — предположил хариец, пожав плечами.

— Хм… пожалуй так и есть, — согласился подросток, посмотрев на самый последний образец, и добавил: — К тому же стекло не даёт почему-то кристаллам выйти за границу себя, а значит, им труднее расти.

— Может, не хватает силы или ещё условий? Мы же всё-таки имеем дело с практически промежуточным состоянием, — рассудил химик, уведя взгляд чуть в сторону.

— Весьма вероятно… — задумчиво протянул мастер, погладив подбородок, и заключил: — Ну да ладно. Этот вопрос можно пока отложить. Сейчас важнее выяснить, какая температура лучше всего подходит для роста кристаллов в стекле.

— Думаешь, это не граница? — спросил юноша, предвкушая новые эксперименты.

— Наверняка, — с улыбкой отозвался изобретатель и решил: — Будем снижать температуру до упора, пока не увидим самый лучший результат, и при этом использовать три стёклышка с выдержкой от сорока пяти минут до полутора часов.

В следующие часы проводили опыты один за другим со стёклами в поисках идеальной температуры для создания промежуточного состояния. Пришлось ещё три раза повторять уже отлаженный порядок действий с анализом полученных результатов, прежде чем исследователи наконец нащупали наиболее подходящие условия. В итоге самым оптимальным вариантом оказался между последними двумя проверенными значениями тепла — стекло быстрее всего переходило в новое состояние и при этом сохраняло наиболее равномерную структуру.

Дальше исследователи стали изучать все получившиеся образцы, сравнивая между собой, и увидели очередную закономерность. При высокой температуре кристаллы внутри стекла получились более крупные, но оставляли после себя много свободного места из-за редких очагов и росли медленнее. Средняя поспособствовала созданию небольших структур зернистости, которые распределили намного равномернее по всему объёму. При совсем низкой получились очень мелкие образования, совсем не желающие расти даже при большой выдержки.

Наконец Диволад взял в руки лучший образец, внутри которого виднелась тончайшая сеть едва заметных искристых прожилок, и тихо с волнением заключил, будто боялся спугнуть успех: — Кажется, это оно.

— Похоже на то, — хмыкнув, подтвердил Ратмир и заметил: — Теперь осталось проверить образец на прочность и звучание. Мало ли, вдруг это промежуточное состояние совсем не подходит для моей скрипки. Всё-таки теория — одно, а в реальности может быть всё по-другому.

В первую очередь получившееся вещество проверили на самый важный параметр — звучание. Подросток взял деревянную палочку и простучал образец со всех сторон, тщательно прослушивая отклик материала. Образец отвечал глубоким, чистым и долгозатухающим звуком, где сошла на нет излишняя резкость высоких нот простого стекла из кварца.

— Ну что там? Звук нужный или нет? — поинтересовался Диволад, затаив дыхание ждавший заключения друга.

Ратмир ещё несколько раз ударил по экземпляру в разных местах и наконец высказал своё мнение: — Честно говоря, даже несколько лучше, чем ожидалось. Звук совсем не уступает эталону и даже в каком-то смысле ровнее.

— Выходит, главное качество кварца не потерялось! Отлично! — воскликнул Диволад, едва не подпрыгнув от радости.

— Теперь посмотрим, что стало с прочностью, — объявил подросток и пошёл готовить всё к следующей проверке.

Вскоре последовала оценка на прочность, где уже пришлось достать инструменты посерьёзнее. Сначала медной иглой с нажимом провёл по поверхности — следов от такой манипуляции практически не осталось. Затем несколько раз ударил по образцу небольшим молотком, постепенно увеличивая силу удара, и после каждого тщательно изучил точки, куда бил — на стекле не появилось ни сколов, ни трещин. Потом поместил между двумя металлическими пластинами образец и постепенно принялся сжимать — брусочек долго сохранял форму, лишь слегка сопротивляясь нагрузке, пока внутри наконец не появилась тонкая трещина.

— Намного прочнее стекла, — сделал однозначный вывод юный гений.

— Ну да. Если бы ты вот это всё проделал с кварцевым стеклом, получил бы кучу осколков вместо одной трещины, — ухмыльнувшись, заметил химик.

***

Поздним вечером Ратмир и Диволад ещё не стали расходиться по домам, а решили осмыслить все полученные результаты. Конечно, уже был очевиден рецепт промежуточного состояния кварца, но осталось много незакрытых вопросов. Вот из-за этого исследователи взяли все полученные записи по опытам с лучшими образцами и устроились в зале отдыха на том же диванчике, взявшись за анализ бумаг.

Спокойная обстановка вокруг с нотками особой магии приближающейся ночи благоволила этому занятию. Тишина нарушалась лишь самими присутствующими и стрекотом кузнечиков, доносившимся из открытого окна. Мягкий свет от ламп озарял практически каждый уголок помещения, и полумраку приходилось прятаться в самых потаённых местах, чтобы вовсе не исчезнуть. На журнальном столике стоял расписной чайник, от которого поднимался пар с ароматом мяты, две керамические чашки белого цвета и плетёнка с медовыми пряниками. Там же рядом разложились веером исписанные листы, журнал и кварцевые стёклышки с зернистой структурой внутри.

— Мы по сути открыли новый вид материала и способ его получения. Только вот так и не поняли весь его потенциал, да и в принципе появилось множество загадок по поводу природы полученного вещества и самого механизма создания, — произнёс изобретатель, просматривая журнал по экспериментам.

— Некоторые непонятности можно прояснить с помощью дальнейших опытов. Попробовать более долгую выдержку, поиграться с температурой, сделать более крупные образцы и разной формы, ну и так далее, — с улыбкой заметил химик, а затем взял пряник и откусил кусочек.

— Это, конечно, да, но не думаю, что так мы ответим на некоторые вопросы, — нахмурившись, ответил юный гений и опустил изучаемый материал на колени, а затем откинулся на спинку дивана и перечислил неизвестные моменты, скрестив руки на груди: — Вот что представляет собой новое состояние стекла? Почему именно умеренная температура работает лучше всего? Откуда появилось другое звучание у промежуточного состояния стекла и кристалла? Да и в принципе, что происходит внутри вещества во время перестройки?

— Ну ты уже прям глубоко хочешь копнуть, — хмыкнув, отозвался хариец и налил в чашку чай, после чего отпил немного и предложил: — Давай лучше начнём с более приземлённых вещей. Скажем, выясним, насколько в принципе можно повысить прочность полученного состояния. Попробуем поэкспериментировать с кристаллизацией и, конечно, обычные способы, вроде закалки.

— Просто если мы ответим на все эти вопросы, то сможем точно знать, что делать. Сейчас же мы лишь можем вслепую перебирать кучу условий в надежде найти полезные результаты, — возразил мастер и посмотрел на образцы.

— Тут ты, конечно, прав, — согласился Диволад, потянувшись за ещё одним пряником, и спустя пару секунд рассудил: — Правда, мы не можем раскрыть эти тайны, а значит, лучше идти по тому, что известно.

— Даже не представляю, сколько займёт времени подобный путь, — удручённо вздохнув, сказал подросток и вернул записи на столик.

— Да, долго, но другого выбора пока нет, — заметил юноша, взяв чашку с чаем, и добавил: — Я лишь могу освободить тебя от этого насколько возможно. Всё равно у тебя сейчас учёба и заниматься долгими проектами не можешь.

— Если только тебе не трудно, — со смущённой улыбкой отозвался Ратмир и взял пряник.

— Пфф… Не говори ерунды! Конечно, не трудно! Я люблю проводить эксперименты и вполне справлюсь даже без помощи! — махнув рукой, ответил химик.

— Тогда сделай подробные записи, чтобы я потом смог проанализировать всё и выявить закономерности, — попросил Ратмир и взял чашку с чаем.

— Не вопрос! — заверил химик, отведя руку резко в сторону.

— Со своей стороны я попробую ответить на глубинные вопросы. Может, ускорю так процесс. Тем более кое-какие догадки у меня уже есть, — решил юный гений, не желая совсем оставаться в стороне исследования, и выудил пряник из плетёнки.

— Не поделишься? — полюбопытствовал хариец, пытливо взглянув на собеседника.

— Думаю, тут причину стоит искать в неких частицах и их поведении, — рассказал о своих подозрениях мастер и отпил мятного чая.

— Частицах? — в удивлении переспросил юноша, подняв бровь.

— Да. В физике есть теория, что всё вокруг состоит из мельчайших частиц, — пояснил изобретатель и поставил полупустую чашку на столик.

— Это могло бы многое объяснить… — задумчиво протянул Диволад, отведя глаза чуть в сторону, и после короткой паузы добавил: — Кстати, некоторые химики тоже приходили к такому выводу. Только вот без подтверждения об этом говорят вполголоса.

— Да уж, без хорошего инструмента увеличения гипотеза так и останется гипотезой, — с лёгкой досадой заключил юный гений и тяжело вздохнул.

Глава 15. «Загадка старинных рукописей»

На следующий день после экспериментов со стеклом Ратмир снова направился к Диволаду на работу, но только по-другому поводу. Дело в том, что вчера химик попросил прийти и сегодня, однако зачем именно, так и не объяснил, лишь загадочно намекнув, что не из-за очередных исследований или экспериментов. В итоге всю дорогу подросток с лёгким волнением гадал причину назначенной встречи, сетуя на не пойми откуда взявшуюся скрытность друга.

«Вот к чему такая загадочность? Неужели нельзя было вчера сразу сказать, что задумал?» — с недовольством думал юный гений, шагая по туманным улочкам города.

Через какое-то время изобретатель уже зашёл в главный зал нужного здания, предвкушая объяснения. Там уже находился химик, который ходил взад-вперёд по помещению в ожидании, периодически поглядывая на часы и в окно. Когда же он услышал скрип дверей, сразу повернулся ко входу и несказанно обрадовался, завидев гостя, после чего незамедлительно приблизился к тому, явно желая чем-то поделиться.

— О, наконец-то ты здесь! Я уже тебя заждался! — воскликнул хариец, широко улыбнувшись.

— Я же не умею телепортироваться, как вы, харийцы. Пришлось идти пешочком, — невозмутимо заметил юный гений.

— Ой, как я не подумал! Я же мог тебя переместить сюда! — стукнув себя по лбу, произнёс Диволад.

— Поздно спохватился — я уже здесь, — усмехнувшись, ответил изобретатель и попросил: — Давай быстрее выкладывай, зачем позвал, а то я уже всю голову сломал в догадках.

— Помнишь, мы с тобой занимались восстановлением текстов из библиотеки? — спросил химик, чуть поддавшись вперёд.

— Ну допустим, — протянул подросток, скрестив руки на груди.

Юноша быстро подошёл к небольшому столику, где лежала стопка старых рукописей, и нетерпеливо поманил собеседника рукой, а затем объявил, указав на них: — Так вот, практически все я уже сдал обратно, кроме вот этих.

Ратмир приблизился к книгам и с улыбкой поинтересовался, взглянув на потускневшие от времени обложки: — Чем же именно они провинились?

— Видишь ли, я долго не мог заставить чернила этих рукописей проявиться. Что только не перепробовал! Использовал разные реагенты и нагрев, смачивал растворами и многое другое. Только ничего из этого не помогло! — ответил Диволад, всплеснув руками.

— Очень странно… Если бы чернила просто со временем выцвели, то проявилось бы хоть что-то. Даже в случае с очень редкими составами чернил, — задумчиво протянул изобретатель.

— Именно! — подтвердил Диволад и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжил рассказ: — Так вот, я уже хотел бросить это безнадёжное дело, как вдруг до меня дошло: чернила не просто выцвели, а изначально были невидимыми! Тогда я сразу же принялся копаться в книгах в поисках информации по подобным составам, а потом перебрал найденные способы в деле. В итоге оказалось, автор использовал проявляющиеся в цвете лишь при контакте с козьим молоком, представляешь?!

— Интересно, кому понадобилось использовать такие чернила, а главное — зачем? — пробормотал подросток, чуть нахмурившись.

— Без понятия! После проявления чернил вместо внятного текста я обнаружил лишь цепочки незнакомых мне символов, — сказал юноша и взял одну из рукописей, а затем раскрыл и показал страницы собеседнику.

Юный гений осмотрел загадочный текст и высказал своё мнение, погладив подбородок: — Похоже на шифр или какой-то не наш язык…

— Вот-вот! — с оживлением поддакнул химик и положил книжку снова на стол, после чего смущённо сказал, почесав затылок: — В общем, я очень надеюсь, что ты мне поможешь разгадать секрет этих записей. Я же ещё тот специалист в подобных делах, а ты наверняка сможешь разобраться.

— Можно попробовать, — кивнув, согласился Ратмир и добавил: — Только для начала надо выяснить предысторию этих документов и хорошо бы узнать что-то про личность автора.

— Тогда пошли в библиотеку! Может, там что-то знают! Рукописи-то оттуда! — решительно заявил Диволад и принялся укладывать рукописи к себе на руки.

Спустя где-то минуту хариец переместил даарийца в библиотеку, и направились первым очередь в помещение отдыха. Как только они вошли туда, обнаружили там лишь одного уже знакомого хранителя Перемысла, пившего сейчас чай. После исследователи незамедлительно подошли к мужчине в надежде получить хоть какую-то подсказку по происхождению рукописей.

Библиотекарь спокойно поставил чашку, взглянул на гостей и поинтересовался: — Молодые люди, что вы хотели?

Диволад тут же опустил на стол рядом стопку книг и объявил, похлопав по обложке: — Вот я закончил восстанавливать последние рукописи. Если сказать, что они оказались необычными — ничего не сказать.

— Вот как? — с интересом отозвался мужчина и взял одну из книг, а затем пролистал несколько страниц и заметил: — Действительно, весьма необычное содержание.

— Можете что-то сказать по этим рукописям? — спросил подросток, заведя руки за спину.

— Сейчас посмотрим, — произнёс библиотекарь и подтянул стопку к себе.

Премысл снова принялся исследовать представленные рукописи, но в этот раз намного тщательнее. Сначала изучил особо ничем не выделяющиеся обложки коричневого цвета со всех сторон, заостряя внимание на материале переплёта, дизайне и другие детали, повертев. Потом быстро просмотрел содержимое страниц — не разгадывал смысл текста, а смотрел на почерк, расстояние между строками, характер написания отдельных знаков и другие нюансы.

— Знаете, очень знакомая манера написания. Где-то я её уже видел. Дайте вспомнить… — задумчиво протянул мужчина и ненадолго замолчал, а спустя где-то минуту сказал: — Да, точно! В работах одного учёного прошлого по имени Станислав Братиславович тот же почерк. Вероятно, эти тексты одни из них.

— Как бы нам узнать наверняка, что это за документы? Если вы правы, то, конечно, ещё выведать и про личность Станислава Братиславовича? — поинтересовался юный гений и посмотрел на документы.

— О, это уже к историкам, а не ко мне, — усмехнувшись, ответил Перемысл и добавил: — Кстати, один из них как раз сейчас трудится здесь в помещении для работы с текстами. Можете к нему как раз и обратиться по этому вопросу.

— Отлично! Идём тогда туда! — оживлённо воскликнул Диволад и взял стопку в руки снова.

— Благодарим за помощь, — сказал изобретатель, с признательностью взглянув на хранителя.

Библиотекарь кивнул и спокойно произнёс: — Только не забудьте потом рукописи сдать сюда, как закончите.

— Разумеется, — отозвался подросток, уже сделав шаг к выходу.

Исследователи быстро покинули комнату отдыха, прошли по длинному коридору и вошли в нужное помещение, где историк за одним из столов склонился над какими-то рукописями с лупой. Волосы русого цвета с лёгкой сединой были зачёсаны назад и соединялись на висках с короткой бородкой. Угловатое лицо с немного островатыми чертами, морщинками и зелёными глазами дополняли очёчки с круглыми стёклами в тонкой оправе из металла. Одежда состояла из коричневого кафтана с золотистой вышивкой, под которым едва виднелась бежевая рубашка, а также чёрных штанов и бордовых сапог с пряжками.

Исследователи подошли вплотную к мужчине, после чего Ратмир чуть покашлял и обратился к тому: — Здравствуйте. Извините, что отвлекаем, но нам нужна ваша помощь.

Историк неторопливо оторвался от текста и отложил лупу, а затем повернулся и сказал: — Добрый день, молодые люди. Чем же я могу вам помочь?

— Что вы можете сказать по этим рукописям? — сразу перешёл к делу химик и опустил рядом на стол стопку.

Мужчина взял лупу и внимательно стал изучать предоставленные документы один за другим. Вроде бы это исследование происходило вполне привычно: осмотр по увеличительным стеклом обложки, страниц и самого текста внутри, однако всё равно были свои нюансы. То есть историк обращал внимание на любые детали, которые бы могли нашептать об истории сей вещи, вроде материала или способа создания.

Спустя некоторое время историк наконец закончил и с лёгкой озадаченностью на лице вынес свой вердикт, откинувшись на спинку стула: «Вы даже не представляете, что мне принесли! Это же работы учёного Станислава Братиславовича по его последнему исследованию! Я уж думал, они давно утрачены, но, оказывается, нет!»

— Вы уверены? — уточнил Ратмир, подняв бровь.

— Безусловно! Здесь нет повода даже для малейшего сомнения — абсолютно всё указывает на это! Особенно для историка моего уровня! — уверенным тоном заявил мужчина.

— А можете сказать, что здесь написано? — с надеждой спросил химик.

— К сожалению, нет. В данном случае я не имею ни малейшего представления, какой язык или шифр использовался в рукописях, — разведя руками, произнёс историк.

— Вот досада! — с разочарованием отозвался химик и тяжело вздохнул.

— Кто сказал, что будет легко? — хмыкнув, заметил подросток.

— Впрочем, общую тему записей я назвать могу. Они должны содержать наработки по теории превращения одних элементов в другие, в том числе металлов, — добавил мужчина и пояснил: — Именно в этом направлении и копал Станислав Братиславович в последние свои годы жизни.

— В первый раз про нечто подобное слышу. В научных трудах харийцев ни слова не было про такую теорию, — задумчиво протянул озадаченный Ратмир.

— Немудрено! Её считают слишком абсурдной, а автора и вовсе сумасшедшим, — ухмыльнувшись, сообщил мужчина.

— Почему же? — поинтересовался изобретатель.

— У истории нет однозначного ответа. Предполагаю, тут сыграли роль множество факторов: личность самого учёного, невероятная теория, реакция окружающих или ещё что-то, — пожав плечами, ответил историк.

— А что со Станиславом Братиславовичем было не так? — полюбопытствовал химик, чуть поддавшись вперёд.

— Ну, он считается неоднозначной фигурой. Изначально учёного уже считали несколько чудаковатым. Правда, из-за его большого вклада в науку и немалого веса среди исследователей остальные предпочитали не замечать подобных недостатков. Лишь когда появилась эта теория, тут же припомнили все странности, и в итоге дошло до того, что на одержимого учёного наложили клеймо безумца, — спокойно объяснил мужчина, сомкнув ладони в замок перед собой.

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее, как было дело с этой теорией, — попросил Ратмир, очень заинтересовавшись этой темой.

— Однажды Станислав Братиславович пришёл к коллегам и объявил о своей гипотезе, утверждая, видел подобное в природе. Сначала его слова приняли серьёзно, хоть и несколько скептично, и даже пытались помочь с исследованием. Только вот время шло, а внятных доказательств и объяснений этого явления толком так и не появилось. Тогда все махнули рукой и признали теорию несостоятельной, кроме самого автора, который продолжал работать. Дальше и вовсе окружающие стали насмехаться над учёным и идеей, из-за чего тот обиделся, закрылся и в отместку стал шифровать все свои записи, — рассказал историк, периодически делая короткие паузы, чтобы набрать воздуха в грудь.

— А нам теперь мучайся с расшифровкой, — проворчал Диволад, скрестив руки на груди.

— Чем именно Станислав Братиславович увлекался, помимо, разумеется, научной деятельности? — спросил юный гений и добавил: — Возможно, это даст нам подсказку для расшифровки записей.

— Увы, но ничем не могу помочь. До теории он, кроме исследований, а после уже никто не знал о его жизни, — покачав головой, ответил мужчина.

— Плохо… — со досадным вздохом отозвался подросток и взглянул на стопку рукописей.

— Вам придётся обратиться к специалисту по языковедению, — бесстрастно заметил историк.

— Видимо, да, — задумчиво протянул Ратмир, почесав затылок.

— Ну а с учётом того, что вы совсем не сталкивались с этой областью, давайте я вам подыщу нужного человека, — с улыбкой предложил мужчина.

— Будем очень признательны вам, — с облегчением произнёс Диволад.

— Тогда ждите, пока я вернусь. Постараюсь всё сделать быстро, но не думаю, что на всё про всё уйдёт меньше часа, — произнёс мужчина и встал со своего места, а затем исчез.

После ухода историка Диволад обратился к другу: — Раз уж так долго ждать, пошли, что ли, перекусим. Кто знает, когда у нас сегодня ещё выпадет свободное время для этого.

— Ничего не имею против, — охотно согласился подросток.

***

После обеда молодые люди снова оказались в том же рабочем помещении библиотеки, и вскоре как раз вернулся историк с языковедом, который выглядел где-то лет на тридцать. Светло-русые волосы складывались в короткую причёску с прямым пробором и более длинными прядями наверху, чуть мешавшими обзору. Лицо в форме сердца выделялось высоким лбом, правильными чертами, очень живыми глазами цвета мяты и тонкими губами с чётким контуром. На худощавой фигуре виднелись бежевая рубашка с поверх тёмно-зелёным жилетом, коричневые штаны и чёрные сапоги, а также на плече кожаная сумка со свёртками бумаг и парочкой книг.

— Добрый день. Мне тут Родомысл обещал очень интересное дельце. Надеюсь, не соврал, — произнёс языковед, потирая руками в предвкушении.

— Словен, уверяю, тебе понравится! — с улыбкой заверил историк, похлопав по обложке рукописи.

— Сейчас проверим, — ответил Словен, взял одну из книг и развернул, а затем пробежался по страницам и оживлённо заметил: — О, действительно придётся потрудиться! Наконец-то интересная работёнка!

— Вот и хорошо, — с удовлетворением отозвался Родомысл, а затем забрал свою предыдущую работу и добавил: — В общем, думаю, моя помощь больше не нужна, поэтому я оставлю вас.

— Да, дальше уже нужны лишь мои знания, — уверенно подтвердил языковед, не отрывая взгляда от старинных книг.

— Тогда удачи в расшифровке, — пожелал историк на прощание и куда-то телепортировался.

— Итак, начнём, — потянув руки вперёд в замке, объявил Словен и предупредил: — Скажу сразу, язык мне незнаком. Так что придётся искать закономерности с нуля.

— В таком случае давайте каждый возьмёт по рукописи, изучит встречающиеся в ней знаки и скажет, что заметит необычного, — предложил Ратмир, подойдя к стопке текстов.

— Отличный план! Предлагаю так и сделать! — с улыбкой одобрил языковед.

В следующую секунду все взяли себе по рукописи, устроились за столами и взялись за изучение особенностей символов под лупами. Словен сразу заметил очевидное: символы повторялись в разных словах, а значит, изначально составляли некий алфавит. Диволад из-за своей специальности обратил внимание больше на внешний вид знаков, тесно связанных с природой: встречались рисунки минералов, растений, животных и так далее. Ратмира же зацепило небольшие различия между одинаковыми «буквами»: изменение положения, лишние детали в самих картинках, завитки и прочее.

Спустя некоторое время перед исследователями уже целый список зацепок, после чего Словен задумчиво посмотрел их и заключил: — Теперь в первую очередь надо бы понять, что означают символы. Они могут быть привязаны к уже существующей письменности или же составляют совершенно новый язык…

— Мне кажется, всё же первое. Автор, насколько я понял, не являлся языковедом, а значит, создать полноценную новую систему ему было бы крайне затруднительно, — высказал своё мнение юный гений.

— Если исходить из этой гипотезы, то наверняка Станислав брал за основу каруну, а затем просто преображал её символы до неузнаваемости, оставляя смысловую суть, — продолжил размышление языковед, слегка прищурившись.

— Скорее всего. Ведь именно эта письменность чаще всего используется в научных трудах, — согласился подросток и после короткой паузы добавил, погладив подбородок: — Хотя, на мой взгляд, тут скрыт ещё какой-то дополнительный шифр. Только пока не знаю точно какой…

— Главное сейчас разгадать основу, а там уже видно будет, — с улыбкой заметил Словен.

— Кстати, вся эта природность в символах, возможно, нам поможет связать их с привычными нам буквами. У меня уже есть кое-какие идеи на этот счёт, — вставил своё слово Диволад, уже не терпевший применить свои знания о природе в деле.

— Займёмся тогда с тобой расшифровкой. Будешь мне всю известную информацию о каждом обозначении выдавать, а я уже попытаюсь понять логику автора, — решил языковед и взял несколько чистых листов.

Дальше Словен и химик бурно принялись обсуждать свои идеи по поводу соотношения символов из текста и харийской каруны. В то время изобретатель тоже параллельно занялся расшифровкой, но по-другому — сразу пытался понять смысл записей благодаря уже известным нюансам и личности автора. Причём промежуточные результаты двух подходов сравнивались, анализировались, порой переделываясь, и документировались, тем самым ускоряя весь процесс.

Через несколько часов работы основа для понимания сути рукописей была готова. Тогда исследователи попробовали с помощью этого ключа прочитать первую страницу, подставляя предполагаемые значения вместо незнакомых символов. Результат вышел не совсем тот, что ожидалось: вместо связного текста на листе получилась какая-то бессвязная околесица.

— Не понимаю, в чём дело! Неужели мы расшифровали символы не так?! — с недоумением воскликнул Диволад, смотря на расшифровку.

— Видимо, я был прав. Это лишние детали на рисунках как-то должны влиять на значение букв, — спокойно заключил Ратмир, скрестив руки на груди.

— Да, похоже, действительно есть дополнительный способ шифрования, — нахмурившись, согласился Словен и со вздохом подытожил: — Придётся сначала околесицу перевести в нормальный текст, а потом уже смотреть, насколько дополнительные элементы повлияли на значение символов.

— Эм… А как из этого вообще можно хоть что-нибудь понять? — растерянно спросил химик, указав на вереницу хаотичных сплетений букв.

— Элементарно! Будем искать одинаковые слова и сравнивать с искажениями и без, — хмыкнув, объяснил подросток.

— Также интуитивно можно восстановить изначальное слово даже с пропусками, заменами или вовсе неправильным порядком букв, — с улыбкой добавил языковед.

Все устроились за одним столом и принялись за работу по превращению бессмысленного набора символов в нормальный текст. Ратмир применял свой технический метод: находил повторяющиеся последовательности, сопоставлял между собой, находил закономерности и наконец восстанавливал значение. Словен подошёл к задаче со стороны своей специальности: воссоздавал исходные слова с помощью любым нетронутым частям и логике языка каруны. Диволад скорее подключался на этапе определения не отдельных слов, а целых фрагментов, используя свои познания в логике научных трудов, особенно где находились родные описания химии.

Когда собралось достаточно данных, исследователи перешли к выяснению логики самих дополнительных элементов в символах. Юный гений снова взялся за сравнение и потом анализ, а языковед скорее следил за правильностью хода мыслей, проверяя результаты. В итоге постепенно к основному ключу расшифровки добавились правила влияния «украшений» на символы: замена, сдвиг, перестановка, разворот и прочие игры со значением.

Когда все элементы системы кодирования были выявлены, последовала проверка её. Исследователи наугад брали страницы из рукописей, стараясь выбирать самые сложные участки, переводили в каруну и смотрели на правильность получившегося текста. Благо каждый раз найденные принципы не дали ни единого сбоя, и выходили вполне понятные, логичные и связные записи научного труда.

По окончанию тщательного оценивания результатов Словен с удовлетворением отметил: — Ну вот. Теперь можно уже рукописи полностью переводить.

***

После небольшого перекуса уже под вечер Словен и Ратмир взялись за расшифровку первой рукописи, уже отпустив Диволада. Разумеется, хариец и даариец знали, что сегодня вряд ли успеют дойти даже до её половины, но нетерпеливое любопытство подростка заставляло начать прямо сейчас. Уж очень было интересно юному гению, что именно накопал учёный прошлого и откуда взялась такая странная теория о преобразовании элементов одних в другие.

Изобретатель с языковедом переводили страницу за страницей, продвигаясь параллельно по заранее оговорённым участкам. На чистой бумаге появлялась информация об экспедиции к озеру в кратере вулкана, в воде которого творились весьма странные вещи. Вот как раз именно после прочтения их описания изобретатель испытал лёгкое потрясение, растерянность и сильное удивление.

Помимо безжизненности обнаруженного места, исследователь отметил целый список необычных явлений. Порой на короткое время кое-где вода приобретала непривычные оттенки, вроде фиолетового или зеленоватого, а затем бесследно возвращалась к своему первоначальному виду. Время от времени на поверхности появлялись небольшие кристаллические образования и спустя несколько часов или даже минут исчезали. Объекты, соприкасающиеся с жидкостью, в зависимости от материала менялись: у одних изменялись структура и цвет, другие приобретали совершенно новые свойства, третьи совсем уже было не узнать. В отдельных местах появлялось едва заметное мерцание, сохранявшееся даже при полном отсутствии прямых лучей света.

«Прямо такое ощущение, что всё это какая-то выдумка. Описанные явления слишком прям невероятны. Хотя, судя по всему, учёный писал совершенно серьёзно», — промелькнула мысль в голове Ратмира.

Дальше в своём труде автор рассказывал о своих исследованиях всех странных явлений с точки зрения химии и физики того времени. Он последовательно с помощью экспериментов на озере старался повторить увиденное и проанализировать результаты. Правда, это ничего не дало, несмотря на множество попыток: закономерности постоянно ускользали, и найти правдоподобных объяснений тоже не удалось. Учёный лишь собрал кучу данных и выдвинул несколько осторожных гипотез по поводу причин происходящих аномалий в данном месте.

«Большинство этих данных вполне можно было бы дополнить сейчас. Эх, как жаль, что у меня сейчас слишком мало времени!» — подумал юный гений, взахлёб изучая записи.

После подробно описывалась проверка неудачного предположения об особенности состава воды, ведь лишь в ней проявлялись все причуды. Сначала брал пробы из разных участков озера и сравнивал их между собой в надежде найти заметное отличие, которое и было ответом к загадке, но ничего не вышло. Потом попробовал отыскать призрачное вещество внутри жидкости с помощью разнообразных химических манипуляций, и тут снова полученные элементы не оправдали ожидания. Затем попробовал с помощью самой влаги из озера провести опыты вдали от источника, воздействуя температурой, светом и разнообразными материалами — получались только привычные реакции.

«Вероятно, дело вовсе не в химии, а в каком-то неизвестном факторе на дне озера или, может, ещё глубже…» — предположил изобретатель, чуть нахмурившись.

На следующих страницах автор описывал поиск того иллюзорного фактора опять в самом озере. Станислав рассказывал в записях, как пришлось придумать даже целый ряд приспособлений, чтобы попытаться увидеть само дно и взять оттуда образцы. Впрочем, и эти попытки докопаться до истины тоже не принесли ощутимых успехов — там оказались лишь вулканические породы, небольшие разломы и чуть выше температура.

«Похоже, действительно там что-то невидимое глазу должно быть…» — заключил юный гений, погладив подбородок.

— Ну всё, пожалуй, хватит на сегодня! Я и так засиделся допоздна из-за твоего любопытства, — едва сдерживая зевания, заявил Словен и отодвинул от себя листы с записями.

— Да, конечно. Спасибо, что задержался по моей просьбе, — смущённо отозвался Ратмир, благодарно взглянув на собеседника.

— Нет проблем! Хоть потом меньше работы будет, ведь наверняка меня заставят закончить с переводом, — ухмыльнувшись, заметил языковед и поднялся со стула.

— Кстати, надеюсь, мне потом покажешь перевод? Очень хочется продолжить изучать содержимое этого исследования, — попросил подросток и покосился на оставшиеся рукописи.

— Конечно! Всё равно мне кажется, кроме тебя, он никому не будет интересен, — охотно согласился Словен, собирая листы с переводом в стопку.

— Почему? — с изумлением спросил изобретатель, подняв бровь.

— Так ведь, насколько помню из рассказа Родомысла, репутация у исследования и учёного так себе. Хотя, естественно, как положено, сделают текст читаемым для всех, но потом записи наверняка засунут куда-нибудь подальше пылиться, — пояснил языковед и потянулся.

— Очень зря. Мне кажется, в этом исследовании скрывается что-то есть. Вероятно, даже величайшее открытие века, — ответил подросток и с уважением погладил обложку одной из рукописей.

— Как знать-как знать, может ты и окажешься прав. Всё-таки гению, как ты, виднее, — хмыкнув, произнёс Словен и улыбнулся.

Глава 16. «Астрономия. Часть 1»

Утром Истислав довёл Ратмира до одной из обсерваторий, состоявшей полностью из округлых башен и залов. Стеклянные крыши представляли собой объёмные купола с бронзовыми каркасами, причём одни могли раскрываться под телескопы, а другие венчались астрономическими символами. Стены открывали причудливую картину вселенной, созданную из разноцветных металлов, минералов и красок: звёзды, туманности, кометы и прочее. Окна гармонично встраивались прямо в это полотно и выглядели как небесные тела со всеми нюансами внешнего вида.

Инженер ненадолго остановился перед входом и предупредил: — Ах да, забыл сказать. Сегодня после получения материала ты остаёшься в обсерватории до вечера. Разумеется, с перерывами на перекус.

— Но почему? — удивлённо спросил Ратмир.

— Окомир очень хочет показать тебе кое-что интересное вечером, — с лёгкой улыбкой пояснил хариец.

— Мне хотя бы можно не просто так сидеть, а уже начать изучать книги по астрономии? — уточнил юный гений.

— Конечно! Я изначально так и предполагал, — кивнув, ответил Истислав.

— Ну тогда ладно, — задумчиво протянул подросток.

В следующую секунду они вошли в здание и оказались в зале, предназначенном явно для отдыха. Посередине находился круглый стол с самоваром и несколькими вазочками с печеньем и фруктами, а вокруг стулья с мягкой обивкой. Пара деревянных стеллажей размещались вдоль периметра и хранили больше личных вещей, чем рабочих принадлежностей, часть из которых находилась в ящичках. Между виднелись удобные диванчики и кресла тёмно-синего цвета с резными ножками, где можно было не только сесть, но и прилечь и даже поспать. В одном из уголков помещения образовалась зона под кухонные нужды: шкафчики с утварью и полками для припасов, а также несколько столешниц для приготовления лёгких перекусов. Убранство было выдержано в астрономическом стиле: потолок из обсидиана, градиент из разных оттенков на чёрном фоне стен с шарообразными светильниками и картинами небесных тел в золотых рамах, плиточный пол с узорами звёзд.

Окомир лежал на диване и дремал, видимо, после очередной бессонной ночи наблюдения за бесконечной вселенной, сложив руки на груди. В таком состоянии мужчина, конечно, не заметил прихода гостей, поэтому тем пришлось действовать более настойчиво, чтобы привлечь внимание к себе внимание. Они подошли вплотную к спящему, после чего Истислав осторожно коснулся плеча и чуть потряс.

Звездочёт почти сразу подскочил и протёр глаза ото сна, а затем широко зевая, потянулся и потрёс головой, пытаясь взбодриться. Белёсые волосы едва доходили до плеч и лежали без особого порядка, разве что совсем мешающие пряди были заведены за уши. Овальное лицо со слегка островатыми чертами и неявно выраженными морщинками сейчас выглядело не лучшим образом, особенно не красили чёрные круги под тёмно-бирюзовыми глазами. Короткая борода не выходила за пределы линии подбородка и имела заострённую форму, соединяясь с усами, сужающимися к тонким кончикам.

Одежда отличалась астрономической тематикой практически в каждой детали своего дизайна. Рубашка цвета индиго сидела ровно по худощавому туловищу и украшалась по краям вышивкой солярных и лунных символов, относящихся к разным богам. Поверх неё виднелся синий кафтан, длиной доходивший до колен, с изумрудным поясом, длинными рукавами почти до пола, прорезями посередине и звёздными элементами из металла, ниток и драгоценных камней. Чёрные штаны и сапоги практически сливались между собой и не выделялись ничем, кроме тонкой серебристой окантовки вдоль отдельных швов и небольших золотистых застёжек на голенищах.

Наконец астроном растерянно взглянул на посетителей и произнёс, усаживаясь: — Вы чего так рано? Я ждал вас ближе к вечеру.

— Доброе утро, Окомир, — с улыбкой поздоровался инженер и пояснил: — Да я просто решил, что Ратмиру лучше получить материалы уже утром и подождать здесь до вечера за книгами. Так время ожидания хоть потратит с пользой для дела. Надеюсь, ты не против.

Астроном почесал затылок, сонно зевнул и ответил: — У меня, в принципе, возражений нет. Действительно, для учёбы этот сценарий даже лучше моего.

— Вот и хорошо, — с удовлетворением отозвался Истислав.

— Только пусть Ратмир изучает материал без меня. Всё-таки мне хочется ещё поспать, чтобы вечером не клевать носом за телескопом, — поставил строгое условие Окомир.

— Без проблем, — согласился инженер и посмотрел на своего подопечного, подмигнув, а затем добавил, хмыкнув: — Ратмир у нас мальчик взрослый и самостоятельный. Ему не нужно постоянное присутствие наставника.

— В таком случае пусть Ратмир идёт вон туда, на второй этаж. Там на столе лежат материалы и в принципе всё, что может понадобится для записей. В общем, думаю, разберётся, — произнёс Окомир, указывая на винтовую лестницу.

— Я могу идти? — на всякий случай уточнил подросток.

— Несомненно! Иди и особо не шуми мне там, — подтвердил астроном и опять зевнул.

— Я тоже тогда пойду, чтобы вам обоим не мешать, — заявил Истислав и сразу телепортировался куда-то.

***

Когда звездочёт улёгся снова спать, юный гений подошёл к лестнице и поднялся наверх, оказавшись в просторном зале. Посередине высились широкие доски для записей мелом, испещрённые сейчас расчётами, схематичными зарисовками небесных тел и научными гипотезами. Несколько письменных столов из тёмного дерева со стульями тянулись вдоль периметра и размещали линейки, карандаши, циркули, бумагу и многое другое. Между ними находились резные шкафы, набитые под завязку картами звёздного неба, документами, какими-то книгами и подписанными папками с записями. Отделка смотрелась очень величественно: потолок представлял собой внутреннюю часть прозрачной крыши, стены изображали космос в тёмно-зелёных и жёлтых оттенках с колоннами, а пол — поблёскивающие спирали галактики.

Изобретатель быстро обнаружил стол с несколькими стопками книг и незамедлительно подошёл туда. После этого просмотрел название каждой рукописи в поисках темы, которую можно было изучить за сегодня и тащить уже в терем менее внушительную гору материалов. Выбор пал на те, что посвящались самым основам: классификации, понятиям небесных тел и явлений, характеристикам, а также закономерностям.

Подросток уселся на стул, взял избранный текст в руки и взялся за чтение первых разделов. Большую часть текста, касающуюся определений, пролистывал — эту информацию и так знал каждый, а юный гений ещё и дополнил знания своими наблюдениями. Остальные главы же пришлось изучать гораздо внимательнее — знания, бережно собранные и проанализированные не одним поколением харийских учёных.

Разделение всего пространства Вселенной имело довольно продуманную структуру, позволяющую легко ориентироваться в её необъятных просторах. В первую очередь космос делился на галактики — огромные скопления тел, объединённые общим движением. Дальше на чертоги — обширные области с наиболее близкими или взаимосвязанными объектами, а порой со своими особенностями. Потом шли небольшие системы вокруг центральных светил, называвшихся солнцами, если вокруг них обращалось больше семи земель. Наконец структура уходила в более малые, но устойчивые сопряжения вроде планеты-луны или колец.

Также классификация захватывала более малые единицы, уже тем или иным образом взаимодействующие между собой. Помимо тесно связанных между собой существовали тела, свободно путешествующие в пространстве: кометы, астероиды, метеориты, земли и прочие. Особняком стояли явления и включали в себя затмения, противостояния, парады, вращения, циклы, сближение, любое движение и прочее. Ещё упоминались непонятного пока происхождения образования: туманности, межзвёздные облака, светящиеся пятна без источника и тёмные участки.

Дальше уже предоставлялись характеристики к каждой группе небесных тел и светил. Форма, размер, цвет, яркость, положение, движение, орбиты, периодичность и изменения со временем — всё это описывалось довольно подробно. Правда, как только дело доходило до природы, причин свойств или поведения, сразу появлялись в лучшем случае гипотезы, а то и вовсе приписки «неизвестно». Хотя были исключения из этого правила: всё, что падало на землю с неба, изучалось более хорошо, но и тут не обходилось без загадок.

«Эх, как жаль, что мы пока не можем отправиться туда, чтобы лучше всё исследовать», — тяжело вздохнув, подумал Ратмир.

При описании явлений существовали свои нюансы, очевидно, из-за особенностей самого объекта исследования. Скупо рассматривали суть и подробно изменения во времени и закономерности, опираясь прежде всего на наблюдения, измерения, сравнение накопленных данных и расчёты. То есть отмечались условия возникновения, последовательность происходящего, продолжительность, периодичность, положение, движение участвующих тел и другие параметры.

Глава про неизвестные образования в принципе содержала в себе мало информации даже о видимых признаках. Дело в том, что подобное очень сложно было наблюдать на протяжении длительного времени, не говоря уже о невозможности исследовать внутреннее строение. В итоге сведения чаще ограничивались зарисовками, описанием формы и цвета, примерными размерами, положением на небосводе и замеченными изменениями.

Зато именно эта загадочность и привлекла внимание подростка, заставив намного дольше задерживаться взглядом на скудных знаниях. В разуме автоматически запустился механизм анализа и построения предположений на основе имеющихся данных в рукописи и знаний из разных областей науки в голове. Пусть в большей степени внятных ответов ему не удалось отыскать, однако появилась догадка о том, что виновато во многих случаях поведение света.

«Возможно, если мне удастся заполнить пробелы в оптике, то я найду объяснения многим вещам в астрономии», — рассудил юный гений, рассматривая рисунки в книге.

Следующие страницы были посвящены закономерностям, позволяющим многое предугадать заранее. Здесь приводились взаимосвязи между разнообразными системами, единицами внутри и даже казалось независимыми явлениями и объектами, а также математические схемы и расчёты. Впрочем, несмотря на точность всего упомянутого, выявленные принципы часто не имели должного объяснения или теоретической базы, из-за чего учёным оставалось лишь подтверждать их повторными наблюдениями.

«Как обычно, практикой мы выявили правила, а объяснить их мы до сих пор не можем», — с некоторым недовольством заключил изобретатель, нахмурившись.

Покончив с выбранными рукописями, Ратмир отправился на обед в город, а по возвращению принялся изучать книгу про ближний космос. На удивление подростка, более-менее изученная область оказалась не сильно и большой, хотя вроде как харийцы имели наиболее крупные телескопы. Текст и зарисовки довольно ясно объясняли причину: всё, что находилось за определённой границей, в лучшем случае удавалось различить как отдельные точки, порой весьма блёклые или вовсе различимые лишь при благоприятных условиях.

«Интересно, тут дело в ограничениях телескопа как инструмента или же сама конструкция не настолько усовершенствована?» — задумался Ратмир, задержав взгляд на очередной зарисовке, и решил: «Надо будет изучить этот вопрос как-нибудь потом».

В конечном счёте юному гению пришлось довольствоваться малым, лишь мечтая когда-нибудь узнать о более далёких участках космоса. Самый изученный район, без всяких сомнений, оставалась солнечная система, где, собственно, на одной из земель, а именно Дивии, и жил подросток. Ещё три пусть и не были видны через телескоп, однако совсем не уступали по подробности описания благодаря порталам, существующим между отдельными планетами. Пространство примерно в десяти световых годах ещё хоть как-то исследовалось, а то, что находилось дальше, продолжало оставаться практически непостижимой загадкой.

***

Под вечер Окомир наконец проснулся и устроил небольшой перекус вместе с Ратмиром внизу, а затем повёл ученика в одно из верхних помещений. Астроном и подросток миновали первый зал, вошли в одну из дверей, очутившись в башне, и стали подниматься по винтовой лестнице наверх. Вся дорога проходила в лёгком напряжении и в то же время предвкушении: изобретатель не знал, чего именно ожидать от сюрприза наставника, а звездочёт с нетерпением хотел увидеть реакцию.

Наконец оба поднялись в просторное помещение под самой прозрачной крышей, раскрывающей ночное небо со светящимися точками звёзд. Большую часть занимал серебристый телескоп, выходящий за пределы потолка-крыши, на поворотном основании с механизмами наведения. Стеллажи наблюдений ютились по углам, где на полках теснились исписанные журналы, карты небосвода и папки с зарисовками. Письменный стол стоял неподалёку от чистой доски под записи мелом и был завален бумагами, карандашами, линейками и циркулями. Стены переливались множеством цветов опалов тёмных оттенков, а пол из чёрного агата с белыми кольцами, напоминающими орбиты, выглядел более строго. Золотистые лампы на длинных ножках с белыми шарами-плафонами будто дремали в вечерней темноте под убаюкивающий шёпот звёзд. Круглые окна опоясывали пространство и открывали вид с высоты на болотный пейзаж затуманенного города в темноте.

Окомир зажёг свет, подошёл к огромному инструменту и торжественно объявил, слегка оперевшись на тот: — Сегодня мы будем наблюдать за пролётом кометы!

— Здорово! Никогда ещё не видел комет в живую! — отозвался юный гений, которому очень понравился такой сюрприз.

— Эта комета уже наблюдалась раньше. Последний раз где-то век назад её видели. Так что у нас есть довольно хорошие представления о её передвижении, — произнёс астроном и подошёл к доске, а затем взял кусок мела и принялся зарисовывать округлую траекторию со словами: — По моим расчётам, она должна залететь в нашу солнечную систему по вот такому пути, приблизившись к Дивии, а потом дальше последовать куда-то за пределы нами известного космоса. Если, конечно, на пути ей ничего не помешает.

— Надеюсь, что не помешает... — задумчиво пробормотал и посмотрел на звёздное небо.

— Так, сейчас подожди, я настрою телескоп и посмотрю, не появилась ли комета, — попросил звездочёт и снова приблизился к телескопу.

В следующие несколько минут изобретатель наблюдал, как Окомир суетится вокруг этой громадины, настраивая. Сначала мужчина посмотрел через вспомогательный визир небольшого размера, уточняя направление, и совместил тот с нужным участком небосвода. Затем тщательно проверил положение трубы, которая не совсем как надо, и несколько раз с помощью специальных рычажков повернул механизмы, постоянно проверяя правильность положения. Потом всмотрелся в изображение окуляра и отрегулировал резкость, плавно вращая регулировочное кольцо взад-вперёд.

Наконец звездочёт уселся на удобный стульчик возле телескопа и принялся искать комету, медленно перемещая трубу, после чего заявил: — Пока её не видно. Похоже, надо немного подождать.

— Можно мне взглянуть? — осторожно спросил подросток, желая увидеть возможности такого большого инструмента.

— Конечно! Садись! — ответил Окомир и поднялся, сделав пригласительный жест.

Ратмир занял место наставника и с лёгким волнением взглянул в окуляр, чуть нагнувшись. Там сквозь систему линз перед глазами раскрывалось увеличенное изображение тёмного небосвода, где виднелись яркие и не очень точки разного цвета и размера. Это вызывало всегда необъяснимый трепет перед красотой и величием далёких просторов, заставляя воображать себе ещё неисследованные миры, полные возможностей и приключений.

«Интересно, когда наука сможет дать нам способность отправляться в межзвёздные путешествия?» — мечтательно подумал юный гений.

Вернувшись в реальность из своих мыслей, подросток снова сфокусировал взгляд на небесных телах. Теперь, когда разум очистился от сладкого дурмана грёз, мастер заметил мутные, но едва различимые пятна и светлые ореолы вокруг отдельных звёзд. Сначала изобретатель списал это на особенности самих небесных объектов, но потом больше стал склоняться к выводу об неисправности или дефекта самого телескопа.

— А что это за помутнения и светлые ореолы вокруг небесных тел? Так должно быть? — поинтересовался Ратмир, чуть нахмурившись, и попробовал изменить положение головы, рассматривая проблемные места.

— Да не обращай внимания. Это погрешность самого телескопа, — махнув рукой, непринуждённо ответил Окомир.

Подросток отстранился от телескопа и спросил: — Могу я узнать, какая именно конструкция у этого телескопа?

— Ну… эм… типичная… — проведя рукой по затылку, замялся астроном, а затем добавил, взглянув на телескоп: длинная труба, система линз разных размеров и сортов, а также, конечно, окуляр. В общем, ничего необычного.

— То есть, вероятно, лучи проходят через цепочку линз меняют рассчитанное направление из-за лёгких несовершенств стёкол, — предположил изобретатель, поглаживая подбородок.

— Наверное… — пожав плечами, неуверенно протянул звездочёт.

— Исправить пытались? — уточнил юный гений, подняв бровь.

— Вроде как. Насколько знаю, наши умельцы пытались менять форму стёкол, расстояние между ними, количество линз и даже их расположение внутри трубы. Только, как видишь, ничего не помогло. Лишь получилось сделать эти дефекты менее заметными, — ответил Окомир, разведя руками.

— Непорядок, надо с этим что-то сделать… — нахмурившись, пробормотал Ратмир и посмотрел на телескоп.

— Если найдёшь способ как, то буду очень благодарен, — усмехнувшись, заметил астроном и после короткой паузы попросил: — А теперь уступи-ка место. Не хочу пропустить комету.

Ратмир сразу поднялся со стула и отошёл чуть в сторону, после чего Окомир тут же плюхнулся на освободившееся место и с лёгким волнением стал наблюдать за небосводом. Томительное ожидание небесного тела, казалось, длилось целую вечность и невольно заставляло сильнее ощущать детали обстановки в этом помещении. Звенящая тишина, мерцающий блеск точек на небе за стеклом крыши, посвист ветра, едва разгоняющий сумрак свет ламп и прерывистое дыхание присутствующих образовывали особый фон в преддверии желанного события.

Вдруг астроном радостно воскликнул, не отрываясь от окуляра: — Я её вижу! Вот она, родимая, летит!

— Можно взглянуть? — затаив дыхание, тут же попросил Ратмир и сделал шаг ближе.

Звездочёт несколько секунд молчал, продолжая следить за движущимся пятнышком, но потом всё же отстранился от телескопа и ответил, поднявшись со стула: — Да, теперь можно. Я уже увидел, что хотел.

В следующую секунду Окомир направился к письменному столу, чтобы зафиксировать увиденное, а Ратмир занял место за телескопом и взглянул в окуляр. Взгляд практически сразу заметил сквозь увеличительные стёкла на ночном небе заветную комету, и сердце забилось сильнее от . Это была небольшая точка с длинным хвостом, медленно плывущая сквозь пространства космоса, постепенно становясь всё ярче и больше.

«Так вот как они выглядят в реальности! Как красиво!» — подумал юный гений, едва сдерживая восторг внутри.

— Скажи, когда она достаточно приблизится к нам, чтобы можно было рассмотреть нюансы, — послышался голос Окомира.

— Хорошо, — отозвался, не в силах оторваться взора от телескопа.

Спустя какое-то время небесное тело заметно приблизилось, благодаря чему подросток смог разглядеть ещё больше деталей. Вместо прежней едва различимой точки теперь отчётливо выделялось светлое ядро, окружённое размытым ореолом холодного света. Сзади яркий хвост, оказывается, состоял из полос вытянутых полос, различающихся яркостью, едва заметными оттенками и траекторией.

— Комета довольно близко, — громко оповестил наставника подросток.

Астроном тут же подошёл к ученику и попросил: — Дай-ка взглянуть.

Подросток с усилием оторвался от окуляра и уступил место наставнику со словами: — Прошу.

Окомир уселся на стул, припал к телескопу и стал наблюдать за небесным телом, а потом где-то минуту спустя поднялся и произнёс: — Ну всё. Теперь я больше тебя дёргать не буду. Наблюдай комету на здоровье.

— Благодарю, — с искренней улыбкой ответил подросток и снова сел за прибор.

Звездочёт опять отправился документировать всё, бормоча что-то себе под нос, а Ратмир с благоговением наблюдал полёт небесного тела. Пролетающая комета завораживала не только своей красотой, но и загадочностью — наука не могла раскрыть происхождение и объяснить природу и поведение. Это заставляло подростка ещё тщательнее изучать взглядом каждый нюанс космической странницы, стараясь ничего не упустить.

Через некоторое время Окомир поинтересовался: «Ну что? Ещё не надоело за ней наблюдать?»

— Нисколечко! — без тени сомнения заявил изобретатель.

— Понимаю. Не каждый день увидишь такое чудесное и довольно редкое явление, — с улыбкой согласился Окомир.

Всё происходящее представлялось Ратмиру особенным и очень запоминающимся. Каждая секунда, казалось, растягивалась до бесконечности и в то же время пролетала слишком быстро — именно так всегда бывает, когда становишься свидетелем чего-то по-настоящему значимого. Притом в этот момент юный гений испытывал плохо объяснимые чувства сопричастия с бесконечным и непостижимым космосом.

Глава 17. «Астрономия. Часть 2»

На следующий день после посещения астронома Ратмир проснулся лишь после обеда, быстренько перекусил и незамедлительно взялся за учёбу. С этого момента подросток днями напролёт продолжал погружаться в астрономию, читая книги. Заняло это где-то несколько недель весь оставшиеся пласт знаний по инструментарию этой науке, напрямую завязанный на физике и математики.

Первым делом юный гений изучил язык описания характеристик небесных тел за три дня. Материал впечатлял своим объёмом: общепринятые правила записи и десятки терминов, специальные символы и условные сокращения, а также целый комплекс величин. Во многом информация для изобретателя в той или иной степени являлась знакомой, особенно та, что завязана на других точных науках.

Потом пять суток ушли на освоение геометрии поведения, где требовалось научиться правильно излагать явления в виде схем. Юный гений последовательно разбирался с логикой траекторий и положениями в пространстве, а также погрузился в зависимости влияния объектов друг на друга. Здесь действительно пришлось попотеть — слишком много элементов существовало в системе, причём изменение одного параметра нередко сразу отражалось на остальных.

Главное, учёные в тексте прямо подчёркивали о самом важном ограничении в построении подобных моделей — невозможность учесть все параметры одновременно. В большинстве случаев астрономы просто-напросто мирились с неизвестностью или опирались на повторяющиеся результаты наблюдений. Причина была очевидна: предел возможностей существующих способов не позволял собрать нужные данные или в принципе увидеть, что существует ещё один скрытый фактор.

Дальше следовала весьма интересная тема — понимание времени относительно всего космоса. Астрономия уходила за рамки привычных единиц и предлагала рассматривать этот параметр со стороны специфики того или иного тела или сопряжения. Причём если сравнивать разные случаи между собой, то отличия могут оказаться весьма значительными с учётом неодинакового периода вращения, обращения и продолжительности циклов.

Изобретателя чрезвычайно заинтересовало тут, что учёные придумали и вовсе универсальную систему отсчёта, не привязанную к каким-либо объектам. Она позволяла следить за течением времени, подстраивать распорядок и фиксировать события относительно прошлого и настоящего независимо от местонахождения во вселенной. Харийцы словно специально задумали помочь будущим путешественникам по космическим просторам, хотя в мире даже обычный полёт для человека считался на грани фантастики.

На целую неделю Ратмир ушёл в штудирование принятых моделей расчётов, включавших целый ряд поправок и погрешностей. Главным образом рукописи объясняли, какие исходные данные нужно учитывать для предугадывания положения, траектории движения или события. Пусть простые случаи астрономических прогнозов юный гений ещё в Белоозере понял, как делать, но вот раскрывал секреты сложных лишь сейчас.

Наконец, последние два дня изобретатель потратил на самый родной по духу из всех глав — астрономические приборы. Многие он сам когда-то создавал на основе скудных знаний в библиотеке даарийцев и собственных наблюдений с изысканиями. Остальные хоть и оказались незнакомыми, но подросток очень быстро разобрался в принципах работы, конструкции и назначении, сразу отмечая недостатки и достоинства каждого.

Разумеется, больше всего внимания уделялось именно телескопу, как главному инструменту для исследования космоса. Подросток не только изучил чертежи каждой модели, но и зарисовал поведения света для них для лучшего понимания возникающих проблем. В основном трудности устройств заключались именно в чёткости изображения и ограниченности дальности наблюдения из-за особенностей используемой системы оптики и, конечно, самих явлений.

Одна из категорий телескопов больше всего заинтересовала изобретателя, где в конструкции применялись помимо линз ещё и зеркала. Один вариант даже выглядел подозрительно безупречным с астрономической точки зрения, так как в теории показывал отсутствие ряда дефектов. Правда, на деле было ровным счётом наоборот: по описаниям харийцев устройство порой совсем не решало старые проблемы, а скорее выдавало целую кучу новых.

«Вероятно, здесь система очень чувствительная, и любая оплошность в расчётах, изготовлении или сборке ломает всю задумку. Вот харийцы и используют более надёжные телескопы с линзами. Хотя сама идея кажется весьма перспективной», — мысленно заключил юный гений.

Дальше Ратмир перерисовал на чистый лист самый идеальный вариант конструкции линз и зеркал, после чего добавил схему хода лучей через неё. Сразу не обнаружилось привычных искажений, однако по краям лучи сходились не совсем в нужной точке и создавали небольшие размытия. Это на бумаге не являлось критическим недостатком, если бы не наложение других погрешностей при проектировании и создании устройства.

«Надо бы попробовать создать более совершенную конструкцию», — решил изобретатель и подтянул ещё один чистый лист.

Подросток принялся воплощать свою задумку в чертежах с учётом поведения света, идя от простого к сложному. Сначала поэкспериментировал с базовой системой зеркала, линзы и окуляра, меняя положение и форму каждого элемента, пока не вывел подходящий вариант. Потом постоянно добавлялись, проверялись на совместимость с основной структурой и убирались, если добавлялись проблемы.

В итоге получилась тщательно выверенная конструкция оптики, по предположениям, без любых искажений. В передней части защитная апертура достаточно немаленького размера отсеивала рассеянный свет от основного потока. Дальше главное вогнутое зеркало с центральным отверстием собирало параллельные лучи и направляло к вторичному, которое отражало собранный пучок обратно. Следом шли две корректирующие линзы: первая слегка изменяла направление, а вторая компенсировала отклонения. Наконец, группа из выпуклого, вогнутого и не очень, почти плоского, стекла, а также окуляра обеспечивали увеличение уже сформированного изображения.

Также на чертеже виднелась структура и самого корпуса из сочетания прочных металлов. Основная труба представляла собой сужающуюся конструкцию к основанию с перегородками, оправами и держателями внутри под внутренние элементы. Сложные механизмы пронизывали всё, что нужно регулировать уже впоследствии положение некоторых деталей для лучшего наблюдения, меняя положение. Массивное подножие располагалось на крутящейся платформе с фиксаторами, подшипниковым узлом и небольшими маховиками, соединёнными с зубчатой передачей.

Ратмир сделал расчёты и проверил всё ещё раз, а после подумал: «Уж не знаю, насколько получится в реальности избежать проблем, но хотя бы на бумаге их теперь нет».

***

После изучения всего предоставленного материала по астрономии на следующий день Ратмир решил заняться попытаться продвинуть теорию оптики. Пусть на первый взгляд данный вопрос относился скорее к физике, однако именно лучшее понимание света могло помочь в исследованиях далёкого космоса. Всё равно к Окомиру сегодня подростку предстояло идти лишь вечером, а значит, до этого момента у него оставалось достаточно свободного времени для задуманного.

Разумеется, изобретатель не собирался пытаться ответить на пока неразрешимые вопросы, вроде природы света. Нынешняя наука просто не давала нужных знаний и инструментов для этого, а значит, тратить время на это было бессмысленно. Вот ввиду такой элементарной логики юный гений рассудил, что лучше заняться доступным для изучения и самым перспективным направлением — спектром.

Выбор на данную тему пал практически сразу после пролистывания записей, оставшихся после усвоения физики. Ещё тогда Ратмир зацепился за цвет из-за едва заметных различий поведения света при смене спектра, хотя харийцы считали эту характеристику не такой важной. Теперь нужно было провести опыты и выяснить особенности каждого элемента радужной гаммы в надежде получить сведения, которые помогут продвинуть оптику на новый уровень.

Первую половину утра подросток готовился к серии экспериментов для раскрытия нюансов оттенков света. Сначала сбегал к бывшему учителю по физике, объяснил задумку и получил вместе с благословением всё необходимое. После этого дошёл до мастерской в доме князя и на первый этаж поставил призмы, фильтры разного оттенка, узкую заслонку с щелью для лучшего фокуса, плоское зеркало на подставке и прочее. Наконец, там же на столе разложил чистые листы, линейки, угольники, транспортиры, градусник и карандаши для записи наблюдений.

Закончив с прелюдиями, изобретатель зажёг масляную лампу и взялся оценивать каждый цвет на основные параметры. Первым делом пучок направлялся на прозрачную пластину под одинаковым углом, и фиксировалась степень преломления и ослабления. Дальше луч нацеливался на зеркальные поверхности, и в отражении изучалось направление и яркость получавшегося пятна. Потом спектральные составляющие поочерёдно пропускались через мутные и неоднородные среды и проверялись на рассеивание. Затем колбы с одинаковым количеством воды поочерёдно помещались под свет на определённое время, и после измерялась температура.

В итоге получились весьма интересные результаты и были скрупулёзно занесены на бумагу. По большинству параметров спектральные составляющие вели себя очень схоже: преломлялись на близкие углы, примерно одинаково ослабевали при прохождении через прозрачные образцы и отражались от зеркальных поверхностей, хотя яркость отдельных пятен немного различалась. Правда, вот одни цвета сильнее остальных рассеивались, тогда как другие сохраняли основное направление значительно лучше, а также нагревали некоторые лучи лучше остальных.

«Получается, красный лучше сохраняет направление и сильнее нагревает, тогда как фиолетовый — наоборот…» — заключил Ратмир, просматривая записи, и задумался, чуть нахмурившись: «Почему так происходит? Чем именно свет этих двух цветов отличается внутри?»

Изобретатель ещё раз пробежался глазами по схемам поведения красного и фиолетового света, пытаясь уловить закономерность. На ум приходила простая ассоциация: луч условно представлял собой дорогу, по которой что-то передвигалось от источника, возможно, энергия, а цвет задавал какое-то свойство самого пути. Тогда причина различий виделась в порядке перемещения каждого спектра, то есть у фиолетового больше хаоса, чем у красного, но вот непонятно, каким образом оттенок на это в принципе влиял.

«Снова всё упирается в знание природы света», — со вздохом подумал Ратмир.

Дальше попытался уже сравнить между цветами другие оценённые параметры. Более-менее очевидное различие ещё было между поведением красного и фиолетового оттенка в преломлении лучей, то есть в первом случае угол отклонения получался чуть меньше, а во втором — немного больше. Это тоже наталкивало на определённые размышления, если снова возвращаться к образу дороги и движению чего-то по такой траектории.

«Фиолетовый даёт более тупой угол преломления, а красный — более острый. Может, один заставляет что-то двигаться с меньшей скоростью и отлетать от границы более плавно, а другой — наоборот?» — предположил юный гений и с лёгким волнением продолжил мысль: «Если это правда, то цвет, вероятно, задаёт скорость того, что находится внутри света. Вероятно, это как раз и можно объяснить тем, что у красного больше упорядоченности в движении, что увеличивает быстроту!».

Теперь у исследователя находились два заветных ключа-гипотезы, которые открывали замки к толкованию других наблюдаемых эффектов. При отражении красный ярче, чем фиолетовый, как раз из-за того, что меньше рассеивается по дороге. В проходе через прозрачную среду цвета пусть и вели себя примерно одинаково, но проблемы здесь не было для выдвинутой теории — сама среда могла влиять на порядок и скорость перемещения.

«В принципе, исходя из моих предположений, вопрос со спектром пока можно закрыть», — с удовлетворением отметил про себя юный гений, взглянув на свои исписанные бумаги, и задумался: «Интересно, если взять очень яркий источник красного цвета и максимально сконцентрировать в одной точки, то можно ли получить луч, способный не просто нагревать, а буквально разрезать материал?»

***

Вечером Ратмир зашёл в обсерваторию и вернул изученные материалы наставнику, а затем вместе с ним поднялся в уже знакомое помещение в верхней части башни. Звёзды на чёрном полотне неба, видневшиеся сквозь прозрачную крышу, мерцали вместе с тусклыми огнями нескольких ламп, заставляя плясать тени по углам. Вокруг царила глубокая, почти осязаемая тишина и нарушалась лишь редкими шорохами за стенами комнаты, тихим потрескиванием фитилей и шёпотом ветра. Лёгкая прохлада проникала внутрь из проёма под телескоп и наполняла каждый вдох студённой свежестью тёмного времени суток.

Окомир встал посреди помещения, обернулся на ученика и с довольной улыбкой произнёс: — Ты меня прям удивил! Всего за месяц освоил мою науку!

— Просто многое мне было уже знакомо, вот и всё, — скромно ответил подросток, отведя взгляд чуть в сторону.

— Кстати, не нашёл способ устранить искажения в телескопе? — полюбопытствовал звездочёт, с надеждой взглянув на собеседника.

— Лишь теоретически. На практике добиться этого будет весьма затруднительно, — со вздохом ответил Ратмир, а затем вынул из сумки свёрнутый чертёж и передал учителю.

Астроном бегло просмотрел схемы и заметил: «Я, конечно, не специалист, но выглядит очень многообещающе».

— Только всё упирается в несовершенство изготовления. Пока, увы, нельзя сделать идеальные детали под мои расчёты. Всегда будут какие-то погрешности, приводящие к проблемам, — предупредил изобретатель, покачав головой.

— С этим пусть инженеры возятся, — ухмыльнувшись, отозвался звездочёт и добавил: —Я им передам твой чертёж, если не против.

— Конечно, — кивнув, согласился юный гений

Окомир подошёл к столу и опустил туда схему, а затем переместился к телескопу и решительно заявил: — Ну а теперь предлагаю вместо банальной проверки устроить исследование одного феномена.

— Какого именно? — с предвкушением поинтересовался изобретатель, чуть поддавшись вперёд.

Астроном настроил устройство, сверяясь с картинкой в окуляре, и после объяснил: — Видишь ли, не так давно одна звезда сначала стала в несколько раз ярче, а потом вдруг исчезла с небосвода. Причём это не самое интересное! На её месте появилось эм… устойчивое образование или, скорее, дыра, что ли, поглощающая любой свет.

— Вы хотели сказать просто неосвещённый участок космоса? — подняв бровь, уточнил подросток, для которого рассказ звучал как нечто слишком удивительное, чтобы быть правдой.

— Нет! Именно поглощает! Рядом находятся несколько источников света, но лучи словно проваливаются в бездну! — уверенно возразил астроном.

— Совсем? Не рассеиваются, а сразу исчезают? — полюбопытствовал юный гений, очень заинтригованный описанным феноменом.

— Именно! Я специально наблюдал за ними несколько ночей и проверял с разных направлений. Свет доходит до определённой границы, а дальше его будто обрезает сама тьма! Ни слабого свечения, ни размытых следов рассеивания, ни отражённого отблеска — просто лучи словно проглатываются! — подтвердил Окомир и повелел, указывая на стул: — Садись за телескоп и взгляни сам, чтобы убедиться в истинности моих слов!

Ратмир послушно устроился за окуляром, и взгляд сфокусировался на ночном небе, ища загадочное образование. Дыра отыскалась практически сразу в центре наблюдаемого участка — совершенно чёрная область, окружённая едва заметным размытым ореолом. Подросток в первый раз видел нечто подобное, хотя, кажется, в книгах упоминалось о подобных объектах, но вскользь, и сложно было сказать, что именно речь шла именно об этой бездне.

Озадаченный изобретатель внимательно изучил глазами явления и пробормотал: — Не понимаю, как свет может … В обычной реальности лучи всегда куда-то деваются, скажем рассеиваются или перенаправляются, а тут действительно будто проваливаются в пропасть.

— Вот и я про то! — воскликнул астроном и добавил, разведя руками: — У меня даже предположений нет, что это такое.

— Даже если дыра условно съедает свет, то он всё равно должен где-то существовать. Просто мы его не видим, — рассудил подросток и отстранился от окуляра.

— С чего ты взял? — с лёгким недоверием спросил звездочёт, прищурившись.

— Ну, из обычной физики. Ничто просто так не исчезает без следов, — спокойно ответил юный гений.

— Ладно, допустим, — с неохотой согласился Окомир и задал фундаментальный вопрос: — Тогда куда именно девается свет?

— Космос или в принципе Явь — это наш осязаемый мир. Насколько есть ещё пространство за ним. Значит, свет перемещается именно туда, — задумчиво взглянув на ночное небо, предположил изобретатель и со вздохом добавил: — Хотя не могу дать гарантию, что всё на деле обстоит именно так.

— Хочешь сказать, что эта дыра — некий проход за пределы нашего мира? — серьёзным тоном спросил Окомир, нахмурившись.

— Всё возможно, — пожав плечами, отозвался Ратмир.

Астроном на несколько секунд задумался, уставившись на ночное небо, а затем решил: — Что ж, гадать не будем. Давай сначала попробуем занести данные об этом явлении на бумагу, а там посмотрим.

— Хорошо, — согласился на предложение подросток.

Звездочёт незамедлительно подошёл к столу и повелел, взяв в руки карандаш: — Давай смотри в окуляр и точно описывай эту чёрную дыру, а я буду уже записывать всё и зарисовывать.

Прежде чем склониться к телескопу, юный гений попросил, посмотрев на наставника: — А можно только я потом попробую с точки зрения физики добавить в описание деталей?

— Естественно! Я на это очень рассчитываю! — с улыбкой подтвердил Окомир и подтянул к себе чистые листы.

Описание явления очень быстро было зафиксировано на бумаге, а дальше двое исследователей пустились в обсуждения каждой детали явления. Да так увлеклись своими гипотезами и поисками закономерностей, что даже пропустили тот момент, когда вечер превратился в ночь. Слишком уж обоих увлекла загадка чёрной дыры, и остальное в мире просто перестало существовать в системе координат.

Неожиданно астроном с одобрением произнёс, украдкой взглянув на ученика: — Я смотрю, тебе и правда интересна астрономия. Не каждый с таким рвением готов исследовать такое далёкое и плохо познаваемое нечто.

— Так ведь чем труднее загадка, тем увлекательнее подбирать к ней ключ, — хмыкнув, непринуждённо заметил Ратмир.

Глава 18. «Гость из космоса. Часть 1»

Время шло уже к обеду, но Ратмир ещё сладко спал в постели после ночного исследования чёрной дыры. Благо сегодня предполагался выходной от любой учёбы, и можно было себе позволить поваляться подольше под уютным одеялом, не думая о каких-то обязательствах. Хотя судьба смотрела на подобные планы по-своему и намеревалась не дать сегодня спокойно отдохнуть перед изучением следующей науки.

Неожиданно дверь в комнату приоткрылась, и оттуда робко высунулся Диволад, оглядывая пространство перед собой. Как только он увидел, что друг ещё не встал с кровати, несколько растерялся и замер на месте, явно решая, что делать дальше. Спустя где-то полминуты химик осторожно протиснулся внутрь, дошёл до кресла, стараясь не лишнего шума, и удобно устроился там с внушительными сумками, сложив руки в замке на них.

Минуты тянулись очень медленно, и ожидание давалось гостю очень нелегко. В какой-то момент хариец невольно стал постукивать по полу ногой, издавая пусть тихий, но монотонный и очень настойчивый звук. Эта вибрация не могла не дойти до слуха подростка, пусть и сознание, затуманенное дрёмой, довольно долго и упорно игнорировало раздражающий шум.

В какой-то момент постукивание подошвы о пол всё же прорвало защиту, и изобретатель постепенно начал пробуждаться. Сначала это проявлялось лишь в непроизвольной игре мимики на лице, а остальное тело продолжало лежать неподвижно. Потом мастер стал перекладывать голову с одной стороны подушки на другую и периодически ворочаться в попытках сохранить свой сон. Затем нехотя приоткрывать глаза и почти сразу зажмуриваться, закрываясь рукой от света. Наконец, когда все попытки сохранить дрёму не помогли, медленно поднялся, скинув часть одеяла с себя, и потянулся, широко зевнув.

— О, наконец-то! Я уж думал, придётся ждать, пока ты проснёшься, целую вечность! — обрадовался Диволад и поднялся с кресла.

Ратмир протёр глаза, озадаченно посмотрел на гостя и спросил: — Диволад? Что ты тут делаешь?

— Пришёл сообщить тебе две важные новости! Первая: сегодня утром, пока ты дрых, недалеко от нашего города упал небесный камень! Вторая: решено было, что я, ты и наш Окомир идём исследовать место падения, а после уже в городе непосредственно самого гостя из космоса, — заявил хариец и сделал шаг вперёд.

— Ну, химик и астроном понятно зачем там… Только меня взять почему захотели? — поинтересовался подросток, почесав затылок.

— Честно говоря, не знаю. Наверное, решили, что тебе это будет интересно, — пожав плечами, ответил химик.

— В любом случае я рад, что меня решили взять, — произнёс юный гений, задумчиво отведя взгляд в сторону, и после короткой паузы поинтересовался: — Когда будем выдвигаться?

— Примерно после обеда, а там уж не знаю, как получится, — с улыбкой объявил Диволад.

— Совсем скоро, — пробормотал Ртамир, посмотрев на настольные часы, и задал ещё один важный вопрос, уже выстраивая в голове план действий: — А брать что?

— Главным образом себя взять. Остальное на твоё усмотрение, — хмыкнув, откликнулся хариец.

— То есть еду и приборы другие возьмут? — уточнил юный гений, вскинув бровь.

— Естественно! — кивнув, заверил юноша и с гордостью добавил: — Я вот свою часть вещей уже собрал.

— Ладно, сейчас постараюсь побыстрее собраться, — пообещал изобретатель и направился в ванную комнату.

— Я останусь тут и помогу, — бросил вслед химик и стал уже искать глазами сумку друга.

Подросток остановился возле двери, взявшись за ручку, и бесстрастно сказал, украдкой взглянув на собеседника: — Как хочешь.

Вскоре Ратмир закончил с привычными процедурами после пробуждения и вышел из ванной комнаты в спальню, где возле шкафа оделся и взялся за сборы. В сумку отправились бумаги, канцелярские принадлежности, лупа, волшебные дневничок и карандаш, а также снова небольшой ножик, одолженный из мастерской Остромира и Радимила. Также Диволад телепортировался в свою лабораторию и притащил оттуда свои запасные перчатки и очки для подростка на всякий случай.

Наконец подросток проверил собранную сумку и заключил: — Так, вроде всё взял.

— Даже если что-то забыл, ничего страшного. Всё равно основную часть исследования проведу я и Окомир, — ухмыльнувшись, добродушно заметил химик.

— Это, конечно, да, но мне тоже хотелось бы хоть немного поучаствовать, — чуть нахмурившись, отозвался юный гений.

— Не волнуйся, полностью в стороне тебя точно не оставят. Иначе бы не брали, верно? — с улыбкой заверил хариец.

— Очень на это надеюсь. Оставаться в стороне я не привык, — со вздохом пробормотал изобретатель.

— Ладно, хватит время терять на разговоры. Пошли уже пообедаем, и я перемещу нас к месту сбора всех, — бодро произнёс юноша и сделал шаг к выходу.

— А где собираться-то будем? — поинтересовался мастер.

— Возле городских ворот. Там уже для нас подготовили лошадей, — ответил Диволад.

— Лошадей? Я думал, мы телепортируемся к месту падения небесного камня, — изумлённо переспросил Ратмир, подняв бровь.

— Так ведь телепортироваться мы можем лишь туда, где были. Да и сложновато с оборудованием перемещаться, — хмыкнув, объяснил Диволад.

— Понятно, — задумчиво протянул подросток.

***

После обеда Диволад переместил Ратмира к месту сбора всей группы возле ворот. Здесь уже находились постоянно зевавший Окомир и парочка воинов — силовое сопровождение небольшой вылазки за пределы города. Рядом стояли осёдланные лошади, изредка переступая с ноги на ногу, с внушительными сумками на спине под всё необходимое для исследования.

Заметив новоприбывших астроном повернулся и произнёс: — О, а вот и вы! Давайте скорее грузитесь на лошадей вместе со всеми вещами и поехали.

Молодые исследователи посмотрели на двух незанятых лошадей, привязанных неподалёку к деревянной перекладине. С первого взгляда химик и изобретатель без лишних объяснений сразу определили, какую для кого приготовили, по внешнему виду одного из животных. Дело в том, что серый конь с белёсой гривой сильно отличался не только от соседнего, но и в принципе от остальных небольшим ростом. То есть именно это животное явно предназначалось для единственного подростка в экспедиции, а оставшийся соловый — без каких-либо вариантов юноше.

Ратмир и Диволад подошли к своим скакунам и уложили вещи тем на спины, после чего почти все участники экспедиции залезли в сёдла и отправились в путь. Наездники быстро миновали городские ворота, покрытые зелёным мхом, выехав из топей, и очутились в смешанном лесу с преобладанием хвойных деревьев. Здесь лошади повезли наездников рысцой по едва заметной тропинке, прятавшейся под папоротниками и густыми кустарниками.

С каждым пройденным метром влияние болот ощущалось всё меньше, и путешественники всё больше погружались в благолепие лесного царства. Сырость и туман уступили свежему воздуху с нотками прелых хвои и листвы, а также терпких коры, древесины и смолы. Вместо влажной, чавкающей и частенько зыбкой почвы внизу простиралась твёрдая земля, усыпанная мелкими веточками, шишками, корнями, небольшими камушками и прочим сором. Сквозь ветки пробивались тёплые лучики света, так редко посещавшие топи через завесу облаков и туч, и создавали яркие пятна тут и там.

«Как хорошо после стольких месяцев пребывания в Болотовске наконец выбраться куда-то ещё. А то бы ещё чуть-чуть, и забыл бы, как в принципе выглядит мир за пределами топей», — радостно подумал Ратмир, осматриваясь вокруг, и про себя добавил: «Конечно, этот лес совсем не такой, как у нас возле Белоозера, но всё же более привычный, чем болота».

Окомир вёл всю экспедицию, сверяясь с картой, где обозначалось примерное место падения небесного камня. Поначалу астроном довольно бодро держал направления, хотя и неоднократно широко зевал, прикрывая рот рукой, из-за того, что поспал ещё меньше, чем подросток. Правда, в какой-то момент монотонность дороги наложилась на усталость, и звездочёт периодически клевал носом, невольно замедляя лошадь, прежде чем снова выпрямиться в седле.

Когда Окомир буквально уснул, остановив позади себя всю колонну, один из воинов не выдержал, подъехал к тому и воскликнул: — Окомир, так дело не пойдёт! Ты же засыпаешь на ходу!

Астроном тут же открыл глаза и растерянно ответил: — А что? Да, кажется, ты прав…

— Может, стоит сделать привал и чуток отдохнуть? — предложил Диволад, чуть привстав в седле.

Звездочёт обернулся и отрезал, сдвинув брови: — Так мы только время зря потеряем! Небесный камень надо обследовать как можно скорее!

— Но в таком состоянии ты вести нас точно не можешь, — сурово заметил другой ратник.

— Тогда пусть кто-то из вас поведёт вместо меня, — непринуждённо сказал Окомир и окинул взглядом всю группу.

— Мы с Белогором не можем. Если кто-то из нас будет отвлекаться на карту, то уже не сможет нормально следить за окружающей обстановкой, — произнёс один из витязей, покосившись на товарища.

— Тогда остаётся Ратмир и Диволад, — сделал вывод астроном, а затем повернулся и обратился к двум исследователям: — Ну что, молодые люди. Кому отдать карту?

— Ратмиру отдайте. Он лучше справится с этой задачей, чем я, — не раздумывая, объявил химик.

— Как скажешь, — спокойно ответил звездочёт и подъехал к подростку.

— Вы уверены в этом решении? Может не стоит доверять подростку вести нас? — уточнил Белогор и с сомнением посмотрел на самого младшего участника экспедиции.

— Абсолютно! Уж поверьте, Диволад на эту роль менее подходит, чем он, — хмыкнув, уверенно заявил звездочёт.

— Конечно! Я отвлекаться буду. Да и ещё могу карту ненароком потерять, — с улыбкой подтвердил Диволад, совсем не обидевшись на такие слова.

Окомир объяснил задачу, водя пальцем по карте: — Вот смотри, сейчас мы находимся здесь. Отсюда ты должен довести нас вот до отмеченного участка, а там уже начнём поиски небесного камня.

— Хорошо, понял, — кивнув, отозвался Ратмир и взял схему местности из рук астронома.

Где-то за минуту вся колонна перестроилась — каждый занял самое удобное для себя место. Изобретатель выехал вперёд с картой, оказавшись во главе цепочки, и устремил взгляд на дорогу, полностью сосредоточившись на деле. Диволад взял под уздцы лошадь Окомира и вместе со звездочётом занял середину, готовясь следить за засыпающим соседом. Воины распределились между исследователями, закрывая все уязвимые позиции на случай какой-либо опасности.

Наконец путешественники двинулись дальше, и по мере приближения к цели подросток заметил тревожные признаки. Лошадь стала беспокойно водить и нервно подёргивать ушами, а также проявляла некоторое упрямство, сопровождаемое фырканьем и мотанием головой, с неохотой шагая вперёд. Сам лес вокруг заметно притих — не было слышно привычных звуков жизни: пения птиц и шебуршания мелких зверьков, и шорохов шагов крупных животных.

Вскоре стало ясно, что именно служило источником всей этой настороженности природы. Вдалеке подросток заметил между кронами деревьев несколько тонких струек дыма и почувствовал едва уловимый запах гари, принесённый ветром. Это были явные признаки огня, поэтому в следующую секунду Ратмир остановил свою лошадь и оглянулся на остальных встревоженным взглядом.

Окомир, дремавший в седле, тут же проснулся от резкой остановки, протёр глаза и спросил: — Что случилось? Мы уже приехали?

— Нет, ещё не приехали, — ответил юный гений, развернувшись с конём к собеседнику.

— Тогда почему остановились? — с непониманием поинтересовался звездочёт.

— Кажется, впереди огонь. Причём как раз именно в том участке, где мы собирались искать небесный камень, — пояснил изобретатель, указывая рукой в сторону едва заметного дыма.

— Огонь? — растерянно переспросил астроном и посмотрел в ту сторону.

— Что будем делать? Едем дальше? — спросил один из воинов.

— Возможно, метеорит вызвал пожар. Уже бывали подобные случаи… — задумчиво протянул звездочёт, поглаживая подбородок, и после некоторой паузы решил: — Да, надо идти туда. Даже если там целый пожар, а не просто небольшой огонь.

— А это не опасно? Может, стоит повернуть назад? — встрял Диволад и с сомнением посмотрел вперёд.

— В любом случае надо разведать обстановку, а там будем действовать по обстоятельствам, — спокойно объяснил свою позицию звездочёт.

Всадники продолжили путь и с каждым пройденным метром всё сильнее ощущали приближение к очагу пламени. К характерному запаху и сгущающемуся дыму добавились и другие признаки пожара: температура заметно начала повышаться, а мимо лошадей пробегали испуганные животные. В какой-то момент огонь уже стал заметен визуально и тогда пришлось сразу остановиться на достаточно приличном и оттого безопасном расстоянии.

— Мы дошли до огня. Теперь-то что? — произнёс Ратмир, обернувшись к остальным.

— Насколько всё плохо? — уточнил Окомир, нахмурившись.

— Отсюда не сильно видно, но по всем признакам пожар нешуточный, — ответил подросток и перевёл обеспокоенный взгляд на зарево впереди.

— Кто-нибудь, сбегайте посмотрите, что там. Мне надо знать точно, — попросил астроном и многозначительно посмотрел на двух воинов.

Тут же без лишних слов Белогор спрыгнул с коня и передал уздцы своему соратнику, а потом побежал к стене языков пламени. Спустя где-то несколько секунд витязь уже был на месте, приблизившись почти вплотную к огню, и оценивал каждую деталь обстановки, прикрывая глаза рукой. Осмотр занял томительно-долгих пару минут, и после мужчина торопливо отправился обратно к остальным.

Наблюдая издалека за действиями ратника, в голове юного гения крутились тревожные мысли: «Интересно, насколько большую площадь занял пожар? Мы в принципе сможем как-то пройти к метеориту или нет?»

Вскоре Белогор вернулся, подойдя к своему коню, чуть отдышался и доложил: — Похоже, огонь действительно уже разошёлся на немалую площадь. Пройти или обойти его будет сложно.

Звездочёт ненадолго задумался и рассудил: — Всё же надо бы попробовать обойти вдоль границы пламени. Вдруг пожар оставил лазейку и мы можем безопасно подобраться к небесному камню!

— Неужели мы просто так всё оставим? Огонь же может погубить столько деревьев и животных! — возмутился Диволад и с тревогой посмотрел на полыхающий лес.

— Надо хотя бы попробовать что-то сделать, — поддержал друга юный гений, которому тоже не нравилось всё просто бросить ради метеорита.

— Ну не знаю… Тратить время на укрощение стихии, когда надо как можно быстрее добраться до места падения небесного камня, так себе решение, — сухо заметил астроном, трезво просчитав все возможности и риски.

— Особенно с учётом того, что у нас нет специальных средств для тушения или хотя бы предотвращения распространения пожара, — скептично добавил Белогор и запрыгнул на лошадь.

— Конечно, пусть с собой у нас ничего такого особо нет, но мы бы что-нибудь придумали! — не унимался химик и украдкой посмотрел на изобретателя.

— Извини, но я не готов менять приоритеты. Сейчас главное — небесный камень, а всё остальное — потом, — твёрдо заявил звездочёт.

— Можно тогда разделиться. Одни пойдут искать проход к метеориту, а другие попробуют разобраться с огнём, — спокойно предложил изобретатель, уже понимая, что итак всё идёт к этому.

— Только не говори, что ты и Диволад остаётесь здесь. Ведь кто тогда будет исследовать небесный камень с точки зрения химии, не я же! — с недовольством произнёс астроном, уже догадываясь, кто именно останется разбираться с огнём.

— Так данные с места падения ты и сам сможешь собрать без знания химии, а я уже потом проанализирую всё это, — хмыкнув, заметил юноша.

— Ладно, сердобольные. Будь по-вашему. Я в сопровождении с воинами двинусь дальше вдоль границ пожара, а вы остаётесь здесь, — нехотя согласился Окомир.

Диволад спешился, забрал одну из сумок на спине скакуна и произнёс: — Возьмите мою лошадь с собой. Она везёт всё необходимое для исследования небесного камня.

Ратмир же отдал карту астроному со словами: — И карту заберите тоже.

— Как же вы будете без карты? — с недоумением спросил Белогор.

— Ратмир уже наверняка её запомнил. Так что не заблудимся, — с лёгкой усмешкой ответил Диволад.

— Тогда до встречи, — произнёс на прощание Окомир, взял уздцы лошади химика и повёл свою группу дальше вдоль границы огня.

***

После разделения юный гений сразу слез с коня и решил: — Так, в первую очередь надо определить направление распространения.

— Я займусь растениями и почвой, а ты — всем остальным, — предложил Диволад.

Ратмир кивнул, и исследователи тут же принялись изучать обстановку вокруг, выявляя любые подсказки, подсказывающие, куда двинется пламя дальше. Химик внимательно изучил растительность вокруг, обращая внимание на густоту, состояние и количество сухих участков, а потом потрогал и чуть раскопал почву, оценивая примерный состав и влажность. В то время подросток изучал направление и силу ветра, особенности огня, рельеф местности, тепловое воздействие и расстояние до ближайшей горючей растительности.

Спустя пару минут хариец подошёл к другу и доложил: — Почва здесь в основном сухая. С растительностью тоже беда: тут много хвойных деревьев и кустарников — всё это очень хорошо горит и находится близко.

— Значит, вариантов остановить огонь у нас очень немного, — заключил изобретатель, нахмурившись.

Мастер взял валявшуюся рядом палочку и стал на земле рисовать схему, используя имеющиеся данные. Сначала появился ровный рельеф местности с плотностью растительности, низинами, небольшими заболоченными участками и скромными водоёмами. Потом примерно площадь пожара и территории куда ещё огонь не добрался, но обязательно дойдёт. Наконец обозначились направление ветра и дыма, расчёты скорости распространения пламени и предположительный градиент температуры.

Завершив наглядную картину происходящего, Ратмир посмотрел на свою работу и пробормотал: — Теперь примерно понятно с чем мы имеем дело… Хотя и очень приблизительно…

Диволад тоже посмотрел на получившийся рисунок и опешил: — Ого! Как же мы справимся с таким пожаром?!

— Так, надо бы понять, какие средства у нас есть против огня, — обозначил первоочерёдную задачу юный гений.

Химик полез в свою сумку, перебрал содержимое и неуверенно произнёс, вынув пару склянок: — У меня как бы есть кое-какие вещества с собой против огня. Только их довольно мало для такого огромного пожара! Я же брал эти компоненты так, на всякий случай, чтобы тушить небольшое пламя или охладить поверхности на месте падения небесного камня.

— Всё равно давай показывай, — скомандовал подросток, внимательно следя за действиями друга.

Хариец присел, а затем стал выкладывать на землю по одному веществу и называть: — Раствор соли, глинистая суспензия, сода, гидроксид магния, вода, карбонат аммония, спирт...

— Хм… Их кое-что можно использовать для тушения небольших участков. Правда, огонь быстро вернёт территорию, если мы ничего не предпримем дальше… — задумчиво протянул юный гений, осматривая предоставленный арсенал.

Химик выложил последний пузырёк и робко заметил: — Сомневаюсь, что с такими запасами мы сможем сделать хоть что-нибудь существенное.

— Не скажи. Если правильно этим всем распорядиться, то можно многого добиться, — возразил изобретатель и посмотрел на свою схему на земле.

— Что ты уже задумал? — поинтересовался Диволад, с надеждой взглянув на друга.

— Вот смотри, можно сделать небольшие шарики из металла и поместить как раз туда воду, гидроксид магния и карбонат аммония. Потом кинуть конструкцию в пожар, где высокая температура заставит образоваться газ. Дальше, по идее, оболочка разорвётся под давлением процесса и создаст небольшой охлаждающий взрыв. Наконец ударная волна и разлетевшиеся компоненты потушат огонь и на какое-то время оставят участок без пламени, — рассказал о своём плане юный гений.

— Не знаю, как ударная волна в принципе может помочь в тушении, но, думаю, ты знаешь, о чём говоришь, — ответил химик, почесав затылок.

— Если кратко: она сбивает или деформирует пламя, — спокойно пояснил Ратмир.

— Допустим, это может сработать… — задумчиво протянул юноша и после короткой паузы спросил: — Только дальше-то что? Пламя ведь достаточно быстро вернётся обратно.

— Потом я особой конструкцией разворошу тлеющую подстилку на земле, а ты потушишь оставшиеся небольшие очаги пламени и можешь обработать, — расписал следующий шаг задумки подросток.

— Так хорошо, а после? — кивнув, отозвался химик.

— Будем продвигаться так к этому ручью преимущественно через низины. На месте уже сообразим что-то ещё, имея в распоряжении намного больше воды, — ответил Ратмир и прочертил палкой примерную дорогу на своей схеме, соединяя безопасные участки между собой.

— Звучит как рискованный, но вполне логичный план, — хмыкнув, заметил Диволад.

— Тогда не будем терять время, а то огонь ждать нас не будет. Готовь компоненты, а я уже остальным, — скомандовал, откинув палку в сторону, и обеспокоенно посмотрел на постепенно приближающиеся к ним пожар.

В следующую секунду Ратмир определил оптимальный участок для нахождения двух исследователей и лошади, после чего последовало создание бомбочек. Сначала Диволад с учётом этого рассчитал, сколько понадобится каждого компонента для одного заряда, пытаясь выжить максимум эффективности с небольшого количества. Дальше подросток достал из сумки волшебные карандаш вместе с дневником, спроектировал оболочку под смесь, сделал подробных рисунков ровно под число устройств и воплотил в реальность. Наконец, химик расфасовал свои запасы по получившимся шарикам, плотно заткнул пробками и для верности просмолил небольшие зазоры.

Когда конструкции были готовы, последовали приготовления уже к окончательному отвоёвыванию небольших территорий у огня. Изобретатель спроектировал и материлизовал металлическое устройство из металла, состоящего из зубчатого колеса и деревянной ручки, чтобы разрывать тлеющую подстилку. Тем временем хариец из оставшихся веществ подготовил составы для тушения небольших очагов пламени и обработки, повышающей шансы избежать повторного нагревания.

Глава 19. «Лесной пожар»

В момент завершения всех прелюдий пожар уже находился буквально в десяти шагах от Диволада и Ратмира. Жар обдавал обоих неприятной волной и проявлял на лицах крупные капли пота, периодически стекающих по коже вниз. Дым с запахом гари густыми клубами стелился казалось почти повсюду, меняя направление по воле ветра, и невольно вызывал сухой каешль. Зарево огня ослепляло глаза своей неестественной яркостью, перебивая дневной свет с неба, и заставляло щуриться.

Из-за этого лошадь подростка ещё больше проявляла беспокойство, ощущая приближение угрозы. Если раньше животное лишь время от времени фыркало, трясло головой или нервно переступало с ноги на ногу, то теперь стало пятиться назад. Всё её поведение недвусмысленно намекало, что пора уже начинать действовать, пока огонь не подошёл ещё ближе и ситуация не стала слишком опасной.

Юный гений посмотрел на стену пламени, а потом на своего друга и уточнил: — У нас всё готово?

— Бомбочки и составы для тушения у меня в сумке, а твоё устройство тут. Осталось только кинуть первую смесь в пожар и потом начать действовать, — доложил химик и протянул первый шарик изобретателю.

Подросток взял вещицу, ещё раз оценил обстановку вокруг и решил: — Только не здесь будем кидать. Пошли туда, где повлажнее, чтобы расходовать меньше зарядов.

— Разумно, — кивнув, согласился юноша и взял под уздцы коня.

— Направо! — скомандовал юный гений и поднял своё устройство с земли.

В следующую секунду делегация быстрыми шагами двинулась направо вдоль пожара и спустя несколько минут прибыли на место. Здесь участок с густой растительностью и небольшими пятнами мутной воды с ряской выглядел более спокойно. Огонь стоял на границе этого кусочка земли и не особо хотел идти дальше по влажному мху и сочной зелени, хотя пламя и пыталось обхватить отдельные куски, но быстро гасло.

Мастер мгновенно оценил обстановку и обратился к другу: — Готовься! У нас будет всего несколько минут на всё про всё!

— Я-то в принципе готов. Дело только за тобой, — ответил Диволад и боязливо взглянул на огонь.

Подросток подошёл почти вплотную к пожару и глубоко вздохнул, а затем замахнулся, рассчитывая в голове траекторию, и кинул в жар бомбочку. Шарик тут же полетел сквозь языки пламени и вскоре исчез из виду где-то среди горящей растительности, возможно, уже упав. После этого оставалось лишь ждать и надеяться, что всё было рассчитано правильно и смесь сработает внутри как надо.

Ратмир поставил свою машинку по «вспахиванию» почвы и обеспокоенно стал вглядываться сквозь пожар. В голове мастера тут же закрутились тревожные мысли и наихудшие прогнозы по исходу дела, заставляя всё сильнее переживать за результат. Сбивчивое дыхание рядом стоявшего химика и беспокойное фырканье лошади неподалёку, а также треск горящей древесины лишь добавляли напряжения в обстановку.

Прошло несколько секунд ожидания, как вдруг раздался резкий хлопок, ознаменовавший разрушение оболочки устройства. В следующие мгновения прохладная взвесь разнеслась ударной волной и очистила от большей части огня округлый участок. На месте охлаждающего взрыва образовался участок с полупрозрачным облаком пара, смешанным с дымом, тлеющей подстилкой и капельками влаги на разных поверхностях.

— Бегом туда! — крикнул Ратмир и тут же понёсся со своим устройством внутрь.

Практически сразу подросток и юноша оказались внутри освобождённого участка и взялись за задуманное. Юный гений своей машинкой ворошил горячие остатки листвы, хвои, веток и прочего лесного сора, при этом одновременно рыхлил почву, выбрасывая на поверхность более прохладные и влажные слои. Тем временем химик торопливо заливал подготовленными смесями и водой небольшие участки пламени, в основном располагавшиеся по периметру.

По окончании работ пожар, как и планировалось, неохотно хотел возвращаться на обработанную территорию. Хотя все и понимали, что это вовсе не гарантия безопасности здесь, ведь горящая ветка, искра, повышение температуры или любой другой фактор мог снова вызвать горение. Так что оставаться надолго на этом пятачке было никак нельзя, и требовалось продолжать пробивать себе путь к ручью.

Подросток подозвал к себе лошадь и снова закинул бомбочку в следующий участок. Дальше происходило примерно всё то же самое, что и ранее: детонация «гранаты», распыление прохладной взвеси и отступление пламени на несколько минут. После этого молодые люди ещё быстрее отвоевали участок от пламени, следуя уже привычному сценарию, а потом опять позволили скакуну подойти к ним.

Такой цикл событий повторялся несколько раз, создав приличный по длине коридор, пока молодые люди не добрались до ещё одной низины. Там они спустились почти к самому дну и сделали небольшую передышку, с удовольствием развалившись на прохладном мху. Разумеется, в первую очередь этот отдых потратили на то, чтобы напоить себя и лошадь, а после смахнули пот с лица и вдоволь наслаждались лежанием, прикрыв глаза.

— Как думаешь, остальные смогли добраться до небесного камня или нет? — поинтересовался химик, повернув голову к товарищу.

— Предполагаю, что не смогли, — ответил юный гений и обосновал: — Пожар занял огромную площадь и распространяется как раз на том участке, где надо искать небесный камень. То есть искать его, не заходя в огонь, как решила вторая группа, практически бесполезно.

— Значит, возможно, мы первые найдём небесный камень? — улыбнувшись, обрадовался хариец.

— Если только найдём способ разобраться как-то с пожаром или каким-то чудом по дороге выйдем на место падения, — сдержанно заметил изобретатель.

— Получается, они зря не захотели нам помогать! Если бы пошли с нами, то шансов найти камень было бы больше! А так Окомир и остальные наверняка прошли вдоль границ огня и отправились обратно в город! — ухмыльнувшись с лёгким злорадством, заключил химик.

— Ну, у них были свои причины на это. Ведь никто не знал масштаб пожара заранее, — произнёс подросток, пожав плечами.

— Всё равно могли бы быть и прозорливее, что ли, — хмыкнув, безжалостно отрезал Диволад.

— Ладно, пошли продвигаться дальше, — наконец решил Ратмир и поднялся со мха.

Путешественники переместились на другой край низины и продолжили продвигаться к ручью. Они действовали уже по отработанной схеме — также использовали бомбочки, специальные составы и небольшой разрыхлитель, чтобы пробить себе дорогу. Таким образом сквозь горящий лес создавались более-менее безопасные тропы, соединявшие влажные участки, в которых даже встречались небольшие болотца.

По дороге им встречались животные, не успевшие вовремя уйти от пожара или спрятавшиеся в укромных местах. Оставлять бедняжек в местах нахождения зачастую было довольно опасно, и приходилось брать с собой: сажать на лошадь, устраивать в сумках или каким-нибудь другим образом размещать на себе. Благо животные не отличались огромными размерами, да и количество получалось довольно скромное. В итоге путешественники по мере продвижения уже тащили с собой почти целый зоопарк: пару лесных сонь и ёжиков, ласка, три белки, и многих других зверей.

В очередной раз остановки в одной из низин Ратмир вдруг услышал чьё-то тихое похлипывание, едва различимое сквозь гул пожара, и уточнил у товарища: — Ты слышишь?

— Что слышу? — растерянно отозвался химик, подняв бровь.

— Такое ощущение, что кто-то плачет, — пояснил юный гений, уже внимательно оглядываясь вокруг.

Диволад чутко прислушался и произнес, разведя руками: — Я ничего не слышу. Может, тебе показалось?

— Не думаю, — упрямо возразил подросток и положил на землю устройство для разрыхления.

Внезапно взгляд мастера остановился на крохотном существе возле небольшого кустика, которое сидело и негромко плакало. Тело покрывала серая шерсть с мелким сором лесной подстилки, торча в разные стороны в форме шара, от чего была похожа на иголки ежа. Округлое лицо имело скорее звериные черты, чем человеческие: глаза-бусинки, чёрный носик-кнопочка, рот — щёлка с зубками. Небольшие конечности с пальцами едва выглядывали, и округлые ушки едва проглядывались из-под густого меха.

— Так и знал, что мне не показалось! — довольно объявил изобретатель и направился к незнакомому созданию.

— Кого ты там нашёл? — с недоумением спросил юноша, смотря за действиями друга.

Ратмир осторожно приблизился к крохе и мягко произнёс, стараясь не напугать: — Привет. Что случилось?

Существо подняло заплаканные глаза, посмотрев с удивлением на мастера, и уточнило: — Ты меня видишь?

— И прекрасно слышу, — с улыбкой заметил изобретатель и ласково поинтересовался: — Так что случилось? Почему ты плачешь?

Создание немного помялось, не решаясь делиться бедой с незнакомцем, но всё же поведало причину своей грусти, всхлипывая: — Меня леший отправил к ручью за помощью криничницы с пожаром, а я не дошёл. Огонь отрезал мне путь, и я застрял здесь.

— Нашёл из-за чего плакать. Этому горю можно помочь, — спокойно сказал юный гений.

— Как? — ошеломлённо спросил кроха, с надеждой смотря на подростка.

— Мы как раз с моим другом и остальными отправляемся к ручью. Можешь пойти с нами, — пояснил и указал на химика с животными.

— Через огонь?! — с опаской уточнило создание и посмотрело на стену языков пламени.

— И да, и нет, — протянул Ратмир, не зная, как объяснить, как именно они с другом идут, и добавил: — В общем, не волнуйся, прямо через пламя мы не пойдём.

Существо ненадолго задумалось и вскоре решило: — Ладно уж, я согласен.

— Хорошо, — с удовлетворением отозвался юный гений и попросил: — Только прими, пожалуйста, видимую форму, чтобы мой друг тоже мог тебя разглядеть.

— Запросто, — хмыкнув, согласился кроха, уже заметно повеселевшая.

Изобретатель осторожно взял существо и посадил на плечо, а после вернулся к другу и объявил: — К нам присоединиться ещё один попутчик.

— А кто это? — растерянно спросил Диволад, смотря на странное создание.

— Я лесавка, — представился кроха, положив ручку на грудь.

По озадаченному выражению лица друга Ратмир сразу понял, что тот не совсем представлял значение слов, поэтому сразу дал дополнительное пояснение: — Лесной дух, один из помощников старших лесных духов.

— А, ясно. Приятно познакомиться, — с добродушной улыбкой произнёс хариец.

— Кстати, а вас как зовут? — полюбопытствовал дух, переводя взгляд с одного путешественника на другого.

— Меня зовут Диволад, а это Ратмир, — представил всех юноша.

— Теперь, раз уж мы все познакомились, давайте не терять время и пойдём дальше. Ручей совсем близко, — произнёс юный гений, махнув рукой.

***

Ближе к вечеру Диволад, Ратмир, лесавка, спасённые животные и лошадь наконец добрались до заветного ручья, вокруг которого образовался настоящий оазис среди пожара. По берегам произрастал мягкий мох, поблёскивая капельками влаги, густые травы и раскидистые кустарники, создавая живой контраст на фоне горевших деревьев неподалёку. Тут и там среди зелени мелькали разнообразные звери, нашедшие здесь спасение от огня, в попытках как-то обустроиться в новых условиях. Лёгкий туман, вероятно, образовавшийся из-за высокой температуры рядом, клубился над водой и обволакивал приятной прохладой.

Оказавшись в безопасности, путники первым делом решили сбросить груз предыдущей задачи. Изобретатель тут же положил разрыхлитель на землю, достал волшебный дневник с карандашом и стёр кристаллом рисунки оболочек использованных бомбочек вспахивающего устройства, убрав конструкции из реальности. Тем временем химик отпустил уздцы лошади и убрал из другой руки в сумку непригодившиеся составы, заодно окинув взглядом оставшиеся несколько снарядов.

Дальше путники принялись выпускать спасённых животных на волю, решил, что здесь они будут уже в безопасноти. Звери, как только оказались на земле, сначала пытались понять, где именно оказались, а потом сразу разбежались кто куда. Причём в основном первым делом они отправились к воде, чтобы напиться и умыться от грязи, копоти и въевшегося в шерсть запаха гари.

Подросток окинул взглядом пространство и обратился к духу: — Ну что, где ты криничницу найти хотел?

— Точно не здесь. Надо идти к истоку ручья, — ответил дух, указывая в сторону, противоположную течению.

— Может, не стоит уже к ней идти? Вдруг мы справимся своими силами с пожаром, ведь вода у нас теперь есть, — предложил Диволад, приблизился к ручью и умыл обдал лицо прохладной водой.

— Мне кажется, стоит всё-таки сходить. Воды на самом деле здесь не так много для тушения такого сильного огня, а криничница может подсказать что-то. Как-никак она дух родников, — возразил юный гений, скрестив руки на груди.

— Разве мало? — с изумлением спросил Диволад, окидывая рукой довольно немаленький водоём.

— А ты собрался весь ручей иссушить? — ехидно уточнил изобретатель, подняв бровь.

— Да нет… Просто мне казалось, тут для тушения с лихвой хватит, — смущённо отозвался юноша.

— Поверь, не хватит, — заверил Ратмир и покачал головой.

— Значит, идём к истоку? — спросил химик и посмотрел в сторону ручья.

— Не прямо сейчас. Надо чуть отдохнуть и привести себя в порядок, а потом пойдём, — ответил подросток, а затем снял лесавку с плеча и поставил на землю.

— Тут спорить не буду, — хмыкнув, произнёс хариец.

Путешественники попили и перекусили запасами, а затем занялись неотложными делами, оставив сумки на земле. Сначала сняли чумазые рубашки, пропитанные гарью, с дырками от искр, как следует те прополаскали в воде и развесили на ближайших кустах. Затем насколько возможно умыли волосы, лица, шею, руки и торс от пота, копоти и другой грязи, наслаждаясь охлаждающей свежестью ручья. Потом Диволад подвёл лошадь к ручью и дождался, пока та напьётся, после чего почистил и оставил пастись неподалеку, где находилась небольшая полянка зелёной травы.

Наконец молодые люди уселись на мягкий мох и позволили себе немного отдохнуть. Они сейчас ощущали немалую усталость от всех этих гонок с огнём, но даже сейчас полностью не могли полностью расслабиться. Впереди ещё предстояло много дел, связанных с укрощением пожара и, возможно, метеоритом, прежде чем наступит ночь.

— Слушай, а как ты в принципе предполагаешь использовать воду, если она будет в достаточном количестве? Ну явно же не просто заливать ей пожар, — полюбопытствовал Диволад.

— Сделаю с помощью волшебного дневничка распылители и создам искусственный дождик, — ответил юный гений, ещё придумавший это ещё до прихода к ручью, и добавил: — Мелкие капли будут лучше покрывать горящие участки и быстрее охлаждать всё вокруг, а расход воды при этом получится намного меньше.

— Так и думал, что у тебя уже есть какой-то план, — хмыкнув, отозвался химик.

Вскоре путники поднялись и стали готовиться двигаться к истоку ручья, осознавая, что время не ждёт. Прежде всего молодые люди забрали немного подсохшие рубашки с куста и надели, а после подняли сумки с земли и уложили на спину лошади, закрепив. Дальше взяли духа и усадили в седло, а затем выстроились в колонну друг за другом, где Ратмир оказался впереди, а Диволад, взявший уздцы, — сзади.

В следующую секунду с новыми силами после небольшого отдыха делегация двинулась вдоль ручья вверх по течению. Чем дальше они перемещались, тем уже становилось русло, а вместе с тем слабела влажная защита от влияния пожара. Приходилось всё ближе тесниться к воде, осторожно огибая препятствия, особенно на последнем участке дороги, где буквально уже шли по дну источника.

Спустя около получаса путешественники оказались на месте — перед ними в небольшой низине бил родник, окутанный мхом. Тогда лесавку спустили с лошади к самой воде, и все стали ждать, затаив дыхание, пока тот каким-то чудесным образом призовёт криничницу. К слову, дух не стал терять время, а сразу опустился к источнику и что-то принялся шептать, почти касаясь прозрачной поверхности.

— Как думаешь, он точно призовёт криничницу или нет? — шёпотом обратился к другу Диволад.

— Наверное, леший бы не отправил его за помощью к ней, если знал, что лесавка не умеет призывать духа родников, — ответил Ратмир, с лёгким напряжением наблюдая за всем действом.

— Тоже верно… — задумчиво протянул химик.

Вдруг вода засияла мягким голубоватым светом и начала закручиваться вверх посередине, образуя некий кокон. После пары секунд эта оболочка начала истончаться, сбрасывая лишние слои влаги, и преобразовываться в более утончённый силуэт с человеческими чертами. Как только процесс завершился прозрачная структура жидкости принялась мутнеть и обретать очертания прелестной девушки.

Наконец полностью материлизовавшись, криничница прошествовала по глади источника и остановилась возле изумлённых исследователей. Русые волосы разделялись посередине ровным рядом и ложились на плечи двумя длинными косами, перевязанными голубыми лентами. Круглое лицо с миловидными чертами притягивало взгляд своей природной гармоничностью и очарованием, особенно лазурные глаза, сияющие некой загадочностью. Тело окутывало белое платье до пола, украшенное синими символами воды, волнистыми линиями и серебристыми нитками. На белой и казалось светящиеся коже проглядывались едва заметные струйки или капли влаги, сразу подчёркивая связь с источником.

— Лесавка? Это ты меня призвал? — спросила звонким, словно журчание ручья, голосом девушка.

Лесной дух поднялся, взглянул на неё и ответил: — Да, меня леший отправил к тебе за помощью из-за пожара.

Криничница огляделась вокруг и растерянно произнесла: — Пожара? Не представляю, чем именно тут я могу помочь. Если бы огонь был небольшой, то, наверное, смогла бы что-нибудь сделать, а так мои возможности не особо помогут...

— На самом деле ты можешь кое-что сделать. Если ты нам покажешь, где есть скрытые родники с большим количеством воды, то мы сможем уменьшить, а то и вовсе потушить пожар, — встрял в разговор Ратмир.

— Каким образом? — спросила заинтригованная криничница.

— Создадим специальную конструкцию, которая распространит влагу на вокруг себя, — объяснил свою задумку изобретатель.

— Не представляю, как именно это вы сможете проделать, но я помогу, — произнесла дух источника и попросила подростка: — Протяни руку ладонью вверх.

Юный гений выполнил указания, после чего криничница поднесла руки к его кисти, и вокруг них завихрились волны воды и магии. Он не мог точно сказать, что именно происходит, но на коже постепенно стала ощущаться возрастающая тяжесть и грани какого-то предмета. Когда же девушка убрала ладони, мастер уже держал переливавшийся на свету топаз голубого оттенка, огранённый в виде капли.

— Этот камень покажет вам скрытые в грунте источники — чем ярче будет сиять, тем ближе вы находитесь к цели. Также мой дар заставит воду пробиться на поверхность, когда будете совсем близко к месту, — объяснила криничница, кивнув на камень.

— Благодарю, — с признательностью произнёс изобретатель и спрятал дар в карман, а затем уточнил: — Где нам искать ближайший источник?

— Вон в той стороне, — ответила дух, указав рукой куда-то в сторону горящего леса.

— Только как бы доберёмся туда? Охлаждающих бомб у нас осталось не так много, — забеспокоился Диволад и заглянул в сумку на спине лошади.

— Будем использовать воду из родника. Думаю, на дорогу туда нам хватит, а там уже воспользуемся дарами источника, — решил Ратмир, а потом вдруг опомнился и робко обратился к духу воды: — Ты же позволишь?

— Конечно. Делайте, что нужно для спасения леса. Только постарайтесь не осушить ручей, — дала благословение дух воды.

— Что ж, тогда давай скорее создавай свою чудо-машину, чтобы мы пробили себе путь сквозь огонь. А то до наступления полной темноты не успеем разобраться с огнём, — настоял химик, потирая руки, и посмотрел на закатное небо.

— Сейчас, — отозвался и полез в сумку на спине лошади за волшебными вещицами.

— Что ж, не буду вам мешать. Удачи с тушением пожара. Прощайте, — сказала на прощание девушка и плюхнулась струёй воды обратно в источник.

— Это, если вы не против, я останусь тут у источника. Не хочу больше идти туда, где пожар, — робко произнёс лесавка и бросил тревожный взгляд на полыхающий лес.

— Конечно, не против. Всё равно ты нам там ничем не поможешь, — улыбнувшись, ответил Диволад и посмотрел на друга, который кивнул в согласии.

***

Подросток достал магический дневничок с карандашом и быстренько стал проектировать устройство для пробивания дороги к скрытому источнику. Большую часть конструкции занимал достаточно длинный шланг из пластинок металла и служил для перемещения воды в нужное место. представлял собой небольшой металлический цилиндр с закреплённой сбоку удобной рукояткой и создавал давление в системе. На конце находилась насадка с множеством мелких отверстий для более широкого и равномерного распыления.

После завершения рисунка Ратмир воспользовался магией страниц и воплотил в реальность, а затем скомандовал: — Диволад, бери вот тот конец шланга и опускай в источник, а потом вставай за насос.

— Бегу! — отозвался хариец, сорвался с места и быстро выполнил указания.

Тем временем подросток взял другой конец шланга с разбрызгивателем и направил в сторону, где, по словам духа воды, находился источник, после чего обратился к другу снова, обернувшись: — Начинай качать воду.

Юноша кивнул и принялся усердно двигать рукоятку насоса вверх и вниз, стараясь не сбиваться с ритма. Из источника в шланг тут же побежала вода, и послышалось тихое журчание, перерастающее в лёгкий гул. Спустя несколько секунд из насадки брызнула первая струя, и подросток тут же направил широкий веер мелких капель в горящие деревья, периодически перемещая из стороны в сторону.

Огонь не сразу поддался усилиям исследователей, и первые струйки быстро испарились, издав шипение. Впрочем, стихия воды постепенно начала одерживать вверх, и под натиском влажного температура стала падать, делая языки пламени всё меньше и слабее. Медленно, но верно жидкость отвоёвывала у пожара всё новые участки и обнажала почерневшие стволы, землю с обугленной подстилкой и скелеты кустов.

Вскоре юный гений увидел нужный результат и крикнул, махнув рукой: — Хватит! Достаточно!

Диволад тут же остановился и поинтересовался: — Ну что там, насколько большой участок удалось отбить у огня?

— Проверю — скажу, — отозвался Ратмир и положил шланг на землю.

Изобретатель осторожно вошёл на отбитую территорию от огня и осмотрелся на предмет остаточного пламени. Увлажнённый участок выглядел вполне безопасно и уже невкусно для продвижения пожара, поэтому тут уже можно было находится достаточно долго. Так что подросток после проверки незамедлительно достал из кармана топаз и обошёл полукруг, определяя по интенсивности сияния камня, куда точно надо двигаться дальше.

Наконец мастер вернулся и произнёс: — Перемещаемся на освобождённый участок. Там вполне безопасно.

— Понял, — кивнув, ответил химик и взял в руки насос.

Спустя минуту исследователи перетащили насос и конец шланга с распылителем на освобождённый участок, а также отвели туда лошадь. Дальше выполнили ещё раз ритуал с разбрызгиванием воды в ту сторону, где сияние камня было сильнее всего. Когда следующий пятачок очистился от пламени, путешественники снова переместились со всем необходимым и скакуном на новую территорию и повторили порядок действий.

Так продолжалось снова и снова, пока волшебный топаз не засиял настолько ярко, что перебил голубым светом зарево пожара. Тогда делегация остановилась на очередном участке и принялась наблюдать, как магия вырвалась из кристалла тонкой светящейся струёй и устремилась прямо в землю. Прошло несколько мгновений, как вдруг почва задрожала, и оттуда с шумом зафонтанировала родниковая вода.

— Теперь что? — полюбопытствовал химик, смотря на влажное чудо.

— Теперь надо сделать несколько другое устройство, — ответил Ратмир и положил камень в карман.

Вскоре изобретатель взял волшебный дневничёк с карандашом и нарисовал новую конструкцию с похожим принципом работы. Основная часть выглядела как некий гриб на высокой ножке-трубе, где в шляпке на подвижном колесе располагались отверстия, направленные немного вниз и в сторону для вращения. В чертеже всё также присутствовал насос со шлангом, поскольку естественного напора источника не хватало, чтобы поднять воду над верхушками деревьев.

По завершению рисунка частично разобранное устройство подросток воплотил наяву и пояснил следующие шаги: — Трубу надо будет поставить в землю над источником и потом подсоединить остальные детали. Надеюсь, для твоего телекинеза не проблема водрузить наверх и закрутить шляпку потом?

— Сделаем, — хмыкнув, ответил Диволад, закатав рукава.

В следующее мгновение молодые люди приступили к сборке с установкой устройства. Сначала вдвоём осторожно поставили трубу ровно над источником и вогнали её нижний конец в землю на полметра, благо сделать это было не так сложно из-за небольшого веса. Затем мастер подключил насос шлангом к основанию, а тем временем хариец с помощью телекинеза поднял «шляпку» наверх, опустил на резьбу и закрутил.

Когда конструкция была готова к использованию, Ратмир протёр лоб и спросил: — Ну что, опробуем?

— Конечно! — отозвался юноша и после короткой паузы озадаченно добавил: — Только вот как мы увидим результат отсюда?

Подросток задумчиво посмотрел наверх, почесав затылок, и ответил: — Я могу попробовать на одно из деревьев, когда пламя окончательно утихнет.

— Рискованно. Дерево может просто рухнуть или сломаться, — заметил Диволад, покачав головой.

— Ну тогда попробую что-то ещё придумать, пока будет идти наш искусственный дождик, — решил юный гений.

В следующую секунду химик встал за насос и принялся размеренно качать ручку, а подросток внимательно наблюдал за работой устройства. Сначала послышалось глухое бульканье — признак того, что вода поступила в систему и начала стремительно подниматься вверх по трубе. Где-то через несколько секунд шляпка пришла в движение, постепенно ускоряясь, и стала разбрызгивать жидкость во все стороны, образуя искусственный дождь.

— Хорошо пошло, — улыбнувшись, с удовлетворением отметил изобретатель.

Постепенно под воздействием влаги пожар стал отступать, оставляя вокруг исследователей всё больше безопасного пространства. Хотя точно оценить, сколько именно территории избавилось от огня, было очень сложно снизу из-за дыма и множества преград. Как и предполагалось ранее, требовалось как-то взглянуть на лес с высоты птичьего полёта, чтобы оценить результат эффективности «гриба».

— Ну что, придумал способ, как нам бы посмотреть эффект от нашей штуки с высоты? — поинтересовался Диволад, продолжая качать воду.

Юный гений ненадолго задумался и со вздохом ответил: — Пока залезть на дерево мне видится самым простым способом, несмотря на все риски.

— Ладно. Только чур не будем использовать первое попавшееся дерево, а найдём тебе дерево покрепче, — хмыкнув, согласился изобретатель.

— Договорились, — с улыбкой отозвался подросток.

Вскоре по расчётам влага уже должна была потушить огонь, до куда могла дотянуться, и дальнейшее распыление стало пустой тратой драгоценного ресурса. Тогда химик прекратил двигать ручку насоса, сведя на нет дополнительное давление, и работа «гриба» постепенно прекратилась, хотя вода из источника ещё поступала в трубу, но уже намного медленнее. После этого оставили устройство и пошли искать достаточно крепкое и при этом высокое дерево на потушенной территории.

Путешественники шли сквозь освобождённое от огня пространство и с болью осматривали, во что огонь превратил лес. От деревьев с пышными кронами остались лишь стволы, покарёжанные огнём: обугленные и лишённые коры, часто без веток, причём нередко надломленные, растрескавшиеся или вовсе поваленные. Вместо привычной лесной подстилки под ногами чавкал влажный сор пожара: пепел, обгоревшие остатки иголок, веток и травы. Камни тоже пострадали: покрылись чёрной копотью, местами повредились, а некоторые даже частично оплавились от температуры.

Молодым людям пришлось обойти большой участок, прежде чем найти более-менее сохранившееся дерево. Им являлась растущая возле влажной низины сосна — высокая, очень крупная и, вероятно, довольно старая. Пусть поверхность языки пламени изрядно обглодали, оставив тёмные пятна, но основной каркас практически не пострадал и мог выдержать вес подростка.

Ратмир подошёл к сосне, изучил взглядом места для зацепления и с улыбкой обратился к другу: — Ну что, подсадишь?

— Куда ж я денусь, — хмыкнув, отозвался хариец.

В следующую секунду Диволад вплотную приблизился к дереву и присел, после чего изобретатель забрался на плечи. Дальше химик с усилием выпрямился, удерживая друга за ноги, и подросток тут же поднял руки, зацепившись за самую нижнюю ветку. Затем юный гений подтянулся к ней не без помощи товарища, который подталкивал снизу, и с трудом залез наверх, опираясь на гладкий ствол.

Немного спустя мастер глубоко вздохнул, сосредоточился и осторожно полез к верхушке дерева, контролируя каждое движение, чтобы не свалиться вниз. Происходило это довольно медленно по сравнению с более обычными подъёмами, ведь на сосне почти не осталось за что можно было зацепиться. Приходилось несколько раз проверять устойчивость каждой попадавшейся опоры и напрягать все мышцы, удерживаясь на скользких поверхностях. Впрочем, в остальном всё происходило вполне привычно: взгляд находил неровности, затем шёл захват и подтягивание руками, потом все усилия шли для закрепления на новой позиции.

Через примерно минут десять подросток находился на максимально для него безопасной точке и осматривал окрестности. Внимание сразу зацепилось за увлажнённый участок в виде почти круглого пятна диаметром примерно в тридцать саженей. Следующим оценил масштаб бушующего сейчас пожара — огонь занял огромную территорию, растянувшись примерно на несколько сотен саженей во все стороны, и явно не собирался останавливаться. Наконец взор устремился в дымящуюся проплешину посреди горящего леса — наверняка точка начала распространения пламени, где едва разглядел какой-то крупный объект, не указанный на карте.

«Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, я нашёл место падения небесного камня», — с волнением подумал Ратмир, но потом взял себя в руки и вернулся к текущим задачам: «Так, мы сейчас находимся где-то в эпицентре пожара. Как раз если создать несколько подобных грибов, то огонь потеряет былую силу, а наступающая прохлада ночи добъёт оставшиеся очаги. Лишь бы источники не находились слишком далеко».

С этими мыслями юный гений ещё раз осмотрел всю обстановку целиком и стал спускаться вниз. В отличие от подъёма он не пытался сильно закрепиться на определённых точках, а скорее притормаживал скольжение, цепляясь за ветки и другие выступы. То есть наподобие кота обхватил ствол руками и ногами и вот так съезжал, в нужный момент хватаясь за неровность, чтобы уменьшить свою скорость.

Наконец притормозив на последней ветке, Ратмир просто спрыгнул на землю, оказавшись рядом с Диволадом, и объявил: — Увлажнённый нами участок примерно соответствует моим расчётам. Надо продолжать в том же духе и сделать ещё несколько таких грибов. Так мы потушим большую часть пожара и собьём температуру, благодаря чему оставшиеся очаги уже не смогут набрать прежнюю силу.

— Надо бы успеть до наступления глубокой ночи. Иначе в полной темноте мы действовать не сможем, — заметил химик и со вздохом посмотрел на постепенно уходящие лучи света.

Дальше молодые люди повторяли один и тот же цикл действий, отвоёвывая всё больше территорий у пожара. Сначала шли к новому источнику с лошадью при помощи волшебного камня, если нужно, пробивая себе дорогу с помощью шланга с насосом. Затем там проявляли скрытую под землёй воду и возились с установкой и сборкой очередного «гриба», созданного с помощью волшебного дневничка. Потом запускали установку и ждали, пока достаточное количество воды распылится вокруг и не только потушит, но и сделает возращение огня крайне маловероятным. Наконец снова обходили увлажнённую территорию и находили подходящее дерево, после чего изобретатель забирался наверх и оценивал результат.

Как и предполагалось, огонь действительно понемногу отступал благодаря усилиям исследователей, освобождая значительную часть леса. Причём причина этого крылась не только в прямом воздействии на пламя — разбрызгивании воды «грибами» в определённых точках. Ещё сыграло немаловажную роль то, что охлаждённые участки разрывали практически сплошное полотно горения на более слабые очаги, лишая возможности так свободно разрастаться. Разумеется, также нельзя было исключать приближение темноты, когда воздух сам по себе становился прохладнее и влажнее.

Глава 20. «Гость из космоса. Часть 2»

Когда пожар остался лишь на жалких пятачках леса, Диволад и Ратмир не отправились обратно в город. Вместо этого они пошли вместе с лошадью на место падения метеорита, подсвечивая себе дорогу люминесцентной смесью, которую создал химик из имеющихся веществ. Логика такого шага была проста: до Болотовска добираться значительно дольше, да и после всех проделанных усилий не хотелось возвращаться с пустыми руками.

Безусловно уставшие исследователи совсем не хотели сейчас, добравшись до кратера, изучать небесный камень. Эта идея выглядела для них довольно глупо не только из-за темноты, но и ввиду неимоверной усталости после насыщенного дня. Тут дело было совсем в другом: они решили там устроится на ночлег, чтобы уже завтра с новыми силами осуществить цель всей затевавшейся вылазки.

— Надеюсь, оставшееся пламя не сможет разгореться до чудовищных размеров и пойти на непострадавшую часть леса, — с лёгким беспокойством произнёс хариец.

— Такой исход маловероятен после всех наших усилий, — попытался успокоить друга подросток.

— Просто знаешь, я сейчас думаю, может, мы могли бы везде потушить пламя или ещё что-то сделать, — тяжело вздохнув, признался Диволад.

— Не могли. В темноте наши возможности ограничены, да и мы слишком устали, чтобы тушить каждый очаг, — спокойно напомнил подросток.

— В этом ты прав, конечно, но всё же… — протянул юноша, посмотрев куда-то в сторону.

— В любом случае сейчас бесполезно терзаться сомнениями. Завтра увидим конечный результат наших действий и узнаем, нужно ли снова утихомиривать пожар или нет, — заключил изобретатель, поставив окончательную точку в этом вопросе.

В скором времени путешественники добрались до места и увидели впечатляющую картину. Вокруг виднелись поваленные и частично сломанные деревья скорее ударной волной, чем пламенем пожара. В центре падения находился довольно приличный кратер с осыпавшимися по краям земляными массами. На дне такой ямы лежал оплавленный и слегка блестящий камень размером с немаленький валун, частично врытый в грунт.

Диволад окинул взглядом пространство перед собой и заметил, довольно усмехнувшись: — Так и знал, что мы первые сюда доберёмся!

— Как будто это сильно важно, кто первый, — холодно заметил юный гений.

— Ну не скажи. Разве не здорово стать первоисследователем загадки небесного камня?! — возразил химик, скрестив руки на груди.

— Не знаю. По мне так главное — результат, — скептически произнёс подросток и зевнул.

— Ладно, спишем это на твою усталость. Может, завтра ты по-другому заговоришь, — хмыкнув, сказал хариец и после короткой паузы добавил: — Кстати про ночлег. Где устраиваться будем?

— В принципе, особо без разницы. Везде следы пожара, — ответил изобретатель, пожав плечами.

— Да уж, сейчас можно здесь разместиться разве что на пепле, что так себе простынь, — протянул юноша, скривившись от мысли, что придётся спать на грязной от пожара земле.

Ратмир задумчиво обвёл взглядом место падения и решил: — Давай обойдём кругом и посмотрим какие места лучше подойдут для лагеря.

Путешественники с лошадью обошли кратер кругом, внимательно осматривая каждый уголок. Куда бы ни упал взгляд, повсюду виднелись последствия пожара, и ни одного клочка лесной земли не осталось без острых щепок, золы и обгоревших растений. Попытаться использовать такую подстилку как кровать и речи идти не могло, ведь туда невозможно было лечь, не повредив кожу.

Вскоре исследователи махнули рукой и прекратили поиски, вернувшись в исходную точку, после чего Диволад недовольно заключил, скрестив руки на груди: — Итак, по итогу мы имеем лишь землю, усыпанную всяким мусором. Только не говори, что ты заставишь нас на этом спать.

— Не волнуйся, у меня есть идея получше, — ухмыльнувшись, заметил изобретатель, подошёл к лошади и достал из сумки на её спине волшебный дневник с карандашом.

— Чтобы мы делали без твоего волшебного дневничка? — хмыкнув, с улыбкой произнес Диволад.

— Наверное, пришлось бы решать проблемы как-то по-другому, — пожав плечами, ответил юный гений.

В следующую секунду Ратмир ненадолго задумался и после стал выводить чертёж небольшой повозки. Внешне она представляла из себя деревянную конструкцию прямоугольной формы с округлой крышей, боковой дверцей, окошками и четырьмя колёсами снизу. Внутри находились с одной стороны два расположенных друг над другом спальных места с бортиками из досок и прочных креплений, в пространстве шкафчики, а с другой небольшие полки и столики под вещи.

Когда рисунок был завершён, подросток сразу материлизовал картинку и произнёс, показывая результат: — Ну вот, прошу.

— Ба, какая красота! Будем спать даже под крышей! — ахнул Диволад, несказанно обрадовавшись.

Подросток таким же образом создал ещё пару подушек, мягкий настил и одеяла, а затем взял руки и произнёс: — А это для удобства.

— Отлично! Теперь не стоит беспокоиться о комфорте! — с улыбкой отозвался химик.

— Теперь надо лишь освободить лошадь от ненужного груза и подготовить спальные места, а затем разобраться с вещами и идти спать, — заключил юный гений и снова зевнул.

— Давай я займусь спальными местами, а ты лошадью, — предложил юноша и тут же выхватил у друга охапку мягкий вещей.

— Как скажешь, — пожав плечами, согласился изобретатель и направился к животному.

Дальше исследователи принялись заканчивать свои последние дела перед тем, как пойти спать. Сначала Ратмир подошёл к дремавшей лошади, снял с неё уздечку и сумки и оставил возле повозки, а тем временем Диволад зашёл внутрь повозки и подготовил спальные места. Затем исследователи разложили вещи по полочкам и шкафчикам, стараясь ничего не повредить.

Наконец оба устроились на своих «кроватях»: подросток на верхней полке, а химик на нижней. Усталость после тушения пожара и сонливость сразу взяли вверх, и под их тяжестью веки сами собой закрылись, отгородив глаза от последних тусклых источников света. После исследователи практически сразу отрубились, не успев даже о чём-то подумать, и перед внутренним взором стали проноситься первые сны.

***

Солнечные лучи, проникавшие сквозь окошки повозки, разбудили Диволада и Ратмира лишь к полудню. Хотя при обычных обстоятельствах свет заставил подняться исследователей намного раньше, но сейчас сон после вчерашней беготни был слишком крепкий. Причём первым встал хариец ввиду большего количества отдыха за последние два дня по сравнению с другом, которому обстоятельства не дали такой роскоши.

Молодые люди после проснуться позволили себе поваляться в постелях с прикрытыми веками, наслаждаясь редким моментом спокойствия. Длилось это где-то минуту, а потом оба поочерёдно слезли с постелей, пригладили взъерошенные волосы рукой и вышли из повозки. На улице харийца и подростка встретил не только новый день, но и целый отряд лесавок, держащих в руках всякого рода лесные лакомства, бережно уложенные на кору деревьев.

Завидев необычную делегацию, друзья растерянно переглянулись, совсем не ожидавшие такого поворота событий. Сам факт с таким количеством духов уже выходил за рамки привычного — подобные существа в принципе старались не появляться на глаза человеку. Правда, больше всего озадачило другое — кажется, все они пришли именно к исследователям, чтобы передать разнообразные вкусности.

Неожиданно один из лесавок вышел вперёд и торжественно произнёс, протягивая горстку черники: — Вы потушили большую часть пожара и тем самым помогли спасти остальной лес. За это мы вам выражаем благодарность и преподносим скромные дары.

— Конечно, спасибо, но не стоило. Мы же не сделали ничего такого, — смущённо ответил Ратмир, проведя рукой по шее.

— Вы хотите обидеть нас и других лесных духов? Мы с ними по поручению лешего с таким трудом собрались, это всё за такое короткое время! — с укором.

Диволад обеспокоенно шепнул на ухо другу: — Мне кажется, стоит взять, а то ведь реально обидятся. Тем более нам всё равно нужно было бы сейчас побеспокоиться о завтраке.

Подросток немного поразмыслил и объявил: — Ладно, хорошо. Мы возьмём всё это. Только подождите, пожалуйста, минутку.

Изобретатель сбегал в повозку за карандашом с волшебным дневничком, а затем нарисовал и материализовал округлый стол. После этого кивнул духам и стал забирать у тех из рук дары и ставить на поверхность, стараясь разместить максимально компактно, чтобы всё вместилось. Так на горизонтальной поверхности оказывались: черника, малина, земляника, лесные орехи, соты с мёдом и прочее.

Когда все подарки были получены, Ратмир сказал: — Благодарю вас за подарки. На самом деле они очень для нас сейчас кстати.

— Вы их заслужили, — кивнув, ответил один из лесавок, после чего один за другим свернулись в клубочки и покатились куда-то через горелые остатки леса.

Только духи скрылись из виду, Диволад потёр руками и поинтересовался: — Ну что? Приступим к завтраку?

— Давай, — со вздохом подтвердил юный гений, ощущая бурчание голодного желудка.

В следующую секунду исследователи обтёрли руки об рубашки и накинулись на лесные угощения. Оба не особо выбирали, что именно закинуть в рот, а просто мели близлежащие лакомства, чувствуя яркие краски вкусов даров леса. Тут не было ничего удивительного — вчера Диволад и Ратмир съели все подготовленные на небольшую вылазку припасы до наступления ночи.

Вскоре голод уступил приятной сытости, хотя на столе ещё оставалось приличное количество еды. Тогда молодые люди накормили гулявшую неподалёку лошадь, а затем переложили остатки в мешочек от предыдущих запасов и бережно уложили в сумки до следующего перекуса. После этого уже последовала подготовка к изучению всего места падения метеорита и первичному осмотру небесного камня — создали недостающие приспособления и удобно разложили.

Спустя несколько минут изобретатель и химик первым делом сосредоточились на окрестностях кратера. Они неторопливо обошли по спирали участок и собрали образцы всех изменений в процессе прилёта космического гостя, делая записи по каждому. Главным образом интересовали оплавленный грунт, стекловидные образования, отколовшиеся кусочки от небесного тела и так далее для воссоздания всей картины произошедшего с научной точки зрения.

Дальше Ратмир и Диволад перешли к самому увлекательному занятию — исследованию метеорита, провозившись довольно долго. Сначала визуально осмотрели камень и зарисовали внешний вид со всеми нюансами: оплавленностями, сколами, ямочками и так далее. Потом измерили температуру — она оказалась заметно выше окружающего пространства, хотя с момента падения прошло уже достаточно времени. Затем осторожно постучали в разных местах поверхности и внимательно слушали отклик, указывающий на внутреннюю неоднородность. После этого проверили твёрдость и хрупкость, аккуратно пройдясь молоточком по самому краешку, чтобы не испортить остальную часть. Наконец прикинули примерный вес по косвенным признакам, вроде объёма и вхождению объекта в грунт, делая погрешность на скорость прилёта.

— Так, ну, думаю, остальное уже лучше проводить где-то в лаборатории или типа того, — заключил юный гений, взглянув снова на небесный камень.

Химик проверил свою сумку и добавил: — Анализировать образцы тоже там. А то у меня после всех событий нету достаточного количества веществ.

— Хмм… Нам понадобится телега и конструкция для подъёма, — задумчиво протянул подросток, уже строя план дальнейших действий.

— Разве мы вдвоём его поднимем? — с удивлением уточнил Диволад.

— Физика нам поможет, — пояснил изобретатель и достал волшебный дневничок с карандашом, а затем попросил: — Вытащи из повозки наши вещи сюда — я её уберу из реальности, чтобы не мешала.

— Я мигом! — отозвался юноша и быстро выполнил указания.

Вскоре подросток стёр со страниц изображения стола, повозки и остальных уже ненужных вещей и нарисовал всё необходимое для перемещения метеорита. Получился чертёж довольно простенького крана с прочной деревянной рамой, длинной стрелой и механизмом подъёма, позволяющим постепенно тянуть груз вверх. Также обозначились схемы нескольких толстых верёвок и телеги с усиленным дном для дальнейшей перевозки тяжёлой находки.

Спустя некоторое время картинки превратились в осязаемые “проекции” и Ратмир произнёс: — Теперь давай займёмся небесным камнем.

Химик утвердительно кивнул и вместе с другом взялся за осуществление задуманного. Сначала подошли к метеориту, спустившись в кратер, и равномерно обмотали верёвками несколько раз, с трудом проталкивая под нижнюю часть. Потом закрепили к крану свободные концы, подняли с помощью подъёмного механизма, осторожно переместили груз поверху и опустили на телегу, управляя рычагами. Наконец отцепили лишнее от камня, закрепили тросом за борта повозки и тщательно проверили натяжение и прочность узлов.

— Ну вот, осталось лишь запрячь лошадь в телегу, — сделал выводы и добавил, взглянув на недалеко находившееся животное: — Надеюсь, для неё телега не окажется слишком тяжёлой.

— Думаю, справится. Это же тяжеловесная порода, пусть твоя лошадь и меньше обычных представителей, — улыбнувшись, заверил Диволад.

— Посмотрим, — со вздохом ответил юный гений.

Дальше исследователи начали последние приготовления к обратному пути в город. Сначала подошли к лошади и надели уздечку, после чего подвели к телеге и запрегли, убедившись в удобстве животного и стяжки. Потом собрали оставшиеся вещи, лежавшие в основном на земле, и уложили в сумки, которые надели на себя. Наконец окинули взглядом место падения, проверяя, не забыли ли что, и заняли свои места: Ратмир возле тяжеловоза, а Диволад сзади возле повозки.

— Ну что, пошли? — уточнил юный гений, взглянув на друга.

— Естественно! Я хочу побыстрее уже вернуться в город и привести себя в порядок, — ухмыльнувшись, ответил химик.

***

Примерно к середине дня Ратмир и Диволад прибыли обратно в Болотовск и пошли по неотложным делам, ощущая на себе ошарашенные взгляды прохожих. Первым делом доставили метеорит и записи с началом исследования в один из центров, где знатоки разных наук объединяли усилия для решения сложных задач. Дальше подросток стёр картинки ненужных предметов из волшебного дневничка, заставив исчезнуть телегу и верёвки. Потом пришлось разделиться: химик отнёс образцы, взятые с места падения, в свою лабораторию, а тем временем изобретатель доставил лошадь до конюшни. Наконец оба поспешили по домам, чтобы привести себя в нормальный вид после пожара, по-нормальному поесть и немного отдохнуть.

Спустя где-то час друзья, как и договорились ранее, снова встретились возле того здания, где оставили небесный камень. Результат посещения дома был налицо: каждый стоял в чистых одеждах, на волосах и коже больше не виднелось чёрных следов сажи, да и в целом сами выглядели заметно бодрее. Теперь оба с новыми силами могли приступить к исследованию метеорита уже более тщательно.

Молодые люди прошли сквозь парадный вход — две массивные створки из металла с геометрической и природной резьбой — и вошли в округлый зал в два этажа. В высоте виднелся потолок-крыша с металлическими прутьями каркаса — прозрачный, выпуклый, открывающий вид на облачное небо. Стены состояли из гранитных блоков практически без следов стыка и размещали на себе золотистые светильники и арочные окна. Каннелированные колонны довольно внушительного размера с природными капителями поддерживали второй полуярус — балкон со стеклянной изгородью, украшенной серебристыми узорами. Пол блестел в скудном свете и выглядел довольно строго, выложенный в шахматном порядке чёрно-белой плиткой. Три округлые арки с бронзовыми вставками располагались равносторонним треугольником по пространству и вели в длинные коридоры. В центре возвышалась скульптура, представляя из себя сложную композицию из переплетения символов разных наук: шестерёнки, геометрические фигуры, колбы, числа, звёзды и так далее. Парочку мраморных скамеек со спинками предлагали удобное место для ожидания, отдыха от текущих задач или обсуждения каких-либо важных тем.

Исследователи дошли до правой арки и вошли в изогнутый коридор, огибавший центральную часть здания. Он практически представлялся братом-близнецом, что и предыдущее помещение, выполненный в том же духе. Хотя несколько отличий всё же легко отыскивалось: другая форма пространства и наличие множества дубовые дверей с одной стороны, скрывающих за собой рабочие помещения.

Ратмир и Диволад двинулись вдоль стен, пока не добрались до нужного входа. Тогда хариец отворил дверь в предвкушении, взявшись за металлическую ручку, и переступил порог, а за другом тут же поспешил подросток. Уже в помещении, где очутились, они сделали пару шагов и остановились, осматриваясь вокруг, прежде чем подойти к метеориту.

Огромный зал чем-то на некий ангар и явно предназначался для исследования больших объектов или проведения серьёзных экспериментов. Отделки как таковой тут не наблюдалось из практичных соображений: всё ещё стеклянный потолок, кирпичные стены с грубыми лампами и прямоугольными окнами, каменный пол. На первом ярусе находилась непосредственно рабочая площадка со столиками и небольшим возвышением круглой формы, где сейчас находился небесный камень. Второй предоставлял место под хранение всего необходимого со стеллажами и сундучками с разнообразными приспособлениями, куда вела винтовая лестница.

Здесь находились лишь Окомир и Ведамир, которые крутились вокруг метеорита, изучая. Астроном медленно обходил объект вокруг с лупой в поисках деталей, рассказавших бы что-то о пребывании и, может, образовании тела в космосе. В то время физик изучал другие параметры со специальными инструментами, постоянно сверяя полученные данные с записями, сделанными юным гением с химиком.

Первым новоприбывших заметил звездочёт, оторвался от своего занятия и произнёс: — О! А вот и наши герои вернулись!

— Кто? — с непониманием уточнил физик и посмотрел на вошедших, а затем сказал: — А, ты про Ратмира и Диволада?

— Ну а про кого ещё! Это же они доставили метеорит, несмотря на пожар, — хмыкнув, ответил Окомир.

— Просто они, в отличие от тебя, расставили более правильные приоритеты. Ничего особенного, — проворчал Ведамир и продолжил своё исследование.

— Ты там не был, чтобы так говорить, — возмутился астроном, скрестив руки на груди.

— Будто без этого я не могу понять, как именно надо было лучше действовать в той ситуации, — невозмутимо парировал физик, даже не взглянув на собеседника.

— В следующий раз тогда ты поведёшь экспедицию, раз такой умный, — съязвил Окомир, поставив руки в боки.

— Это уж как решат обстоятельства, — заметил Ведамир и снова склонился над бумагами.

Диволад с Ратмиром переглянулись, после чего сразу подошли к учёным и химик поинтересовался: — Ну что? Сколько успели сделать, пока нас не было?

— Ну я изучил ваши записи по месту падения и осмотрел сам метеорит. Теперь надо будет проанализировать все данные и сопоставить с другими случаями. То есть в принципе с точки зрения астрономии конкретно сам небесный камень уже не нужен — заявил Окомир, похлопав по камню.

Ведамир ненадолго задумался и после некоторой паузы сказал: — По физике сделал чуть больше, чем вы уже успели на месте. Ещё осталось некоторые измерения провести, прежде чем перейти к бумажной работе.

— Что ж, тогда подожду, пока закончишь — решил химик, а затем подошёл к одному из свободных столик и принялся выкладывать из сумки всё, что понадобится для изучения состава небесного тела.

Ратмир же остался ждать на месте и подумал: «Интересно, что там внутри камня?»

Вскоре двое учёных отстали от метеорита и занялись бумажной работой, после чего молодые исследователи приблизились к нему. Сначала химик собирал образцы с поверхности в склянки, соскребая тонкие слои вещества с разных участков ножичком, и передавал напарнику. Затем подросток на столе с помощью реактивов пытался понять, какой именно состав, по изменению цвета, появлению осадка, выделению газа и другим признакам. В итоге вычислить точную формулу верхней оболочки, конечно, не получилось — в космосе часто формировались ещё неизвестные соединения, однако некоторую информацию всё же удалось получить.

Наконец Диволад оставил инструменты на столе и уточнил: — Ну что, глянем внутреннюю часть камушка?

— Не жалко портить такой хороший образец? — спросил юный гений, с некоторым сомнением покосившись на метеорит.

— Пфф, нисколько! Зачем нам любоваться на невзрачную оболочку, когда всё самое интересное наверняка внутри! — с энтузиазмом отмахнулся химик.

— Будет несколько проблематично добраться до начинки. Небесный камень довольно прочный, — заметил изобретатель, перебирая в голове возможные способы.

— Что предлагаешь? — полюбопытствовал химик, подняв бровь.

— Ну, можно попробовать несколько методов. Какой из них сработает — без понятия. Мы же не знаем точный состав всего небесного камня, — почесав затылок, ответил мастер и перечислил: — Есть вариант использовать стандартные способы: распилить, просверлить, расколоть с помощью клиньев или раздробить. Также нагреть и резко охладить, но результат может быть непредсказуемый.

— Что быстрее? — поинтересовался нетерпеливый хариец.

— Не совсем корректный вопрос. Скорее надо спрашивать, какой метод более щадящий для структуры и при этом не самый медленный, — с улыбкой поправил юный гений.

— Так и какой же? — спросил Диволад, сгорая от любопытства.

— Найти изначальные повреждения и воздействовать на них, пока не пойдут трещины, — спокойно ответил Ратмир.

— Что нам нужно для этого? — спросил Диволад, скрестив руки на груди.

— Лупа для осмотра, а также клинья, молоток и зубило на остальное, — перечислил подросток, загибая пальцы.

Диволад тут же обратился к физику, который с астрономом обсуждал полученные данные: — Эй, Ведамир. У нас есть тут клинья, молоток и зубило?

— На втором полуярусе на том стеллаже найдёшь, — ответил Ведамир и махнул рукой.

Юноша сразу сорвался с места и вскоре принёс ящик со всем необходимым, а затем поставил на стол и объявил: — Вот тебе инструменты. Можешь начинать!

Изобретатель кивнул, взял лупу и принялся снова тщательно осматривать метеорит, но уже на предмет повреждений. Они действительно испещрили серую поверхность, однако в основном были не такие уж серьёзные, чтобы под давлением создать глубокие трещины. Подходящих мест нашлось всего ничего: несколько глубоких царапин, небольшые сколы на выступах и сходящиеся между собой бороздки.

Запомнив слабые участки, подросток взял инструменты и попытался прощупать, где именно структура слабее всего. Он вставлял зубило в выемки и попытался осторожно стучать по тому молотком, прислушиваясь в отзвуку метеорита. Большинство углублений никак не реагировало на воздействие или снимали себя лишь мелкую крошку, оставаясь практически в первоначальном виде.

Надо сказать изобретателю пришлось изрядно попотеть, чтобы найти заветное повреждение, готовое пойти вглубь структуры при должном давлении. Это было небольшое углубление возле одного из сколов, от которого уже отходили в разные стороны едва заметные трещинки. После нескольких осторожных ударов молотка по зубилу там дали обнадёживаюшие расширение повреждений на поверхности и глухой треск внутри.

— Кажется, нашёл! — с удовлетворением отрапортовал Ратмир, покосившись на химика.

— И что теперь? — полюбопытствовал химик, наблюдавший всё это время за действиями напарника.

— Возьми клинья и подойди. Они мне скоро понадобятся, — попросил мастер, придерживая зубило.

— Хорошо, — отозвался Диволад и быстро выполнил указание.

Подросток ещё раз молотком постучал по зубилу, пока не образовались заметные щели, и после отдал другу долото и взял клинья. Дальше поочерёдно стал вставлять в узкие трещины металлические колышки и бить по тем, вгоняя глубже. Это заставляло повреждения расширяться ещё больше, и раздавался треск породы, оповещая о прохождении излома ещё глубже.

Притом как только увеличивались в размерах щели и клинья начинали там свободно болтаться, сразу же колышки перемещались в более тесные места. Потом операция повторялась: несколько ударов молотков до увеличения расщелин и перенос приспособлений на другие участки. Так происходило снова и снова, пока вдруг после воздействия вместо глухого треска не раздался резкий хруст.

Ратмир остановился, навострив слух до предела, и отошёл на несколько шагов в сторону в ожидании, что случится дальше. Несколько томительных секунд ничего не происходило, и мастер думал, что придётся продолжать свои манипуляции с повреждениями. Правда, затем неожиданно зазвучала целая серия тресков, и метеорит стал стремительно раскалываться на части.

Спустя некоторое серая «скорлупа» небесного камня развалилась на куски, и вниманию предстали разнообразные включения, прятавшиеся раньше внутри. На полу лежала и поблёскивала россыпь металлических включений разных оттенков: тёмно-серые, чёрные, серебристые и с лёгким бронзовым отливом. Стекловидные фрагменты зелёных цветов представляли собой неровные и часто острые осколки с пузырьками внутри. Прожилки минералов располагались на местах сколов обломков основного массива метеорита и выглядели словно разветвления вены. Среди всей этой кучи самоцвет условно круглой формы — васильковый, довольно крупный, с кулак, полупрозрачный, гладкий.

— Ого какое разнообразие сокровищ! Не зря раскололи камушек! — с воодушевлением воскликнул Диволад и кинулся стеклянными ёмкостями, чтобы всё собрать потом.

Подросток тем временем подошёл к самому большому включению, взял в руки и принялся с интересом рассматривать. На первый взгляд ничего особенного, кроме крупного размера, формы и довольно редкого оттенка, в минерале не наблюдалось. Только спустя буквально секунду исследователь неожиданно почувствовал лёгкое покалывание на кончиках пальцев, касавшихся прохладной поверхности камня, словно лёгкие уколы иголочек.

Вскоре химик со склянками разного размера и формы подошёл к остаткам от метеорита и произнёс: — Уф, чувствую, возни у меня со всем этим богатством будет много.

— Слушай, Диволад, ты не против, если этот камушек буду исследовать я? — попросил Ратмир, пытавшийся понять.

— Без проблем. Мне же проще — меньше работы, — не раздумывая согласился юноша и принялся раскладывать включения в ёмкости.

— Благодарю, — с признанием отозвался Ратмир, предчувствуя, что васильковый минерал подкинет немало загадок.

Глава 21. «Землеведение»

За три дня юный гений прочитал про то, что именно представляет из себя данная наука. Она довольно сильно перекликалась с астрономией, ведь исследовала структуру планет, хотя в данном виде преимущественно сосредотачивалась лишь на Дивии. То есть исследовала строение, поверхность, рельеф, связанные с ландшафтом процессы и прочие особенности, систематизируя.

Следующие сутки у изобретателя ушли на лёгкое погружение в географию с помощью учебника не только с текстом, но и картами. Пусть она была знакома ему ещё с обучения у старейшины, однако в книгах теперь открывался более профессиональный взгляд на этот раздел. Некоторые детали даже действительно стали настоящим открытием, особенно закономерности расположения деталей местности.

Три дня потребовались на штудирование текста о формировании и изменении поверхности Дивии. Тут рассказывалось про образование рельефа, эрозию, воздействие климата на поверхность, накопление осадочных отложений и так далее. Причём всё это представляло совершенно новые знания, но с поправкой на то, что Ратмир видел в реальности многие из описанных процессов.

В частности, вулканы, пожалуй, больше всего вызывали любопытство своим влиянием на остальную среду. Они не одноразово влияли на всё вокруг, как могло показаться на первый взгляд, выбрасывая огромное количество пепла, газов и раскалённого материала. Деятельность этих огнедышащих гор запускала целую цепочку изменений: новые вещества встраивались в почву, водные потоки перераспределялись, в рельеф добавлялись дополнительные слои, и даже условия жизни на прилегающей территории не оставались прежними.

Почти неделю подросток бегло читал про минералы, горные породы, руды, так как многое перекликалось с тем, что знает химия. Главным образом пролистывалась информация о составах, свойствах, видах и особенностях известных веществ. Внимание заострялось лишь на природном образовании, взаимосвязях между собой и расположении месторождений материалов.

Следующий раздел подробно останавливался на месторождениях земных богатств. Здесь раскрывались понятия, типы и образование каждого, способы нахождения, и по каким критериям оценивать. Данные сведения изобретатель не просто запоминал, а пытался рассмотреть каждый факт с точки зрения физики и химии, мысленно заполняя пробелы в некоторых объяснениях.

Так юный гений, например, узнал о специфике каждого вида залегания сырья. Жильными месторождениями считались, если полезные ископаемые заполняли трещины и разломы в породе, образуя протяжённые полосы или ответвления внутри окружающего массива. Пластовые — когда «сокровища» залегали относительно ровными слоями, часто между другими. Линзовые можно было легко узнать по вытянутой или округлой форме, истончаясь по краям, без одинаковой толщины по всей площади. Россыпные возникали при накоплении ценных минералов в рыхлых отложениях, в основном находившихся возле или в воде. Вулканические непосредственно связывались с местами выбросов магмы, в которой располагалось немало интересных элементов и соединений после остывания. Осадочные формировались при накоплении и последующем уплотнении материала под давлением собственного веса или дополнительного «клея» других факторов среды.

Дальше шло повествование уже непосредственно о практике — методах добычи полезных ископаемых. Рукопись раскрывала, как именно правильно и эффективно разрабатывать недра в разных ситуациях и при этом не навредить окружающей природе. Особенно захватило внимание подростка описание конструкций и приспособлений, используемых при вскрытии залежей, извлечении и сортировки.

Притом правила различались в зависимости от глубины залегания сырья, формы залежи и окружающей породы. Если богатства находились близко к поверхности, то достаточно осторожно снять покрывающие слои, а вот когда глубоко, требовалось создавать укреплённые шахты или ходы. Узкие жилы приходилось вскрывать очень бережно непосредственно по направлению, тогда как крупные залежи позволяли вести работы более широким фронтом. Особо хрупкие и рыхлые участки требовали очень щадящего отношения: выработки укрепляли деревянными конструкциями, воду отводили или откачивали, а нестабильную породу снимали. Также существовали и другие, но уже более редко применяемые и специфичные, потому что предназначались для необычного расположения месторождений или особенно сложных условий.

В добыче полезных ископаемых существовало множество приспособлений, разработанных по последнему слову техники. Позволяли отделить породу и подготавливать для дальнейшей обработки простые инструменты: кирки, лопаты, лома, молоты и клинья. Чуть более сложные применялись, вроде вагонеток с рельсами или кранов, когда требовалось переместить добытый материал большими грузами. Самые передовые со сложными механизмами обычно служили при разрабатывании глубоких залежей для бурения крепкой породы, прокладки новых ходов, разрушения толстых каменных участков и откачки воды из глубоких выработок.

Наконец Ратмир дошёл до самой малоизученной темы — внутреннее строение Земли, где очень было много вопросов без ответов. Судя по тексту, близкий слой к поверхности оказался достаточно хорошо изучен, но вот что находилось ниже — оставалось загадкой. Впрочем, некоторые предположения всё же имелись благодаря вулканам, горячим источникам и другим явлениям, выбивавшим наружу глубинные пласты.

Помимо общей информации, отдельно выделялись некоторые закономерности структуры земли. Подземная вода стремится перемещаться по трещинам и пустотам, а при выходе на поверхность образуется источник. При смещении или деформации слоёв могли образовываться горы, хребты, впадины, разломы, холмы, ущелья и прочие неровности ландшафта. Под грунтом из-за постепенного растворения, вымывания или разрушения структуры может располагаться целая сеть пустот, соединённых между собой трещинами и подземными ходами…

Ратмир вчитывался в строки о выдвинутых предположениях и происходящем ниже досягаемого людьми уровня. Что-то внутри планеты должно создавать высокую температуру и давление, раз вулканы и гейзеры выбрасывают горячие вещества. После землетрясений иногда смещаются огромные слои пород, а значит, вероятно, причина толчков находится не только на поверхности, но и связана с движением глубинных масс. Участки суши с течением веков немного смещались относительно своего изначального положения, что говорило о подвижности земной коры.

Самым последним, что пришлось освоить, стал сборник собранных наблюдений за другими землями. Здесь тоже точных данных виднелось не очень много, и в большинстве страницы состояли из попыток объяснить замеченные детали. Это было неудивительно с учётом ограниченных знаний астрономии ввиду несовершенных приборов и отсутствия возможности лично побывать там сейчас.

***

Где-то через месяц Ратмир утром уже направлялся с Истиславом в научный центр по землеведению. После прочтения учебников теперь, как обычно, надо было встретиться с учителем и получить подтверждение о прохождении очередной дисциплины. Притом будет ли в этот раз какой-либо экзамен, проверка или наставник просто поверит на слово об усвоении всего объёма материала, подросток ещё не знал.

— Кстати, сегодня советую после встречи с наставником тебе забежать к Любодару и Благояру, — настоятельно порекомендовал инженер.

— Мои вещи уже готовы, что ли? — уточнил подросток, слегка оживившись.

— Не все. Одежду придётся ещё подогнать, прежде чем она будет готова. Сразу сможешь забрать только кинжал и сумку. Остальное мастера пока не могут отдать, — ответил хариец и после небольшой паузы добавил: — Зато именно этот набор тебе пригодится в скором будущем.

Подросток ненадолго задумался и решил: — В таком случае стоит конечно зайти именно сегодня.

Вскоре инженер довёл подопечного до нужного здания, особо ничем не примечательного во внешнем виде. Арочные или прямоугольные окна и двери из дуба, бубновая кровля крыши с коричневой черепицей и совершенно обычные формы стен. Единственное, чем выделялась архитектура, так это пёстрой отделкой из разнообразных минералов и металлов, сверкающей всеми оттенками на свету.

Подросток взглянул на строение и поинтересовался у своего провожатого: — Что именно меня там ждёт? Будет какая-то проверка или нет?

— Насколько знаю, Ведагор приготовил для тебя нечто особенное. Думаю, тебе понравится, — улыбнувшись, загадочно ответил Истислав.

— Яснее не стало, но ладно, — со вздохом отозвался юный гений.

Оба поднялись по ступенькам и вошли в парадный зал квадратной формы, поражавший своим дизайном. Гладкий потолок из огненных опалов напоминал раскалённую лаву, переливаясь оттенками оранжевого, красного и жёлтого. Стены выглядели словно склоны настоящих гор, выполненные из серых кусков пород, и сохраняли естественные неровности с выступами, углублениями и небольшими трещинами. Пол выкладывался коричневым мрамором с тонкими светлыми и совсем тёмными прожилками, образующими причудливый естественный узор. По центру возвышалась на постаменте объёмная карта Дивии со всеми нюансами местности. Светильники на длинных ножках из золотистого металла с плафонами в виде кристаллов стояли вдоль периметра и мягко озаряли тёплым сиянием пространство.

Ратмир не удержался и подошёл сразу к изображению местности, после чего стал внимательно рассматривать каждую деталь с мыслями. Разумеется, сама объёмная карта не являлась для него чем-то совершенно новым, ведь он и сам ранее создавал нечто подобное, но скорее в виде глобуса. Тут скорее дело было в другом: подросток в первый раз видел карту в таком исполнении у кого-то другого и хотел сравнить со своей работой.

«Кажется, некоторые участки отличаются. Вероятно, те карты, на которых я основывался, несколько устарели», — чуть нахмурившись, подумал изобретатель и отметил: «Впрочем, даже в материалах, что мне предоставили в Болотовске, тоже не точные копии данного видения картины. Неужели до сих пор что-то остаётся неизученным в географии?».

Внезапно одна из дверей распахнулась, и в помещение вошёл мужчина-хариец средних лет. Русые волосы ближе к землянному оттенку были довольно сильно подстрижены, практически не оставляя прядям никакой возможности хоть как-то мешать. Прямоугольное лицо отбрасывало любую мягкость: серо-зелёные глаза, выраженные скулы, словно огранённые черты, короткая борода квадратной формы, густые брови с острым изгибом. Загорелая и местами сильно обветренная кожа выдавала в этом человеке заядлого путешественника. Одежда отличалась практичной простотой: льняная рубашка светло-песчаного оттенка с кожаным поясом, коричневые штаны, чёрные сапоги.

Незнакомец подошёл к Ратмиру и басовитым голосом спросил: — Заинтересовала карта?

— Тут есть некоторые расхождения с другими картами, которые мне довелось видеть. Я, конечно, знаю, что рельеф со временем меняется, но мне кажется, тут дело совсем не в этом, — ответил юный гений, украдкой взглянув на собеседника.

— Верно. Некоторые уголки до сих пор остаются малоизучены, так как до них трудно добраться, — кивнув, подтвердил мужчина.

— Я примерно так и предполагал, — задумчиво протянул подросток, посмотрев снова на карту.

— Значит, ты у нас Ратмир? — уточнил незнакомец, оценивающе осмотрев того с ног до головы.

— Да, это он, — с широкой улыбкой сказал Истислав и поздоровался: — Доброе утро, Ведагор.

— Что ж, явно малец неглупый, и толк, думаю, выйдет. По крайней мере, по моей дисциплине, — хмыкнув, с удовлетворением сделал вывод землевед, потом откашлялся и произнёс: — Итак, не знаю, говорил ли тебе Истислав или нет, но в любом случае я не могу не сообщить. Завтра мы с тобой отправимся в небольшую экспедицию, и ты должен быть к этому готов.

— Звучит здорово! — улыбнувшись, отозвался мастер.

— Говорил же тебе, понравится, — ухмыльнувшись, заметил Истислав.

— Сегодня же я не буду тебя мучить какой-либо проверкой знаний. Всё-таки землеведение — это главным образом практика, а не теория. Лучше посмотреть тебя уже сразу в полевых условиях, — продолжил Ведагор, скрестив руки на груди.

— Ладно, — с некоторым облегчением ответил подросток.

— Впрочем, это не значит, что я тебя так просто отпущу сейчас. Нам надо будет с тобой обсудить некоторые нюансы экспедиции и ещё кое-что, — строго добавил учёный.

— Конечно, понимаю, — спокойно откликнулся Ратмир.

— В этом деле я уже не нужен и буду лишь мешать, поэтому откланиваюсь, — заключил инженер, — с улыбкой заключил Истислав и исчез из виду.

— Пошли в другую комнату. Там нам будет удобнее, — сказал Ведагор, указав на нужный вход.

Учёный повёл изобретателя к одной из дверей и вскоре оба оказались в помещении, предназначенном уже непосредственно для работы. Отделка здесь не являлась столь необычной, как в парадном зале: дощатые потолок и стены, а также каменный пол. По центру находился круглый стол из светлого дерева с мягкими стульями, предназначенный для обсуждений и взаимодействия с картами. Вдоль периметра располагалось несколько верстаков с инструментами для исследования грунта, горных пород и минералов. Массивные сундуки хранили инструменты и различное экспедиционное снаряжение, а шкафы — карты и используемые сейчас бумаги. Разного рода медные светильники с прозрачными плафонами разбросались по горизонтальным поверхностям, практически не оставляя место для тёмных углов.

Землевед приблизился к столу и сделал пригласительный жест ученику, который сразу же подошёл туда. Затем Ведагор направился к одному из стеллажей, достал с полки аккуратно свёрнутый свиток и незамедлительно вернулся к подростку. После этого развернул перед юным гением карту местности одного из уголков Дивноземья, охватывающего окрестности Болотовска и Самоцветных гор.

— Смотри, наш маршрут будет примерно такой. Сначала мы пойдём вдоль границ топей вот до сюда. Потом уже отправимся по лесу до ручья. Затем по его руслу направляться до реки. Далее будем двигаться вдоль неё до самой деревни на острове, где остановимся ненадолго и отдохнём, — водя пальцем по схеме, обозначил Ведагор, а затем сделал небольшую паузу и продолжил: — Следующий отрезок пути пройдёт уже через возвышенности. Сперва минём холмистый лес. Засим пойдём по предгорью через луга. Наконец пересечём часть гор до вот этой долины — там в городе остановимся и уточним, куда двинемся дальше.

— Значит, охватим считай все варианты рельефа, — задумчиво протянул Ратмир, смотря на карту.

— Именно! Специально так выстроил маршрут для твоей проверки. — подтвердил хариец и добавил: — Хотя это, конечно, не самая главная цель нашей экспедиции.

— А какая главная? — полюбопытствовал юный гений.

— Найти новое месторождение в горах и, если повезёт, по дороге, — серьёзным ответил землевед.

— Это будет весьма интересно, — заметил подросток, представив, какие несметные богатства порой скрывают недра земли.

— Путь будет непростой и, скорее всего, местами опасный. Ты должен быть готов к этому. Так что бери всё, что посчитаешь нужным, в том числе для защиты от разнообразных угроз в дороге, — предупредил учёный, сдвинув брови.

— Разумеется, — кивнув, отозвался изобретатель.

— Я возьму инструменты, еду, спальные места для нас и другие нужные вещи, — произнёс Ведагор и принялся сворачивать карту, а затем сказал: — Встречаться будем утром после завтрака возле главных ворот города. Постарайся меня не заставлять там долго ждать.

— Договорились, — с улыбкой откликнулся Ратмир.

— Так, ну в целом насчёт экспедиции всё обсудили, — сделал вывод хариец и ненадолго задумался, после чего спросил: — Слушай, а тот минерал из небесного камня сейчас у тебя?

— Ну да. А что? — ответил изобретатель, подняв бровь.

— Можно ли мне на него взглянуть? — попросил хариец, чуть поддавшись вперёд.

— Конечно, — согласился Ратмир и потянулся к волшебному сундучку на поясе, куда убрал самоцвет, а вскоре передал учителю и предупредил: — Только он может немного «колоться».

— Сейчас посмотрим, — сказал Ведагор и направился к верстаку за лупой.

Спустя минуту землевед уселся за стол и уже с инструментом изучал необычную находку. Мужчина несколько раз повернул камень в ладони, внимательно рассматривая под увеличительным стеклом, и осторожно провёл пальцами по поверхности, проверяя структуру. В какой-то момент на озадаченном лице проскользнуло удивление — вероятно, мужчина почувствовал то самое покалывание.

— Действительно, есть покалывание, — заметил учёный и отложил лупу.

— А что можете сказать о самом минерале? Вам нечто подобное встречалось здесь? — поинтересовался юный гений.

— К какому именно классу относится минерал, я сказать не могу по внешнему виду. Тут скорее химик бы лучше разобрался с этим с помощью химических анализов, — покачав головой, ответил хариец, а затем подошёл к ученику и вернул минерал из метеорита.

— Очень жаль — с лёгким разочарованием отозвался изобретатель и положил самоцвет обратно в волшебный сундучок.

— Впрочем, меня заинтересовало вот это покалывание. Видишь ли, я не в первый раз ощущаю нечто подобное. В моей обширной коллекции встречался такой эффект у крупных образцов кварца и турмалина, — добавил учёный с серьёзным лицом, заведя руки за спину.

Изобретатель ненадолго задумался, пытаясь вспомнить сведения об упомянутых камнях, и заметил: — Не припомню, чтобы в описаниях свойств этих минералов было покалывание…

— Оно обычно очень незначительно, и в большинстве случаев его в принципе нет. Из-за этого не принято считать подобное особой характеристикой минералов и документировать тоже, — со вздохом пояснил землевед, слегка отведя взгляд в сторону.

— Знаете, я бы хотел попробовать изучить турмалин и кварц крупного размера, чтобы сравнить с образцом из небесного камня, — решительно произнёс подросток.

— Не вижу препятствий. У меня в запаснике они есть. Сейчас принесу, и бери хоть насовсем, — ухмыльнувшись, заявил учёный и направился в одну из дверей, а вскоре вернулся, держа в руках кварц и турмалин размером с кулак, и передал со словами: — Бери хоть насовсем. Мне не жалко.

— Благодарю, — ответил Ратмир и сложил минералы туда же, в волшебный ларчик.

— А теперь не буду тебя задерживать. Тебе же нужно ещё успеть подготовиться сегодня к экспедиции, — решил Ведагор, облокотившись на спинку ближайшего стула одной рукой.

— Тогда до встречи завтра, — с улыбкой сказал на прощание юный гений, сделай шаг к выходу.

— До завтрашнего утра, — кивнув, отозвался хариец.

***

После встречи с землеведом Ратмир заглунул к Любодару на работу, где дошёл до уже знакомого помещения на втором этаже. В следующую секунду подросток робко переступил порог и осмотрелся, боясь прервать какое-либо важное дело. Взгляд практически сразу упал на портного, который сидел за столом и что-то вырисовывал тонким карандашом, периодически останавливаясь на раздумья.

Юный гений подошёл к мастеру и покашлял для привлечения внимания, а затем произнёс: — Здравствуй, Любодар. Истислав сказал, чтобы я зашёл.

Портной тут же поднял взгляд от наброска, отложил карандаш в сторону и отодвинул листок бумаги от себя. После этого неторопливо повернулся к гостю и оценивающе с лёгким прищуром осмотрел с ног до головы посетителя- профессиональная привычка. Потом поднялся из-за стола, взял и надел специальную подушечку на руку, а затем наколол в эту игольницу из небольшой коробочки булавок и не только.

Наконец Любодар улыбнулся и ответил: — Добрый день! Да, всё верно. Часть вещей готова, а остальную надо лишь подогнать.

— Значит, я все заказанные вещи могу прямо сегодня получить? — с ноткой изумления уточнил подросток.

— Несомненно! — заверил портной и попросил, указывая в уголок со шторкой: — Давай раздевайся, а я пока принесу рубашку и штаны.

Подросток кивнул, а затем подошёл к скамеечке за шторкой и выполнил указания, аккуратно сложив стопкой всё на лавке. Тем временем портной приблизился к манекенам и снял оттуда комплект одежды, ещё без окончательных швов по краям. Дальше хариец подошёл к изобретателю и осторожно натянул первую принесённую рубашку и штаны на того, чтобы раньше времени не убрать временные швы.

В следующую секунду Любодар вывел подростка из зоны примерки, внимательно оглядел в новой одежде и скомандовал: — Расставь ноги с руками в стороны. Мне надо посмотреть, где точно делать окончательные швы.

Ратмир послушно принял нужную позу и сразу почувствовал лёгкий дискомфорт. Ткань заметно натянулась в плечах и у пройм рубашки, а брюки слегка стеснили движения ног, из-за чего одежда сидела практически впритык. Профессиональный взгляд портного не смог пропустить это, сразу выявив причину: смётка находилась совсем не там, где нужно для удобства.

— А ты подрос за эти месяцы, — ухмыльнувшись, отметил Любодар.

— То-то думаю, почему моя одежда из Белоозера стала сидеть по-другому на мне, — с улыбкой отозвался юный гений.

— Значит, новая одежда будет как нельзя кстати, — с удовлетворением заключил портной и приказал: — Так, теперь не дёргайся! Иначе могу уколоть!

Ратмир кивнул и замер, после чего портной занялся подгонкой по краям стыков, крутясь вокруг клиента. Сначала взял распарыватель с подушечки, аккуратно убрал временные швы, подцепливая стежки, и вынул остатки из ткани рукой. Потом сходил за мотком ниток, вынул среднюю иголку с руки, ловко вставил конец в ушко, соединил пальцами материал и закрепил булавками. Затем шустро сметал ровным пунктиром одежду по краям, оставляя на глаз пространство между телом и полотном для свободы движений и плюс небольшую мешковатость.

Закончив, Любодар воткнул всё обратно в игольницу и попросил: — Теперь подвигайся и скажи, насколько удобно. На длину пока не обращай внимания.

Подросток подвигал руками и ногами, сделал несколько шагов вперёд-назад и поделился ощущениями: — В принципе, вполне удобно.

— Точно? Или ещё припуск сделать? — уточнил портной, немного прищурившись.

Изобретатель повторил проверку, оценивая движения, и подтвердил: — Вроде да.

— В таком случае расставь руки и ноги в стороны опять, чтобы я уже разобрался с длиной, — скомандовал хариец и вынул иголку.

Юный гений выполнил указания, а тем временем нитка уже оказалась в ушке, после чего Любодар снова принялся делать смётку, но уже по длине. Тут уже края сначала ровно загибались вовнутрь и потом подшивались временными стежками. С помощью такой хитрости предполагалось убрать запас ткани вовнутрь, чтобы внешне одежда выглядела красиво, но при этом оставалась возможность распустить подгиб, когда придёт время.

Вскоре Любодар отстранился от ткани, окинул результат внимательным взглядом и сказал: — По длине примерно так будет. Как видишь придётся изначально подворачивать.

— Не думаю, что это будет проблемой. Явление всё равно будет временным, — улыбнувшись, заметил изобретатель.

— Что ж, тогда аккуратно снимай это всё и готовься к подгонке остального, — заключил портной и направился за следующим комплектом одежды, требовавшей подгонки.

Ратмир снова зашёл за шторку и осторожно стал снимать вещи, стараясь не сместить временные швы. Бережные действия на самом деле помогли — ни одна ручная строчка не сдвинулась со своего места, хотя, в отличие от постоянного шва, была довольно чувствительна. Только вот они не особо уберегли подростка от пары неприятных уколов об булавки в ткани, заставивших невольно поморщиться.

Дальше Любодар принёс новый комлект и с этого момента весь процесс проходил точно так же, как и для первых рубашки с брюками. Происходили примерка, снятие старых стежков и замена на новые по скорректированным линиям, а также заворот ткани по длине и закрепление подгиба временными швами. Единственное, когда дело касалось подгонки плаща, подгонка чуть отличалась, но не сильно: лишь дополнительно проверялись положение застёжек, плечи и длина подола.

Спустя где-то час, когда новая одежда уже лежала на столе, готовая пройти завершающий этап, изобретатель надел на себя старые вещи и поинтересовался: — Сколько времени ждать придётся, пока одежда не будет готова полностью?

— Тут уж как пойдёт. От часа и больше, — пожав плечами, ответил Любодар и добавил, указывая в один из углов помещения: — Предлагаю, пока я буду возиться со всем этим, померить тебе сапоги.

— Не думаю, что минуты примерки будет равнозначно часового пошива, — со вздохом отозвался юный гений.

— Так-то да, но обувь померить всё равно придётся. Мало ли что, — произнёс хариец и подошёл с одеждой к столу, а затем предложил: — Ну а чтобы скрасить ожидание после, можешь погулять где-нибудь неподалёку.

— Хмм… В принципе да можно. Мне кинжал же ещё нужно забрать, — задумчиво протянул изобретатель, погладив подбородок.

— Вот! — поддакнул портной, а затем уселся на стул и сказал, обернувшись: — Впрочем, если я к этому времени всё равно ещё не закончу, то можешь идти по своим делам, а я тебе домой занесу всё.

— Договорились — кивнув, согласился подросток.

Дальше Любодар занялся первым комплектом одежды, а Ратмир подошёл и поочерёдно померил две пары сапог. Обувь изначально явно была великовата, но благодаря разнообразным приспособлениям, распиханным по всей внутренней площади, ощущалась практически как раз. Ремешки, специальные вкладыши в носок и и пятку, стельки чуть выше давали удобное прилегание даже, когда изобретатель прошёлся в обновках.

— Сапоги удобные! — громко объявил юный гений.

Портной замер с иголкой, повернулся и ответил: — Отлично! Теперь можешь идти по своим делам.

Изобретатель кивнул и отправился теперь к Благояру за кинжалом с ножнами. Спустя где-то минут десять даариец уже был на месте и забрал свой заказ без всяких задержек, устроив на ремне пояса с другой стороны от волшебного сундучка. Теперь снова пришлось придумывать, как скрасить ожидание пошива одежды, и подросток остановился посреди улицы у выхода из мастерской.

«Стоит ли возвращаться и просто ждать или лучше отправиться уже домой и готовиться к экспедиции?» — задумался изобретатель, взвешивая все за и против каждого варианта.

Вскоре Ратмир направился в терем, рассудив, что так время будет потрачено с большей пользой, и спустя полчаса взялся за сборы в своей комнате. Первым делом подросток сложил вещи на столе для экспедиции: кинжал в ножнах, волшебные дневник и карандаш. Затем посмотрел на этот скромный набор и решил не брать даже сумку, решив, что магического сундучка хватит за глаза, куда и сложились выбранные предметы.

Наконец юный гений замер и задумчиво окинул взглядом комнату, пытаясь понять, точно ли не нужно ещё что-то взять. Взгляд вскоре упал на стоящий в углу посох и там невольно задержался, навеяв воспоминания о неожиданной встрече с коловёртышем. В этот момент у изобретателя возникла мысль, что, может, пришло время вызвать духа, чтобы взять с собой в путешествие, и тот мог увидеть снова мир вне посоха.

«Надо, наверное, завтра вызвать Орешка. Слишком эгоистично заставлять его сидеть в посохе всё время лишь из-за непредсказуемости поведения», — твёрдо решил Ратмир.

В следующую секунду подросток посмотрел на часы и пошёл на ужин, а после возвращения в комнату обнаружил некоторые изменения. На кровати неожиданно обнаружились аккуратно сложенные три комплекта рубашек и штанов, плащ и внизу две пары сапог с сумкой. Подросток предположил, что в его отсутствии Любодар заглядывал сюда и принёс готовый заказ, чему нельзя было не радоваться.

Изобретатель приблизился к обновкам, осмотрел их и, не удержавшись, стал примерять, чтобы потом не было никаких сюрпризов. Всё село как надо: нигде не тянуло, не давило и не мешало движениям, а также длина оказалась вполне подходящей. Причём особенно нравилось, что портной отошёл от первоначального плана и, казалось, одинаковые комплекты по цвету сделал немного различные по фасону, вроде экспериментов с формой ворота.

«Ну теперь я точно готов к завтрашнему дню», — с удовлетворением отметил про себя мастер.

На следующий день после возни с метеоритом у Ратмира с утра началась снова учёба. Правда, в этот раз порядок вхождения в очередную науку происходил немного по-другому — вероятно, дело было в более практичной направленности самого землеведения. То есть подросток сразу занялся изучением материала, который передал Истислав от нового учителя, а уже потом должна была произойти встреча с наставником.

Глава 22. «От топей к реке»

Утром Ратмир заканчивал последние дела в тереме, прежде чем отправиться к обусловленному месту встречи с землеведом. Сначала после пробуждения привёл себя в порядок, надел новые рубашку, штаны, пояс и сапоги, сходил на завтрак. Потом в комнате сложил в волшебный сундучок ещё один комплект одежды, сапоги и плащ, а далее уменьшил ларчик до небольшого размера и взял с собой, закрепив на крючке ремешка. Наконец подошёл к посоху и взял в руки, провёл по загадочным надписям на древке и тем самым вызвал из жёлудя коловёртыша.

Орешек выскочил из своего домика и осмотрелся по сторонам, паря в воздухе, и произнёс, вытянув ладони вперёд в замке: — Наконец-то ты меня вызвал! Ну что, какую работу тебе надо сделать?

— Ничего делать пока не нужно. Ты отправляешься со мной в экспедицию, — с улыбкой сообщил юный гений и поставил посох обратно в угол.

— В экспедицию? — переспросило создание с лёгким изумлением, чуть наклонив голову набок.

— Да! — кивнув, спокойно подтвердил Ратмир и добавил: — Развеешься, мир увидишь после стольких лет, да и, может, по дороге действительно понадобится твоя помощь.

— Тогда я двумя руками за! — охотно согласился Орешек, заметно повеселев.

— Прекрасно! Тогда пошли, — ответил изобретатель, махнув рукой в сторону выхода.

— А ты посох разве брать не будешь? — растерянно уточнил дух, взглянув на свой домик.

— Нет. Мне он будет только мешать в дороге, — отозвался подросток и шагнул к двери.

— А куда же я прятаться буду, если что? — в смятении спросил коловёртыш.

— Не волнуйся. Для этого в твоём распоряжении будет мой бездонный сундучок, — успокоил Ратмир, указав на ларчик на поясе.

— Ну ладно, как скажешь, хозяин, — тяжело вздохнув, откликнулся Орешек и с сомнением посмотрел на волшебный сундучок.

Вскоре подросток с коловёртышом вышли из терема и направились по улицам Болотовска к главным воротам. Всю дорогу Ратмир с улыбкой наблюдал, как маленький спутник с нескрываемым любопытством вертел головой, разглядывая всё вокруг. Похоже, дух никогда не видел поселение именно в таком исполнении и теперь с интересом открывал для себя совершенно незнакомый мир.

Неожиданно внимание мастера привлекла лысуха — водоплавающая птица небольшого размера с чёрным оперением, белым клювом и бляшкой на лбу. Она спокойно ходила по нижней чаше ливнёвого каскада у самого края перепускного канала, выискивая красными глазами на мелководье водоросли. Всё бы ничего, но вдруг птица нечаянно сдвинула своими жёлтыми лапками с сероватыми приплюснутыми пальцами поворотный камень. В следующую секунду вода перестала равномерно распределяться по перепуску и сместилась к одной стороне канала, из-за чего часть потока полилась на мостовую.

Ратмир сразу остановился, решив починить небольшую неисправность, и обратился к коловёртышу: — Погоди секундочку.

— Что такое? — насторожился дух, вопросительно взглянув на подростка.

— Сейчас поправлю кое-что, и пойдём дальше, — пояснил юный гений и направился к цели.

Спустя несколько секунд изобретатель подошёл к неисправному участку, нагнулся и внимательно осмотрел перепуск. Дальше засунул руку в канал, невольно сморщившись от прикосновения к скользкой плёнке водорослей, быстренько поправил рукой смещённый элемент и слегка прижал, выравнивая посадку в направляющей. Сразу после этого поток перестроился и пошёл по заданному руслу канала — каскадный перепуск между чашами восстановил нормальный режим работы, перестав наполнять лужу.

Увидев исправность конструкции, изобретатель удовлетворённо кивнул, вернулся к Орешку и произнёс, отряхивая руки: — Всё, можно идти.

— Это ты сейчас что сделал? — полюбопытствовал озадаченный коловёртыш, всё это время наблюдавший за действиями хозяина.

— Починил систему стока воды. Там один элемент сместился, и вода пошла не туда, куда нужно, — спокойно пояснил изобретатель.

— Ясно… — задумчиво протянуло создание.

Ратмир с духом дальше и вскоре дошли до главных ворот, у которых стоял Ведагор с рюкзаком и нагруженный ослик рядом. Тут без лишних слов было ясно, что к экспедиции у наставника уже всё было готово: провизия, вода, походные принадлежности, инструменты для работы и прочее. Теперь оставалось лишь минуть черту города и пойти по намеченному маршруту, начав путь вдоль границы топей.

— Доброе утро, Ведагор, — поздоровался подросток, остановившись перед учителем.

— Просил же не задерживаться, — с лёгким раздражением произнёс землевед, скрестив же руки на груди.

— Извините. Я правда очень старался побыстрее, — смущённо отозвался юный гений, проведя рукой по шее.

— Ну-ну, как же, — хмыкнув, с лёгким недоверием откликнулся учёный и хотел что-то ещё сказать по поводу этого, но взгляд упал на парящего рядом с учеником духа, и тема резко поменялась: — А это кто?

— Это коловёртыш Орешек. Он отправится с нами, — ответил изобретатель и с надеждой посмотрел на землеведа.

— Коловёртыш? Откуда он у тебя? — с заметным удивлением поинтересовался Ведагор.

— Долгая история… — вздохнув, отозвался и покосился на создание.

— Тогда лучше расскажешь как-нибудь потом, — решил хариец и добавил: — А насчёт участия коловёртыша в нашей экспедиции — я не против. Думаю, он нам никак не помешает, а может, и поможет чем.

— Тогда отправляемся в путь? — с улыбкой уточнил Ратмир.

— Да, пошли! Время дорого! — произнёс Ведагор и взял ослика под уздцы.

Небольшой отряд спустя несколько секунд миновал главные ворота и отправился вдоль топей. Этот отрезок пути был довольно интересен с точки зрения землеведения, даже с учётом того, что о заходе вглубь болот и речи не шло. Резкие переходы грунта могли поведать об истории изменения влажности местности, просадки грунта — о постепенном уплотнении и оседании пород, а чередование слоёв — о смене условий во время формирования почвы.

Коловёртыш старался не улетать далеко от хозяина и с любопытством осматривал всё вокруг. Правда, в какой-то момент болотные пейзажи с одной стороны и лесные с другой всё больше стали всё больше выглядеть однообразно, и энтузиазм духа сразу куда-то испарился. В конце концов создание не выдержало и попросилось в волшебный сундучок, где занялось наведением порядка в куче лежащих там вещей.

Вскоре учёный остановился и спросил у своего ученика: — Ратмир, как думаешь почему берег сформировался именно здесь?

Подросток не дал ответ, а прежде провёл небольшое исследование, не желая гадать по косвенным признакам. Сначала юный гений осмотрелся, выискивая наиболее обнажённый участок грунта возле воды, — внимание быстро привлекло едва заметное углубление. Потом приблизился к находке, присел на корточки, зачерпнул рукой небольшую горстку почвы и внимательно рассмотрел, оценивая цвет, влажность, плотность и структуру.

Вскоре изобретатель отряхнул и сполоснул в болотной воде ладони, после чего вернулся к наставнику и уверенно дал объяснение: — Берег сформировался именно здесь, потому что под верхним слоем находится плотная глина. Она плохо пропускает воду, а значит, влага удерживается в одном месте и не может болоту двинуться дальше.

— Хороший ответ, — кивнув, с удовлетворением отметил землевед и скомандовал: — Идём дальше!

Отряд двинулся дальше и спустя где-то минут двадцать Ведагор снова решил устроить проверку. Причём учёный выбрал случайное место, а участок с небольшой просадкой почвы, рядом с которым и остановился для осуществления задуманного. Только прежде чем задать очередной вопрос, хариец с лёгким прищуром внимательно осмотрел грунт, осторожно потрогал ногой край и провёл пальцами по краю углубления, нагнувшись.

Выпрямившись, мужчина посмотрел на ученика и спросил: —Что ты можешь сказать об этой просадки?

— Просадка неглубокая, и края пологие, то есть грунт, скорее всего, оседал постепенно. Одна сторона заметно ниже, а значит, именно там оседание происходило сильнее. Мелкие трещины говорят нам о смещении и растяжении верхнего слоя почвы, — визуально оглядев, сказал Ратмир и повторил действия наставника, а затем продолжил: — Верхний слой здесь рыхлый и влажный, а край легко поддаётся под давлением. Выходит, грунт ещё недостаточно уплотнился и, вероятно, ещё продолжает оседать под собственной массой.

— Всё верно. Я тоже сделал такие выводы, — с улыбкой ответил хариец и повёл отряд дальше.

Через некоторое время Ведагор опять остановился, взял небольшую лопатку из мешков на ослике и сделал небольшую ямку. Там на стенках сразу обнажились несколько слоёв грунта, отличавшихся оттенками, притом в некоторых местах границы были весьма размыты. Это недвусмысленно намекало, что сейчас речь пойдёт уже о строении грунта и особенностях формирования отдельных пластов.

Хариец махнул рукой, приглашая подойти, и поинтересовался, указывая на созданное углубление: — Что можешь сказать о структуре этого участка?

Подросток приблизился к наставнику, тщательно исследовал взглядом ямку и коснулся пальцами отдельных слоёв, а затем высказал своё мнение: — Верху чернозём, ниже суглинок и глубже серая глина. Между первыми граница местами размыта, а вот остальные слои довольно чёткие, что говорит о воздействии влаги и корней растений.

— А об истории возникновения расскажешь? — спросил учёный, сверля пытливым взглядом ученика.

— Можно лишь предположить, — заметил юный гений и выдвинул примерную версию событий: сначала здесь в условиях длительного переувлажнения и слабого стока накапливались минеральные частицы. Потом они постепенно оседали, уплотнялись и превращались в глинистый слой. Затем почему-то стало суше, вода начала уходить быстрее, и выше начал создаваться суглинок. Наконец участок лучше задренировался, и появилась растительность, из-за чего произошло большое количество органических остатков и появился чернозём.

— Блестяще! — с искренним одобрением отозвался Ведагор.

После этих слов отряд отправился дальше и уже больше не останавливался нигде возле границ топей. Причём дорога проходила в практически полной тишине, ведь учитель больше не мучил ученика никакими вопросами по разделам землеведения. Вероятно, результатов предыдущих оценок вполне было достаточно, чтобы понять уровень познания юного гения по темам, требовавшим присутствия именно на таких участках местности.

***

Где-то к полудню отряд устроил небольшой привал на обед и после двинулся уже вглубь соснового леса. Рельеф практически сразу перешёл в сухую равнину, хотя ещё периодически встречались небольшие низины, в том числе заболоченные. Впрочем, здесь уже не надо было беспокоиться о ненадёжности почвы под ногами — грунт ощущался очень твёрдым и устойчивым, да и ещё дополнительно укреплённый корнями деревьев.

Спустя какое-то время в одной из низин Ратмир с Ведагором заметили довольно сильно просевшую землю. Мимо пройти им не позволило любопытство, особенно из-за того, что раньше на этом месте ничего такого не наблюдалось, судя по словам учёного. Они осторожно спустились по склону, обошли интересующий участок по краю и тщательно изучили, ощупав грунт руками в разных местах.

— Видишь вот этот торф? В нём всегда можно обнаружить массу интересного! А тут ещё такая удача — воды практически нет! — с заметным воодушевлением произнёс землевед, показывая на руке россыпь грунта.

— Думаете, стоит раскопать? — уточнил подросток, задумчиво смотря на чёрные частицы.

— Именно! Там наверняка есть нечто любопытное! — с улыбкой подтвердил хариец и отправился к ослику, оставленному на краю низины, за лопатами.

Вскоре с инструментами в руках исследователи осторожно стали снимать слой за слоем, стараясь не нарушить устойчивость окружающего грунта. После снятия тонкого слоя чернозёма взгляду предстали, как и ожидалось, залежи торфа, а вот при углублении ямы обнаружилась действительно захватывающая находка. В чёрной породе оказались закопаны древние стволы деревьев, чудом сохранившиеся в плотной влажной толще, пусть и без веток и верхушек.

— Ничего себе! Вот это находка! — воскликнул подросток, ненадолго остановившись.

— Для природоведа она будет весьма интересна, — спокойно заметил Ведагор.

Когда наставник с учеником добрались до корней, там их ожидал ещё один сюрприз. В толще грунта неожиданно что-то блеснуло на свету, и оба сразу принялись осторожно смахивать землю вокруг находки. Спустя пару секунд вниманию предстали необычно крупные куски янтаря с пузырьками воздуха, насекомыми, мелким сором и прочим.

— Вот что я действительно называю везением. Янтарь в принципе сложно найти, а ещё такой крупный и подавно, — с довольной ухмылкой заявил землевед и взял один из минералов для осмотра.

— Будем раскапывать остальное? — поинтересовался Ратмир и посмотрел на ближайшие склоны ямы.

— Нет. Дальше уже вряд ли обнаружится что-то принципиально новое. Да и вдвоём нет смысла продолжать всё это исследовать, — ответил учёный и положил в рюкзак янтарь, а затем произнёс: — Сейчас возьмём образцы янтаря, задокументируем, что мы здесь обнаружили, отметим место на карте и пойдём дальше.

— Как скажете, — пожав плечами, отозвался подросток и тоже взял один из оранжевых камушков.

Спустя минуту исследователи вылезли из ямы и всё как следует задокументировали для других учёных, а затем с осликом продолжили путь. Дальнейшая дорога уже не подкидывала каких-либо ещё любопытных находок и проходила относительно скучно, не считая погружения в очарование природы вокруг. Зато так не возникало никаких лишних остановок, и отряд где-то за два часа смог добраться до небольшого ручья — очередной контрольной точки экспедиции.

Как раз у этого водоёма Ведагор организовал не только небольшой привал, но и очередную проверку и попросил: — Охарактеризуй мне ручей с точки зрения землеведения.

Ратмир, как и прежде, отправился исследовать ручей, чтобы дать точный ответ. Сначала выяснил визуальным осмотром примерную ширину, глубину и форму русла, прозрачность воды и примерный состав дна. Затем подошёл вплотную к водоёму и сунул руку в нескольких местах в жидкость для определения температуры и скорости течения.

Спустя где-то пару минут подросток вернулся к наставнику и сказал: — Итак, из очевидного: ручей небольшой и мелководный, с узким и извилистым руслом. Течение здесь довольно слабое и равномерное, а значит, переносить может только мелкие предметы. Вода прозрачная, что говорит о небольшом количестве взвешенных частиц и отсутствии сильного размыва. Дно состоит преимущественно из песка и мелкой гальки — вполне характерно для данной местности. Судя по следам остаточной влажности рядом, уровень периодически меняется, скорее всего, из-за дождей или каких-то других дополнительных притоков.

— По берегам что?— поинтересовался наставник, чуть прищурившись.

Юный гений снова приблизился к ручью и тщательно обследовал берега, чуть пройдя вдоль. Первым делом внимательно оглядел, подмечая подмывания, отложения, обнажения грунта, крутизну и следы прежнего уровня влаги. Дальше копнул землю в нескольких местах рукой и изучил состав ямок, чтобы выяснить плотность и влажность, структуру, характер и прочие характеристики.

Через минут пять изобретатель подошёл к харийцу и дал общее заключение: — Берега в основном пологие и достаточно устойчивые, сильных подмываний нет, а значит, ручей не скоро увеличит своё русло.

— Состав? — задал следующий вопрос землевед.

— В верхней части находится рыхлая лесная подстилка. Дальше тонкий гумусовый слой. Ещё ниже — более плотный суглинистый грунт с заметным содержанием песка, — не раздумывая ответил юный гений.

— А теперь расскажи, почему ручей интересен как месторождение? — попросил.

— Вода ручья постоянно захватывает разнообразные частицы из окружающей среды и переносит по течению, а также размывает почву. Благодаря этому на дне и по берегам можно обнаружить интересные находки, вроде минералов или кусочков металлов, — влёт объяснил подросток.

— Молодец! Правильно всё ответил, — произнёс Ведагор и дал ученику флягу с водой.

Вскоре привал был окончен, и оба с осликом пошли по направлению течения, держась поближе к ручью. Весь путь исследователи периодически останавливались, когда замечали на берегу или сквозь толщу воды на дне что-то интересное из-за необычности формы, цвета или фактуры. Эти небольшие камушки, ракушки, кусочки породы или другие предметы собирались вовсе не для изучения, а скорее как небольшие трофеи.

Неожиданно ручей довольно сильно расширился, затопив часть растительности и деревьев. Хотя карта показывала, что здесь не было никакого расширения русла и ближайший участок будет намного дальше. Похоже, водоток наткнулся на какую-то непредвиденную преграду и усиленно пытался её обойти, разливаясь во все стороны.

Ратмир и Ведагор решили выяснить, в чём дело, и быстро стали обходить запруду, оглядываясь по сторонам. В какой-то момент они заметили причину небольшого потопа — приличную плотину из толстых веток, обломков деревьев, коры и другого растительного материала. Тогда исследователи остановились и с улыбкой переглянулись, поняв без лишних объяснений, кто именно строитель сей конструкции — бобры.

— Зверьки решили скорректировать местность — хмыкнув, заметил землевед.

— Только не знаю насколько хорошо это для близлежащей растительности — нахмурившись, отозвался Ратмир и взглянул на уже подмытые корни сосен.

— Да не переживай. Природа сама разберёться и без нашего участия — спокойно произнёс хариец, махнув рукой

Исследователи двинулись дальше и, когда дошли до самой плотины, увидели весьма интересную картину. Там стояли и на повышенных тонах спорили два небольших духа по услышанному как раз по поводу запруды, яро жестикулируя руками. Подросток сразу узнал Боровика — хозяина соснового бора — и Моховика, заведующего влажными местами леса.

Внешне духи чем-то выглядели схоже, хотя первый был несколько выше второго. У обоих было круглое лицо с мягкими чертами, растрёпанная причёска с бородой и довольно человеческий вид, несмотря на иную природу. Всё же отличия были весьма существенными и проявлялись в деталях, относящихся непосредственно к вотчине каждого из хозяев.

Боровик смотрелся как часть своей территории и мог легко слиться с окружающей местностью, если смотреть на него чуть издалека. Спутанные пряди имели коричневый оттенок и вобрали в себя, казалось, весь лесной сор: хвою, сучки, паутину, мелкие шишки и засохшие травинки. Наряд представлял собой звериную шкуру, накинутую на плечи вместо плаща, рубашку и штаны из тонких веток и растительности. Украшения дополняли образ: на шее висели бусы из разнообразных грибов, а на запястье красовался браслетик из разноцветных ягод.

Моховик мог похвастаться не менее примечательной внешностью, связанной с дыханием влаги. Блестящие волосы и борода зелёного цвета состояли из густых трав и даже ягодных веточек, вроде брусники, с мелкими каплями. Свободная одежда напоминала короткую мантию из мха и лишайников, скрывая не только очертания фигуры, но и красные сапожки.

— Я, конечно, не против небольшой запруды, но вода продолжает разливаться! Она уже почти добралась до молодых сосен! Если так пойдёт дальше, корни просто сгниют, а грунт может поползти! — возмутился Боровик, махнув в сторону затопленной части леса.

— Подумаешь, парочка деревьев пострадает. Зато прибавится влажной территории и появится заболоченность, так любимая многими животными и насекомыми, — парировал Моховик, пожав плечами.

— Но так же нельзя! В конце концов, это территория бора, а не топей! Сохранение сосен должно быть на первом месте! — возмутился лесной дух, поставив руки в боки.

— Ладно, тут, конечно, согласен. Ничего особо не изменится, если участок будет немного меньше, — уступил хозяин влажных мест, почесав затылок, и заметил: — Только каким образом уменьшить? Не ломать же плотину!

— Частично разобрать? — неуверенно предложил Боровик, посмотрев на сооружение из веток и коряг.

— Разве ты знаешь, как именно это сделать, чтобы конструкция совсем не рухнула? — ехидно поинтересовался Моховик, скрестив руки на груди.

— Тогда, может, укрепить существующие берега растениями? — задумчиво протянул лесной дух.

— Так себе способ. Даже очень влаголюбивые растения не смогут усвоить столько воды, — покачав головой, возразил хозяин влажных мест.

— В таком случае предлагай свои варианты, раз мои не устраивают! — раздражённо фыркнул Боровик, сдвинув брови к переносице.

Исследователи довольно долго наблюдали за разговором, пока Ратмир не шепнул на ухо наставнику: — Может, стоит вмешаться и помочь?

— Я бы не стал. Тем более не вижу способа тут помочь, — также тихо ответил Ведагор.

— Тогда подождите здесь, а я схожу и помогу, — решил юный гений и посмотрел на плотину.

— Как знаешь, — спокойно отозвался учёный, пожав плечами.

Изобретатель подошёл к духам, покашлял и произнёс: — Здравствуйте. Я могу помочь решить вашу проблему.

Существа замолкли и с удивлением посмотрели на подростка, а затем Боровик ответил: — Ну здравствуй коль не шутишь.

— Каким образом ты хочешь нам помочь? — с лёгким недоверием поинтересовался Моховик, чуть прищурившись.

— Разберу часть плотины. Мне лишь надо изучить конструкцию, — спокойно объяснил Ратмир, указав на сооружение из веток и коряг.

— А ты в этом разбираешься? На бобра вроде не похож, — с сомнением спросил хозяин влажных мест и снова окинул пришельца с ног до головы

— Поверьте, я смогу! — заверил изобретатель, положив руку на грудь.

— Пусть попробует. Не думаю, что хуже будет — сказал Боровик и посмотрел на другого духа.

— Ну не знаю… — неуверенно протянул Моховик и покосился на плотину.

Ратмир понял, что духи могут долго тянуть с благословением, поэтому не стал ждать одобрения и начал действовать. Первым делом он приблизился к конструкции и скрупулёзно обследовал взглядом, строя в голове примерную схему плотины. Потом задумался и перед внутренним взором разобрал сооружения на детали, сообразив, что именно несущая основа и не настолько важные части. Наконец выстроил план действия и взялся за дело: осторожно убрал ветки по бокам и внизу, постепенно увеличил уже имеющиеся отверстия, укрепляя края подручными материалами.

Вскоре подросток осматривал с удовлетворением результат своей работы и не только в плотине. Потоки воды поменяли приоритет течения с ближайших территорий возле берегов снова на русло, просачиваясь сквозь расширенные дырки. Благодаря этому участок медленно, но верно стал осушаться, освобождая из плена корни, кусты и более низкорастущие растения, ещё не успевшие окончательно погибнуть. Хотя изобретать ель прекрасно понимал, что постройка бобров всё равно оставит небольшую запруду здесь, но уже не такую проблемную.

Юный гений кивнул и вернулся к изумлённым духам, наблюдавшим за его действиями, после чего с улыбкой заявил, указывая на ручей: — Принимайте работу.

— Ты смотри, и правда он в этом разбирается, — хмыкнув, заметил Моховик.

— Благодарю тебя от всего лесного бора за помощь, — с признательностью ответил Боровик.

— Всегда рад помочь природе, — скромно отозвался Ратмир.

— Слушай, а не ты ли случайно в соседнем лесу помогал пожар тушить? Мне рассказывали лесавки, там вроде тоже был какой-то очень молодой человек с серыми глазами. Знаешь ли, таких в наших краях редко встретишь, в основном харийцы шастают, — полюбопытствовал хозяин влажных участков.

— Ну я. Только тогда мне друг помогал, — кивнув, подтвердил юный гений.

Духи переглянулись и недолго пошушукались между собой, после чего наколдовали какой-то загадочный флакон и передали подростку со словами: «Вот это флакон с неограниченным запасом волшебной росы. Капнешь на землю, и вырастет гриб, низкорослое растение, куст или дерево в одном экземпляре. Надо лишь подумать конкретно, что именно хочешь создать».

— Мне кажется, это слишком щедро, — смущённо заметил я, держа в руках подарок.

— Бери, пока дают! Заслужил! — хмыкнув, настоятельно заявил Моховик.

Изобретатель понял, что тут выбора нет, и смиренно вздохнул, а затем посмотрел на магическую вещицу размером с ладонь. Форма полупрозрачного сосуда бирюзового оттенка имела вполне заурядный вид: округлое основание плавно сужалось к горлышку. Стеклянную поверхность оплетали зелёные и, казалось, живые стебли с листьями, сквозь которые просматривалась сияющая жидкость внутри. Наверху флакон плотно закрывала пробка в виде небольшой шишки конусом вверх из золотистого металла.

— Ладно, спасибо, — наконец сказал Ратмир, а затем снял с пояса волшебный сундук, увеличил в размерах и положил туда подарок.

— Не за что, — с улыбкой отозвался Боровик.

Как только ларчик оказался снова на ремне, подросток посмотрел на стоящего чуть поодаль наставника, наблюдающего за происходящим, и заметил: — Что ж, мне уже пора идти.

— До встречи тогда, — улыбнувшись, попрощался Моховик.

— Прощайте, — отозвался подросток, чуть поклонившись духам, после чего развернулся и направился к учителю.

— Лишь подросток приблизился к Ведагору, как тот сразу произнёс: — Я смотрю, в плотинах ты разбираешься не хуже, чем в науках.

— Бобры просто строят не очень сложные конструкции, — пожав плечами, ответил Ратмир.

— Тебе лучше знать, — хмыкнув, сказал землевед и после короткой паузы добавил, взяв под уздцы ослика: — Ладно, пошли. Надо до захода солнца успеть дойти до реки.

***

К разгару вечера, когда над головой уже раскинулось закатное небо, путешественники наконец вышли к реке под названием Белая Агидель. Вода блестела в уходящих лучах света, словно на поверхности рассыпали миллионы драгоценных камней. Мощное течение создавало множество едва заметных глазу завихрений и ощутимый гул журчания. Ширина русла представлялась настолько огромной, что с одного берега практически невозможно было разглядеть другой, особенно сейчас. На какой глубине скрывается дно, оставалось лишь только гадать, но точно там, под водой, скрывался удивительный мир со своими удивительными обитателями.

Ведагор осмотрелся, пройдясь вдоль достаточно ровного участка чуть поодаль от берега, убедился, что место подходит для ночёвки, и решил: — Думаю, здесь и разобьём лагерь.

— Хорошо, — откликнулся Ратмир, оглядывая выбранную площадку.

— Так, собери веток сухих и займись созданием костра, а я пока буду возиться с палатками, — скомандовал землевед и полез в одну из сумок на ослике.

Тем временем подросток занялся костром — довольно привычным и отточенным для себя делом. Сначала изучил выбранный участок под лагерь и нашёл песочную проталину без растений, после чего тщательно очистил от лесного сора. Потом отправился в лес и собрал там сухие ветки разного размера и формы. Затем вернулся с целой охапкой и разложил домиком в середине подготовленного места, оставив приличные промежутки для лучшего разгорания. Наконец из волшебного сундучка вытащил огниво, высек искру на древесину и дождался, пока материал не охватит стабильное пламя.

Спустя минут десять подросток посмотрел, как обстоят дела у наставника с палатками. В этот момент Ведагор, наклонившись, заканчивал прибивать колышки молоточком к последней конструкции, заставляя верёвки создавать треугольную крышу. То есть оставалось лишь дальше натянуть ткань, расправив складки, и всё проверить на надёжность, чтобы лагерь был окончательно готов.

Вскоре землевед выпрямился, протёр лоб, отряхнулся от грязи и сосредоточился на остальных делах. Первым делом мужчина подошёл к ослику и убрал инструмент в одну из сумок, а затем взял под уздцы животное и подвёл поближе к костру. После этого снял тяжёлые ноши со спины носильщика и поставил на землю, после чего распаковал один из мешков и достал оттуда посуду, припасы и воду. Дальше нашёл неподалёку три подходящие палки и установил две с разветвлением наверху друг напротив друга, воткнув устойчиво в землю, а последнюю водрузил сверху как перекладину.

Ратмир устроился рядом с огнём, присев на траву, и уточнил: — Помочь с ужином?

— Не надо. Я же перекус буду готовить лишь для нас двоих, а не на целую роту, — хмыкнув, отказался Ведагор.

В следующую секунду хариец задумчиво оглядел продукты и принялся за приготовление ужина. Сначала засыпал гречку, насыпал немного соли и налил воду в котелок, после чего повесил чугунок на горизонтальную ветку. Потом поставил перед собой два блюдца и принялся ждать, периодически помешивая ложкой смесь после кипения, пока каша не сварится. Спустя двадцать пять минут готовую крупу перенёс в деревянные миски, разделив всю массу ровно на две равные порции. Наконец положил туда же несколько кусочков вяленного мяса со специями, достал ещё две ложки, но уже поменьше, и разместил в каждой порции.

— Прошу к столу, — с улыбкой заявил, сделав приглашающий жест.

Аромат приготовленной еды защекотал нос, заставляя желудок настоятельно требовать приступить к трапезе, и Ратмир произнёс: — Выглядит аппетитно.

— Скорее лучшее, что сейчас можно себе позволить в походных условиях, — ответил Ведагор, пожав плечами, и взял ложку.

Вскоре каждый взял свою порцию и взялся с жадностью уничтожать, запивая водой из фляг. Кусочки достаточно быстро проделывали путь из деревянных блюдец в желудок и постепенно притупляли голод, наполняя тело приятным теплом. При этом сытная гречка и вяленое мясо не только возвращали силы после долгой дороги пешком, но и радовали приятным вкусом.

Вокруг обстановка вносила свою лепту в наслаждение путешественниками перекусом. Шум леса от ветра и воды в реке, далёкие звуки ночных животных, стрекот насекомых в траве создавали приятный фон. Над головой уже раскинулось тёмное полотно неба с россыпью звёзд, изредка скрывающиеся за проплывающими облаками. Трещащий костёр делился теплом и светом с небольшим участком вокруг себя, образуя пляшущие тени, и контрастировал со всем остальным миром сумерек.

Через некоторое время тарелки были пусты, и путешественники занялись последними делами перед сном. Ведагор взял грязные котелок, тарелки, ложки и промыл в реке, а затем убрал всё обратно в мешки, в том числе и вынутые припасы. Параллельно Ратмир быстро сориентировался, где именно лежат спальные принадлежности, достал подстилки из мешка и расстелил в каждой палатке. Наконец потушили догорающие ветки в костре, залив водой, и разошлись по своим палаткам, уже готовясь к долгожданному отдыху после насыщенного дня.