Мастер-гений: Начало

Глава 1. «Мастерская»

Утром в одном из помещений уютной мастерской царила неповторимая атмосфера, сотканная трудом человека и очарованием природы. Сияние солнца проникало сквозь прозрачные стёкла окон, щедро одаривая всё, к чему прикасалось, золотистыми оттенками и приятным теплом. Воздух пронизывал специфический букет запахов камня, разного рода материалов и веществ, а также ноток свежести леса и гор, принесённых снаружи через приоткрытые дверь и окна. Умиротворённая тишина окутывала, как мягкое покрывало, и нарушалась лишь редкими звуками с улицы: переливами птичьих трелей, шелестом листвы, шумом ветра и отдалённым гулом оживлённых голосов. Пылинки под лучами дневного света походили на маленькие искорки и, поддаваясь лёгкому ветерку, кружились в грациозном танце под аккомпанемент музыки природы.

Сегодня мастерская, как нередко бывало, не простаивала попусту с самого раннего часа и использовалась по прямому назначению. В одном из уголков устроился сам её владелец и занимался привычными для себя делами, которые заключались здесь в научных исследованиях или изобретательстве. Прямо сейчас он заканчивал работу над одним из своих замыслов — мечом, способным порождать вдоль своего лезвия настоящие языки пламени благодаря внутреннему механизму и особому веществу.

Помещение, где находился сейчас этот человек, впечатляло своей функциональностью и тщательной продуманностью в каждой детали. Слева от ворот с дверью, ведущих наружу, находился кузнечный горн, выложенный из серого камня, с массивными мехами и чугунной наковальней рядом. Неподалёку на железных крючках, прибитых к деревянной доске на стене, висели специальные вещи для работы: несколько фартуков с карманами, плотные перчатки, защитные очки и многое другое. В одном из углов были нагромождены друг на друга для экономии места двухуровневые столики из металла на колёсиках, со складывающимися опорами и решётчатыми полками. Справа стоял верстак из светлого дерева с выдвижными ящичками, хранивший на своей поверхности множество следов от воплощения некоторых задумок: тёмные пятна от веществ, небольшие вмятины и царапины. Часть комнаты занимали большие сундуки из дуба с коваными украшениями, каждый из которых скрывал в своих отсеках инструменты для выполнения разного рода задач. С противоположной стороны от выхода на улицу возвышались огромные шкафы и упорядоченно размещали на своих полках, отделениях и ячейках все материалы, требовавшиеся для выполнения текущих дел.

Изобретатель уже достаточно долго изучал своё оружие в поисках малейших изъянов с привычной ему скрупулёзностью: осматривал со всех сторон и под разными углами. Правда, придраться было абсолютно не к чему — никаких дефектов просто не наблюдалось: одноручный меч получился крепким, идеально сбалансированным, с безупречно отполированной поверхностью прямого лезвия стандартной формы. Впрочем, натура перфекциониста не могла успокоиться окончательно и настойчиво требовала довести до совершенства одну мелочь — внешний вид, ведь сейчас изделие выглядело весьма блёкло.

«Вроде всё безупречно… Значит, осталось только украсить, и можно ставить точку…» — подумал мастер, продолжавший рассматривать результат своего труда.

Рассеянный свет окутывал творца и раскрывал каждую грань его обворожительной наружности, пронизанной особым шармом. Подростковый возраст привносил всему облику очарование юности: детские черты ещё никуда не ушли, а взрослые пока не до конца проявились. Высокий рост и поджарое телосложение придавали фигуре некое сдержанное изящество, а движениям — природную грацию, непринуждённую лёгкость и кошачье проворство. Холодный оттенок кожи выглядел почти белым, почему-то совершенно лишённый загара, словно вобрал в себя чистоту снега, и делал своего хозяина похожим на мраморную статую. Светло-русые волосы переливались платиновыми оттенками и, как всегда, складывались в своеобразную причёску из коротко подстриженных, слегка растрёпанных и отчасти небрежно свисающих на лоб прядей. Красивое лицо овальной формы с привлекательными чертами могло легко свести с ума некоторых особо влюбчивых представительниц женского пола. Серебристые глаза излучали непоколебимое спокойствие, немного мрачной серьёзности и поразительной вдумчивости, будто принадлежали взрослому человеку. Ловкие и утончённые, с длинными тонкими пальцами, но в то же время сильные руки, казалось, были специально созданы как для деликатной работы, так и для тяжёлого труда. Одежда, чуть запачканная и в меру изношенная, определённо предназначалась исключительно для дел в мастерской: льняная рубашка с подвёрнутыми рукавами, кожаный фартук с кармашками, потёртые коричневые штаны, чёрные сапоги, пояс с небольшими сумками, набитыми нужными на данный момент инструментами.

Положив оружие на верстак, подросток начал думать, какие именно добавить новые элементы, чтобы оживить простоватую поверхность. Богатое воображение очень быстро выстроило в голове чёткий образ желаемого — всего за три минуты, после чего изобретатель встал со своего места и занялся подготовкой перед осуществлением задуманного. Молодой человек без суеты и спешки стал перемещаться из одной части своих владений в другую, вынимая из разных закутков и относя на специальный стол все необходимые материалы с инструментами.

Пространство мастерской делилось на несколько частей, отличавшихся друг от друга индивидуальным характером и предназначением. Второй полуэтаж, куда вела деревянная лестница, являлся хранилищем для законченных творений, использованных чертежей к ним, а также документации по научным изысканиям. Подвал являлся кладовой и вмещал в себя всё, что нужно для осуществления всех необычных замыслов: материалы, формы для литья и множество редко используемых вещей. Основное помещение на первом ярусе с каменными стенами и полом служило рабочей зоной, где, собственно, и творилось таинство рождения и воплощения в жизнь той или иной идеи. Комната под верхним ярусом представляла собой небольшую химическую лабораторию со всем необходимым для проведения всевозможных опытов, изучения веществ и разработки новых составов.

Как только последний предмет для работы оказался рядом с мечом, творец вновь устроился за верстаком и, сосредоточившись, принялся за дело. Опытные руки начали ловко орудовать ювелирными инструментами и словно жонглировать материалами, придавая изобретению больше выразительности. Причём виртуоз действовал с филигранной точностью и выверенностью в каждом жесте в привычном для себя шустром темпе, играючи переключаясь между задачами.

Случайный очевидец, завидев всю эту сцену, несомненно, оказался бы потрясён и сбит с толку, что, впрочем, было немудрено. Слишком уж всё выглядело как-то необычно и неестественно, как невиданное чудо, безусловно выбиваясь из привычной картины мира, — прежде всего смущал возраст этого профессионала. Тринадцатилетний подросток каким-то чудом обладал навыками высококлассного мастера, обширными знаниями из разных областей, поразительной собранностью и интуитивным пониманием своего ремесла.

Кто же хорошо знал молодого умельца, наверняка бы нисколько не удивился, ведь прекрасно осознавал, кем тот являлся — гением. В самом раннем детстве молодой человек отличался от своих сверстников, обгоняя их по развитию на многие годы и превосходя по абсолютно любому параметру. К девяти годам мальчик овладел множеством ремёсел и накопил внушительный багаж знаний, из-за чего даже некоторые взрослые на его фоне казались неразумными юнцами. После одиннадцати лет и до сегодняшнего дня уже никто не мог сравниться с юным дарованием в родном городе по способностям, эрудиции, опыту в своём деле и множеству других пунктов.

Постепенно под чуткими руками подростка блёклый внешний вид оружия на глазах преображался, приобретая изысканную прелесть. Лезвие, изначально казавшееся холодным и строгим, украсилось гравировками в виде языков пламени, оживающих при каждом попадании на них света. Несколько оранжевых опалов, переливавшихся на свету от алого до золотисто-жёлтого оттенка, словно маленькие костры, с огранкой в форме листа гордо разместились в навершии. Гарда и рукоять приняли на себя символы янтарного оттенка бога Семаргла и огня, выполненные с особым вниманием к симметрии, пропорциям и общей композиции.

Когда дело было сделано, молодой человек отложил инструменты, а затем с удовлетворением и гордостью взглянул на своё полностью законченное творение. Перед взором на верстаке лежал не просто грозный меч, а настоящее произведение искусства — истинное воплощение мощи и элегантности. Каждая деталь оружия, продуманная и безупречно исполненная, складывалась вместе с остальными в гармоничный образ, отражающий дух своего создателя-перфекциониста.

Любопытно, что мастер в одиночку трудился целых три месяца над созданием этого чуда, практически ни на что больше не отвлекаясь. Всего за день в голове родилась идея конструкции, и сразу же были сделаны все подробные чертежи с учётом разных нюансов и нужные расчёты для точности исполнения следующих этапов. Месяц ушёл на превращение грубых кусков сырья с помощью кузнечных технологий в полноценное оружие с затейливым механизмом внутри. Остальное же время потребовалось на самую сложную, как потом выяснилось, задачу — поиск подходящего вещества для того, чтобы лезвие могло становиться огненным.

«Да уж… Сейчас как-то и не верится, что я мог не довести задуманное до конца…» — невольно вздохнув, подумал юный гений, и перед его внутренним взором стали проноситься события давно минувших дней.

После того как меч с внутренним механизмом полностью был готов, изобретатель сразу же занялся поиском горючего. Правда, всё оказалось не так просто: молодой человек что только не перепробовал, но нужное топливо не получилось ни синтезировать, ни найти в природе. В какой-то момент он уже просто отчаялся отыскать решение проблемы, потому что абсолютно не представлял, каким образом можно наконец завершить начатое.

«Если бы не удачное стечение обстоятельств, то кто знает… Может, я бы впервые отказался от своей идеи…» — мелькнула мысль в голове умельца, оставляя за собой горьковатое послевкусие и осознание того, насколько хрупкой порой бывает грань между успехом и поражением.

Однажды каким-то чудом к знакомому торговцу попала карта, указывающая дорогу к местонахождению некой огневицы. По описанию данное вещество представлялось именно тем, что подросток так долго искал: длительно горящей и быстро воспламеняющейся жидкостью. Конечно же, творец, не раздумывая, выменял ценную схему маршрута на кое-какие свои безделушки и отправился в дальнюю дорогу к пещере, скрытой в недрах гор. Путешествие тогда пусть и выдалось трудным, однако все испытания были преодолены, и в конце концов загадочная жидкость оказалась в распоряжении изобретателя. В итоге все старания с лихвой окупились: обычное оружие превратилось в истинно огненное, а мастер овладел уникальным топливом, которое могло пригодиться и для других проектов.

***

Юный гений долгое время никак не мог налюбоваться своим шедевром, лежащим на верстаке, получая ни с чем несравнимое удовольствие от этого момента. Пальцы невольно касались поверхности, ощущая приятную прохладу металла, будто считывали оттуда что-то важное, едва уловимое и сокровенное. Задумчивый взгляд с блаженством проходился по каждой детали, задерживаясь то на одной, то на другой, чтобы в полной мере насладиться результатом долгого и кропотливого труда. В голове проносились разнообразные мысли, навеянные удачным завершением очередного проекта — бессвязные, размытые, похожие скорее на ощущения, чем на чёткие формулировки.

«Интересно, доведётся мне когда-нибудь использовать его в деле», — подумал умелец и вообразил ситуации, где бы мог раскрыться весь потенциал чудо-оружия.

Творец настолько погрузился в свои мысли, затерявшись где-то в уголках своего сознания, что полностью потерял связь с реальностью. Он даже не заметил, как вдруг спокойствие мастерской нарушилось — дверь на втором ярусе, немного скрипнув, отворилась, и послышались чьи-то лёгкие шаги. Это в помещение вошла гостья и едва слышно, будто тень мимолётного ветерка, стала проходить по второму ярусу, с любопытством осматривая всё вокруг.

Спустившись вниз по лестнице, посетительница направилась прямо к молодому человеку, до сих пор так и не заметившему присутствия кого-то ещё, кроме себя. Лишь когда визитерша подошла к подростку вплотную и осторожно дотронулась до его плеча, тот наконец понял, что уже не один в своих владениях. Он слегка вздрогнул от неожиданного прикосновения и резко вырвался из своего внутреннего мира, а затем повернулся к нарушительнице той особой безмятежности, царившей здесь всего несколько минут назад.

Перед юным гением стояла очаровательная девочка примерно его же возраста, внешность которой сразу приковывала к себе взгляд. Глаза цвета утреннего тумана сияли добротой и неким внутренним светом, отражая нежную и чувствительную натуру своей обладательницы. Миловидное личико круглой формы с мягкими чертами и лёгким румянцем на щеках озаряла искренняя улыбка — простая, тёплая, способная мгновенно расположить к себе кого угодно. Золотистые волосы были аккуратно заплетены в длинную косу, украшенную разноцветными лентами, и грациозно спадали по спине вниз, слегка покачиваясь при каждом движении. Утончённую фигуру окутывал летний сарафан с изысканной вышивкой ручной работы, вобравший в себя великолепие старинных традиций и уникальное искусство здешних портных.

— Милослава? Не слышал, как ты вошла… — произнёс немного удивлённый мастер, узнав в гостье свою сестру, и поднялся со стула.

— Естественно! Опять так увлёкся чем-то своим, что окружающий мир для тебя просто перестал существовать! — хмыкнув, с улыбкой заметила посетительница своим звонким голосом, и в её глазах заплясали весёлые искорки.

— Ну да… Похоже, я слишком задумался, — почесав затылок, смущённо пробормотал молодой человек и снова посмотрел на своё законченное творение, лежавшее на верстаке.

Проследив за взглядом брата, Милослава только сейчас обратила внимание на диковинное оружие и изумлённо поинтересовалась: — Неужели наконец закончил свой огненный меч?

— Да, практически только что, — кивнув, с тихой гордостью в голосе ответил юный гений.

— Тогда поздравляю тебя с очередным успешным завершённым замыслом! — с широкой улыбкой торжественно объявила девочка, искренне радуясь успехом брата.

— Благодарю, — сдержанно ответил изобретатель, хотя ему было приятно, что сестра без тени наигранности разделяла с ним радостный момент завершения работы.

Милослава подошла поближе к верстаку, а затем с видимым усилием двумя руками чуть приподняла творение брата и с живым интересом начала осмотр. Взгляд бегло, но внимательно обследовал всю поверхность уникального изделия, подмечая каждую деталь скорее чисто из любопытства, чем с точки зрения профессиональной оценки. Особенно привлекли девичье внимание, вероятно, своей красотой, замысловатые украшения, добавленные на меч только сегодня, — на них глаза задержались чуть дольше.

— Оружие получилось просто загляденье! — наконец вынесла свой вердикт девочка, а затем посмотрела на умельца и, хмыкнув, заметила: — Похоже, не зря ты целых три месяца над ним корпел.

— Пожалуй… — пожав плечами, пробормотал подросток с таким видом, будто не сделал ничего особенного.

Спустя где-то минуту посетительница аккуратно опустила вещицу на поверхность верстака, повернулась к брату и настоятельно заявила: — Тебе обязательно нужно показать своё творение отцу! Он наверняка оценит твой меч по достоинству!

— Я как бы так и планировал сделать, — подняв бровь, спокойно ответил юный гений и с тихим вздохом добавил: — Как только отец освободится, конечно.

— Вот и отлично! — улыбнувшись, одобрительно произнесла Милослава и тут же с неким вызовом попросила, скрестив руки на груди: — А теперь я хочу увидеть: действительно ли твой меч может гореть! Или ты тогда заявлял об этом не всерьёз?

— Что ж, смотри, раз не веришь, — хмыкнув, отозвался молодой человек и лукаво взглянул на сестру с лёгким прищуром, уже предвкушая бурную реакцию маленькой провокаторши.

Изобретатель взял в руки оружие, на несколько шагов отошёл от верстака и приступил к активации механизма, отвечающего за воспламенение. Он быстро провернул в рукоятке барабан до щелчка в нужное положение, отмеченное специальным символом, а потом несколько раз прокрутил ребристое колёсико — зажигательный механизм, отозвавшийся характерным скрежетом. Сразу после всех этих действий на лезвии вспыхнуло яркое пламя и мгновенно стабилизировалось, лишь колыхаясь от едва ощутимых движений потоков воздуха, словно в танце.

— Ух ты, это просто потрясающе! — хлопнув в ладоши, с восхищением воскликнула Милослава, наблюдавшая за невероятным зрелищем.

— А то! — хмыкнув, с довольным видом заметил умелец, абсолютно не скрывая гордости за своё детище, и ехидно поинтересовался, покосившись на сестру: — Надеюсь, теперь убедилась?

— Ладно-ладно. Вижу, что ты действительно не шутил, — подняв руки слегка вверх, признала свою неправоту девочка и с любопытством поинтересовалась: — И как это работает? Неужели магию применил?

— Волшебство тут ни при чём! Только наука и ничего более! — сдвинув брови, возмущённо ответил юный гений, а про себя с раздражением подумал: «Вот как можно научное достижение ставить наряду с обычным фокусом, вызванным чарами! Это же просто глупость несусветная!»

Подростку никогда не нравилось, когда его результаты трудов приписывали какой-то магии, а не силе разума, знаниям и долгой упорной работе. Более того, порой он воспринимал подобное настолько болезненно, что расценивал как личное оскорбление, так как, по сути, сводились на нет все его колоссальные усилия. Ведь, по мнению мастера, волшебством можно было достичь любой цели намного проще и быстрее, нежели идти к ней мудрёным и заковыристым путём науки.

— Не, ну мало ли... Может, ты решил поэкспериментировать... Мне ж откуда знать? — пожав плечами, протянула Милослава, явно не совсем понимавшая, чем так задела брата.

— Разве я похож на чародея, чтобы экспериментировать с магией?! — воскликнул возмущённый изобретатель и с укором посмотрел на сестру.

— Да хорошо, поняла. Не обижайся, пожалуйста. Мне просто сложно представить, как добиться подобного без волшебства, — улыбнувшись, примирительно проговорила Милослава и сразу пустила разговор в другое русло, чтобы сгладить ситуацию: — Следовательно… ты просто обязан просветить меня: как ты смог добиться, чтобы на лезвии появлялся огонь без всякой магии!?

Молодой человек устало вздохнул, а затем немного сумбурно начал объяснять работу внутреннего механизма, указывая на разные части меча: — В общем, всё довольно просто. Этот барабан, а точнее металлическая трубка с отверстиями в нижней части, отвечает за включение/выключение горения при вращении. Колёсико создаёт искру, как кресало, и воспламеняет горючую жидкость внутри. На лезвии находятся крошечные каналы, совпадающие с отверстиями стержня, которые и подают собственно огонь на поверхность…

Если бы кто-то посмотрел на Милославу в данный момент, то ему сразу стало бы ясно: специфические тонкости изобретения оставались для неё не вполне понятными. Тем не менее она, как обычно, внимательно слушала брата, пытаясь хоть немного уловить суть не слишком ясных для неё слов. Как-никак сестра никогда не позволяла себе проявлять неуважение, а тем более пренебрежение или равнодушие к многочисленным увлечениям родного человека, а наоборот — всегда поддерживала, осознавая, насколько это всё важно для того.

— Что ж, ты проделал огромную работу, и я тобой горжусь… — выслушав мастера, наконец произнесла девочка и, нахмурившись, добавила: — Только вот меня смущает одно обстоятельство…

— Это же какое? — полюбопытствовал подросток, вопросительно подняв одну бровь, пока выключал горение на лезвии меча.

— Полагаю, ты за три месяца работы над этим чудом частенько забывал про отдых, а порой и про еду. Я права? — с укором взглянув на брата, заметила Милослава и сложила руки на груди.

— Подумаешь, это же не так страшно, — с лёгким пренебрежением отмахнулся юный гений и положил обратно на верстак уже потухшее оружие.

— Неужели?! Разве ты не понимаешь, что нельзя так! Однажды ты просто рухнешь без сил, и всё! — нахмурившись, недовольно воскликнула девочка и пристально посмотрела на умельца.

— Да брось, такого не случится. Я же всё равно всегда нахожу время на передышку, — упрямо возразил изобретатель и ненадолго погрузился в свои мысли, а затем произнёс, нахмурившись: — Правда, уже потом, как доделаю всё… Но ведь отдыхаю же!

— Это интересно когда? Когда торчишь в мастерской, увлечённый очередным грандиозным замыслом, потеряв счёт времени? Или когда занимаешься с учителем в библиотеке? А может, когда с головой уходишь в чтение? — фыркнув, с долей сарказма поинтересовалась Милослава и, вопросительно подняв одну бровь, добавила: — Мне перечислять дальше?

Молодой человек ничего не ответил и лишь задумчиво посмотрел в сторону, чувствуя на себе испепеляющий взгляд сестры. Он прекрасно осознавал: Милослава говорит чистую правду, но ему не очень хотелось это признавать вслух, да и мысленно как-то с трудом — мешало упрямство. Хотя действительно большую часть времени занимали разнообразные дела, увлекавшие порой до такой степени, что мастер мог забыть обо всём, часто не замечая, как день сменялся ночью и наоборот.

— Эй, Ратмир, я серьёзно! Это всё не шутки! Зачем так себя изматывать? — слегка повысив голос, попыталась привлечь внимание брата на проблему сестра и упёрла руки в бока.

После этих слов повисло напряжённое молчание, даже звуки окружающего пространства, казалось, затихли. Ратмир как-то неожиданно растерялся, застигнутый врасплох, не зная, что именно сказать, поэтому опустил глаза в пол и погрузился в свои размышления, немного нахмурившись. Разум стал отчаянно пытаться отыскать какой-то весомый аргумент, а не лишь ещё одно оправдание, чтобы умелец снова возразил и наконец выиграл спор, но ничего так и не находилось.

Немного подумав, подросток вздохнул и с некоторой нерешительностью протянул: — Ладно, возможно, ты и права насчёт всего этого…

— Да неужели?! — приподняв бровь, с лёгкой усмешкой бросила девочка и в упор посмотрела на собеседника.

— Наверное, я действительно порой пренебрегаю отдыхом… — с неохотой признал правоту сестры изобретатель, с трудом выдавливая из себя каждое слово, и спустя пару секунд молчаливой паузы попытался оправдаться: — Только, к сожалению, ничего не могу с собой поделать. Когда я чем-то увлекаюсь, то…

— Знаю-знаю, забываешь про всё на свете, — закатив глаза, резко перебила Милослава, слишком хорошо знавшая своего брата.

— В общем, да… — почесав затылок, немного смущённо протянул юный гений.

— Вот и что мне с тобой делать! — всплеснув руками, с некоторым отчаянием воскликнула девочка и многозначительно посмотрела на упрямца, не желавшего особо ничего менять.

— Наверное, понять и простить, — пожав плечами, с улыбкой пошутил молодой человек, чтобы немного разрядить обстановку.

— Ну уж нет! Я не буду закрывать глаза на твоё наплевательское отношение к собственному здоровью! — сложив руки на груди, категоричным тоном отрезала сестра.

— Что ж, ладно, уговорила. В дальнейшем буду больше отдыхать, честно, — пообещал Ратмир для спокойствия сестры, хотя и понимал, что наверняка не сможет сдержать слово.

— Пфф… Так я тебе и поверила! Ты же неисправим! — фыркнув, с недоверием произнесла сестра и смерила брата осуждающим взглядом.

— Да я просто… — замялся мастер, не зная, как лучше ответить, чтобы хотя бы немного смягчить эту ощутимую напряжённость разговора.

— Ай, ладно! Можешь не утруждаться придумывать очередное оправдание! Делай что хочешь! В конце концов, это твоя жизнь! — махнув рукой, с обидой заявила Милослава, после чего отошла на несколько шагов от него и отвернула голову в сторону, слегка надув губки.

Умелец понял, что дело серьёзное, и нужно было что-то срочно предпринять, чтобы заслужить прощение. В противном случае подросток мог надолго привнести неприятную прохладу в той тёплой связи, существовавшей всегда между ним и сестрой, что его совершенно сейчас не устраивало. Слишком Ратмир ценил и любил Милославу — она являлась единственным человеком, который, когда нужно, находился рядом, поддерживал и всегда принимал изобретателя таким, какой тот есть.

Мастер незамедлительно приблизился к девочке и легонько дотронулся до её плеча, а затем мягко произнёс: — Не обижайся, пожалуйста, на меня. Я правда очень ценю твою заботу… И знаю, что ты хочешь как лучше… Но, к сожалению, не могу иначе.

Милослава сбросила с себя руку брата и с недоверием ответила, даже не повернувшись: — Да ну!

Юный гений несколько секунд помолчал, раздумывая, что сказать дальше, после чего с улыбкой заметил в надежде умаслить сестру: — Вероятно, к моим талантам прилагались ещё упрямство и полное отсутствие инстинкта самосохранения… В общем, что с меня взять такого?

Милослава, похоже, обдумывавшая, как поступить дальше, украдкой взглянула через плечо на брата, и на милом личике отразились смешанные чувства. Внутри неё, кажется, происходила нешуточная борьба между желанием простить и необходимостью настоять на своём. Вроде бы сестра Ратмира уже и не так сильно обижалась после всех этих тёплых слов, однако наверняка осознавала, что если так быстро сдаться, то подобное повторится снова почти моментально.

Наконец девочка тяжело вздохнула, будто приняла очень сложное для себя решение, повернулась и пробормотала: — Ладно, может, ты в чём-то и прав… Действительно, даже у гениев бывают свои недостатки…

— Вот именно! — с воодушевлением подтвердил подросток и сразу же предложил: — Так что ты мне напоминай про отдых, если я вдруг про него забуду. Хорошо?

— Ладно, посмотрим, — хмыкнув, ответила Милослава, уже более-менее оттаивавшая после своей обиды.

Изобретатель, заметив значительные изменения ситуации в лучшую сторону, решил не испытывать больше судьбу и резко сменил тему на всякий случай: — Кстати, а ты зачем пришла?

— Да просто вот решила поглядеть, чем ты тут занимаешься. Да и сообщить тебе кое-что, — с притворной невинностью ответила гостья и загадочно улыбнулась, искоса посмотрев на брата.

— И что же именно сообщить? — чуть приподняв бровь, с любопытством поинтересовался мастер, уже мысленно готовившийся к любому повороту событий.

— Понимаешь, сегодня я тут по дороге домой случайно столкнулась с твоим учителем. Мы с ним перекинулись парочкой слов, и представляешь! Как оказалось, он искал кого-то из нашей семьи, чтобы передать тебе известие! А тут как нельзя кстати я попалась, — с неким оживлением поведала Милослава, явно вспоминая ту встречу, и после короткой паузы перешла к самой сути: — Так что, сегодня Ведислав Путимирович тебя ждёт в библиотеке после обеда. Причём он сказал, дословно передаю: «Пусть только попробует не прийти!».

— Вот как… — задумчиво протянул мастер, слегка ошарашенный неожиданной новостью.

Обычно Ведислав Путимирович всегда назначал встречи заранее по одной простой причине: так было удобно для него и ученика. Наставник, будучи одним из старейшин, являлся весьма занятым человеком, как и Ратмир, который тоже никогда не сидел без дела и имел множество разных забот. Естественно, для обоих спонтанность представлялась непозволительной роскошью — у каждого день зачастую был расписан буквально по минутам, поэтому заведённый порядок могло нарушить только нечто крайне важное.

Наконец юный гений оторвался от своих мыслей и поинтересовался, нахмурившись: — А причину встречи не сказал? Сегодня же вроде занятия не должно быть.

— Не знаю. Со мной твой учитель не поделился этим знанием, — хмыкнув, ответила Милослава, вероятно, тоже терявшаяся в догадках.

— Понятно… Значит, придётся узнать об этом при встрече, — со вздохом пробормотал подросток, который не особо любил такие неясности.

— Так и есть, — кивнув, с улыбкой подтвердила сестра и тут же стала прощаться, явно не желая больше отвлекать брата: — Ладно, мне пора идти. Ещё увидимся сегодня.

— Хорошо, до встречи, — кивнув, ответил изобретатель и погрузился в свои мысли, провожая сестру рассеянным взглядом.

Милослава направилась к выходу из мастерской, который находился на втором полуэтаже и вёл к основной части терема. Девочка быстро миновала пространство первого яруса, слегка цокая своими туфельками по каменному полу, и за несколько секунд поднялась наверх по деревянной лестнице с резными перилами. Дальше посетительница начала проходить вдоль площадки второго уровня помещения, по дороге поправляя свою косу, из которой выбилось несколько прядей, а ленты в некоторых местах должны были вот-вот развязаться.

Почти возле самой двери сестра остановилась, кажется, что-то вспомнив, подошла к ограде и заботливо напомнила брату, крикнув: — Только не забудь про встречу! А то я тебя знаю — как займёшься очередной идеей, сразу ни о чём другом не помнишь.

— Да-да, хорошо, — пробормотал молодой человек, продолжая пребывать в своём внутреннем мире.

Вскоре Милослава подошла к выходу, отворила створку, переступила порог и покинула пределы мастерской, отправившись куда-то по своим делам. После этого во всём пространстве пристройки снова наступило привычное спокойствие, наполненное благоговейной тишиной и особой гармонией. Теперь Ратмиру, который остался совершенно один в своих владениях, ничего не мешало побыть наедине с самим собой и своими мыслями, роившимися в голове, словно пчёлы в улье.

***

После ухода сестры подросток ещё некоторое время продолжал стоять возле верстака, постукивая пальцами по столу от лёгкого внутреннего напряжения. Разум бурлил от разнообразных мыслей, словно кипящий котёл, в котором варились догадки и предположения по поводу предстоящей встречи. Уж слишком взбудоражила молодого человека необычная весть своей внезапностью и непредсказуемостью, нарушив привычный, давно заведённый, продуманный до мелочей порядок вещей.

«Интересно, почему Ведислав Путимирович не предупредил заранее о встрече? Может, у него просто выдалась свободная минутка, и он решил провести очередное занятие? Хотя, скорее всего, учитель позвал меня по какому-то другому поводу, но по какому? Неужели случилось что?..» — достаточно долго размышлял умелец, пока наконец не решил, тяжело вздохнув: «Ладно, надо закончить последние дела в мастерской и отправиться в библиотеку, чтобы всё наконец узнать. А то так гадать можно до бесконечности».

Сначала изобретатель навёл относительный порядок в своих владениях, так как после работы, как обычно, здесь царил жуткий кавардак. Инструменты, лежавшие хаотично на верстаке, снова оказались в сундуках и заняли там свои ячейки, расположившись по строгим категориям. Разнообразный мусор отправился в специальное ведро в одном из углов помещения, уже наполовину наполненное бесчисленным множеством следов от предыдущих замыслов. Ещё пригодные для повторного использования материалы вернулись на свои места: в основном в подвал, а часть на полки шкафов на первом ярусе — могли пригодиться в ближайшее время.

Закончив с уборкой, умелец снял с себя рабочий фартук и повесил на крючок рядом с другим снаряжением для ремесла, после чего занялся мечом. Подойдя к верстаку, мастер бережно взял оружие и быстрыми шагами направился на второй ярус, чтобы выполнить последнюю задачу перед уходом отсюда. Она заключалась в том, чтобы полностью завершённое изделие, как и положено по давно заведённому порядку, положить в один из сундуков, находившихся именно там, наверху.

Взгляд подростка всю дорогу невольно блуждал по мастерской, и стоило ему лишь задержаться на одной какой-то мелочи, как в памяти внезапно всплыла история создания этого места:

В семье ещё несколько лет назад осознали, что мальчику нужно своё личное рабочее пространство, где он мог бы воплощать свои идеи в жизнь. Тогда было принято решение соорудить особую пристройку к терему, где ничто не могло помешать юному учёному-изобретателю заниматься своими делами. Причём проектировал всё сам Ратмир, чтобы сооружение полностью удовлетворяло его особые нужды и соответствовало устоявшимся привычкам для удобства работы.

Поднявшись по лестнице, молодой человек оказался на втором полуэтаже — прямоугольной площадке над помещением химической лаборатории. Всё пространство этого уголка было отделано крепкими досками из благородного дуба, отполированными, покрытыми лаком и плотно прилегавшими друг к другу, что придавало ощущение уюта. С одной стороны тянулась ажурная ограда с деревянными перилами, украшенная элементами изобретательского ремесла, и обеспечивала безопасность. На стенах висели металлические светильники с витиеватыми узорами, закреплённые на изящных кронштейнах, и были призваны рассеивать своим пламенем мглу в тёмное время суток. Небольшие окна пропускали солнечный свет с улицы, создававший на горизонтальных поверхностях золотистые прямоугольники, и оживляли лёгкий полумрак, всегда царивший здесь. Огромные сундуки со стальными вставками выстроились в стройные ряды по всему периметру, скрывая в себе завершённые творения, некоторые в разобранном виде. Деревянные со стеклянными дверцами шкафы возвышались вдоль стен и хранили на своих полках использованные чертежи и документацию по научным исследованиям.

Подойдя к одному из ларцов, мастер открыл крышку и стал изучать содержимое, аккуратно копошась среди множества вещей. Подросток там искал ножны, сделанные им некоторое время назад специально для огненного меча с устойчивостью к высокой температуре. Надо же было позаботиться о защите лезвия от царапин, влаги, пыли и случайных ударов, прежде чем отправить оружие на, скорее всего, весьма долгое хранение.

Вскоре юный гений нашёл искомое и вынул футляр, который выглядел невероятно красиво и по-настоящему роскошно. Основа представляла собой прочный, тщательно выделанный каркас из орешника с безукоризненно подогнанными соединениями и гладко отшлифованными краями внутри. Вставки из благородных металлов оплетали всю поверхность, представляя из себя орнаменты языков пламени, казавшиеся почти трёхмерными, и усиливали добротность конструкции. Инкрустация из мелких опалов круглой огранки, словно угли в жарком очаге, искрилась и переливалась оранжево-золотыми оттенками, ловя и преломляя лучи солнца. Символы костра, выполненные специальной краской, тянулись вдоль боковых сторон и дополняли весь уникальный образ, связанный со стихией огня.

Мастер незамедлительно вложил меч в ножны с характерным лёгким скрежетом, надёжно зафиксировав внутри паза. Как и предполагалось, два изделия идеально соединились друг с другом с точностью до миллиметра, будто срослись, образуя гармоничную композицию как по красоте, так и по инженерной продуманности. Так что теперь можно было не волноваться о сохранности острого лезвия, закованного в крепкие, но бережные объятия специального чехла.

Удовлетворённо кивнув, молодой человек положил защищённое оружие в сундук, а затем закрыл крышку и подумал: «Ну вот, теперь можно со спокойной душой покинуть мастерскую».

Изобретатель выпрямился и направился к выходу из помещения, находившегося на втором ярусе, чтобы попасть в основную часть терема. Дело в том, что умельцу, прежде чем выйти из дома и отправиться на встречу с учителем, необходимо было завершить ещё два важных дела. Именно из-за этого путь подростка лежал сначала в свою комнату, чтобы там привести себя в порядок и переодеться после работы, как требовал этикет, а потом на кухню для быстрого перекуса.

Ратмир ненадолго остановился перед самой дверью и последний раз начал медленно окидывать взглядом свои владения. Так юный гений совершал привычный ритуал молчаливого прощания с любимой мастерской до следующего раза, прежде чем окунуться в заботы за её пределами. Благодаря этому действу молодой человек каждый раз мог на чуть-чуть отложить момент ухода отсюда, подчиняясь внутреннему сопротивлению, рождающемуся из нежелания расставаться с частичкой собственной души.

«Ладно, пора уже идти», — тяжело вздохнув, подумал подросток и покинул пределы уютной пристройки к основной части дома, переступив порог.

Глава 2. «Путь через город»

Ратмир шёл через уютные улочки жилого района, который располагался на окраинах Белоозера, так как постоянно разрастался. Широкие дороги были усыпаны мелким гравием белого цвета, поблёскивающим на свету, словно жемчуг, и звонко хрустящим под подошвами обуви при каждом шаге. По обеим сторонам тянулись деревянные заборы с искусной резьбой и яркими росписями, плетни или живые изгороди, огораживая родовые участки, принадлежавшие той или иной семье, от внешнего мира. Кое-где виднелись утоптанные многими поколениями тропинки, петлявшие между наделами земли, создавая более короткие или просто обходные пути. Тут и там возвышались величественные деревья и своими раскидистыми кронами создавали приятную тень, дарующую прохладу и спасающую днём от палящего солнца. Под каждым из этих зелёных великанов находились удобные скамейки с резными спинками, добротно сделанные из дуба, где всегда можно было присесть и отдохнуть, что особенно радовало пожилых людей.

«Вот будет забавно, если наставник оторвал меня от дел из-за какой-то ерунды», — ухмыльнувшись, подумал подросток, вполне допускавший и такое развитие событий, так как хорошо знал своего учителя.

Вокруг мастера жизнь шла своим чередом: этот уголок жил по своим давно заведённым правилам, не зная ни спешки, ни суеты. Мимо то и дело проходили по одиночке взрослые с серьёзной сосредоточенностью на лицах и задумчивыми взглядами, видимо, куда-то спеша по своим делам. Дети играли в весёлых круговоротах и оживляли всё пространство своими звонким смехом, громкими визгами и искренними улыбками, радуя прохожих своей счастливой беззаботностью. Девичьи компашки медленно прогуливались вдоль улиц и болтали без умолку, обмениваясь сплетнями, мыслями, новостями, однако иногда отвлекались и с любопытством посматривали по сторонам. Возле заборов на мягкой травке тут и там лежали пушистые коты, греясь на солнышке, и наслаждались своей ленью, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. За оградами сторожевые собаки старались заявить каждому прохожему о своём присутствии громким лаем, чтобы чужие даже не пытались соваться на охраняемую территорию…

Внезапно внимание изобретателя привлекла группа хорошо знакомых, но не сказать, что приятных, подростков. Они являлись одними из тех сверстников, что пытались при любой возможности поддеть или вовсе поиздеваться над юным дарованием, показывая своё мнимое превосходство. Вероятно, им совершенно не нравились те, кто очень выделялся среди остальных, особенно если речь шла о человеке с необычными и редкими способностями, которые сложно, даже практически невозможно как-то понять или превзойти.

Разумеется, встреча с задирами молодому человеку не сулила ничего хорошего, поэтому он остановился и стал осматриваться по сторонам. Ему нужно было найти хоть какой-то обход, чтобы избежать нежелательного столкновения вместе с ненужной задержкой, а главное — сохранить своё душевное спокойствие. Только, как назло, никакого пути для манёвра не наблюдалось, словно само пространство решило загнать умельца в ловушку — от основной улицы сейчас не отходило никаких ответвлений. Ввиду этого юному гению ничего не оставалось делать, кроме как идти вперёд и надеяться на лучший исход дальнейшей ситуации.

«Похоже, стычки избежать никак не получится», — вздохнув с досадой, подумал Ратмир и пошёл прямо к группе забияк, внутренне готовясь к неприятному разговору.

Свора подростков быстро заметила приближающегося к ним мастера, и всё их внимание сразу переключилось на него. Оживлённые разговоры мгновенно затихли, оставив напряжённое молчание, а взгляды, полные насмешки, надменности и презрения, устремились на свою будущую жертву. Наверняка эти «хищники» уже предвкушали для себя некую весёлую забаву — унижение «изгоя», которое скрасит им скучный день и подарит на короткое время чувство собственной значимости.

Как только Ратмир оказался достаточно близко к задирам, один из них тут же преградил дорогу, выставив руки в стороны, и с усмешкой произнёс: — Не так быстро!

Перед мастером стоял на первый взгляд особо ничем не примечательный парень среднего роста, если не брать в виду его поведение. Светло-русые, чуть вьющиеся волосы были небрежно зачёсаны назад, как будто специально подчёркивая нарочитую бесшабашность и привычку не следовать общим правилам своего обладателя. Серые глаза таили в своей глубине вызов вместе с презрением и с прищуром смотрели на умельца, пронзая насквозь своим леденящим холодом, будто хотели проверить на прочность. На лице с резкими, словно выведенными ножом чертами застыло самодовольное выражение, придающее своему владельцу ещё более нахальный вид. Одежда выглядела вполне обычной: бежевая рубашка с засученными рукавами, широкие штаны из плотной ткани и кожаные сапоги с потёртостями на мысах.

Юный гений достаточно хорошо был знаком с подростком, закрывавшим сейчас собой путь, и давно понял — это главарь шайки, судя по ряду признаков. Во-первых, манера держаться и характерная поза с оттенками развязности, наглой уверенности и чувством собственного превосходства выдавали человека, привыкшего командовать. Во-вторых, действовал обычно первым без оглядки на кого-то ещё, совершенно не опасаясь последствий, и всегда занимал доминирующую позицию в любой ситуации. В-третьих, остальная толпа всегда глядела ему в рот и ждала приказа, подсказки или какого-то знака, чтобы понять, как действовать дальше, словно сами были только исполнителями.

— Данислав, мне нужно идти, — спокойно заявил изобретатель и попытался обойти, но путь молниеносно закрыл собой другой сверстник, видимо, правая рука лидера.

— Ну куда же ты? А поговорить? — как бы удивлённо поинтересовался заместитель, театрально положив одну руку на грудь, после чего изобразил оскорблённую невинность и иронично заметил: — Или уже настолько зазнался из-за своей так называемой гениальности, что больше не хочешь общаться с обычными людьми?

— Просто мне сейчас некогда. Я спешу на встречу с учителем, — нахмурившись, ответил ученик Ведислава, изо всех сил старавшийся держать себя в руках.

— Вот как? А я думал, ты давно закончил обучение. Ты же у нас считаешься таким умным и способным… — ухмыльнувшись, осмелился подать голос ещё один хулиган, и остальные тут же злобно захихикали.

— Вы же прекрасно знаете, почему я ещё ученик старейшины, — холодно бросил Ратмир, с негодованием посмотрев на него.

— Да, конечно, все мы слышали эту официальную версию… — с нарочитой небрежностью произнёс Данислав и отвёл взгляд в сторону, будто над чем-то задумался, а затем усмехнулся и протянул, искоса посмотрев на собеседника: — Только вот кто знает, какова истинная причина твоего положения?

— Да, действительно! Стали бы гения держать в учениках столько времени?! Небось ты просто бестолочь и до сих пор никак не можешь усвоить базовые знания! — моментально подхватил правая рука главаря, и все остальные сверстники закивали, соглашаясь с товарищем.

— Мне совершенно нет никакого дела до ваших домыслов, поэтому думайте что хотите, — смерив толпу немигающим взглядом, с лёгким раздражением произнёс юный гений.

— Весьма невежливо так отвечать! — нахмурившись и скрестив руки на груди, заметил предводитель шайки, который явно уже что-то задумал, и многозначительно посмотрел на своих «подчинённых».

— Похоже, ребята, он нарывается на урок вежливости! — злобно оскалившись, добавил другой задира и украдкой поглядел на своего лидера, вероятно, ожидая какого-то одобрения, что ли.

— Да, давайте его проучим! — выкрикнул кто-то ещё, и вокруг тотчас раздался гул одобрительных возгласов.

Мастер сразу понял, к чему всё ведёт, и инстинктивно попятился назад, не сводя глаз с толпы и стараясь сохранять спокойствие, по крайней мере внешнее. Только пути отступления не было — забияки уже окружили его со всех сторон стеной, а самое ужасное — их кольцо медленно, но верно сужалось, оставляя всё меньше шансов на какой-то манёвр. Весь расклад явно сложился не в пользу изобретателя, поэтому надо было срочно что-то придумать, иначе дело могло кончиться не самым лучшим образом.

«Бежать бесполезно, звать на помощь — проявление слабости, попытаться отбиться — победят числом… Нужно придумать что-то другое…» — проносились со скоростью света мысли в голове юного гения, взгляд которого метался по пространству в поисках какого-то выхода.

Вдруг на ум умельцу пришла одна дерзкая, но многообещающая идея, которая могла вытащить его из этой передряги, если всё правильно сделать. Тогда подросток сразу же выпрямился, сделал спокойное выражение лица, загадочно улыбнулся и небрежно засунул руку в карман, вызывающе окинув взглядом толпу. Со стороны даже создалось впечатление, будто Ратмир сейчас находился в более выигрышном положении, чем нападающие, хотя в реальности всё было в точности да наоборот.

Резкие изменения в поведении «жертвы» сразу же смутили забияк своей загадочной уверенностью, граничащей с наглостью, будто расстановка сил стала другой. Они в замешательстве остановились и переглянулись между собой, не понимая, в чём дело, однако никто из них даже не думал отступать от задуманного. Спустя пару секунд задиры отбросили свои сомнения и продолжили сужать кольцо, уже готовясь к драке, хотя в движениях уже проскальзывала некоторая настороженность.

— Раз вы так настаиваете, чтобы наша перепалка перешла от слов к активным действиям, то так тому и быть, — спокойно, даже лениво заявил Ратмир, а затем, выдержав короткую паузу, ухмыльнулся и добавил: — Только потом не жалуйтесь, когда я испытаю на вас мою последнюю разработку.

— Думаешь, тебя спасёт одно из твоих бесполезных изобретений?! — крикнул кто-то из толпы, старательно скрывая за своей показной бравадой лёгкую тревогу.

— Между прочим, я сейчас говорю о веществе, разъедающем плоть… — хмыкнув, заметил юный гений и с невозмутимым видом начал нагонять ужас: — Всего лишь одна капля, и кожа начнёт пузыриться… Потом пойдут глубокие язвы… Притом будет так больно, что захочется поскорее умереть…

В этот момент в воздухе повисло густое, почти осязаемое напряжение, и забияки заметно занервничали от неожиданной информации. Одни замерли на месте, не решаясь предпринимать что-либо, и молчаливо, с растерянностью и страхом на лицах, переглядывались между собой, будто искали поддержку друг у друга. Другие отступили на несколько шагов назад, инстинктивно отходя от возможной угрозы, и настороженно уставились на руку в кармане мастера, предполагая: именно там находится ужасное вещество. Третьи тихо перешёптывались, бросая обеспокоенные взоры то на «жертву», то на Данислава, словно ожидали заметить какой-то знак, подсказывающий, как действовать дальше.

— Да ну, ты всё врёшь! — воскликнул дрожащим голосом один из задир, пытаясь храбриться, но в его глазах ясно просматривалась настоящая паника.

— Хотите проверить? — ухмыльнувшись, с лёгким вызовом поинтересовался изобретатель и окинул испытывающим взглядом окруживших его сверстников, удовлетворённо отметив: блеф пока работает.

Мастер сразу решил подкрепить достигнутый им эффект якобы реальной угрозы, чтобы ситуация уж точно разрешилась в его пользу. Юный гений начал медленно доставать стеклянную баночку со смазкой из кармана, которая, к счастью, осталась там после работы над каким-то из творений, действуя предельно демонстративно. Пусть данное вещество совершенно не являлось опасным на самом деле, однако сейчас могло вполне устрашить не очень-то образованных подростков. Тем более все обстоятельства способствовали нужному воздействию: поведение ученика Ведислава, слава учёного-изобретателя, подозрительный внешний вид «смертельной» жидкости.

Достав бутылочку, Ратмир нарочито покрутил её в руках и, с прищуром посмотрев на главаря, снисходительным тоном предложил: — Впрочем, может, всё же проявите благоразумие и решите меня отпустить? Тогда обойдёмся без жертв…

Повисла молчаливая пауза — тот самый момент ожидания следующего хода кого-то из противников и, конечно, развязки всего происходящего. Свора подростков замерла в испуге от обещания применения на них этой разработки изобретателя, боясь пошевелиться, и с ужасом уставилась на «опасное» вещество, затаив дыхание. Никто из них уже, видимо, и не думал нападать на умельца, однако, пока главарь шайки не озвучил своё решение, ничего точно утверждать было нельзя, и оставалась некая неопределённость.

Прошло около минуты, но ничего не происходило: предводитель так и не сказал своё слово, а забияки сами ничего не предпринимали. Тогда мастер сразу осознал: если ничего не сделать, то, скорее всего, все усилия по созданию мнимой опасности и страха перед некой разработкой пойдут прахом, поэтому надо было как-то ускорить развитие событий и дожать толпу. Вот, немного поразмыслив, юный гений и решил рискнуть — сделать вид, что якобы собирается всерьёз претворить свою угрозу в жизнь, как бы давая последний шанс разойтись миром.

— Ну как знаете, — пожав плечами, произнёс с некой небрежностью юный гений и начал как можно спокойнее открывать банку со смазкой.

— Постой! Ладно! Твоя взяла! Живи пока, умник… — подняв руку, неожиданно без особого энтузиазма согласился на выдвинутые условия Данислав, а потом с раздражением приказал остальным, махнув рукой в сторону: — Пропустите его! Пусть идёт!

После команды задиры тут же расступились, давая дорогу умельцу, и начали провожать взглядом свою бывшую жертву с некоторой опаской. Ратмир тут же закрыл крышку бутылки и положил обратно в карман смазку, а потом без труда вышел из окружения сверстников, но не сразу продолжил свой путь. Мастеру почему-то захотелось ещё кое-что сделать, чтобы окончательно обозначить свою победу и поставить жирную точку в этой стычке, прежде чем уйти от своих обидчиков.

Он неспешно приблизился к предводителю вплотную и прошептал, похлопав того по плечу, будто пытался утешить: — Ты всё правильно сделал. Иногда разумнее отступить, чем рисковать. Особенно если не знаешь, с чем имеешь дело.

Данислав сразу же закипел от злости, но каким-то чудом не вышел из себя при всех и лишь яростно процедил сквозь зубы: — В этот раз ты выкрутился, но в следующий раз тебе не поздоровится.

— Посмотрим… — хмыкнув, с вызовом ответил изобретатель, совершенно не испугавшийся угрозы, и как ни в чём не бывало пошёл дальше.

Ратмир ещё долго чувствовал на себе недобрый взгляд главаря шайки, который, казалось, готов был прожечь свою цель насквозь. Из-за этого на спине ощущался неприятный холодок, словно в любую секунду сзади мог последовать внезапный и подлый удар исподтишка. Впрочем, молодой человек всё равно, как бы не хотелось, на всякий случай не оглядывался и сохранял внешнее спокойствие, продолжая идти тем же размеренным шагом. Только когда подросток удалился от шайки забияк на приличное расстояние, наконец выдохнул и позволил себе расслабиться, осознавая: какая-либо опасность окончательно миновала.

«Как занятно, они настолько оказались глупы, что повелись на простую уловку! Хотя недалёкие люди всегда боятся того, чего не понимают, поэтому их так легко провести…» — подумал юный гений, радуясь своим маленьким триумфом, после чего немного поразмыслил и решил: «Надо действительно на такие случаи носить в кармане нечто подобное из моего химического арсенала. Пусть не такое смертельное, но хотя бы отпугивающее… или, может, даже чуток травмирующее…».

***

Подросток шагал сквозь пространство своего родного города и окидывал взглядом всё вокруг, наслаждаясь прогулкой и любуясь каждой знакомой деталью. Белоозеро очаровывало своей неброской, но восхитительной красотой, в которой любое творение рук человеческих гармонично сочеталось с природой вокруг. Жители явно бережно сохраняли первозданную прелесть этих мест и старались без необходимости ничего не менять, поэтому всё, что когда-либо было построено людьми, и не казалось здесь чем-то чужеродным.

Вскоре мастер преодолел жилой район и очутился в ремесленном, где везде ощущалась энергия созидания. Повсюду слышались звуки работы умельцев: ритмичный звон молотов по наковальням, скрежет напильников, тонкий посвист резцов, мерный скрип пил, глухой стук киянок и много чего ещё. Из некоторых мастерских выходил густой дым серого цвета и медленно поднимался вверх вьющимися лентами, постепенно растворяясь в окружающем пространстве. В воздухе витал многослойный запах разнообразных материалов: раскалённого металла, свежей древесины, обработанной кожи, масел, смолы, клея и ещё с десяток других. Тут и там слышались возбуждённые голоса ремесленников и обычных людей, сливаясь в единый гул оживлённых обсуждений и деловых разговоров по поводу той или иной продукции.

Ратмир, пока шёл, заворожённо наблюдал за искусными ремесленниками, стараясь уловить все тонкости и характерные особенности их работы. Внимание постоянно захватывал то один умелец, то другой — каждая деятельность казалась по-своему интересна для молодого человека. Слишком уж завораживал труд настоящих мастеров, в котором юный гений всегда мог почерпнуть для себя что-то полезное, даже если их занятие не касалось напрямую изобретательства или науки.

«Удивительно, как искусно они творят своё ремесло — ловко, точно, выверено… Поразительное искусство…» — с неким восторгом отметил про себя подросток, но тут же тяжело вздохнул и огорчённо подумал: «Правда, к сожалению, всё слишком шаблонно, хоть и безупречно в исполнении. Используется лишь то, что проверено веками, и нет места для чего-то нового, настоящего эксперимента».

Здесь в основном были представлены традиционные виды ремёсел, полностью удовлетворявшие нужды жителей поселения. Опытные кузнецы из грубого металла создавали с помощью жара горна, особых приёмов, грубой силы и массивных инструментов надёжные изделия как для бытовых нужд, так и для военного дела. Столяры ловко орудовали пилами, строгальными ножами и рубанками, преображая неотёсанное дерево в нечто полезное и красивое. Кожевники, благодаря своему мастерству, специальным средствам и проверенным методам выделки, ловко превращали ничем не примечательное сырьё в прочные и удобные вещи. Портные со знанием своего дела из обычной ткани делали традиционные, но вполне симпатичные наряды с разного рода украшениями, вышитыми яркими нитками и бисером: замысловатыми узорами, символами, картинками. Гончары работали у своих вращающихся кругов и печей, чтобы придать глиняным заготовкам нужную форму, обжечь и наконец обратить в качественную посуду или декоративные предметы. Также в этой части города трудились не покладая рук ещё множество других умельцев — каждый в своей нише, со своими тайнами дела, отточенными приёмами и излюбленными материалами.

Что интересно: именно снаряжение для воинов составляло львиную долю всех предложенных здесь изделий и поражало своим немыслимым разнообразием. Дело в том, что даарийцы, к коим относились все жители Белоозера, всегда славились именно амуницией для ратных дел, отличавшейся высоким качеством, долговечностью и невероятной практичностью. Ведь кто как не одни из лучших бойцов могли знать толк в хороших вещах для выполнения какой-либо военной задачи, не понаслышке зная, как важна любая мелочь в ситуациях, где приходится рисковать жизнью.

Вдруг по дороге Ратмир встретил своего хорошего знакомого — юношу восемнадцати лет, который только недавно стал полноценным ратником. Молодой воин являлся одним из немногих, кто относился с искренним уважением и в какой-то степени с восхищением к подростку. Причём такая симпатия возникла не из-за специфической славы юного гения, как можно было подумать вначале, а по совершенно другим причинам, куда более основательным. Мало того, что ратник в полной мере убедился, насколько изобретатель хорош в своём деле, испытав в боевых условиях его творения на надёжность и эффективность, так ещё и весьма хорошо оценил мастера как человека. Возможно, это и заложило основу для приятельских отношений, а потом и настоящей дружбы между мечником и подростком, пронизанной взаимопониманием, полным доверием и готовностью всегда прийти на помощь в любую минуту.

— О, Ратмир, привет! — улыбнувшись, поздоровался юноша, явно обрадовавшийся неожиданной встрече.

— Здравствуй, Святослав, — остановившись, спокойно произнёс Ратмир и посмотрел на своего знакомого.

Перед умельцем стоял молодой человек среднего телосложения, ростом в два аршина и девять вершков. Короткие волосы светлого оттенка были зачёсаны назад по-военному, но уже отдельные пряди выбились из причёски от ветра и беспорядочно легли на лоб, отливая на солнце чистым золотом. Серые глаза, внимательные и цепкие, постоянно невольно сканировали пространство вокруг — обычная привычка, характерная для воинов, привыкших всегда держать ситуацию под контролем. Чуть загорелое лицо формы бриллиант с правильными чертами выглядело благородно и немного строго, отполированное годами дисциплины и внутренней собранности. Практичная одежда состояла из льняной рубахи, стянутой кожаным поясом с узорчатым орнаментом, штанов из плотной ткани и слегка поношенных сапог с металлическими вставками. Некоторые детали сразу подчёркивали профессию: на спине висело длинное копьё, меч на поясе в простых, но добротных ножнах, наручи с царапинами, вероятно, от атак какого-то врага, и блестящая на свету кольчуга.

— Куда идёшь? — с любопытством поинтересовался молодой ратник, чуть склонив голову набок.

— Да в библиотеку на встречу с наставником, — ответил юный гений и задумчиво посмотрел в сторону, где находилось хранилище книг.

— Очередное так называемое занятие или действительно что-то важное? — уточнил Святослав, хорошо знавший непростую ситуацию друга.

— Пока не знаю, но скоро это выясню, — пожав плечами, сказал подросток, а затем из вежливости спросил: — А ты куда направляешься?

— Иду вот к Деяну — надо небольшую дырочку залатать на кольчуге, — показав свёрток в руке, произнёс воин.

— А почему ко мне не обратился? — несколько возмутился Ратмир, подняв одну бровь.

— Да что я тебя по пустякам буду беспокоить-то. Ты же у нас и так всегда загружен разными очень важными делами. Вот я и подумал, что лучше обратиться к обычному кузнецу, чем отвлекать великий ум изобретателя от какого-то грандиозного замысла простой починкой снаряжения, — махнув рукой, с улыбкой добродушно ответил ратник.

— В принципе-то да… — почесав затылок, задумчиво протянул мастер, слегка смущённый пусть и скрытой, но похвалой друга.

— Но вот если надо какую-то именно новую вещь — это, конечно, только к тебе, — заметил юноша и между делом поинтересовался: — Кстати, готовы ли те наручи, про которые ты говорил?

— Да, ещё месяц назад, — кивнув, ответил умелец, уже догадавшийся, к чему ведёт его приятель.

— Тогда ты не против, если я их себе заберу? — осторожно спросил юноша, словно боялся, что подобная просьба будет слишком самонадеянной.

— Почему бы нет? Всё равно никто пока больше не изъявил желание их использовать, — сразу согласился Ратмир и посмотрел на наручи воина, которые явно пора уже было менять.

— Отлично! Тогда загляну к тебе в гости, как выдастся свободная минутка, — обрадовался молодой ратник, кажется, уже предвкушая получение в своё распоряжение заветных вещиц.

— Договорились, — сдержанно произнёс юный гений, но внутренне радуясь тому, что его творения хоть у кого-то так востребованы.

— Заодно посмотрю, над чем ты сейчас трудишься, — с улыбкой добавил ратник, которому действительно всегда были интересны все проекты юного гения, после чего полюбопытствовал: — Ты, кстати, закончил работу над тем огненным мечом, о котором рассказывал?

— Да, сегодня утром, — с заметной гордостью в голосе ответил изобретатель, слегка вскинув голову.

— Отлично! Тогда потом обязательно покажешь это чудо, — воодушевился воин, уже явно нетерпевший увидеть вживую данное творение изобретателя.

— Обязательно, — пообещал мастер, всегда готовый показать результаты своих трудов, кто их действительно ценит.

— Всё, больше не смею тебя задерживать, а то небось старейшина тебя заждался, — похлопав друга по плечу, с улыбкой сказал Святослав и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу, а затем попрощался: — Увидимся как-нибудь, пока.

— Пока, — кивнув, отозвался умелец, после чего каждый из них пошёл по своим делам дальше.

Спустя некоторое время взгляд ученика Ведислава привлек далёкий силуэт библиотеки, который едва виднелся за зданиями и густыми кронами деревьев. Это означало, что молодой человек почти у цели, и он не только ускорил шаг, но и начал постоянно сворачивать на узкие тропинки в обход основных улиц, значительно сокращающие путь, чтобы побыстрее добраться до заветного места. При этом всю дорогу подросток ощущал неимоверное предвкушение и лёгкое волнение — ему очень не терпелось увидеться с наставником и наконец узнать причину такой незапланированной встречи.

***

Миновав ремесленный район, Ратмир уже находился практически в центре города и неумолимо приближался к заветному месту. Широкие улицы, выложенные светлым булыжником, плавно извивались между естественными препятствиями: огромными валунами, выступающими корнями, холмиками, редкими кустарниками и прочими. От этих широких дорог то и дело ответвлялись аккуратные тропинки, которые вели к немногочисленным зданиям особого значения для города, располагающимся на разного рода возвышенностях. Самую же большую часть здесь занимали деревья, росшие тут в таком изобилии, что казалось, будто находишься где-то в настоящем лесу, а не практически в самом сердце большого поселения.

Неожиданно подростка окликнул откуда-то издалека женский голос с нотками радостного нетерпения: — Ратмир, постой!

Удивлённый подросток тут же остановился и обернулся на источник звука, не сразу поняв, кто именно его позвал. Мастер увидел, как к нему со всех ног бежала одна знакомая девочка, словно боялась не успеть, ловко огибая прохожих вместе с природными преградами местного ландшафта. Причём от внимания не укрылось: она выглядела слегка взволнованной и в то же время какой-то радостной, непонятно по какому поводу — вероятно, неожиданная встреча с подростком так повлияла.

«Ей-то что нужно?» — нахмурившись, с лёгким раздражением подумал Ратмир и мысленно предположил, тяжело вздохнув: «Хотя небось опять будет приставать с какими-то глупостями».

Изобретатель хорошо знал эту девочку, потому что по некоторым причинам приходилось с ней сталкиваться довольно часто. Она являлась подругой Милославы и жила неподалёку от его семьи, к тому же постоянно сама искала с ним встречи — будто специально подгадывала момент, чтобы «случайно» оказаться рядом. Всё бы ничего, да только соседка постоянно приставала к юному гению по очень странным поводам, наверняка чтобы под любым, даже нелепым предлогом получить к себе внимание. Подобное обстоятельство совершенно не устраивало мастера по многим причинам: тратило время впустую, отвлекало от дел, раздражало своей назойливостью, часто мешало спокойствию и уединению.

Через минуту девочка примерно его возраста уже стояла возле умельца, выглядевшая по-настоящему прелестно и нарядно, будто специально готовилась к чему-то важному. Миловидное личико с мягкими чертами озарялось чуть смущённой улыбкой и розовым румянцем на щеках, сразу предательски выдавая все, даже самые потаённые, эмоции своей хозяйки. Глаза цвета серебристой воды смотрели на подростка с тихой симпатией, вроде как любуясь, и отражали в своей глубине что-то тёплое, затаённое, нежное и немного растерянное. Светло-русые волосы немного выбились из длинной косы с розовыми лентами и в беспорядке ложились на лоб, слегка развиваясь на лёгком ветерке, что придавало облику живую естественность. Летний сарафан из тонкого льна с яркой вышивкой в виде полевых цветов украшал стройную фигуру и свободно колыхался при каждом движении, играя складками ткани. Из-под подола выглядывали изящные, кажется новые, туфельки кораллового цвета с немного загрязнившимися из-за бега мысами, тонкими ремешками и невероятно красивым орнаментом.

Немного отдышавшись, знакомая с неким воодушевлением воскликнула: — Как хорошо, что я тебя встретила!

— Ты что-то хотела? — подняв бровь, спросил молодой человек, насторожившийся сразу после первой же фразы.

— Просто… — начала было девочка, но запнулась, явно не сразу придумав, что сказать, однако через пару секунд сориентировалась и произнесла: — Просто хотела узнать, как у тебя дела.

— Нормально… — нахмурившись, холодно бросил подросток, которому уже не нравился этот бессмысленный разговор.

— А куда идёшь? — тут же влёт поинтересовалась она, совершенно не обращая внимания на равнодушную реакцию собеседника.

— В библиотеку, — сдерживая лёгкое раздражение, спокойно сказал мастер и скрестил руки на груди.

— А зачем? — словно пропев, задала следующий вопрос девочка и сделала шаг ближе, слегка склонив голову.

«Вот же странная. Ну чего ей от меня надо?» — мелькнула мысль в голове изобретателя, и он прямо спросил: — Добромила, к чему все эти вопросы?

— Ну… — замялась Добромила, вероятно, подбирая правдоподобное объяснение, и стала машинально теребить свою косу, пока наконец не выпалила: — Мне интересно, что у тебя в жизни происходит! Разве это плохо?

Теперь уже растерялся юный гений и с недоумением посмотрел на соседку, которая тут же покраснела ещё больше от смущения и опустила глаза в землю. Подростку совершенно было непонятно: с какой стати у неё такой интерес к нему и его жизни, поэтому, разумеется, воспринимал это как нечто весьма абсурдное. Ведь никаких же логичных причин не наблюдалось: они не друзья и не родственники, общих интересов нет, тем для разговора тоже не находилось, однако девочку совершенно ничего не смущало.

«Вот человеку заняться нечем! Постоянно какие-то допросы и слежка за мной. Зачем всё это? Чего она добивается?» — закатив глаза, с лёгким раздражением подумал Ратмир.

Умельцу было совсем невдомёк, что Добромила испытывала к нему то самое чувство, которое трудно объяснить словами, — влюблённость. В этом не было ничего удивительного: девочка, как и множество других представительниц женского пола подросткового возраста, поддалась особым чарам мастера. Мало того что его красивая внешность пленяла взгляд, так ещё он очень отличался от сверстников и казался каким-то недосягаемым из-за своей интровертности и сосредоточенности на собственных делах.

— Понятно… — озадаченно протянул молодой человек, не знавший, что ещё сказать на такое заявление, после чего решил попросту закончить разговор, не видя смысла продолжать его дальше: — Так извини, мне пора. Пока.

— Ну ладно… Хорошо… Пока… — поникнув, разочарованно пробормотала Добромила.

Изобретатель развернулся и продолжил свой путь, ещё долго чувствуя на себе провожающий взгляд девочки, которая расстроенная осталась стоять на месте. Только сейчас мастеру совершенно не было никакого желания заострять внимание на подобных вещах, вроде чьих-то расстроенных чувств, — подростка волновала лишь предстоящая встреча. Как-никак в библиотеке ждал учитель, который наверняка уже заждался, а значит, придётся ощутить все прелести недовольства, а также ворчливые нравоучения старца, что совсем не радовало.

«Сегодня будто все сговорились меня задерживать перед встречей, а виноват в глазах наставника снова буду именно я», — с досадой подумал юный гений, а затем про себя добавил, ухмыльнувшись: «Вот будет смешно, если придётся «пострадать» только из-за того, что я опоздал на «занятие»! Конечно, расширение моего кругозора очень важно, но не до такой же степени!»

Ратмир относился подобным образом к своим занятиям с наставником, потому что находился в весьма необычной ситуации. Формально молодой человек всё ещё числился учеником старейшины, однако давно не являлся таковым по своей сути, ведь уже давно перерос этот статус. Мало того, что мастер ещё семь лет назад освоил программу начального образования, которую проходили все дети в Дивноземье, прежде чем идти учиться какому-либо делу, так ещё и впитал уже множество знаний за её пределами.

Пусть это положение дел ученика старейшины со стороны могло показаться странным, но на самом деле другого выхода из ситуации никто не видел. Отправить изобретателя осваивать будущую профессию было невозможно — он хотел стать учёным, а в родном городе никто не мог его обучить науке. В результате пока всё оставалось как есть, и юный гений самостоятельно окольными путями добывал себе необходимые знания и совершенствовал своё мастерство, несмотря ни на что. Правда, все очень надеялись, что однажды решение проблемы всё же найдётся, и молодой человек каким-то чудом сможет в итоге добиться своего.

Вскоре мастер свернул на одну из тропинок и начал подходить к небольшому холмику, на вершине которого виднелась величественная библиотека. Деревянные стены из массивных брёвен пронизывали изображения волшебных существ, вырезанных в материале с поразительной детализированностью. Крыша, дополненная восхитительными карнизами, представляла собой сложную конструкцию из сплетающихся в узоры между собой ветвей и придавала зданию немного сказочный вид. Большие окна вытянутой формы с резными рамами оживали под лучами солнца, переливаясь и сияя, словно драгоценности, своими разноцветными стёклами, выложенными в чудные пейзажи природы. Элегантные колонны, украшенные барельефами сцен из старинных легенд, тянулись вверх, будто живые стебли, и привносили некой воздушности всему виду немаленького сооружения. Массивные двери с изумительными орнаментами, словно стражи, охраняли вход в хранилище книг, однако с готовностью могли раскрыться каждому хорошему человеку, захотевшему почерпнуть для себя новые знания и мудрости.

При виде библиотеки изобретатель почему-то сразу вспомнил свой первый визит в её уютные стены и улыбнулся:

Тогда старейшина привёл Ратмира, которому, к слову, только исполнилось четыре года, в храм знаний, держа за руку, чтобы провести первый урок. Под пристальными взглядами, полными любопытства, удивления и лёгкого недоумения, а также аккомпанемент перешёптываний эти двое медленно прошествовали до одного из залов. Там наставник достал какую-то очень массивную книгу с полки и устроился за одним из столов вместе с учеником, после чего со скепсисом приступил к занятию.

«Вот я в тот день в библиотеке шороху навёл… Хотя тогда ещё вряд ли кто-то представлял, с кем имеют дело, даже старейшина», — хмыкнув, подумал мастер и погрузился ещё глубже в океан памяти.

Именно в тот первый урок юный гений завоевал искреннее уважение своего учителя, проявив в очередной раз свои выдающиеся способности. Ведислав Путимирович был полностью покорён, когда ребёнок не только вник в суть сложного текста, но и начал вести себя как подобает взрослому мудрецу. Мальчик задавал по-настоящему серьёзные вопросы и играючи уходил в философские размышления, поражая своей логикой и широтой мышления.

Подойдя к искусно сделанной лестнице, молодой человек стал взбираться по ней к заветной постройке. Деревянные ступени, отполированные не только инструментами при изготовлении, но и самим временем, поскрипывали под ногами, будто рассказывали свои истории, впитавшиеся в них за много лет из окружающего пространства. Перила в виде переплетающихся ветвей с листьями, казалось, являлись частью живой природы, а не были созданы умелыми мастерами, и дарили под руками твёрдую опору. С обеих сторон возвышались величественные статуи божеств, выполненные с потрясающей реалистичностью: с одной высились тёмные, а с другой светлые, подчёркивая важность каждого из них в общей гармонии мира.

Наконец изобретатель преодолел последнюю ступеньку и остановился возле дверей, чтобы немного отдышаться, не желая выглядеть запыхавшимся на встрече. В ногах ощущались лёгкая дрожь, слабость и неприятное покалывание от резкого напряжения мышц при спешном подъёме. Сердце быстро-быстро билось от физической нагрузки, отзываясь в груди пульсирующей тяжестью и глухим эхом в висках, но плавно успокаивалось и переходило на более ритмичные удары. Дыхание было частым и прерывистым при каждом вдохе и выдохе, обжигая сухим теплом и делая будто свинцовым горло, однако постепенно тоже восстанавливалось, приходя в норму.

После небольшой передышки подросток собрался с мыслями и потянул ручку двери, приготовившись войти внутрь библиотеки. При открытии створки петли издали протяжный скрип, звучавший как приветствие нового посетителя, и спустя несколько секунд изобретатель очутился в самом здании, переступив порог. Теперь оставалось только найти учителя в этом огромном пространстве среди лабиринта книжных шкафов и коридоров и всё выяснить.

«Ну вот, осталось совсем немного, и я узнаю, зачем наставник сегодня назначил внезапную встречу», — в предвкушении подумал Ратмир, невольно осматривая взглядом всё вокруг.

Глава 3. «Библиотека»

Войдя в библиотеку, Ратмир оказался в величественном круглом зале, который поражал своим удивительным убранством. Арочные проходы белого цвета огромных размеров, украшенные узорами в виде изящных лоз и вставками из разноцветных самоцветов, вели в другие части здания. Потолок очень реалистично изображал голубое небо с золотым солнцем по центру, едва видневшимися серебристыми звёздами и пушистыми облаками, плывущими по кругу. На стенах красовались изумительные фрески: светлые боги, облачённые в сияющие мантии, с книгами и свитками в руках, передавали людям свои величайшие знания и мудрость. Колонны располагались по кругу и поддерживали свод, покрытые барельефами бушующей непогоды: свирепыми вихрями, обильными дождями, яркими молниями и грозовыми тучами. Пол представлял взору сложную мозаику природных мотивов, выложенную плиткой всех оттенков зелёного цвета с золотыми завитками, и оживал на свету, мерцая ослепительными бликами. По периметру тянулись бережно покрытые глянцевым лаком скамейки из дерева с резными спинками, округлыми подлокотниками и мягкими сиденьями, обтянутыми молочной тканью. Посередине возвышался каменный постамент с толстой книгой, изящным пером и серебристой чернильницей специально для того, чтобы посетители могли написать на пустых страницах что-то своё.

Подросток остановился и стал решать, в какую сторону идти, задумчиво смотря то на один проход, то на другой. Наставник мог находиться в любой части внушительного здания, однако, скорее всего, ждал где-то в самом сердце, поэтому, немного поразмыслив, молодой человек пошёл именно туда. Ученик быстро миновал зал, прошёл через арку, находившуюся напротив входа в библиотеку, и уже спустя минуту шагал через огромный коридор, сканируя взглядом окружающее пространство.

Огромные коридоры поражали своей продуманностью в каждой детали и очарованием необычной отделки. Потолки с изумительными фресками, выполненные в ярких тонах, рассказывали о разных событиях из жизни города Белоозера: от мирных картин до великих сражений. Белые стены украшались декоративными элементами: пёстрыми самоцветами, круглыми колоннами с тончайшей резьбой, загадочными переплетениями из завитков и орнаментов. Полы представляли из себя геометрический рисунок из светлых и тёмных пород древесины, идеально отполированной и покрытой лаком, и играли медовыми отблесками. Старинные люстры из бронзы свисали с потолка на тонких цепях и распространяли приглушённое освещение, создавая повсюду таинственные рисунки из золотистого сияния и серых теней. Шкафы из благородного дуба, заставленные тысячами книг и свитков на любой вкус, высились с двух сторон, словно молчаливые хранители мудрости, покрытые лёгким слоем пыли. Для тех, кто хотел добраться до самых верхних полок, тут и там располагались прочные лестницы из ольхи с изогнутыми поручнями и маленькими колёсиками для удобства перемещения. Диванчики и кресла с мягкой обивкой и подушками находились в некоторых уголках залов, приглашая посетителей отдохнуть наедине с увлекательными страницами книг и своими размышлениями.

«И почему нельзя было поконкретнее указать место встречи? Библиотека же просто огромна!» — с лёгкой досадой подумал изобретатель, которому уже не в первый раз приходилось очень долго искать учителя.

Мастер шёл и с благоговением осматривал всё вокруг, точно так же, как и в первый свой визит сюда. Только в тот раз для совсем маленького Ратмира всё казалось слишком необыкновенным и сказочным, пронизанным ощущением спокойствия, тайны, некоего волшебства, глубокой древности и чего-то вечного. В общем-то, именно из-за всех этих ощущений мальчик когда-то и полюбил это место всей душой, даже тогда ещё полностью не осознавая всего значения величественного храма знаний и мудрости.

«Столько времени прошло, и многое изменилось с моего первого посещения библиотеки, а здесь всё осталось по-прежнему… Ничего так и не изменилось», — промелькнула мысль в голове подростка.

С тех пор юный гений много раз посещал библиотеку, наслаждаясь её особой атмосферой, однако всё равно побывал далеко не во всех её уголках. Дело было даже не во внушительном размере древней постройки, внутри которой ещё к тому же располагался настоящий лабиринт из залов, переходов и бесконечных книжных стеллажей. Основная причина крылась в другом обстоятельстве: в некоторые части порой попасть представлялось весьма проблематично, даже с высшим доступом. Ведь здесь, на втором этаже, располагались особые секции, открытые ограниченному кругу лиц, а также где-то скрывались потайные залы, про которые все знали, но редко кто пытался туда попасть.

«Интересно, сколько же неразгаданных тайн хранит библиотека?» — подумал юный гений, с необъяснимым трепетом скользя взглядом по каждой детали величественных залов.

Ратмир не раз пытался найти хотя бы один скрытый проход, надеясь, что тот приведёт к чему-то ценному, вроде древних знаний. Молодой человек время от времени искал подсказки и скрытые механизмы, тщательно изучая разные детали внутреннего убранства и тексты старинных книг. Правда, каждый раз исследователя постигала неудача: библиотека упорно упрямилась и всё никак не желала раскрывать свои самые сокровенные секреты, словно зачем-то испытывала. Вероятно, строители прошлого слишком уж хорошо потрудились, спрятав от глаз непосвящённых потайные комнаты, что сделало нахождение этих помещений практически невозможным. Впрочем, умелец нисколько не сдавался, и очередное отсутствие результата лишь подогревало его интерес, заставляя неизменно возвращаться к поискам с ещё большим энтузиазмом.

Вдруг на пути изобретатель встретил мужчину средних лет невысокого роста, который казался частью окружающего пространства. Круглое лицо с мягкими, но чёткими чертами и небольшими морщинками у переносицы выглядело немного задумчивым — казалось, это было естественное выражение мимики. Серые глаза сияли дружелюбием, некой учёностью и глубокой мудростью, отражая сложную натуру, находящуюся на стыке привычного земного и чего-то возвышенного. Светло-русые волосы доходили до плеча, слегка завиваясь на концах, и выглядели вполне ухоженно, но без идеальной аккуратности, поблёскивая золотистыми оттенками на свету. Короткая борода, бережно подстриженная, обрамляла часть лица и подчёркивала скулы и линию подбородка, добавляя выразительности и собранного достоинства. Длинные одеяния с едва заметными серебристыми узорами окутывали фигуру мягкими волнами белой ткани, грациозно струясь при каждом движении, что придавало облику почти эфемерный вид.

В этом человеке Ратмир сразу узнал хранителя библиотеки, давно ставшего живым воплощением храма знаний. Мужчина неустанно здесь следил за порядком и помогал посетителям в разных ситуациях, например в поисках нужной книги, всегда на удивление всем бесшумно появляясь там, где нужен. Притом смотритель настолько хорошо выполнял возложенные на него обязанности, что знал здание как свои пять пальцев и давно наизусть выучил содержание каждой рукописи, хранившейся тут.

— О, здравствуй, Ратмир, — улыбнувшись, дружелюбно поздоровался мужчина.

— Здравствуйте, Всемысл Баженович, — остановившись, с уважением отозвался подросток и слегка поклонился.

— Снова пришёл что-то почитать? — поинтересовался хранитель, чуть склонив голову набок.

— Да нет, учитель тут назначил встречу, — ответил юный гений и ещё раз окинул взглядом пространство вокруг в поисках знакомой фигуры старейшины.

— Вот как… — поднеся руку к подбородку и погладив бороду, задумчиво протянул Всемысл.

— Вы случайно не знаете, где Ведислав Путимирович? — с надеждой в голосе спросил молодой человек и с тяжёлым вздохом добавил, невольно закатив глаза: — А то он снова не сказал, в какой именно части библиотеки будет встреча.

Смотритель погрузился в свои мысли где-то на минуту, кажется, что-то вспоминая, а затем ответил: — Ну… в последний раз я его видел в центральном зале, поэтому попробуй поискать сначала там.

— Хорошо, так и сделаю, — кивнув, произнёс Ратмир и поблагодарил, почтительно поклонившись: — Спасибо за помощь.

— Всегда пожалуйста, — махнув рукой, непринуждённо отозвался хранитель и с улыбкой предупредил: — Кстати, учти: сегодня настроение у него так себе — ворчит постоянно.

— Буду иметь в виду, — хмыкнув, откликнулся умелец и про себя отметил: «Сегодня, значит, надо постараться с наставником особо не спорить».

— И ещё… Если потом всё же решишь что-то почитать, но не будешь знать, где это находится, то зови — помогу, — деловито сказал Всемысл, скрестив руки на груди.

— Разумеется, — заверил мастер и быстрым шагом отправился к указанному месту.

***

В библиотеке, как всегда, наблюдалось не так много людей, что не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Редко у кого находилось время, да и желание проводить здесь много часов, погружаясь в чтение, — большинство предпочитали более практичные занятия, не особенно задумываясь о ценности знаний. Тем не менее, кто всё же приходил сюда, обнаруживал для себя нечто особенное: полусумеречные и величественные залы с тысячами рукописей, окутанные благоговейной тишиной — практически иной мир, где каждый уголок дышал мудростью веков.

Внезапно внимание Ратмира привлекли два круглолицых мальчика лет десяти-двенадцати, на вид примерно одинаковые: серые глаза, светло-русые волосы, простая одежда. Дети стояли у одного из книжных шкафов и очень яростно спорили, размахивая руками, будто хотели убедить друг друга в своей правоте не словами, а в поединке жестов. Причём голоса с каждой секундой становились всё громче и громче, эхом разносясь по полупустым помещениям здания, и тем самым нарушали привычный покой этих стен.

— Я первый должен прочесть эту книгу! — решительно заявил первый мальчик и дотронулся ладонью до корешка рукописи, как бы предъявив свои исключительные права на неё.

— Нет, я! — не уступал второй и тоже незамедлительно вцепился в обложку, при этом пытаясь убрать руку своего соперника оттуда.

— Но я увидел её первый! — сдвинув брови, возмущённо вскрикнул первый и показал на себя большим пальцем свободной руки.

— Неправда! Я эту книгу ещё вчера заприметил, но хотел её почитать сегодня! — фыркнув, парировал другой ребёнок и резко дёрнул рукопись с полки, но не вынул.

— Чем докажешь?! — прищурившись, спросил первый спорщик и с подозрением посмотрел на конкурента, задвигая обратно фолиант.

— Спроси у хранителя библиотеки! Он подтвердит! — выпалил второй и резко указал рукой куда-то в сторону.

— Ага, как же! Небось на ходу сочинил эту историю?! — хмыкнув, со скептицизмом съехидничал другой и скорчил насмешливую гримасу.

— Неважно, отдай! Всё равно ты читаешь медленно, как черепаха! — с вызовом бросил второй и недовольно топнул ногой.

— Зато я могу понять даже самый сложный текст, а ты нет! — гордо вскинув подбородок, надменно заметил первый…

Мастер, наблюдавший за всей этой сценой, остановился и, ухмыльнувшись, подумал: «Ну надо же, какое рвение к чтению у этих ребят! Значит, ещё не всё потеряно в нашем городе: книги до сих пор для кого-то имеют ценность».

Вдруг по залам пронёсся лёгкий сквозняк, и в этот момент Ратмир краем глаза заметил какое-то странное существо, мелькнувшее между шкафами. Рост был небольшой, где-то с кошку — не выше десятка вершков от пола, из-за чего оно казалось вполне безобидным, словно небольшая ожившая игрушка. Жёлтые глаза сверкали, словно цирконы, в полумраке залов, тая в себе озорное лукавство и радостное ликование, а также неуловимую искру чего-то магического. Всё тело окутывала взъерошенная шерсть коричневого цвета, делая своего обладателя похожим на оживший и весьма забавный пушистый шарик или колючку. Рот-щелка растянулся в хитрой ухмылке, обнажив крошечные, но острые зубки белого цвета, ровно расположившиеся в два ряда, и выглядел несколько хищно. Короткие конечности с кривоватыми коготками казались какими-то неестественными — тонкие и угловатые, словно сучковатые или просто сломанные ветки, нарочито искривлённые в суставах. На макушке располагались треугольные, слегка загнутые назад, похожие на звериные ушки и чуть подрагивали, реагируя на каждый звук.

— Вот блин… матоха на спор пожаловал… Теперь спокойствию окончательно пришёл конец, — нахмурившись, пробормотал подросток, уже ожидающий дальнейшие неприятности.

Создание уселось на верхнюю полку одного из книжных шкафов и сначала ничего не предпринимало, вопреки предположениям изобретателя. Оно лишь с любопытством наблюдало за всей ситуацией и потирало своими маленькими ручками, негромко хихикая, будто чего-то выжидало. Когда же спор между мальчишками достиг своего пика, сразу же сбылись худшие опасения юного гения: разразился сущий кавардак, сопровождающийся громким шумом. Матоха сорвался с места и, передвигаясь с невероятной скоростью, взялся вовсю проказничать: прыгал по полкам, скидывая книги, издавал пугающие звуки — от тоненького писка до истошного визга, носился по полу, как оголтелый, двигал лестницы, раскачивал шкафы...

Как только проделки беспокойного существа уже при всём желании трудно было не заметить, дети наконец прекратили перепалку и обратили внимание на происходящее. Ребята замерли на месте и стали испуганно озираться вокруг, то и дело переглядываясь между собой в полной растерянности. Они явно не понимали, в чём дело, потому что абсолютно не видели, кто именно озорничает, в отличие от Ратмира, который мог даже в скрытой форме узреть подобных созданий.

«Надо прекратить это безобразие…» — едва увернувшись от книги, летевшей вниз с полки, решил подросток и погрузился в размышления, перетряхивая в голове все свои знания: «Так… насколько я помню, этого духа можно успокоить и заставить уйти несколькими способами… Окуривание травами — не подходит в нашем случае. Гонение метлой — тоже. Зеркало — его нету. Подарок! Точно! Надо найти что-то вкусненькое или безделушку какую-то…»

Ратмир незамедлительно приступил к поискам, понимая: если ничего не предпринять, то дальше настанет такой бардак, что и за неделю не разгрести. Сначала мастер пошарился по своим карманам на всякий случай, хотя и так знал — в их содержимом нету ничего нужного, а затем быстренько осмотрелся вокруг. Только ни там, ни там, к сожалению, он ничего подходящего так и не нашёл — никакого лакомства, блестяшки или просто мелочи, на которую мог позариться дух, не было. Тогда юный гений немного поразмыслил и направился к мальчишкам в надежде, что у тех отыщется что-нибудь, так как у детей в карманах обычно всегда много всякой всячины — что-то да сгодится.

Изобретатель приблизился к недавним спорщикам и поинтересовался как можно более спокойным тоном, чтобы не напугать их ещё больше: — Ребят, у вас не завалялось какой-нибудь сладости или необычной вещицы небольшой?

— Зачем тебе это сейчас? — с недоумением пролепетал ребёнок, оглядываясь на царившую вокруг неразбериху.

— Чтобы успокоить матоху, который как раз и творит весь хаос, — спокойно объяснил юный гений, кивнув в сторону шабутного создания, проносившегося сейчас по полу.

— Матоху? — удивлённо переспросил другой мальчик, приподняв брови, и посмотрел туда, куда указал мастер, но ничего не увидел, кроме разбросанных книг.

— Потом объясню, — махнув рукой, ответил подросток и сразу скомандовал, уже не заботясь о вежливости: — Быстро выворачивайте свои карманы и показывайте, что у вас есть!

Мальчишки в смятении переглянулись, явно колеблясь — исполнять приказ или нет, однако в конце концов подчинились. Они стали торопливо шариться по своим карманам и доставать всё, что там завалялось за долгое время, порой очень удивляясь своим необычным находкам. Спустя где-то минуту дети протянули руки — на ладонях лежали блестящий камушек бирюзового цвета, парочка пуговиц, орешек в скорлупе, деревянный волчок небольшого размера и круглый пряник, пахнущий мёдом.

«Так, матоха, скорее всего, польстится либо на камушек, либо на пряник… Что же выбрать?.. Хм… Наверное, возьму пряник… Духу, наверное, не сильно будет принципиально, какую вещицу отдадут, а вот отбирать, возможно, очень важный камушек у ребёнка будет нехорошо», — оценивающе осмотрев все вещи, быстро поразмыслил Ратмир, после чего произнёс, аккуратно взяв сладость двумя пальцами: — Пряник вполне сгодится.

— А дальше-то что?.. — с любопытством и в то же время лёгким недоверием поинтересовался один из мальчишек.

— Сейчас увидите, — хмыкнув, сказал мастер, а затем развернулся и громко прокричал, размахивая пряником: — Эй, матоха! Живо прекрати безобразничать и за это получишь вкусный пряник!

Дух, кажется, немного удивлённый, резко замер на одной из полок и, прищурившись, в упор посмотрел на подростка, будто совсем не ожидал такого поворота событий. После этого в мгновении ока матоха оказался рядом с изобретателем и приступил к обнюхиванию предложенного угощения, настороженно оглядываясь по сторонам, будто искал какой-то подвох. Когда же создание закончило свои «исследования», то вроде как задумалось над решением, что делать дальше, переводя взгляд то на подарок, то на молодого человека. Пока наконец оно не выхватило пряник из рук и молниеносно не скрылось в неизвестном направлении, оставив после себя в зале звенящую тишину и неимоверный бардак.

Осмотревшись, Ратмир окончательно убедился, что дух ушёл, и с облегчением произнёс: — Ну вот и всё.

— Так что это было?! — спросил один из мальчишек, всё ещё озираясь по сторонам.

— Всего лишь матоха. Он дух в принципе не злой, однако неприятности доставить может. Вот, например, как сейчас — устроить кавардак, — кратко пояснил мастер с таким видом, будто не произошло ничего особенного.

— Вот как… — задумчиво протянул другой ребёнок, почесав затылок.

— Между прочим, дух из-за вас явился сюда, — хмыкнув, заметил изобретатель и скрестил руки на груди.

— Не может быть! — одновременно воскликнули дети, округлив глаза от удивления, и переглянулись между собой.

— Матоху привлекает разного рода неразбериха, в том числе и спор, — проговорил юный гений и многозначительно взглянул на ребят, которые виновато опустили глаза в пол.

Неожиданно в зал прибежал хранитель библиотеки и, ошарашенно окидывая взглядом невероятный беспорядок, воскликнул: — Вы что тут устроили?!

— Это не мы, честно! — горячо заверил один из мальчишек, положив руку на грудь.

— Да, это не они. Просто матоха тут побывал, но уже ушёл, — кивнув, спокойным тоном подтвердил юный гений.

— Но матоха приходит только на какую-то суету, а у меня в библиотеке обычно всегда тишь да гладь, — сдвинув брови к переносице, заметил мужчина и испытывающим взглядом посмотрел на двух ребят, уже наверняка предполагая, кто именно виновник произошедшего.

— Ну… мы просто тут немного поспорили… — виновато проговорил один из мальчишек, не смея взглянуть в глаза смотрителю.

— Тогда всё ясно, — усмехнувшись, ответил хранитель, будто подтвердились все его догадки.

— Извините нас. Мы не хотели, чтобы так получилось… — пролепетал один из мальчишек, а второй быстро закивал в знак согласия.

— Ну уж нет! Прощения заслужить ещё нужно, — хмыкнув, произнёс мужчина, который однозначно не очень-то и злился, но не мог просто так спустить подобное нарушение порядка в своих владениях, поэтому, выдержав некоторую паузу, протянул: — Вот если поможете мне прибраться тут, то …

— Конечно, мы мигом! — хором ответили дети, а затем сорвались с места и занялись уборкой.

— Ох уж эти сорванцы, — покачав головой, с улыбкой пробормотал хранитель, добродушно наблюдавший за ними.

— Может, я тоже помогу прибраться? А то тут долго придётся возиться, чтобы всё прибрать, — предложил Ратмир, оглядывая объём уборки и уже делая шаг вперёд, готовый помочь мальчишкам.

— Не надо, — махнув рукой, отказался хранитель и добавил: — Иди лучше поскорее на встречу с учителем. Он уже тебя, наверное, совсем заждался.

— Хорошо, так и сделаю, — кивнув, произнёс Ратмир и продолжил путь в самое сердце здания.

***

Ратмир вошёл в круглый зал, занимающий целых два этажа в высоту и поражающий своим искусным оформлением. Позолоченные стены с природными мотивами, выполненные зелёными оттенками, напоминали лесную чащу, залитую мягким солнечным светом, и плавно переходили в куполообразный потолок из прозрачного стекла. Арки из благородной сосны украшались резьбой в виде грозовых драконов, парящих среди молний и туч, и выглядели словно некие порталы, ведя в другие части библиотеки — сказочные, таинственные, древние. Огромный ствол дуба, который являлся частью именно живого дерева, величественно возвышался в центре, походив на некую колонну, покрытую мхом и следами времени. Пол представлял из себя сложную мозаику, выложенную из разных пород ясеня, где красовались загадочные узоры и символы, и будто повествовал свою собственную, никому неведомую историю.

Дополняли всю великолепную композицию этого места те или иные элементы интерьера, гармонично вписанные в общую обстановку. Книжные шкафы из тёмного ореха занимали весь периметр и возвышались до невидимой границы между первым и вторым ярусом. Серебряные подсвечники, большие и маленькие, простые и вычурные, находились на горизонтальных поверхностях и озаряли своим тёплым сиянием тёмные уголки, отбрасывая танцующие тени. Вокруг дерева расположились массивные столы вместе со стульями, обитыми мягкой тканью сиреневого оттенка, и служили отличным местом для исследований или чтения.

Подросток сразу же стал неспешно обходить всё это пространство, ища глазами знакомую фигуру наставника, и про себя думал: «Где же он? Неужели пошёл в другую часть библиотеки. Или вовсе решил не дожидаться меня и уже ушёл отсюда по своим делам?»

Неожиданно откуда-то сверху молодого человека окликнул знакомый мужской голос, резко нарушив тишину: — Ратмир! А ну-ка подойди сюда!

Юный гений остановился как вкопанный и растерянно начал оглядываться в поисках источника звука. Взгляд метался из стороны в сторону, пока внимание не привлек силуэт наставника на одном из полукруглых балконов второго яруса, окаймленных позолоченной оградой с мудрёными орнаментами. Тогда, не теряя времени, мастер поспешил к старейшине, чтобы наконец узнать причину встречи, стараясь идти быстро, но без лишней суеты, уважая священность этого места.

Изобретатель уже через минуту подошёл к лестнице и стал стремительно подниматься наверх, предвкушая важный разговор. Золотистые перила, украшенные сложными орнаментами с таинственными знаками, словно оживали под огнями светильников, слегка мерцая. Отполированные до зеркального блеска ступени из благородного тиса с вырезанными по краям защитными рунами издавали мелодичный звук старины под сапогами, перемешиваясь с монотонным топаньем при каждом шаге. Расположенные по бокам небольшие статуэтки мудрецов с книгами, кажется, охраняли конструкцию и будто бы внимательно следили за каждым, кто осмеливался подняться наверх.

Самое интересное, что весь второй этаж библиотеки, в том числе балконы и лестницы, ведущие к ним, в этом зале имели особый статус. Дело в том, что в верхней части здания хранились самые ценные тексты в единственном экземпляре — редкие, уникальные, порой волшебные. Из-за этого дорога туда без разрешения была закрыта для простых посетителей и надёжно защищена как физическим, так и магическим способом — рунами, заклинаниями, затейливыми замками...

Изобретатель быстро достиг второго яруса и подошёл к старейшине, который стоял неподвижно, словно статуя, облокотившись на ограждение. Волосы и борода белого цвета выглядели ухожено и спускались мягкими волнами до груди, ясно говоря о солидном возрасте своего владельца. Чуть угловатое лицо, покрытое паутиной глубоких морщин, с чёткими чертами, слегка ввалившимися щеками и нахмуренными бровями, выражало лёгкую задумчивость и невозмутимую серьёзность. Серые глаза поблёскивали немалым интеллектом вместе с мудростью и отрешённо смотрели куда-то вдаль, будто искали там некую скрытую истину. Длинные одежды из бежевой ткани, украшенные золотыми нитями, обрамляли фигуру и дополняли весь образ величавой простоты, переливаясь на свету едва заметным блеском.

— Здравы будете, Ведислав Путимирович, — с уважением поприветствовал Ратмир своего наставника, поклонившись.

— Ну, здравствуй, Ратмир, — даже не повернувшись к ученику, беспристрастно ответил учитель, а затем нахмурился и с лёгким раздражением поинтересовался: — Что так долго?

— Извините… Некоторые непредвиденные обстоятельства меня задержали, — слегка замявшись, протянул молодой человек, совершенно не желавший рассказывать о многочисленных причинах своего так называемого «опоздания».

— Что ж, я, конечно, всё понимаю. Тем более я не предупреждал заранее об этой встрече, — вздохнув, произнёс старейшина и наконец повернулся к собеседнику, после чего посмотрел с некоторым укором на подростка и заметил, сложив руки на груди: — Впрочем, мог бы слегка поспешить, что ли. Ты ведь даже не представляешь, чего мне только стоило сегодня выделить время для нашей встречи из моего плотного графика!

— Хорошо, в следующий раз я буду порасторопнее, — кивнув в знак понимания, спокойным тоном пообещал подросток, чтобы не давать повода для дальнейших нравоучений учителя.

— Уж надеюсь! — хмыкнув, ответил наставник, а затем, кажется, смягчился и произнёс, задумчиво посмотрев куда-то в сторону: — Ну да ладно. Это всё сейчас не так важно. Всё-таки я позвал тебя для того, чтобы сообщить очень важную новость.

— Какую же? — с любопытством спросил изобретатель, желая поскорее узнать подробности.

Ведислав Путимирович немного помолчал, словно обдумывая, с чего лучше начать, и наконец перешёл к делу: — К нам тут прибыла делегация из города Болотовска для обмена опытом с нашими ремесленниками…

Ратмир тут же мягко перебил наставника, слегка подняв руку: — Погодите, если я ничего не путаю, это поселение харийцев?

— Всё верно, — кивнув, подтвердил старейшина, а затем выдержал некоторую паузу и продолжил: — Так вот, харийцы, пока гостили в нашем городе, узнали про тебя от ремесленников. Естественно, их сразу же очень заинтриговало существование юного даарийца-гения, занимающегося наукой и изобретательством.

Такое известие немного озадачило молодого человека, и он сразу погрузился в молчаливые раздумья, осмысливая услышанное. Изобретатель прекрасно знал, что харийцы всегда отличались от остальных трёх родов белой расы развитой наукой, поэтому интерес этих людей к своей персоне вполне считал закономерным. Только вот для мастера было не совсем понятно, что это значило конкретно: шанс на разрешение его непростой ситуации с неофициальным статусом учёного или же никаких реальных перемен.

— И что же? — нахмурившись, спросил слегка обеспокоенный Ратмир.

Да вот, они пожелали посмотреть на тебя вживую. Видите ли, слухам не доверяют и хотят убедиться лично в твоих особых способностях, — хмыкнув, заявил старейшина и, выдержав некоторую паузу, уже серьёзным тоном продолжил: — В общем, тебе необходимо встретиться с этими людьми через три дня где-то после обеда в кузнице Деяна и представить своё самое лучшее изобретение на оценку.

— Понятно, — коротко ответил подросток, скрывая за внешней невозмутимостью целый вихрь взволнованных мыслей: «Интересно, харийцы хотят посмотреть на меня лишь как на диковинку, или всё же речь идёт о чём-то большем? Вдруг они что-то предложат, после того как убедятся в моих способностях? Если это так, то на что мне стоит рассчитывать? Чем это всё может обернуться?..».

— Если им понравится изобретение, то, считай, тебе очень повезло, — словно подслушав размышления своего ученика, подчеркнул значимость предстоящего события учитель, явно видевший какие-то удивительные перспективы.

— Что вы имеете в виду? — пристально посмотрев на старца, уточнил юный гений, хотя уже и догадывался о чём речь.

— Скажем так, возможно, эти ребята могут стать ключом к разрешению твоей сложной ситуации, — высказал своё мнение Ведислав Путимирович, а затем задержал взгляд на подростке и добавил, хмыкнув: — Если, конечно, себя хорошо зарекомендуешь, в чём я нисколько не сомневаюсь.

— Вы имеете в виду, что они захотят поделиться своими научными знаниями со мной? Или же речь идёт о чём-то другом? — подняв одну бровь, осторожно спросил немного взволнованный мастер.

— Пока я не могу ничего тебе ответить по этому поводу, чтобы раньше времени не обнадёживать, — загадочно ответил старейшина, явно нарочно оставляя некую недосказанность.

Ратмир отвёл взгляд в сторону и снова задумался, переваривая новую информацию: «Хмм… даже если харийцы захотят лишь поделиться со мной своими знаниями, то будет уже хорошо. Пусть эти учёные наверняка ненадолго посетили Белоозеро, но даже за такой срок можно успеть многому научиться! Даже выйти на совершенно новый уровень мастерства благодаря моим способностям!».

— Так ладно… Новость я тебе сообщил. Остальное всё уже зависит только от тебя, — погладив бороду, заключил Ведислав Путимирович, после чего смерил ученика испытывающим взглядом и настоятельно подчеркнул: — Постарайся не упустить свой шанс.

— Разумеется, — кивнув, спокойным тоном, но с решимостью в глазах заверил подросток, внутренне уже принявший этот вызов судьбы.

— Теперь у меня к тебе домашнее задание… — начал было учитель, но осёкся, явно кое-что вспомнив.

«Похоже, учитель опять забыл, что я уже давно перерос статус ученика», — улыбнувшись, снисходительно подумал про себя мастер, но решил ничего вслух не говорить.

Подобное происходило не раз — Ведислав Путимирович частенько забывал об особенном положении Ратмира и начинал вести себя с ним как с обычным учеником. Хотя редкие занятия давно уже представляли из себя только обсуждение сложных вопросов и исследование малоизученных тем, а не полноценные уроки. Правда, это не мешало старейшине порой начинать читать нравоучения, проверять знания или вовсе пытаться давать ненужные домашние задания. Впрочем, старейшина быстро вспоминал, что юный гений уже мог общаться на равных с ним, и тут же реабилитировался, снова превращаясь в некоего покровителя, нежели учителя.

— Ой, то есть просьба… Или как это лучше сказать… — замялся наставник, почёсывая затылок, а затем махнул рукой и наконец сказал: — Ладно, неважно. В общем, прочитай, пожалуйста, цикл книг «Тайны мироздания». Пусть объём большой, но мне кажется, тебе понравится то, что там написано.

— Прочитаю, — утвердительно кивнув, пообещал Ратмир, заинтригованный названием.

— Найдёшь рукописи здесь, — произнёс старейшина и указал на дверь рядом с собой, а затем ненадолго задумался и спустя несколько секунд добавил на прощание: — На этом всё. Теперь мне пора идти, прощай.

— До встречи, учитель, — отозвался подросток и начал наблюдать, как наставник начал потихоньку спускаться с лестницы, чтобы потом направиться к выходу из библиотеки.

Когда старец исчез из поля зрения, Ратмир стал прикидывать примерный порядок дальнейших действий, оставаясь на месте. Немного поразмыслив, молодой человек с лёгкостью выстроил в голове чёткий план, где каждая задача выстроилась в логический список. Только после этого без лишних промедлений он приступил к незамедлительному выполнению задуманного.

Сейчас ученик Ведислава решил потратить время до вечера на выполнение просьбы учителя — прочтение первой книги цикла, раз уж всё равно пришлось оказаться в библиотеке. Мастер снял с шеи золотой ключ замысловатой формы с белыми самоцветами и вставил в замок, а затем, после нескольких оборотов, сопровождающихся щелчками механизма, открыл дверь. Дальше юный гений бережно забрал вещицу, способную давать доступ к запертым частям библиотеки, и неторопливо вошёл в огромное помещение, доступное лишь избранным.

Молодой человек обладал возможностью посещать закрытый для большинства второй этаж здания с особыми секциями. Уж сложно было сказать, почему именно мастер обрёл такую привилегию, получив в своё полное распоряжение специальный ключ от хранителя — вещицу, передаваемую лишь в силу безоговорочного доверия к человеку. Возможно, сыграли свою роль покровительство старейшины, или неофициальный статус учёного, жадного до знания, или родство с князем города. Так или иначе, двери, закрытые для многих, пусть и не все, впускали подростка, позволяя прикоснуться к мудрости, веками скрытой и охраняемой от непосвящённых.

«Сейчас посмотрим, что же там за цикл книг такой интересный», — с предвкушением подумал юный гений и аккуратно закрыл за собой вход на ключ.

Глава 4. «Особая секция»

Перед Ратмиром раскинулся величественный зал, окутанный абсолютным безмолвием — здесь не наблюдалось ни единой души. Сводчатый потолок серебристого цвета с изображениями золотых молний поддерживали колонны, украшенные искусной резьбой и прозрачными драгоценностями. Металлические люстры и настенные светильники с магическими кристаллами щеголяли коваными деталями тонкой работы в виде грозовых драконов и испускали нейтрально-белое сияние. Книжные шкафы медного оттенка, отполированные до блеска, тянулись вдоль стен и бережно хранили на своих полках уникальные знания. Вытянутые окна с витражами были плотно зашторены тканью молочного оттенка с золотыми завитками, чтобы скрыть от посторонних глаз снаружи всё, что находилось здесь. Стены раскрывали эпические картины великой битвы даарийцев во главе с самим Перуном с тёмными созданиями Нави на фоне разбушевавшейся стихии и всепоглощающего мрака. Пол, выложенный из редких пород дерева, отображал узор из удивительных завихрений, похожих на маленькие смерчи, и играл полуматовыми переливами, словно впитал в себя дыхание ветра. На всех поверхностях проступали загадочные символы, тонко вплетаясь в убранство, и при помощи своей силы создавали невидимое поле защиты от враждебного присутствия или воздействия, чарующе мерцая. Несколько уютных диванов и кресел из светлого дерева с мягкой обивкой кремового оттенка размещались в некоторых уголках и предлагали удобное место для чтения или отдыха. Вдоль центральной части помещения выстроились письменные столы, испещрённые тонкой резьбой по краям и инкрустацией разноцветных камней, со стульями для работы с текстами.

Подросток медленно двинулся вдоль громадных шкафов, внимательно осматривая их полки в поисках нужных книг. Перед его взором раскинулось множество корешков старинных рукописей, похожих на двери в удивительные миры мудрости и знаний, красуясь изысканным оформлением — порой потемневших от времени, пронизанных всевозможными украшениями или рунами. Причём, судя по названиям, каждый из этих фолиантов обещал настоящие откровения по самым разным темам: история с малоизвестными фактами, география, рассказывающая про самые загадочные места, информация, записанная со слов богов, и многим другим.

Внезапно полную тишину потревожили вроде бы тихие, но прозвучавшие сейчас чересчур громко звуки: сначала невнятный шорох, а затем лёгкий шелест. Мастер тут же остановился, насторожившись, и резко обернулся на источник неожиданного шума, уже ожидая увидеть какую-то угрозу или нечто сулившее неприятности. Правда, ничего такого страшного перед взглядом не предстало: массивная книга летела вниз, вероятно, с верхней полки, размахивая своими страницами и обложкой, будто отчаянно сопротивлялась своей участи.

Через секунду фолиант с глухим грохотом упал на пол и раскрылся ровно посередине, выставив напоказ какие-то древние письмена на своей бумаге. Тогда слегка ошарашенный Ратмир невольно уставился на валявшийся предмет, подняв одну бровь, а потом с недоумением посмотрел на полки, откуда предположительно свалилась рукопись. Там, как обычно, всё выглядело в полном порядке: рукописи стояли ровно, без малейшего перекоса, и лишь одна единственная щёлка нарушала гармонию.

Озадаченный мастер почесал затылок и подумал, нахмурившись: «Странно… Почему книга упала?».

Юный гений напряжённо осмотрелся вокруг и прислушался к окружающему пространству, предполагая: виновником происшествия мог являться какой-то внешний фактор. Только, как бы молодой человек ни старался уловить хоть малейший намёк на причину случившегося, сосредоточенно оценивая обстановку, так ничего и не обнаружил. Единственное, что сильно привлекло внимание, — лёгкое, но вполне ощутимое дыхание ветерка, ведь здесь, в замкнутом помещении без открытых окон и дверей, подобному взяться было просто неоткуда. Впрочем, подросток не сильно придал этому сейчас значение, списав на одну из причуд местной магии, которой не всегда сто́ит искать объяснение, чтобы попусту не морочить себе голову.

«Хотя неважно… Надо просто вернуть рукопись на полку, а не задаваться лишними вопросами», — решил изобретатель и направился к раскрытой книге, оглядываясь по сторонам на всякий случай.

Пока умелец шёл, дуновение постепенно начало усиливаться, переходя из ласкового в более настойчивое и порывистое. Разумеется, это очень напрягло Ратмира — такое обстоятельство не предвещало ничего хорошего, особенно в помещении, хранящем тексты, очень не любившие какого-либо небрежного отношения к себе. Когда же мастер приблизился, потоки воздуха уже стали такой силы, что больше походили на настоящий ураган, тревожа полки неподалёку стоящих шкафов с рукописями.

Мастер остановился в двух шагах от массивного фолианта, лежавшего на полу, и стал быстро соображать, анализируя ситуацию: «Как же остановить это безобразие?! Однозначно дело в книге — она источник ветра… Значит, наверняка нужно её просто закрыть, чтобы всё прекратилось!».

Поняв, что делать, юный гений сразу бросился к рукописи и попытался её «обезвредить», но всё оказалось не так просто. Каждый раз все попытки встречали яростное сопротивление, вызванное вырывающимися со страниц яростными порывами ветра и хаотичными завихрениями, и в итоге она наотрез отказывалась закрываться. Тем не менее молодой человек спустя несколько минут борьбы наконец захлопнул магический фолиант, навалившись всем телом на обложку, и буря тут же прекратилась, будто ничего и не было.

Юный гений с облегчением выдохнул и поднялся с пола, держа в руках злополучную книгу, после чего приступил к осмотру масштаба последствий. С нижних полок близлежащих шкафов попадали рукописи вместе со свитками и разбросались по полу, некоторые из них раскрылись, а в воздухе до сих пор витало облако пыли, потревоженной бурей потоков воздуха. Тут явно требовалась немалая уборка, которая могла продлиться как минимум полчаса, если не больше, учитывая значительный беспорядок, оставленный ураганом.

«Мда уж, хранитель явно не обрадуется такому бардаку…» — покачав головой, подумал мастер и заключил, нахмурившись: «Надо срочно всё тут привести в порядок, чтобы никто ничего не заметил».

Ратмир тяжело вздохнул и с некоторым укором посмотрел на магическую рукопись, словно ожидал от неё извинений, что ли, за весь устроенный беспорядок. Обложка с названием «Книга ветра» украшалась узорами и рисунками, связанными со стихией воздуха: завихрениями, смерчами, струящимися линиями, напоминавшими ветер, и едва заметными силуэтами крылатых существ. Серебристые края страниц поблёскивали в свете волшебных кристаллов, отливая то ледяным блеском, то лёгкими голубоватыми всполохами, и создавали иллюзию движения некой энергии внутри. Металлический переплёт окутывался загадочными символами непонятного назначения, которые то замирали, то вновь начинали мерцать, пульсируя какой-то силой. Небольшой хитроумный замочек-защёлка в виде спирали, призванный плотно фиксировать створки, венчал ровно посередине кончик переплётной папки, защищая от случайного раскрытия.

Юный гений примерно предполагал, что это был за фолиант и почему тот так непредсказуемо себя повёл. Дело в том, что волшебники нередко заключали часть своей силы в разнообразные артефакты, которыми могли воспользоваться даже обычные люди без магического дара, ведь там уже имелась вся необходимая энергия. Вот и в этом случае, вероятно, какой-то маг воздуха решил создать рукопись с особыми свойствами, и теперь обращение с данной вещицей требовало крайней осторожности — при случайном открытии не в руках чары становятся абсолютно неконтролируемыми.

— Вот же ж оказия! И почему именно эта книга решила упасть?! Неужели сложно было свалиться какой-нибудь обычной рукописи — не магической? — закатив глаза, пробурчал подросток, после чего приступил к уборке, начав с виновницы всего бардака.

Пока молодой человек устранял последствия от магической книги, ему начало казаться, что он здесь не один, поэтому сильно напрягся. Пусть для подобного подозрения не наблюдалось ни малейшего основания, однако шестое чувство настойчиво твердило о чьём-то невидимом присутствии. В какой-то момент краем глаза ученик Ведислава вроде бы даже заметил какое-то движение и мелькнувшую тень, но, посмотрев в ту сторону, ничего так и не увидел, кроме книжных шкафов.

«Как странно… Может, книга всё-таки упала не просто так и её кто-то случайно или даже специально задел?» — с некоторой тревогой подумал изобретатель и невольно взглянул на полку, где стоял фолиант.

Ненадолго юный гений остановился и ещё раз на всякий случай осмотрелся, стараясь уловить хоть какой-то намёк на чужака. Правда, ничего подозрительного не обнаружил и в этот раз — снова вокруг виднелась лишь спокойная обстановка особой секции библиотеки, и никаких незваных гостей совершенно не встретилось внимательному взгляду. Так что Ратмиру ничего не оставалось, как продолжить уборку, оставаясь настороже, и что любопытно — через некоторое время странное ощущение пропало, словно всё было лишь игрой воображения, не более того.

«Наверное, мне просто показалось…» — промелькнула мысль в голове мастера, который уже расслабился, однако где-то на краю сознания ещё таилось некое беспокойство по поводу всего этого: «В противном случае всё это значит, что кто-то проник в особую секцию без разрешения, наверняка не с самыми лучшими намерениями…».

Разумеется, одно даже предположение о проникновении сюда очень сильно не нравилось подростку по нескольким причинам. Во-первых, любая порча или подмена могла очень сильно сказаться на ценности и самом смысле книг, превращая их из сокровищницы знаний, магии и силы в бесполезный хлам. Во-вторых, проникновение постороннего ставило бы под сомнение надёжность охраны этого места, а значит, существовал риск преображения запретной для многих секции в проходной двор. В-третьих, попадание в чужие руки уникальных текстов могло обернуться настоящей бедой, если не катастрофой, не только для города, но даже для всего Дивноземья, ведь такие вещи могли бы стать пострашнее любого оружия.

***

Наведя порядок, Ратмир вновь сосредоточился на своей цели — поиск книг из цикла «Тайны мироздания». Подросток неспешно двинулся вдоль шкафов, невольно проводя рукой по корешкам и высматривая заветное название, пока взгляд не зацепился за нужную надпись на одной из верхних полок. Тогда молодой человек тут же взял и поставил туда специальную лесенку, стоявшую неподалёку, а затем стал подниматься наверх, невольно осматривая каждый ярус шкафов.

Чем выше изобретатель оказывался, тем больше замечал множество рукописей, покрытых вуалью забвения: пылью и даже небольшими паутинками. Похоже, эти тексты лежали без внимания многие годы, может даже десятилетия или века, несмотря на бесспорную ценность каждого. Возможно, причины тому крылись в разных обстоятельствах: написаны на других языках, сложное изложения мыслей автора, знания не нужны на данный момент или не применимы, опасная магия на страницах и так далее.

«Как жаль, что эти книги так давно лежат здесь без дела… Наверняка же они скрывают в себе нечто очень интересное!» — с грустью подумал мастер, когда в очередной раз невольно посмотрел на эти забытые сокровища.

Достигнув нужной полки, ученик Ведислава быстро нашел первую часть цикла «Тайны мироздания» и приступил к делу. Подросток бережно, чтобы не повредить ничего, стал вытаскивать её обеими руками, словно добывал драгоценный камень из глубин горной породы, прилагая немалые усилия. Получалось это весьма не быстро: массивная книга постоянно цеплялась за соседние рукописи, будто не желала покидать своего привычного прибежища и отправляться непонятно куда. Впрочем, несмотря на все трудности, молодой человек всё равно спустя три минуты вынул «строптивицу» и довольный начал спускаться со своей добычей вниз, предвкушая занимательное чтиво.

Сойдя с последней ступеньки лестницы, Ратмир направился к специальному месту для чтения, с любопытством рассматривая рукопись. Название «Тайны Мироздания. Часть 1: Высшие силы», выведенное изящным почерком, блестело и переливалось всеми цветами радуги, будто в буквах таилась какая-то особая магия. Корешок обвивали замысловатые узоры и древние руны — линии то утончённо сливались в изящные переплетения, то расходились, будто заявляли о своей самодостаточности. Огромное количество страниц с едва заметным перламутровым отливом, казалось, хранили бескрайние глубины мудрости и на ощупь были гладкими, словно шёлк. Обложка выглядела просто изумительно: наполовину золотая с белыми алмазами, похожими на капли света, а наполовину серебряная с инкрустацией чёрных опалов, походивших на бездонные дыры.

Вскоре мастер удобно устроился на одном из диванчиков у окна и осторожно смахнул рукой едва заметную пыль с обложки. После этого подросток открыл древний фолиант и принялся внимательно читать первую главу с интригующим названием «Два начала», стараясь уловить не только смысл, но и скрытую мудрость. Там повествовалось про две высшие силы, противоположные друг другу, которые служили основой всему сущему: созидание и разрушение.

Автор начал с основ, рассказывая о фундаментальных истинах мироздания: «В самом начале не существовало ничего: ни времени, ни жизни, ни пространства, ни формы, ни звуков... Была лишь бескрайняя и безликая пустота, наполненная необузданной энергией без направления, цели и смысла — по сути, абсолютный хаос. Речи о мире, каким мы его знаем сейчас, совершенно не шло, потому что даже понятия «бытие» как таковое отсутствовало.

Только в какой-то момент ситуация резко изменилась, к сожалению, по неизвестной нам, обычным смертным, причине. Внезапно и стремительно в первородной неразберихе произошёл то ли сбой, то ли всплеск, то ли какое-то напряжение — трудно сказать наверняка, каким образом возникла искра порядка. Единственное, что известно по этому поводу, — последствия оказались поистине колоссальными: тогда одновременно появились на свет две силы. Ими являлись созидание и разрушение — противоположные, но неразрывно связанные между собой, самостоятельные, разумные, могущественные.

После такого из ряда вон выходящего события и началась история становления всего сущего…».

Вся прочитанная информация пусть и звучала величественно, но не являлась каким-то откровением для Ратмира. Объяснение этому было простое: история о рождении высших сил известна в Дивноземье каждому с малых лет от своих родителей или учителей, так как передавалась из поколения в поколение, уже давно став частью культуры всей белой расы. Притом истоком такого древнего знания, конечно, послужили боги-прародители, учитывая, что сами люди просто не могли там присутствовать, но никто не сомневался в подлинности сведений.

Дальше в тексте описывались роли высших сил: «Две высшие силы, дополняя друг друга, всегда идут рука об руку и вместе порождают целые миры с удивительными измерениями и разными существами. Только не думайте, что в этом процессе Созидание исключительно творит, а Разрушение, наоборот, уничтожает, дабы не поддаваться глубочайшему заблуждению, упрощая суть до примитивной трактовки противоположностей. На самом деле всё обстоит намного сложнее — обе энергии могут как порождать, так и губить, но только по-своему, следуя своей исключительной природе».

Прочитав эти строки, юный гений оторвался от книги и основательно так задумался, поднеся руку к подбородку: «Если каждая высшая сила может как создавать, так и уничтожать, то, по сути, отличие между одной и другой не очень-то и велико. Как-никак даже самые сильные противоположности могут оказаться лишь двумя сторонами одной медали — неотделимыми и взаимозависимыми. Причём порой грань между ними настолько тонка, что некоторые легко могли бы её и вовсе не заметить, а значит, не всегда нужно смотреть на вещи сквозь призму очевидности, чтобы потом не сделать неверных выводов. Хотя часто люди стремятся упростить всё до обычных противопоставлений — свет и тьма, добро и зло, истина и ложь, но ведь в действительности мир не так прост! Ничто никогда не делится только на чёрное и белое — вокруг столько оттенков, переходов, полутонов, граней и нюансов, что порой даже самое понятное явление способно раскрыться с неожиданной стороны, если посмотреть на него под другим углом. В этом переплетении, наверное, и состоит идеальная гармония всего сущего, где каждая деталь играет свою роль в общем великом замысле…».

Все размышления, заполнившие голову, постепенно привели подростка к одной простой, но невероятно совершенной истине — нет ничего абсолютно однозначного. То есть, по сути, он пришёл к тому самому редкому знанию, несущему философскую глубину, которое невозможно получить извне, а лишь понять самому, прислушавшись к разуму и душе. Благодаря этому прозрению мастер не только по-новому взглянул на мир, раздвинув границы своего восприятия, но теперь будто стал мудрее, что ли, навсегда запомнив: контекст всегда очень важен в любой ситуации.

Наконец Ратмир вернулся к чтению книги, где автор дальше уходил в свои довольно интересные рассуждения и мысли: «Всё подобно музыкальному произведению, где каждая сила играет свою замысловатую партию. Созидание — светлая мелодия, способная порождать что угодно и поддерживать жизнь, а Разрушение — мощный тёмный аккорд, убирающий всё лишнее и изжившее себя. Это и образует бесконечную симфонию равновесия, в которой заключена несравненная красота, непостижимое совершенство и тонкая мудрость мироздания…»

Потом в рукописи поднималась самая загадочная и туманная тема — проявления двух высших сил. В тексте, с заметным трепетом и благоговением, приводилось множество признаков, но только косвенных, ни единого прямого, что вызывало множество вопросов вместе с лёгким недоумением. Причём даже такие упоминания являлись скорее предположениями, догадками или вовсе домыслами самого автора без твёрдой доказательной базы, ещё больше всё запутывая.

«Похоже, Созидание и Разрушение настолько неуловимы, что постоянно остаются вне досягаемости для всех, находясь одновременно где-то рядом и при этом нигде», — сделал для себя однозначный вывод юный гений.

Чем дольше молодой человек читал эту часть, тем больше внутри него росло некоторое раздражение, родившееся внутри из-за полного отсутствия хоть каких-то фактов. Да, вроде бы мастеру не была чужда философия, но если только она основывается на чём-то конкретном или хотя бы обычной логике и здравом смысле. Здесь же в тексте наблюдалась сплошная неопределённость, бесконечное блуждание вокруг да около, будто автор сам не понимал, о чём пишет, просто подменяя смысл красивыми фразами.

Изучив полностью данную главу, изобретатель ненадолго оторвался от фолианта и откинулся на спинку дивана, а после тяжело вздохнул и подумал: «Хотя ладно… Автору в принципе можно простить эту оплошность. Всё-таки о первородных силах действительно мало что известно, и, пожалуй, сложно не уйти в пустые домыслы на эту тему… Впрочем, я бы так точно не сделал никогда».

Спустя минуту Ратмир снова погрузился в текст, где поднималась уже другая тема: «Созидание и Разрушение никогда не вмешиваются в дела своих творений напрямую, давая тем полную свободу. Это неудивительно — если бы родители постоянно опекали своего ребёнка, то он бы ничему сам так и не научился. Так и здесь: вмешательство может только навредить, остановив развитие и взрастив бездумных исполнителей чужой воли».

После прочтения этих строк разум подростка тут же выдал очень близкую аналогию, которая являлась частью истории белой расы. Боги когда-то тоже жили рядом со своими потомками бок о бок — учили, направляли, делились своими знаниями и мудростью, открывали законы мироздания и даже оберегали от опасностей. Правда, однажды эти могущественные прародители покинули своих «детей» — тогда, вероятно, пришло время людям и волшебным созданиям идти по собственному пути развития и учиться жить самостоятельно.

Сразу далее следовала небольшая оговорка: «Только, как в любом правиле, бывают и исключения. Высшие силы всё же вмешиваются, но только когда заканчивают создавать очередной мир. Они в этот момент дают ему и его обитателям некие устои, на которых должно строиться дальнейшее существование, для полной гармонии, порядка, жизни и, естественно, развития. Правда, следовать так называемым законам никто не обязан — наказания же за неисполнения нету, и порой подобная вольность приводит к очень печальным последствиям…».

«Интересно, неужели высшие силы не вмешиваются даже тогда, когда их творения собственноручно разрушают мир? Или им всё равно, что в дальнейшем происходит?» — ненадолго оторвавшись от чтения, с некой тревогой подумал Ратмир, прекрасно осознававший один простой факт: с его миром вполне может такое случиться.

***

Пока Ратмир продолжал читать, путешествуя по страницам удивительной книги, время пролетало незаметно. За окнами библиотеки медленно, но верно наступал вечер, но здесь из-за плотных штор и яркого освещения совершенно этого не ощущалось — будто внутри всё ещё продолжался день. Лишь специфические ароматы помещения усилились, а тишина будто приобрела осязаемую плотность и стала ещё ощутимее, наполняя зал непробиваемым спокойствием.

Молодой человек как ни в чём не бывало читал рукопись, методично перелистывая страницу за страницей, и постепенно приближался к концу повествования. При этом, как обычно случается, он совершенно не замечал ничего происходящего вокруг, словно между ним и действительностью пролегла невидимая стена. Книга полностью захватила внимание, и мир вне страниц сейчас просто потерял значение для юного гения, поэтому, разумеется, шагов, пронизывающих сейчас безмолвие помещения, слух упорно игнорировал.

Изобретатель ещё с раннего детства любил изучение различной литературы по нескольким причинам. Во-первых, ни с чем несравнимый ритуал самого процесса давал приятное умиротворение: шорох страниц под пальцами, терпкий запах бумаги и чернил, ощущение приятной шероховатости обложки на коже ладоней. Во-вторых, текст, окутывая душу и разум, мог дать читателю что угодно: драгоценные знания и мудрость, мысленное путешествие сквозь пространство и время, полный спектр непередаваемых ощущений и многое другое. В-третьих, чтение всегда уносило сознание куда-то далеко, в другое измерение, где существовало только всеобъемлющее спокойствие, которое всегда вытесняло собой суету внешнего мира и заставляло забывать абсолютно любые тревоги и заботы.

— Опять засиживаемся допоздна? — вдруг раздался размеренный голос рядом с учеником Ведислава.

Подросток невольно вздрогнул от неожиданности и резко оторвался от текста, слегка растерявшись. Правда, мастер быстро пришёл в себя, полностью возвратившись в реальность из своего внутреннего мира, после чего незамедлительно повернулся к обратившемуся к нему человеку. Перед молодым человеком стоял Всемысл, державший в руках свечу на металлической подставке, который наверняка пришёл сюда, чтобы напомнить о необходимости покинуть библиотеку, так как здание пора закрывать.

— Похоже, я слишком зачитался и не заметил, что уже наступил вечер, — немного смущённо ответил мастер, почесав затылок.

— Настолько интересная книга? — с искренним любопытством поинтересовался хранитель, украдкой взглянув на фолиант в руках подростка.

— Очень. Заставляет задуматься о многом, — признался Ратмир и посмотрел на рукопись, невольно погладив пальцами обложку.

— О, знаю эту книгу. Действительно, достаточно увлекательная, — поглаживая подбородок, задумчиво протянул смотритель и с нотками грусти добавил, тяжело вздохнув: — Правда, ты первый, кто её прочёл за тридцать лет.

— Неужели?! — подняв одну бровь, с некоторым удивлением произнёс юный гений.

— К сожалению, так и есть. Всё, что находится на верхних полках, не особо пользуется спросом, — с ноткой разочарования в голосе сказал мужчина и опечалено посмотрел на верхнюю часть шкафов.

— Да, я заметил, — согласился молодой человек, и перед его внутренним взором пронеслись те всеми забытые рукописи, покрытые толстым слоем пыли.

— Да, надо как-то привести их в порядок, — погладив подбородок, задумчиво протянул хранитель, а затем через пару секунд перевёл взгляд на ученика Ведислава и спросил: — Тебе сколько ещё дочитать осталось?

— Совсем немного, всего несколько страниц, — ответил Ратмир и указал на оставшуюся часть книги, уже ощущая внутри знакомое предвкушение, которое всегда возникало перед завершением увлекательного чтения.

— В таком случае давай дочитывай, а я подожду. Всё равно дел у меня больше тут нет, кроме как закрытие библиотеки, — решил Всемысл и начал искать удобное место для ожидания, где скоротать время.

— Спасибо, — искренне поблагодарил изобретатель, чувствуя себя немного неловко от этой ситуации.

— Да не за что, — махнув рукой, непринуждённо отозвался мужчина и, подмигнув, с лёгкой усмешкой добавил: — Таким светлым умам, как ты, всегда нужно делать поощрения, особенно в стремлении к знаниям.

Подросток от таких слов слегка смутился и не знал, что ответить, поэтому просто кивнул и снова погрузился в свой фолиант. Хранитель же с лёгкой усталостью вздохнул и уселся поудобнее в кресло неподалеку, приготовившись ждать столько, сколько нужно, пока юный гений дочитает свою книгу. В зале снова воцарилась тишина, прерываемая лишь ритмичным шорохом страниц, едва слышным потрескиванием огонька свечи, капанием воска и едва уловимым дыханием присутствующих.

Через некоторое время Ратмир уже дочитывал последнюю фразу: «Созидание и Разрушение — несомненно неотъемлемая часть нашего мира. Правда этих двух сил природа настолько загадочна, что мы никогда не сможем полностью понять их суть».

Наконец молодой человек бережно закрыл книгу и ласково провёл рукой по обложке, будто благодаря за знания и в то же время прощаясь. После этого он поднялся с дивана и направился к шкафу, чтобы вернуть рукопись на законное место, крепко прижав двумя руками к груди массивный предмет. Только на полпути смотритель, поняв намерения подростка, внезапно поднялся с кресла и почему-то протестующе замахал руками, что заставило изумлённого мастера остановиться.

— Не нужно возвращать книгу на место. Оставь её где-нибудь на столе — я потом сам с ней завтра разберусь, — повелел Всемысл, явно не желая тратить время даже на наведение порядка, чтобы поскорее уйти отсюда.

— Ладно, хорошо, — слегка пожав плечами, согласился изобретатель и аккуратно положил рукопись на ближайший от себя стол.

— Пошли уже, а то я и так из-за тебя задержался тут, — махнув рукой, добавил смотритель с лёгкой улыбкой и направился к двери.

Подросток сразу же последовал за ним, и минут через десять они уже вместе шли сквозь пространство первого этажа. Вокруг танцевали тени, создаваемые мерцающим сиянием огонька свечи в руках хранителя, изгибаясь в причудливых формах, и походили на неких таинственных духов, которые то появлялись, то исчезали из виду. Книги на полках в полумраке выглядели ещё более загадочно и, казалось, сейчас ожили, нашёптывая сокровенные секреты со своих пожелтевших страниц. Ритмичные шаги идущих создавали глухие звуки, которые отражались эхом от разных поверхностей и постепенно затихали, растворяясь в огромном пространстве многочисленных помещений.

— Вот опять я из-за тебя поздно вернусь домой, — проворчал Всемысл, немного осуждающе поглядывая на молодого человека.

— Извините, я правда не специально, — виновато ответил Ратмир и опустил взгляд, понимая, что является частой причиной позднего закрытия библиотеки.

— Вот и за что мне такое наказание в виде такого любознательного посетителя, — скорее с притворной досадой сокрушался хранитель, который всегда восхищался неутомимой жаждой знаний ученика Ведислава.

— Этого я уж не знаю, — ухмыльнувшись, заметил подросток и бросил на собеседника лукавый взгляд исподлобья.

— Ладно уж, не бери в голову. Это я так, от усталости ворчу, — с улыбкой произнёс мужчина, махнув рукой.

— Ничего, я понимаю… — кивнув, ответил мастер, хорошо осознававший, насколько тяжёлая работа у этого человека и как задержка, откладывающая долгожданный отдых, при таких условиях весьма нежелательна.

Весь путь изобретатель окидывал немного грустным взглядом всё вокруг, молчаливо прощаясь с библиотекой. Молодому человеку почему-то сейчас совершенно не хотелось покидать эти спокойные стены, будто что-то незримое удерживало и никак не желало отпускать. Хотя он прекрасно осознавал: уже поздно, здание вот-вот закроется, и сюда можно вернуться при желании ещё не раз в любой другой день, чтобы вновь окунуться в эту особую атмосферу. Только вот внутри, вопреки логике и здравому смыслу, возникало некое странное ощущение лёгкой утраты, будто молодой человек сейчас оставляет здесь что-то крайне важное.

Наверное, временное расставание давалось с таким трудом, потому что для юного гения это было не просто хранилище книг. Библиотека, как и мастерская, являлась одним из немногих укромных убежищ, которые всегда отличались безопасностью, спокойствием, малолюдностью или вовсе свободной зоной от человека, наполненной смыслом тишиной, особой обстановкой, близкой к натуре Ратмира. В подобных местах всегда можно было побыть наедине с самим собой, снять все маски, погрузиться в разнообразные мысли и скрыться от любых неприятностей внешнего мира.

Глава 5. «Часы»

Ратмир с сумкой на плече возвращался ранним утром из библиотеки домой, быстрым шагом идя по улицам города привычным маршрутом. Дело в том, что он ходил в храм знаний за ещё непрочитанными книгами из цикла «Тайны Мироздания», решив сегодня продолжить выполнять задание наставника в течение дня. При этом, нетрудно догадаться, подросток выбрал место для чтения родные стены терема и не просто так — не хотел обременяться какими-либо ограничительными сроками и с учётом возникновения непредвиденных дел, на которые легко мог ненадолго оторваться от текста на некоторое время и потом вернуться снова.

Прохладное утро прогоняло отголоски ночи и решительно окутывало мир своей неповторимой прелестью, предвещая погожий день. Над горизонтом уже поднималось яркое солнце, окрашивая небо в бледно-золотистые тона рассвета, и разгоняло своими лучами остатки темноты, преобразуя серые и унылые тона в красочные цвета. Лёгкий туман плыл по земле и превращал окрестности в таинственное море молочного цвета с мягкими волнами, скрывая под собой часть привычной реальности. Роса, разбросанная по разным поверхностям бережной рукой природы, блестела на свету радужными переливами и походила на маленькие драгоценности.

Вскоре мастер оказался в жилом районе и шёл по достаточно широкой улице, усыпанной мелким белым гравием. По обеим её сторонам тянулись деревянные заборы — каждый уникальный по своей сути и исполнению, с искусной резьбой и рисунками животных, сказочных существ, героев из сказок, богов. Величественные деревья возвышались вдоль изгородей и образовывали своими кронами свод из склонившихся ветвей с листьями, даруя приятную прохладу в тени. Под каждым из этих зелёных великанов находились удобные скамейки, добротно сделанные из дуба и украшенные витиеватыми узорами, где любили отдыхать пожилые люди, укрываясь от знойного солнца.

Внезапно где-то рядом с мастером раздался мужской голос: — Эй, Ратмир, подойди-ка сюда!

Конечно, из-за этого молодой человек незамедлительно развернулся и направился на источник звука. Причём изобретатель уже точно знал, кто его позвал, хотя и не сразу увидел самого человека, — это наверняка был уже как десять лет бывший хранитель библиотеки, живший по соседству с семьёй Ратмира. Слишком уж запоминающимся голосом владел старец — глубокий, чуть хрипловатый и размеренный, и перепутать с каким-либо другим представлялось почти невозможно.

Через минуту юный гений оказался перед пожилым человеком высокого роста и худощавого телосложения, который сидел на лавочке под раскидистым клёном. Вытянутое лицо, испещрённое сетью тонких морщинок, хранило в себе выражение постоянной задумчивости, словно он всё ещё продолжал вести невидимый разговор с книгами. Серые, слегка выцветшие глаза смотрели мягко, но цепко, вглядываясь в самую суть вещей, и будто видели больше, чем доступно остальным. Длинные, ухоженные, с лёгким серебристым отливом седые волосы ниспадали мягкими волнами с головы на плечи, а густая борода придавала облику величавость. На лбу покоилось очелье из серебра, украшенное тонкими узорами в виде переплетающихся ветвей, в центре которого сиял небольшой камень цвета утреннего неба. Руки держали длинную палку из тёмного дерева, пронизанную загадочными символами, которая всегда служила надёжной опорой и даже некой защитой в любой ситуации. Одежда состояла из длинной свиты серого цвета, сшитой из добротного сукна, с золотой вышивкой и тёмно-коричневым поясом, штанов из льна и кожаных сапог со шнуровкой.

— Здравствуйте, Всеволод Витославович, — слегка поклонившись, с уважением в голосе поздоровался со старцем Ратмир.

— Приветствую, соседушка, — кивнув, с тёплой улыбкой дружелюбно ответил Всеволод Витославович.

— Вы что-то хотели? — поинтересовался подросток, чтобы избежать каких-либо ненужных отступлений и перейти сразу к делу.

— Да! Ты представляешь, у меня часы сломались! Что я с ними только не делал, но они не хотят работать, и всё тут! — всплеснув руками, посетовал старец и после короткой паузы молчания с мольбой в глазах попросил: — Не посмотришь? Я же знаю, что ты у нас мастер на все руки! Авось и разберёшься, в чём там проблема.

Почесав затылок, изобретатель начал быстренько просчитывать, как лучше поступить, взвешивая все за и против. Подросток совершенно был не против выполнить эту пустяковую просьбу — починить что-либо никогда не вызывало какой-то особой трудности и всегда воспринималось для него как маленькая, но весьма увлекательная загадка. Только вот всё упиралось в ограниченное время, ведь каждая новая задача могла просто не втиснуться в плотный график без каких-либо проблем с другими важными делами.

После недолгой молчаливой паузы всё же юный гений согласился: — Ну… в принципе да, могу посмотреть…

— Замечательно! — обрадовался сосед и вынул из своей сумки бережно завёрнутый в несколько слоёв ткани какой-то предмет, вероятно, часы, а затем протянул вещицу и произнёс: — Вот, держи, аккуратнее только.

Молодой человек кивнул и осторожно взял в руки, после чего деловито сказал, решив несколько отодвинуть запланированное чтение по времени: — Сегодня тогда починю. Если поломка небольшая, возможно, даже управлюсь до обеда.

— Вот как… — погладив бороду, задумчиво протянул старец, а затем с лёгкой улыбкой продолжил: — Ну что ж, тогда до обеда я посижу тут с книгой, а после отправлюсь домой и оттуда уже никуда не уйду сегодня. Так что в любом случае, как закончишь, без труда меня отыщешь.

— Договорились, — отозвался мастер и прижал к себе переданный свёрток, ощущая под защитным слоем неровную структуру часов.

— Спасибо тебе, — поблагодарил Всеволод Витославович, положив ладонь на грудь в знак уважения.

— Да пока не за что, — пожав плечами, скромно заметил Ратмир и слегка улыбнулся.

— Не знаю-не знаю… Если бы ты отказался, то пришлось бы искать какого-то нездешнего мастера. Кроме же тебя в нашем городе никто не сможет починить этот мудреный механизм! — хмыкнув, произнёс старец и с уважением посмотрел на мастера.

— Ну да, — чуть отведя взгляд в сторону, несколько смущенно ответил умелец, которому всё же льстило, что с подобными проблемами всегда идут только к нему.

— А теперь иди. Не буду больше задерживать, — снисходительно произнёс Всеволод Витославович, махнув рукой.

— До встречи, — попрощался мастер, отступив на шаг, в любую секунду готовый продолжить путь домой.

— Давай, увидимся, — помахав рукой, ответил старец, а затем достал из своей сумки какую-то книгу и приступил к чтению.

***

Оказавшись у себя в мастерской, Ратмир сразу уселся за верстак и бережно развернул свёрток с часами, которые выглядели просто изумительно. Шесть тонких элегантных стрелок медного оттенка, заострённых на концах, распластались в разные стороны и стояли неподвижно, не измеряя свою единицу времени: сиги, миги, мгновения, доли, части и часы. Белоснежный циферблат с основными двадцатью четырьмя делениями украшали прозрачные камни круглой огранки, сиявшие при любом движении света, словно звёзды. Корпус из натурального малахита создавал впечатление магического артефакта, полностью раскрывая красоту своего природного материала: глубокий зелёный оттенок с натуральными узорами, похожими на завитки листвы или размытые облака. Золотистые выгнутые ножки, похожие чем-то на корни дерева, словно выросли сами по себе из нижней части и обеспечивали надёжную устойчивость всего устройства. Сбоку торчал заводной ключ из какого-то золотистого сплава, украшенный изящными гравировками в виде спиралей, и поблёскивал маленькими инкрустациями из фиолетовых кристаллов.

«Хмм…как любопытно… Часы однозначно делали не даарийцы. Скорее всего, это работа харийцев или рассенов, а может и ещё кого-то. Слишком уж необычные материалы и конструкция», — разглядывая изумительное изделие, мысленно отметил юный гений и задумался, подняв бровь: «Откуда же такое чудо у Всеволода Витославовича? Подарок кого-то или семейная реликвия? Загадка однако…»

Вернувшись из своих размышлений обратно в реальность, изобретатель приступил наконец к делу. Сначала он проверил, насколько поломка серьёзная, — завёл часы и прислушался, желая угадать звук тиканья или хотя бы скрип, однако уловил лишь упорное молчание, то есть механизм не работал от слова совсем. Естественно, после этого мастер стал бережно разбирать вещицу и аккуратно раскладывать хрупкие детали перед собой на столе, выстраивая их в строгом порядке, чтобы потом без труда собрать обратно.

Закончив, подросток взял из ящичка лупу и пинцет, а затем приступил к тщательному изучению каждого элемента для выяснения причины неисправности и бормотать себе под нос: — Так… С пружинами вроде всё нормально… Втулка цела… Зубья колёс не сбиты…

Процесс занял около получаса, пока наконец внимательный взгляд не зацепился за едва заметный дефект — мелкую трещину. Как оказалось, ось баланса, отвечающая за точность хода, надломлена у самой шейки, из-за чего, видимо, колесо в собранном механизме сидело неровно и полностью останавливало работу часов. Для опытного мастера это означало лишь одно: никакие ухищрения здесь не помогут и повреждение бесполезно заделывать — надо только менять данную деталь на новую, которую, разумеется, пришлось бы делать собственноручно. Так что подросток незамедлительно снял мерки со старой и скрупулёзно занёс пропорции на бумагу, а потом несколько раз проверил и перепроверил записи, сразу исключая даже малейшую ошибку.

Как только на руках появился точный чертёж, Ратмир сразу поднялся из-за стола и начал подготовку к созданию нужной оси, выполняя привычную работу. Первым делом изобретатель подошёл к горну и подкинул угли из рядом лежащего мешка в печь, а затем разжёг огонь с помощью кресала и мехами довёл жар до нужной температуры — пламя в топке заиграло ярко-оранжевыми и белыми языками. Дальше подошел к шкафу и вынул с полки небольшой слиток подходящего металла без изъянов, после чего надел перчатки и отправил в печь с помощью щипцов заготовку, затем закрыл крышку. И наконец достал инструменты из сундуков и разложил на верстаке в удобной для себя последовательности, чтобы всё было под рукой и не приходилось отвлекаться на поиски нужного предмета.

Теперь металлу необходимо было только время, чтобы нагреться, поэтому изобретатель перевернул песочные часы и стал ждать. Причём, как обычно, молодой человек решил заняться делом, не тратя драгоценные минуты впустую — привычка, выработанная годами постоянной загруженности разного рода делами и заботами. Он вынул из сумки, оставленной на столе, книгу «Тайны Мироздания. Часть 2: Боги», уселся поудобнее на стул и принялся за чтение, то и дело поглядывая на падающие песчинки в стеклянном сосуде.

Текст начинался так: «В каждом мире существуют могущественные существа, призванные следить за порядком, например, в нашем — это так называемые боги. Именно они заведуют разными аспектами жизни: жизнью и смертью, светом и тьмой…».

Вскоре металл раскалился до нужной кондиции — засиял вишнёво-красным светом, став мягким и податливым. В тот же момент подросток отложил фолиант в сторону, положив на стол, встал со стула и подошёл к печи, а затем приступил к следующему этапу, открыв крышку. Умелец вынул из горна горячий металл и с помощью щипцов переложил на наковальню, а после взял молот и начал придавать форму неровному куску точными ударами, время от времени возвращая обратно в огонь.

Как только заготовка вытянулась до нужной толщины и длины, молодой человек быстро убрал молотком лишнее, отбив неровные края и шероховатости. Теперь оставалось снова ждать — металл должен был остыть естественным путём, медленно темнея на воздухе и теряя вишнёво-красное свечение. В итоге юный гений снова уселся на свой стул и вернулся к книге на том месте, где остановился, изредка бросая внимательный взгляд в сторону детали на наковальне.

Внезапно дверь наверху отворилась, и в помещение буквально влетела несколько взволнованная чем-то Милослава. Девочка незамедлительно подошла к изгороди и облокотилась на перила, слегка наклонившись вперёд, чтобы открыть себе полностью обзор на то, что творилось внизу. После этого быстренько пробежалась взглядом по нижнему ярусу, пока не остановилась наконец на знакомой фигуре брата, и в глазах промелькнуло какое-то облегчение.

— Ратмир! Извини, конечно, что отвлекаю, но… — привлекая внимание изобретателя, начала неожиданная гостья и после короткой паузы, собравшись с духом, продолжила: — Понимаешь, я тут потеряла одного своего подопечного…

Неспеша оторвавшись от книги, Ратмир посмотрел на сестру и со вздохом спросил: — И кого на этот раз? Зайца, белку или, может, снова ёжика?

Дело в том, что у сестры подростка имелось одно хобби — она постоянно таскала в дом разнообразных животных. Притом подобное случалось не из-за детской прихоти, как обычно бывает у любого другого ребёнка, а потому что Милослава не могла пройти мимо нуждающихся в помощи существ из-за той или иной травмы. В итоге девочка подбирала везде, где только можно, травмированных или ослабленных созданий, ухаживала и лечила, но потом всегда отпускала, кроме тех случаев, когда в дикой природе те уже не выживут. У доброй и сострадательной целительницы даже была в тереме своя маленькая «больница» на чердаке, где находилось всё, что нужно для такого занятия.

Милослава немного помялась, отведя глаза в сторону, но всё же вскоре ответила как можно более непринуждённо: — Да нет, узорчатого полоза.

— Кого-кого?! — переспросил ошарашенный мастер, очень надеясь, что просто ослышался.

— Ну знаешь… змейка такая есть. Она такая небольшая, с чёрными и светло-зелёными волнистыми полосками на спине и по бокам, а также с бледновато-жёлтым брюшком, — смущённо улыбнувшись, объяснила девочка, хотя наверняка понимала, что брат ожидал совсем другой реакции.

— Да я понял, но ты притащила в дом змею! — возмущённо воскликнул подросток, чуть повысив голос, и положил свой недочитанный фолиант на верстак.

— Ну она же не ядовитая! Тем более это всего лишь детёныш, — подняв одну бровь, заметила Милослава и с удивлением посмотрела на собеседника, как бы намекая: все беспокойства абсолютно беспочвенны.

— Всё равно это змея! — нахмурившись, отрезал изобретатель и с укором бросил взгляд на девочку.

— И что? Значит, её и лечить не нужно? — скрестив руки на груди, упрямо парировала сестра.

— Я всё, конечно, понимаю… — покачав головой, мягко наконец произнёс, а потом тяжело вздохнул и добавил: — Только ты представляешь, что будет, если мама узнает об этом?!

— Знаю! Именно поэтому и надеялась, что ты мне поможешь найти полоза раньше, чем мама узнает о его существовании в доме! — ответила Милослава и с мольбой посмотрела на брата.

— Но я сейчас не могу этим заниматься! Мне нужно срочно починить часы Всеволода Витославовича, а потом заняться другими делами! — сказал юный гений и указал на части разобранных часов на столе.

— Ну ладно, хорошо. Поищу сама, — слегка поникнув, решила девочка и ненадолго задумалась, а затем, спустя пару секунд, попросила: — Только если найдёшь вдруг полоза раньше меня, то дай знать.

— Конечно, сообщу, — кивнув, отозвался умелец и с улыбкой добавил: — В наших общих интересах найти твоего полоза побыстрее. Иначе от матери всем попадёт.

— Всё, больше не отвлекаю, — на прощание произнесла сестра и вскоре скрылась за дверью.

«Притащила змею, ну надо же! В следующий раз, мне кажется, она притащит в дом медведя! Или ещё кого похуже…» — подумал, закатив глаза, изобретатель, после чего снова уселся за стол и продолжил чтение.

Спустя некоторое время Ратмир переложил будущую ось на верстак, а затем устроился за своим рабочим местом и стал доводить её до нужных размеров. Мастер медленно и сосредоточенно подтачивал напильником заготовку, постоянно сверяясь с чертежом, и лишний металл сходил тонкой стружкой, образуя крошечные завитки серебристых опилок. Пока наконец перед умельцем не оказалось изящное изделие с идеально выверенными пропорциями, однако ещё не завершенное окончательно.

Дальше последовала закалка для повышения твёрдости и прочности будущей оси, чтобы выдерживать нагрузку в механизме. Подросток отправил деталь опять в жар кузнечного горна и закрыл крышку, а затем терпеливо подождал нагрева металла до вишнёво-красного оттенка, коротая время за чтением. Затем щипцами вынул заготовку, погрузил в сосуд с маслом, моментально охлаждая, — в ту же секунду раздалось резкое шипение, образовалось облачко дыма, и воздух наполнился запахом гари. Потом ещё раз деталь отправилась в печь до лёгкого коления, обозначавшего начало отпуска, и через несколько минут на наковальню остывать, возвращая свой серебристый блеск вместо огненно-золотистого.

Где-то спустя час наступил последний этап, требовавший особого терпения и точности — шлифовка и полировка. Сначала Ратмир прошёлся по заготовке точильным камнем, снимая мельчайшие неровности, благодаря чему поверхность оси постепенно становилась очень гладкой. После этого нанёс абразивную пасту на поверхность детали и с помощью тряпочки круговыми движениями приступил к стиранию даже микроскопических царапин, доводя до зеркального блеска.

Вскоре ось была полностью готова, и мастер тут же начал проверять, насколько она совпадает со старой. Нужно было, чтобы эти обе детали совпадали точь-в-точь друг с другом, иначе остальной механизм мог быстро выйти из строя в будущем, несмотря на совершенность и исправность других частей. Именно из-за этого умелец очень внимательно под лупой на свету рассматривал небольшое изделие под разными углами, сверяя каждый параметр с эталоном на совпадение.

Убедившись, что всё в порядке, изобретатель с предельной осторожностью принялся собирать механизм. Каждое движение было полностью выверенным и совершенным, ведь малейшая ошибка могла привести к повреждению тонких деталей, сбою в их работе или даже полному выходу из строя всего изделия. Юный гений брал пальцами или пинцетом очередную часть и ловко вставлял в нужный паз, отлично зная, в каком порядке собирать конструкцию, а затем проверял всё для надёжности. Так постепенно медные и стальные шестерёнки с ювелирной точностью бережно ложились на свои законные места, идеально подгоняясь друг к другу и собираясь словно пазл.

Закончив, молодой человек сделал ещё парочку важных штрихов, чтобы механизм работал ещё лучше и плавнее. Он прошёлся тонкой кисточкой по соединениям, убирая любые загрязнения, которые могли быть даже не совсем видимы глазу, но способны со временем повлиять на точность хода. После этого при помощи пипетки смазал крошечными каплями масла ключевые узлы, добиваясь идеального скольжения шестерёнок и почти полного отсутствия трения.

Наконец мастер бережно закрыл крышку корпуса и принялся проверять, работает ли теперь удивительная вещица. Подросток взял в руку заводной ключ, вставил в отверстие, находившееся сбоку корпуса часов, и плавно повернул несколько раз, ощущая лёгкое сопротивление пружины. Теперь оставалось ждать, пока внутренний механизм запустится, — примерно несколько секунд, или, может, чуть дольше, если, конечно, всё сделано правильно при сборке и починке.

Нахмурившись, умелец сосредоточился и с напряжением прислушивался к любому новому звуку, затаив дыхание. Почти сразу послышалось тихое, едва уловимое металлическое щёлканье — механизм неторопливо начал свою работу, медленно по цепочке запуская детали одну за другой. Далее последовал лёгкий треск — это внутренняя пружина, напрягшись, сжалась и начала плавно передавать движение на главный стержень, задавая ритм остальной системе. Затем зазвучали тончайшие вибрации, похожие на едва различимый металлический шёпот — внутри корпуса ожили крошечные оси, и миниатюрные шестерёнки начали свой синхронный танец. Наконец, спустя несколько томительных секунд напряжённого ожидания, в воздухе раздалось чистое и ровное тиканье стрелок, подтверждая исправность механизма часов и успех починки.

«Порядок, часы теперь работают как надо. Можно теперь их вернуть законному владельцу», — удовлетворённо кивнув, подумал Ратмир и посмотрел в окно, где солнце ещё не дошло до зенита, и про себя добавил, улыбнувшись: «И как раз успел до обеда, а значит, у меня ещё целый день свободный».

Подросток быстро стал подготавливать изделие к транспортировке, чтобы вскоре вернуть законному хозяину. Молодой человек в несколько слоёв заботливо замотал необычную вещицу мягкой тканью и перевязал всё прочной верёвкой, сделав надёжный узел для защиты от возможных повреждений. Лишь после такого тщательного упаковывания молодой человек положил часы в свою сумку и был готов встретиться вновь со своим соседом для возвращения тому исправных часов.

***

Ратмир вышел за пределы родового участка, остановился и быстренько огляделся вокруг, слегка прищуриваясь от яркого света. Взгляд быстро среди привычной обстановки заметил на одной из скамеек, находившихся под раскидистыми деревьями, знакомую фигуру Всеволода Витославовича, который самозабвенно погрузился в чтение потрёпанной книги. Тогда изобретатель сразу направился к соседу, желая поскорее вернуть починенную вещь, чтобы уже затем вернуться домой на обед и получить новую порцию энергии от вкусной трапезы вместе с небольшим отдыхом.

Правда, неожиданно подросток стал свидетелем маленького уличного происшествия, поэтому невольно остановился и стал наблюдать за развитием событий. Откуда-то из-за поворота выскочила испуганная белка и шустро побежала по дороге, проворно лавируя между людьми и природными препятствиями. В следующий миг следом по той же траектории с громким лаем и охотничьим азартом в чёрных глазах устремилась огромная собака чёрно-белой масти, явно преследуя зверька. Эти двое пронеслись мимо мастера и чуть не сбили того с ног — в те несколько секунд изобретатель пошатнулся и чуть не выронил свёрток с часами из рук, но, к счастью, смог в последний момент удержать, прижав к себе.

Вскоре погоня наконец закончилась в пользу так называемой добычи — притом весьма забавно и внезапно. Белка, спасаясь от преследования, с лёгкостью вскочила на близлежащий тополь, вскарабкалась по стволу наверх и быстро скрылась из виду в густой листве. В то время как незадачливый охотник со всего размаху врезался прямо в дерево, в запале погони не успев затормозить, и распластался на земле от удара, а затем быстро пришёл в себя, замотав головой, и начал кидаться передними лапами на кору то с одной, то с другой стороны, в приступе досады истошно гавкая.

Казалось бы, на этом всё должно было и закончиться, но нет: оказалось, произошедшее запустило целую цепочку случайных событий. Когда дворняга стукнулась о тополь, то он заметно содрогнулся: листва с шелестом зашевелилась; ствол задрожал, скинув парочку кусочков своей коры; ветви завибрировали. Из-за этого серая кошка, мирно дремавшая на одной из нижних суков, соскользнула со своего места, не успев вовремя среагировать спросонья, и полетела вниз, отчаянно размахивая лапами. Спустя несколько мгновений бедная мурлыка шмякнулась прямо на белую лошадь, которая спокойно стояла рядом с деревом, запряжённая в телегу, и инстинктивно вцепилась когтями в бока животного, стараясь удержаться. Естественно, от такого кобыла очень испугалась и сразу отреагировала: вскочила на дыбы, сбросив непредвиденную наездницу, и понеслась вперёд по дороге вместе с телегой, заставляя прохожих в ужасе отскакивать в разные стороны.

Хотя и на этом история не закончилась — судьба, похоже, не захотела поставить ещё точку и решила внести последний штрих. Всего через мгновение из калитки одного из родовых участков вышел коренастый мужичок с типичной внешностью для Белоозера, одетый в простую одежду коричневых тонов. Он остановился, лениво потянувшись, и посмотрел на то место, где буквально недавно стояла телега, после чего резко изменился в лице и быстро в панике начал осматриваться вокруг. Как только этот даариец осознал всю ситуацию, то молниеносно кинулся за своей кобылой с криками, размахивая руками: «Ты куда понеслась-то! Стой! Стой, зараза, кому говорю!...». Правда, та, очевидно, совершенно не слышала своего хозяина: встревоженное животное даже не думало останавливаться и бежало в сторону стены с огромной скоростью.

Мастер с улыбкой наблюдал за всем происходящим и едва сдерживал смешок, прижимая к себе свёрток с часами. Всё выглядело слишком уж нелепо и забавно, что даже такой всегда невозмутимый человек, как Ратмир, не мог сохранить свою серьёзность сейчас, хоть и пытался. Причём в этом веселье его поддержали и несколько других горожан, находившиеся в разных концах улицы, но отличались более бурной реакцией — во весь голос хохотали и живо комментировали между собой ситуацию.

Когда же эмоциональное послевкусие от всего случившегося прошло, все сразу вернулись к своим делам и заботам. Жизнь вновь вернулась в привычное русло повседневности, и улица окуталась обычным спокойствием с ноткой городской суеты, словно на самом деле здесь ничего такого из ряда вон выходящего и не приключалось. Впрочем, эта история всё равно не прошла бесследно и оставила один очень заметный отголосок — хорошее настроение, судя по возросшему количеству улыбок и оживлённых разговоров прохожих.

Изобретатель так же, как и остальные горожане, вернулся к своей маленькой миссии — возвращению часов законному владельцу. Молодой человек быстрым шагом направился к старцу и уже через минуту достиг своей цели, остановившись у лавочки, где сидел старец с книгой в руках. После этого юный гений чуть кашлянул, поднеся руку к губам для привлечения внимания соседа, и с улыбкой произнёс: — И снова здравствуйте, Всеволод Витославович. Как и обещал, я починил ваши часы.

Мужчина не спеша оторвался от текста и с удивлением посмотрел на подростка, приподняв брови, после чего воскликнул: — Да ладно! Уже? Так быстро?!

— Ну, там была повреждена всего лишь одна деталь. Так что я быстренько сделал точно такую же и заменил старую на новую. Вот и получилось управиться так быстро, — спокойно пояснил изобретатель, скрестив руки на груди.

— Да уж, действительно мастер, — хмыкнув, заметил Всеволод Витославович и потом добавил: — Впрочем, хотелось бы всё равно убедиться. Ты ведь не против, если я проверю, работают ли теперь мои часы?

— Разумеется, — кивнув, отозвался умелец и полез в свою сумку, после чего через несколько секунд бережно вынул свёрток с полностью исправным изделием и аккуратно протянул упакованную вещицу соседу.

Старец осторожно принял часы, бережно их положил себе на колени и распаковал, развязав узлы верёвки и развернув ткань, а затем приступил непосредственно к проверке. Он с сосредоточенным видом медленно прокрутил заводной ключ в отверстии, прислушиваясь к едва слышным щелчкам внутри механизма. Далее оценивающе посмотрел на циферблат, где стрелки быстро пришли в движение и стали чётко выполнять свою непосредственную функцию, показывая точное время. После этого сосед приложил вещицу к уху, прикрыв глаза, и довольно улыбнулся, вероятно, уловив ровное тиканье вместе с мягким шорохом полностью исправного и смазанного механизма.

— Ты смотри, и правда работают! — удовлетворённо заключил бывший хранитель библиотеки и одобрительно добавил, с уважением посмотрев на мастера: — Отличная работа, парень. Спасибо тебе большое.

— Рад был помочь, — слегка улыбнувшись, сдержанно ответил изобретатель, хотя ему были очень приятны подобные слова.

Сосед снова завернул часы в ткань и неожиданно сказал: — Говорят, харийцы тобой заинтересовались. Это правда?

— Ну вроде того, — кивнув, подтвердил Ратмир и, хмыкнув про себя, подумал: «Как же быстро разносятся слухи в нашем городе…»

— Что ж, в таком случае при встрече с ними постарайся утереть нос этим так называемым учёным. Пусть не думают, что харийцы единственные, кто может с наукой общаться на «ты», — подмигнув, с лёгкой усмешкой попросил Всеволод Витославович.

— Постараюсь, — пообещал мастер, хорошо понимая: такую задачу будет выполнить непросто.

— Вот и отлично, — удовлетворённо кивнув, произнёс сосед и добавил, понизив голос и прикрыв ладонью губы: — Кстати, скажу тебе по секрету... Даже у харийцев ещё не было никого, подобного тебе. Я имею в виду тринадцатилетних подростков-гениев, занимающихся наукой так серьёзно.

«Не может быть такого! Наверное, Всеволод Витославович просто что-то перепутал или, может, так хочет меня поддержать. Впрочем, если это на самом деле правда, то у меня есть все шансы поразить харийцев», — не веря своим ушам, подумал слегка удивлённый юный гений, а вслух лишь сдержанно полюбопытствовал, подняв одну бровь: — Откуда вы знаете?

— Пусть это останется для тебя тайной, — загадочно улыбнувшись, произнёс старец, явно не желавший делиться своими секретами, а затем откинулся на спинку скамейки и сказал, махнув рукой: — Ладно, ступай. Больше не задерживаю.

— До свидания, — чуть склонив голову в знак уважения, попрощался Ратмир и направился обратно в родные стены дома.

Глава 6. «Начало буднего дня»

Ратмир покинул трапезную после обеда и быстрым шагом направился в свою комнату, ощущая приятную сытость и прилив новых сил. В голове уже был план действий — там, в привычной обстановке и тишине, изобретатель хотел продолжить выполнять «домашнее задание» от учителя. Сегодня ведь подросток надеялся прочитать полностью вторую книгу цикла «Тайны Мироздания» и начать следующую, предвкушая для себя новые откровения и пищу для размышлений.

Сейчас мастер шёл через красивый зал на первом этаже, невольно окидывая взглядом оригинальное убранство, вдохновлённое самой природой. Высокий потолок открывал взору пейзаж небесного свода, пронзённого золотыми лучами и окутанного пушистыми облачками, создавая иллюзию открытого пространства. Стены украшало живописное панно: зелёный лес во всей своей пышной красе и его обитатели, запечатлённые в своей неповторимой естественности. Пол, выложенный мозаикой из разных пород дерева в затейливые узоры, блестел и переливался на солнце тёплыми оттенками от светлого золота до глубокого коричневого. Величественные колонны, выполненные из цельных тополей, высились вдоль периметра и добавляли природного очарования помещению, сохранив в первозданном виде особенности и изъяны материала. Напольные статуи из металла медного цвета, выполненные в виде животных, служили своеобразными светильниками — внутри каждой скрывалась в стеклянном плафоне восковая свеча. Тут и там виднелись несколько диванчиков с резными ножками и подлокотниками, мягкими спинками и сиденьями зелёного цвета с вычурной вышивкой золотистых растений.

Окна располагались под самым потолком немного хаотично — кто-то явно намеренно отказался от строгой симметрии. Одни прямоугольные с деревянной рамой и вычурной резьбой находились с правой стороны и выходили прямо на улицу, запуская в зал сияние солнца. Другие же, арочные с ажурной балюстрадой и плавными изгибами, тянулись по противоположной стороне, выходя в галерейный коридор третьего этажа дома, и также образовывали естественное, но уже более приглушённое освещение.

Мысли юного гения крутились уже вокруг начатой книги «Тайны Мироздания. Часть 2: Боги», а точнее, он обдумывал её содержание. Первая часть под названием «Хранители миров» посвящалась общей информации об этой теме, вроде изначального происхождения, роли и функций в мироздании. Вторая раскрывала подробную информацию, собранную по крупицам из разных источников, о каждом из известных на данный момент богов, в основном связанных именно с белой расой. А до третьей очередь ещё не дошла, хотя она наверняка скрывала в себе нечто очень важное, возможно, малоизвестное, способное перевернуть само понимание устройства этого мира.

«Интересно, что скрывает третья часть?... Я же даже название не успел прочитать…» — с предвкушением подумал мастер, и следующее предположение ещё больше разожгло его любопытство: «Хотя… Если первые две части посвящены наполовину общеизвестной информации, а наполовину открывали совершенно новые для меня знания, то логично предположить — третья затрагивает что-то действительно невероятное…»

Молодой человек быстро миновал зал и уже стал подниматься по лестнице наверх, однако на третьей ступеньке резко остановился, потому что услышал повелительный мужской голос сзади: — Ратмир, постой!

Подросток обернулся и увидел, как к нему неспешно приближается отец, облик которого излучал в каждой детали благородство и достоинство. Высокий рост и величественная фигура придавали внушительный вид этому человеку и вызывали какой-то необъяснимый трепет у любого, даже у самого уверенного в себе лидера. Глаза цвета грозовых облаков сверкали приобретёнными за годы особыми чертами: холодной суровостью, непоколебимой решимостью и умом, однако в то же время в их глубине проглядывались и обычные человеческие эмоции. Зачёсанные назад светло-русые волосы и короткая борода обрамляли своими золотыми прядями лицо с незначительными морщинами и аристократическими чертами: высокими скулами, прямым носом и тонкими губами. Лоб украшал серебряный головотяжец, пронизанный узорами из каких-то загадочных символов и драгоценных камней белого цвета.

«Отец, как всегда, даже дома совершенно не хочет снимать своё снаряжение», — ухмыльнувшись, отметил про себя Ратмир, хорошо зная: отец всегда был готов к любым неожиданностям, несмотря на множество замечаний недовольной жены по этому поводу.

Одежда сразу привлекала внимание воинственным видом и продуманной функциональностью — абсолютная любая мелочь служила определённой цели. Поверх льняной рубашки была накинута лёгкая кольчуга, мастерски сделанная каким-то кузнецом из плотно сплетённых между собой металлических колец. Прочный пояс с замысловатыми узорами, на котором с одной стороны висел меч в ножнах, а с другой небольшой кинжал в металлическом чехле, крепко обвивал талию. Штаны из плотной ткани тёмного цвета, слегка вытертые в районе колен, сидели идеально и не стесняли движений, не боясь никаких испытаний, в том числе боя или долгого похода. Сапоги с металлическими вставками на носках и каблуках, созданные из коричневой кожи, отлично выполняли свою прямую обязанность и легко могли выдержать долгий путь, не прохудившись.

Отец Ратмира однозначно являлся воином, но не совсем простым, что мог сразу заметить кто-либо внимательный. Некоторые особенности поведения прямо кричали об этом: выпрямленная осанка, уверенная манера держаться и некоторая сдержанная сила в каждом жесте. Естественно, вывод напрашивался сам собой: мужчина точно привык руководить и принимать важные решения, и на самом деле так и было: старейшины выбрали из всех ратников города именно данного человека на должность князя.

Подобного почётного титула удостаивался далеко не каждый — звание предполагало слишком много своих подводных камней и тонких нюансов. Во-первых, выбирался только кто-то из проверенных ратников, в совершенстве знающий своё ремесло, закалённый в реальных боях и имевший безупречную репутацию. Во-вторых, нелёгкие обязанности: обеспечение порядка, строгое карание тех, кто посмеет совершать неблаговидные поступки, а также заведование безопасностью города. В-третьих, требовались определённые качества: расчётливый ум стратега, обострённое чувство справедливости и умение принимать трудные решения, от которых зависели жизни других людей.

Когда князь наконец подошёл к сыну, сразу деловым тоном произнёс: — Ратмир, у меня есть к тебе очень важное и ответственное задание.

— Слушаю, — спокойно ответил молодой человек, приготовившись к серьёзному разговору.

— Тут вот какое дело… Нашему городу срочно нужно поменять одни из ворот — старые уже отслужили своё и перестали обеспечивать надлежащую защиту, — кратко обрисовал всю ситуацию отец, после чего перешёл к самой сути: — Естественно, их кто-то должен спроектировать, а потом по мере необходимости проконтролировать создание вместе с установкой. Обычно всем этим занимается кто-то из ремесленников, но на сей раз я хочу поручить тебе данное задание.

— Отец, я, конечно, очень польщён таким предложением, но… — чуть замявшись, протянул мастер и после короткой паузы уточнил: — Ты уверен, что это хорошая идея? Может лучше поручить такое дело кому-то другому, более опытному?

Разумеется, юный гений ничуть не сомневался в своих силах, так как уже успел полностью оценить без прикрас и иллюзий свои возможности. Именно из-за этого сейчас он точно знал, что способен справиться с задачей не хуже, а, скорее всего, даже лучше любого мастера Белоозера. Правда, одно обстоятельство заставляло беспокоиться подростка и вести себя так нерешительно: не все захотят, чтобы им указывал какой-то мальчишка, пусть очень умный и умелый.

— Не лучше! — возразил мужчина, кажется, уже принявший окончательное решение, и, с некоторым укором посмотрев на сына, заметил: — Новые ворота всегда делают не точной копией прежних, а совершеннее, с учётом последних достижений в технологиях и знаниях. Следовательно, нужен очень искусный мастер, который осведомлён о современных веяниях инженерного дела и не боится экспериментировать. Если поручить эту работу ремесленникам, то вряд ли получишь что-то действительно стоящее — слишком уж они любят всё традиционное. Ты же — совсем другое дело.

— Да я всё понимаю, но не всем же понравится следовать моим указаниям, — высказал свои сомнения вслух подросток, почесав затылок.

— Ничего, потерпят! — хмыкнув, отрезал князь и с лёгкой усмешкой добавил, скрестив руки на груди: — Тем более не думаю, что кто-то будет спорить с моей волей. В крайнем случае ссылайся на меня, и будет полный порядок.

— Ну ладно… — пожав плечами, согласился изобретатель, понимавший, что спорить с отцом уже бесполезно, поэтому сразу уточнил своё задание: — Значит, мне нужно придумать ворота, а дальше что?

— Потом представишь мне задумку, — объяснил план действий мужчина. — И если я её одобрю, то уже можно будет приступать к работе.

— Ясно, — кивнув, произнёс мастер и мысленно начал прикидывать, с чего начнёт проект.

— Только помни, не нужно брать всё на себя! Твоя задача заключается же не в этом. Самое главное спроектируй и сделай подробные чертежи, а дальше поручишь другим сделать всё остальное, и будешь только следить за выполнением указаний, — с улыбкой напомнил отец, хорошо знавший своего сына, который привык всё делать в одиночку.

— Разумеется, — уже прикидывая масштабы предстоящей работы, ответил Ратмир, а про себя подумал, ухмыльнувшись: «Только что-то мне подсказывает, что будут необходимы сложные детали, которые придётся делать самому. Ремесленникам их же не доверишь — могут напортачить».

— Учти, начать нужно прямо сегодня, а точнее, лучше прямо сейчас, — серьёзным тоном заявил князь, ведь, вероятно, ворота и вправду надо было заменить как можно скорее.

— Хорошо, я готов, — с решимостью заявил подросток и, вздохнув, мысленно попрощался со своими планами на сегодня: «Чтение книги, похоже, придётся отложить».

— Добро, — удовлетворённо произнёс мужчина и командным тоном повелел: — Тогда возьми, что нужно, и отправляйся снимать замеры со старых ворот. А я тем временем пойду и предупрежу всех на стене, чтобы тебе во всём помогали.

— Будет сделано, — выпрямившись, с улыбкой отозвался молодой человек.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнувшись, одобрительно заметил отец и направился к выходу из дома.

Умелец же вприпрыжку побежал собирать всё необходимое, чтобы не терять драгоценное время, перемещаясь с деловитой суетой из одной части терема в другую. В мастерской изобретатель взял измерительные инструменты как для чертежей, так и для ворот и положил в специальный чехол. В своей комнате отыскал сумку, чистые листы и несколько остро заточенных карандашей с разной мягкостью грифеля, аккуратно сложив их в привычном порядке по отделениям. Также по спонтанному решению забежал на кухню и захватил с собой кое-что перекусить на всякий случай, мало ли какие обстоятельства могут задержать в городе.

***

Закрыв дверь, Ратмир оказался в просторных сенях, служивших прихожей, и быстро направился к выходу. Потолок выглядел основательно и добротно, выполненный из дубовых балок со следами времени: потемнениями, редкими трещинками, неровностями и капельками смолы. Стены из грубого бревна, покрытых светлым лаком, сохраняли естественную красоту древесины: золотисто-медовые оттенки, живую текстуру, природные изломы и узоры годичных колец. Вдоль одной из сторон тянулись крючки из золотистого металла, надёжно прибитые к вертикальной поверхности, на которых в несколько слоёв висела верхняя одежда. Там же внизу располагались небольшие полки, где стройными рядами размещалась обувь всей семьи на любую погоду и ситуацию. Небольшие квадратные окна, обрамлённые строгими деревянными рамами с незначительным орнаментом по краям, пропускали рассеянный свет с улицы. Пол, отполированный до блеска, был выложен из крепких досок и издавал характерный скрип, похожий на ворчание живого существа, едва слышно откликаясь на каждый шаг. В одном из углов стоял небольшой сундук с замысловатыми узорами и железными уголками, храня в себе различные мелочи. С противоположной стороны находилась длинная лавка с немного потёртой поверхностью и резными ножками, предлагая место для сиденья или временное прибежище для каких-либо предметов.

Вдруг подросток услышал где-то рядом с собой чьё-то монотонное жужжание, нарушавшее спокойствие помещения. Он тут же остановился и начал внимательно осматривать всё вокруг, напрягая слух. Источник звука обнаружился очень быстро возле окна: пухлый мохнатый шмель пытался выбраться наружу и отчаянно бился о стекло, издавая лёгкий гул. Разумеется, изобретатель сразу направился туда, чтобы помочь незадачливому насекомому, которое совершенно не понимало, в чём дело, когда раз за разом натыкалось на невидимую для себя преграду.

«Опять незваный гость пожаловал в сени», — хмыкнув, подумал молодой человек, наблюдавший нечто подобное уже не раз.

Подойдя к окну, мастер без промедления приступил к спасению маленького создания, усердно старавшегося выбраться на волю. Он ловко, но аккуратно поймал летающее существо голыми руками, совершенно не опасаясь, что то может его укусить — такого никогда не случалось. После этого юный гений подошёл к открытой раме, ощущая вибрацию маленьких крылышек на коже, и протянул ладони в отверстие, приготовившись освободить пленника.

Ратмир медленно разжал пальцы, открывая путь к свободе шмелю, но тот что-то не спешил улетать. Полосатое существо медленно и осторожно поползло по ладони, слегка подрагивая тонкими усиками и крылышками, и невольно защекотало крошечными лапками кожу. Оно будто никак не могло поверить в то, что все препятствия перед ним действительно исчезли и можно наконец спокойно покинуть пределы терема, непроизвольно ставшего темницей.

Спустя несколько секунд насекомое всё же поднялось в воздух и покинуло руки, полетев куда-то по своим делам, а умелец с удовлетворением наблюдая всё это действо, произнёс: — Прощай, маленький друг и больше сюда не залетай.

Вскоре умелец покинул сени через массивные двери, украшенные росписью в виде переплетённых ветвей деревьев и цветов, и оказался на огромном крыльце. Платформа, выложенная прочными досками из дуба, обеспечивала надёжную опору уже многие десятилетия, стойко выдерживая любой вес и капризы природы. Витые колонны из светлого дерева величественно поддерживали крышу, украшенную изящными карнизами, которая защищала от палящего солнца и непогоды. Ограждение с природными мотивами плавно огибало всю конструкцию полукругом, как бы очерчивая границу и отсоединяя конструкцию от остального мира. Несколько больших горшков из глины с пёстрыми цветами и вычурной росписью на своей поверхности оживляли всё пространство, добавляя уюта, ярких красок и живости.

Эта площадка не просто была переходной частью между лестницей и домом, но и служила местом отдыха. Здесь часто собиралась семья Ратмира, чтобы устроить душевное чаепитие с оживлёнными разговорами, которое всегда превращалось в маленький праздник просто так, без повода. В такие моменты все устраивались за вынесенным столом и наслаждались компанией друг друга, лакомясь разными вкусностями и созерцая красивый пейзаж, открывающийся отсюда.

Подросток шёл сквозь пространство крыльца, как неожиданно к нему подбежал большой пёс, который уже год верой и правдой охранял дом. Животное стало крутиться вокруг подростка, виляя пушистым хвостом и издавая радостный лай, и порой тыкаться влажным носом в ладони. Оно явно было весьма счастливо видеть молодого человека после некоторой разлуки, проявляя свои накопившиеся чувства чересчур бурно, без всякой сдержанности.

— Эй, полегче, дружище, — с улыбкой произнёс мастер, едва успевая уследить за беспокойным созданием.

Пёс внешне несколько походил на дикого волка и выглядел весьма внушительно и грозно, что могло бы напугать любого незнакомца. Мощное телосложение, прятавшееся под плотным мехом, говорило как о грозной силе и невероятной выносливости, а также наполняло каждое движение существа величавой грацией. Прямые уши, всегда настороженные, улавливали даже самый слабый шорох, будь то порыв ветра, пробежавшая в траве мышь или звук шагов чужаков. Длинная и густая шерсть чёрного цвета, будто созданная из самой тьмы, струилась по телу, слегка колыхаясь от ветра, и отливала холодным серебром на солнце. Светло-серые глаза, похожие на две маленьких луны, отражали недюжинный ум, а также бдительность, осторожность и что-то почти человеческое.

Самое любопытное заключалось в том, что этот страж вёл себя совершенно по-разному с людьми, всё зависело от категории, к которой он их сам относил. Он признавал своим полноправным хозяином только Ратмира, поэтому слушался беспрекословно и всегда вставал на защиту того, когда нужно. Остальную семью зверь принимал скорее как часть своей территории, нежели как значимых личностей: никогда не проявлял особой привязанности, но снисходительно позволял приближаться к себе. Чужих же совершенно на дух не переносил — любому, кто решался переступить границу без приглашения, однозначно бы не поздоровилось, вплоть до потери жизни.

В какой-то момент пёс от эмоций подпрыгнул и навалился всем своим весом на молодого человека, уперевшись лапами тому в грудь. Конечно же, после такого толчка подросток потерял равновесие и плюхнулся на доски крыльца, почувствовав неприятные ощущения от удара. Хотя это обстоятельство было не самым страшным в данной ситуации — сразу после существо победоносно устроилось сверху и начало яростно облизывать лицо хозяина.

— Погоди! Стой! Ну хватит! — едва уворачиваясь от мокрого языка, молил о пощаде мастер, когда пытался хоть как-то спастись от навязчивой любви, с усилием сдерживая радостную морду.

Наконец с огромным усилием юный гений освободился от пса, поднялся и незамедлительно стал приводить себя в порядок. Молодой человек старательно отряхивался от шерсти и грязи, подцепленной с деревянных досок пола, немного с укором поглядывая на преданного зверя. В то время как животное явно требовало ещё внимания — продолжало виться рядом, всем своим видом показывая, что без порции ласки прямо сейчас никуда не уйдёт.

Спустя минуту Ратмир с тяжёлым вздохом сдался, подняв руки в знак капитуляции: — Ладно, неугомонный, уговорил.

Поняв, что добился своего, пёс тут же остановился и подошёл поближе к изобретателю, а затем посмотрел на него своим умным взглядом, в котором читалось: «Давай, я готов!».

Опустившись на корточки, изобретатель начал гладить и чесать своего питомца, ощущая мягкость меха. Руки привычно двигались вдоль тела создания, перебирая пальцами шерсть и разглаживая спутанные участки — по загривку, за ушами, вдоль сильной шеи и по бокам. От всех этих действий охранник прикрыл глаза от удовольствия и начал специально подставлять разные области своего тела, показывая, где именно требуется поласкать побольше.

Через минут пять умелец прекратил, а затем потрепал за ухом доброе существо и с улыбкой произнёс: — Так, извини, дружище, но мне пора.

Тогда пёс посмотрел на своего хозяина, казалось, с самым несчастным видом, какой может быть, словно просил: «Не уходи, пожалуйста!».

— Сумрак, я всё понимаю, но не могу сейчас остаться с тобой, — поглядев на грустное животное, мягко, но твёрдо заявил юный гений и ненадолго задумался, а затем после короткой паузы предложил один вариант, чтобы чуть сгладить момент разлуки: — Ты можешь только проводить меня до калитки, если захочешь.

После этих слов Сумрак дёрнул ушами и, кажется, задумался над сказанным, замерев на месте, чтобы решить как поступить. Он сначала испытывающе взглянул на хозяина, а потом куда вдаль, туда где находилась граница родового участка, едва различимая среди буйной зелени. В этот момент похоже страж в своей голове оценивал все риски и возможности каждого варианта последующего шага, но чаша весов явно склонялась к желанию побыть рядом с хозяином ещё хоть чуть-чуть.

Наконец где-то спустя минуту пёс радостно гавкнул и завилял хвостом, словно объявил о своём решении: «Я готов проводить тебя, хозяин!».

— Хорошо, пошли, — удовлетворённо кивнув, сказал подросток, а затем выпрямился и вместе с грозным зверем продолжил свой путь.

Быстро подойдя к деревянной лестнице, Ратмир невольно остановился на несколько секунд, чтобы насладиться невероятно красивым видом родового участка. Вековые и молодые деревья образовывали небольшие рощицы, где всегда под зелёным сводом царили приятная прохлада и уютный полумрак. Лужайки, усеянные великолепными цветами самых разных оттенков и густыми травами, напоминали пёстрые ковры, оживающие под лёгким ветерком. Небольшой прудик с белыми лилиями, окружённый рогозами, поблёскивал на солнце, как драгоценный камень, отражая окрестности в своей зеркальной глади. Весёлые ручейки, похожие на серебряные ленты, извивались между зеленью, пробегая по каменистым дорожкам, и наполняли воздух своим нежным журчанием. Среди этой идиллии виднелись небольшие зоны отдыха, пленённые вьющимися растениями: деревянные лавочки, расположенные под густыми ветвями зелёных исполинов, изящные резные беседки и массивные столы со скамеечками.

Подростка завораживала вся эта красота родной земли, наполненной очарованием природы. Только вот, к сожалению, сейчас долго любоваться видом времени не было по понятной причине — надо было спешить к воротам. Так что молодой человек стремительно сбежал по ступенькам, слегка опираясь на деревянные перила с природными мотивами, и пошёл по тропе, которая пересекала весь родовой участок, разветвляясь в разные стороны.

Идя по дорожке, мастер наслаждался редкими минутами спокойствия, когда можно отпустить все заботы и немного расслабиться наедине с самим собой и окружающим миром. Глаза блуждали по каждой детали удивительного пейзажа, подмечая любую мелочь, будто хотели найти что-то значимое в привычном или хотя бы заметить малейшие изменения. Каждый шаг сопровождался приятным шуршанием мягкой травы под ногами и, перемешиваясь с другими звуками природы, вливался в ненавязчивую симфонию умиротворения. Ветер и солнце, сияющее в безоблачном небе, ласкали лицо, что дарило коже тепло и свежесть одновременно, создавая идеальный баланс. Лёгкие наполнялись неповторимым сочетанием ароматов, подаренных местными просторами: терпкой коры, влажной земли, сладко-медовыми цветами и травами с тонкими пряными нотками. Верный пёс, спокойно идущий рядом и изредка поглядывающий на своего хозяина, своим присутствием служил отличным дополнением к этой общей гармонии.

Куда бы ни упал взгляд юного гения — всё вокруг для него являлось знакомым и родным. Более того, с каждым уголком обязательно была связана какая-нибудь история, пусть даже, казалось, совсем незначительная, но хранившаяся в памяти, как самый дорогой самоцвет. Неудивительно, что стоило лишь замедлить шаг, как в голове само собой начинала всплывать целая куча ярких воспоминаний, будто само пространство открывало незримую дверь в прошлое.

Вот и сейчас перед внутренним взором изобретателя проносилось множество событий со скоростью света, оставляя после себя умиротворение и тепло: весёлые игры, наполненные беззаботной радостью, с младшими братом и сестрой в рощицах и лужайках; первая рыбалка на пруду вместе с отцом, когда Ратмир поймал небольшого окуня, которого, к слову, тут же отпустил; приятный, ни с чем не сравнимый перекус в одной из беседок после активного отдыха на природе; пускание самодельных маленьких корабликов из коры и веток с тряпичными парусами по ручейкам…

Молодой человек настолько погрузился в свои мысли, что даже не сразу заметил, как уже оказался рядом с высоким забором, ограждавшим родовой участок от остального города. Доски стояли плотной стеной без видимых промежутков, создавая ощущение надёжности и неприступности, — прочные, тщательно изготовленные, абсолютно одинаковые, покрытые лаком. Искусная резьба и яркая роспись на поверхности несли в себе частичку древней истории и уникальных традиций семьи, оживляя природный материал. Зубчики были окаймлены чудесным кружевом — тонкой, филигранной работой, выполненной вручную, что придавало тяжёлой конструкции лёгкость и воздушность. В самом центре располагалась старинная калитка с изображением могучего дуба и металлической волнообразной ручкой, украшенной изящной гравировкой в виде завитков и листьев.

Мастер остановился и, посмотрев на пса, заметил: — Ну всё, дальше тебе нельзя со мной.

В ответ Сумрак уселся на землю и взглянул грустными глазами на своего человека, будто сказал: «Что, уже всё? Так быстро?»

— Ладно, пока, дружище. Может, ещё увидимся сегодня, — погладив по голове своего преданного питомца, ласково сказал на прощание юный гений и приготовился покинуть родовой участок своей семьи.

Под пристальным взглядом пса молодой человек приблизился вплотную к забору и аккуратно стал открывать дверцу. Под напором калитка стала издавать едва слышный скрип, распахивая перед изобретателем весь остальной окружающий мир за пределами его родного дома. Причём в этот момент она казалась каким-то волшебным порталом, готовым перенести подростка в иное измерение, где царила совершенно другая атмосфера и жизнь.

***

Ратмир закрыл за собой калитку и направился в сторону городской стены, невольно смотря по сторонам, особенно привлекало взгляд, что творится за чужими заборами. Там скрывались наделы, принадлежавшие той или иной семье, которые всегда представляли из себя смешение разнообразных построек и девственной природы. Только ни один из них точно не повторял другой: каждый являлся абсолютно уникальным и обладал своим неповторимым характером, отражая привычки, вкусы и уклад жизни своих хозяев. Так, например, непохожесть отчётливо прослеживалась в домах, располагавшихся обязательно на возвышенностях: где-то виднелись скромные, но вполне симпатичные избы, а где-то огромные терема, выделяющиеся своей вычурной архитектурой.

Вдруг внимание привлекло какое-то серое пятно на траве у одного из заборов, которое уж слишком неестественно смотрелось среди зелени. Он сразу замедлил шаг и присмотрелся, но с расстояния всё равно не понял, что там такое: то ли клубок шерсти, то ли скомканная ткань, то ли... что-то живое. Конечно, дальше можно было не выяснять происхождение находки, но любопытство мгновенно взяло вверх, и молодой человек направился к странному объекту, хотя и спешил выполнить поручение князя.

Подойдя вплотную, юный гений с удивлением обнаружил небольшого совёнка неясыти, вероятно, случайно вывалившегося откуда-то из гнезда. Серое внешнее и белое внутреннее оперение топорщилось в разные стороны и местами слиплось от грязи, придавая немного неряшливый и комично-трогательный вид своему владельцу. Круглые глаза тёмно-бурого цвета сонно смотрели в одну точку с какой-то пустотой и растерянностью во взгляде из-за чуждого и слишком яркого для них дневного света. Короткие крылышки, покрытые ещё мягким пухом, неловко прижимались к тельцу, слегка подрагивая то ли от страха, то ли от холода, но иногда инстинктивно начинали резко махать, будто желали поднять своего хозяина вверх. Лапки с цепкими коготками судорожно сжимали траву с землёй, будто цеплялись за последнее, что казалось надёжным в этом непонятном и пугающем мире.

Самое удивительное — птенец совершенно не понимал, где находился, поэтому выглядел абсолютно беззащитным. Он сидел неподвижно, не решаясь предпринимать никаких действий, и лишь иногда вертел головой то в одну, то в другую сторону, словно пытался уловить хоть какой-то ориентир, но безуспешно. Впрочем, в таком поведении не было ничего удивительного — совы, особенно маленькие, днём чувствуют себя не в своей тарелке, ведь они ночные жители.

— Ох ты ж какое чудо… — с улыбкой прошептал Ратмир, приседая на корточки, а затем тихо заметил, уже потянувшись к малышу: — Тебе тут явно не место.

Мастер бережно взял в руки пернатое создание, которое совершенно не сопротивлялось, и начал осматриваться, желая выяснить, откуда тот выпал. Всё-таки он прекрасно осознавал: птенца нужно вернуть домой как можно скорее, так как здесь тому будет слишком опасно из-за разных хищников, даже небольших вроде кошек, и обычных невнимательных прохожих. Благо вариантов жилища такого существа было немного, и один из них казался более вероятным — в дупле какого-то рядом растущего дерева, скорее всего старого.

Внимание юного гения быстро привлекло небольшое тёмное отверстие в стволе одного из ближайших дубов. Оно как раз располагалось довольно высоко и выглядело достаточно большим, чтобы через него прошла взрослая неясыть, поэтому вполне могло являться гнездом. Тем более рядом с деревом виднелось несколько перьев, а на коре — едва заметные следы от когтей, будто кто-то регулярно цеплялся за ствол, взбираясь наверх или спускаясь вниз. Хотя, естественно, догадку необходимо было проверить, прежде чем отправлять туда совёнка — мало ли, может, она неверна, и тогда попытка вернуть его домой обернётся новой опасностью для малыша.

Изобретатель подошёл ближе, бережно держа птенца в своих объятьях, и начал вглядываться в дупло. Правда, сразу же возникла проблема — роста не хватало, чтобы разглядеть хоть что-то внутри, и пришлось потрудиться, чтобы добиться большего обзора. Подросток встал на выступающий корень и опёрся свободной рукой на шершавый ствол, после чего вытянулся на мысочках, стараясь не потерять равновесие, и наконец разглядел содержимое дыры в дереве. В полумраке ствола действительно виднелась некая конструкция из мха, перьев и сухих листьев, а также два комочка из перьев с крохотными головками, почти неразличимых в тени — вероятно, братья упавшего пернатого создания.

— Ну вот, малыш, сейчас вернём тебя обратно домой, — ласково проговорил Ратмир, посмотрев на найдёныша.

Молодой человек аккуратно поднял руку с совёнком и усадил того в отверстие, чуть протолкнув ладонями вглубь гнезда. После этого мастер взглянул на происходящее в дупле, вглядываясь в полумрак — надо же было убедиться, что всё в порядке и больше малыш не вывалится оттуда. Там пернатый, немного помедлив, быстро сориентировался в новом пространстве и на ощупь добрался до пустующего места рядом с братьями, а затем устроился поудобнее и, кажется, уснул, закрыв глаза.

Убедившись, что птенец находится в безопасности, умелец вновь сосредоточился на своём задании и уверенно зашагал в сторону городской стены. Впереди ждало ответственное поручение от отца, которое изобретатель готов был выполнить с присущей ему особой скрупулёзностью и научным подходом. Неудивительно, что в голове юного гения уже роились разные мысли по поводу предстоящей работы: от возможных вариантов новых ворот до предварительного списка действий.

Внезапно откуда-то из-за поворота выскочил Святослав и чуть не врезался в подростка, однако вовремя затормозил, а затем тут же произнёс: — О, здарова! Рад тебя видеть!

Мастер остановился и спокойным тоном, но с нотками дружелюбия тоже поздоровался: — Привет.

— К воротам небось направляешься? — поинтересовался ратник, немного прищурившись.

— Что, уже знаешь про ворота? — с лёгким удивлением спросил юный гений, приподняв бровь.

— Конечно! — отозвался молодой воин и с гордостью заявил, выпрямившись: — Между прочим, именно мне князь поручил тебе помогать, в том числе следить за тем, чтобы никто не мешал!

— Это хорошо. Помощник мне наверняка пригодится, — с улыбкой заметил изобретатель, радуясь приятной компании друга в предстоящей работе.

— Тогда не будем терять времени! Пошли к воротам! Там я уже слышал, всё приготовили для тебя, — оживлённо протараторил Святослав и сделал шаг вперёд, махнув рукой в нужную сторону.

— Разумеется, — кивнув, согласился Ратмир и поправил ремень сумки на плече.

Глава 7. «Происшествие у ворот»

Ратмир вместе со Святославом дошли до границы города, которую обозначала высокая стена, служившая защитой от внешних угроз. Через равные промежутки вдоль всей длины величественно возвышались дозорные башни с массивными дверями внизу и ровными рядами бойниц. Каркас состоял из толстых брёвен, подогнанных очень плотно друг к другу и скреплённых между собой медными скобами, чтобы выдерживать любые погодные условия и не оседать с годами. Каменное основание, местами покрытое мхом, трещинами и едва заметными следами времени, углублялось в землю на несколько метров, придавая всей конструкции устойчивость и монументальность. Верхние площадки, находившиеся под крышей, обрамлялись простыми перилами из покрытых лаком досок и квадратными колоннами, слегка потемневшими от времени. Кое-где виднелись небольшие окошки со ставнями, что позволяло наблюдать за окрестностями и контролировать ситуацию, даже находясь в самой крепости без необходимости выходить наружу.

Внутри сооружения кипела своя жизнь, пусть практически и невидимая снаружи, но от того не менее важная для города. Оттуда доносились звуки активности: приглушённые голоса, звяканье металла снаряжения, протяжные скрипы, стуки, скрежет и глухие шаги по деревянным настилам. Изредка в разных проёмах мелькали серые силуэты ратников, занятых своими делами: кто-то дежурил на стене, прохаживаясь взад-вперёд, кто-то стоял на башне и всматривался вдаль, а кто-то просто отдыхал. Игра света и тени в толще стены показывали скрытое от глаз движение — тонкий пульс крепости, живой и неустанный, едва уловимый для внешнего наблюдателя.

— Кстати, хорошо, что именно тебя назначили руководить созданием ворот, — с довольным видом заметил Святослав.

— Почему? — подняв бровь, поинтересовался подросток.

— Потому что я уверен, благодаря тебе город очень быстро получит новые ворота. А это, поверь, очень важно! — уверенно ответил воин и начал возмущённо сетовать, яро жестикулируя: — Ты бы видел старые ворота — это какой-то ужас! Просто настоящая рухлядь! Не понимаю, зачем вообще было дожидаться такого состояния, чтобы наконец озаботиться новыми!

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, и не настолько всё плохо, — снисходительно улыбнувшись, мягко возразил юный гений.

— О-о-о, дружище, да ты, видимо, давно не выходил за пределы города, раз так говоришь! — усмехнувшись, ответил ратник и с удивлением взглянул на собеседника.

— Возможно… — отведя глаза в сторону, протянул изобретатель и только сейчас понял, что действительно давно не выходил за пределы города из-за постоянных дел.

— Вот сейчас дойдём, и ты увидишь, что это я ещё преуменьшаю ситуацию! — заверил юноша, буквально на секунду остановившись, и указал пальцем в сторону ворот.

— Ладно, — отозвался Ратмир, чуть пожав плечами.

Мастер и молодой воин пошли по дороге вдоль крепости и вскоре оказались на месте, где уже всё было подготовлено. У основания стены, на ровном, утоптанном участке земли, расположился небольшой складной столик и стул, представляя собой удобный уголок для ведения записей. Чуть поодаль находилась деревянная стремянка с потёртыми ступенями, вероятно, от частого использования, приставленная к внутренней стороне ворот, для подъёма к верхней части конструкции. Несколько воинов в лёгкой экипировке стояли возле ворот, следя за обстановкой вокруг, и не подпускали никого близко к рабочей зоне, вежливо направляя к другому выходу из города.

Вдруг из башни вышел статный ратник и начал оглядываться, слегка потягиваясь, а как только заметил новоприбывших, то сразу подошёл к ним и дружелюбно сказал: — Добрый день!

— Добрый, — вежливо произнёс подросток, чуть склонив голову в знак приветствия, и по привычке стал осматривать собеседника с ног до головы, не пропуская ни одной детали.

Этот был человек средних лет — ни стар, ни молод, но точно в расцвете сил, когда опыт уже накоплен, а тело ещё не знает усталости. По одной лишь выправке и уверенной манере держаться становилось ясно, что воин являлся не рядовым, а воеводой, вероятно, командовавшим на данном участке стены. Овальное лицо с серыми глазами, отражающими некую суровость и собранность, и чёткими чертами выглядело мужественно и внушало уважение. На открытых участках кожи тут и там виднелись, как старые и почти незаметные, так и довольно свежие шрамы с розоватым оттенком, служа немым свидетельством жестоких схваток. Из-под стального шлема выбивались светло-русые волосы, немного растрёпавшиеся от ветра и, вероятно, активных действий в течение дня, отчасти прилипнув к вискам и лбу. Тренированная фигура с широкими плечами, готовая выдержать любые физические нагрузки и испытания судьбы, сразу бросалась в глаза и выдавала недюжую силу своего обладателя. Снаряжение, скрывавшее за собой удобную одежду, выглядело весьма внушительно: металлическая кольчуга, кожаные наплечники, добротный меч, парочка ножей на поясе и наручи.

— Не думал, что именно тебе князь поручит заняться новыми воротами. Слишком рискованное решение ввиду некоторых обстоятельств… — хмыкнув, заметил командир и посмотрел на мастера испытывающим взглядом.

— Зато благодаря ему город получил новые ворота намного быстрее, а самое главное они будут намного лучше и надёжнее старых — с некоторым вызовом заявил Святослав, полностью уверенный в способностях своего друга.

— Посмотрим, — с некоторым сомнением в голосе протянул начальник.

«Так и думал, что некоторым не понравится моё назначение…» — с лёгким раздражением подумал Ратмир, но решил не зацикливаться на этом: «Ну да ладно. Это их проблемы. Я просто буду делать что нужно, даже если кому-то такое не по душе».

После короткой паузы воевода сказал, кивнув на подготовленную рабочую зону: — Мы тут всё подготовили для вас. Так что можете спокойно заниматься своими делами.

— Вижу. Благодарю, — вежливо отозвался подросток и ещё раз окинул взглядом подготовленную рабочую зону.

— Если вдруг что-то понадобится ещё — зовите. Я буду в этой башне, — добавил командир воинов, указав рукой на вход в стену.

— Учтём, — слегка кивнув, спокойно ответил юный гений.

— Ну всё, не буду мешать. Надеюсь, сделаете всё быстро. И я не только про замеры, — улыбнувшись, произнёс военачальник и неспешно пошёл обратно в башню.

Тем временем изобретатель вместе с юношей прошёл через оцепление стражников, которые без лишних вопросов пропустили обоих. После этого подросток сразу приступил к подготовке своего рабочего места, прежде чем перейти непосредственно к своей задаче, стараясь действовать чётко и сосредоточенно, как привык. Он подошёл к столу и положил на него свою сумку, а затем стал выкладывать большую часть её содержимого, чтобы ничего не мешало и каждый предмет сразу был под рукой.

Закончив, Ратмир выпрямился и приблизился к открытым воротам, чтобы оценить масштаб повреждений конструкции и понять, сколько есть времени на создание новых. Две прямоугольные створки с выгнутыми наружу и вздувшимися досками выглядели очень старыми и покосившимися, уже не выдерживая давления времени. Металлические детали: петли, держатели для перекладины, накладки проржавели, покрылись налётом зелёной патины, местами расслоились и треснули по краям, словно устав от долгих лет напряжённой работы. Древесина потемнела от сырости, в трещинах при ближайшем рассмотрении угадывались следы гнили — рыхлой, сыпучей, местами с белёсым налётом грибка.

«Гляди-ка, а Святослав и правда не преувеличивал! Их однозначно пора менять. Причём желательно как можно скорее! Похоже мне и правда надо поторопится с работой!», — отметил про себя мастер, осмотрев масштаб повреждений.

— С чего начнём? — с любопытством поинтересовался Святослав, подойдя к другу.

— Думаю, с замеров, — задумчиво протянул изобретатель, поглаживая подбородок, после чего пояснил, указывая рукой на разные детали конструкции: — Надо точно определить параметры некоторых деталей: высоту и ширину проёма, глубину стены. В общем, прикинуть, сколько свободного пространства есть для новых ворот.

— Понял. Командуй! — кивнув, отозвался помощник, готовый выполнить любое поручение.

— Так, давай начнём с высоты, — решил Ратмир и направился к столу, чтобы взять оттуда специальную линейку из дерева, которая раскладывалась в длину при помощи металлических шарниров.

— Тогда несу лестницу! — улыбнувшись, с энтузиазмом произнёс Святослав и сразу побежал за стремянкой.

Когда помощник вернулся, эта маленькая команда тут же приступила к работе, приблизившись к стене. Мастер отдал другу измерительный инструмент, и ратник молча утвердительно кивнул, без лишних объяснений поняв свою задачу, будто эти двое читали мысли друг друга. Дальше юноша быстро поставил конструкцию со ступеньками вплотную к крепости и полез наверх, а подросток тут же встал рядом и крепко схватился за основание лестницы для устойчивости.

Через несколько минут воин добрался до нужной высоты и снял ограничитель с линейки, покрепче ухватившись одной рукой за поручень. Секции инструмента сразу с лёгким щелчком под своей тяжестью начали раскрываться одна за другой, выпрямляясь до нужной длины, и за считанные секунды коснулись своим концом земли. Тогда изобретатель осторожно отпустил стремянку и сделал шаг в сторону, а потом, присев на корточки, посмотрел результат и запомнил нужную отметку.

Вернувшись к роли страховщика, подросток крикнул своему напарнику: — Всё! Можешь спускаться!

— Хорошо! — отозвался юноша и бережно стал складывать измерительный прибор до компактного состояния.

Вскоре Святослав спустился вниз, после чего Ратмир вернулся к столу и занёс данные высоты на бумагу. После того как умелец закончил, напарники переглянулись и без лишних слов приступили к измерению остальных параметров, слаженно перемещаясь с места на место. Причём повторялся один и тот же порядок действий: ратник всегда держал начало линейки, а мастер её раскладывал насколько необходимо, смотрел отметки и документировал всё.

Как только результаты всех измерений были занесены на бумагу, Ратмир начал ходить туда-сюда, тщательно изучая всё вокруг. Внимание заострялось то на одной детали, то на другой — составе почвы, неровности рельефа, наличии повышенной влажности, особенности стены и так далее. В итоге юный гений периодически приседал на корточки, вытягивался, встав на мысочки, трогал что-то, постукивал по поверхностям, а также выяснял некоторые вопросы у помощника.

— Так, а сейчас что ты делаешь? — наконец не выдержал Святослав, с любопытством наблюдавший за другом всё это время.

— Ищу всё, что может в дальнейшем повлиять на живучесть и надёжность новых ворот, чтобы учесть это при проектировании, — ответил изобретатель, бегло оглядывая участок у основания стены.

— Аааа… понятно, — задумчиво протянул юноша, почесав затылок, а затем после короткой паузы поинтересовался, взглянув на напарника: — Помощь нужна?

— Да нет, я сам справлюсь, — вежливо отказался мастер, не отрываясь от своего занятия.

— Ну ладно, — пожав плечами, ответил молодой воин, после чего подошёл к стене и прислонился к ней, продолжая следить за действиями друга.

Разумеется, все наблюдения тут же превращались в сжатые, но точные заметки, чтобы в дальнейшем не полагаться на такую ненадёжную штуку, как память. Изобретатель снова и снова возвращался к своему рабочему месту и заносил всю информацию на бумагу, зарисовывая и записывая важные факты. В итоге получался целый список технических и инженерных замечаний, которые потом мастер обязательно собирался учесть при конструировании новых ворот.

***

Как только все важные данные оказались в распоряжении юного гения, он сразу же приступил к созданию первых набросков. На бумаге начали появляться разные идеи, которые пусть и выглядели сыровато и порой чересчур абстрактными, однако сейчас это было не так критично, а даже наоборот. Каждый такой несовершенный чертёж постепенно приближал к цели, помогая прощупать подходящие решения и закладывая основу для будущей идеальной версии конструкции.

— Слишком простые… Эти не будут достаточно прочными… Неоправданно громоздкие… — бубнил себе под нос изобретатель, откладывая очередной исписанный лист в сторону.

Внезапно спокойствие окружающего пространства нарушилось от приближения чего-то чуждого и, конечно, неестественного для этих мест. Сначала где-то далеко за стеной послышались грузные шаги, вероятно, кого-то огромного, которые заставляли землю гудеть и дрожать, а мелкие камушки подпрыгивать. Следом за ними то и дело слышался треск — деревья с грохотом начали падать одно за другим, словно кто-то прокладывал себе путь напролом, не обращая внимания на преграды. Потревоженные птицы из разных участков чащи стайками взмывали в воздух с веток, тревожно и пронзительно крича, словно хотели предупредить всю округу об опасности. Последним аккордом в этой череде не очень хороших предвестий перед чем-то явно недобрым стали детские крики из леса, полные отчаяния и страха: «Помогите! Спасите!»

Ратмир сразу оторвался от своего занятия и обеспокоенно посмотрел в сторону леса, откуда доносились нехорошие звоночки о приближающейся угрозе. Подростку очень не нравилось всё происходящее, и внутри стала нарастать непонятная тревожность, заставляя сердце биться быстрее обычного. Особенно беспокоили мастера размеры того, что приближалось: по звуку можно было понять, что это нечто огромное, а значит, если окажется враждебным, то труднопобедимое.

Изобретатель через секунду перевёл взгляд на своего друга, который уже приближался к нему, и произнёс: — Как думаешь, что это значит?

Быстро подойдя к напарнику, Святослав нахмурился и ответил: — Не знаю, но точно ничего хорошего.

Вдруг сзади послышался взволнованный голос того самого воеводы из башни: — Живо сворачивайтесь!

Молодые люди одновременно обернулись и увидели, как к ним со всех ног несётся командир стражников. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: ситуация не просто очень серьёзная, а по-настоящему опасная, возможно, угрожающая всему городу, а значит, не терпела ни секунды промедления. Весь вид этого человека в сочетании с резкими движениями слишком явно говорил об этом: на лице с нахмуренными бровями отражалась лёгкая обеспокоенность и сосредоточенная решимость, а рука напряжённо сжимала рукоять меча.

Подойдя ближе, военачальник с напором крикнул: — Вы оглохли, что ли? А ну быстро убрали всё и ушли за стену!

— Да, конечно, — решив не спорить с приказом, ответил мастер и начал убирать вещи со стола в сумку.

— Волибор Баженович, предполагаете, что-то серьёзное намечается? — с долей беспокойства спросил молодой ратник, украдкой посмотрев в сторону леса.

— Пока не увидим — не узнаем, — сухо отозвался командир, ни на секунду не прекращая следить за обстановкой вокруг, и добавил: — В любом случае тебе сейчас лучше помочь Ратмиру и проследить, чтобы он потом укрылся в безопасном месте. Всё понятно?

— Так точно! Всё сделаю! — вытянувшись по-военному, заверил Святослав, после чего занялся лестницей, столом и стулом.

Пока изобретатель и помощник убирались, возле ворот воины уже готовились к обороне от невидимой пока угрозы. Причём всё происходило спокойно, без лишней суеты и удивительно слаженно — никто не паниковал, не метался и действовал чётко, будто по заранее отработанному плану. Под уверенные команды воеводы стражники моментально образовали собой единую линию, надёжно перекрывая проход в стене, после чего одновременно, как по сигналу, обнажили своё оружие, блеснувшее на солнце.

Самое интересное, что ворота совершенно никто не пытался закрыть, хотя в такой ситуации это было весьма странно. Обычно при угрозе нападения всегда захлопывали створки и водружали на них горизонтальную тяжёлую балку в специальные металлические гнёзда — надёжную преграду от внешней силы. Можно было даже подумать, что стражники просто забыли про это или растерялись из-за неожиданности и стремительного развития событий, но причина крылась совершенно в другом. Дело было в том, что они прекрасно осознавали: ветхая конструкция сейчас не являлась преградой и совершенно не могла помочь, а даже наоборот — помешать.

Тем временем молодой ратник и изобретатель уже всё сделали и ненадолго остановились недалеко от крепости в черте города. Теперь им предстояло решить, куда пойти с учётом сложившихся обстоятельств, хотя и могло показаться, что всё и так очевидно — бежать как можно дальше от вероятной опасности. Естественно, завязался оживлённый разговор — надо было выяснить, какой вариант точно устроит обоих, принимая во внимание все риски и возможности.

— Всё, пошли найдём безопасное укрытие! — повелительным тоном сказал Святослав, оглядываясь по сторонам.

— Ну уж нет! Я хочу узнать, в чём всё-таки там дело. Вдруг получится чем-то помочь! — нахмурившись, наотрез отказался Ратмир и посмотрел на открытые ворота.

— Наши воины сами справятся, а нам велели уйти в безопасное место! — сдвинув брови, настойчиво произнёс молодой ратник, не желавший ослушиваться приказа.

— Серьёзно?! Неужели не хочешь узнать, что там такое? — подняв бровь, поинтересовался мастер и, прищурившись, в упор посмотрел на друга.

— Но у меня приказ! — возразил юноша, но как-то неуверенно, будто сам не до конца верил в собственные слова.

— Да брось, ты же сам хочешь остаться! — усмехнувшись, заметил изобретатель, хорошо знавший приставленного к нему помощника.

Повисло напряжённое молчание — Святослав задумался над тем, как поступить, нахмурив брови. Он переводил свой взгляд то на подростка, то на проход в крепости, будто искал какую-то подсказку, колеблясь между долгом ратника и солидарностью с мнением юного гения. Выбор представлялся слишком сложным для воина: если позволит остаться, то придётся подвергать опасности мастера и нарушить приказ, однако поступить по-другому означало остаться в стороне в критический момент без возможности как-то помочь.

— Ну ладно… Так и быть, остаёмся, — тяжело вздохнув, наконец сдался Святослав, но поставил условие: — Только давай сделаем так: мы спрячемся где-то неподалёку и будем наблюдать. Если вдруг сможем чем-то помочь, то вмешаемся. Но ни в коем случае не лезем на рожон!

— Согласен, — кивнув, ответил умелец, посчитавший условия вполне разумными в этой ситуации.

Друзья огляделись по сторонам и быстро нашли подходящее место: возле стены рос огромный тополь, который поднимался выше уровня крепости. На этом дереве прекрасно можно было наблюдать за всем происходящим, оставаясь незамеченными для всех в густой зелёной кроне. Так что они, недолго думая, быстро забрались на верхние ветки, опираясь на неровности коры и выступающие сучья, и притаились, с напряжением ожидая развязки.

Спустя некоторое время послышался топот маленьких ног, и вскоре из леса выбежали пятеро очень испуганных мальчишек. Стражники моментально среагировали: вытянули руки вперед и сразу притормозили ребят у ворот, ненадолго преградив путь внутрь, но не резко, а мягко, чтобы не напугать ещё больше. Это была вынужденная необходимость, ведь воинам надо было расспросить подробнее о том, что именно там идёт через лес, чтобы хоть как-то подготовиться к грядущему и иметь больше шансов на победу.

— Что случилось? — нахмурившись, спросил воевода и шагнул вперёд из толпы воинов.

— Там... там... чудище! — заикаясь, ответил один из мальчишек и указал дрожащей рукой в сторону чащи.

— Ясно, — коротко отозвался воевода и сразу скомандовал детям, не теряя ни секунды: — Живо за стену!

Мальчики кивнули, после чего проскользнули между воинами, проскочили проход в крепости и остановились. После этого группка сорванцов стала что-то бурно обсуждать, постоянно перебивая друг друга и показывая руками в разные стороны: наверное, решали, куда дальше пойти. Когда же короткое совещание закончилось, никто не побежал вглубь города, а все пятеро спрятались в кустах, прямо рядом с тополем, на котором уже сидели подросток и юноша.

— Ты смотри! Похоже, они не такие уж и напуганные, раз решили остаться неподалёку от эпицентра событий, — усмехнувшись, прошептал Святослав и посмотрел вниз на маленьких храбрецов.

— Просто им тоже любопытно, чем дело кончится, вот и всё, — хмыкнув, заметил Ратмир, прекрасно понимая тех мальчишек.

Вскоре из леса вышло странное существо размером с небольшую скалу и сразу медленно стало приближаться к стражникам. Тело состояло из природных материалов, переплетённых в причудливую форму: грубых глыб камня, слоёв утрамбованной земли, спутанных корней и зелёных растений. Небольшие глаза-изумруды ярко светились зелёным цветом, отражая какую-то зловещую силу, и смотрели вперёд себя, пронизывая бездушным холодом насквозь. Фигура отдалённо напоминала человеческую, но более грубую и бесформенную, с неявными чертами, словно её создал кто-то наспех, не придавая значения деталям.

— Ничего себе! Вот это махина! — прошептал удивлённый Святослав, не сводя глаз с создания.

— Где-то я уже его видел… Кажется, на иллюстрации какой-то книги, — пробормотал мастер и стал перетряхивать весь свой разум в поисках нужного воспоминания.

Как только чудище приблизилось к стене, воины тут же приступили к обороне города, действуя чётко и решительно. Они быстро окружили незваного гостя плотным кольцом, отрезав путь дальше, и начали слаженно нападать под громкие команды воеводы и звяканье металла, не давая тому ни малейшего шанса пройти вглубь город. Каждый воин бросался вперёд, атаковал противника своим оружием и тут же отскакивал куда-то в сторону, чтобы не получить ответный удар.

Великан, в свою очередь, тоже не оставался в долгу и напористо сражался, не зная усталости и пощады. Существо с глухим рёвом размашисто било своими огромными руками или пыталось задавить надоедливых людишек ногами, заставляя землю содрогаться снова и снова. Правда, оно было слишком неповоротливо и медлительно, поэтому, к счастью для защитников, часто промахивалось и попадало лишь в пустоту, а не по своим потенциальным целям.

В первые минуты боя быстро выяснилось, победить или тем более прогнать обратно чудище будет весьма непросто. Мало того, что любые атаки совершенно не наносили никакого урона и даже не замедляли противника: оружие просто-напросто соскальзывало с тела чудища, не оставляя ни единой царапины. Так ещё каждый удар лишь больше злил чудище, заставляя заметно ускоряться и нападать точнее — то ли из-за нарастающей ярости, то ли от быстрого обучения на своих ошибках.

Поначалу сражение шло вполне сносно, и вроде бы воинам удавалось сдерживать натиск пришельца из леса, не давая тому прорваться к черте поселения. Только постепенно ситуация стала ухудшаться, и ни одна попытка переломить ход событий не приносила результата — перевес сил явно был не в пользу ратников. Уже начинали появляться первые раненые среди защитников города, и ряды заметно поредели, а те, кто продолжал сражаться, начали уставать. Из-за этого даже со стороны поселения пришло подкрепление, и новые силы тут же заняли места выбывших из строя товарищей и без лишних слов вступили в бой.

— Они не справляются! Надо им помочь! — видя изменения в обстановке не в лучшую сторону, воскликнул Святослав, готовый вот-вот спрыгнуть с дерева и ринуться в бой, не думая о последствиях.

— С дуба рухнул? Как ты им собрался помогать — тоже пойдёшь сражаться? Это глупо! Разве ты не видишь?! Все атаки бесполезны, и они только хуже делают! — попытался отговорить от необдуманных решений голосом разума Ратмир, неодобрительно взглянув на друга, после чего добавил: — Тем более мы не лезем на рожон, помнишь?!

— Но надо что-то делать! Мы же не можем просто сидеть тут и наблюдать! — выпалил молодой ратник, который сейчас прилагал явно немалые усилия, чтобы оставаться на месте.

— Да знаю… Дай мне время подумать… — спокойно произнёс изобретатель и снова погрузился в свои мысли.

— Только умоляю, быстрее! — выпалил молодой ратник, едва удерживающий себя силой воли на месте, вцепившись невольно в ветку.

Наконец подросток отыскал в памяти нужную для себя информацию и произнёс: — Точно! Я вспомнил! Теперь всё ясно!

— В смысле? Что ты вспомнил? Что ясно? — засыпал вопросами озадаченный воин, подняв бровь.

— Некогда объяснять! Нужно пообщаться с теми мальчишками! — ответил мастер, знавший, как спасти ситуацию, и начал спускаться с дерева вниз.

— Как скажешь, — пожав плечами, отозвался юноша и последовал за другом, явно радуясь, что у того есть какой-то план.

***

Спустившись с тополя, Святослав и Ратмир сразу оказались рядом с мальчишками, притаившимися в кустах у подножия дерева. Те тут же разом обернулись, а потом, увидев перед собой двоих незнакомцев, кажется, одновременно жутко перепугались и растерялись, будто были пойманы за чем-то запрещённым. Дети явно не ожидали, что их укрытие кто-то обнаружит, по крайней мере так быстро, и даже отступили немного назад, будто ещё надеялись спрятаться.

— Вы кто? — настороженно спросил один из сорванцов дрожащим голосом, смотря то на молодого ратника, то на изобретателя.

— Это сейчас неважно! Просто отдайте мне то, что взяли в той пещере! — резким тоном произнёс Ратмир, осматривая каждого из ребят испытывающим взглядом.

— В какой ещё пещере? Мы не знаем ни о какой пещере! — выпалил другой ребёнок и тут же испуганно отошёл на шаг назад, опустив глаза.

— Ты вообще о чём? — с неким вызовом спросил третий, всем своим видом пытаясь показать, что подросток ошибся.

— Вот как? То есть венец вы в пещере, разумеется, не брали? — прищурившись, сдержанно протянул мастер, словно готовился вот-вот отступить от своего.

— Не брали мы никакой золотой венец в пещере! — воскликнул один из мальчиков, желая убедить дознавателя, что обвинения беспочвенны.

— Неужели? Тогда откуда вы знаете, что он золотой?! Я же этого не говорил! — подняв бровь, поинтересовался юный гений, удовлетворённый, что подловил детей на несостыковке.

— Ну… эээ… — замялся, попавшийся на лжи, ребёнок и невольно стал теребить край своей рубашки, подбирая нужные слова в своё оправдание.

— Так и знал, что брали! Иначе бы всего этого не происходило сейчас! — хмыкнув, произнёс подросток и скрестил руки на груди.

— Отдайте, что взяли, по-хорошему! — нахмурившись, повелительным тоном попросил Святослав, уже немного понявший суть всего разговора.

Мальчишки начали переглядываться между собой, будто молчаливо обсуждали свои дальнейшие действия. Причём, судя по продолжительности такого немого разговора, а также растерянной задумчивости на лицах и обеспокоенным взглядам, они никак не могли принять однозначное решение. Вероятно, необычную вещицу из пещеры отдавать детям не очень хотелось, однако ситуация сейчас являлась патовой, и стоять на своём до конца было просто-напросто глупо.

— Ну долго ждать?! Или хотите, чтобы страж разнёс весь город, прежде чем примете вы решение?! Ведь если он не получит венец, то никуда не уйдёт! — с лёгким раздражением поторопил изобретатель, делая шаг вперёд.

— Ладно… — наконец сдался один из мальчиков и вынул из-за пазухи заветную вещицу, а затем с неохотой протянул её подростку и произнёс: — Вот, держи.

Вещица выглядела изумительно красиво и загадочно, явно созданная каким-то искусным мастером древности. Жёлтое золото, отполированное до зеркального блеска, послужило материалом для этого изящного изделия и создавало впечатление живого света в твёрдой оболочке, сияя в лучах солнца медово-огненными оттенками. По всей поверхности тянулись мерцающие всеми цветами радуги узоры, таившие в себе какую-то магию и тайну, сплетаясь в причудливые формы. Основу составляли сплетённые между собой по кругу дубовые ветви, навечно запечатлённые в металле со всеми своими природными нюансами — фактурой коры, мельчайшими изгибами и сучками. Жёлуди и листья, выполненные с поразительной точностью в натуральную величину, казались очень живыми, несмотря на неестественный цвет, словно кто-то сделал всех их из настоящих частей дерева и обернул в металл.

Мастер принял венец, с одобрением посмотрев на ребят, и ответил, улыбнувшись: — Вы приняли правильное решение.

— Вы же ничего не скажете остальным? — спросил другой ребёнок и взглянул с надеждой на двух друзей.

— Посмотрим, — хмыкнув, ответил Святослав, ещё точно не решивший, как поступить с информацией о виновниках всей ситуации.

— Мы же не хотели ничего плохого, правда! Просто не рассчитывали, что всё так обернётся, — растерянно пролепетал третий из детей, искренне раскаиваясь.

— В следующий раз думайте, прежде чем что-то брать подобное, — с лёгким упрёком произнёс умелец, надеясь, что дети усвоят урок.

— А теперь бегом отсюда в безопасное место! — скомандовал молодой ратник, указав в сторону жилого района.

Мальчишки переглянулись и, не став спорить, стремительно кинулись из кустов в сердце города, шмыгнув мимо домов с удивительной проворностью. Фигуры быстро скрылись из виду в черте города в жилом районе среди деревянных заборов, буйной зелени, раскидистых деревьев и разнообразных построек. Конечно, не факт, что ребята направились именно туда, куда приказали — в безопасное место, и могли в любой момент вернуться из любопытства, чтобы посмотреть, чем кончилось дело. Впрочем, сейчас создавалось такое впечатление, что они действительно убежали подальше от опасности, наверняка укрывшись где-то на одном из родовых участков.

Когда сорванцы исчезли из виду, мастер решительно заявил, нахмурив брови: — Всё, бежим к великану! Нельзя терять ни секунды!

Святослав и Ратмир побежали снова за границу города, желая побыстрее оказаться на месте сражения. Пусть они сейчас хорошо осознавали, что действовали на свой страх и риск, к тому же без разрешения — в обход приказа воеводы, однако упрямо двигались вперёд, понимая, что на кону жизни людей, особенно воинов. Теперь благополучный исход битвы зависел лишь от них, и любые сомнения считались непозволительной роскошью в таком положении.

— Так что это за венец-то такой? — поинтересовался молодой ратник и с любопытством посмотрел на необычный предмет в руках товарища.

— Я позже объясню. Сейчас главное — отдать его стражу! — коротко бросил подросток и обеспокоенно подумал про себя: «Надеюсь, ещё не случилось ничего непоправимого».

Вскоре друзья оказались в эпицентре событий и увидели ужасную картину: стражники никак не могли сдержать чудище, которое почти добралось до стен. Часть воинов оттаскивали тяжело раненых в город, с трудом преодолевая расстояние между полем боя и защитой из-за множества препятствий: сломанного оружия, камней, разъярённых ударов противника и так далее. Другие, рискуя жизнью, пытались отвлекать громадину и любыми способами привлекали к себе внимание, не всегда атакуя, чтобы дать остальным возможность выполнять свои задачи. Третьи — те, кто ещё оставались в строю, явно не собирались отступать и упрямо атаковали врага с разных сторон снова и снова, движимые упорством и решимостью, мечась по поляне, но уже явно выбивались из сил.

Не теряя времени, юный гений сразу начал размахивать венцом и кричать, привлекая к себе внимание великана: —Эй, великан! Вот венец!

После этих слов тут же всё остановилось, затаив дыхание в ожидании того, что произойдёт дальше. Звуки окружающего мира и битвы почему-то стихли, оставив только оглушительную тишину, хотя ещё мгновение назад здесь слышалась какофония из криков, звона металла, топота ног и боевых кличей. Все в замешательстве замерли на некоторое время, в том числе и огромное создание, и с удивлением уставились на юного гения, не понимая в чём дело. Даже ветер, который секунду назад проносился со свистом, гоняя лёгкую пыль с дороги и шевеля кроны деревьев, будто проникся важным моментом и в солидарность с остальными молниеносно смолк.

Ратмир спокойно приблизился к стражу и произнёс, с уважением протянув тому волшебный предмет: — Вот, забирай своё сокровище. И извини, что тебя потревожили.

Великан медленно, с каменным скрежетом наклонился и осторожно взял из рук подростка золотую вещицу, стараясь не повредить. После этого странное существо выпрямилось, развернулось и как ни в чём не бывало величаво зашагало обратно в чащу, потеряв всякий интерес к воинам. По всей видимости, возвращение артефакта устранило необходимость в дальнейшем нападении и успокоило создание, сняв бремя ярости, толкающую на разрушения.

Когда гость исчез за деревьями, к мастеру тут же подошёл слегка озадаченный воевода и спросил, скрестив руки на груди и пристально посмотрев на подростка: — Ратмир, что всё это значит? Что за вещь ты отдал чудищу и почему оно после этого ушло? А главное — откуда ты вообще знал, как нужно действовать?

— Если кратко, то я всего лишь устранил причину всего случившегося, отдав золотой венец. Дело в том, что вы только что лицезрели стража, когда-то давным-давно созданного волхвами. Он не злой и не добрый, просто его главная задача — возвращать охраняемый предмет на место любой ценой. В общем-то, великан это и делал, но вы ему преградили путь и стали препятствием, которое нужно устранить. В итоге получилось, что получилось, — спокойно объяснил всё произошедшее юный гений, выдержав взгляд командира. — А знаю я про всё это, потому что в своё время прочитал одну весьма интересную книгу в библиотеке.

— Вот оно что… Значит, получается, мы сами его неосознанно спровоцировали, — задумчиво протянул опытный воин, нахмурившись, а затем посмотрел на раненых и с горечью добавил, тяжело вздохнув: — И если бы мы не стали нападать, то всё могло обойтись без таких ужасных последствий.

— Ну да, — решив не лгать, подтвердил изобретатель и сразу заметил, чтобы поддержать: — Впрочем, если бы не ваши действия, то великан наверняка что-то разрушил в городе. А так обошлось всё относительно хорошо.

— Да, наверное, — пробормотал мужчина, кажется, всё ещё пребывавший в своих тяжелых мыслях, а после короткой паузы наконец собрался и сказал, чуть склонив голову в знак уважения: — Большое спасибо за помощь. Даже не знаю, чем бы всё закончилось, если бы ты не вмешался. Так что я очень рад, что ты и Святослав меня ослушались.

— Мне кажется, так бы поступил каждый, — скромно ответил юный гений, слегка пожав плечами, а затем с улыбкой уточнил, занеся руку за голову: — Я, конечно, не про то, что мы со Святославом ослушались приказа.

— Ну да… Ну да, — сдержанно отозвался военачальник, а затем возвратился к своим заботам и неспешно направился к своим подчинённым.

Как только командир отошёл на приличное расстояние, Святослав, находившийся всё это время рядом с другом, сразу с любопытством спросил: — Так может всё-таки расскажешь про венец подробнее?

— Что ж, слушай… В чаще рядом с городом есть одно особое место, о котором мало кто знает. Там находится пещера, а в ней небольшой источник. Он является одним из разломов, и оттуда просачивается в наш мир нестабильная энергия Нави, меняющая всё живое не в лучшую сторону. Именно из-за этого волхвы когда-то создали с помощью магии венец, способный поглощать её и удерживать в себе. Также они сконструировали стража, чтобы он оставался на месте несмотря ни на что и ни на кого, — кратко рассказал историю, прочитанную в книге, подросток, вспоминая каждую деталь описания волшебного артефакта.

— Как интересно… — задумчиво протянул юноша и посмотрел в сторону леса, где зияла дорога из поваленных деревьев.

— Может, потом как-нибудь покажу тебе это место, если захочешь, — с улыбкой произнёс умелец, который там пусть и никогда не был, но знал дорогу.

— А как же страж? — с лёгким беспокойством спросил молодой ратник, прекрасно осознавая разрушительную силу великана.

— Да он будет беспробудно спать, пока венец на своём месте в пещере, — махнув рукой, с лёгкой усмешкой на лице успокоил Ратмир.

— Тогда как-нибудь обязательно туда сходим, — кивнув, с улыбкой согласился Святослав.

Глава 8. «Подготовка к созданию ворот»

Утром Ратмир сидел за верстаком в своей мастерской и просматривал все созданные им наброски идей городских ворот. Одни представляли собой сочетание из моста-доски из крепкого дуба на массивных цепях и глубокого рва, возможно заполненного водой или утыканного кольями. Вторые основывались на двойной системе обороны: наружные створки, за которыми скрывался узкий коридор-ловушка, и внутренняя решётка, способная запереть противника внутри. Третьи — огромная пластина из толстой древесины, облицованной металлом, которая под собственной тяжестью могла стремительно перекрывать проход, падая по вертикальным пазам вниз. Четвёртые — раздвижные на роликах, уходящие внутрь стен по металлическим направляющим, благодаря чему проезд можно было открывать частично или полностью. Самые необычные — круглый проём, перекрываемый несколькими створками-«лепестками», которые смыкались и образовывали сплошной щит, а при открытии расходились в стороны, скрываясь в специальные ниши…

Внезапно дверь на втором ярусе с тихим скрипом отворилась, и в помещение вошёл князь, впустив внутрь кусочек суеты остальной части дома. Мужчина неспешно прошёлся вдоль полуэтажа, спустился по лестнице вниз и направился к верстаку, по привычке осматривая обстановку вокруг. Пока наконец отец не подошёл к сыну и с любопытством не стал осматривать чертежи, немного хаотично разложенные на столе, заложив руки за спину и слегка наклонившись вперёд.

— Чем занят? — поинтересовался гость, наблюдая за действиями сына.

— Да вот выбираю самый перспективный вариант для ворот, — ответил подросток, задумчиво уставившись на свои наработки.

— Я посмотрю? — осторожно спросил князь, чуть наклонив голову, и протянул руку.

— Да, конечно, — согласился мастер и передал отцу все наброски, сложив их аккуратно в стопку.

Мужчина, не торопясь, изучил предоставленный материал, а затем вернул на стол и с улыбкой заметил: — Интересные идеи ты набросал. Сразу видно руку гения, а не обычного мастера. Наши ремесленники до такого не додумались бы.

— На мой взгляд, самый многообещающий вариант вот этот, — указав на чертёж с «лепестковыми» воротами, произнёс мастер и сразу подкрепил свой выбор всеми плюсами этой новаторской идеи: — Во-первых, здесь используется принцип многоступенчатой защиты: лепестки сходятся в герметичную конструкцию без малейших зазоров, что затруднит применение тарана или горючей смеси. Во-вторых, всё устройство спрятано под землёй, и поэтому противнику будет не так-то просто добраться до механизма, чтобы повредить. И, наконец, требуется не так много людей для управления: поднять ворота можно быстро, вручную, буквально за один-два поворота рычага, что надёжно и удобно в боевой обстановке.

— Возможно, ты и прав. Этот вариант выглядит очень даже неплохо. Только вот… — задумчиво протянул князь, потирая подбородок.

— Что не так? — с недоумением спросил изобретатель и в упор посмотрел на отца, подняв бровь.

— Понимаешь, для нашего города такие ворота не подходят. Они слишком мудрёные, — спокойно ответил князь, вновь изучающе пробегаясь взглядом по линиям чертежа.

— Так в них ничего сложного нет! Пусть конструкция необычная, но я же вместе с нашими мастерами легко могу её создать по чертежам! — встав со своего места, возразил Ратмир, удивлённый подобным словам.

— Речь не об этом. Если вдруг нужно будет заменить какую-то деталь, а тебя, скажем, не будет в городе, то что тогда? Никто из наших ремесленников не способен это сделать, даже с твоими чертежами, — спокойно пояснил свою точку зрения князь.

— Но ведь… — хотел было возмутиться юный гений, но не успел.

— Давай лучше остановимся на комбинации вот этих двух вариантов. Они не такие сложные в обслуживании для наших ремесленников, — перебил мужчина, указав на варианты с коридором-ловушкой и воротами, опускающимися под собственной тяжестью.

Ратмир несколько опешил от такого решения отца и где-то на несколько секунд замолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию. Несмотря на то, что выбранный вариант тоже смотрелся передовым на фоне старых ворот, мастер всё равно не хотел отказываться от самой лучшей идеи в угоду приземлённой практичности. Впрочем, сейчас спорить дальше было всё равно бесполезно — князь наверняка не изменит своё мнение без веских оснований, и мастер прекрасно всё это осознавал. Только вот умелец не мог до конца принять суровую реальность — буря негодования жгла изнутри, заставляя сжать руки в кулак, чтобы сохранить внешнее спокойствие.

Наконец подросток тяжело вздохнул и, опустив голову, нехотя согласился: — Ладно… Как скажешь, отец…

— Сколько примерно времени тебе потребуется на подробные чертежи деталей ворот с пометками? — поинтересовался князь, задумчиво поглаживая бороду.

— Постараюсь к обеду успеть. В крайнем случае после него. Но точно за сегодня, — решительно заявил молодой человек, скрестив руки на груди.

— Отлично! Тогда, как закончишь, иди в ремесленный двор. Там тебя будут ждать после обеда ремесленники и строители. Им как раз отдашь чертежи и объяснишь, что делать, — деловитым тоном повелел отец, пристально смотря на сына.

— Хорошо, — кивнув, ответил молодой человек.

— Всё, не буду тебя больше отвлекать, — произнёс мужчина и направился к выходу из мастерской на улицу.

После ухода отца Ратмир перестал держать всё в себе и дал своим бурным эмоциям от обиды выйти наружу. Подросток скомкал чертёж, на котором красовались круглые ворота со створками-лепестками, и яростно кинул в сторону, вложив в бросок всю досаду, злость и обиду. После этого стал наблюдать, как бумага с глухим звуком стукнулась о стену, а затем бессильно скользнула вниз и униженно упала на пол, как бы символизируя рухнувшие надежды изобретателя.

Мастер горько вздохнул, уселся за своё рабочее место, опустил голову на скрещённые руки, а затем уставился пустым взглядом в пространство перед собой и подумал: «Зачем вообще стараться придумывать нечто передовое, если моему городу подавай что попроще?»

Подросток несколько минут провёл в такой позе, застыв словно статуя, пока наконец не решил приняться за работу над чертежами деталей. Пусть чувство несправедливости никуда не ушло и в голове ещё звучало прагматичное решение отца, однако Ратмир не мог себе позволить не выполнить поручение. Так что молодой человек вытащил из ящика стола все необходимые инструменты и разложил перед собой, а затем взял чистый лист и сосредоточился на создании изображений разных частей будущих ворот, расчётах и подробных пометках.

«По крайней мере, благодаря мне у города будут новые ворота, которые смогут защитить в момент опасности очень долгое время», — пронеслась утешающая мысль в разуме юного гения.

***

Ратмир, как и рассчитывал, закончил чертежи до обеда, благодаря чему сразу после трапезы собрал всё необходимое и направился в ремесленный район. Подросток уже в голове набрасывал примерный сценарий для встречи со строителями и ремесленниками, чтобы всё прошло как можно лучше. Всё-таки изобретатель прекрасно понимал, что будет под пристальным вниманием из-за своего возраста, и если вдруг допустить какую-то оплошность, то не сможет завоевать авторитет у старших мастеров и заставить тех выполнять указания.

Обстановка вокруг словно отражала внутреннее напряжение юного гения, словно зеркало, улавливающее даже малейшие колебания во внутреннем мире. Небо слегка хмурилось: солнце то и дело скрывалось за плывущими серыми облаками, и, кажется, намечался дождь. Тишина нарушалась лишь шелестом листьев деревьев и кустов, а также завыванием ветра, стремительно пробегающим по почти пустынным улицам, поднимая пыль дорог. В воздухе уже ощущалась неприятная сырость лёгким холодком на коже, и будто невидимая вуаль окутывала всё вокруг крошечными каплями влаги, поблёскивающими в редких лучах света. К привычным запахам начали примешиваться ароматы мокрых камней, земли, древесины, листьев и травы — природа под влиянием воды открыла и усилила свои самые скрытые ноты.

«Интересно, сколько мне сегодня придётся выслушать недовольств, возмущений, сомнений и колких замечаний? А самое главное — хватит ли мне терпения и холодного рассудка, чтобы сохранить самообладание и заставить выполнять мои указания даже самых строптивых?» — размышлял юный гений, ощущая некоторое волнение перед грядущим сражением за свой авторитет.

Вскоре умелец добрался до нужного места, которое находилось в самом центре ремесленного района. Перед мастером раскинулся огромный двор, обнесённый деревянным забором, где располагалось множество соединённых между собой крытыми переходами зданий: мастерские, склады и залы для обсуждений. Причём, что интересно, несмотря на свои внушительные размеры и удобную планировку, эти постройки использовались не так часто — только в тех случаях, когда требовалось объединить усилия разных специалистов для создания чего-то по-настоящему большого и значимого.

Ратмир прошёл через открытые ворота в высоком заборе и ненадолго остановился, смотря на величественное здание из камня и дубовых брёвен. Внутри смешались предвкушение и лёгкая тревога, но вместе с тем и непреклонная решимость, отчего сердце билось быстрее обычного. Ведь подросток ясно понимал: сейчас ему предстоит непростое испытание, где любая оплошность в поведении или словах могла поставить под вопрос осуществление замысла.

«Так, самое главное — держаться как можно увереннее и не вестись на колкости или насмешки», — дал себе внутреннюю установку молодой человек, а затем глубоко вздохнул, быстро поднялся по деревянной лестнице и наконец вошёл в здание.

Подросток оказался в огромном зале, служившем отличным местом для обсуждения разных вопросов. Несколько круглых столов, окружённые удобными стульями с мягкими сиденьями, располагались по периметру, образуя аккуратные зоны для обсуждений, и тем самым оставляли в центре свободное пространство. Купольный потолок уходил высоко вверх в ряды крепких балок, с которых свисали кованые люстры с десятками восковых свечей, и создавал ощущение простора и величия. Арочные окна огромного размера, обрамлённые резными рамами, впускали в помещение щедрый поток солнца, практически не оставляя шансов здесь появиться каким-либо тёмным углам. Стены украшались природными мотивами, искусно вырезанными в сосне и будто оживающими в лучах света — орнаментами и изображениями растений, животных, пейзажей. Деревянный пол был выложен широкими досками наискосок, натёртыми до блеска, и выставлял напоказ естественную красоту материала, источая ни с чем не сравнимый аромат смолы.

Как и сказал отец, все уже собрались и, вероятно, ждали только прихода изобретателя, разбросавшись небольшими кучками по пространству. Мастера стояли и оживлённо беседовали на какие-то свои темы, порой бурно жестикулируя, переглядываясь между собой или смеясь. При этом никто долгое время упорно не обращал внимания на новоприбывшего, словно его появление не имело никакого значения для присутствующих, как если бы вошёл кто-то случайный.

Юный гений дошёл до центра комнаты и громко произнёс: — Прошу минуточку внимания!

Ремесленники и строители тут же заострили своё внимание на молодом человеке, испепеляя оценивающими взглядами. Правда, вот гул разговоров так и не стих — некоторое время ещё слышались перешёптывания между отдельными людьми, будто специально хотели проверить выдержку Ратмира. В итоге юному мастеру пришлось терпеливо ждать, пока в помещении наконец не наступит полное молчание, чтобы можно было спокойно начать обсуждение.

Дождавшись тишины, подросток тут же скомандовал как можно более уверенным голосом: — Разбейтесь, пожалуйста, на группы по специальности, чтобы я к каждой подошёл и объяснил задачу!

В ответ из толпы тут же раздался насмешливый голос кого-то из ремесленников: — Посмотрите, нашёлся командир! Сам-то ещё от горшка два вершка, а уже решил, что смеет нам указывать, как действовать!

— Кто забыл или ещё не слышал: именно меня князь назначил руководить созданием новых ворот для нашего города! Так что прошу без пререканий выполнять мои указания, дабы мы не теряли драгоценное время впустую, — спокойно заметил молодой человек, сохраняя невозмутимый вид.

Слова юного гения произвели должный эффект, и никто больше не посмел прямо высказать какие-то недовольства, так как напрямую перечить воли князя никто не хотел. Тем не менее напряжение никуда не делось и тяжёлым грузом повисло в воздухе, проявляясь в перешёптываниях, косых взглядах, тихих усмешках. Впрочем, несмотря ни на что, собравшиеся подчинились указанию: разделились на группки по своей специальности, усевшись за круглыми столами, и стали ждать, пока к ним подойдёт юный мастер.

«Что-то мне подсказывает, это только начало. Дальше наверняка будет ещё веселее», — нахмурившись, подумал Ратмир, чутко следивший за обстановкой в помещении.

Изобретатель сначала подошёл к строителям, следуя простой логике — именно они составляли основу всего дела. Без их труда остальная часть работы не имела никакого смысла, потому что сами ворота, механизмы и прочие части конструкции не могут же висеть просто в воздухе или находиться на открытом пространстве. К тому же подросток понимал: будет лучше, если эти мастера начнут свою работу раньше, чем остальные, чтобы не было никаких задержек и каждый этап плавно переходил в следующий.

Молодой человек вынул часть чертежей, касающуюся именно каменной основы ворот, из своей сумки и разложил их на столе, после чего сразу поставил задачу: — Итак, от вас потребуется возвести каменную основу для ворот по вот этим чертежам.

Строители тут же склонились над бумагами и начали методично изучать предложенный материал, то и дело перешёптываясь между собой. Фундаментщики сосредоточились на основании для учёта различных нюансов при выполнении своих задач: глубины траншеи, ширины закладки, особенностей грунта и так далее. Каменщики заострили своё внимание на блоках, а точнее на размере, форме, весе, материале и, конечно, способе укладки для надёжности, прочности и долговечности всей постройки. Тёсчики вглядывались в обозначенные пазы и линии сопряжений, прикидывая, как лучше сделать из грубого материала идеально гладкую поверхность. Кладочники рассматривали узлы и углы конструкции, обдумывая, где потребуется сколько раствора для связки рядов и как уложить камни так, чтобы стены вышли прочными и ровными. Арочные мастера проходились взглядами по обозначениям разных проёмов, оценивая их форму и размеры, отмечая участки с наибольшей нагрузкой и прикидывая, где потребуется особая точность при возведении сводов.

— Думаю, для вас ничего нового тут нет, поэтому мои указания здесь, думаю, будут излишни, — заметил молодой человек, спокойно ожидавший, пока мастера закончат, а также добавил: — Единственное, о чём вас прошу: сделайте всё точь-в-точь по моим чертежам. В противном случае остальные части ворот либо нельзя будет установить, либо они не будут работать.

После этой фразы последовала незамедлительная реакция, но среди неё прямых каких-то возражений или недовольств, как ни странно, не оказалось. Одни удивлённо переглянулись между собой, подняв брови, словно молча спрашивали друг у друга: все ли услышали одно и то же или только показалось. Другие лишь скептически хмыкнули, скрестили руки на груди, откинулись назад и спокойно, но с некоторым предвкушением ожидали, что будет дальше. Третьи ехидно усмехнулись, но выразить свои мысли вслух не посмели, наверное, решив приберечь свои колкости до более удобного момента, когда мальчишка совершит какую-то ошибку. Последние снисходительно улыбнулись, с любопытством глядя на дерзкого юнца, как на какую-то забавную диковинку, которая однозначно стоила внимания, однако не воспринималась всерьёз.

— То есть ты хочешь, чтобы мы сделали каменную постройку, внутри которой есть коридор-ловушка с двумя входами-выходами и отверстиями со стороны стены, а также пазы для плиты и помещение наверху для механизмов? — уточнил старший строитель, держа один из чертежей в руках.

— Именно так, — кивнув, спокойным тоном подтвердил Ратмир.

— Ну что ж, вопросов больше нет, как и проблем в построении такой основы. Так что можем приступать к работе хоть сегодня, — уверенно произнёс старший мастер, мельком окинув взглядом своих товарищей.

— Тогда забирайте мои чертежи и приступайте к делу, — сказал подросток и пододвинул чертежи к строителям.

— Добро, — отозвался старший строитель и начал аккуратно собирать все бумаги в стопочку.

«Вроде всё прошло более-менее нормально со строителями. Правда это не гарантирует, что с остальными мастерами будет точно также», — пронеслось в голове, и он посмотрел в сторону двух оставшихся групп, состоящих из ремесленников.

Убедившись, что вмешательство больше не нужно, юный гений подошёл к следующему столику, где заседали плотники. В отличие от строителей, от этих мастеров изобретатель явно чувствовал к себе скрытую неприязнь, проявляющуюся во взглядах, позах и даже в едва уловимой ауре. Причём он не мог объяснить, в чём тут дело, ввиду чего решил принять происходящее просто как факт и причину подготовиться к серьёзному сопротивлению со стороны этих мастеров.

Ратмир снова вынул чертежи, но уже другие, после чего положил их на стол и произнёс: — Ваша задача будет состоять в том, чтобы сделать точно такие же детали, как на моих чертежах.

Один из плотников взял стопку чертежей, быстренько пролистал их и фыркнул: — Вы только посмотрите, как он всё подробно расписал тут! Видимо, держит нас за каких-то дурачков, которым надо всё разжёвывать!

— Наверное, думает что, только он один у нас такой умный! А мы лишь какие-то простофили и ничего не умеем без инструкций! — хмыкнув, добавил другой и презрительно бросил взгляд на бумаги в руках товарища.

— Прекратите немедленно! — резко одёрнул ремесленников подросток, а затем глубоко вздохнул и спокойным тоном объяснил свою позицию: — Я сделал такие подробные чертежи лишь в интересах общего дела. Ведь так вы сможете спокойно работать без моего постоянного надзора!

— Мальчишка, ты кем себя возомнил? Мы и не такие замыслы воплощали, когда тебя ещё на свете не было! Так что мы и без твоих чертежей, да и без тебя как-нибудь справимся, — сдвинув брови к переносице, возмутился ещё один плотник и гневно посмотрел на руководителя, словно хотел испепелить глазами.

— Конечно в чём-то вы правы… Только я должен быть уверен в результате, чтобы потом при сборке не было никаких накладок, — заметил молодой человек, остававшийся внешне хладнокровным, несмотря на лёгкое раздражение.

— Ты в нас сомневаешься? Решил, что без твоих бумажек мы ничего сделать не сможем? — вскрикнул кто-то из плотников, резко поднявшись со своего места.

— Я ничуть не сомневаюсь в вашем мастерстве, но ситуация требует именно такого подхода! Пусть детали для строительства основы ворот вам привычны и не вызовут затруднений, однако всё, что касается механизмов, требует точности. Малейшая ошибка — и весь замысел пойдёт прахом! — оперевшись на стол и поддавшись чуть вперёд, ответил юный гений и окинул испытывающим взглядом упрямцев.

— Мы всегда делаем всё хорошо, даже на глаз! — недовольно скривив лицо, проворчал и откинулся на спинку.

— Вот и хорошо. Значит, договорились. Делаете так, как привыкли, со всем своим мастерством, но строго по моим чертежам. Мы же все хотим одного — чтобы у города были новые ворота, которые надёжно будут защищать от любой угрозы долгие годы. Правда же? — со сдержанной настойчивостью сказал изобретатель и вопросительно поднял бровь.

Повисло напряжённое молчание, и молодой человек стал терпеливо ждать решения мастеров, скрестив руки на груди. Кажется, ремесленникам нечего было возразить на слова Ратмира, так как здравый смысл был на его стороне, а доводы звучали слишком логично и убедительно, не оставляя места для дальнейших препираний. Впрочем, признавать сразу правоту какого-то мальчишки-выскочки никто не хотел, по крайней мере так быстро — мешали гордость и упрямство, не позволяющие уступить без борьбы.

— Ну, допустим… — наконец нехотя согласился главный плотник и тут же поставил условие: — Только если пойдёт что-то не так, то будешь виноват ты! Ведь мы будем делать всё по твоим чертежам!

— Разумеется… — кивнув, отозвался юный мастер, а затем после короткой паузы поинтересовался: — Вопросов же никаких нету по работе?

— Никаких. Ты же каждый шаг для нас расписал, — сухо ответил ремесленник, помахав чертежами.

— Чудно! Тогда больше не буду смущать вас своим присутствием, — удовлетворённо сказал подросток и направился к кузнецам.

Когда юный гений подошёл к последней группе ремесленников, то заметно расслабился, оказавшись несомненно в противоположной обстановке. Они, несмотря на лёгкое раздражение от ожидания, выглядели дружелюбными и вполне готовыми к сотрудничеству, в отличие от всех предыдущих мастеров. Возможно, причина тому крылась в одном простом обстоятельстве — именно с ними изобретателю часто приходилось неплохо взаимодействовать ещё до этого момента, и находился вполне в хороших отношениях.

— Ну давай, говори, что там у тебя, — потирая руками в предвкушении, произнёс один из мастеров.

Ратмир вынул оставшиеся чертежи и положил на стол, а затем ответил: — Ничего особенного. Сделайте детали строго по моим чертежам, и всё.

Коваль быстренько просмотрел предложенные бумаги и отложил их в сторону, давая возможность другим сделать то же самое, после чего с улыбкой заметил: — Что ж, ничего невыполнимого я не увидел, а значит, справимся без проблем.

— Особенно имея на руках такие прекрасные чертежи, где всё изложено чётко, ясно и, как обычно, продуманно, — закончив изучение набросков, добавил другой ремесленник и с уважением посмотрел на юного гения.

— Прекрасно, — с удовлетворением отметил изобретатель, а потом уточнил на всякий случай: — Надо ли что-то дополнительно пояснять или что-то обсудить?

— Да нет. Нам вполне достаточно наших знаний и твоих чертежей, — отозвался главный кузнец, скрестив руки на груди.

— К тому же, если что, мы всегда знаем, где тебя найти, — усмехнувшись, вставил другой и подмигнул руководителю.

— В таком случае не буду вам мешать. До свидания, — сказал на прощание Ратмир и сделал шаг в сторону выхода.

***

Ратмир покинул пределы ремесленного двора и пошёл по улицам города, наслаждаясь атмосферой окружающего пространства и приближающегося вечера. Дождь уже полностью закончился и оставил после себя лишь тёмные лужи на земле, поблёскивающие в скудных лучах света, как напоминание о недавней непогоде. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая крыши домов в мягкие золотистые тона, и постепенно уступало своё место на троне серебристой луне и звёздам, уже робко показывающимся на бледнеющем небе. Воздух нёс бодрящую прохладу и насыщенные запахи природы, пропитанные влажной свежестью, наполняя лёгкие чистотой и даря коже лёгкое приятное ощущение дрожи при каждом порыве ветра.

Сейчас мастер пока не спешил домой, несмотря на усталость, — хотел закончить сегодня ещё очень важное дело. Он намеревался зайти за материалами для самых сложных, требующих именно научного подхода деталей, которые нельзя было доверить ремесленникам, а лишь делать самому. Ведь пусть в запасах ещё имелось кое-какое сырьё для задумки, но умелец боялся, что этого могло не хватить, а зайти потом в последующие дни могло вызвать нежелательную задержку в работе.

Вдруг откуда-то из-за угла выскочил чем-то озадаченный Святослав с лёгкой усталостью на лице и стал быстрым шагом прокладывать себе дорогу куда-то в сторону стены. Притом воин по привычке окидывал взглядом пространство, благодаря чему внимание сразу привлекла знакомая фигура подростка, направляющегося к складу. Тогда ратник ненадолго остановился и, кажется, задумался, будто что-то прикидывал в уме, а затем явно принял какое-то решение и уверенно зашагал к другу.

Всего через пару секунд юноша оказался рядом с приятелем и радостно воскликнул: — О, какая однако неожиданная встреча! Привет, Ратмир!

Изобретатель, также не менее удивлённый встрече, остановился и, оторвавшись от своих мыслей, произнёс: — Привет.

— Не думал, что тебя встречу в столь поздний час! — с широкой улыбкой сказал Святослав, воодушевлённый такой приятной неожиданностью.

— То же самое могу сказать о тебе, — подняв бровь, спокойно заметил изобретатель.

— Между прочим, я только недавно закончил патрулирование города и сейчас иду готовиться к ночному дежурству на стену. Так что ко мне вопросов нет, — скрестив руки на груди, заявил юноша и испытывающе посмотрел на друга, ожидая от того объяснений.

— Ну а я вот иду из ремесленного двора на склад за материалами и потом домой, — ответил юный гений, выдержав пристальный взгляд собеседника.

— Слушай, можно тогда я с тобой пойду. Тебе же наверняка будет трудно дотащить всё до дома одному, — предложил ратник, добродушно хлопнув приятеля по плечу.

— Смотрю, ты на своё дежурство совсем не торопишься, — хмыкнув, заметил мастер и бросил на воина многозначительный взгляд.

— Да, думаю, ничего страшного не случится, если я немного опоздаю. Меня, скорее всего, даже не хватятся, — почесав затылок, пояснил Святослав, но явно несколько лукавил.

— Всё ясно с тобой… — усмехнувшись, отозвался Ратмир, прекрасно понимавший настоящую причину поведения друга.

— Ну да-да, раскусил — я просто не очень хочу туда идти! — признался юноша, слегка подняв руки вверх, а затем покачал головой и добавил, тяжело вздохнув: — Сам знаешь: не люблю я эти ночные дежурства! Уж лучше поучаствовать в какой-нибудь смертельной битве, чем сонным куковать на стене, вглядываясь в темноту до рези в глазах!

— Прекрасно тебя понимаю, — кивнув, отозвался Ратмир, тоже любивший именно действовать, а не попусту тратить время в ожидании того, чего вовсе может не случиться.

— Ну да ладно, выдержу. Выбора-то у меня всё равно нет… Долг службы же никто не отменял! — сказал удручённый ратник и с грустью посмотрел в сторону городской крепости.

— Это точно: раз уж ты сам решил идти по пути воина, значит, придётся терпеть, — хмыкнув, с улыбкой заметил подросток и скрестил руки на груди.

— Если бы знал, что будет столько ночных дежурств, то, может, не решил стать ратником, — с досадой проворчал воин и поморщился, будто только что вспомнил все те бессонные ночи на стене.

— Так я тебе и поверил, — скрестив руки на груди, с лёгкой усмешкой сыронизировал мастер и испытывающе взглянул на приятеля.

— Твоя правда. Наверное, я бы всё равно ничего не захотел поменять, — расправив плечи, без тени сомнения заявил юноша, а затем внезапно как-то повеселел и с воодушевлением поделился новостью: — Одно радует: скоро ночных дежурств совсем не будет! Ведь меня князь обещал перевести в один из отрядов, выполняющих особые задания. Вот там наконец буду заниматься настоящими делами!

— Здорово, поздравляю, — улыбнувшись, отозвался юный гений и заметил: — Похоже, ты относишься к тем немногим ратникам, которым можно поручить крайне сложные задания…

— Ой, да брось. Наверняка просто никого получше пока не нашли, вот и впрягли меня, — махнув рукой, отшутился молодой ратник, но явно был горд своим назначением.

— Ну тебе виднее… — пожав плечами, с улыбкой не стал спорить Ратмир, хотя и точно знал: в такие отряды просто так людей не берут.

— Ладно, пошли скорей уже. А то вдруг не успеем до закрытия склада! — махнув рукой, произнёс Святослав и сделал шаг вперёд.

— Конечно. Идём! — кивнув, отозвался мастер.

Оба друга пошли по улице, и совсем скоро они увидели силуэт внушительного склада, выделяющегося среди прочих зданий мастерских рядом. Именно туда на телегах со всех уголков Дивноземья привозили разнообразные материалы, а затем часть распределялись по мастерским ремесленников, покрывая большую часть нужд города. Хотя найти можно было там, конечно, далеко не всё — некоторые виды особо редкого сырья приходилось либо самому где-то добывать в труднодоступных местах, либо искать у торговцев.

Внезапно Святослав нарушил молчание и уточнил: — Так значит, ты идёшь с совещания мастеров по поводу новых ворот?

— Как ты догадался? Я же вроде ничего не говорил про это, — подняв бровь, удивился изобретатель и немного замедлил шаг.

— Всё очень просто! Тебя назначили руководить созданием новых ворот, и ты идёшь с ремесленного двора. Естественно, тут несложно сложить два и два, — объяснил ратник, весьма довольный своей прозорливостью.

— В принципе-то да, — чуть нахмурившись, задумчиво протянул юный гений.

— Давай живо рассказывай, как всё прошло! Сильно тебя там мастера мучили? — произнёс Святослав, явно желая слышать подробности.

— Нууу… в принципе, всё прошло более-менее сносно. Хотя, конечно, и было пару неприятных моментов, — нахмурившись, сказал Ратмир, решивший не сильно жаловаться.

— Значит, я так понимаю, много было недовольных твоим назначением? — уточнил воин, сдвинув брови.

— Что-то вроде того, — со вздохом подтвердил мастер, у которого ещё в душе оставался неприятный осадок после «сражения» с упрямыми ремесленниками.

— Но я надеюсь, ты смог поставить их на место? — усмехнувшись, спросил Святослав и в упор посмотрел на друга, слегка прищурившись.

— Сложно сказать… — уведя взгляд в сторону, протянул Ратмир и после короткой паузы добавил: — По крайней мере, они согласились выполнить мои указания.

— И то хлеб, — заметил Святослав с довольным видом, скрестив руки на груди.

— А как твоё патрулирование прошло? Было что-то интересное? — по-дружески поинтересовался умелец, надеясь, что у собеседника день прошёл лучше.

— Да рассказывать особо нечего. Прямо скукота была смертная — ни одного происшествия за день! Представляешь, сегодня даже коты почему-то решили не драться! — поведал раздосадованный юноша и недовольно скривил губы.

— Понятно, — с улыбкой отозвался изобретатель, сочувствующе взглянув на приятеля.

Через пять минут оба друга переступили порог здания и оказались в небольшом пространстве, служившем чем-то вроде приёмной. Несколько дверей вели в другие части постройки: по бокам от главного входа в подсобные помещения и одна большая, находившаяся напротив, в основное хранилище. Парочка диванчиков из дуба со слегка потёртой обивкой бежевого цвета тянулись по периметру и предлагали удобные места для ожидания. Посередине находился полукруглый стол, заваленный какими-то бумажками, со множеством ящичков и удобным креслом рядом, отделанным мягкой кожей на спинке, сиденье и подлокотниках. По углам располагались напольные светильники, сделанные из бронзы и украшенные изящными завитками, мерцали тёплыми огоньками и отбрасывали длинные колеблющиеся тени. Потолок, стены и пол были отделаны деревом, покрытым толстым слоем лака, и блестели тёплыми оттенками мёда, словно создавались мастерами из кусочков янтаря, а не ясеневых досок.

Ратник огляделся по сторонам и с лёгким раздражением произнёс, нахмурившись: — Ну и где же он? Ещё же не должен был уйти с работы!

— Не знаю, — пожав плечами, отозвался Ратмир и тоже невольно прошёлся взглядом по пустой комнате.

— Только не говори, что нам теперь придётся искать его по всему зданию склада, — пробурчал Святослав, недовольно постукивая сапогом по полу.

— Да ладно тебе, сейчас быстро его найдём! — с улыбкой примирительно проговорил мастер, уже готовый начать поиск.

Внезапно одна из дверей отворилась, и в комнату вошёл коренастый мужчина средних лет, который, как знал подросток, как раз и заведовал складом. Лицо квадратной формы с простоватыми чертами лица обрамлялось светло-русой шевелюрой и короткой бородой с редкими серебристыми нитями седины. Серые глаза выражали деловитую сосредоточенность и некоторую цепкость, что свойственно человеку, привыкшему всё держать под контролем, особенно если дело касается каких-то предметов. Практичная, без лишних украшений одежда состояла из добротного кафтана коричневого цвета с кожаным ремнём, льняных штанов и крепких сапог, носивших на себе следы долгой службы.

Этот человек всего через несколько секунд оказался рядом с посетителями и сразу перешёл к делу, поправляя ремень с висящей связкой ключей: — Здравствуйте, молодые люди! Какие материалы нужны?

— Добрый вечер, Годимир Благомирович. Мне нужно железо, где-то один пуд, бронзы три маленьких слитка, свинец — средний кусок и два небольших бруска дуба, — ответил подросток, машинально сгибая пальцы, как бы вычёркивая пункты из списка в голове.

— Так-так, дай-ка подумать… Да, кажется, всё есть в наличии, — поглаживая бороду, задумчиво протянул заведующий складом, а затем добавил: — Может, что-то ещё? Сегодня вот привезли драгоценные металлы и камни. Нужны?

— Нууу… разве что небольшое количество. А то, боюсь, мы всё не дотащим, — мельком взглянув на друга, быстро решил мастер.

— Хорошо! Сейчас всё принесу! — с улыбкой отозвался Годимир и направился к большой двери, пока вскоре не скрылся в ней.

Глава 9. «Сложный выбор»

Ранним утром, сразу после завтрака, Ратмир у себя в мастерской готовился к завтрашней встрече с харийцами. Он подходил к каждому сундуку на втором ярусе и открывал массивную крышку, а затем тщательно и долго изучал содержимое в поисках чего-то очень особенного. Ведь подростку нужно было выбрать своё самое удачное изобретение для предоставления опытным учёным, чтобы показать себя с наилучшей стороны и завоевать уважение.

В ларцах хранились самые разнообразные изделия, показывающие, насколько талантлив этот виртуоз своего дела. Часть из них представляли улучшенное снаряжение для воинов со скрытыми механизмами, дающие своему владельцу значительное преимущество в бою. Измерительные приборы, полностью придуманные самим подростком, могли облегчить любое дело, где требовалась высокая точность, которую не могло обеспечить органы чувств. Хитроумные устройства поражали воображение своей сложной и продуманной конструкцией, состоящей из множества крупных и мелких деталей, и выглядели совершенно непонятными для непосвящённого человека. Также там можно было заметить и обычные вещи, но с заметными доработками и улучшениями, что придавало неожиданные функции, а также большую надёжность, удобство и эффективность. В то же время в содержимом мелькали множество других мелких и крупных творений мастера, не менее удивительных, чем остальные, таивших в себе ту или иную уникальную задумку.

Самое интересное, что каждое изделие невольно пробуждало череду приятных воспоминаний у умельца. Перед мысленным взором проносились картины прошлого, показывая путь создания того или иного изобретения. В памяти всплывали первые наброски и чертежи, нарисованные в пылу вдохновения, моменты сомнений и размышлений, когда приходилось ломать голову над сложными механизмами, и, конечно, долгие дни кропотливой работы, полные как досадных неудач, так и невиданных свершений вместе с открытиями.

Вот подросток вытащил одно из своих первых изобретений — божью коровку, которая выглядела как некая игрушка размером с ладонь, однако при ближайшем рассмотрении поражала сложностью исполнения. Чёрные усики из бронзовой проволоки подрагивали при движении и служили крошечными датчиками, при малейшем касании преграды через миниатюрный рычажок смещая шестерёнку, что заставляло игрушку менять направление. Глазки представляли собой две выпуклые крошки-капельки из полированного обсидиана, аккуратно вставленного в миниатюрные металлические оправки, и поблёскивали на свету, словно живые. Медный панцирь состоял из чёрной неподвижной части с белыми пятнами по боками и двух гладких выгнутых створок, покрытых стойкой красной эмалью и чёрными пятнышками, и мог легко раскрываться благодаря скрытому внутри миниатюрному механизму. Лапки представляли собой шесть миниатюрных палочек с крошечными шарнирами в изгибе и без проблем имитировали походку настоящего насекомого. Тонкие крылышки из стекла с серебряными прожилками скрывались под двумя пластинами и плавно расправлялись, то и дело шевелясь, но, к сожалению, летать не могли. Небольшой заводной ключ золотистого оттенка в задней части при провёртывании несколько раз приводил в действие всю конструкцию, запуская систему пружин, рычажков и шестерёнок.

Это небольшое устройство мастер самостоятельно сделал в девять лет всего за полтора месяца на удивление взрослым ремесленникам, которые при всём своём опыте не могли повторить нечто подобное. В то время он чисто из любопытства поставил перед собой задачу скопировать живое существо, поскольку хотел проверить, способен ли хоть немного приблизиться к уровню самого искусного творца на свете — природы. В итоге, прежде чем приступить к работе, юный гений подолгу наблюдал за настоящими божьими коровками, разглядывая их строение, движения, повадки, чтобы в точности передать любую мелочь в своей версии, и лишь потом принялся за дело.

«Всего лишь забавная игрушка… Даже не летает…» — вздохнув, подумал Ратмир и аккуратно положил божью коровку на место.

Вскоре, копаясь уже в следующем сундуке, подросток вытащил другое, но уже разобранное изобретение — глобус, но не совсем обычный. На самой сфере из тонких металлических лепестков, идеально подогнанных друг к другу, в точности и цвете изображались все особенности рельефа земли Дивии. На отдельной орбитной дорожке должна была двигаться по кругу луна и точно показывать каждую свою фазу, меняя освещённую сторону благодаря скрытому под корпусом поворотному диску. Внутри скрывался сложный механизм и обеспечивал вращение планеты вокруг своей оси, используя систему крошечных шестерёнок, соединённых тонкими осями, а также маленькую заводную пружину, которая при запуске равномерно передавала движение всей конструкции. Подставка могла задавать нужное положение всей системы для визуализации любых астрономических параметров и явлений.

Такой макет лет в десять лет изобретатель создал на спор, чтобы доказать местному гонцу свою правоту об устройстве мира. Дело в том, что этот взрослый совершенно не желал верить в устоявшиеся знания о вселенной и усмехался всякий раз, когда слышал о движении небесных тел, смене фаз луны, наклоне дневного круга и так далее. Разумеется, мальчик не мог оставить это всё просто так, особенно когда уже задели не только гордость юного гения, но и авторитет учителя Ратмира, поэтому сделал точный макет и наглядно показал правильность общепринятой информации.

«Красиво, но бесполезно», — пронеслась мысль в голове юного гения, который даже собирать не стал своё изобретение и сразу вернул обратно сундук.

Через минут десять достал из другого ларца ещё одну необычную вещь — копировальную машину, призванную повторить любой текст или даже рисунок. Корпус представлял собой прямоугольный невысокий ящик из тёмного ореха с закруглёнными краями, небольшими ножками, металлическими накладками на углах для прочности и маленькой боковой дверцей. Две платформы для копии и оригинала находились в верхней части и снабжались направляющими ползунами вместе с настроечным винтом для точной подстройки движения. Внутри таилась компактная система из переплетённых рычагов, шестерёнок и тонкого механического щупа, предназначенного считывать выведенные линии исходника. Сбоку выходил подвижный держатель небольшого размера с универсальным зажимом для любого пишущего инструмента: пера, карандаша или кусочка угля.

Данное устройство Ратмир придумал по крайней необходимости — он просто-напросто устал часами переписывать из рукописей важные моменты вручную. Ведь забрать книги домой насовсем было нельзя, а постоянно возвращаться в библиотеку лишь ради нескольких строк казалось пустой тратой времени. Вот за полтора месяца мастер и создал копировальную машинку, которая много раз пригождалась не только ему, но и многим другим людям, также оценившим возможности нового устройства.

«Ничего особенного… Копирование — это, может, и полезно, но не особо важное достижение, которым можно похвастаться перед харийцами», — решил юный гений и бережно опустил изобретение в сундук, после чего приступил к изучению остального содержимого.

***

Пока Ратмир продолжал поиски, неожиданно дверь на втором ярусе приоткрылась, и оттуда робко высунулось любопытное личико Милослава. Девочка замерла прямо на пороге, осторожно выглядывая из-за створки, и начала разведывать обстановку, изучая глазами происходящее в помещении, чтобы понять точно, чем именно занят брат. Кажется, гостья очень хотела войти внутрь, но и мешать чему-то важному тоже не намеревалась, поэтому пока ничего не предпринимала, оставаясь относительно незамеченной.

Наконец сестра Ратмира всё же сделала окончательный выбор и зашла в мастерскую, тихо закрыв за собой дверь. За несколько секунд девочка неспешно и едва слышно прошла через пространство полуэтажа и оказалась рядом с изобретателем, после чего снова молча застыла, наблюдая за действиями брата. Она почему-то не отважилась сразу заговорить, однако быстро собралась с духом, ведомая любопытством, посмотрела в упор на подростка и поинтересовалась: — Чем занят?

— Ищу самое лучшее творение, — не отрываясь от своего занятия, беспристрастно ответил мастер.

— Для харийцев? — с неподдельным интересом уточнила Милослава, чуть склонив голову набок.

— Да, — подтвердил Ратмир, вытаскивая очередное своё творение.

— Может, я помогу? — робким голосом предложила девочка, заглянув в содержимое сундука.

Юный гений оторвался от поиска и с некоторым недоумением посмотрел на сестру, подняв бровь, будто хотел проверить, что та не шутит. Всё-таки изобретатель совершенно не представлял, чем именно она могла помочь в такой ситуации, если совершенно не разбирается в науке или хотя бы в инженерии, а ведь выбор должен быть сделан именно с учётом этих дисциплин. Впрочем, он осознавал: девочка наверняка может плохо воспринять отказ и ответить спором, каким-либо упрямым действием или того хуже — обидой. Так что молодой человек решил дать возможность Милославе присоединиться к розыску самого удачного изобретения в надежде на то, что помощница сама очень быстро отступится от своей затеи, убедившись в своей бесполезности в данном деле.

— Ладно, попробуй, — тяжело вздохнув, нехотя согласился юный гений, а затем указал на несколько проверенных им сундуков и произнёс: — Если что, те сундуки я уже перекопал.

— Значит, начну именно с них. Мало ли ты что-то упустил, — с улыбкой высказала своё решение вслух гостья и с воодушевлением направилась к ларцам.

— Как знаешь, — следя за действиями сестры, пробурчал изобретатель, после чего тут же строго предупредил, нахмурившись: — Аккуратнее только. Некоторые изобретения очень хрупкие!

— Конечно-конечно. Я буду очень осторожна. Обещаю, — отозвалась Милослава, которая уже подошла к одному из проверенных сундуков и открыла крышку.

«Чувствую, что эта так называемая помощь мне ещё аукнется… Потерянным временем впустую так точно…» — закатив глаза, подумал Ратмир и вернулся к своему занятию.

В мастерской воцарилась сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь мелодией поиска: тихим шуршанием движущихся предметов и редким поскрипыванием крышек сундуков. Брат и сестра молча перебирали вещи: Ратмир — с деловитой тщательностью и вдумчивым анализом, а Милослава — с любопытством и осторожностью. Причём иногда оба каким-то чудом синхронизировались: подросток и девочка одновременно открывали ларцы, быстро и аккуратно перебирали содержимое, возвращали всё на место и закрывали, а затем переходили к следующему.

Внезапно Милослава взяла из сундука какой-то небольшой прибор и произнесла: — А почему ты вот эту штуку не выбрал? Ведь она кажется, выглядит очень… эм… технично.

Ратмир оторвался от своего ларца и посмотрел на находку сестры, походившую на толстую линейку, но с некоторыми особенностями. Длинный корпус прямоугольной формы из металла серебристого оттенка пронизывался делениями и отметками, что давало возможность измерять наклон, длину и малейшие отклонения от горизонтали. Посередине располагалась вытянутая колбочка с парочкой чёрных чёрточек, заковавшая внутрь себя воду и небольшой пузырёк воздуха, тем самым указывая на малейшую неровность поверхности какого-либо объекта. Несколько красивых завитков медного и золотистого цвета украшали края конструкции, переплетаясь между собой в замысловатый узор, и добавляли некой изящности строгой вещице.

— Водяной меритель ровности не подойдёт, потому что у него слишком простая конструкция. Харийцев таким не удивишь, — спокойно объяснил мастер, сразу понявший, что именно из себя представляет предложенное творение.

— Ну ладно… Как скажешь, — пожав плечами, протянула девочка и отложила вещицу.

Всего через секунду снова повисло молчание — каждый вернулся к своим сундукам и сосредоточился на поиске. Правда, долгое время никто так и не мог найти достойную вещь для представления харийцам — любая проверенная не выглядела достаточно оригинальной или не подходила по критериям исследователей. В итоге с каждой новой неудачей напряжение в воздухе ощутимо росло, отражая натянутое терпение брата и сестры, а внимание быстро переключилось с ларца на ларец.

Внезапно Милослава вытащила ещё один удивительный предмет и поинтересовалась: — О! Может, тогда вот это подойдёт? Выглядит весьма красиво! И, наверное, делает нечто очень интересное!

Мастер опять со вздохом оторвался от своего поиска и посмотрел на небольшое изобретение, невольно подняв бровь. Золотисто-серебристый корпус устройства имел форму ровного овала с плавными изгибами и идеально подогнанными швами, отполированный до зеркального блеска, и вмещал в себя скрытый механизм. Посередине виднелась необычная кнопка, выполненная под медный полушар, — она при нажатии плавно выдвигала острые лезвия из щелей по бокам. Верхнюю часть занимали драгоценные камни синего и белого цвета круглой огранки и за счёт своего лоска делали устройство настоящим произведением искусства, играя своими гранями на свету.

— Думаешь, харийцев заинтересует пряжка от ремня? — ехидно спросил юный гений, чуть прищурившись.

— Пряжка?! — очень удивилась девочка и с недоверием посмотрела на свою находку, покрутив в ладонях.

— Осторожнее. Если нажмёшь на кнопку посередине, то выдвинутся острые лезвия, и ты можешь пораниться, — предупредил подросток, наблюдая за действиями сестры

— Хорошо, я буду аккуратна — отозвалась Милослава, всё ещё крутившая в руках удивительную пряжку, будто пыталась разгадать замысел мастера

— Ну смотри, моё дело предупредить, — хмыкнув, сказал Ратмир и опять принялся копаться в сундуке.

Спустя где-то минуту девочка вдруг поинтересовалась: — Зачем ты вообще туда лезвия засунул?

— В путешествии острое лезвие всегда пригодится. Особенно если ситуация патовая, — ответил мастер, не отрываясь от сундука.

— Так-то да… — задумчиво протянула Милослава и спустя несколько секунд с лёгкой досадой уложила пряжку на место, а затем буквально через пять минут поиска вынула очередную вещицу, привлекшую особое внимание, и с надеждой спросила: — А может, вот тогда этот замочек? Вроде же мудрёная конструкция и вещь явно непростая. Наверняка то, что нужно.

Ратмир устало закатил глаза, оторвался от поиска и взглянул на новую находку своей так называемой помощницы. Овальный корпус серебристого оттенка с идеальными пропорциями скрывал в себе мудреный механизм и выглядел как маленькая загадка, которая могла испытать не только ум, но и терпение, сбрасывая при малейшей ошибке все правильно выставленные элементы. Металлическая дуга в верхней части золотистого цвета входила почти без зазора в два паза и надёжно могла заблокировать любую вещь, будто то дверь или ящик. Несколько степеней защиты делали замок почти неприступным: три подвижных кольца, пронизанных символами, запрашивали нужную комбинацию; располагавшиеся чуть ниже кругом разноцветные камушки-кнопки требовали правильную последовательность нажатия; в самом низу стрелочка в миниатюрной шкале просила поставить себя в определённое положение.

— Ты серьёзно? Разве может харийцам понравиться какой-то замок! — с лёгким раздражением воскликнул подросток и в упор посмотрел на сестру, вскинув бровь.

— Ладно-ладно, поняла. Не подходит, — примирительно ответила Милослава и с видимым разочарованием положила замочек обратно, а потом закрыла крышку сундука и посетовала: — Ох, похоже, искать самое лучшее твоё творение труднее, чем я думала…

Мастер тоже в это самое время закончил проверять свой сундук, встал с корточек, посмотрел на девочку и произнёс, скрестив руки: — Разумеется! Ты хоть понимаешь, что мне предстоит впечатлить людей, которые намного обогнали в науке и технике даарийцев?

— Кажется, да, понимаю… — задумчиво протянула Милослава и осторожно закрыла крышку очередного ларца.

— Именно поэтому необходимо выбрать что-то очень особенное, а не какие-то обыденные безделушки с парочкой шестерёнок и блестящих камушков — нахмурившись, подчеркнул цель поиска подросток.

— Ну да, ну да, — постучав пальцами по ларцу, задумчиво протянула Милослава, а потом выпрямилась и полюбопытствовала, посмотрев на брата: — Не понимаю, зачем ты вообще что-то ищешь, если у тебя есть огненный меч!

— Потому что это военное изобретение, — объяснил изобретатель, а затем тяжело вздохнул и выразил свои опасения: — Видишь ли, мы, даарийцы, славимся именно оружием и снаряжением для ратников. И если я им покажу меч, пусть даже необычной, то не произведу должного впечатления. Харийцы наверняка просто покачают головой и скажут: «У даарийца самое лучшее изобретение — это оружие. Как предсказуемо. Хотя чего мы вообще ожидали от мастера из Белоозера?».

— Всё понятно с тобой. Ты, как обычно, слишком загоняешься по пустякам, — со снисходительной улыбкой ласково проговорила девочка, очень хорошо зная придирчивость брата к себе.

— Нет! Ты просто совершенно не понимаешь всей ситуации и что на кону! — упрямо отрезал юный гений, резко отведя руку от себя в сторону, как бы отсек любые дальнейшие возражения.

— Сейчас ситуация совершенно другая! Если не впечатлю харийцев, то так и останусь всего лишь учеником старейшины. Хотя сама знаешь, я уже давно освоил все необходимые общие знания и даже больше! — чуть повысив голос, объяснил всю важность грядущей демонстрации перед харийцами изобретатель.

Девочка ничего не ответила и вроде бы ненадолго задумалась о чём-то, а затем после короткой паузы решила: — Что ж, в таком случае мне, наверное, тебе лучше не мешать в твоих поисках.

— Да, так будет лучше, — кивнув, беспристрастно согласился Ратмир.

— Ладно, пойду тогда. Удачи в поисках! — сказала девочка и направилась к двери, пока из поля зрения за створкой.

«Как и предполагалось надолго Милославы не хватило. И почему я не удивлён, что всё произошло именно так?!» — устало подумал подросток и снова сосредоточился на своей задаче, направившись к очередному ларцу.

***

Поиск подходящего творения долго не приносил нужного результата, несмотря на бесчисленное количество впечатляющих предметов. Ратмир постоянно брал в руки какой-либо предмет и вертел его в руках, рассматривая мельчайшие детали, а затем, взвесив в разуме все достоинства и недостатки, разочарованно возвращал обратно. К сожалению, по мнению подростка, ни одна из осмотренных вещей не подходила для представления гостям из Болотовска. Как-никак он желал найти какое-то чудо-изобретение, сочетающее в себе функциональность, надёжность и изящество исполнения, которое бы стало своего рода его визитной карточкой, отражая уровень мастерства, ум и незаурядные способности.

— Слишком простое. Это ещё доработать нужно. Недостаточно великолепное… — недовольно бормотал себе под нос юный гений, перебирая содержимое очередного сундука.

Закрыв ещё один ларец, в котором ничего так и не нашлось подходящего, умелец выпрямился и на некоторое время погрузился в раздумья. Расфокусированный взгляд устремился куда-то вдаль, будто желал найти подсказку в окружающем пространстве мастерской. Разум отчаянно пытался нащупать решение сложной задачи и методично перетряхивал самые далёкие глубины памяти, стараясь выцепить оттуда что-то забытое или упущенное. Перед внутренним взором проносились с невероятной скоростью всё, что когда-либо создавал изобретатель: образы сменяли друг друга, словно листы стремительно перелистываемой книги, оставляя за собой шлейф полуосознанных мыслей.

Спустя минуту мастер так ничего и не вспомнил путного — наверняка часть изобретений, несмотря на все старания, затерялись где-то в тёмных уголках сознания из-за их огромного количества. Впрочем, эта короткая пауза принесла конструктивное решение — стоит перестать перебирать сундуки по порядку и гораздо разумнее сразу открыть самый многообещающий ларец, где хранились устройства, связанные с астрономией. Они могли больше всего подойти для представления, так как любое из этих изобретений всегда соединяло в себе поэзию небесной точности, строгую математику и филигранную инженерию, демонстрируя как глубокие знания, так и мастерство одновременно.

Подросток незамедлительно с предвкушением подошёл к нужному ларцу и открыл его со словами: — Такс, что тут у нас…

Первое устройство, что привлекло внимание, — солнечный компас, созданный для ориентации в пространстве. Округлый корпус из тёмной полированной бронзы размещал на себе множество делений, отмечающих стороны света и углы наклона, а также двойную шкалу: одну — для определения времени, другую — для навигации и расчёта направления. Посередине возвышался короткий гномон, отшлифованный до матового блеска, — тонкий штырёк из светлого металла, отбрасывающий чёткую тень на разметку. По краям располагались два изящных визирных столбика с миниатюрными прорезями и микрорегулировочным винтом, скрытом в миниатюрном пазу у основания, что позволяло выстраивать визуальный прицел на солнце. С обратной стороны находилась небольшая складывающаяся подставка-ножка с шарнирным креплением, позволяющая выставлять прибор под нужным углом, чтобы точно подстроить наклон для любых измерений.

«Точно нет, простоват. Да и наверняка харийцы что-то подобное уже изобрели», — покрутив в руках компас, решил мастер и вернул устройство обратно.

Дальше в руках изобретателя оказалась другая вещица — астролябия, предназначенная для измерения угловых высот небесных тел над горизонтом. Круглый корпус из латунного сплава серебристого оттенка пронизывался тончайшей резьбой: на неподвижной пластине-основе располагались дуги высот, координатная сетка и обозначения разнообразных объектов космоса. Сверху находился ажурный «паук», способный свободно вращаться при необходимости, — изящная рамка с переплетёнными между собой стрелами из металла, указывающими на ярчайшие точки ночного купола, для моделирования движения. По боковой грани располагалась визирная линейка с крохотными прорезями для точного наведения на нужное светило и стопорным штифтом фиксации угла. На обороте размещалась круглая шкала с регулируемым кольцом, позволяющая рассчитывать высоту звёзд, время суток и положение наблюдателя относительно небосвода.

«Тоже не подходит… Пусть сложнее, чем компас, но что-то мне подсказывает, такое устройство харийцы уже повсеместно используют, и этим их не удивишь», — подумал юный гений и вернул на место астролябию.

Затем настала очередь оценки разобранной армиллярной сферы — одного из самых сложных астрономических приборов в коллекции. Тяжёлая круглая подставка из дерева служила устойчивым основанием для всей конструкции и имела углубления под оси, чтобы каждая дуга садилась строго в своё место. Кольца разного размера складывались в сложную систему: внешнее опорное задавало рамку; экваториальное делило небесную сферу на полушария; дуга эклиптики отмечала путь солнца; а суточное поворотное кольцо показывало вращение небосвода. В самом центре находился шар из светлого сплава — относительная копия планеты Дивии с намеченными линиями материков, миниатюрными возвышениями рельефа и тонкой осью наклона. На одном из внутренних обручей подвижный указатель со стрелкой и микрошкаловкой позволял отслеживать движение любого выбранного космического объекта, а при необходимости фиксировался винтовым зажимом.

Несколько минут Ратмир раздумывал, как поступить, однако в конце концов со вздохом положил детали обратно с мыслью: «Вроде бы впечатляюще, но всё равно не то…»

Спустя где-то несколько минут копошения в том же сундуке Ратмир вдруг наткнулся на кое-что интересное, но почему-то забытое. Глаза подростка тут же загорелись, и руки тут же бережно стали доставать из ларца слегка запылённые коробочки разного размера и формы, так как подросток осознал: поиск наконец закончен. Нетрудно было догадаться, что в подобных шкатулочках хранились части одного из устройств, вероятно, крайне хрупкого и чувствительного к внешнему воздействию, раз оно находилось в разобранном виде.

«Точно! Как я мог о нём забыть! Это же то, что нужно!» — улыбнувшись, подумал воодушевлённый мастер.

Разложив шкатулочки, Ратмир начал с особой тщательностью и некоторым волнением проверять их содержимое. Он открывал каждую и вынимал оттуда причудливую деталь, после чего внимательно изучал элемент взглядом и осторожно ощупывал на предмет любых изъянов. Нужно было убедиться, что всё в идеальном и рабочем состоянии, иначе могли бы случиться какие-то непредвиденные накладки при завтрашней встрече с харийцами.

«Надеюсь, харийцы оценят моё изобретение по достоинству!» — промелькнула трепетная мысль в голове юного гения.

Как только осмотр закончился и никаких повреждений не обнаружилось, мастер с облегчением выдохнул, осознавая, насколько ему повезло. Несмотря на то, что изобретение уже как полгода лежало в сундуке в разобранном виде и не использовалось, всё равно находилось в прекрасном состоянии, а значит, в починке не нуждались. Наверняка причиной тому послужило одно обстоятельство: детали хранились в специальной ткани, пропитанной тонким слоем воска и масла, что в большинстве случаев спасало вещи от любых неприятностей.

«Как хорошо, что всё цело. Значит, не придётся тратить время на реставрирование устройства!» — обрадовался изобретатель, чувствуя, как внутреннее напряжение постепенно отпускает.

Вскоре молодой человек бережно упаковал каждую деталь и вернул обратно в коробочки, а затем плотно закрыл их крышки. После этого он собрал всё в ровную стопочку, взял её в руки и осторожно понёс на верстак, прижав к груди, чтобы ничего не выронить по дороге. Когда же разобранное изобретение через три минуты оказалось на поверхности стола, то подросток наконец с облегчением выдохнул с осознанием того, что выбор окончательно был сделан и можно чуть расслабиться.

Мастер с удовлетворением посмотрел на шкатулочки, которые уже завтра перекочуют в сумку и будут взяты с собой на встречу, и подумал: «Ну вот, теперь можно немного отдохнуть за прочтением книги, а потом за вкусным обедом. Дальше уже посмотрим, чем займусь».

Глава 10. «Дела в мастерской»

После небольшого отдыха и сытного обеда Ратмир с новыми силами и свежей головой вернулся в мастерскую и решил заняться самыми сложными деталями для ворот. Именно эти элементы мастер не мог доверить кузнецам, ведь в создании требовались филигранная точность, которой никак не достичь традиционными методами обработки металла. Всё-таки данные части предназначались для двух механизмов подъёма и сброса решётки вместе с деревянной пластиной, поэтому малейшая ошибка могла стоить слишком дорого в дальнейшей эксплуатации.

Разумеется, сначала шла небольшая подготовка, чтобы создать необходимые условия для предстоящей плодотворной работы. Первым делом мастер разжёг огонь в горне, аккуратно регулируя подачу воздуха с помощью мехов, пока пламя не стало ровным и насыщенно-оранжевым, и оставил доходить до нужного жара. Дальше занялся рабочим местом: достал из стола чертежи и разложил веером на верстаке; вынул из сундуков инструменты и положил туда же в необходимом порядке. Разложил несколько специальных столиков и пододвинул поближе к горну для удобства, чтобы потом на них водрузить для остывания разные заготовки. С крючков снял кожаный фартук с карманами, перчатки, очки и надел всё это на себя, привычно и ловко выполняя привычный ритуал. И наконец осталось только одно последнее дело — сходить в хранилище и вытащить оттуда все необходимые материалы, а затем переместить на первый ярус пристройки.

Мастер взял с полки на стене масляную лампу, спустился по лестнице вниз и оказался в просторном сухом помещении под землёй. Потолок, выложенный полукруглым сводом, укреплялся прочными деревянными балками, местами потемневшими от времени, железными скобами и заклёпками. Каменные стены были тщательно отшлифованы, но кое-где всё же сохраняли природную шероховатость и отливали при свете всеми оттенками серого, но кое-где яркими цветами из-за прожилок минералов. Пол из массивных плит местами покрывался тонким налётом пыли, где виднелись протоптанные дорожки из следов от сапог, и сетью потёртостей от частого использования. Вдоль стен выстроились массивные шкафы из тёмного дуба, укреплённые железными уголками, где хранились разнообразные материалы для работы в основной части мастерской. Деревянные сундуки, обитые стальными полосами и охраняемые надёжными замками, располагались в несколько рядов в самом почётном месте — по центру, и скрывали в себе самые редкие инструменты и сырьё. В одном из углов, полускрытые тенью, громоздились формы для литья: от самых простых до замысловатых, с углублениями под нестандартные детали.

Молодой человек быстро подошёл к одному из шкафов и стал осматривать полки, обеспечивая себе более-менее ясную видимость сиянием маленького огонька лампы. Взгляду предстали аккуратно рассортированные заготовки — слитки металлов, бережно обёрнутые в плотную промасленную ткань и помеченные крошечными табличками с обозначениями сплава и массы. Разумеется, подросток практически сразу нашёл среди всего предложенного то, что нужно, предварительно тщательно осмотрев, после чего по одному куску за раз стал таскать в специальный ящик, который поднимался наверх с помощью механизма.

Дело в том, что Ратмиру в силу возраста было всегда трудно таскать в руках порой очень тяжелые материалы для своих изобретений. Естественно, как инженер он быстро решил технически эту проблему и соорудил небольшое подъёмное устройство, которое крепилось к потолочной балке у лестницы. Такое приспособление, состоящее из прочной верёвки, деревянного блока с колесом и простого механизма фиксации, позволяло поднимать и опускать всё что угодно без особого труда.

Когда три слитка оказались внутри коробки, изобретатель быстро поднялся наверх и принялся за доставку слитков в мастерскую. Изобретатель снял ограничитель и начал тянуть за верёвку, чувствуя, как блоки плавно приходят в движение, пока ящик не очутился на уровне первого яруса. Тогда молодой человек зафиксировал механизм и потихоньку стал перетаскивать материалы из ящика на шесток возле печи, уже мысленно готовясь к следующему этапу работы.

Вскоре подготовка закончилась, и мастер наконец приступил к созданию первых грубых заготовок, натянув очки на глаза. Он открыл заслонку и клещами поочерёдно стал засовывать три куска металла в огонь для податливости, внимательно следя, чтобы каждый лёг ровно на угли. После того как последний очутился в жарком пламени, юный гений закрыл горн и приготовился ждать около десяти минут, чтобы слитки слегка нагрелись для дальнейшей резки.

Внезапно дверь, выводящая на улицу, с едва слышимым скрипом отворилась и в помещение вошёл неожиданный гость, а затем сразу послышалась осторожная фраза: — Ратмир, ты здесь?

Разумеется, это событие тут же привлекло внимание Ратмира в спокойной тишине мастерской, особенно тем, что голос был совершенно незнакомый. Изобретатель удивлённо обернулся в сторону входа и буквально на несколько секунд ошарашенно застыл на месте — сегодня не ожидалось никаких случайных посетителей. Правда, он быстро вышел из ступора, натянул на лоб свои очки и незамедлительно направился к пришедшему человеку, по дороге снимая перчатки.

Юный гений быстро оказался рядом с визитёром и незамедлительно произнёс: — Здравствуй. Что хотел?

Перед подростком стоял юноша шестнадцати лет, которому явно было несколько неловко здесь находится. Серые глаза отражали смешанные чувства, кажется, вызванные именно встречей с мастером: живой интерес, радость, лёгкое волнение и каплю неуверенности. Блондинистые, чуть вьющиеся волосы хаотично окутывали часть головы, отливая янтарём в лучах заходящего солнца, и выбивались отдельными прядями на лоб, слегка закрывая обзор. Лицо круглой формы с мягкими чертами хранило следы недавней работы с металлом: покраснения от долгого нахождения возле жара печи, пятна копоти и капельки пота на висках. Несколько грязная одежда сразу выдавала ремесло: льняная рубаха с засученными рукавами, потёртый передник из кожи, штаны с затёртыми коленями и чуть изношенные сапоги.— Ну… это… меня прислали кузнецы, — робко начал гость, опустив взгляд в пол, а затем всё же собрался с духом и продолжил, почесав затылок: — Там возникли некоторые проблемы с изготовлением одной детали…

— Какой? — нахмурившись, спросил изобретатель и про себя тут же с недоумением подумал: «Вроде же ничего сложного я им не доверил… Неужели и с этим не справились?»

— Направляющие втулки… — ответил юноша, заметно нервничая, будто нерадивый ученик перед учителем, а затем виновато развёл руками и начал объяснять всю суть проблемы: — Они несколько раз пытались сделать эти детали разными способами точно по твоим чертежам, но каждый раз металл повёл себя не так как обычно.

— Вот как… — задумчиво протянул Ратмир, сложив руки на груди.

— Вот меня и прислали, чтобы узнать, как решить эту проблему, — заметил гость, а затем достал из своей сумки получившиеся неправильные детали вместе с чертежами и протянул мастеру.

— Положи на верстак, сейчас посмотрю в чём там проблема — повелел изобретатель и направился к своему рабочему месту.

Посетитель молча кивнул и сразу стал послушно выполнять указания, ведя себя как-то очень скованно, словно боялся сделать что-то не так. Он подошёл к верстаку и туда, где было свободное место, бережно положил детали, а потом и свёртки чертежей, аккуратно развернув. После этого остался стоять рядом, сдержанно сцепив руки за спиной, и с любопытством вместе с каким-то уважением наблюдать за действиями подростка, пытаясь не мешать.

В то время как юный гений также, но спокойно приблизился к рабочему столу и кинул на его поверхность перчатки. Дальше сел на стул и принялся сосредоточенно сравнивать эталоны на бумаге с предложенными деталями, анализируя каждое расхождение, чтобы найти корень проблемы. Внимание очень быстро привлекли тонкие, почти незаметные глазу расхождения: внутренний диаметр втулок оказался чуть меньше нужного; отверстие было едва заметно овальным; внутренняя поверхность сохраняла лёгкую шероховатость после обработки; края оставались слишком острыми.

— Ну всё ясно… Металл тут ни при чём, он ведёт себя вполне нормально. Это ваша обработка даёт овальные отверстия и зауженный диаметр. Так что проблема в точности работы самих кузнецов — вынес свой вердикт Ратмир и оторвался от неправильных изделий вместе с чертежами.

— И что же делать? — неуверенно поинтересовался посетитель, чуть наклонившись вперёд.

— Ничего — беспристрастно ответил изобретатель и встал со своего места, а затем собрал неправильные детали в ладонь и вручил ошарашенному гостю со словами — Вот держи. Их можно переплавить и потом использовать для чего-то другого. Металл-то хороший- жалко выбрасывать

— В смысле «ничего»?! — удивлённо воскликнул юноша, растерянно переводя взгляд с деталей на мастера.

— Я сам изготовлю эти детали, а кузнецы пусть остальные сделают на совесть, — пояснил мастер и взял перчатки со стола, а затем направился к горну, где уже металл должен был нагреться.

— Ладно… Хорошо, — растерянно согласился и положил обратно в сумку детали.

«Вот как чувствовал — с запасом взял материала», — слегка улыбнувшись, подумал Ратмир.

Вскоре подросток подошёл к печи, надел перчатки на руки и очки натянул на лоб, а затем открыл заслонку и посмотрел на творящиеся внутри горна. Там в огне приспокойненько лежали три слитка раскалённые до ярко-оранжевого жара и испускавшие ослепительное свечение, но до состояния плавления было ещё весьма далеко. Так что изобретатель вынул один из кусков металла и переместил на наковальню, а дальше аккуратно начал делить на семь равных частей с помощью зубила, тщательно выверяя расстояние и удар, чтобы линии распила получились ровными.

Когда первый слиток превратился в ровные заготовки, мастер отложил их на верхнюю часть металлического столика и занялся остальными кусками металла. Молодой человека также извлекал из огня по одному огромные куски металла и разбирал на части, но разные по размеру и в количестве девяти штук. В итоге помимо семи заготовок для шестерней получилось ещё четырнадцать парных на другие детали: контргрузовые узлы, направляющие втулки, фиксаторы удержания и сбрасывающие триггеры.

***

Наконец Ратмир положил инструмент в кармашек фартука и дал себе несколько секунд передышки, уже мысленно готовясь к следующему этапу. Лишь это недолгое отстранение от работы наконец дало возможность осознать умельцу, что гость так и не ушёл из мастерской и вероятно всё это время наблюдал за всем происходящим здесь. В итоге спустя секунду изобретатель натянул на лоб очки и с удивлением посмотрел на посетителя, который до сих пор продолжал стоять возле стену у верстака, боясь пошевелиться

— Ты ещё здесь! Ещё что-то хотел? — произнёс озадаченный мастер, вытирая пот со лба.

Юноша подошёл на шаг ближе, переступил с ноги на ногу и замялся: — Ну… да! То есть… нет… Я хотел …

— Так да или нет? — подняв бровь, уточнил юный гений и добавил с лёгким раздражением, добавил, следя за смятением гостя: — Думай, пожалуйста, быстрее. У меня совершенно нет времени на твои сомнения!

— Я… это… честно говоря, очень восхищаюсь тобой, ну… как мастером. Ты смог достичь таких высот в столь юном возрасте, о которых другим и за годы не мечталось! Не зря же тебя князь назначил ответственным за новые ворота для города! — протараторил на одном дыхании гость, с каким-то благоговением смотря на юного гения.

Ратмир несколько опешил от такого неожиданного признания и даже буквально на несколько секунд замер. Конечно, за всю жизнь подростку приходилось слышать много похвалы от разных людей, но обычно лишь когда кто-то видел лично какие-то плоды его деятельности. Сейчас же лестный отзыв исходил от незнакомого поклонника и основывался скорее на слепой вере в слухи, ходящие по городу, с чем юный гений сталкивался впервые. Вот ввиду этого мастер совершенно не знал, как именно реагировать на происходящее, ощущая внутри некоторую неловкость, отчего где-то минуту молчал, обдумывая, что сказать.

— Что ж, мне, конечно, приятно слышать… Однако не стоит так сильно преувеличивать мои заслуги. Я лишь пытаюсь постоянно совершенствоваться в своём ремесле, вот и всё, — наконец сказал Ратмир, нахмурившись.

— Тебе, конечно, виднее, но… — немного растерявшись, протянул и вдруг выпалил: — Ты же не будешь отрицать, что очень много знаешь и умеешь. Намного больше, чем любой другой ремесленник!

— Сложно сказать… — уклончиво ответил смущённый изобретатель и увёл взгляд в сторону.

— Ладно, неважно, главное, я очень хочу… эм… помочь тебе! Конечно, знаю, что ты работаешь всегда один, но, может, вдруг я тебе смогу на что-то сгодиться? Ну там подать инструмент, прибраться, последить за жаром в печи или любое другое поручение — неважно что. Обещаю мешать не буду! — немного сумбурно произнёс посетитель и с надеждой посмотрел на подростка.

— Даже не знаю… — отозвался юный гений, проведя рукой по шее, и взглянул на свои заготовки.

Изобретатель не знал как поступить, поэтому по привычке мысленно стал взвешивать все за и против, слегка нахмурив брови. Конечно с одной стороны помощь в разных мелочах могла здорово ускорить работу, а то и вовсе освободить время на другие, более важные занятия, что было очень заманчиво. Правда, вот с другой: это означало потерю уединения, нарушение заведённого порядка и отвлекающие помехи, из-за которых могли возникнуть трудности с сосредоточением на своих делах. К тому же ещё возникал непростой вопрос морали в данной ситуации: насколько порядочно было бы использовать чужого человека в качестве некой прислуги?

— Ну пожалуйста. Просто очень хочется посмотреть, как ты работаешь, и, возможно, чему-то научиться, — взмолил юноша и ещё приблизился на один шаг .

— А ты кто у нас получается? Ну в смысле на кого обучался или обучаешься?— уточнил Ратмир, ещё не принявший окончательное решение, оценивающе окидывая гостя.

— Я не так давно стал подмастерьем одного из кузнецов, — чуть смущённо ответил гость и тут же добавил: — Но не волнуйся, все основы я уже знаю и умею многое. А если что мне неизвестно, то наверняка быстро разберусь и научусь.

Ратмир с некоторой растерянностью посмотрел на собеседника, вздохнул и всё же согласился, несмотря на некоторые сомнения по этому поводу: — Ну ладно. Так уж и быть, возьму тебя в помощники

— Огромное спасибо! Ты не представляешь как для меня очень много значит, правда!— чуть ли не подпрыгнув на месте, радостно воскликнул поклонник.

— Только начать помогать надо прямо сейчас, — заметил юный гений и посмотрел на свои заготовки.

— Я готов! — решительно заявил юноша и пояснил, в предвкушении тоже взглянув на куски металла: — У меня дел всё равно никаких нету сейчас.

— Хорошо, — кивнув, спокойно произнёс подросток, а затем скомандовал: — Тогда одевайся в мою запасную рабочую одежду — она там на крючках, и сейчас объясню всё.

— Я мигом!— решительно заявил подмастерье и кинулся выполнять поручение.

«Мда уж, в первый раз, конечно, имею дело именно с таким поклонником. Надеюсь, мне это потом не выйдет каким-то образом боком…» — подумал между делом подросток, украдкой взглянув на своего гостя.

Пока гость готовился, мастер снова натянул на глаза очки и продолжил работу, не желая тратить время. Изобретатель взял щипцы и поочерёдно начал засовывать в печь куски металла, которые потом должны были превратится в шестерни: три в центр — самый жар, а остальных четыре к краю в умеренную температуру. Когда последняя заготовка оказалась в горне, как раз юноша оделся в рабочую одежду и осторожно подошёл к подростку, готовый в любой момент начать помогать, если нужно.

Юный гений отошёл чуть от печи и поинтересовался, взглянув на подмастерье: — Как тебя зовут?

— Дарён, — представился поклонник и смущённо улыбнулся.

— Приятно познакомиться, — кивнув, спокойным тоном произнёс изобретатель.

— А мне-то как… — протянул Дарён и с неким восторгом вновь посмотрел на мастера.

— Итак, Дарён, сейчас я работаю над созданием самых сложных деталей для ворот: шестью зубчатыми колёсами, четырьмя направляющими втулками, двумя контргрузовыми узлами, фиксаторами удержания и сбрасывающими триггерами. Конкретно на данный момент делаю грубые заготовки, — кратко обрисовал ситуацию подросток и поочерёдно указал на разные заготовки.

— Не очень представляю, что это за детали… — почесав затылок, признался подмастерье и опустил глаза в пол.

— Тебе и не надо. Я буду выполнять большую часть работы, а ты займёшься всякой мелочью, вроде слежением за жаром в печи. Конкретнее какой — буду говорить по ходу дела. Договорились? — деловито произнёс Ратмир, скрестив руки на груди.

— Конечно! — отозвался Дарён, сразу выпрямившись, будто его назначили на важный пост.

— Сейчас мы будем делать из кусков металла «блины», поэтому запоминай последовательность действий при создании одной такой заготовки. Сначала вынимай нагревшийся кусок и клади на наковальню. Потом тебе необходимо подождать, пока я буду ковать, а когда закончу, вернуть в печь. Далее после нагрева вынимай из горна и снова клади на наковальню. Так несколько циклов до готовности блина, и затем наконец положишь заготовку вон туда на нижний ярус столика, — объяснил предстоящую задачу изобретатель и оценивающе посмотрел на помощника.

— Кажется действительно ничего сложного — задумчиво протянул подмастерье, уведя взгляд в сторону.

— Не совсем. Необходимо заниматься всеми семью заготовками сразу — то есть ковать одну, пока греется другая. При этом тебе постоянно необходимо следить за жаром печи, — предупредил подросток, нахмурив брови.

— Что ж, думаю, справлюсь, — ответил Дарён, хотя явно заметно нервничал.

— Надеюсь, — вздохнув, произнёс юный гений, а затем строго наказал: — Самое главное — никакой самодеятельности. Делай только то, что я просил, и больше ничего.

— Учту, — откликнулся воодушевлённый подмастерье.

— Всё, а теперь за работу! Заготовки наверняка уже нагрелись до ярко-вишнёвого цвета, — повелительным тоном произнёс, после чего взял молот в руки и подошёл к наковальне.

Юноша после этих слов сразу кинулся к горну и торопливо открыл заслонку, а затем посмотрел в пламя на заготовки через специальные очки и доложил: — Одна готова!

— Давай её сюда, — сказал Ратмир и приготовился к ковке, уже занеся молот.

Помощник схватился за щипцы, вынул горячий кусок металла из печи и аккуратно положил на нужное место, после чего подросток принялся стучать по первой заготовке. Каждый удар приходился точно в цель, рассыпая искры в разные стороны, и постепенно выравнивал поверхность кусочка, равномерно расплющивая. Причём действо длилось около минуты, ровно до того момента, пока материал окончательно не потерял всё необходимое тепло и не обрёл тёмно-серый оттенок.

Мастер опёр тяжёлую часть молота на наковальню и повелел: — Это в огонь, и неси следующую горячую заготовку!

— Сейчас! — отозвался Дарён, всё это время стоявший рядом и с любопытством наблюдавший за процессом, и с воодушевлением сорвался с места выполнять поручение.

Как только перед изобретателем вновь оказался горячий кусок металла, но уже другой, Ратмир опять принялся ковать, но вскоре снова прекратил и скомандовал: — Возвращай в огонь и дай мне третью заготовку.

Юноша в точности исполнил приказание и после завершения уверенно заявил: — Сделано!

Мастер опять взялся за ковку и спустя некоторое время произнёс, закончив: — Третью обратно в огонь и первую сюда!

— Секундочку, — отозвался гость, после чего вернул третью заготовку в печь, а из огня вытащил опять первую и положил на наковальню.

После этого цикл превращение трёх заготовок в блины замкнулся и повторялся ещё где-то три раза, пока наконец юный гений не объявил:— Всё, готова первая! Перекладывай на столик и тащи следующую заготовку!

Дарён кивнул и тут же приступил к своим оговорённым обязанностям, уже действуя вполне уверенно, нежели в начале. Подмастерье молниеносно клещами схватил первый блин и перенёс на столик. Дальше открыл крышку горна, вытащил из пламени ещё один кусок металла. Потом услужливо положил на наковальню ровно по центру для удобства ковки.

После готовности первого блина в мастерской повисло молчание, но работа продолжала кипеть, как и раздаваться периодически звуки молота. Дело в том, что Ратмир перестал давать команды, ведь уже понял: необходимость тратить время и силы на слова просто-напросто отпала. Помощник явно и так точно знал, когда и что ему делать, вероятно, подмастерье оказался весьма смышлёным и очень быстро вошёл в нужный ритм для юного гения.

В итоге вся возня с блинами продлилась менее часа, и после наступила небольшая передышка перед началом создания заготовок на другие детали. Подросток отложил молот в сторону и надвинул на лоб очки, а затем вытер пот с лица, ощущая на руках неприятную липкость. Дарён тоже явно радовался небольшому отдыху: также отложил свой инструмент-щипцы, отступил на шаг от горячего горна и с облегчением облокотился на прохладную стену.

— Чудно, заготовки для шестерней готовы. Да и ещё справились так быстро, — заметил изобретатель, взглянув на результаты труда, лежавшие на металлическом столике внизу.

— Что дальше? — с любопытством поинтересовался юноша и с предвкушением посмотрел на собеседника.

— Надо сделать две заготовки для контргрузовых узлов. То есть необходимо из тех самых крупных кусков сделать такие металлические кирпичики, — ответил мастер и приблизился к верстаку, а затем стал просматривать свои чертежи.

— И как именно это сделать? — спросил Дарён, наблюдавший за действиями подростка.

— Снова нагрев и ковка. Так много заходов, пока кусок металла не станет похож на кирпичик, — ответил юный гений и положил просмотренные бумаги обратно, после чего обернулся к собеседнику и облокотился на стол.

— Значит, мне надо будет опять следить за жаром, отвечать за нагрев, а также, конечно, перемещение заготовки из огня на наковальню и наоборот, правильно? — уточнил помощник, отведя задумчивые глаза в сторону.

— Всё верно, — кивнув, подтвердил Ратмир и скрестил руки на груди.

— Тогда сейчас положу сразу кусочки металла нагреваться, чтобы не терять время, — решил подмастерье и подошёл к металлическому столику, а затем стал осматривать куски металла разного размера и спросил: — Только скажи, какие именно.

— Вон те два видишь? Крупные самые, — указав рукой на когда-то крупные части двух слитков, произнёс подросток и чуть поддался вперёд, пытаясь увидеть действия юноши.

— Кажется, да! Сейчас всё сделаю! — отозвался подмастерье и взял две нужных заготовки, а затем подошёл к горну и сунул их в центр огня.

— Ну вот, можно отдохнуть минут шесть примерно, — хмыкнув, заметил юный гений и на секунду прикрыл глаза от лёгкой усталости.

Дарён кивнул и чуть отошёл от горна, а затем поинтересовался, посмотрев на мастера: — А после этих твоих узлов заготовки для каких деталей будем делать?

— Четыре направляющие втулки, — со вздохом ответил Ратмир, осознавая: работы ещё сегодня предстоит много.

— И как грубые заготовки для них делаются?— полюбопытствовал гость, наклонив голову.

— Также требуется ковка и нагрев. Сначала делаем тоже кирпичики и затем отбиваем углы. Дальше формируем форму, вращая деталь. Потом выравниваем торцы, чтобы форма получилась ровной по длине. И, наконец, прокатываем заготовку, — описал кратко весь процесс изобретатель, несколько лениво жестикулируя, как бы показывая каждый удар инструмента.

— Как интересно… — задумчиво протянул Дарён, явно пытаясь всё это представить, а затем спросил: — Слушай, а оставшиеся заготовки что?

— Про остальные можешь не заморачиваться. Я их уже сам вечером сделаю без твоей помощи. Не могу же я тебя удерживать тут до ночи! — махнув рукой, с улыбкой произнёс Ратмир.

— Ну да, наверное… — несколько поникнув, отозвался Дарён и невольно опустил взгляд, будто ему было жаль уходить, когда работа становилась всё интереснее.

— К тому же там твоя помощь уже была бы без надобности. Там нужна будет точность и полное сосредоточение, а также лишь одна пара рук, — заметил подросток мягким тоном.

Внезапно Дарён как-то оживился, подняв голову, и с некоторым волнением спросил: — Кстати, а можно хоть взглянуть на чертежи деталей? Хочется хотя бы представить, как всё будет выглядеть в готовом виде.

— Конечно, — сразу согласился юный гений, не видя причин для отказа.

Подмастерье тут же сорвался с места и уже через пару секунд оказался возле чертежей, после чего произнёс: — Спасибо огромное! А то я, честно говоря, даже которые принёс от кузнецов, не видел — меня пока к таким вещам не подпускают.

— Да не за что. Мне же не жалко, — хмыкнув, ответил Ратмир и пододвинул бумаги поближе к гостю.

Юноша незамедлительно приступил к изучению предложенных чертежей, а когда закончил, тут же восторженно воскликнул: — В первый раз вижу такие сложные схемы! Тут столько деталей… И всё так аккуратно прописано!

— Сочту это за комплимент, — ухмыльнувшись, произнёс мастер.

Вскоре гость и мастер наконец вернулись к созданию грубых заготовок для деталей ворот, действуя также слаженно, как и прежде. Даже могло показаться, что эти двое трудятся бок о бок не всего около часа, а уже давным-давно, настолько синхронизировались неожиданный гость и изобретатель. Причём, что особенно любопытно, сцена выглядела весьма необычно для обывателя: шестнадцатилетний юноша находился лишь на подхвате, а главным в процессе являлся именно тринадцатилетний подросток.

***

После ужина Ратмир вернулся в мастерскую, зажёг какие были здесь источники света и занялся последними заготовками на сегодня. До наступления глубокой ночи мастер хотел успеть всё-таки начать делать два фиксатора удержания и сбрасывающий триггер — мелкие, но чрезвычайно важные детали, от которых зависела плавность работы механизма. Так останется потом только довести детали до ума — то есть отшлифовать, сделать необходимые отверстия, снять заусенцы и подогнать размеры под идеальные, и, конечно, сборка и проверка.

Вечер привносил в пространство особый колорит, делая каждую мелочь в пристройке к терему чуть более значимой и осязаемой. Нежный дождик осторожно стучал по крыше и стёклам окон, создавая ровный и убаюкивающий ритм капель, будто желал получить приглашение зайти в гости. Воздух, сочетающий в себе прохладу с улицы и тепло работающей печи, заполнялся смесью запахов металла, угля и влажной свежести природы. Уютный полумрак решительно рассекали колеблющиеся огоньки разнообразных ламп, преображая помещение в настоящий театр света и теней. Порывистый ветер завывал где-то вдалеке, то на мгновение стихая, то снова набирая силу, и образовывал постоянный гул в мастерской, отдающийся протяжным эхом от каменных стен и пола.

Хоть трудиться в такое время было и не особо желательно для любого нормального человека, но юный гений относился к подобному иначе. По логике изобретателя, если есть свободные минуты, а тем более часы, пусть даже в тёмное время суток, то почему вдруг надо ждать до следующего дня, чтобы закончить какое-то дело. Особенно когда обязательные или просто очень важные дела сжирали целые дни, тем самым ужимая или вовсе заставляя откладывать заботы другого характера, а подросток пытался успеть всё на свете.

Ратмир занялся двумя фиксаторами удержания, как и прежде трудясь над обоими параллельно, чтобы сэкономить время. Он взял два кусочка металла и отправил в горн нагреваться до ярко-вишнёвого цвета, а после этого подождал несколько минут и клещами вынул одну из заготовок. Дальше перенёс её на наковальню и несколькими точными ударами расплющил, после чего сформировал грубый прямоугольный брусочек, отбив боковые грани и торцы. И наконец, после остывания вернул получившийся необычный «камушек» обратно в огонь, второй, наоборот, вытащил из печи на рабочую поверхность и проделал всё то же самое, что и с первой.

Кузнечная работа оживляла несколько сонное пространство мастерской, наполняя новыми звуками, ощущениями и движением. Мерные удары молота о звонкий металл создавали не только глухой отклик с эхом и вибрацией, но и россыпь искр, похожих на крошечные звёздочки, которые разлетались в разные стороны и мгновенно гасли в воздухе. Лязг клещей периодически разрезал воздух короткими, но отчётливыми щелчками при взятии мастером очередной заготовки, ознаменуя каждый новый этап труда. Пульсирующее пламя горна распространяло приятное тепло мягкими волнами, давало тусклый, но устойчивый свет, переливаясь то всплесками оранжевого, то всполохами красного, и мерно потрескивало. Топот сапог отзывался глухим стуком по каменному полу, оставляя после каждого шага лёгкую пульсацию в помещении.

Как только обе грубые детали приняли примерно одинаковый вид, произошла снова их рокировка и дальнейшая обработка. Первая заготовка снова подверглась расплющиванию верхней грани молотом, выравниванию боковых поверхностей, а затем и лёгкому смятию углов, чтобы убрать выступающие острые места и сделать форму более плотной и ровной. Потом, после очередного потемнения металла, первый будущий фиксатор снова отправился греться в горн, а второй лёг на наковальню и прошёл через те же самые этапы.

Дальше заготовки снова последовательно проходили ковку, но уже более легкую, а самое финальную. После нагревания до лёгкого красного оттенка два брусочка подверглись некоторому воздействию для приобретения необходимой формы: слабое расплющивание верхней поверхности, корректировки геометрии несколькими точными ударами и подравнивания торцов. Дальше уже следовала небольшая проверка по сравнению одинаковости двух будущих фиксаторов и подправление, а потом последний нагрев на пару и перемещение на металлический столик для естественного остывания.

«Осталось совсем немного. Возможно, я даже успею всё до наступления ночи», — подумал молодой человек и невольно посмотрел в окно, где дождь значительно усилился, после чего в голове промелькнула мысль: «Кажется, намечается буря…».

Немного отдохнув, Ратмир перешёл к созданию последних заготовок для деталей на сегодня — двум сбрасывающим триггерам. Здесь уже работа пошла быстрее, ведь по сути эти элементы представляли собой небольшие удлинённые заготовки правильной формы, напоминающие узкие металлические пластины. Впрочем, стремительность этапов обработки совершенно не означало лёгкость действий: необходимо было выдержать одинаковую длину, толщину и симметрию будущих выступов, что не каждому мастеру под силу.

Изобретатель взял нужные два куска металла и засунул в печь нагреваться до ярко-оранжевого цвета, готовясь также к параллельным циклам изготовления. После где-то минуты ожидания подросток достал первую заготовку из огня на наковальню и сильными продольными ударами стал вытягивать металл, превращая кусочек в узкую плоскую, слегка вытянутую пластинку. Как только форма была достигнута, юный гений перевернул деталь и принялся отбивать боковые ребра, осаживать торцы, чтобы длина не расползалась, подправлять толщину во избежание чрезмерной ширины. Заключительным шагом стало возвращение в огонь горна для повторного нагрева и взятие другого куска для проделывания в точности того же самого цикла.

Ратмир уже ощущал усталость от долгого и изнурительного труда практически весь день, да и ещё вечер накладывал лёгкую сонливость. Всё тело отзывалось тянущей тяжестью: плечи чуть ныли от множества однообразных ударов, пальцы под перчатками стали менее послушными, а в пояснице появилось знакомое напряжение от долгого стояния у наковальни. Правда, как ни странно, точность работы совершенно не страдала — каждое действие по-прежнему, несмотря ни на что, оставалось чётко выверенным и безошибочным. Даже казалась внутри мастера стояла какая-то специальная программа, незримо контролирующая каждый шаг и корректирующая малейшее отклонение. Хотя на самом деле всё объяснялось лишь опытом, привыкшим к работе рукам и удивительной способностью юного гения полностью погружаться в процесс, упрямо игнорируя любые помехи, в том числе собственное утомление.

Дальше, после того как обе получившиеся пластинки снова поменялись местами, шёл доводочный этап, который уже был более коротким. Тут от мастера потребовалось слегка вытянуть деталь ещё раз, выровнять грани, убрать «волны» и неровности на поверхности, а также сделать толщину ровнее по всей длине. Особенно ничего сложного, но необходимо было действовать предельно аккуратно, ведь любой лишний удар мог либо сделать будущий триггер слишком тонким, либо вовсе исказить геометрию. Впрочем, юный гений, как обычно, справился блестяще: едва касаясь металла молотом, задавал нужный изгиб, сглаживал края, следил за тем, чтобы заготовка не начала перекручиваться.

Наконец снова последовала рокировка и повторение всей стадии со второй заготовкой, а потом финальная корректировка. Ратмир сделал три легких удара по поверхности первого триггера — для окончательного выравнивания, уточнения длины и ширины, а также сглаживания углов, после вынимания из огня повторение того самого со второй пластиной. Затем мастер опять нагрел обе детали в печи где-то за несколько минут и вынул на металлическую поверхность столика для остывания в естественных условиях.

«Ну вот и всё, теперь можно и пойти спать», — посмотрев на результаты своих усилий, с усталой улыбкой подумал подросток и натянул очки на лоб.

Вот уже юный гений стал готовиться покинуть мастерскую, проводя привычный ритуал с тем спокойным сосредоточением, которое приходит лишь после долгих часов работы. Сначала он погасил огонь в горне — прикрыл заслонку, подождал, пока пламя ослабнет, и аккуратно разровнял угли железным прутом, чтобы те медленно угасли под собственным жаром. Потом разложил по сундукам используемые сегодня инструменты, но не все — часть оставил на верстаке, выстроив в привычном порядке для дальнейшей работы. Дальше подошёл к крючкам, аккуратно снял с себя всю кузнечную экипировку и повесил на место: слегка запотевшие очки, пропитанные запахом металла перчатки, запачканный фартук. Наконец взял небольшую масляную лампу и принялся потихоньку тушить все остальные источники света в помещении, погружая пространство во тьму.

Внезапно за окном раздался массивный удар грома, откликнувшись гулким эхом в помещении, и через пару мгновений произошёл ряд странных событий. Ещё не погашенные огни настенных светильников внезапно дрогнули и на миг вспыхнули чуть ярче, а затем несколько неожиданно погасли без видимого постороннего воздействия. Металлический столик ощутимо дёрнулся и немного проехал в сторону, а заготовки чуть подпрыгнули и тонко звякнули друг о друга, хаотично расположившись на поверхности, хотя раньше лежали ровно рядами. Карандаш, всё это время лежавший на верстаке, резко сдвинулся с места и стремительно покатился к краю, после чего вскоре с характерным стуком свалился на пол. Окна заметно задрожали, издавая негромкий звон своих стёкол и протяжный скрип деревянных рам, словно испугались чего-то снаружи, но, кажется, не от сильного порыва ветра.

Ратмир остановился и стал с интересом наблюдать за происходящим, а когда всё закончилось задумчиво протянул: — Как любопытно…

Всё случившееся очень зацепило юного гения, и его пытливый ум тут же принялся искать объяснение этим загадочным явлениям. Естественно, первая мысль, посетившая голову, была о ветре, который вполне мог сотворить нечто подобное своим резким порывом — такие случаи уже бывали не раз в реальности. Только вот в полностью закрытом помещении сквозняки просто-напросто отсутствовали, поэтому молодой человек почти сразу отмёл данное предположение.

Изобретатель подошёл к верстаку и поставил туда лампу, а затем уселся на стул и погрузился на некоторое время в свои размышления, уставившись в окно. Правда, никаких однозначных версий так и не находилось, кроме одной гипотезы, исходившей из логики всех наблюдаемых фактов: тут явно была замешана некая незримая сила. Хотя какая именно и почему она так выборочно действовала, подросток совершенно не понимал, по крайней мере пока — слишком много было недостающих деталей в этом ребусе.

«Хмм… Наверное, дело в громе. Ведь больше ничего такого необычного не происходило… То есть, вполне возможно, виноват просто громкий звук?!» — прокручивая у себя в разуме произошедшее, размышлял молодой человек, пока наконец не решил: «Буду исходить из этого предположения. Иначе придётся списать всё на магию…»

Ратмир ещё раз обдумал всё и пришёл к мысли о необходимости исследования такого явления, как звук, ведь наверняка это даст много чего интересного. Начать, конечно, юный гений решил прямо сейчас, несмотря на позднее время, заметную усталость и подкрадывающуюся сонливость, подстёгиваемый чрезмерным любопытством и жаждой новых открытий. Он поднял с пола упавший карандаш, взял чистый лист бумаги из ящика стола и принялся записывать всё, что знал о звуке, в ожидании повторения громовых раскатов.

«Если гром повторится и произойдут какие-то похожие эффекты, то моя догадка подтвердится…» — промелькнула волнительная мысль в голове изобретателя.

Через некоторое время на улице снова раздался грохот, но слабее предыдущего, после чего подросток тут же отложил свою писанину и принялся наблюдать, что будет. На этот раз последствия оказались куда менее эффектными: огоньки оставшихся источников света едва дрогнули, чуть вытянувшись, но ничего не погасло; лёгкая вибрация пробежала по деревянной поверхности верстака; окна лишь слегка звякнули. Больше ничего особого и не произошло, однако даже столь скромные реакции помещения наталкивали на определённые мысли и выводы, давая необходимые зацепки для дальнейшего исследования и пищу для размышлений.

«Эффект похожий, но слабее… Любопытно… Надо над этим поразмыслить…» — подумал мастер и принялся фиксировать наблюдения, но уже на другой лист бумаги.

Глава 11. «Преддверие встречи с харийцами»

Безмятежное утро постучалось в мастерскую, разгоняя засидевшихся прихвостней ночи: мрак, лёгкий холод и рассеянные тени, цепляющиеся за углы. Лучи света пробивались через облака и проникали через окна редкими бледными полосами, робко освещая помещение. Непривычная тишина окутывала всё пространство и нарушалась лишь редкими звуками с улицы — далёкими шагами горожан, ржанием какой-то лошади, далёким лаем собак, лёгким шелестом ветра. Прохладная влажность после долгого дождя ещё висела в воздухе невидимым туманом и наслаивала к привычным запахам комнаты ещё аромат сырости с лёгкими нотками мокрой земли, древесины и камня.

Как ни странно, сейчас здесь царило удивительное спокойствие, из-за чего пристройка казалась какой-то сонной. Нечто подобное совсем не являлось типичным для мастерской, и обычно в это время тут вовсю кипела какая-то работа, наполняя всё пространство движением и самой жизнью, но только не сейчас. Причиной тому являлось одно обстоятельство: Ратмир сладко спал за верстаком прямо на своих записях, опустив голову на скрещенные руки, — явно заснул прямо за важным делом.

Внезапно в помещение вбежала взволнованная Милослава, открыв дверь второго яруса, и сразу принялась изучать взглядом всё вокруг, однозначно выискивая брата. Как только её внимание заострилось на спящем мастере на первом ярусе, она очень удивилась, но сразу вздохнула с облегчением, будто сбросив с плеч целый мешок тревог. Кажется поиск продолжался некоторое время и девочка уже обошла точно не одну комнату терема, раз последовала такая реакция.

Буквально через мгновение девочка незамедлительно направилась к подростку, наверняка намереваясь разбудить. Причём всю дорогу она под нос себе что-то недовольно бормотала с нахмуренном лицом, даже не пытаясь скрыть своё отношение к происходящему, и её руки быстро сами собой скрестились на груди. Сестра точно совсем не рада была застать брата именно в таком состоянии — не дошедшем до кровати и уснувшим прямо за своими записями.

Через пару минут Милослава прямо нависла над юный гением и как принялась нещадно тормошить его со словами: — Ратмир, проснись! Да проснись же!...

Изобретатель проснулся не сразу, даже несмотря на настойчивость сестры, — возвращаться в реальность из мира грёз после тяжёлого дня не очень-то и хотелось. Сначала подросток только невольно морщился и лениво отмахивался одной рукой сквозь сон от навязчивых действий и голоса девочки, совершенно не осознавая, что происходит. Лишь спустя где-то минуту он чуть поднял тяжёлую голову и немного приоткрыл веки, щурясь от слепящего света, а затем широко зевнул и протёр глаза, пытаясь хоть немного собраться с мыслями.

Где-то через минуты три юный гений наконец ровно сел, а затем обернулся к сестре и произнёс, уставившись на неё туманным взглядом: — А? Что?

— Ты снова ночевал в мастерской!? — возмутилась Милослава, поставив руки в боки.

Подросток сонно огляделся по сторонам и задумчиво протянул, почесав затылок: — Эм… Нуу… Кажется, да.

Дело в том, что вчера мастер с позднего вечера до глубокой ночи занимался изучением звука, делая записи, схемы, расчёты и пробуя некоторые эксперименты. Разумеется, в тот момент Ратмира абсолютно не заботило стремительно пробегающее время, усталость, слипающиеся глаза — слишком увлёкся своим исследованием и размышлениями. В итоге просто-напросто не заметил, как уснул прямо в самый разгар работы, так и не дойдя до своей комнаты: голова сама упала на руки, мысли резко оборвались на полуслове, а в ладони так и остался карандаш, вывалившийся спустя несколько секунд из расслабленных пальцев на поверхность стола.

— Ты неисправим! Я думала, ты тут вовсю готовишься к встрече с харийцами! — вскинув руки, посетовала девочка и покачала головой.

— Ну… Я это… собирался… — неуверенно промямлил Ратмир, пытаясь сконцентрироваться и наконец включиться в действительность.

— Ты смотри, собирался он. А ничего, что скоро уже обед?! — хмыкнув, произнесла Милослава и скрестила руки на груди.

— Как?! Уже?! — взглянув в окно, спохватился подросток и встал со своего места, чуть сдвинув стул.

— Уже! — подчеркнула Милослава и ехидно поинтересовалась, прищурившись: — Ты вообще собирался идти на встречу с харийцами или нет?

— Конечно собирался! Просто так получилось… — ответил молодой человек и стал собирать свои записи в ровную кучку.

— Получилось у него… — недовольно пробормотала девочка, закатив глаза, и спросила: — Вот чтобы ты делал, если бы я тебя не разбудила?

— Не знаю, — пожав плечами, признался подросток и с искренней признательностью добавил: — Но хорошо, что разбудила. Спасибо.

— Ну-ну… — бросив на брата оценивающий взгляд, недоверчиво протянула Милослава и потом вдруг резко скомандовала: — Так, давай быстренько забирай отсюда что нужно, а потом марш в свою комнату и приведи себя в порядок.

— Да, мамуль, — ухмыльнувшись, с озорством отозвался мастер.

— Вот повезло тебе, что у тебя сегодня встреча. Иначе бы получил у меня сейчас за такие слова, — хмыкнув, притворно пригрозила сестра, которая, кажется, совсем не обижалась на лёгкую подколку брата.

— Да брось ты. Уже и пошутить нельзя? — улыбнувшись, произнёс изобретатель, вполне довольный своей маленькой шалостью.

— Нельзя! — нахмурив брови, фыркнула Милослава, а затем вздохнула и сказала: — Ладно, я пошла. Постарайся тут без меня больше не уснуть нигде. И удачи на встрече с харийцами.

— Хорошо. Благодарю, — кивнув, спокойно ответил юный гений.

После этого Милослава направилась к выходу на первом ярусе и вскоре скрылась за дверью, а Ратмир вдоволь потянулся и принялся готовиться к встрече с харийцами. Подросток взял сумку, висевшую сбоку верстака на крючке, и стал аккуратно укладывать туда коробочки с выбранным изобретением. После этого он остановился и ненадолго задумался, невольно окидывая взглядом мастерскую, после чего решил взять ещё чертежи к устройству на всякий случай, если вдруг харийцы захотят увидеть на бумаге принцип работы механизма.

Вскоре Ратмир с сумкой поднялся на второй ярус и подошёл к шкафу, хранившему разного рода документацию, и стал осматривать полки в поисках нужной папки. Спустя несколько секунд поиска внимание привлек корешок с искомым названием, выведенным аккуратным почерком, и молодой человек тут же вынул заветные бумаги. После этого подросток с лёгим волнением открыл переплёт и стал быстро, но внимательно пробегаться глазами по своим чертежам, чтобы узнать, всё ли на месте.

Схемы выглядели очень подробно, что в них мог бы разобраться даже обычный человек, далёкий от подобного ремесла. Технические рисунки наглядно показывали весь замысел сложной конструкции, не упуская ни единой мелочи: от общего вида устройства до мельчайших внутренних элементов. Заметки на полях, выведенные мелким, но вполне читаемыми буквами, детально раскрывали важные аспекты изобретения: где требуется особая точность в сборке, как правильно соединять детали, какие материалы лучше всего подходят для определённых частей и так далее. Множество стрелок, выведенных разными оттенками чернил, указывали направления движения тех или иных деталей, чтобы легко можно было представить работу механизма. Расчёты добавляли всем схемам математической основательности и точности, подтверждая каждое инженерное решение: от вычислений нагрузок и углов до оценки допустимых отклонений и коэффициентов трения.

Убедившись, что все документы на месте, Ратмир закрыл папку и положил её в сумку, после чего перебрал все вещи, взятые с собой, и подумал: «Так, вроде всё взял. Теперь надо пойти в комнату и привести себя в порядок, потом пообедать и наконец отправиться в кузницу на встречу».

***

Добравшись до дубовой двери, мастер дотронулся до резной ручки и аккуратно потянул её вниз, ощущая прохладный металл под своей ладонью. Как только раздался едва уловимый щелчок замка, молодой человек стал открывать створку, выпуская из кухни в коридор целый букет насыщенных запахов. От всех этих ароматов тут же пошла кругом голова, и желудок заурчал ещё сильнее, требуя скорее добраться до источника, коим наверняка являлось что-то вкусное и аппетитное.

Переступив порог, Ратмир оказался в уютной кухне, где каждая деталь дышала народным колоритом. Потолок, расписанный рукой опытного мастера, изображал ветви деревьев, изящно переплетающихся между собой, на которых сидели певчие птицы. Стены оживляла хохлома, радуя глаз своими яркими красками и образами: на алом и золотом фоне распускались замысловатые цветы, ягоды, листья и завитки. Деревянные полы медового оттенка открывали взгляду множество маленьких солнц, рассыпанных по гладкой, отполированной поверхности и сияющих в дневном свете. Окна, украшенные искусной резьбой в виде виноградных лоз и цветов, тянулись по всему периметру несущей стены и через свои стёкла пропускали золотистые лучи, оживляя всё вокруг. Под рамами на широкой горизонтальной поверхности стояли расписные горшочки с очаровательными цветами и полезными душистыми растениями, то и дело становившимися приправами в руках хозяйки.

Вся мебель, в основном деревянная, являлась достаточно функциональной и красивыми деталями дизайна: лаковое покрытие, резьба, росписи и причудливые формы некоторых элементов. Стройные ряды шкафчиков, расположенных наверху вдоль одной из стен, хранили внутри своих полок разнообразные вещи: посуду, приправы, кухонные принадлежности, сушёные травы для чая и много чего ещё. Несколько устойчивых тумбочек с металлическими ручками и гладкими столешницами располагались рядом и обеспечивали рабочим пространством при приготовлении любых блюд. Возле стенки с правой стороны от двери, выходившей в коридор, находился небольшой обеденный стол, покрытый расписной скатертью белого цвета, с удобными стульями вокруг. Старинная печь, выкрашенная в белый цвет с жар-птицей, возвышалась рядом с окнами и служила не только по своему прямому назначению, но и вмещала на своём карнизе глиняную посуду.

Остановившись, подросток стал с восхищением наблюдать за увлекательным зрелищем: его мать вовсю суетилась на кухне, плавно перемещаясь с места на место. Весь процесс очень завораживал, напоминая некий очаровательный танец с точными и грациозными движениями под аккомпанемент мелодичного мычания женщины какой-то народной песни. Она уверенно и ловко манипулировала кухонными принадлежностями и ингредиентами, увлечённо готовя разнообразные блюда, и совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг, полностью поглощённая своим занятием.

Ратмир, как и вся остальная семья, отлично знал: матери всегда очень нравилось готовить, особенно на радость самым близким людям. Причём у неё был настоящий талант к такому делу, сочетающий в себе отточенное годами мастерство, природное чутьё и безумную любовь к кулинарии. Она каким-то образом всегда знала, что с чем смешать, чтобы получился настоящий шедевр, сочетавший в себе не только кропотливый труд и знание, но и частичку души хозяйки.

Молодой человек неспешно приблизился к матери и, осторожно дотронувшись до её плеча, привлёк к себе внимание: — Мам, извини, что отвлекаю, но…

Женщина, которая выглядела как олицетворение уюта и тепла домашнего очага, тут же отвлеклась от готовки и повернулась к своему сыну. Серые глаза, обрамлённые пышными ресницами, сияли радостью, нежностью и ноткой повелительной силы, в которой ощущалась врождённая твёрдость характера. На лице овальной формы со строгими, но красивыми чертами и несколькими морщинками играла радостная тёплая улыбка — обычное отражение искренней любви к родным. Светло-русые волосы, заплетённые в две толстые косы и украшенные алыми лентами, аккуратно разложились на плечах и отливали карамельным оттенком на солнце. Красное платье с золотыми узорами и завитками, поверх которого был надет слегка запачканный фартук бежевого, идеально сидело на фигуре, подчёркивая грацию и достоинство своей хозяйки.

— А, Ратмир, это ты. Извини, я так была занята, что не заметила, как ты вошёл, — ласково произнесла мать и тут же поинтересовалась, стряхивая с рук муку: — Ты, наверное, зашёл, чтобы пообедать?

— Угадала, — улыбнувшись, ответил Ратмир и спросил, как можно скорее желая отправиться на встречу: — Для меня есть что-нибудь?

— Конечно есть! Я же не могла тебя оставить голодным перед таким важным событием, как встреча с харийцами! — ухмыльнувшись, ответила женщина, явно слегка оскорблённая таким вопросом, и, указав рукой на стол, добавила: — Садись за стол и немного подожди, и я тебя угощу чем-то действительно вкусным!

Юный гений кивнул, после чего помыл руки с мылом, вытер руки, а затем послушно стал выполнять мамины указания. Он быстро подошёл к столу,уселся за него и невольно начал постукивать пальцами, судорожно сглатывая слюну от всех этих аппетитных ароматов, витающих в воздухе. Теперь оставалось только ждать маминого угощения, гадая, чем та удивит на этот раз: старыми любимыми проверенными годами рецептами или абсолютно новыми блюдами.

В этот момент взгляд невольно прошёлся по поверхности стола, которая была заботливо, как обычно, подготовлена для быстрого перекуса в течение дня. В центре красовался начищенный до блеска самовар с округлым животиком и изящной горловиной, а также тонкой гравировкой в виде завитков. Рядом устроилась большая плетёнка со свежими и сочными фруктами, источающими ни с чем несравнимые ароматы: наливными яблоками, золотистыми грушами, тёмно-рубиновыми вишнями и гладкими сливами. Тут же находились тарелки со сладкими угощениями: медовыми пряниками, румяными пирожками, рассыпчатым печеньем и лесными орехами, очищенными от скорлупы.

Не удержавшись, мастер быстро закинул в рот парочку лакомств и вернулся к наблюдению за матерью. Женщина уверенно передвигалась вдоль кухни, ощущая себя как рыба в воде, и легко управлялась со всем хозяйством, точно зная, где что находится, даже самый крохотный горшочек. Она точно была здесь полноправной владычицей, и всё вокруг, от старинной печи до мельчайших кухонных принадлежностей, непоколебимо подчинялось её воле.

Прошло около десяти минут, прежде чем хозяйка оторвалась от готовки и начала с любовью хлопотать вокруг сына. Она ходила туда-сюда, принося и аккуратно ставя на стол в определённом порядке по одному кушанью за раз для удобства, аккуратно размещая каждую тарелку так, чтобы всё выглядело красиво и гармонично. Благодаря этим действиям постепенно перед подростком появлялись много явств, манящих своими дурманящими ароматами и аппетитными видом, будто говоря: «Съешь меня скорее».

Поверхность стола медленно, но верно заполнялась разнообразными блюдами, обещающими очень сытную и вкусную трапезу. Первой расположилась аппетитная тарелка с супом, где лениво плавали сочные кусочки боровиков, лисичек, подберёзовиков и подосиновиков, а также моркови и картошки. Следом последовало блюдце с тёплым хлебом, испечённым до золотистой корочки, — идеальное сочетание твёрдой наружности и мягкости внутри. Далее рядом разместилась запечённая курочка, пропитанная душистыми специями и травами, и выглядела просто изумительно с хрустящей кожицей и нежным жареным мясом. Чуть поодаль — глиняный кувшин с яркими цветами на своей поверхности, наполненный по самое горлышко прохладным морсом рубинового оттенка из лесных ягод. Последним же штрихом стал свежеиспечённый пирог, покрытый сахарной пудрой, с аккуратными прорезями, где виднелись ровные дольки яблок.

— Ну вот, кушай на здоровье. Приятного аппетита, — с довольной улыбкой произнесла женщина, поставив последнее блюдо на стол.

— Благодарю, — с жадностью смотря на еду, с искренней признательностью ответил Ратмир.

Изобретатель с воодушевлением принялся уничтожать угощения, слегка прикрывая глаза от удовольствия при каждом укусе. Восхитительные шедевры кулинарного искусства уходили влёт, буквально тая во рту и раскрывая богатую палитру вкусов, из-за чего тарелки пустели с невероятной скоростью. Так постепенно ощущение голода быстро уступало место приятной сытости, наполняя тело новой энергией и создавая приятное тепло внутри, словно кто-то заботливо укрыл изнутри мягким одеялом.

Спустя десять минут хозяйка отложила свои хлопоты и уселась рядом с сыном, наверно решив провести с ним хоть немного времени. Её задумчивый взгляд, полный материнской любви, тут же устремился на подростка и задержался там чуть дольше обычного, а на лице появилась тёплая улыбка. Кажется, сейчас женщина наслаждалась редкой возможностью провести время рядом со своим старшим ребёнком, который вечно занят своими делами или куда-то спешит.

— Значит, твоими талантами заинтересовались харийцы? — неожиданно с любопытством протянула мать, оперевшись на руку.

— Ну не совсем. Скорее всего, пока они хотят проверить, насколько правдивы обо мне слухи в нашем городе, — сдержанно уточнил юный гений, старавшийся, как всегда, быть реалистом.

— Всё равно! Харийцы абы кем наверняка не интересуются! — с неким напором заметила женщина и с укором посмотрела на сына.

— Как бы да… Но мне кажется, харийцы просто проявили обыкновенное любопытство, вот и всё. Возможно, после встречи они обо мне даже не вспомнят, — слегка нахмурившись, возразил Ратмир и опустил взгляд в свою тарелку.

— Глупости! Я уверена, что ты произведёшь на них неизгладимое впечатление! — слегка стукнув ладонью по столу, с непоколебимой твёрдостью отрезала мать.

— Может быть, да, а может быть, нет. Пока ничего ещё не ясно, — пожав плечами, спокойным тоном протянул молодой человек.

— Это тебе так кажется! Твои же способности могут поразить кого угодно! — повысив голос, горячо заявила женщина и сдвинула брови к переносице.

— Мне бы твою уверенность, — тяжело вздохнув, пробормотал мастер, который просто не мог без фактов слепо верить в успех.

— Ничего, со временем всё придёт, — улыбнувшись, мягко проговорила мать, а затем ласково сказала, понимая, что сыну нужно побыть наедине со своими мыслями: — Ладно, кушай и иди на встречу. Потом за ужином расскажешь, как всё прошло.

— Хорошо, — кивнув, бесстрастно ответил Ратмир и продолжил трапезу, погружённый в свои мрачные раздумья.

Вскоре женщина поднялась из-за стола и вернулась к своим заботам на кухне, снова погрузившись в свой мир кулинарии. Руки матери опять стали ловко манипулировать кухонными принадлежностями и продуктами, двигаясь с выверенной грацией и привычной уверенностью. Вероятно, хозяйке предстояло ещё что-то приготовить для остальной семьи, чтобы сегодня никто из домочадцев не остался голодным и каждый смог ощутить на себе ту самую знаменитую заботу.

Неожиданно Ратмир почувствовал, как кто-то осторожно, но очень требовательно трогает его коленки, требуя к себе внимание. Разумеется, подростку нехотя пришлось оторваться от трапезы, чтобы посмотреть на этого настойчивого невидимку и узнать, в чём дело. Согнувшись, он аккуратно заглянул под скатерть, где увидел кошку нежно-кремового цвета, которая тут же посмотрела на него своими голубыми глазами, полными немой мольбы. Кажется, пушистая попрошайка хотела заполучить кусочек пирога, который только что кушал мастер, хотя наверняка не очень представляла, что именно просит.

«Вот проказница! Наверняка же мама её уже покормила», — ухмыльнувшись, подумал молодой человек, сразу забывший обо всех своих беспокойных мыслях.

Пушистое создание, как только поняло, что его наконец заметили, незамедлительно начало действовать. Оно неторопливо вылезло из-под стола, чуть потянув скатерть и едва не скинув тарелки вниз, лениво потянулось и медленно, с королевским достоинством приблизилось к изобретателю с другой стороны. После кошка грациозно подпрыгнула и поставила передние лапы на коленки подростка, а затем пристально посмотрела на изобретателя и требовательно мяукнула, будто говоря: «Давай делись!»

— Муся, ты всё равно не будешь есть яблочный пирог, — с укором поглядев на нахалку, заметил изобретатель и слегка приподнял бровь.

Пропустив эти слова мимо ушей, пушистая красавица снова ещё громче мяукнула, будто заявила: «Не спорь! Мне это всё равно нужно!»

Юный гений тяжело вздохнул и покачал головой, прекрасно понимая: Муся не отстанет, пока не получит желаемого, и никакие уговоры тут не помогут. Впрочем, он всё равно решил предпринять ещё одно средство, чтобы переубедить упрямое создание, — дать понюхать то, что оно настойчиво просило. При таком раскладе подросток очень надеялся, что кошка передумает, осознав всю нелепость своего желания, поскольку требуемый пирог совсем не отвечал предпочтениям маленькой хищницы.

Отломив кусочек своего кушанья, Ратмир сунул его под нос существу и произнёс: — Ну на, понюхай, раз не веришь на слово.

Бесстыдница тут же заинтересованно приблизила мордочку к пирогу в руках подростка и стала обнюхивать предложенное, словно опытный дегустатор. Только вот всего через каких-то несколько секунд она поняла, что именно перед ней, и недовольно фыркнула, явно не уловив даже намёка на мясо. Причём маленькая хищница настолько не ожидала подобного поворота событий, что сразу приняла вид оскорблённой невинности, как бы хотела сказать: «Как ты мог, меня так обмануть?!».

— Я же говорил, — хмыкнув, с улыбкой сказал Ратмир, довольный тем, что получилось переубедить кошку.

Муся с упрёком посмотрела на молодого человека, будто это он был виноват во всём, слегка дёрнув усами. Потом она высокомерно повернула голову в другую сторону, молча соскользнула с коленок и демонстративно, гордо вскинув подбородок, направилась к своему любимому месту. Спустя минуту пушистая красавица запрыгнула на подоконник и устроилась на мягкой подстилке, положенной специально для неё, поджав лапки и обвив себя хвостом. Дальше как ни в чём не бывало капризулька начала наблюдать за жизнью снаружи через стекло, особенно внимание привлекали разные птицы, сидевшие на ветках деревьев.

Вскоре Ратмир покончил с трапезой и, с благодарностью посмотрев на мать, которая всё ещё что-то готовила, подумал: «Мама опять, как всегда, превзошла саму себя!».

Откинувшись на спинку стула, молодой человек позволил себе ненадолго насладиться моментом, прежде чем снова погрузиться в суету дня. Внутри ощущалась приятная сытость, которая мягкой волной разлилась по всему телу, из-за чего на лице расцвела удовлетворённая улыбка. Солнце щедро разбрызгивало свои яркий свет, подчёркивающий каждую деталь на кухне, и ласковое тепло на разные поверхности, отчего кухня казалась ещё уютнее. Лёгкий ветерок, просочиваясь через приоткрытое окно, приносил разнообразные ароматы природы: влажность земли, свежесть зелени и сладость цветущих растений. Весёлое пение птиц за окном переплеталось с тихим потрескиванием огня в печи и шорохом действий матери, создавая умиротворяющую мелодию.

Спустя пять минут подросток всё же поднялся из-за стола и, прежде чем отправиться на встречу с харийцами, принялся прибирать за собой. Мастер из всей посуды начал создавать аккуратную, а главное устойчивую стопку, действуя с присущей ему внимательностью к деталям. После он осторожно взял сделанную горку обоими руками, стараясь не нарушить хрупкую устойчивость, и неторопливо направился к лохани с водой, чтобы помыть всё это.

Естественно, изобретатель сейчас заниматься посудой не очень хотел, однако всё же не мог по-другому по нескольким причинам. Во-первых, стойкая привычка, привитая с раннего детства строгим, но справедливым воспитанием, не позволяла уходить без угрызения совести, пока не прибрано. Во-вторых, он прекрасно знал: если сейчас этого не сделать, то придётся выслушивать нравоучения от матери, которая очень ревностно относилась к чистоте в доме. Да и, в конце концов, такой вежливый жест помог бы выразить уважение и благодарность хозяйке, чьи кулинарные таланты снова были выше всяких похвал.

Заметив действия сына, хозяйка тут же сердито посмотрела на него и возмущённо произнесла, слегка прищурившись: — Ты что ещё удумал?! Тебе нужно идти на встречу с харийцами, а не заниматься посудой!

Слегка растерявшись от такой реакции, Ратмир резко остановился и попытался объясниться: — Так ведь…

Прежде чем он договорил, женщина быстро подошла к сыну и перебила, выхватив из рук посуду: — Дай сюда, я сама всё сделаю! Нечего тратить время на ерунду!

— Но… — слегка смутившись, хотел было возразить подросток, но не успел.

— Живо на встречу! — отрезала хозяйка и строго посмотрела на сына, нахмурив брови.

— Ладно… Уже иду, — со вздохом согласился молодой человек, уже осознав: в такой ситуации лучше не спорить.

Мать удовлетворённо кивнула и понесла тарелки к лохани, ворча себе под нос: — А то ишь ты, вздумал посуду мыть в то время, когда надо уже идти на встречу с харийцами! Ну надо же…

Ратмир направился к выходу, невольно слушая недовольное бормотание хозяйки, касавшиеся непосредственно его, которая уже деловито мыла посуду. Подросток знал, что такие слова, порой с нотками гнева, недовольства и раздражения, не нужно принимать близко к сердцу или обижаться на это. Несмотря на внешнюю оболочку резкости и строгости, подобное являлось, скорее, своеобразным проявлением заботы и любви матери, о чём знала вся семья и не сильно заостряла внимание на этом.

Вскоре молодой человек покинул уютное пространство кухни и направлялся к выходу из дома. Теперь мастеру нужно было добраться до кузницы Деяна, чтобы встретиться с харийцами и представить своё изобретение — то самое событие, от которого могло зависеть очень многое. Из-за этого юный гений начал чувствовать лёгкое волнение, смешанное с предвкушением, но всё же старался сохранять холодный рассудок и внешнее спокойствие.

***

Идя по улицам, изобретатель мысленно готовился к предстоящей встрече, ведь прекрасно понимал, насколько она важна для него. Благодаря ей перед мастером могли открыться совершенно новые возможности, если, конечно, харийцы будут к нему благосклонны. Разумеется, он не имел права упустить такой шанс, поэтому хотел приложить все усилия, чтобы как можно лучше зарекомендовать себя перед гостями из Болотовска. Так прямо сейчас молодой человек прокручивал в голове всевозможные сценарии, стараясь предвидеть любое стечение обстоятельств — нужно было продумать абсолютно всё.

Подросток не мог допустить ни одной ошибки при создании нужного первого впечатления о себе у учёных — в настоящем времени ситуация являлась слишком критической. Несмотря на всю свою гениальность, Ратмир вдали от единомышленников топтался на месте, загибаясь от нехватки новых научных знаний. Всё, что мог дать родной город, мастер усвоил ещё в десять лет: от секретов разнообразных ремесел до текстов книг, хранившихся в библиотеке. Последующие три года пробелы помогали заполнять метод проб и ошибок, смекалка, природная интуиция, острый ум, наблюдательность, случайное везение и многое другое. Только так не могло продолжаться вечно, и нужно было идти дальше, но, казалось, учёный-изобретатель бился в запертую дверь, ключи от которой кто-то специально спрятал от него.

Безусловно, предстоящая встреча являлась судьбоносной и могла определить дальнейшее будущее юного гения. Только необязательно в лучшую сторону, поскольку харийцы могли как открыть путь в научное сообщество, так и поставить крест на официальной карьере учёного — всё зависело от их вердикта. Второе, не самое лучшее развитие событий, вполне могло случиться, если они вдруг увидят перед собой лишь способного ремесленника, а не перспективного исследователя-изобретателя.

Ратмир с головой ушёл в свои беспокойные размышления, невольно замедлив шаг: «Если харийцы увидят во мне лишь талантливого ремесленника, а не перспективного учёного, то стоит ли дальше ломиться в глухую стену? А если мне вовсе не суждено идти по пути науки, и я пытаюсь прыгнуть выше головы? Может, проще принять роль мастера-ремесленника, которую мой родной город готов дать хоть сейчас?...»

Изобретатель так погрузился в свои мрачные мысли, что внешний мир для него просто потерял значение и словно перестал существовать. Сознание находилось где-то далеко, в ином измерении, поэтому всё вне разума исчезало в тумане тревожных раздумий и казалось лишь блёклым фоном. Подросток шёл по улицам с опущенным взглядом, нахмурившись и сжимая ладони в кулаки, и совершенно не замечал ничего вокруг, двигаясь вперёд будто по какой-то инерции. Конечно, из-за этого мастер постоянно врезался в прохожих и тут же машинально извинялся, выслушивая недоумевающее ворчание, а порой и возмущённую ругань в свой адрес.

В какой-то момент Ратмир резко остановился и замотал головой, будто пытаясь вытряхнуть из себя предательские сомнения. Мастер внезапно понял, что блуждание в лабиринте собственных страхов вовсе не выход, особенно для него, того, кто всю жизнь шёл напролом. В итоге, собрав всю свою волю в кулак, молодой человек твёрдо решил больше не идти на поводу у пустых опасений и просто действовать, как обычно, несмотря ни на что.

«Ну уж нет! Я так просто не сдамся и сделаю всё, чтобы стать настоящим учёным! Даже если харийцы мне в этом не помогут, то найду другой способ! Зря, что ли, меня называют гением?!» — подумал виртуоз своего дела, будто бросил вызов самой судьбе и уверенно зашагал к кузнице, которая уже находилась совсем близко.

Вскоре юный гений добрался до места встречи и вошёл внутрь через распахнутые настежь массивные деревянные ворота. Прямоугольные окна были полностью открыты и пропускали солнечный свет, свежий воздух, природные ароматы и звуки городской жизни снаружи в здание. Каменные стены, потолок и пол, покрытые толстым въевшимся слоем чёрной копоти и пятнами закопчённого металла, словно рассказывали о долгих часах упорного труда. Возле входа на стене висели специальные крючки с рабочей одеждой — потрёпанные фартуки, кожаные рукавицы и прочее специальное снаряжение. Каменный горн с пылающим огнём внутри находился в самом центре, являясь сердцем этого места, и излучал приглушённое сияние вместе с жаром. Рядом разместилась массивная наковальня со следами множества ударов молота, поверхность которой походила на некий дневник труда, запечатлённый в металле. Справа тянулись деревянные столы, заваленные в творческом беспорядке заготовками и чертежами, с простыми стульями, а также несколько длинных скамеек без спинки. Шкафы, вмещающие специальные вещества вместе со слитками редких сплавов, и сундуки со всевозможными материалами и инструментами высились с левой стороны, предоставляя всё необходимое для ремесла. В глубине помещения виднелась лестница, ведущая на второй этаж, где располагалось хранилище, рабочее место для создания чертежей, как и зона отдыха.

Внимание юного гения сразу же привлёк кузнец, который сосредоточенно занимался своим делом. В каждом уверенном движении чувствовался многолетний опыт в работе с металлом и глубокое знание ремесла, доведённое до совершенства долгой практикой. Матёрый умелец, покрытый потом и сажей, ритмично бил тяжёлым молотом по раскалённой заготовке, чтобы придать нужную форму, из-за чего в разные стороны разлетались множество искр.

Этот человек представлял собой олицетворение силы и простоты, выточенной временем и трудом. Светлые, почти золотистые волосы были заплетены в короткую косу сзади, дабы не мешали во время работы, однако некоторые пряди всё равно выбивались. Серые глаза излучали тепло и дружелюбие, а вместе с тем ту спокойную уверенность, которая бывает у людей, хорошо знающих своё дело и не стремящихся никому ничего доказывать. Лицо с морщинами на лбу, прямым носом и чёткими чертами смотрелось слегка грубовато, придавая всему облику некую суровую выразительность. Средний рост, широкие плечи и коренастое телосложение делали фигуру мужчины достаточно внушительной, будто предназначенной для тяжелых физических нагрузок. Мускулистые руки, покрытые мелкими шрамами и ожогами, рассказывали о многих годах упорной работы и непростом пути к настоящему мастерству через систематические ошибки. Одежда, хоть и слегка потёртая, выглядела добротно: льняная рубаха, кожаный фартук с кармашками для мелких инструментов, обычные штаны, сшитые из плотной ткани, и кожаные сапоги.

Ратмир сразу понял: перед ним Деян, даже несмотря на слегка неопрятный вид того сейчас из-за работы. Подросток слишком уж хорошо и давно был знаком с этим человеком, чтобы спутать с кем-то другим, даже если что-то временно каким-то образом изменило внешность. В своё время кузнец стал одним из многих наставников юного гения по части различного ремесла, а после бывшие ученик и учитель поддерживали дружескую связь и тесно сотрудничали уже на равных.

Через пару минут мастер заметил, что коваль закончил придавать металлу нужную форму, сделав последний звонкий удар. Окинув оценивающим взглядом заготовку, мужчина отложил свой молот, взял щипцы и с помощью них опустил заготовку в рядом стоящее ведро с водой. Раскалённое изделие тут же зашипело при соприкосновении с влагой и быстро охладилось, поднимая в воздух маленькое облачко пара с характерным запахом жареной стали. После этого, немного подождав, кузнец вынул своё творение из жидкости и бережно положил на верстак, а затем устало вытер пот с лица и наконец направился к гостю.

Приблизившись к молодому человеку, коваль радостно поприветствовал старого знакомого: — Ратмир, здравствуй!

— Добрый день, Деян, — поздоровался ученик Ведислава и стал оглядывать внимательно кузницу в поисках харийцев, которых почему-то нигде не было видно.

— Ну что, я так понимаю, ты пришёл на встречу с харийцами? — добродушно поинтересовался Деян и начал вытирать грязные руки какой-то тряпкой.

— Да, именно так, — кивнув, подтвердил подросток, после чего ещё раз огляделся по сторонам и спросил: — Только где они? Я же не опоздал?

— О, не волнуйся, всё в порядке. Харийцы ещё даже не приходили, — успокоил кузнец, а затем чуть задумался и предположил: — Наверное, задержались где-то.

— Или забыли про встречу. А может, и вовсе отменили, — пробормотал изобретатель себе под нос, внутренне готовясь даже к такому неприятному повороту событий.

— Да брось. Слишком уж они хотели познакомиться с тобой, — махнув рукой, ободряюще ответил коваль и без тени сомнения заверил: — Так что всё однозначно в силе. Надо лишь подождать.

— Как скажешь, — пожав плечами, согласился юный гений, однако внутри него тлело лёгкое беспокойство по этому поводу.

— Слушай, может покажешь мне изобретение, которые ты принёс для харийцев, пока ждём их? — попросил Деян и с любопытством посмотрел на сумку подростка, вероятно, гадая о её содержимом.

Ратмир в ответ молча кивнул, соглашаясь на такое предложение, так как не видел причин для отказа, а даже наоборот. Всё равно нужно было как-то скоротать время, а так хоть ожидание пройдёт с пользой и можно будет занять голову делом, отвлекая от разных ненужных мыслей, которые уже начинали заполнять голову. Как-никак, подобная маленькая репетиция перед встречей с харийцами сейчас не была лишней, весьма кстати давая возможность собраться перед грядущим испытанием.

Кроме того, молодой человек рассчитывал получить хоть какую-то оценку своему творению со стороны. Пусть он и прекрасно осознавал, что в последнее время кузнец всё больше разводил руками и вздыхал, не имея возможности разобраться в сложных изобретениях. Ведь юный мастер давно оставил позади уровень обычного ремесленника и уже шёл по пути науки, в которой из-за особенностей культуры да и самих даарийцев не разбирался никто в Белоозере, в том числе и коваль.

«Может, в этот раз Деян сможет вынести по крайней мере примерное заключение по моему изобретению. Так я буду хоть примерно понимать, чего ожидать от харийцев», — вздохнув, подумал подросток и невольно вспомнил те времена, когда всё было по-другому.

Раньше, примерно год назад, Деян ещё не стал очередным наблюдателем за развитием мастерства Ратмира и мог не только восхищаться способностями юного дарования. В те времена именно этот ремесленник являлся единственным, с кем молодой умелец мог разделить свои стремления и идеи, не наталкиваясь на растерянность или ступор в глазах собеседника. Всё-таки коваль в какой-то степени говорил на его языке, в том числе потому, что сам по себе был новатором в своём деле и не боялся экспериментов, порой вызывая недоумение у более консервативных коллег. Немудрено, что изобретатель заглядывал в кузницу, когда находилась свободная минутка, чтобы показать свои новые изделия для оценки, рассказать о своих замыслах, просто помочь или же отдать часть своих творений на реализацию.

Спустя минуту юный гений и кузнец уселись на лавочку, после чего первый начал рассказывать о своём творении, достав чертежи из сумки: — Итак, моё изобретение называется вычислитель. Он…

Деян же, скрестив руки на груди, внимательно слушал и честно пытался вникнуть в суть объяснений своего собеседника. Правда, выходило это так себе — коваль постоянно в растерянности прерывал подростка, чтобы уточнить ту или иную деталь, касающуюся научных аспектов творения молодого человека. В итоге подростку приходилось делать паузы и буквально разжёвывать свои слова, превращая те из таинственных заклинаний в более-менее понятные описания для бывшего учителя.

Глава 12. «Вычислитель»

Окружающая обстановка добавляла разговору коваля и изобретателя особый колорит, наполняя живым дыханием ремесла. От массивного каменного горна поднимался густой пар, закручиваясь в воздухе причудливыми спиралями, и постепенно растворялся в окружающем пространстве. Тишину нарушали лишь мерное потрескивание костра в печи и голоса беседующих, эхом отражающихся от разных поверхностей, заполняя помещение мягким гулом. Свет солнца проливался внутрь сквозь широко распахнутые окна и образовывал вытянутые полосы на полу, резко контрастируя с густыми тенями и полумраком. Запах раскалённого металла висел в воздухе, переплетаясь с ароматами древесного угля и горячего масла, используемого для закалки.

Спустя некоторое время Ратмир закончил своё повествование и бережно уложил свои чертежи обратно в сумку. В помещении тут же повисло продолжительное молчание, наполненное лёгким, но ощутимым напряжением в преддверии оценки изобретения, делая остальные звуки почти оглушающими. В этот момент кузнец обдумывал услышанное, поглаживая бороду и смотря куда-то вдаль, а подросток терпеливо ожидал его вердикта, слегка постукивая пальцами по коленкам.

Наконец Деян почесал затылок и высказал своё мнение: — Знаешь, пусть я не в полной мере могу оценить твоё творение, однако могу сказать точно — оно вполне достойно внимания харийцев. Более того, наверняка такая штуковина поразит их!

— Надеюсь, — вздохнув, пробормотал молодой человек, не позволявший себе излишнего оптимизма.

Вдруг спокойствие кузницы нарушил ритмичный топот чьих-то шагов, глухим эхом разнёсшийся по помещению. Услышав этот чужеродный шум, коваль и юный гений переглянулись, а потом, как по команде, с любопытством повернули головы в направлении источника звука. Внимание заострилось на главном входе, где сквозь переплетение света и тени угадывались несколько смутных силуэтов, остававшихся пока неузнаваемыми из-за расстояния.

Неожиданные посетители неспеша двинулись к Деяну и Ратмиру, благодаря чему облик пришедших стал обретать более чёткие черты. В общем-то, гости ничем особо не выделялись: повседневные наряды из неброских материалов, обычная манера держаться, простые жесты и светлые волосы. Можно было даже подумать, что это лишь горожане, пришедшие, вероятно, к кузнецу по какому-то своему делу — заказать новое изделие, починить сломанный инструмент, подобрать подходящее оружие для охоты или ещё что-то. Тем не менее от наблюдательного взгляда изобретателя не ускользнули некоторые непривычные детали посетителей, противоречившие такой очевидной гипотезе.

Сначала подростка насторожили некоторые мелочи, которые практически или вовсе не встречались у жителей Белоозера. Хотя одежда незнакомцев выглядела скромно, она украшалась необычными символами и природными узорами, совсем нехарактерными для даарийцев. На поясах висели кожаные мешочки, где располагались чудные инструменты, измерительные принадлежности и некоторые загадочные предметы неясного предназначения. Бронзовые очки с чёрным стеклом, натянутые на лоб, как предполагал подросток, вполне могли служить защитой для глаз от искр и брызг при работе с раскалённым металлом или химическими веществами.

Когда же гости оказались совсем уже близко, Ратмир точно уже мог сказать: эти гости — те самые харийские учёные. Если ещё раньше он сомневался, то теперь, при ближайшем рассмотрении, окончательно убедился в правильности своих догадок, сложив дважды два. Пусть в целом жители Болотовска мало чем отличались внешне от остальных родов белой расы, однако некоторые уникальные черты всё же имели, выделяя среди прочих. Внешними особенностями служили: русые или светло-русые волосы, которые в принципе сами по себе не являлись какой-то редкостью, но вот зелёный цвет глаз сейчас сильно контрастировал на фоне серых взглядов жителей Белоозера.

«Ну наконец-то они здесь», — подумал юный мастер, ощущая внутри лёгкое волнение и предвкушение перед грядущим.

Вскоре гости подошли к кузнецу с подростком, и те сразу переглянулись между собой и поднялись с лавки. Разговор завязался не сразу: несколько секунд висело немного неловкое молчание между всеми собравшимися, из-за чего в воздухе ощущалось некоторое напряжение. Харийцы и юный гений смотрели друг на друга изучающими взглядами, явно пытаясь понять, с кем предстоит иметь дело, а Деян лишь наблюдал за всей этой картиной.

Молодой человек с исследовательским любопытством рассматривал гостей, подмечая каждую мелочь в их облике и поведении. Как-никак изобретатель в первый раз видел харийцев вживую, но очень много о них слышал разного и даже читал в некоторых книгах в городской библиотеке. Насколько он знал, этот род белой расы вёл своё начало от самого бога Велеса и Ягини, вероятно, поэтому и отличался от остальных огромной тягой к знаниям и удивительными способностями.

«Интересно, а они правда могут передвигать предметы одной лишь силой мысли или перемещаться в пространстве в мгновении ока? Хотя, может, это лишь слухи?» — проносились мысли в голове Ратмира, который не сводил заворожённых глаз с харийцев.

Неожиданно кузнец не выдержал и заговорил первым, не желая больше зря терять время: — Рад видеть вас снова, уважаемые гости.

— И нам очень приятно вновь очутиться в вашей кузнице, дорогой Деян, — кивнув, дружелюбно отозвался один из харийцев.

Говоривший гость являлся мужчиной средних лет и, кажется, вроде как был главным среди всей делегации. Лицо увенчанное лёгкими морщинками, без резких выступов с мягкими чертами выражало невозмутимое спокойствие, непоколебимую уверенность и какую-то опытность. Цепкие глаза болотного оттенка под светлыми бровями оценивали всё вокруг, подмечая даже малейшие детали: кривизну углов, материалы поверхностей, способ соединения деталей, расположение предметов. Русые волосы с естественно-золотистым блеском были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а короткая борода подчёркивала форму и правильные черты лица, подчёркивая подбородок и скулы.

«Так… Судя по всему этот хариец инженер», — отметил про себя юный гений, осмотрев гостя с ног до головы.

— Что-то вы припозднились. Мы тут с Ратмиром вас уже заждались, — с лёгкой усмешкой заметил коваль, подняв одну бровь.

— Прошу прощения за это, — положив руку на грудь в уважительном жесте, искренне извинился инженер, а затем многозначительно посмотрел на одного из своих товарищей и начал объяснять ситуацию: — Понимаете, тут произошло нечто непредвиденное. Кое-кто из нас не удержался и захотел научить одного из ваших ремесленников новой технологии выплавки.

— Правда ничего хорошего из этого не вышло. Мало того что кузнец наотрез отказался от нашей помощи, так ещё и пришлось выслушать целую кучу гневных комментариев по поводу новых методов — усмехнувшись, заметил другой хариец и закатил глаза.

— Да, только время зря потеряли, — пробурчал ещё один из гостей, скрестив руки на груди, и бросил недовольный взгляд на самого молодого своего коллегу, который, вероятно, и был виновником задержки.

Мастер поглядел на ворчуна, которым являлся тоже мужчина средних лет, но явно помладше инженера, и выглядел чересчур серьёзно. Медные волосы были коротко стрижены, причём так ровно и аккуратно, что становилось понятно — их хозяин не любил небрежность даже в мелочах. Угловатое лицо со строгими чертами казалось постоянно недовольным и несколько отпугивающим, что придавало владельцу изначально суровый и колючий вид. Короткая борода обрамляла подбородок и чуть сглаживала резкие особенности внешности, но не делала её мягче, а лишь служила неким украшением к внешности. Оценивающие глаза светло-зелёного оттенка выражали некую строгость, холодность и постоянную сосредоточенность, словно этот человек не позволял себе ни на мгновение расслабиться.

«Этот хариец больше похож на воина, чем на учёного», — уловив особенности манер этого харийца, отметил про себя Ратмир, а затем предположил: «Может, он специализируется на военной инженерии? Или, вероятно, как-то ещё связан с ратным делом».

— Между прочим, я всего лишь хотел научить его более эффективному методу! Он же пользовался настолько устаревшими техниками, что я просто не мог не вмешаться! — с некоторым возмущением стал оправдываться младший учёный, сдвинув брови.

Изобретатель переключил внимание на него и внимательно начал осматривать внешний вид этого молодого человека. Короткие, слегка взъерошенные орехово-русые волосы торчали передними прядями вверх и выглядели так, будто их обладатель больше полагался на ветер и собственные пальцы, чем на расчёску. Красивое лицо имело форму, находящуюся между кругом и овалом, и обладало правильными и выразительными чертами — природа явно очень постаралась, создавая идеальную гармонию. Живые глаза-изумруды отражали искорку задора вместе с неуёмным любопытством к окружающему миру и постоянно что-то высматривали и фиксировали. Несколько скляночек на поясе с непонятными веществами, аккуратно закреплённых в кожаных держателях, указывали на то, что этот человек — химик.

— Всё равно, Диволад. Если не просили — не лезь. Старые мастера часто не любят, когда молодые, пусть и больше знающие, начинают их учить чему-то, — нахмурившись, отчитал инженер своего более молодого коллегу.

Подросток, ведомый любопытством, пытался угадать, сколько же лет Диволаду, ведь кое-что однозначно не сходилось. Внешность, живая мимика, лёгкость в жестах, да и поведение вроде как принадлежало юноше лет двадцати, что слегка смущало по одной простой причине. Раз он находился в Белоозере, значит, уже являлся опытным учёным, а не каким-то учеником, случайно попавшим в ряды официальной делегации из Болотовска. Ввиду этого обстоятельства возраст харийца должен примерно варьироваться от тридцати и выше — по крайней мере, так подсказывал здравый смысл. Правда, подобный вывод никак не вязался со слишком живым образом химика, оттого дело было ещё интереснее для юного гения, любящего тайны.

«Хотя, может, загадки никакой и нет? Может, химик просто тоже своего рода является гением, вроде меня, поэтому освоил своё ремесло очень быстро», — предположил Ратмир и снова взглянул на молодого учёного-химика.

— А имя знаете этого упрямца? — полюбопытствовал Деян, неожиданно встряв в разговор.

— Его звали Годимир Гостомыслович, — тяжело вздохнув, ответил Диволад, которому даже упоминать имя было явно не очень приятно.

Кузнец громко рассмеялся, запрокинув голову, а когда закончил, с ухмылкой сказал, махнув рукой: — Ну вы даёте, ребята. Проще грозового дракона приручить, чем Годимира заставить использовать что-то новое. Он же всю жизнь работает только так, как его изначально научили, и совершенно ничего не желает менять. Хоть десять раз объясни и покажи, что твой метод лучше — всё равно упрётся и скажет: «Старые способы веками служили, поэтому без всяких там новшеств обойдусь».

«Это уж точно», — улыбнувшись, подумал про себя изобретатель, хорошо зная Годимира Гостомысловича и его непоколебимую приверженность традициям, а потом про себя отметил, хмыкнув: «Причём такой упрямец в Белоозере у нас не один».

— Мы уже это поняли, — улыбнувшись, заметил инженер и переглянулся с остальными учёными, которые дружно закивали в знак согласия.

— Истислав, может, уже перейдём к делу? — с лёгким раздражением заметил другой хариец с резкими чертами лица, показывая, что не хочет больше тратить время на пустые разговоры.

— Да, конечно, Звенимир, ты прав. Мы и так заставили юного мастера ждать слишком долго, — согласился Истислав и взглянул на подростка.

— Тогда идите на второй этаж, чтобы я вам не мешал. А то мне тут ещё нужно закончить с мечом, — деловитым тоном произнёс Деян, который, вероятно, уже хотел вернуться к своим обязанностям, и указал на лестницу.

— Добро, — кивнув, отозвался инженер и переглянулся с остальными.

После этого харийцы один за другим направились к лестнице, выдерживая спокойный, почти церемониальный темп. В воздухе повисло натянутое, как струна, молчание, в котором чеканные шаги звучали особенно громко, раздаваясь гулким эхом в просторном помещении кузницы. Причём именно они сейчас словно отмеряли секунды перед важным и, возможно, судьбоносным событием — оценкой изобретения да и самого юного гения.

— Ну вот, твой звёздный час настал, парень. Удачи тебе, — прошептал на ухо подростку кузнец, похлопав того по плечу, а затем, не дождавшись ответа, пошёл заниматься своими делами.

Молодой человек кивнул и, когда последний учёный из Болотовска стал подниматься по ступенькам, сделал глубокий вдох и тоже направился на второй этаж. До представления оставались считанные минуты, которые, казалось, тянулись целую вечность, будто само время замедлилось, чтобы дать возможность собраться с мыслями перед важным испытанием. Впрочем, сейчас мастер уже был готов к грядущему и совершенно не ощущал ни волнения, ни сомнений, лишь твёрдую решимость показать всё, на что он способен.

***

Учёные и Ратмир быстро оказались на втором этаже кузницы, где располагалась одна единственная просторная комната. Деревянные стены, покрытые толстым слоем старого лака, и потолок с массивными балками блёскивали мягким янтарным отливом и источали лёгкий, но стойкий запах смолы. Пол, выложенный крупными каменными плитами с неровной поверхностью, выглядел весьма почтенно с потёртыми следами шагов и небольшими сколами, оставшиеся после долгих лет использования. Огромные сундуки с металлическими вставками полностью заняли одну из сторон помещения, плотно подогнанные друг к другу, вероятно, храня в себе готовые изделия, редкие материалы и прочие вещи. В центре располагался дубовый стол, покрытый сетью глубоких царапин, а вокруг него несколько простых стульев. Вдоль одной из стен тянулись массивные шкафы из тёмного дуба, доверху забитые бумагами, свитками, толстыми тетрадями и небольшими ящичками и с латунными ручками. По всему периметру виднелись круглые окна, которые пропускали сейчас достаточно солнечных лучей для естественного освещения, рассыпая повсюду золотистые блики. С центра потолка свисала кованая люстра, а на некоторых горизонтальных поверхностях размещались подсвечники из латуни, благодаря чему в любой момент можно было озарить пространство ярким пламенем множества свечей. Несколько широких лавок из ясени расположились в разных уголках, служа хорошим местом для небольшого отдыха во время перерывов между работой.

Не теряя времени, подросток сразу решительно приступил к делу, полностью очистив голову от лишних мыслей. Он подошёл к столу и стал сосредоточенно выкладывать содержимое сумки, словно совершал некий священный ритуал, в котором каждое движение имело свой строгий порядок и скрытый смысл. Так постепенно на деревянной поверхности мебели раскладывались сначала коробочки с деталями изобретения, а потом рядом аккуратной стопкой улеглись и чертежи.

Тем временем харийцы терпеливо ожидали, пока юный мастер закончит, не смея как-то вмешиваться в процесс. Всё их внимание было заострено на даарийце, и в воздухе чувствовалось лёгкое, но вполне ощутимое напряжение от предвкушения того, что будет дальше. Они стояли полукругом возле подростка и с любопытством следили за каждым его движением, иногда едва слышно перешёптываясь между собой.

Вскоре изобретатель положил свою сумку на один из стульев, повернулся к учёным и приступил к представлению своего творения: — Итак, моё изобретение называется «Вычислитель». Как несложно догадаться, он может дать точный ответ на заданную задачу с учётом введённых данных.

— Хмм… Звучит интересно, — погладив подбородок, задумчиво протянул Истислав, явно заинтригованный.

— По моей задумке у вычислителя может быть сколько угодно версий, так как принцип работы универсален. Требуется лишь менять часть, связанную с вводом данных и отображением результата, — добавил Ратмир и окинул взглядом учёных, проверяя реакцию.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — скептически заметил Звенимир, слегка прищурившись.

Ничуть не смутившись от колкости, юный гений с прежней невозмутимостью продолжил: — Правда, сейчас я представлю только один вариант, а именно устройство, способное точно предсказывать астрономические явления. При вас я соберу все детали вместе, чтобы наглядно показать, как что работает. Хотя, если вкратце, то всё основано на сложной системе, в которой зубчатые колеса передают движение друг другу, оси обеспечивают вращение, а метки показывают данные и результаты расчётов.

Подросток начал поочерёдно открывать каждую шкатулочку и бережно доставать из неё части своего изобретения. После виртуоз без спешки соединял все эти элементы разного размера и формы между собой, словно пазлы — каждая мелочь имела строго отведённое место, и при этом попутно объяснял, как всё работает. Причём мастер точно знал, в каком порядке собирать изделие, ведь руководствовался своими же чертежами, заученными наизусть, которые сейчас проносились перед внутренним взором.

Харийцы же неустанно следили за всем действом, заворожённые процессом, подмечая каждую деталь. Только иногда они отвлекались, чтобы тихо перекинуться между собой парочкой коротких фраз, однако в целом даже самые сдержанные не смели сосредотачиваться на чём-то другом. Изобретателю определённо удалось достичь своей основной цели — пробудить у учёных из Болотовска с искушённым вкусом живой интерес к себе и своему творению. Впрочем, расслабляться всё равно было ещё рано: пока эти люди не выразят своё окончательное мнение, ситуация могла кардинально измениться в любой момент.

Вскоре учёные из Болотовска стали задавать разные вопросы для уточнения того или иного аспекта устройства. Из-за этого юному гению порой на несколько секунд приходилось отвлекаться от своего дела, чтобы внятно и подробно ответить, достаточно глубоко погружаясь в тему. Правда, он быстро возвращался к сборке с прежней внимательностью и сосредоточенностью, не позволяя даже подобному хоть как-то по-настоящему помешать.

— Какие материалы ты использовал для деталей механизма? — поинтересовался Диволад, внимательно разглядывая мельчайшие нюансы механизма.

— В основном это сплав из серебра и палладия для устойчивости к коррозии, точной подгонки и плавного сцепления деталей. Для элементов с наибольшей нагрузкой — сталь. Медь — в местах стыков, где очень важно уменьшить трение, — не отрываясь от работы, спокойно ответил изобретатель и ловко вставил очередную деталь на своё место.

— Насколько важен именно такой порядок сборки механизма? — спросил Истислав, с восхищением наблюдая за точной работой мастера.

— Крайне важен, — проверяя плавность движения одной из шестерёнок, сказал подросток. — Если начать с неправильного элемента, то в дальнейшем из-за этого может нарушиться выверенный баланс всей конструкции. В итоге механизм либо заест, либо будет работать с перебоями, либо вовсе сломается сразу.

— Если какую-то деталь неправильно установить, то насколько это критично для всей конструкции механизма? — уточнил ещё один хариец, наклонившись ближе, чтобы получше рассмотреть внутреннее устройство вычислителя.

— Механизм не терпит таких ошибок. Даже малейшее отклонение может дать неверный результат в расчёте, — произнёс молодой человек, пока подгонял очередную часть изделия.

Где-то через полтора часа Ратмир наконец закончил, и теперь на столе красовался полностью собранный вычислитель. Отполированный до зеркального блеска корпус из бронзы размером с небольшую коробку украшался изящными завитками по краям, выполненными с невероятным мастерством и точностью. На верхней главной панели располагались несколько циферблатов с серебряными отметками для показания результата и ввода данных: месяц, фаза луны, положение звёзд и другие параметры. Сбоку с правой стороны находился массивный, но в то же время изящный рычаг из дерева, пронизанный изображениями природных пейзажей: плавных изгибов холмов, раскидистых деревьев, извилистых рек и горных вершин. Задняя стеклянная часть открывала обзор на сложную многоуровневую систему из деталей разных размеров и форм, подогнанных друг к другу с ювелирной точностью: миниатюрных шестерёнок, зубчатых колёс и тончайших осей.

— Вот, всё готово. Теперь им можно пользоваться, — торжественно произнёс юный мастер и немного отошёл от стола, давая возможность остальным подойти поближе.

Харийцы тут же приблизились к необычному изобретению и внимательно стали изучать это чудо, перешёптываясь между собой. Они смотрели под разными углами, трогали поверхность, бережно постукивали по конструкции, прислушиваясь к отзывающемуся звуку, чтобы полностью убедится в высоком качестве исполнения. В какой-то момент устройство стало переходить из одних рук в другие: каждый стремился самолично всё проверить, чтобы не полагаться на заключения остальных.

— Если хотите, можете посмотреть ещё чертежи, — предложил подросток и указал на аккуратную стопку подробных схем с пометками и расчётами на столе.

— Конечно, хотим, — улыбнувшись, с живым интересом ответил Истислав и взял бумаги.

Инженер начал внимательно изучать их, то и дело передавая чертежи другим харийцам, которые уже оценивали что-то своё. Математики сосредоточились на расчётах, водя пальцами по стройным рядам цифр и всматриваясь в выведенные формулы, чтобы проверить, насколько всё правильно и точно. Химики внимательно обследовали технические пометки, указывающие на материалы, для оценки разумности и взвешенности выбора, исходя из своих собственных знаний. Инженеры анализировали сами схемы, представляя, как все детали механизма взаимодействуют между собой, и выверяли продуманность общей структуры устройства.

— Чертежи полностью твоя работа? Или тебе кто-то помогал? — с подозрением прищурившись, поинтересовался Звенимир, не очень веривший, что какой-то мальчишка действительно сделал всё без посторонней помощи.

— Нет, это я всё сам! — гордо произнёс юный гений, смело взглянув в лицо скептика.

— И разработка этого устройства полностью твоя? — уточнил Истислав, хотя и так был уверен в том, какой ответ получит.

— Разумеется, — подтвердил Ратмир, давая понять, что глупо сомневаться в этой непреложной истине.

Через какое-то время чертежи, как и устройство, вернулись обратно на стол, и Истислав попросил: — Покажи-ка теперь, как твой вычислитель работает.

— Всё очень просто. Нужно лишь ввести нужные данные, запустить механизм, прокрутив несколько раз рычаг, и ждать результат — объяснил мастер, а затем добавил, указав на циферблаты: — А если же нужно начать новое вычисление, то вернуть стрелки, отвечающие за ответ, в исходное положение,

Взяв своё творение в руки, изобретатель подошёл к столу и показал на деле все манипуляции, про которые говорил. Сначала он ввёл нужные данные - бережно повернул циферблаты до нужных значений, которые фиксировались с лёгким щелчком, чувствуя лёгкое сопротивление пальцами. Когда же все параметры были заданы, подросток три раза крутанул рычаг, запуская механизм, и стал ждать, пока прибор выдаст правильный ответ, прислушиваясь к работе шестерёнок и осей.

— Какие именно данные ты ввёл? — поинтересовался один из харийцев, не отрывая взгляда от устройства.

— Месяц, фазу луны и положение звёзд, чтобы вычислить ближайшее астрономическое явление, — спокойно пояснил Ратмир, с лёгким волнением наблюдая за работой своего изобретения.

Спустя несколько секунд на одном из циферблатов стрелки дрогнули и пришли в движение, мягко скользя по заданному пути. Они медленно поползли по часовой стрелке, издавая лёгкий, почти неуловимый шорох, вперемежку с тихим перестуком крошечных шестерёнок, пока вдруг не замерли каждая на своей отметке. Результат получился следующим: одна остановилась на числе «единица», другая — на месяце «липень», а третья — на аккуратно выгравированном названии явления — «солнечное затмение».

— Следующее солнечное затмение произойдёт ровно через месяц, — с уверенностью расшифровал значение положения стрелок молодой человек.

— Вроде ничего сложного… — почесав затылок, заметил Истислав и попросил, не отрывая взгляда от изобретения: — Можно попробую?

— Да, конечно, — кивнув, ответил юный гений и протянул вычислитель харийцу.

Учёный с осторожностью взял чудо-устройство и приступил к проверке его работы, повторяя действия изобретателя. Гость сбросил несколькими манипуляциями предыдущий ответ, ввёл свои данные, неспеша покрутил три раза ручку под внимательными взглядами своих товарищей и стал ждать, затаив дыхание. Спустя несколько секунд вычислитель выдал новый прогноз, и инженер, взглянув на результат, вероятно, верный, удовлетворённо улыбнулся.

— Удивительно, но всё точно! — изумился Истислав, не веря своим глазам, и с уважением посмотрел на юного мастера.

— Дайте и мне попробовать! — с нетерпением и азартом произнёс Диволад, вытянув руки.

— Держи, — ответил учёный и незамедлительно передал в руки своему молодому коллеге вычислитель.

Диволад сбросил результат, быстро ввёл что-то своё, а когда дождался ответа устройства, с восторгом отметил: — Невероятно! Мне наш астроном дал точно такой же прогноз!

— Ладно уж, беру свои слова назад. Всё, что ты говорил про это устройство в самом начале, действительно неприукрашенная правда, — махнув рукой, признал свою неправоту Звенимир, хоть и с некоторой неохотой.

Наконец изделие вернули на стол, и учёные стали оживлённо обсуждать всё увиденное и услышанное. Взволнованные голоса, переплетаясь и накладываясь друг на друга, слились в единый гул, в котором то и дело мелькали отдельные слова и термины, но понять, о чём именно шла речь, не представлялось возможным. Хотя харийцы были вполне благосклонны к юному гению и его изобретению, судя по одобрительным взглядам, то и дело обращавшимся к Ратмиру.

Тем временем подросток стоял в стороне и пребывал в своих мыслях: «Интересно, какую же оценку они дадут моему вычислителю? Хотя, наверное, высокую, ведь в противном случае харийцы не выражали всё это время такую искреннюю заинтересованность. Впрочем, может, я делаю слишком поспешные выводы…»

***

Ратмир смотрел на разговаривающих гостей из Болотовска и с нетерпением ожидал их оценку, то и дело переминаясь с ноги на ногу. Пусть подросток сейчас и выглядел более-менее внешне спокойным, однако внутри разума разразился настоящий шторм из волнения и тревожных мыслей. Из-за этого молодому человеку даже казалось, что прошла уже целая вечность с того момента, как харийцы начали обсуждение, а не всего лишь пятнадцать минут.

«Почему обсуждение идёт так долго? Неужели я где-то напортачил? Или им на самом деле не понравилось моё изобретение?» — напряжённо размышлял юный гений, нахмурившись.

Наконец харийцы замолчали, после чего Истислав приблизился к подростку и выразил всеобщее мнение: — Вычислитель и правда впечатляет, как и сам его создатель. Я удивлён, как ты смог в своём изобретении объединить простоту, мастерство исполнения и продуманность в каждой детали. Это настоящее достижение, и ты по праву можешь собой гордиться.

— Да, Истислав прав. Всё сделано просто безупречно, — добавил другой хариец и с уважением посмотрел на юное дарование.

«Ну вот, значит, не зря я столько сил и времени потратил на вычислитель», — пронеслось в голове Ратмира.

— Хотя и удивительно, как с таким ограниченным объёмом знаний даарийцев ты мог вообще создать нечто подобное, — хмыкнув, сдержанным тоном заметил Звенимир и сложил руки на груди.

— Между тем это говорит о многом. Даже с ограниченными возможностями он смог создать устройство, способное конкурировать на равных с нашими лучшими творениями. И это не просто умение, а нечто большее — настоящая, редкая, врождённая гениальность, которую я вижу в первый раз, — без тени сомнения заявил Истислав и, спустя короткой паузы, заключил: — Так что с уверенностью могу сказать: тебя ждёт большое будущее именно как учёного. Если, конечно, дать твоим способностям благодатную почву для развития.

— Эм… Ну… Благодарю, — замялся смущённый от неожиданно щедрой похвалы подросток, машинально положив руку себе на шею.

Несмотря на некоторое смятения от чрезмерной похвалы, изобретатель всё же был весьма доволен такому вердикту. Как-никак он прекрасно понимал, что лестный отзыв о мастерстве и высокая оценка одному творению — это ещё ничего не значит, ведь основная цель так и не была достигнута. Хотя юный гений радовался тому, что харийцы по сути признали не только его выдающиеся способности, но и расценили именно как будущего учёного, а не ремесленника.

«Интересно, что он имел в виду под словом «благодатная почва»? Впрочем, ладно, неважно… Самое главное — начало вполне многообещающее. Посмотрим, что будет дальше», — подумал изобретатель, стараясь вести себя сдержанно и не показывать своего довольства ситуацией.

— Это ещё не всё, — взглянув на подростка, произнёс Истислав, а затем, выдержал некоторую паузу и продолжил: — Мы тут посоветовались и пришли к выводу, что просто обязаны увидеть все твои изобретения. Разумеется, для этого нам придётся заглянуть к тебе в гости… Если ты, конечно, не против.

«Так, вот это уже что-то интересное», — отметил про себя Ратмир и сразу, не раздумывая, дал ответ: —Не против.

— Вот и договорились. Через три дня рано утром жди нас тогда у себя в мастерской, — с улыбкой сказал инженер и ненадолго задумался, после нескольких секунд молчания начал подводить итоги: — А теперь, мне кажется, нам пора закончить нашу встречу, мой юный друг. Конечно, нам с тобой не помешало бы о многом поговорить, но отложим это на следующий раз. Всё-таки нам всем нужно сначала многое осмыслить, прежде чем двигаться дальше.

— Понимаю, — кивнув, спокойно ответил молодой человек, чувствовавший: за этими словами не просто вежливое завершение встречи, а намёк на нечто большее.

— Что ж, тогда своё творение и чертежи к нему оставь здесь и иди домой, — повелел Истислав, украдкой взглянув на вычислитель на столе.

— Извините, а обязательно оставлять вычислитель здесь? — с лёгким напряжением в голосе уточнил Ратмир, не очень желавший отдавать своё творение даже харийцам.

— Кажется, догадываюсь, почему ты задал этот вопрос, — с лёгкой улыбкой заметил инженер, а затем уточнил: — Не хочешь доверить своё детище чужим людям?

Мастер смущённо опустил взгляд в пол и ничего не ответил, стараясь скрыть свои внутренние тревоги. Причиной такой реакции служила одна простая причина: подросток не знал, как вежливо подтвердить подобную догадку, чтобы не обидеть харийца и не свести на нет старания по завоеванию доверия гостей. Впрочем, и по виду юного гения было ясно, что инженер попал прямо в точку своим вопросом, несмотря на все старания утаить это.

«Не знаю, стоит ли отдавать им вычислитель. Харийцы же не поясняли, для чего он им. Да, скорее всего, они так хотят его изучить получше, но вдруг устройство и чертежи понадобились им ещё для чего-то?» — растерянно размышлял мастер, не зная как лучше поступить.

— Ладно, не отвечай. Я и так всё понял, — усмехнувшись, произнёс инженер, после чего горячо заверил, слегка прижав ладонь к груди, словно скреплял своё обещание не только словами, но и внутренней честью: — Не волнуйся, мы лишь изучим его ещё раз и при следующей встрече всё вернём в целости и сохранности. Обещаю.

Наконец изобретатель, взвесив в уме за и против, тяжело вздохнул и всё же согласился: — Раз так нужно, то ладно. Оставлю вам вычислитель.

— Чудно, — кивнув, коротко ответил Истислав и стал прощаться за всех харийцев: — А теперь иди. До встречи. Увидимся через три дня.

— Для нас была огромная честь познакомиться с тобой, — добавил с улыбкой Диволад и с уважением снова посмотрел на юного умельца.

— До свидания, — вежливо отозвался юный гений и забрал со стула свою уже пустую сумку.

Последний раз взглянув на свои чертежи и изобретение на столе, даариец снова тяжело вздохнул и направился к лестнице, ведущей на первый этаж. И чем дальше молодой человек отдалялся от харийцев, тем больше в голове кружилось мыслей, словно рой пчёл, по поводу минувшей только что встречи. Подросток снова и снова прокручивал прошедшие события, анализируя каждую деталь, чтобы примерно прикинуть свои перспективы по сотрудничеству с этими учёными.

Вскоре мастер стал спускаться по ступенькам вниз и размышлять: «Что ж, встреча прошла достаточно хорошо. Харийцы очень высоко оценили меня и моё устройство, назначили новую встречу. Только вот как дальше всё сложится?...»

Когда Ратмир сошёл с лестницы, неожиданно, его перехватил Деян и с любопытством поинтересовался, вытирая руки о край своего фартука: — Ну как? Что они сказали?

— Да всё нормально. Харийцы похвалили меня и вполне остались довольны вычислителем, — спокойным голосом ответил молодой человек, всё ещё не совсем переваривший произошедшее.

— Так и знал, что всё пройдёт отлично! Слишком уж ты хорош в своём деле, — произнёс явно довольный результатом встречи коваль и добавил, похлопав по плечу друга: — Зря ты только так волновался.

— Ну да… — тихо отозвался подросток, чуть смущённо улыбнувшись, и отвёл взгляд в сторону.

— Ладно, больше не задерживаю, а то ты, наверное, устал, — мягким голосом проговорил кузнец и сделал шаг в сторону, чтобы пропустить юного мастера.

— Тогда до встречи, — вежливо попрощался изобретатель, чуть склонив голову в знак уважения.

— До свидания, мой юный друг, — с тёплой улыбкой сказал ремесленник, с некой отцовской гордостью посмотрев на своего бывшего ученика.

Юный гений кивнул и направился к выходу с одной единственной мыслью в голове: «Сегодня я справился со своей задачей и, думаю, произвёл хорошее впечатление на харийцев, но смогу ли я удержать эту планку?...».

Глава 13. «Превращение заготовок в детали механизма ворот. Часть 1»

С раннего утра Ратмир в мастерской приступил к превращению грубых заготовок в, считай, уже почти рабочие детали для механизма ворот. Сначала он переоделся и потом стал подготавливать рабочее пространство: перенёс заготовки с металлического стола и инструменты из сундуков на поверхность стола. Только после этого, когда каждая мелочь подстроилась под нужный трудовой лад, подросток уселся за верстак и приступил непосредственно к делу, сосредоточившись.

Первостепенно мастер занялся поочерёдным созданием именно четырёх втулок, так как от их точности зависела плавность хода всего механизма ворот:

Изобретатель внимательно осмотрел грубый цилиндр, выискивая любые неровности, чтобы мысленно наметить план работы. Как только закончил, сразу аккуратно закрепил стальной «бочонок» в тиски с мягкими накладками, точно отрегулировав прижим так, чтобы металл держался крепко, но без риска получить вмятину или перекос. После этого напильниками разного размера и надфилем выровнял до идеально ровной поверхности верхний торец, несколько раз проверив угольником;

Дальше подросток на том же подготовленном участке заготовки нарисовал крест из тонких линий чертилкой, соблюдая диаметр, и в точке пересечения ставит керн, после чего лёгким ударом маленького молоточка сделал точечное углубление. Проверив, крепко ли сидит будущая деталь на месте, взял тонкое сверло и медленно проходить сквозь сталь сквозь всю заготовку, следя за вертикальностью, потом взял тот же инструмент, но более толстого диаметра, и сделал отверстие в три захода ещё больше. Взял самодельную развёртку и пропустил через получившийся канал несколько раз, добавляя каплю масла, чтобы убрать овальность, снять тонкую стружку и вывести диаметр почти к конечному значению. Сменил инструмент на надфиль-иголку и аккуратно прошёлся по маленькому тоннелю, сглаживая стенки, убирая микрозаусенцы и снимая лёгкие фаски по краям;

Потом юный гений перевернул цилиндрик, после чего выравнял второй торец мелким напильником, точно так же проверяя всё угольником, и снял фаску на наружной кромке. Надел втулку на временную оправку и надёжно зафиксировав её — тиски не подходили для следующего шага обработки. Спустя пару мгновений начал медленно вращать заготовку и свободной рукой снимать напильником выступающие бугры, постепенно переходя на мелкую шкурку.

И наконец завершающим этапом стала шлифовка всех поверхностей втулки с помощью разных инструментов. Молодой человек последовательно прошёлся по металлу крупной шкуркой, снимая последние заметные неровности, а затем сменил её на более мелкую и довёл наружную часть до плавной матовой гладкости, напильником убрал мелкие переходы, надфилями обработал труднодоступные места возле торцов и фасок. Пусть совершенной идеальности таким способом всё равно достичь было невозможно — на детали неизбежно оставалась едва заметная шероховатость, а местами тончайшие следы от инструмента, — однако сейчас этого и не требовалось.

Неожиданно дверь на первом ярусе медленно отворилась, и в помещение вошёл Диволад, робко переступив порог. Хариец прошёл пару нерешительных, едва слышных шагов вперёд, с любопытством оглядывая всё пространство, явно никоим образом не хотел помешать своим присутствием чему-то важному здесь. Пока наконец взгляд не заострился на юном гении, который заканчивал работу над последней втулкой, как-то ещё более смутился, но всё же никуда не ушёл, а подождал, пока мастер закончит, и наконец решился заговорить.

— Привет, Ратмир, — негромко поздоровался гость, стараясь не сильно своим голосом нарушать всеобъемлющую тишину мастерской.

— Диволад? Привет… Не ожидал тебя тут увидеть так скоро… — оторвавшись от детали и взглянув на посетителя, ответил удивлённый и слегка растерянный подросток, после чего с лёгким волнением спросил, чуть нахмурившись: — Неужели в договорённости о встрече что-то изменилось, и ты пришёл сообщить об этом?

— Да что ты, нет, — замахав руками, заверил Диволад, словно пытался отогнать саму мысль об этом, а затем немного помялся и робко произнёс, почесав затылок: — Я к тебе, так сказать, по своему личному вопросу.

— Вот как? По какому же? — подняв бровь, поинтересовался Ратмир и отложил инструмент в сторону.

— Понимаешь, я хотел провести небольшой эксперимент, но не смог… — со вздохом начал несколько издалека хариец и посетовал, уже чуть повысив голос: — И как думаешь, почему? Видите ли, выяснилось, что во всём Белоозере нет ни единого места, даже хотя бы отдалённо похожего на химическую лабораторию! А без хотя бы сносных условий, вроде огнеупорного стола и нормальной вытяжки, я не смогу ничего сделать! И как назло, я ещё и не захватил из своего города некоторые необходимые инструменты и ёмкости!

— И чем же я тебе могу помочь? — спросил изобретатель, пока не очень понимающий, что от него конкретно требуется.

— Ну… Мне сказали, что у тебя в мастерской вроде как есть химическая лаборатория, — отведя взгляд в сторону, протянул химик и тут же осторожно попросил, слегка шаркая ножкой, как ребёнок, которому неловко озвучить своё пустяковое желание: — Так что… Не мог ты позволить мне ей воспользоваться? Возможно, не на один раз...

— Конечно, без проблем. Всё равно она простаивает пока, — кивнув, сразу разрешил подросток.

— Огромное спасибо! Не представляешь, как ты меня выручаешь! — широко улыбнувшись, искренне поблагодарил радостный Диволад.

— Правда, я не уверен, что она тебе подойдёт… — заметил юный гений и покосился в сторону закрытой двери, за которой и находилась лаборатория.

— Если у тебя в наличии есть хотя бы основные вещи: устойчивый рабочий стол, ёмкости для реактивов и хоть что-нибудь для нагрева, то более чем подойдёт, — заверил воодушевлённый хариец, кажется, уже витавший где-то в своих мыслях о своём эксперименте.

— Да, это всё есть, но… — ответил мастер, всё ещё неуверенный, что лаборатория подойдёт для некоего эксперимента: условия наверняка будут не те, к которым привык хариец.

— Ой, да брось! Мне ведь много не нужно для проверки своей теории о составе яда одного растения, — махнув рукой, без тени сомнения заявил юноша.

— Что ж, ладно, идём тогда покажу лабораторию, — пожав плечами, произнёс юный гений и встал из-за стола.

— Не терпится её увидеть! — с предвкушением воскликнул Диволад, мечтательно подняв глаза куда-то вверх.

Подросток кивнул и сделал несколько шагов в сторону мастерской, но внезапно остановился, поняв, что хариец за ним почему-то не идёт. Вследствие этого изобретатель, чтобы понять, в чём дело, удивлённо оглянулся на гостя, который сделал лишь один шаг и замер на месте, растерянно смотря на содержимое поверхности верстака. Из такого поведения мастер сразу сделал вывод: кажется, чертежи, заготовки и инструменты чем-то зацепили гостя и не на шутку взволновали.

— Ты идёшь или нет? — подняв бровь, с лёгким недоумением спросил Ратмир.

— Знаешь… наверное, давай ты как-нибудь потом мне покажешь лабораторию, — нерешительно протянул Диволад, всё ещё рассматривая стол.

— В смысле? — опешил от такого заявления подросток, с замешательством уставившись на гостя.

— Ну… эм… На самом деле мне не так срочно нужна лаборатория, — замялся хариец, почесав затылок, и добавил, смутившись: — Что я, в самом деле, буду тебя отвлекать по всяким пустякам. Ты ведь, кажется, сейчас работаешь над чем-то важным и объёмным.

— Ты уверен? — с некоторым напором уточнил мастер, подняв бровь.

— Думаю, да! — поспешно ответил химик, словно боялся, что его сейчас всё-таки поведут смотреть лабораторию.

— Как знаешь, — пожав плечами, произнёс всё ещё изумлённый подросток и сказал, указав на дверь под: — Если передумаешь по поводу своего эксперимента, то лаборатория за той дверью.

— Спасибо, я учту, — улыбнувшись, вежливо отозвался смущённый гость.

Юный гений вздохнул и отправился обратно к столу с мыслями: «Странный он. То хочет, то не хочет. Вроде бы только что рвался в лабораторию, а теперь будто и не нужно ему туда вовсе…»

***

Изобретатель быстренько отложил готовые детали и убрал в сторону ненужные инструменты, а затем занялся шестернями. Первым делом он приступил к тщательному осмотру каждого “блина” из металла, проводя пальцами по поверхности, чтобы наметить объём работы и выбрать самые лучшие из восьми сделанных. Дальше уже Ратмир зажал в тисках первую заготовку и только приготовился приступить к работе, взяв напильник в руку, но пришлось опять отвлечься.

Дело в том, что Диволад, который всё это время стоял рядом и с любопытством наблюдал, а когда дождался подходящего момента, сразу поинтересовался едва слышно:— Это… над чем именно ты работаешь?

— Делаю самые сложные детали для ворот нашего города, — нахмурившись, ответил подросток, несколько раздражённый от того, что его снова отвлекли.

— Ой! Точно-точно. Я слышал, что ты руководишь созданием новых ворот для города! Это прямо такая честь! Удивительно, что в столь юном возрасте кому-то поручили такое. Значит, действительно ты очень особенный, — протараторил хариец, с уважением смотря на даарийца.

— Наверное, — пожал плечами юный гений, всё ещё пытавшийся хоть как-то поспевать за стремительным потоком мыслей и эмоций гостя.

— Ой, извини, что-то я отвлёкся, — почесав затылок, смущённо пролепетал химик, а затем собрался и перешёл к делу: — Я же на самом деле хотел сказать, что я могу тебе помочь. Если ты позволишь, конечно…

— Честно говоря, не представляю, каким образом, — честно ответил Ратмир и посмотрел на свою заготовку.

— Сейчас увидишь! — живо заверил Диволад и шагнул ближе, после чего окинул взглядом поверхность верстака и добавил: — Только если ты, конечно, объяснишь, что ты конкретно будешь делать и чего именно этим хочешь добиться.

— Ладно… — с некоторым недоверием протянул мастер и положил наконец напильник на стол, а затем тяжело вздохнул и начал объяснять: — В общем, я сейчас буду делать из этих «блинов» шесть черновых шестерен. Сначала надо выровнять один торец напильником. Потом разметить зубья чертилкой и керном. Дальше снять лишний металл с наружной части. Затем нарезать зубья ножовочным полотном и довести до нужной формы надфилями. После отшлифовать наружную часть шкуркой на оправке. Наконец, выровнять второй торец и отшлифовать всю поверхность детали.

Диволад внимательно выслушал, пытаясь представить каждый этап, и решительно произнёс: — Ну с разметкой я не помогу, как и с инженерными тонкостями … Зато могу здорово ускорить тебе все процессы работы с металлом!

— Вот как? — приподняв бровь, спросил Ратмир и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

Хариец ничего не ответил, а сразу молча полез в свою сумку и с воодушевлением стал там аккуратно копаться, кажется, ища что-то конкретное. Спустя где-то минуту он поочерёдно достал оттуда какие-то загадочные скляночки и бережно принялся размещать их в ровный ряд на столе. Пока на верстаке под взглядом не оказались целая «алхимическая коллекция»: густые жидкости разного оттенка с примесями, полупрозрачный раствор голубого оттенка, вязкая почти чёрная смесь, зернистая серая масса с лёгким металлическим блеском и густая дымчато-серая паста.

Как только юноша закончил, тут же приступил к пояснению, указывая на каждую скляночку: — Это масла с микроприсадками для выравнивания торцов. Это охлаждающая смесь воды, масла и щёлочи в очень слабой концентрации для снятия лишнего металла с наружной части. Это смесь масел с добавлением угольной пыли для нарезания зубьев. Это лёгкая смазка со слюдой для доведения формы зубьев надфилями. Это порошок-абразив и масло для шлифовки наружной части шкуркой. И, наконец, вот это моя личная разработка — специальная паста из смеси масла древесной золы, мягкого минерала и растительного клея.

— Любопытно… — задумчиво протянул мастер, осматривая всё предложенное богатство.

— Что ты там хотел сделать сейчас? Кажется, выровнять торец будущей шестерни? — уточнил Диволад и посмотрел на заготовку.

— Ну да, — кивнув, подтвердил немного озадаченный Ратмир.

— Вот смотри внимательно и запоминай! — неожиданно серьёзным тоном заявил Диволад, быстро превратившийся из нерешительного ребёнка в строгого наставника.

Сосредоточившись, хариец принялся мастерски демонстрировать своё химическое искусство, где каждое движение было точным и уверенным. Взял баночку с густым золотистым маслом и аккуратно встряхнул её, чтобы примеси равномерно распределились и состав приобрёл нужную однородность. Ловко открыл крышку и чуть наклонил баночку — жидкость тут же медленно потекла к горлышку, пока чуть не капнула вниз на заготовку. Одновременно поставил обратно склянку одной рукой, почти не глядя, а второй аккуратно провёл пальцем по металлическому блину, равномерно размазывая состав по торцу тонким блестящим слоем.

Дальше гость выпрямился и оживлённо стал пояснять свои только что все действия: — Итак, всё очень просто! Если капнуть вот это вещество и равномерно растереть по поверхности, то металл станет чуть более пластичным на тонком верхнем слое. При таких условиях, естественно, твой напильник пойдёт ровнее и быстрее, без скачков и зацепов. В итоге ты управишься с выравниванием торца в два раза быстрее, а самое главное — аккуратнее!

— Действительно, ничего сложного, — задумчиво погладив подбородок, заметил подросток.

— Пробуй! — воодушевлённо потребовал химик, уже предвкушая реакцию даарийца.

Ратмир взял напильник снова в руку и принялся за дело, чувствуя, как инструмент и правда скользит по металлу мягче и ровнее, без привычных рывков. Мастер неспешно снимал слой за слоем, постоянно меняя угол, и периодически подрабатывал края, убирая разного рода заусенцы. Причём, как обычно, ровность время от времени проверял угольником, высматривая мельчайшие тени и микрозазоры, чтобы точно знать, какой именно участок ещё требовал лёгкой доработки.

После окончания данного этапа обработки первой шестерни изобретатель сразу посмотрел на харийца и вынес свой вердикт: — Слушай, реально работает!

— Вот видишь! Я же говорил, что могу помочь! — произнёс явно довольный собой Диволад.

— Ну да… — отозвался юный гений, осознавая, насколько ему облегчили и к тому же ускорили работу.

— Что там дальше по плану? — с любопытством поинтересовался химик и посмотрел на заготовку в тисках, будто хотел заранее понять её дальнейшую судьбу.

— Разметка, — ответил мастер и потянулся за всем необходимым для этого этапа.

— Здесь я тебе не помощник, а значит, просто не мешаю, — решил гость и отступил на шаг в сторону, чтобы не стоять над душой, но продолжил пристально наблюдать за действиями подростка.

Ратмир взял циркуль вместе с чертилкой и сосредоточился на разметке окружности под зубья, полностью успокоив дыхание и отрешившись от всего вокруг, в том числе от присутствия гостя. Ювелирно сделал шесть контрольных рисок, располагая строго на одинаковом расстоянии друг от друга, и тщательно сверился с центральной осью — перекоса в будущем ни в коем случае допустить было нельзя. Разметил по этим ориентирам всё пространство, последовательно нанося небольшие точки чертилкой, где каждая отметка становилась будущим основанием зубца. Поставил точки деления, делая каждую метку с выверением буквально по долям миллиметра: сначала слегка касался металла, намечая едва видимый след, а затем чуть усиливал нажим, чтобы всё зафиксировалось чётко и одинаково глубоко.

Изобретатель отложил инструменты и отстранился от детали, после чего объявил: — Всё готово! Дальше снятие лишнего металла с наружной части детали.

Диволад тут же подошёл к мастеру и произнёс, указывая на одну из скляночек с густой и несколько мутной жидкостью голубого цвета: — Здесь тебе поможет охлаждающая смесь! Она не просто снизит нагрев металла при обработке, но и ещё слегка размягчает верхний слой. Благодаря всему этому напильник будет лучше цеплять стружку, не застревать и идти ровно.

— Хорошо. Действуй! — спокойно сказал мастер и взял в руки напильник, приготовившись к своей части работы.

Хариец с улыбкой кивнул и быстренько проделал ещё раз все манипуляции, что и с первым составом, сняв блин с тисков, а после отошёл от стола на шаг и заявил: — Можешь приступать к снятию металла!

Ратмир аккуратно положил блин на деревянную подложку и принялся снимать напильником лишний металл с наружной части заготовки до линии окружности. На этом этапе были свои сложности: приходилось то и дело вращать заготовку, а также следить за разметочной чертой — иначе будущие зубья получились бы разной толщины. В итоге с каждым проходом инструмента края становились всё ровнее и плавнее, пока наконец кромка не стала равномерной, но всё ещё слегка шероховатой.

— Невероятно! Никогда не видел, чтобы кто-то так чувствовал металл! Готов поспорить, даже мастера в моём родном городе не смогли бы повторить со всеми своими знаниями и опытом нечто подобное! — едва слышно высказал свои мысли вслух восторженный гость, наблюдая за трудом юного гения.

Мастер совершенно не обратил внимание на лестный комментарий в свою сторону и продолжал заниматься своим, пока не провозгласил, многозначительно посмотрев на химика: — Теперь нарезание зубьев.

Диволад тут же быстренько выполнил свою часть работы, капнув необходимым веществом и растерев на нужном участке будущей детали, и с улыбкой заметил: — Смесь масел с добавлением угольной пыли поможет тебе пилить намного ровнее.

Изобретатель переместил снова заготовку в тиски, зажав вертикально, и занялся нарезанием зубьев по разметкам. Он осторожно делал пропил за пропилом по разметке — выводил каждую линию максимально точно, медленно прокручивая блин вокруг своей оси для удобства. При этом постоянно приходилось проверять глубину надреза и при малейшей ошибке выравнивать, а также периодически снимать мешающие обработке заусенцы.

Когда с данным этапом было покончено, мастер коротко оповестил своего помощника: — Дальше доводка зубьев.

— Химик опять проделал те же самые манипуляции, используя пузырёк с чуть маслянистой жидкостью, и сказал: — Лёгкая смазка со слюдой чтобы надфили не цеплялись и не рвали край, а шли мягко и ровно.

Сразу после подросток стал доводить формы зубьев до почти идеальной гладкости и формы тонким надфилем. Изобретатель аккуратно проходил по боковым граням, снимая едва заметные неровности, а затем слегка притуплял вершину выступа маленькой фаской, чтобы тот не крошился под нагрузкой. Причём после такой обработки каждого участка мастер пальцами проводил по заготовке — проверял, нет ли «подкусываний»: шероховатых мест, где инструмент мог бы застрять или цепануть металл.

Вдруг послышалось негромкое звонкое «дзыньк», словно кто-то ударил о какой-то металлический предмет, в данном случае это был Диволад. Дело в том, что хариец решил отвлечься от созерцания процесса обработки детали и получше изучить мастерскую, поэтому отступил на несколько шагов от верстака и принялся изучать задумчивым взглядом всё вокруг, чуть смещаясь. В итоге юноша настолько увлёкся видом всего пространства и своими мыслями, что совершенно не заметил рядом металлического стола и случайно тот задел, толкнув чуть в сторону.

— Ой! — вырвалось из уст ошарашенного гостя, который рефлекторно отпрянул в сторону от неожиданного соприкосновения с внезапным препятствием на пути.

Ратмир нахмурился и автоматически бросил, не отрываясь от дела: — Осторожнее там!

— Извини, пожалуйста… Я не хотел! — смущённо пролепетал хариец и поспешно вернулся к роли наблюдателя за мастерством юного гения, подойдя снова поближе к верстаку.

Ратмир чуть закатил глаза и тяжело вздохнул, после чего вновсь сосредоточился на работе, пока не произнёс: — Теперь шлифовка наружной окружности.

— Для этого необходим порошок-абразив и масло, чтобы шкурка снимала неровности ровнее, — отозвался Диволад и быстренько сделал свою часть работы.

Юный гений мгновенно взял мелкую шкурку и принялся шлифовать наружную окружность вместе с зубьями. Он аккуратно, а благодаря смазке и мягче водил инструментом, постепенно сглаживая мельчайшие неровности после остальных этапов, и потихоньку делал поверхность ровной и даже шелковистой. Притом и здесь мастер постоянно сдувал металлическую пыль для лучшего обзора заготовки, а также проверял пальцами по кромке, не спрятался ли где-то заусенец.

Подросток завершил очередной этап обработки детали и озвучил следующий: — Выравнивание второго торца.

— Значит, капельку первого состава… — сразу откликнулся Диволад и за буквально считанные секунды добавил на заготовку необходимую жидкость.

Ратмир аккуратно перевернул блин в тисках, плотно зафиксировав, и взял напильник, а затем стал выравнивать второй торец. Сначала вёл инструмент плавными движениями, снимая металл тончайшими слоями, и при этом всё время сверялся с угольником, чтобы не допустить малейшего несовпадения с другой параллельной поверхностью заготовки. Когда же наконец добился ровной плоскости, мастер прошёлся по краю и снял фаски для предотвращения крошения при любой нагрузки.

В это время, от довольно утомительного ожидания, Диволад, наблюдавший за мастером, стал невольно раскачиваться вперёд-назад. Вроде бы сами молчаливые движения ничем особым не выделялись, но из-за этого подошва обуви харийца ритмично ударялась о каменный пол, глухой стук и лёгкое шуршание. Разумеется, этот звук, пусть и тихий, но очень навязчивый, постепенно начал привлекать к себе внимание и становится настоящей пыткой для сосредоточенного изобретателя, резав слух в тишине мастерской.

— Пожалуйста, прекрати! Ты меня отвлекаешь! — не выдержал наконец Ратмир, на миг замерев с инструментом в руках.

— А, да? Прости, пожалуйста. Я больше не буду, — опомнившись, смутился гость и сразу перестал раскачиваться, застыв на месте на долгое время.

Как только работа над выравниванием завершилась, мастер провозгласил: — Финальная черновая шлифовка, и можно переходить к следующей заготовке.

— Это последний этап? — с надеждой поинтересовался хариец, слегка поддавшись вперёд.

— Для этой детали да, — спокойно ответил Ратмир, украдкой посмотрев на собеседника.

— Ура! — искренне обрадовался Диволад и даже чуть подпрыгнул на месте, хлопнув руками.

— Учитывай, что нам после этого ещё пять блинов доводить до такого же состояния, а потом заниматься другими заготовками, — беспристрастно напомнил подросток и обозначил рукой объём предстоящей работы.

— Ох… сколько работы… и сколько ожидания… В химии абсолютно не так! — протянул приунывший хариец, опустив плечи, и с некой грустью посмотрел на заготовки.

— Если не болтать, а действовать, то управимся быстро. Примерно где-то до конца дня закончим со всем— строго заметил юный гений и сразу перешёл к делу: — Кстати, где там ещё одно твоё чудо-средство? Мне долго ещё ждать?

— А? Ой! Сейчас! — опомнился юноша и принялся суетиться: взял баночку со стола, капнул средство и молниеносно растёр по всей поверхности будущей шестерни, а затем произнёс: — Специальная паста поможет тебе сгладить поверхность без микрорваных краёв и снимет последние «цепляющиеся» неровности. Также благодаря этому составу инструмент по металлу пойдёт мягче.

Ратмир кивнул в знак понимания и приступил к финальной черновой шлифовке, после которой заготовка вполне смахивала на реальную деталь. Аккуратно прошёлся шкуркой по боковым сторонам, убирая оставшиеся шероховатости, и выравнял плавность линий, после чего этот обработанный участок приобрёл матовый блеск. Довёл торцы до одинаковой толщины по всей окружности, тщательно выравнивая плоскость напильником, и несколько раз сверился с угольником, предотвращая малейший перекос. Пространством между зубьями занялся особо тщательно — тонкой полоской шкурки проходил каждый промежуток, снимая микрозаусенцы и сглаживая внутренние грани, чтобы ничего не мешало в будущем зацеплению.

На этом этапе из-под инструмента летела в стороны металлическая пыль, стружка и мелкий мусор. Естественно, Диволад, стоявший неподалёку, оказался на линии всех этих «осадков», из-за чего буквально спустя пару минут у юноши неприятно защекотало в носу — мельчайшие пылинки всё же попали туда. В итоге хариец пару раз моргнул, поморщился и отступил на шаг, пытаясь справится с назойливым раздражением слизистой, однако вскоре всё же чихнул, едва успев закрыть лицо ладонями.

— Будь здоров! — с улыбкой произнёс изобретатель, украдкой через плечо взглянув на помощника.

— Благодарю… — хрипловато произнёс Диволад и поспешно почесал нос.

***

Оба трудились ещё до обеда, повторяя весь цикл обработки несколько раз, чётко переходя от этапа к этапу. Химик вовремя подготавливал свои чудо-средства для ускорения любых процессов, а изобретатель методично доводил каждую заготовку при помощи инструментов и выверенных движений. В итоге благодаря слаженной работе к этому времени получилось помимо четырёх втулок ещё и три шестерни — не совсем готовые, но вполне узнаваемые детали, требовавшие ещё конечной доводки.

Внезапно после завершения очередной шестерни Диволад посмотрел в окно и сказал:— Мне кажется или уже пора бы пообедать. Прервёмся?

— Может, прежде закончим хотя бы с шестернями, а потом уже пойдём покушать? — нахмурившись, без особого энтузиазма откликнулся юный гений.

— Ну уж нет! Необходимо сделать перерыв! Как говорится, работа работой, а обед по расписанию! — сложив руки на груди, с возмущением возразил хариец, явно несколько уже проголодавшийся.

— Если ты так настаиваешь, то ладно… — пожав плечами, согласился подросток и вздохнул, мельком посмотрев на разложенные заготовки.

— Отлично! — сразу оживился Диволад и сделал шаг от верстака, готовый сорваться с места, чтобы пойти поесть.

— Слушай, давай ты тогда со мной пообедаешь здесь. Что тебе тащиться в город, а потом опять возвращаться? — предложил мастер и встал из-за стола, выпрямившись.

Гость буквально на несколько секунд задумался, а затем тут же согласился: — Не откажусь! Если это будет удобно, конечно.

— Удобно, пошли, — кивнув, ответил подросток и махнул рукой в сторону выхода.

Оба направились к двери на втором этаже и вскоре вышли в основную часть терема, а именно в длинный коридор. С левой стороны расположились массивные деревянные двери с вычурной резьбой, ведущие в библиотеку, кабинет князя и множество других комнат, а на другой тянулись огромные окна с резными рамами и пропускали яркие лучи солнца. Стены раскрывали взгляду росписи с удивительными сценами из древней истории и легенд, где увековечивались подвиги славных предков семьи Ратмира. Золотистый потолок с изысканными люстрами украшался замысловатыми узорами и завитками, что придавало пространству особую роскошь. Пол был сделан из светлых деревянных досок, расположенных наискосок, источая едва уловимый запах лака вместе со смолой, и при каждом шаге создавал приятное скрипение.

Внезапно Диволад нарушил молчание и произнёс: — Кстати, хотел спросить. Ты всегда так сильно увлекаешься своим ремеслом? Тебя же буквально уговаривать пришлось немного отдохнуть!

— Ну да, бывает иногда, — пожав плечами, ответил Ратмир, витавший в своих мыслях.

— Так же нельзя! Это же может сказаться не только на тебе, но и на результате дела! — всплеснув руками, воскликнул хариец и посмотрел на собеседника.

— Ты говоришь, говоришь почти как моя сестра. Только она делает акцент на том, что именно я себя загоняю, — хмыкнув, заметил юный гений и с улыбкой вспомнил все замечания Милославы по поводу необходимости отдыха.

— Значит, я не первый обратил на это безобразие внимание! — заключил химик, довольный своим точным наблюдением.

— Не «безобразие», а рациональное использование времени, — спокойно поправил мастер, который видел в этом режиме труда весьма весомые преимущества.

— В смысле? — с удивлением спросил юноша, совершенно не понимая логику юного гения.

— Ну смотри. В некоторых моментах лучше всего непрерывность процесса. Особенно когда дело касается обработки металла. Если вдруг бросить на полпути, скажем, закалку или формирование формы, то вся работа просто пойдёт насмарку! — объяснил изобретатель, а затем посмотрел на харийца и, хмыкнув, добавил: — Тебе ли это не знать, как химику, все эти тонкости именно такого материала.

— Хмм… Кажется, понимаю… В твоих доводах есть смысл… — задумчиво протянул Диволад и через несколько секунд уточнил кое-что непонятное для себя: — Но всё равно я не понимаю… Разве при этом не страдает качество самой работы? Ведь при таких условиях работы наверняка устаёшь и даже голодаешь, что сказывается на внимании, концентрации, точности движений и так далее.

— На самом деле абсолютно не страдает. Я настолько погружаюсь в необходимый процесс, что почти не замечаю ничего кроме того, что касается конкретно его, — честно ответил подросток, не видевший во всём этом ничего сверхъестественного.

— Ого… Ничего себе! Я так бы не смог… — искренне восхитился Диволад и как-то по-другом, с большим уважением взглянул на изобретатель.

— Тебе и не надо. Ты же у нас химик. В твоём ремесле главное — точность, аккуратность и внимательность к мелочам, а не постоянное контролирование почти каждого процесса, — спокойно напомнил Ратмир, прекрасно осознававший: у каждого свои сильные и слабые стороны.

— Тоже верно, — улыбнувшись, быстро согласился хариец и погрузился в свои мысли.

Гость и мастер покинули длинный коридор и оказались на площадке, разделяющей лестницу на две части. Две стены красного оттенка пронизывались декоративной росписью в виде переплетающихся узоров природных мотивов, и каждая располагала на себе свой элемент: на одной арка плавно соединяла это небольшое пространство со вторым этажом, но в то же время и отделяла, а на другой окно сейчас пропускало золотистый поток солнца. Невысокий потолок однотонного бежевого цвета украшался изящными цветами из меди и располагал на себе кованый светильник, сейчас не горевший. Пол состоял из гладко отполированных досок светлого оттенка и блестел под солнечными лучами, словно кто-то рассыпал по поверхности дерева крошечные блёстки, подчёркивая чистоту и ухоженность дома.

Юноша и подросток в несколько неторопливых шагов преодолели данный участок и стали спускаться вниз по широким ступенькам, опираясь на резные перила. Спустя уже примерно пятнадцать секунд очутились в зале и направились в сторону кухни, уже ощущая в воздухе тонкие примеси аппетитных запахов еды. Притом предстояло ещё пройти почти половину пространства этого огромного помещения и длинный коридор, чтобы наконец дойти до нужной двери, за которой и скрывалась цель всего пути.

После молчаливой паузы Диволад уверенно заявил: — Всё-таки ты удивительный человек! В первый раз вижу такого мастера-гения, так поглощённого своим делом!

— Мне кажется, ты лукавишь. У вас в городе наверняка таких пруд пруди, — хмыкнув, скептически заметил Ратмир.

— Да нет, что ты! Пусть харийцы очень талантливы, особенно в науке, но встретить именно такого человека, как ты, в принципе очень сложно. Я бы даже сказал, просто невозможно! — ненадолго остановившись, на одном дыхании горячо заверил хариец.

— Да ладно… Ты серьёзно? — не поверил своим ушам подросток, подняв одну бровь в удивлении.

— Абсолютно! — подтвердил юноша и сразу пояснил свою позицию: — Хоть у нас есть один молодой гений — он несколько постарше тебя и похож способностями. Только вот, по моему мнению, этого человека слишком переоценивают! Он сейчас мало что реально делает, а больше умничает и хвастается, смотря на всех свысока! Светило, блин, науки!

— Я смотрю, ты его недолюбливаешь, — усмехнувшись, снисходительно заключил мастер.

— А за что его любить?! Я, конечно, понимаю, талант и всё такое, но это же не повод совсем ничего не делать! Если уж берёшься называть себя великим учёным, то будь добр подкреплять данное утверждение конкретными достижениями, а не ходи, как павлин, распушив хвост, и не раздавай всем направо и налево «ценные советы»! — возмущённо выпалил Диволад и потом поморщился, будто вспомнил лицо того, про кого рассказывал.

— Что ж, кажется, действительно крайне неприятный тип, — хмыкнув, наконец согласился юный гений.

— Ещё какой! — горячо подтвердил хариец, а затем с одобрением посмотрел на и произнёс: — Вот ты совсем другое дело. Во много раз одарённее и при этом производишь приятное впечатление.

— Наверное, — пожав плечами, с сомнением отозвался Ратмир и заметил: — Ты ведь знаком со мной всего второй день! Так что, возможно, можешь и ошибаться насчёт меня.

— Я же говорю, скромник! — с довольством от подтверждения своих выводов произнёс, а затем с гордостью, но несколько самоуверенно похвастался: — Вот поверь в чём, а в людях и я разбираюсь, как в их мастерстве и способностях. У меня прям глаз на такие вещи наметан! Стоит понаблюдать чуть-чуть за кем-то, и всё сразу становится ясно.

— Ладно, как скажешь, — скромно улыбнувшись, не стал спорить изобретатель.

Глава 14. «Превращение заготовок в детали механизма ворот. Часть 2»

После обеда Диволад и Ратмир вернулись в мастерскую и продолжили трудиться над заготовками-«блинами» в тандеме. Как и прежде, изобретатель делал всю основную работу, а хариец в нужный момент наносил свои чудо-средства на металлические поверхности для ускорения каждого процесса обработки. В итоге спустя несколько часов на верстаке, помимо четырёх втулок, лежали все шесть шестерён — аккуратно обработанные черновые детали, готовые к дальнейшей доводке.

— Что там у нас дальше? — полюбопытствовал химик, протирая пальцы тряпочкой из своей сумки.

— Так… Ну, до ужина хотелось бы успеть сделать контргрузовые узлы из заготовок, — задумчиво протянул мастер, прикидывая в голове план дальнейших действий.

— Понял! — кивнув, откликнулся хариец и тут же поинтересовался: — Что для этого понадобится сделать? Ну, то есть, каким образом заготовки превратить в почти готовые детали?

— Для начала осмотр и разметку. Далее выравнивание основных плоскостей. Затем грубое формирование паза под фиксатор, снятие лишнего металла и приближение толщины к нужной. И, наконец, черновая шлифовка, — кратко перечислил объем работы мастер, невольно загибая пальцы.

— Вроде бы этапов меньше, чем для шестерней. Уже радует! — улыбнувшись, с облегчением произнёс Диволад.

— Только я бы не сказал, что деталь будет делать легче, — хмыкнув, заметил изобретатель, отлично знающий, насколько трудоёмкие будут все этапы.

— Тебе виднее, конечно… — пожав плечами, ответил юноша и добавил, украдкой взглянув на свои пузырьки: — В любом случае я тебе гарантирую более ускоренную обработку при помощи моих особых составов!

— Славно, — отозвался подросток и попросил, с надеждой посмотрев на гостя: — Слушай, а потом можешь меня научить делать все эти составы?

— Без проблем! Времени до уезда нашей делегации из Белоозера у нас ещё уйма! — без каких-либо колебаний согласился хариец, будто это был какой-то пустяк.

— Превосходно, — спокойно с удовлетворением сказал юный гений, а затем посмотрел на заготовки и провозгласил: — Ладно, пора приниматься за дело! Сейчас быстренько управлюсь с разметкой, и потом уже подключишься к работе.

— Хорошо, — с нетерпением отреагировал химик и стал в удобную позу для ожидания своего выхода.

Ратмир взял в руки первый металлический кирпичик и быстренько осмотрел со всех сторон, проводя пальцами по поверхности. Лишь после тщательного обследования изобретатель схватился за чертилку вместе с угольником и уверенно приступил к разметке, плавно выводя каждую мелочь. Мастер наносил основные контуры точными линиями, уже представляя будущие очертания контргрузового узла: границы корпуса, будущий паз под фиксатор, места, где нужно снять лишнее.

Как только подросток закончил, сразу отстранился от детали и посмотрел на помощника, как бы говоря: «Можешь приступать». Диволад сразу уловил этот молчаливый сигнал и занялся своим делом: взял охлаждающую смесь воды, масла и слабой щёлочи, капнул на заготовку, растёр и сразу отстранился. Дело в том, что хариец уже без слов знал, когда юный гений закончил со своей частью работы и необходимо было действовать уже самому — за утро и часть дня уже гость вполне уловил и запомнил все особенности ремесла мастера.

После завершения химической подготовки подросток зафиксировал заготовку в тисках и стал выравнивать основные плоскости рашпилем вместе с крупным напильником. Изобретатель ритмично снимал бугры с мягким нажимом, двигаясь вдоль оси кирпича, и периодически проверял угольником, прикладывая то к продольной, то к поперечной стороне. В итоге спустя некоторое время кирпич приобрёл первые строгие очертания: верхняя и нижняя часть получились ровными, а боковины почти прямыми, но ещё чуть шероховатыми.

Дальше Диволад приблизился и повторил необходимые манипуляции с тем же составом, после чего Ратмир занялся пока ещё грубым формированием паза под фиксатор. Даариец накернил края паза, ставя частые точки в ряд, и при этом контролировал глубину и угол каждого удара лёгким покачиванием. Зубилом создал первичную щель точно по центру будущего паза и небольшим молотком углубил, пробивая металл шаг за шагом, для получения шероховатой канавки. Напильником с помощью продольных движений расширил получившееся углубление и образовал параллельные стенки относительно друг друга, сохраняя одинаковый зазор по всей длине. Под конец убрал большие заусенцы напильником по кромкам, постоянно проверяя пальцем, цепляется ли где ещё какой-то бугорок, и смахивая стружку ладонью, и сразу отстранился от заготовки.

Вдруг раздался в тишине мастерской приглушённый и очень короткий стук, словно кто-то несильно несколько раз ударился о стекло. Мастер сразу обратил внимание на необычный звук и посмотрел на одно из окон, быстро определив источник не только с помощью слуха, но и по еле заметному дрожанию светового блика. Там, за стеклом, на узкой деревянной перекладине сидела достаточно пухлая синица и с любопытством смотрела на происходящее в помещении, а когда заметила на себе чужой взор, сразу звонко чирикнула, словно поздоровалась.

«Хорошо хоть окно несколько мутное… Иначе бы птица совсем не заметила препятствие и могла попытаться влететь сюда…» — с облегчением подумал изобретатель, следя за маленькой непоседой, которая несколько раз поменяла место своего сидения, желая улучшить себе обзор.

— Кажется, не только мне интересно, чем ты тут занимаешься, — прокомментировал внезапное явление хариец, тоже наблюдавший за птицей.

— Только птичка более спокойный, а главное, тихий наблюдатель, чем ты, — улыбнувшись, подколол подросток и украдкой лукаво посмотрел на юношу.

— Зато я тебе помогаю в работе, в отличие от этой синицы, — гордо вскинув подбородок, заметил химик, который совсем не обиделся на неожиданное сравнение.

— Тоже верно, — согласился Ратмир и, как только синица улетела, вернулся к своей заготовке.

Дождавшись, пока химик сделает своё дело, юный гений начал снимать лишний металл, чтобы приблизить толщину к указанной на чертеже. Убрал крупным напильником с боков «выпуклости», снимая слой за слоем до ровной линии, и вывел размеры ближе к конечным, сверившись несколько раз с эталоном на бумаге. Сформулировал основные грани до правильной геометрии без допусков — сделал переходы между плоскостями ровными и понятными, проходя инструментом вдоль линии не один раз. Снял фаски и сгладил острые края до того момента, пока металл перестал царапать кожу — теперь палец скользил по кромке свободно, без рывков и зацепов, будто по гладкому камню, а форма выглядела законченной и аккуратной.

Хариец снова обработал порошком-абразивом с маслом, после чего Ратмир приступил к черновой шлифовке, взяв крупную шкурку. Мастер равномерно прошёлся по всем плоскостям перекрёстными движениями для снятия любых перекосов, обеспечивая равномерный съём — сперва вдоль, затем поперёк. Благодаря этому крупные следы инструментов постепенно исчезали, поверхность становилась ровнее, приобретая матовое сияние, а грани — более «плавными», мягко переходящими друг в друга.

— С этой деталью пока всё, — объявил подросток и снял с тисков заготовку, а потом отложил в сторону и откинулся на спинку стула, смотря на получившееся изделие.

После обработки грубый кирпичик походил уже не на безликий кусок металла, а на вполне узнаваемую деталь — контргрузовой узел. Каждая грань могла похвастаться чёткими очертаниями: плоскости сходились строго по угольнику, рёбра шли прямыми линиями, и даже приглядевшись, трудно было найти забытую неровность. Паз отличался идеальной геометрией специально под фиксатор — одинаковой шириной по всей длине и гладкими стенками без заусенцев, словно металл сам лёг в нужную форму, уступая мастерству подростка. Мягкие кромки без каких-либо острых углов казались настолько безопасными, что даже нежные руки ребёнка могли бы взять деталь в ладони без боязни пораниться. Почти абсолютно ровная поверхность поблёскивала в дневном свете тускловатыми отблесками, как бы признавая своё несовершенство, но при этом уверенно демонстрируя рабочее состояние после шлифовки.

— Отлично! Значит, осталось доработать ещё одну заготовку, и можно сходить поужинать, — потерев руки, с неким предвкушением произнёс Диволад и покосился на дверь.

— Такое ощущение, что тебя больше волнует еда, а не работа, — хмыкнув, заметил Ратмир и посмотрел на помощника с лёгкой усмешкой.

— Неправда! Я просто забочусь о том, чтобы у нас были силы на запланированное! — возмутился хариец и недовольно скрестил руки на груди от подобных обвинений.

— Ну-ну… — улыбнувшись, с тоном добродушного сомнения ответил юный гений.

— Что?! Между прочим, это важно! Нам же ещё целый вечер трудиться! — воскликнул юноша, искренне не понимая, почему заботу о питании восприняли как некую лень.

— Ладно, давай займёмся второй заготовкой, — примирительно сказал мастер и потянулся за новой заготовкой.

— Конечно! Быстрее начнём — быстрее закончим, — согласился Диволад и стал ждать нужного момента, чтобы выполнить свою задачу.

Изобретатель и химик возились со второй заготовкой контргрузового узла до самого ужина, пока та не превратилась в точную копию первой. Как только запланированное было сделано, они убрали с себя часть следов от работы, в том числе и переоделись, и отправились на ужин, покинув пределы мастерской. Впереди ждал небольшой отдых и перекус, а дальше — возвращение к делам: созданию двух почти готовых фиксаторов удержания и сбрасывающих триггеров.

***

Вечером после ужина Диволад и Ратмир вернулись в мастерскую, решительно настроенные продолжить начатое дело. Хоть некоторая усталость, естественно, чувствовалась в теле лёгкой тяжестью от трудоёмкого изготовления деталей, однако юноша и подросток не собирались отступать сейчас, когда осталось совсем немного доделать задуманное. Тем более новоприобретённые силы и энергия за время вкушения восхитительной пищи в столовой несколько нивелировали неприятные ощущения, по крайней мере пока.

— Так, что-то становится уже темновато. Надо бы зажечь лампы! — осмотревшись, произнёс хариец и поинтересовался, чуть наклонив голову: — Скажи, какие они у тебя тут? Ну чтобы я понял, как их, эм… включать…

— В мастерской самые разные: часть со свечами, часть масляные, часть скорее факелы… — перечислил изобретатель и добавил, указав на небольшой прибор с кремнёвым колесиком на полке шкафчика: — Обычно зажигаю большинство из них с помощью вон того маленького устройства.

— Понял! Пойду-ка сделаю помещение посветлее! — проследив за взглядом мастера, решил химик и сразу сорвался с места, чтобы осуществить задуманное.

— Тогда я пока начну, — объявил Ратмир и направился к верстаку.

— Хорошо. Только позови, когда нужно! — отозвался Диволад, уже взявший в руки устройство, похожее на зажигалку, и начавший осветлять помещение.

— Разумеется, — ответил подросток, через плечо посмотрев на собеседника.

Усевшись за стол, мастер взял первую заготовку под фиксатор удержания и приступил к подготовительным действиям. Изобретатель повертел её в руках и тщательно осмотрел её со всех сторон в поисках любых несовершенств: малейшие неровности, царапины и перепады металла. Потом аккуратно нанёс разметку с помощью чертилки и измерительных инструментов точно по чертежам, обозначая будущие грани, глубину выборки и точки под штифты. Наконец поместил брусок в тиски и медленно подтянул зажим чуть не доводя до упора, несколько раз проверив на устойчивость фиксации и ровности положения.

— Где ты там? — откинувшись на спинку, поинтересовался Ратмир и заметил, как бы подгоняя своего помощника: — Надо бы уже начинать обработку заготовки.

— Иду-иду, — откликнулся где-то недалеко хариец и всего через несколько секунд подошёл к мастеру.

Дальше всё пошло как по накатанной, повторяя цикл действий для каждой из двух заготовок: мастер делал основную работу, а хариец ускорял с помощью своих химических составов любой процесс. Выведение базовых плоскостей напильником и шкуркой с использованием масла с микроприсадками: снятие неровностей до ровной геометрии и формирование параллельных сторон. Грубая формовка ножовкой и тем же режущим инструментом при применении смеси с угольной пылью: избавление от излишков металла по габаритам и вывод толщины почти до рабочей, но без тонкого подгона. Формирование паза под фиксирующий штифт после нанесения лёгкой смазки со слюдой: кернение, просверливание, расширение и выведение более-менее правильных пропорций. Вслед за покрытием специальной пастой поверхности снятие фасок, чтобы края не резали руки и не скалывались, и частичная шлифовка: удаление крупных заусенцев, выравнивание переходов.

В конечном счёте, после всех усилий, на верстаке лежало два одинаковых, пока ещё черновых фиксатора удержания. Форма представляла собой вытянутые металлические бруски с ровными плоскостями и прямыми линиями по всей длине, уже без грубых перепадов и неровных наплывов сырого металла. Паз под штифт был аккуратно выведен по разметке, с ровными стенками, равномерной глубиной и небольшим запасом по ширине под последующую доводку для плотной и надёжной фиксации. Поверхность матового оттенка вышла шероховатой, с мелкими продольными следами от напильника, лёгкой зернистостью после шкурки и редкими микрорисками, заметными лишь при боковом свете. Края выглядели весьма сглаженными — с ровной фаской по периметру, без заусенцев и острых выбоин, мягко скруглёнными и приятными на ощупь.

— Ну вот, осталось всего ничего: сделать из двух узких пластин сбрасывающие триггеры, — устало проведя рукой по лбу, произнёс юный гений.

— Уф, надеюсь, до ночи-то управимся? — спросил Диволад и посмотрел в окно, где уже густел вечерний полумрак, напоминая о приближении ночи.

— Управимся! Это же самые лёгкие детали с точки зрения изготовления! К тому же мы их делаем не с нуля, а уже с узких пластин, и с твоим химическим арсеналом получается быстрее. — уверенно ответил Ратмир и заключил, мысленно рассчитав, сколько времени понадобится на такой объём работы: — Так что где-то пару часиков, а может даже меньше, и закончим.

— Успокоил, так успокоил, — хмыкнув, сыронизировал хариец и тяжело вздохнул, покосившись на дверь, выходящую наружу.

— Да перестань! — махнув рукой, коротко бросил мастер и тут же скомандовал: — За дело!

Изобретатель взял узкую пластину и быстренько изучил взглядом, повертев в руках, после чего нанёс разметку, сверившись с чертежом, и зажал в тисках, а затем приступил к основной работе. Точно сформировал внешний контур напильником: сначала отпилил лишний металл по намеченным линиям и потом обточил кромки, выводя основные очертания. Вывел необходимые плоскости и толщину: постепенно снимал слой за слоем материал, пока не добился ровной геометрии и одинакового сечения по всей длине. Сформировал круглое отверстие под ось: накернил центр, просверлил углубление и довёл надфилем до плавного хода, добиваясь ровных стенок без задиров. Снял фаски и отшлифовал мелкозернистой шкуркой, добиваясь плавных переходов и ровной текстуры, пока почти полностью не исчезли грубые любые следы .

Вторая заготовка через некоторое время точно так же, пройдя такой же цикл обработки, превратилась в сбрасывающий триггер и легла рядом с первой. Основная часть представляла собой узкую вытянутую в длину пластину с округлёнными краями и матовой поверхностью, расчерченной едва заметными бороздками металла. По центру находилось технологическое отверстие с ровным радиусом и предназначалось под вхождение оси, отличаясь аккуратным гладким обводом без зазубрин и неровностей, а также мягко снятой кромкой. Концы имели разную форму: один — слегка утончённый и с плавным скосом, отвечающий за свободный ход и лёгкое опускание при нажатии, а другой — более широкий и прямой, с небольшим зацепом на кромке, предназначенный для надёжного взаимодействия с фиксатором в момент срабатывания.

Ратмир отстранился от стола и облокотился на спинку стула, после чего заложил руки за голову крестом и объявил, буквально на секунду устало прикрыв глаза: — Вот и всё на сегодня! Теперь можно и отдохнуть.

— Наконец-то! Я уж думал, мы никогда не закончим! — обрадовался Диволад, с довольством осматривая результаты проделанной работы.

— Ну… На самом деле, мы не до конца и закончили, — с улыбкой заметил подросток, которому нравилось использовать некоторое превосходство в инженерии над химиком и наблюдать за реакцией.

— Как?! — удивился ошарашенный хариец и вопросительно уставился на собеседника, надеясь уловить во внешнем виде даарийца хоть намёк на то, что сказанное — всего лишь шутка.

— Эти детали завтра придётся ещё доводить, а потом в ближайшем будущем собрать в их в механизм и проверить. Причём если будут какие-то недочёты, то придётся делать дополнительную подгонку, возможно шлифовку, а где-то и корректировать размеры, — спокойно объяснил мастер, осознавая: расслабляться ещё рано.

— То есть мы, считай, весь день работали над заготовками, и это ещё не конечный результат?! — подняв брови, уточнил юноша и с недоверием вновь взглянул на черновые детали.

— Представь себе, — хмыкнув, подтвердил изобретатель, а после короткой паузы добавил: — Скажу больше: если бы не твоя химия, то я не знаю, сколько дней возился с тем, что мы сделали только за сегодня.

— Получается, не зря я сегодня тебе помогал… — заключил чуть задумчивый Диволад, кажется, ещё переваривавший всю полученную информацию.

— Именно так, — кивнув, уверенно подтвердил мастер.

— Вот видишь! А ты ведь вначале не верил, что я вообще пригожусь! — с довольством воскликнул гость и с лёгким прищуром покосился на изобретателя, будто ожидая извинений от беспочвенных сомнений.

— Признаю, был не прав, — не став отпираться, ответил юный гений и ненадолго погрузился в свои мысли, а затем буквально через пару секунд вздохнул и заметил: — В оправдание замечу, раньше мне совершенно в голову не приходило, что химия способна так помочь в инженерии.

— Да уж, вероятно, даже на тебе некоторым образом сказывается вся эта традиционность Белоозера, — сделал неутешительный вывод химик и с сочувствием посмотрел на собеседника.

— Наверное, ты прав… — согласился Ратмир, понимая всю горькую правдивость этих слов.

— Ну ничего, это легко поправимо! Пока буду гостить в Белоозере, обещаю научить тебя парочке своих фокусов. Тем самым, надеюсь, в будущем я сэкономлю тебе кучу времени, которое можно будет потратить с пользой на что-то ещё, — попытался приободрить подростка Диволад.

— Благодарю. Ты даже не представляешь, как выручишь меня этим, — с едва заметным облегчением в голосе отозвался мастер, который был очень рад возможности получить любые новые знания в области науки.

— Пустяки, — махнув рукой, произнёс хариец и добавил, скрестив руки на груди: — А ещё я завтра тебе помогу доделать твои детали. Так сказать, раз уж начал помогать, то надо это делать до конца!

— Буду очень признателен, — улыбнувшись, с искренней благодарностью сказал Ратмир.

— Всё равно я буду тебе полезнее, чем ремесленникам в Белоозере, — усмехнувшись, заметил хариец и явно в этот момент вспомнил того самого упрямца-кузнеца Годимира Гостомысловича.

— Это уж точно! — согласился юный гений, хорошо знавший нравы здешних мастеров.

— Ладно, мне пора уже. Иначе придётся остаться тут ночевать, — решил Диволад и сделал шаг в сторону двери.

— Может, тебя проводить? Мало ли заблудишься в нашем городе в темноте-то, — поинтересовался мастер.

— Пожалуй, да, было бы неплохо. Если, конечно, тебе не сложно… — почесав затылок, согласился смущённый гость.

— Решено! — не оставляя место для споров, ответил ненадолго задумался, после чего попросил: — Только погоди минутку — мне надо снять рабочую одежду.

— Конечно! Без проблем! — откликнулся юноша и стал спокойно ждать.

***

Диволад и Ратмир долгое время молча шли по улицам города, наслаждаясь магией позднего вечера. Неполная луна сияла в звёздном небе, купаясь в лёгкой дымке облаков, и освещала путь своим серебристым светом, образуя на земле тёмные тени всех оттенков серого. В воздухе ощущалось благоухание разнообразных растений, где чувствовались медовые нотки полевых цветов, пряная горечь трав, с оттенками зелени и коры деревьев, а также кристальной свежести, нисходящей с гор. Шёпот ветра среди листьев деревьев и кустарников напевал тихую мелодию, приглашая забыться в грёзах перед ожидаемым вечерним отдыхом после долгого дня. Где-то вдалеке приглушённый свет из окон жилищ пронзал полумрак, походя на маленькие огоньки, то вспыхивающие ярче, то слегка тускнеющие, и добавлял этому времени суток домашнего тепла и уюта.

Внезапно хариец решил нарушить тишину и поделился своими впечатлениями о Белоозере: — Кстати, у вас очень уютный и такой светлый город. Тут много деревьев, широкие улицы, здания в традиционном стиле, под ногами твёрдая почва с камушками, а главное — воздух свежий, горный… Красота прямо!

— Рад, что тебе у нас понравилось, — улыбнувшись, с довольством ответил подросток.

— Вот в нашем городе всё по-другому — очень даёт знать о себе болотистая местность. Периодически всё пространство застилается туманом, что ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Очень большая влажность, поэтому обычная одежда быстро отсыревает, создавая неприятные ощущения. Чуть шаг с мостовой — и сразу чвякающая грязь или пружинистый мох. Из растительности: редкие деревья, куча кустов и разных трав. Воды вокруг — хоть отбавляй: каналы, заводи, протоки, из-за чего сооружено множество мостов. Здания из очень устойчивых материалов вроде кирпича или камня с прочным основанием, обязательно выше уровня земли, — без тени жалобы или ворчания, просто несколько сухо рассказал о своём городе химик.

— Ну, как говорится у каждого поселения свои особенности, которые хороши в одних и плохи в других ситуациях, — отозвался юный гений, пожав плечами.

— Это да… — согласился Диволад и поинтересовался, с лёгким прищуром посмотрев на собеседника: — Вот ты в курсе, что харийцы специально построили мой родной город на болотах в научных целях?

— Неужели? — подняв бровь, с интересом откликнулся изобретатель.

— Да-да-да! Хотя казалось, ну кто в здравом уме решит возвести город в таком месте, но для учёных настоящее раздолье для развития! — воодушевлённо произнёс Диволад и начал оживлённо объяснять: — Понимаешь, в чём штука: болота — это особая среда, где хочешь — не хочешь, а приходится думать, искать решения и постоянно двигаться вперёд. Во-первых, всегда есть что изучать, и я не только про растения и животных. Во-вторых, приходится всегда изобретать что-то — иначе не выжить в таких условиях. В-третьих, много редких ресурсов, которые порой больше нигде не найдёшь!

— Хмм… Весьма любопытно… Я как-то даже как-то не задумывался над этим… — задумчиво мастер, почесав затылок, и отвёл взгляд в сторону.

— Если вдруг окажешься в нашем городе, то сразу прочувствуешь всё то, о чём я говорил, — уверенно заявил хариец с заметной гордостью за родной город.

— Что ж, только ради этого стоит когда-нибудь побывать в ваших краях, — с лёгкой улыбкой ответил Ратмир, уже представляя, сколько новых открытий, идей и находок может принести город Болотовск.

Внезапно внимание подростка привлёк фитильно-масляный фонарь на самом тёмном перекрёстке улиц. Разумеется, дело заключалось не в самом виде, не тем более факте присутствия этого устройства — оно находилось там долгое время и давно стало привычной частью здешнего пейзажа. Взгляд мастера зацепился за отсутствие света внутри: в такой поздний час данное обстоятельство не являлось нормальным, ведь огонёк в плафоне просто обязан был гореть для редких прохожих.

— Постой, — произнёс озадаченный мастер и остановился, смотря на едва заметный силуэт большого светильника в сумерках.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил химик и взглянул на даарийца.

— Вон видишь фонарь? — указав рукой в сторону фонаря, уточнил изобретатель.

— Вижу. И что? — с лёгким недоумением отозвался хариец, покосившись на указанный объект.

— Он не работает. Надо понять, в чём проблема, — нахмурившись, пояснил юный гений, который не сводил глаз с тёмного плафона.

— Ты серьёзно? — подняв брови в удивлении, опешил от такого решения химик.

— Абсолютно, — спокойно подтвердил Ратмир и направился к устройству, мысленно перебирая возможные причины потухшего светоча.

Спустя пару минут подросток подошёл к фонарю и, не торопясь, начал изучать тот со всех сторон, выискивая любые нехарактерные детали в облике. Стеклянный ободок круглой формы скрывал внутри простой, но надёжный фитильно-масляный механизм: металлическую чашу с маслом и потемневший от копоти фитиль. Деревянный столб, покрытый блестящим лаком, несколько потемнел от времени, но нисколько не потерял своей прочности и выглядел весьма ухоженно и надёжно. Вся конструкция упиралась в массивное каменное основание, плотно вмурованное в землю, с выбоинами, сколами по краям, яркими пятнами зелёного мха и бирюзово-серого лишайника.

«Так, перекосов вроде нет, столб ещё крепкий, основание не просело, крепёж не разболтан…» — мысленно отмечал мастер, проверяя возможные проблемные участки рукой, и наконец пришёл к очевидному выводу, невольно посмотрев наверх: «Значит, проблема где-то наверху, в самом механизме…»

Диволад тоже вскоре подошёл к устройству и недовольно пробурчал, скрестив руки на груди: — Ну и темень здесь! Как ты тут собрался причину неполадки? Не видно же ничего!

— Мне надо залезть наверх, — спокойно сказал мастер, уже оценивая взглядом высоту столба.

— Высоковато. Тут нужна лестница! — заметил химик, с недоверием осматривая фонарь.

— Не нужна, если ты меня подсадишь, — хмыкнув, уверенно заявил мастер.

— Ну эм… ладно… — почесав затылок, растерянно протянул хариец, несколько недовольный этой идеей.

— Да не волнуйся ты так. Я достаточно лёгкий. Да и дело наверняка тут минут на пять, — усмехнувшись, добавил юный гений.

— Успокоил, — фыркнул Диволад и чуть задумался, а затем полез в свою сумку и стал что-то усиленно искать.

Через несколько секунд он вынул оттуда необычную вещицу небольшого размера и протянул даарийцу, а затем произнёс: — Вот тебе зажигалка. Нажмёшь на кнопочку несколько раз, пока не загорится. Так хоть темнота тебе не сильно помешает найти источник проблемы.

Ратмир взял вещицу и где-то несколько секунд покрутил в руках, по привычке внимательно осматривая необычный предмет. Прямоугольный корпус с округлёнными краями, выполненный из серебристого металла, надёжно защищал внутренний механизм от внешней среды и случайных повреждений при падении. Сбоку виднелась полоска-вставка из прозрачного стекла и открывала взору прозрачную жидкость, колышущуюся при каждом изменении наклона, позволяя сразу определить: можно ли ещё использовать устройство или нет. Сверху находилась откидывающаяся крышка, за которой прятались небольшая кнопка-рычажок, отполированная от частого использования, и рядом узкая прорезь, прикрытая крошечной металлической заслонкой.

— У меня похожая штука в мастерской лежит, — с улыбкой заметил мастер и открыл зажигалку, готовя ту к использованию.

Диволад чуть присел и сделал из руки ступеньку, а затем скомандовал: — Залезай давай, пока не передумал.

Подросток кивнул и без лишних разговоров ловко забрался на плечи, ухватившись за шею, а затем аккуратно распределил свой вес, стараясь не сильно ёрзать, и замер. После этого хариец схватил за ноги юного гения и с усилием поднялся, напрягая непривыкшие к такой нагрузке мышцы спины и плеч. Дальше химик сделал несколько осторожных шагов и остановился прямо возле фонаря, широко расставив ноги для устойчивости, после чего изобретатель зажёг устройство и принялся осматривать верхнюю часть светильника.

Ратмир весьма скоро заметил одну «неправильную» мелочь в стеклянном плафоне, выбивавшуюся из привычной конструкции. Оказалось, фитиль почти полностью погрузился в масло, хотя так не должно было быть при неполном наполнении — для нормальной работы жидкость лишь слегка смачивала нижнюю часть нитки, оставляя остальную часть сухой и открытой для воздуха. Теперь оставалось выяснить причину произошедшего, которая представлялась не столь очевидна, как могло показаться на первый взгляд, и мастер кинулся проверять каждую деталь механизма.

— Ну что там? — с нетерпением поинтересовался ходом дела Диволад, посмотрев наверх.

— Сейчас, погоди… — отозвался изобретатель, продолжая искать неисправность.

— Давай быстрее! У меня сейчас уже плечи отвалятся! — поторопил хариец, едва удерживая равновесие, чтобы не пошатнуться от тяжелой ноши.

Всего через минуту юный гений наконец-то наткнулся на причину поломки и произнёс: — Нашёл! Тут всего лишь разболтался винт подъёма фитиля. Сейчас всё быстренько поправлю и зажгу фонарь!

— Замечательно! — воскликнул химик, обрадовавшись, что мучения скоро кончатся.

Подросток сосредоточился и незамедлительно приступил к починке фонаря, действуя быстро и уверенно. Сначала аккуратно поддел винт подъёма и бережно закрутил деталь на место, тем самым вернул механизм в нужное положение и поднял фитиль на правильную высоту. Потом убедился, что держатель больше не люфтит и фиксируется надёжно — почувствовал лишь упругое сопротивление при попытке расшатывания пальцами. Наконец включил на зажигалке пламя, открыл небольшую стеклянную дверцу в плафоне и поделился огнём с концом верёвочки, который почти сразу загорелся, давая понять: неисправность устранена.

— Готово! Опускай меня! — уведомил об успехе Ратмир и выключил зажигалку.

— Наконец-то! — с явным облегчением воскликнул Диволад и осторожно стал опускаться на колени, желая «сбросить» с себя лишний вес как можно быстрее.

Как только хариец присел, подросток тут же аккуратно соскользнул вниз и с довольством произнёс, взглянув на результаты своих трудов: — Ну всё, теперь можно идти дальше!

Химик выпрямился, провёл рукой несколько раз от шеи к плечам, разминая затёкшие мышцы, и пожаловался: — Вот говорил, что лёгкий, но я бы так не сказал! Такое ощущение, что на моих плечах лежал мешок с камнями!

— Да ладно тебе, не ворчи. Делов-то было всего на пять минут. Тем более всё уже закончилось, — махнув рукой, усмехнулся и зашагал дальше по улице.

— Вот сдался ему этот фонарь. Могли же пройти мимо, а потом бы починил кто-то другой, — пробурчал себе под нос Диволад, потом тяжело вздохнул и последовал за дарийцем.

Некоторое время оба шли молча, но в какой-то момент Ратмир всё же решил поднять одну очень важную тему для себя и робко начал: — Слушай, можно тебя кое-что спросить… Вопрос, наверное, может показаться неуместным, поэтому можешь, если захочешь, не отвечать, то я пойму…

— Заинтриговал! — на секунду остановившись, воскликнул хариец и потом с любопытством почти потребовал: — Давай выкладывай, что там у тебя.

— Я хотел спросить: как ко мне относятся твои товарищи по делегации? Ну, то есть да, меня вроде как похвалили тогда при первой встрече, но мне не очень понятно, что именно это значит. Очевидно же: подобные слова могут иметь любой подтекст — жест уважения и признательности, простая вежливость, нежелание обидеть и так далее… — высказал вслух свои опасения юный гений и сразу смутился, опустив взгляд.

— Тю… Я уж думал, реально что-то серьёзное, — махнув рукой, с облегчением выдохнул химик и улыбнулся.

— А разве нет? — удивился мастер и с недоумением посмотрел на собеседника.

— Ну, в какой-то степени да, но не настолько… — протянул Диволад и ненадолго погрузился в свои мысли, а после короткой паузы высказал своё решение: — В общем, давай сделаем так: я не буду рассказывать прям подробно обо всём, что касается твоего вопроса, но несколько очень важных вещей сообщу. Хорошо?

— Договорились, — сразу согласился подросток, желая получить хоть какие-то ответы на вопросы, мучавшие его после встречи с харийцами.

— Итак, во-первых, ты бесспорно сумел заинтересовать всю делегацию. Во-вторых, уже завоевал уважение по крайней мере двух людей, а что касается остальных, они скорее из числа сомневающихся, чем из ярых противников. В-третьих, мне так кажется, что наши видят в тебе перспективный потенциал, который нужно развивать, что харийцы уже в принципе и планируют делать, — перечислил важные моменты, как и обещал, юноша, невольно загибая пальцы.

— То есть Истислав действительно не лукавил тогда? — осторожно уточнил изобретатель, боясь сделать неправильные выводы.

— Естественно! — заверил Диволад, будто это было само собой разумеющееся, а затем пояснил, откуда взялась такая непоколебимая уверенность: — Поверь, не в его характере лукавить. Он человек прямой, иногда резкий, но весьма честный. Если бы ты ему не понравился, он бы прямо сказал об этом и никоим образом не стал бы юлить.

— Что ж, благодарю. Мне очень важно было узнать про это… — с признательностью произнёс Ратмир, с облегчением сбросив груз сомнений насчёт отношения харийцев к себе.

— Дай угадаю, хотел понять, стоит ли рассчитывать на сотрудничество или хотя бы на какие-то новые знания? — улыбнувшись, добродушно поинтересовался хариец и, чуть прищурившись, пристально посмотрел на подростка.

— Как ты узнал? — слегка вскинув брови от удивления, опешил от неожиданного разоблачения изобретатель, и в голове промелькнула безумная мысль: «Неужели харийцы ко всему прочему могут читать мысли?».

— Да брось ты. Здесь всё ясно как божий день!— ухмыльнувшись, заметил химик и объяснил, разложив всё по полочкам: —Ты одарённый мальчик, который взял из своего родного города всё что можно и теперь конечно тебе хочется развиваться дальше, как учёному! Среди здешних ремесленников это просто-напросто невозможно, даже гению! Вот ты и хочешь расположить к себе делегацию, чтобы мы могли тебе помочь.

— Да уж, не думал, что это так очевидно… Неудобно даже как-то, — почесав затылок, смущённо пробормотал юный гений.

— Не волнуйся, всё в порядке, — одобрительно кивнув, мягким тоном заверил Диволад и ободряюще добавил: — На самом деле твои мотивы более чем оправданы! Наверняка, будь я в таком положении, поступал бы точно так же. Так что тебе тут нечего стыдиться.

— Не знаю, наверное… — пожав плечами, с сомнением протянул мастер.

— Впрочем, я не буду распространяться о твоей тайной цели. Пусть это будет наш маленький секрет, — пообещал хариец, однозначно понимая, что нечто подобное некоторые люди могут увидеть в нехорошем свете.

— Благодарю, — тихо отозвался чуть задумчивый изобретатель.

— И я уверяю, буду помогать достигнуть этой цели. Ведь я убеждён, что ты очень много мог дать миру, если только получил бы нормальные условия для развития, — решительно произнёс и с уважением взглянул на юного гения.

Ратмир ничего не ответил, а лишь посмотрел вдаль и погрузился в свои мысли: «Теперь после слов Диволада у меня есть надежда на то, что я всё-таки стану настоящим учёным… Только вот до её превращения в уверенность весьма далеко. Непонятно же, как дальше сложатся события. Может, я каким-то образом испорчу всё пока ещё хорошее впечатление харийцев или вовсе Диволад ошибся в своих оценках и любые усилия напрасны…»

Глава 15. «Отцовский урок»

С утра пораньше Ратмир быстро позавтракал, переместился в мастерскую, переоделся, дождался Диволада и занялся доводкой заготовок деталей до ума вместе с химиком. Изобретатель с помощью специальных инструментов снимал мелкие неровности, едва уловимые даже на свету, постоянно проверяя совпадения деталей друг с другом. То есть подросток сглаживал риски, шлифовал до равномерной текстурой, устранял микрозазубрины и завалы по краям, доводил все отверстия до чистого хода, устранял тугое или, наоборот, люфтящее соприкосновение элементов, выводил плоскости и делал точную подгонку под рабочий узел. Так постепенно после колоссальных усилий получались идеальные детали — ровные, гладкие, с точными размерами, словно выточенные машиной, а не руками мастера.

Спустя несколько часов тонкой и монотонной работы всё было сделано, и юный гений объявил, смахивая прилипшую металлическую пыль с пальцев: — Теперь пока всё! Сборку уже буду делать, когда ремесленники сделают остальные детали.

— Что уже? Так быстро? — округлив глаза, удивился хариец, наверное, ожидавший возиться ещё целый день, как вчера.

— Конечно! Это же всего лишь доводка! Она не требует столько времени, как остальные этапы, — хмыкнув, заметил подросток и откинулся на стул, скрестив руки на груди.

— Отлично! Значит, я могу ещё успеть кое-что сделать в твоей лаборатории! — обрадовался химик, чуть ли не подпрыгнув на месте от эмоций.

— Разумеется, — кивнув, с улыбкой спокойным тоном подтвердил мастер.

— Тогда с твоего позволения я пойду в лабораторию? — в предвкушении уточнил и сделал шаг в сторону заветного помещения, готовый вот-вот сорваться с места.

— Иди-иди, — махнув рукой, ответил Ратмир и задумчиво пробормотал: — А я пока займусь своими делами…

После этих слов хариец сразу же быстрым шагом направился в лабораторию, а подросток стал приводить всё в порядок после долгого труда, размышляя, чем же дальше заняться. Юный гений перенёс инструменты — надфили, шкурки, напильники разных насечек, свёрла и так далее — с верстака в сундуки и разложил по своим отделениям. Разместил считай готовые детали на верхнем уровне металлического столика ровными рядами в ожидании следующего этапа — сборки всего механизма для ворот. Со стола отнёс неиспользованные заготовки в шкафчики, так как наверняка эти грубые куски металла понадобятся в скором времени для чего-то ещё. Сгрёб металлическую стружку в несколько подходов со стола небольшим веничком в маленькую лопаточку, а затем уже в ведро, стоящее в углу. Наконец подошёл к крючкам и бережно снял с себя испачканную экипировку, развешивая каждый элемент по своим местам: кожаный фартук — сбоку, защитные очки — наверх, перчатки — ниже.

Как только молодой человек со всем этим закончил, вдруг дверь, выходившая на улицу, распахнулась, и в мастерскую зашёл князь со словами: — Ратмир, ты здесь?

— Тут, — отозвался изобретатель, сидящий за верстаком, и повернулся в сторону гостя.

Отец сразу же подошёл к сыну и с улыбкой поинтересовался, с любопытством глядя на содержимое поверхности верстака: — Чем занят?

— Да в принципе уже ничем, — произнёс подросток, украдкой посмотрев на элементы сложного механизма, разложенные перед собой.

— Это хорошо!— с одобрением заметил князь и спустя пару секунд перешёл к цели своего визита: — Слушай, у меня представляешь, на сегодня дела закончились, и сейчас я совершенно свободен. Так что можешь показать огненный меч, про который Милослава мне уже все уши прожужжала.

— Подожди тогда, сейчас принесу, — ответил Ратмир, а затем поднялся со своего места и направился на второй полуэтаж.

Через несколько минут подросток снова подошёл к отцу и отдал тому меч, после чего мужчина стал внимательно изучать представленное оружие. Пристальный взгляд всё тщательно осматривал под разными углами, не упуская ни одной детали, чтоб найти мельчайшие изъяны, следы небрежности или несовершенства. Пальцы несколько раз прошлись по металлической поверхности, легко скользя по выгравированным узорам, проверяя качество обработки и точность соединения деталей. Руки ловко вертели изделие и так и эдак, иногда покачивая, для оценки балансировки, упругости, веса и надёжности конструкции.

Изобретатель в это время напряжённо наблюдал за действиями отца и думал: «Интересно, какую же оценку в этот раз даст отец?».

Любопытно было то, что, в отличие от других изобретений, в оценке созданного юным гением оружия или военного снаряжения проблем не возникало никогда. Людей в Белоозере, очень хорошо разбирающихся в подобных вещах, всегда хватало, ведь даарийцы знали военное искусство как никто другой. Правда, естественно, в основном именно сам князь давал объективную критику подобным творениям мастера, и лишь редко кто-то из воинов или кузнецов.

Наконец князь приступил к последнему решающему испытанию — посмотреть, как меч будет себя вести в бою. Ратник отступил несколько шагов назад, быстро стал в боевую стойку, а затем начал будто танцевать с оружием, каждый раз меняя угол удара и скорость атак. Князь то делал точные выпады, якобы нанося короткие удары по невидимому врагу, то резко поворачивался, описывая лезвием полукруглые траектории, а то и просто очень ловко вертел изделие в руках.

«Потрясающе!» — затаив дыхание, с восхищением подумал Ратмир, наблюдавший за невероятным зрелищем.

Отец демонстрировал подлинное мастерство владения оружием, легко и плавно применяя одну технику за другой, что выдавало очень опытного воина. Все движения, отточенные до автоматизма за многие годы тренировок и битв, отличались безупречным исполнением, продуманностью и филигранной точностью. В руках этого даарийца творение юного гения казалось очень послушным, исполняя любую его волю без малейшего сопротивления, и полностью раскрывало свой заложенный потенциал.

Закончив, мужчина выпрямился и удовлетворённо заключил, продолжая вертеть в руках изделие: — Что ж, вполне достойная работа.

Молодой человек уточнил, нахмурившись: — Ты уверен? Точно ничего не нужно доработать?

— Да, оружие просто идеально! Оно хорошо сбалансировано, прочно, заточено на высшем уровне и выглядит просто изумительно! Ты действительно потрудился на славу! Впрочем, как и всегда, — с уверенностью в голосе вынес свой окончательный вердикт князь, но затем задумчиво протянул: — Хотя всё же есть единственное замечание. Мне кажется, для некоторых, в том числе и для тебя, меч может быть немного тяжеловат.

— Да, знаю, но уменьшить вес никак не получится из-за внутреннего механизма, — вздохнув, с лёгким сожалением ответил изобретатель, так как насколько мог уменьшил вес конструкции, учтя всё, что только можно.

— Ну ничего страшного. Когда чуть подрастёшь, то меч будет тебе как раз, — с улыбкой заметил отец, похлопав сына по плечу и передал оружие обратно сыну, после чего с явным интересом и любопытством в голосе попросил: — А теперь, пожалуйста, покажи, каким образом твой меч может загорать.

— Сейчас, — воодушевился подросток и, быстро проделав несколько манипуляций с изделием, заставил лезвие загореться.

— Любопытно… — протянул князь, внимательно разглядывая пламя на клинке, и поинтересовался: — Сколько он будет так гореть?

— По моим расчётам, часов шесть, — с гордостью ответил мастер, вспоминая, как сложно было добиться такого долгого эффекта.

— Очень интересно… — поглаживая бороду, пробормотал мужчина, после чего добавил: — Правда, не знаю, насколько это будет полезно в бою.

— Думаю, подобная изюминка точно пригодится! Никогда же не знаешь, что может дать преимущество в схватке с противником, — без тени сомнения заявил юный гений и с самодовольством посмотрел на огненное лезвие, точно зная: в правильных руках огненный меч мог не только устрашить врага, но и преподнести массу неприятных сюрпризов.

— Да, в этом ты, конечно, прав, — задумчиво согласился мужчина, а затем вдруг поднял вопросительно бровь и уточнил одну деталь, посмотрев на сына: — Только не понимаю, зачем вообще ты такой меч сделал? Для обычных воинов он будет слишком мудреный, поэтому не думаю, что кто-то из них его использует. В то время как сам ты вряд ли когда-нибудь его где-то применишь, ведь даже владеть им не умеешь.

— Ну понимаешь, я хотел сначала сделать его обычным, хотя и качественным, но потом… — отведя взгляд в сторону, начал было объяснять мастер, но не договорил.

— Знаю-знаю. Тебе снова захотелось попробовать что-то новое и необычное. Я угадал? — с лёгкой усмешкой на лице перебил отец, хорошо знающий сына.

— Да, всё верно, так и было, — смущённо пробормотал подросток и стал выключать эффект горения, прокручивая особый барабан в лезвии.

— Понятно, — кивнув, протянул князь и на некоторое время замолчал, словно что-то уже обдумывал, а потом, спустя где-то несколько секунд, неожиданно сказал, хитро посмотрев с прищуром на сына: — А знаешь, у меня есть предложение.

— Какое? — немного настороженно поинтересовался изобретатель, подняв бровь.

— Как ты смотришь на то, чтобы я тебя обучил самым основам владения мечом? — с полуулыбкой на лице предложил мужчина, слегка склонив голову набок.

— Было бы неплохо, — практически не раздумывая, сразу ответил молодой человек.

Юный гений очень обрадовался этой идее, предвидя все будущие перспективы, и желал как можно скорее приступить к делу. Пусть он не планировал идти по стопам отца и становиться воином, однако хорошо понимал, что подобные умения никогда не бывают лишними. Боевые навыки наверняка могли когда-нибудь пригодиться и вытащить из очередной серьёзной передряги, которые очень часто случаются в мире, полном неожиданных опасностей и вызовов.

— Вот и хорошо, — с предвкушением потерев руки, удовлетворённо произнёс мужчина и с улыбкой заметил: — А то было бы настоящим преступлением оставить великолепное оружие валяться без дела в сундуке.

— Это уж точно, — хмыкнув, согласился с отцом умелец и с любопытством поинтересовался: — Когда начнём?

— После обеда тогда и начнём, если у тебя нету других планов, — сказал воин, явно желая поскорее поделиться своим опытом с сыном.

— Я не против, — без тени сомнения заявил Ратмир, уже окончательно мысленно попрощавшись со своими планами на сегодня.

— Тогда решено! — произнёс отец, одобрительно хлопнув сына по плечу.

***

На улице отца с сыном встретил очередной чудесный день — ясный и приветливый, словно сама природа решила порадовать хорошей погодой. Яркое солнце на практически безоблачном небе ласкало своими тёплыми лучами всё вокруг, из-за чего мир казался ещё ярче и живее. Тени ложились на траву кружевными узорами, и стоило лишь задержать взгляд, как воображение начинало высматривать в серых очертаниях загадочные символы, словно кто-то оставил некое послание. Природные ароматы переплетались между собой в благоухающий шлейф и плыли по воздуху, окутывая пеленой спокойствия и создавая ощущение глубокого умиротворения. Лёгкий ветерок слегка шевелил кроны деревьев, создавая нежный шелест листьев, и нёс приятную прохладу, ласково касаясь кожи и трепля волосы. Где-то в густой зелени скрывались небольшие птицы и радостно напевали свои мелодичные трели, словно настоящий хор, наполняя всё вокруг живой музыкой.

Выйдя из мастерской, Ратмир и князь оказались на большой поляне, с одной стороны обрамлённой деревьями и кустами. Здесь подросток обычно проводил испытания своих самых больших изобретений, поэтому земля местами была изрыта, виднелись следы ожогов и вмятины от тяжёлых конструкций. Сейчас же эта природная площадка под открытым небом вполне подходила для тренировки с мечом благодаря ровной поверхности и достаточному простору для движений.

Князь осмотрелся, пройдя кругом и удовлетворённо произнёс: — Эта полянка вполне подойдёт для нас.

Ратмир кивнул и про себя подумал, уже чувствуя предвкушение: «Интересно, насколько будет сложно и быстро ли мне удастся освоить тонкости владения мечом?».

Воинское искусство всегда чем-то импонировало молодому человеку, ведь это тоже была своего рода наука. В ней требовалась не столько грубая сила, сколько холодный расчёт, точность движений, владение набором особых навыков и даже интуиция, позволяющая мгновенно ориентироваться в хаосе схватки. Нечто подобное требовалось также в изобретательстве и исследованиях, именно поэтому, если бы юный гений не пошёл по пути учёного, то наверняка захотел бы стать в будущем именно ратником.

Мужчина встал напротив сына и сказал, скрестив руки на груди: — Так давай начнём с основ. Давай посмотрим, как у тебя сейчас обстоят дела с боевой стойкой. А то без практики небось уже совсем забыл, чему я тебя научил три года назад.

Мастер вынул меч из ножен и положил их на землю, после чего, вспомнив прошлые уроки с отцом, встал в боевую стойку. Ноги, расставленные на ширине плеч, обеспечивали идеальное равновесие: одна слегка выдвинута вперёд и согнута в колене, а вторая отодвинута назад. Спина оставалась идеально прямой, будто в тело кто-то вставил твёрдый стержень, не позволяющий ни прогнуться, ни расслабиться даже на мгновение, удерживая всё тело в постоянном напряжении. Плечи были расслаблены, но при этом сохраняли внутреннюю собранность — готовность к любому повороту событий, как у хищника перед решающим прыжком. Оружие, крепко сжатое обеими руками, держалось перед собой в вертикальном положении и чуть наклонялось вперёд, словно остриё уже искало цель.

Заметив, что ученик выполнил указание, отец подошёл к нему и стал оценивать, насколько тот хорошо справился. Мужчина осматривал с ног до головы подростка, обходя кругом с холодной сосредоточенностью, чтобы выявить даже мельчайшие и едва уловимые недочёты в позе. Ничто не ускользало от пристрастного внимания опытного воина: общий баланс, распределение веса, положение стоп, угол наклона корпуса и даже работа дыхания.

— Неплохо, неплохо, всё помнишь, — остановившись напротив сына, наконец князь вынес свой вердикт со сдержанной одобрительностью, но всё же сделал замечание: — Только… Ты очень сильно сжимаешь меч, будто боишься уронить. Из-за этого руки будут очень быстро уставать, что скажется на ударах. Лучше всего делать как раз наоборот — тратить минимальные усилия на удержание оружия, чтобы можно было легко им управлять. Хотя я, конечно, понимаю, что с твоим слегка тяжеловатым творением следовать подобному указанию сложновато.

Выслушав оценку, Ратмир ослабил хватку и, вопросительно посмотрев на отца, спросил: — Теперь лучше?

— Да, — кивнув, коротко ответил князь, после чего ещё раз внимательно осмотрел позу подростка и удовлетворённо отметил: — Уже твоя стойка ближе к идеалу.

— Что дальше? — с любопытством поинтересовался ученик, продолжая держать боевую стойку.

— Встань в обычную расслабленную позу, а потом снова в стойку. И так повтори несколько раз, — скомандовал мужчина и пояснил, зачем это необходимо: — Мне нужно, чтобы твоё тело снова вспомнило навык, который мы отработали тогда до автоматизма. Иначе у нас ничего дальше не получится.

Подросток кивнул, а затем сосредоточился и стал выполнять полученное задание, стараясь тщательно контролировать каждое движение. Сначала это казалось не таким сложным, однако при повторении стойки постоянно возникали проблемы и тело не слушалось, выдавая совсем нежелательный результат. В позе то и дело появлялись грубейшие ошибки, из-за чего каждый раз отцу приходилось делать некоторые замечания, а ученику тут же исправляться. Хотя постепенно недочётов становилось всё меньше: у молодого человека с каждым разом получалось всё лучше, а самое главное — увереннее вставать в нужное положение.

«А с настоящим мечом это делать куда труднее», — пронеслось в голове изобретателя, который уже чувствовал, как пальцы немного онемели от долгого удерживания оружия.

Где-то спустя пятнадцать минут князь заметил нужный результат и наконец произнёс, махнув рукой: — Достаточно. Можешь немного отдохнуть.

Услышав это, Ратмир сразу остановился и в полной мере с радостью воспользовался небольшим перерывом. Юный гений воткнул меч в землю и опёрся на него, восстанавливая дыхание и давая небольшой отдых мышцам, которые слегка подрагивали от перенапряжения после тренировки. Похоже, передышка была сейчас как нельзя кстати: пришлось потратить много сил на многократное отрабатывание боевой стойки, и мастер знатно запыхался.

«Да уж, раньше как-то тренировки были полегче, что ли», — хмыкнув, с иронией подумал молодой человек и смахнул пот с лица.

В голове подростка невольно вспомнились первые тренировки боевой стойки, которые отличались от сегодняшней. Тогда, три года назад, они носили скорее ознакомительный характер, нежели полноценное суровое обучение, и походили на некую детскую игру, полную веселья и беззаботного задора. Даже оружие было ненастоящим, и приходилось иметь дело только с деревянным мечом, с учётом возраста ученика — ещё совсем мальчика, едва доходившего отцу до пояса.

Через некоторое время князь заметил, что сын готов продолжать, поэтому обнажил свой клинок, подошёл к ученику и сказал: — Теперь перейдём к более сложным вещам. Я буду медленно пытаться наносить удары, а ты должен их отражать. При этом мы будем двигаться вперёд-назад, влево-вправо. Так ты поймёшь, как применять боевую стойку в движении и как отражать атаки противника.

Выпрямившись, Ратмир снова поднял своё оружие, встал в боевую стойку и с решимостью ответил: — Я готов!

— Хорошо, тогда не будем медлить! — удовлетворённо кивнув, произнёс отец, после чего также обнажил свой меч из ножен и приготовился выполнять роль противника.

Спустя несколько секунд мужчина начал нападать, а ученик легко, но немного неуклюже блокировал удары благодаря медленному темпу. Конечно, это было не очень похоже на настоящую атаку: все движения специально притормаживались и легко угадываемые, будто всё происходило в замедленной съёмке. Впрочем, для обучения вполне идеально подходило: если бы всё происходило быстро, то вряд ли ученик усвоил важные аспекты — от правильного положения оружия до координации движений всего тела.

Юный гений вполне справлялся со своей задачей, однако кое-что всё же вызывало значительные трудности. Боевая стойка переставала быть идеальной, когда приходилось менять позицию, особенно подводили ноги, которые то и дело оказывались в неправильном положении. Вследствие этого подросток часто терял равновесие и падал, из-за чего отцу приходилось останавливаться и терпеливо ждать, пока сын поднимется для продолжения тренировки.

«Похоже, это труднее, чем кажется…» — с раздражением пронеслось в голове изобретателя, который снова споткнулся и чуть не упал при очередной смене позиции.

— Не торопись. Тебе самое главное понять механику процесса, — спокойным тоном напомнил князь, продолжая атаку, и по-наставнически добавил: — В бою ничего не должно быть хаотичным. Каждое движение должно быть выверенным и точным — частью плана.

Очень долго Ратмир неоднократно совершал ошибки, но всё же не сдавался и упорно продолжал, несмотря на трудности. Благодаря таким немалым усилиям вместе с настойчивостью со временем у него стало получаться всё лучше отражать учебные атаки противника. Ранее несуразные и беспорядочные движения превращались в более точные и продуманные, а тело начало запоминать необходимые позы и манёвры, реагируя всё более быстро и инстинктивно. Теперь он успевал не только отбивать удары своего противника, но и быстро мог сориентироваться, куда лучше поставить ноги, чтобы не потерять равновесие.

— Немного ускоримся? — заметив значительные улучшения, с улыбкой предложил учитель.

— Можно, — с азартом ответил юный гений, готовый принять вызов.

Князь начал плавно прибавлять темп без резких, чтобы ученик без труда мог перестроиться. Причём мужчина переходил на новый уровень скорости лишь тогда, когда видел, что молодой человек хорошо справляется и отбивает удары почти машинально, практически не совершая ошибок. Такой подход отца позволял вырабатывать у сына нужные реакции и понимание сути боя, что являлось жизненно необходимым во время реального столкновения с потенциальным врагом.

Мастер совершенно не терялся и даже, наоборот, становился всё увереннее в своих действиях, начиная чувствовать бой на интуитивном уровне. Изобретатель уже не просто бездумно выполнял несложные приёмы, а чутко следил за каждым выпадом своего противника и без лишней суеты отражал атаки, уже ни разу не падая на землю. Похоже подросток даже вошёл во вкус и почувствовал ритм танца сражения, на первый взгляд ничуть не уступая оппоненту.

Несмотря на то, что это была лишь тренировка, картина всего происходящего, дополняющаяся природным фоном, завораживала. Небольшие искры появлялись при каждом ударе лезвия о лезвие, разлетаясь мелкими золотистыми брызгами, и тут же исчезали, добавляя моменту некой магии. Блеск металла от ярких солнечных лучей создавал настоящее световое представление, ослепляя своей яркостью, и отражался пучками искристых бликов по окружавшему пространству. Ритмичный звон оружия неотъемлемо сопровождал постоянное скрещивание мечей противников и разрывал спокойствие полянки, эхом проносясь по окрестностям и практически заглушая все остальные звуки.

— А теперь попробуй не только защищаться, но и наносить ответные удары, — повелел князь, когда стал наблюдать, что ученик начинает показывать отличные результаты.

Ратмир без колебаний принял вызов, готовый узнать, на что действительно способен, чувствуя неимоверный азарт. Правда, он сначала снова сосредоточился на защите и только парировал опытному ратнику, внимательно отслеживая каждое движение клинка, пока полностью привык к новым условиям. Постепенно подросток осмелел и периодически переходил в наступление, производя точные и быстрые атаки, когда подгадывал нужный момент. Только вот постоянно все удары ученика встречали уверенный блок оппонента, который будто читал мысли, но скорее просто угадывал любой выпад с учётом своего опыта и подготовки.

— Уже больше походить на некое подобие боя, — усмехнувшись, заметил князь, явно радовавшийся успехам сына.

Экспериментируя с разными стратегиями ведения боя, юный гений быстро смекнул, что к чему, и отошёл от стандартных решений. Молодой человек стал менять углы атаки и пробовать разнообразные манёвры, стараясь делать что-то неожиданное, чтобы застать противника врасплох. Конечно, он хорошо понимал, что противник сейчас ему не по зубам, однако всё равно продолжал, так как в будущем такой подход мог пригодиться для менее сильного соперника.

Вдруг мужчина загадочно улыбнулся, будто что-то задумал, и в его глазах блеснула едва заметная искорка лукавства. В следующие секунды он сделал внезапный для своего неопытного противника точный манёвр, что стало решающим и последним ходом в тренировочной схватке. Князь стремительно скользнул в сторону, молниеносным движением ловко поддел лезвие меча противника и, резко развернув кисть, мгновенно выбил оружие из рук сына.

Ошеломлённый юный гений от такого внезапного приёма невольно застыл на месте, совершенно не ожидая подобного поворота событий. Всё произошло слишком быстро, и он не смог даже ничего предпринять — ни перехватить оружие покрепче, ни выставить клинок для защиты, ни сделать шаг назад, чтобы выиграть хоть миг времени. Не в силах что-либо сделать, ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как его меч за несколько секунд покинул руки и уже летел со свистом в сторону, пока не воткнулся в землю.

«Я, конечно, знал, что уступаю отцу, но совершенно не ожидал, что он вот так легко выбьет у меня оружие из рук?!» — нахмурившись, раздосадованно подумал мастер и начал пытаться понять, в какой момент допустил ошибку, прокручивая в голове недолгий бой.

— Очень хорошо для начала, — с лёгкой ухмылкой наблюдая за реакцией сына, сдержанно похвалил отец и плавно опустил клинок, как бы ставя точку в исходе поединка.

Выйдя из ступора, Ратмир перевёл взгляд со своего меча на отца и с лёгким недоумением поинтересовался, подняв одну бровь: — Как ты это сделал?

— Пока пусть это останется секретом для тебя, но как-нибудь потом обязательно раскрою его, — улыбнувшись, загадочно ответил воин, вероятно понимая, что сын ещё не готов усвоить подобный сложный приём.

— Ладно… — с ноткой разочарования протянул изобретатель, очень желавший узнать ответ прямо сейчас.

— Ну а теперь я тебе покажу парочку приёмов. После ты немного передохнёшь, и попробуем провести подобие сражения, — как ни в чём не бывало предложил дальнейший план действий князь и самоуверенно, с толикой ехидности добавил: — Хотя, как по мне, это будет не настоящий поединок, потому что победитель и так уже известен.

— На счёт победителя мы ещё посмотрим, — хмыкнув, решительно заявил подросток и с вызовом посмотрел на отца, не желая признавать поражение раньше времени.

— А-ха-ха! — громко рассмеялся от такой дерзости отец, явно довольный боевым духом сына, а затем с улыбкой добавил: — Интересно будет на это посмотреть.

***

В окружающем пространстве всё отчётливее чувствовалось приближение вечера — обстановка постепенно начала меняться. Солнце пока ещё сохраняло свою яркость, щедро раздавая последние тёплые лучи, и медленно клонилось к горизонту, будто нехотя прощаясь с миром. Небо постепенно окрашивалось в глубокие оттенки оранжевого и золота, плавно растворяющиеся в мягких пурпурных и лиловых тонах, представляя вместе с облаками невероятное зрелище. Причудливые полосы теней от различных объектов становились длиннее и темнее, местами переплетаясь между собой, что создавало глубокие контрасты света и тьмы на земле, словно какой-то художник пытался изобразить некую загадочную картину. Запахи природы, где чувствовались нотки трав, цветущих растений и влажной земли, почему-то обострились и стали особо яркими и насыщенными, привнося особую магию в этот момент. Прохлада наполняла воздух и приятно освежала после знойного дня любого, кто попадал в её объятия, лаская кожу лёгкими прикосновениями свежести и даря ощущение какого-то умиротворения. Тишина нарушалась лишь умиротворённой мелодией стихий, состоящей из тихого шёпота ветра, далёкого плеска озера и шелеста листвы, и иногда стрекотанием насекомых где-то в траве.

Князь и Ратмир стояли друг напротив друга в ожидании того самого поединка, и между ними чувствовалось лёгкое напряжение. Многозначительное молчание стало почти осязаемым, и все звуки, казалось, единогласно решили стихнуть, указывая на всю важность грядущего — тишина нависла тяжелым грузом над пространством. Взгляды, отражая непреклонную решимость и предвкушение обоих противников, пересекались в противостоянии, полном невысказанного вызова. Руки лежали на рукоятке мечей, воткнутых в землю и готовых к использованию в любой момент, и были готовы в любой момент начать действовать.

Неожиданно мужчина прервал молчание и произнёс: — Прежде чем начнём, я кое-что посоветую. Сейчас самое главное твоё преимущество заключается в том, что ты меньше и шустрее меня. Используй это — больше маневрируй, но старайся избегать прямых столкновений.

— Я это учту, — кивнув, коротко спокойным голосом ответил юный гений.

— Хотя не думаю, что это как-то изменит результат нашего тренировочного боя, — усмехнулся князь, ничуть не сомневаясь в своём превосходстве.

— А вдруг мне повезёт и победа будет моя? — ехидно улыбнувшись, с вызовом спросил подросток.

— Мне, конечно, нравится твой настрой… Только мы оба знаем, что это навряд ли произойдет. В лучшем случае ты сможешь дотронуться до меня лишь кончиком лезвия своего меча, не более того, — хмыкнув, скептически заметил князь, полностью уверенный: у новичка, пусть и гениального, нет никаких шансов против закалённого в боях воина.

— И всё же? — подняв одну бровь, спросил молодой человек, хотя уже и так знал горькую правду.

— Маленький шанс на другой исход событий есть всегда, но особо не надейся на это, — с улыбкой ответил отец и серьёзным тоном добавил: — Да и в конце концов сейчас неважно, кто выиграет, а кто проиграет. Не забывай, главная задача сейчас для тебя — чему-то научиться, поэтому лучше всего будет, если поединок закончится не так быстро. Так что уж постарайся применить все полученные знания и свой блестящий ум, чтобы противостоять мне как можно дольше. В конце концов, я поддаваться не буду в этот раз.

— Разумеется, — кивнув, холодно сказал изобретатель, решивший сделать всё возможное для победы, и с азартом спросил: — Тогда начнём?

— Раз ты готов, тогда да, — кивнув, сказал воин, готовый преподать урок мастерства своему сыну.

Оба практически одновременно подняли свои мечи и стали в боевую стойку, приготовившись скрестить оружие. Взгляды обоих снова зафиксировались друг на друге, полные внутреннего огня, воинственного задора, намеренно не замечая остального мира, который словно растворился в небытии. Каждый из противников не решался начать бой первым и ожидал каких-либо действий другого, опасаясь потерять даже малейшее преимущество. Так продолжалось долгие мгновения, и даже могло почудиться, будто само время замедлило свой ход, растягивая каждую секунду в бесконечность, чтобы с предвкушением понаблюдать за происходящим, ничего не пропустив.

Вдруг раздался звон металла, как гром среди ясного неба, ознаменовавший начало долгожданного поединка. Князь сделал первый ход: неожиданно приблизился и нанёс быстрый удар в предполагаемое незащищённое место своего оппонента с отточенным мастерством и удивительной точностью. Лезвие меча со свистом разрезало воздух и, не достигнув своей цели, врезалось в блок юного гения, который, как ни странно, вовремя среагировал на атаку, демонстрируя исключительную ловкость и концентрацию. В нужный момент подросток отгородился своим оружием от выпада, а затем отскочил в сторону, не желая испытать на себе всю силу натиска отца.

Дальше опытный воин стал постоянно уверенно наносить серию выпадов, постоянно меняя угол атаки и темп, чтобы нельзя было предугадать следующий шаг. Причём мужчина совершенно не щадил неопытного ученика и шёл напролом, словно ураган сметающий всё на своём пути, не оставляя ни единого шанса противнику хоть как-то пытаться на него нападать. Без сомнений, сейчас князь занимал доминирующую позицию в поединке, а Ратмиру оставалось только уворачиваться и перехватывать удары, не имея возможности изменить своё положение.

Князь действовал чётко, выверено, без лишней суеты, и походил сейчас на хищника, играющего со своей добычей. Внимательный опытный взгляд легко находил слабые места противника и безошибочно улавливал малейшие огрехи, чтобы потом выгодно использовать в своем следующем шаге. Каждый удар был быстрым, мощным, продуманным до мелочей, поэтому совершенно ни на секунду не давал противнику ни расслабиться, ни свободно действовать. Перемещение в пространстве явно полностью просчитывалось заранее, будто в шахматной партии, где каждый ход имел точный замысел и скрытый расчёт, ведь не совершалось каких-либо хаотичных шагов. Меч создавал смертоносный танец острого металла, преисполненный грации и мощи, и без ошибки постоянно попадал точно в цель, служа продолжением мысли своего владельца.

В свою очередь, изобретатель никак не мог выбрать стратегию, которая бы позволяла как-то изменить своё незавидное положение. Разум пытался найти решение для выхода из этой ситуации, но тщетно — задача казалась практически невыполнимой, противник был слишком хорош в своём деле. В результате, что бы ни делал или ни придумал юный гений, отец всегда был на шаг впереди, несмотря на все попытки прогнозирования действий соперника. Естественно, речи о победе не шло в таких условиях, тут совершенно не шло, и подросток сейчас старался хотя бы не проиграть, полностью сосредоточившись на защите, но уже чувствовал: так долго не протянуть не сможет.

«Нужно срочно что-то неожиданное!» — подумал мастер, когда уже через полчаса такого тренировочного боя чувствовал, как выбивается из сил.

— Может, сдашься? — ухмыльнувшись, поинтересовался отец, заметивший, что противник очень устал.

— Ну уж нет! — стиснув зубы, упрямо заявил молодой человек и снова попытался атаковать.

— Как знаешь, моё дело предложить, — с лёгкой усмешкой сказал князь и играючи увернулся от удара, а затем опять начал нападать, ни на секунду не давая сопернику передышки.

Подросток продолжал уклоняться от атак, стараясь сохранять хладнокровие, несмотря ни на что, и вдруг ему в голову пришла одна идея: «Солнце же ещё не село! Значит, я могу использовать свой меч как зеркало, чтобы ненадолго ослепить отца! Благо лезвие новое и отполированное мной… Только нужно точно рассчитать всё, подгадать нужный момент, и тогда…»

После такого внезапного озарения юный как ни в чём не бывало продолжил вести бой, уворачиваясь и ставя блок. Только теперь приходилось уделять внимание ещё одной задаче — обдумыванию деталей воплощения своего дерзкого плана, чтобы задуманное прошло как надо, без единой задоринки. Пускай решать несколько вопросов одновременно было сложно, однако выбора другого не виделось — в противном случае о шансе на победу можно было забыть. В итоге взгляд периодически на долю секунды обращался к солнцу и оценивал положение светила на небосклоне, а разум просчитывал возможный угол отражения, работая на пределе возможностей, без права на ошибку.

Как только изобретатель всё мысленно подготовил, сразу начал вести своего противника к нужной позиции и про себя невольно отмечал: «Ещё чуть-чуть… Почти…»

В какой-то момент Ратмир уловил идеальный момент для осуществления своей задумки и приготовился действовать. Князь, уже абсолютно уверенный в своей победе, как раз решительно сделал снова мощный выпад, надеясь выбить наконец меч из рук противника и поставить в схватке окончательную точку. Лезвие быстро стало достигать своей цели, но не успело приблизиться к своей жертве достаточно близко- подросток в последний момент поставил блок, последними силами сдерживая удар. Причём в этот раз клинок молодого человека был повёрнут под особым углом, чтобы лучи солнца могли отразиться от металла прямо в глаза соперника.

«Лишь бы сработало», — с надеждой подумал мастер, чувствуя, как сильно колотится в груди сердце.

Пару мгновений, и яркий отражённый луч от зеркальной поверхности оружия сделал своё дело, поразив своей яркостью нужную точку. Опытный воин, явно не ожидавший ничего подобного, инстинктивно зажмурился от ослепительного света, из-за чего на короткое время был дезориентирован. Тогда изобретатель сразу же воспользовался своим шансом: выскользнув из опасной для себя зоны, приблизился к князю с другой стороны и стал осуществлять задуманное. Юный гений ударил противника в руку, вложив в выпад всю оставшуюся силу, а затем с легкостью с помощью меча выбил оружие, которое полетело со звоном куда-то в сторону.

Сын с торжеством победителя подошёл к отцу и аккуратно приставил лезвие к шее побеждённого, так чтобы не поранить, а затем с ехидной ухмылкой поинтересовался, наслаждаясь своим триумфом: — Сдаёшься?

Князь, ошеломлённый произошедшим, улыбнулся, поднял руки и произнёс, с гордостью смотря на изобретателя: — Что ж, ты действительно выиграл! Поздравляю!

— Хотя, честно признаться, это было непросто, и мне скорее очень повезло тебя одолеть, — отведя лезвие от мужчины, сдержанно сказал Ратмир, который старался не сильно радоваться счастливому стечению обстоятельств, однако в душе ощущал неописуемое удовольствие от своей победы.

— Или же я слишком был уверен в своей победе, поэтому дал себя одурачить, — положив руку на плечо сыну, заметил отец и с улыбкой продолжил, радуясь такому успеху молодого человека: — В любом случае я приятно удивлён. Ты смог меня одолеть, хотя только сегодня впервые пользовался мечом по его прямому назначению. Это, безусловно, очень впечатляет.

— Наверное, — пожав плечами, сдержанно протянул подросток и вложил свой клинок в ножны.

— Как всегда, скромник, — с лёгкой усмешкой отозвался князь и ненадолго замолчал, явно что-то обдумывая, а затем, спустя полминуты, произнёс: — Знаешь, раз уж ты меня победил, хотя это было практически невозможно, то однозначно заслужил награду. Она будет заключаться в следующем: обещаю выполнить любую твою просьбу, но, конечно, в пределах разумного.

— Буду иметь в виду, — ухмыльнувшись, ответил молодой человек, обрадовавшийся такому вознаграждению за свои старания.

— И кстати… Может, ты передумаешь и всё-таки в будущем захочешь пойти по моим стопам? — подняв бровь, с надеждой поинтересовался князь и добавил, в упор посмотрев на сына: — С твоим умом и способностями из тебя бы получился отличный воин.

— Возможно, но изобретательство и наука пока что мне более близки, чем воинское искусство, — с твёрдостью в голосе ответил мастер, с достоинством выдерживая взгляд отца.

— Ну что ж, не буду настаивать, — с тихим принятием сказал мужчина, уважавший выбор сына, и пошёл забирать своё оружие с земли.

Глава 16. «Повседневные заботы»

Всё утро Ратмир занимался системой орошения для садика Милославы, которую сам придумал несколько недель назад. Благо для этого он всё давно подготовил: аккуратно рассортированные детали, тщательно выверенные чертежи с пометками, точные расчёты для надёжности и подробный план действий. Сейчас лишь оставалось собрать всю конструкцию, аккуратно добраться до источника с помощью бура, засунуть туда металлическую трубу и последний штрих — присоединить её к остальной системе полива.

Работа шла своим чередом, без спешки и суеты, но относительно быстро, чтобы потом система работала безупречно, без нареканий. Молодой человек брал необходимые инструменты и детали из ящиков, специально вынесенных на улицу из мастерской, после чего приступал к сборке той или иной части своего изобретения. Притом каждое действие, несомненно, не являлось лишним и имело свою цель, поскольку он точно следовал своему чётко выстроенному в голове плану.

Мастер подходил к делу, как обычно, с особой скрупулёзностью, благодаря чему безупречно выполнял свою задачу. Он постоянно обращался к своим чертежам с расчётами, а также проверял и перепроверял свою работу множество раз на наличие каких-либо ошибок и недочётов. Изобретатель не мог позволить себе даже малейшей ошибки, ведь вода — коварный элемент: если где-то допустить оплошность, то система может просто не заработать или, хуже того, сломаться.

Тем временем Милослава стояла рядом с братом и с любопытством наблюдала за всем процессом, иногда подавая нужные детали. Причём в этот момент она выглядела весьма смущённой и немного растерянной, но тем не менее вполне довольной, постоянно от переполнявших эмоций поправляя пряди в своей косе. Вероятно, всё дело было в том, что брат выделил время из своего плотного порой графика и решил помочь ей, даже без какой-либо просьбы.

В какой-то момент Милослава смущённо пролепетала, положив одну руку на сгиб локтя: — Не понимаю, зачем ты этим вообще занимаешься? Я же могу набрать воду и из колодца.

— Просто мне надоело видеть, как ты постоянно таскаешь тяжёлые вёдра для своего садика, вот и всё, — не отрываясь от своего занятия, спокойным тоном ответил молодой человек.

— Но ведь у тебя и так куча дел… — опустив взгляд вниз, едва слышно пробормотала девочка, которой явно казалось, будто она обременяет брата своей проблемой.

— Не говори ерунды. Я всегда могу найти время, если тебе нужна помощь, — не дав договорить, с явным раздражением отрезал юный гений и, нахмурив брови, с некоторым возмущением взглянул на сестру.

— Извини… Я не хотела тебя обидеть, — с виноватым видом произнесла Милослава, и её щёки порозовели.

— Ничего… Но только больше так не говори. Если я что-то делаю, значит, для меня это важно и совершенно не в тягость, — смягчившись, со вздохом произнёс подросток и с улыбкой добавил, чтобы сестра чувствовала себя не так неловко: — Тем более я знаю, как дорог для тебя этот садик, поэтому не мог остаться в стороне.

Спустя секунду Ратмир снова вернулся к своему делу, и постепенно под чуткими руками мастера различные части объединялись в единое целое устройство. Вентили, отвечающие за подачу воды, закреплялись на ключевых узлах с особой тщательностью и располагались так, чтобы при необходимости можно было легко перекрыть поток или отрегулировать давление. Трубки благодаря особым креплениям присоединялись друг к другу и тянулись по земле ровными линиями, образовывая сложную сеть-паутину, которая охватывала все клумбы и грядки. На конце каждого ответвления на небольшой высоте находился разбрызгиватель — небольшое устройство, напоминающее изящный цветок с крошечными лепестками, разбрызгивающими жидкость широким веером.

Через некоторое время мастер перешёл к последнему этапу — обеспечению устройства орошения водой. Взяв специальный бур, изобретатель стал потихоньку ввинчивать его с помощью рукоятки в почву, с каждым оборотом всё больше прилагая усилий для нужного эффекта. Дело в том, что земля оказалась несколько твёрже, чем юный гений предполагал, однако он упрямо продолжал, всем телом наваливаясь на ручку, чтобы добраться до источника, несмотря на естественное сопротивление. Благодаря таким стараниям с каждым оборотом инструмент уверенно вгрызался всё глубже в грунт с характерным звуком, разбрасывая вокруг себя землю и приближаясь к заветной цели, по расчётам находившейся в полутора метрах от поверхности.

Вскоре из глубины отверстия из-под бура засочилась долгожданная вода, поблёскивая под лучами солнца и оставляя повсюду свои следы. Сначала это были лишь робкие тонкие, совсем едва заметные струйки, словно жидкие нити серебра, которые с трудом преодолевали грунтовую преграду. Правда, жидкость постепенно всё смелее прокладывала дорогу на поверхность, увеличивая свой поток, и земля рядом стремительно начала напитываться влагой. Пока наконец с характерным звуком и напором из недр не вырвался настоящий фонтан, словно стихия высвободилась из плена, и не начал разбрызгивать капли во все стороны.

Увидев нужный результат, мастер незамедлительно вынул из почвы инструмент и отложил его в сторону. Дальше умелец сразу вставил заранее приготовленную трубу в образовавшуюся дырку, еле укротив стремительно вырывающийся источник, и закрепил грунтом, утрамбовывая ладонями. После этого изобретатель соединил данную часть конструкции с основной магистралью металлическим хомутом, точно совместив края, и подтянул крепление до упора, уверенно вращая ключ, для окончательного фиксирования крепления.

Сразу после окончания сбора всей конструкции юный гений, как обычно, стал всё ещё раз проверять и перепроверять. Он неторопливо прошёлся вдоль всего своего изобретения, тщательно изучая взглядом и пальцами каждую деталь на отсутствие каких-либо протечек, упущений или ненадёжности. Лишь убедившись, что всё сделано так, как задумано, подросток выпрямился, вытер пот с лица и выдохнул с облегчением, ощущая приятную усталость после кропотливого труда.

«Кажется, я сделал всё идеально, и система теперь должна заработать так, как я и планировал», — с удовлетворением подумал мастер и с гордостью окинул ещё раз свою безупречную работу.

Придуманная Ратмиром система на самом деле была очень уникальной, по крайней мере для Белоозера уж точно, если не для всего Дивноземья. В традиционных поливных системах приходилось либо вручную направлять поток воды, либо использовать вёдра, тратя массу времени и сил, но здесь всё было совершенно иначе. Разбрызгиватели, похожие на цветы, работали по принципу равномерного распределения, создавая россыпи мелких капель, что походило на реальный, однако более щадящий дождь. Благодаря этому почва мягко пропитывалась влагой без образования луж, не размываясь, а растения получали воду постепенно, как в естественных условиях, избегая чрезмерное получение жидкости.

Отряхивая руки от земли, изобретатель подошёл к главному вентилю и, посмотрев на сестру, с улыбкой сказал: — Ну что, проверим, как всё работает?

— Конечно! — с радостью в голосе согласилась Милослава, но тут же поставила небольшое условие, подняв руку с указательным вытянутым пальцем вверх: — Только объясни, как всё работает, чтобы я потом сама могла управляться с твоим изобретением.

— Смотри, всё очень просто. Тебе самое главное нужно открыть главный вентиль, а дальше уже остальные по мере необходимости. Так ты сможешь регулировать напор, объём и направление воды, — с серьёзным видом объяснил юный гений, указывая на вентили.

— Вроде всё не так сложно, — задумчиво протянула девочка, осматривая всю систему орошения.

— Только учти: сейчас все вентиля открыты, кроме главного, чтобы проверить, как работает система. Так что, если вдруг какое-то растение не стоит сейчас поливать, скажи сразу, — предупредил подросток, не желая случайно навредить какому-либо растению.

Милослава медленно оглядела свой садик, вероятно прикидывая, можно ли поливать всё или нет, который выглядел как настоящее чудо живой природы. Цветы радовали глаз своими яркими пёстрыми оттенками, подставляя свои бутоны поближе к солнцу, и привлекали шмелей и пчёл. Рядом раскинулись разнообразные растения не совсем понятного назначения, совсем нехарактерные для обычных клумб, источая ни с чем несравнимые ароматы — терпкие, пряные, свежие и даже сладкие. Тут и там виднелись аккуратные ряды кустиков с яркими ягодами, которые являлись совершенно несъедобными, но очень полезными, применяясь в отварах, мазях и лечебных настойках.

Вскоре девочка махнула рукой и с улыбкой уверенно заявила: — Да нет, всё в порядке. Можешь запускать систему!

— Как скажешь, — кивнув, ответил юный гений, после чего ухватился за вентиль двумя руками и стал медленно поворачивать.

Где-то через минуту мастер справился с механизмом, и клапан с лёгким скрежетом открылся, чуть дрогнув от давления . Раздалось едва уловимое журчание в металлических трубах: вода потекла по проложенной ей дороге, образуя по всей системе лёгкие вибрации, похожие на тонкое гудение. В воздухе повисло лёгкое напряжение — брат с сестрой наблюдали за первым испытанием конструкции, затаив дыхание, и не смели даже пошевелиться, словно любое движение могло нарушить хрупкий процесс.

Спустя несколько секунд разбрызгиватели один за другим вдруг сначала едва заметно вздрогнули, а потом как ожили. Они стали плавно и быстро крутиться вокруг своей оси, выпуская тонкие струи воды, которые рассыпались миллионами капелек, летящих во все стороны. Такой искусственный дождик тут же создал влажную и прохладную дымку вокруг всего пространства садика и приступил к щедрой раздаче необходимой влаги земле и растениям.

— Ну вот, всё работает, — с гордостью провозгласил мастер, наблюдая, как система исправно поливает каждую клумбу.

— Вижу… Это просто невероятно! Похоже чем-то на дождик, — заворожённо смотря на всё это действо, с улыбкой отозвалась Милослава, а затем с благодарностью в глазах посмотрела на брата и слегка смущённо произнесла: — Большое спасибо. Ты не представляешь, как мне помог.

— Что ж, рад, что угодил, — ухмыльнувшись, с удовлетворением сказал Ратмир и закрыл вентиль, а затем стал собирать разбросанные по всему саду инструменты обратно в ящики.

Неожиданно через минуту Милослава с мольбой взглянула на брата и попросила — Слушай, извини, что прошу, но не сходишь со мной после обеда в лес за одним растением для моего сада? А то одной мне как-то страшновато…

Выслушав сестру, мастер положил последний инструмент в очередной ящик и закрыл его, после чего выпрямился и ненадолго задумался, невольно почесывая затылок. Просьба, конечно, была пустяковой, однако пришлось бы посвятить ей наверняка весь оставшийся день и отложить запланированные дела. Впрочем, отказываться было сейчас совсем нехорошо: сестра не так часто о чём-то просила, а значит могла расстроиться, если не пойти с ней, что являлось совершенно неприемлемым для подростка.

Вздохнув, изобретатель повернулся к девочке и ответил, решив уже полностью посвятить сегодняшний день сестре: — Ладно уж, я согласен.

— Замечательно! — хлопнув в ладоши, обрадовалась Милослава, а затем смерила брата оценивающим взглядом и добавила: — Тогда приберись тут и приведи себя в порядок, а я пока соберу необходимые вещи.

— А что не так с моим внешним видом? — с лёгким недоумением спросил Ратмир, совершенно не заметивший, как испачкался при возне с системой орошения.

— Ахаха, ты хоть себя видел! — с улыбкой ответила девочка, едва сдерживая смех.

Ратмир сейчас действительно выглядел так, будто выбрался из топкого болота. Вода намочила почти всё: кожа блестела от влаги, волосы растрепались, слипшись в пряди и беспорядочно прилипнув ко лбу и вискам, а одежда прилипла к телу. Грязь неровными кляксами разного размера красовалась на лице, руках, шее и ткани, словно у художника, который только что закончил очередной шедевр. Тёмные пятна на рукавах рубашки от разных смазочных веществ, которыми изобретатель пользовался при сборке системы орошения, въелись в материал и переливались слабым блеском под солнечными лучами. В районе коленок на штанах виднелись зелёные полосы от травы, оставленные после ползаний и частых приседаний, и местами уже начали впитываться в материал.

Мастер осмотрел свой внешний вид насколько мог и с досадой произнёс: — Ёмаё, мама меня убьёт!

— Это уж точно! — хихикнув, заметила Милослава и сложила руки на груди, а затем добавила, хитро ухмыльнувшись: — Только меня это уже не касается. Сам будешь перед ней оправдываться.

— Эй, так нечестно! Между прочим, это я из-за тебя сейчас так выгляжу! — нахмурившись, возмутился юный гений и шагнул вперёд наигранно-угрожающе, желая восстановить справедливость и тоже чуток испачкать сестру.

— Ничего не знаю, — ухмыльнувшись, беззаботно отозвалась девочка и, весело рассмеявшись, побежала в дом, чтобы не получить от брата.

— Вот же ж озорница, — покачав головой, пробурчал изобретатель и вернулся к своим заботам.

Вскоре Ратмир закончил с уборкой и отправился в мастерскую, прихватив с собой ящики. По пути он думал над дальнейшими делами, которые предстояло ещё успеть сделать до обеда, перебирая список задач в голове и мысленно распределяя по важности и срокам выполнения. Прежде, конечно, подростку нужно было вернуть всё использованное для установки системы на место, потом привести себя в божеский вид, после чего подготовить всё для прогулки по лесу.

***

Ратмир и Милослава после обеда, как и условились, пошли в лес, чтобы найти одно лекарственное растение для её садика. Высокие деревья с толстыми стволами, покрытыми мхом и лишайником, возвышались к небу и образовывали плотный зелёный купол, сквозь который едва пробивались солнечные лучи. Кустарники, переплетаясь между собой, образовывали причудливый лабиринт, порой столь густой, что приходилось пробираться боком, осторожно раздвигая ветви руками. Цветы самых разных форм и оттенков росли на небольших полянках и походили на россыпи драгоценностей, служа настоящим украшением царства природы. По земле стелился мягкий зелёный ковёр из невысоких трав, опавших иголок, веток и мха и слегка пружинил под ногами. Из разных укромных уголков выглядывали грибы, источавшие ни с чем несравнимый аромат, и, казалось, наблюдали за пришельцами из своего укрытия.

Милослава шла чуть впереди и внимательно осматривала всё вокруг в поисках нового жителя для своей клумбы. Иногда, увидев нечто похожее на искомое растение, она резко останавливалась, наклонялась и рассматривала какую-то траву, проводя пальцами по листьям и стеблям. Правда, всегда это заканчивалось неудачей: девочка разочарованно вздыхала, выпрямлялась и отходила от очередной неподходящей находки. Похоже, найти нужное растение представлялось намного сложнее, чем предполагалось ранее, всё равно что иголку в стоге сена, только в данном случае в лесу.

Подросток всегда держался рядом с сестрой, но чуть позади, и ответственно выполнял роль защитника. Весь его внешний вид и поведение говорили о повышенной бдительности, несмотря на отсутствие даже намёка на какую-либо опасность и абсолютную безмятежность вокруг. Настороженность чувствовалась в каждой мелочи: на лице читалась сосредоточенность, взгляд внимательно осматривал окрестности, одна рука постоянно была на рукоятке меча, который взял с собой на всякий случай.

Всё же в какой-то момент изобретатель чуть расслабился и стал размышлять, наслаждаясь прогулкой: «Как же я давно не выбирался из города. Всё какие-то дела, заботы. Вот нет бы отложить их и просто погулять по лесу. А то вечно выбираюсь в подобные места именно для какой-то цели…».

Невзирая на то, что лесная чаща скрывала в себе угрозы, Ратмиру всегда нравилось здесь находиться по множеству причин. Во-первых, красота природы в подобных местах всегда завораживала и позволяла отвлечься от повседневных забот, погрузившись в идеальную гармонию природы. Во-вторых, безмятежная обстановка резко отличалась от людской суеты шумного города, поэтому здесь всегда можно было уединиться со своими мыслями и сосредоточиться на чём-то важном. В-третьих, животные совершенно не боялись и давали порой себя погладить или просто побыть рядом с собой для наблюдения, что тоже вносило свою лепту к очарованию чащи. И, наконец, такие уголки всегда прятали в себе некие тайны и загадки, и это очень будоражило дух искателя приключений и исследователя внутри подростка, заставляя искать нечто скрытое от посторонних глаз в каждой тени.

— Я смотрю, ты решил всерьёз меня оберегать. Даже меч с собой прихватил, — с лёгкой насмешкой сказала Милослава, бросив быстрый взгляд на ножны.

— Кто знает, какие опасности могут поджидать нас в лесу, — ответил Ратмир, нахмурившись. Он не видел ничего смешного в ситуации и снова внимательно осмотрел окрестности.

— Что ж, ладно, я совсем не против, — хмыкнув, отозвалась девочка, продолжавшая исследовать взглядом разнообразную растительность леса, а затем посмотрела на брата с некоторым недовольством и добавила: — Только, пожалуйста, помимо того, чтобы меня охранять, помоги мне найти зверобой продырявленный?!

— Да, конечно, — несколько растерянно согласился мастер и на несколько секунд задумался, после чего поинтересовался, чтобы тоже присоединиться к поискам: — А как он вообще выглядит, твой этот зверобой продырявленный?

— Невысокое растение с тёмно-зелёными зазубренными листьями, бледно-жёлтыми цветами, на лепестках, если присмотреться, можно увидеть чёрные точки, — остановившись, дала точное описание особенностей растения сестра.

— Ладно, сейчас найдём, — с решимостью ответил молодой человек и стал тоже осматривать каждый уголок чащи.

Вдруг рядом, всего в нескольких шагах от тропинки, близлежащие кусты едва заметно дрогнули, и послышался отчётливый шорох листьев. Это необычное явление сразу привлекло внимание детей: Милослава и Ратмир резко остановились и уставились на природное укрытие, но в остальном каждый отреагировал на происходящее по-разному. Подросток сразу насторожился и молниеносно положил ладонь на рукоять меча, готовясь встретиться с угрозой, а девочка чуть подалась вперёд от любопытства.

— Интересно, кто там прячется? — едва слышно произнесла Милослава и сделала шаг к кустам.

— Стой! Ты куда? С ума сошла? Вдруг там кто-то опасный! — предупредил мастер, резко схватив сестру за руку.

— Да ладно тебе. Ну кто там может такой страшный прятаться в кустах? Белка, заяц или, может, какая-нибудь птичка? — усмехнулась в ответ девочка и поддразнивающе покосилась на юного гения.

— Ну мало ли. В лесу всякое водится… — заметил изобретатель, и перед его внутренним взором начали проноситься разнообразные создания, зачастую весьма опасные, про которых читал в книгах.

— Не драматизируй! Нету там никакой угрозы! — сбросив с себя ладонь брата, отрезала Милослава, а затем хмыкнула и добавила, смягчившись: — В крайнем случае ты меня защитишь! Так ведь?

— Хорошо, уговорила, — сдался наконец подросток, слегка подняв руки, а про себя подумал, закатив глаза: «Вот сама говорила, что страшно одной ходить по лесу, а тут при намёке на реальную угрозу сразу лезет чисто из любопытства прямо на рожон».

Всего через несколько секунд брат с сестрой уже находились возле злополучных кустов: девочка приблизилась почти вплотную, а изобретатель остановился чуть поодаль. Растения уже не шевелились: ветки с листьями застыли неподвижно в исходном положении, и вроде бы никаких признаков присутствия кого-то ещё, кроме детей, не наблюдалось. Только вот не покидало чувство на уровне инстинкта, тонкое и почти неосознаваемое, однако трудно игнорируемое, что кто-то внутри зарослей тихо наблюдает — это было скорее ощущение.

Девочка присела на корточки и бесстрашно заглянула сквозь пелену листвы, а затем воскликнула, соединив ладони в лёгком хлопке: — Ратмир, смотри, какая прелесть!

Поняв по реакции сестры, что никакой опасности нет, молодой человек расслабился и наконец подошёл немного поближе, а затем наклонился и тоже посмотрел внутрь кустов. Как оказалось, там сидел очень милый енотик — пушистый зверёк небольшого размера серого цвета с тёмной маской вокруг глаз, чёрными бусинками-глазками и полосатым хвостом. Создание замерло на месте, осознав своё обнаружение, и стало принюхиваться, шевеля длинными усами, чтобы понять, кто подошёл, — однозначно не собиралось выходить, оставаясь в относительной безопасности в тени листвы.

— Вот видишь, всё в порядке! Никакой опасности нету, — шёпотом произнесла Милослава и с видом победителя посмотрела на брата.

— Но могла быть… — нахмурившись, упрямо заметил Ратмир, после чего выпрямился и отошёл в сторону.

Милослава в ответ лишь устало вздохнула и покачала головой, явно понимая: брат был неисправим и спорить бесполезно. После этого девочка, кажется, что-то вспомнила, и в глазах сразу промелькнула некая мысль, а затем деловито полезла в свою сумку, кажется, что-то задумав. Где-то около минуты под внимательным взглядом мастера сестра копалась в содержимом, бережно перебирая разнообразные вещи, пока наконец не отыскала нужную вещицу и с довольным видом вытащила какой-то свёрток.

Милослава спешно развернула свою находку, где лежала медовая лепёшка, и отломила кусочек лакомства, после чего протянула ломтик еноту со словами: — Иди сюда, малыш, у меня для тебя есть лакомство!

Зверёк отреагировал не так, как хотелось, хотя и почуял ароматный запах еды своим маленьким носиком. Животное не решилось выйти из своего укрытия, даже наоборот, торопливо отступило назад и опять замерло, плотнее прижавшись к веткам куста, будто пыталось слиться с природным убежищем. Похоже, страх всё-таки пересиливал как любопытство, так и желание отведать предложенное угощение, толкая существо быть очень осторожным и осмотрительным.

— Мне кажется, он тебя боится… — заметил Ратмир, наблюдавший за всем происходящим, и предложил: — Попробуй чуть отойти от кустов. Может, так он отважится отведать твоё угощение.

Девочка кивнула и отступила шаг назад, после чего попробовала снова угостить енота, повторив те же самые осторожные движения. Только вот, несмотря на все старания, опять нужного результата не удалось добиться — зверёк не хотел и носа показывать из укрытия, и всё тут. Единственное, что произошло, так это шевеление кустов — енот, вероятно, переместился чуть поближе, но больше ничего не предпринял, продолжая боязливо наблюдать.

— Не получается! — поднявшись, с досадой воскликнула Милослава и отошла в сторону, чуть насупившись.

— Может, тогда не стоит пытаться? Что ты в самом деле к нему пристала? Наверняка он даже не голодный, — подняв бровь, с улыбкой предложил подросток.

— Ну уж нет! — упрямо возразила девочка и ненадолго задумалась, а затем, после молчаливой паузы, с надеждой посмотрела на брата и попросила: — Может, ты попробуешь? Вдруг повезёт и енотик на тебя отреагирует по-другому?

— Ладно. Давай сюда лакомство, — вздохнув, согласился молодой человек и выставил ладонь для получения кусочка лепёшки.

Как только ломтик оказался в распоряжении юного гения, мастер тут же приблизился к кустам и стал действовать. Изобретатель сел на корточки, медленно протянул лакомство перед собой на ладони и с напряжением принялся ждать непредсказуемой реакции пугливого зверька, затаив дыхание. Притом всё внимание подростка, как и девочки, сосредоточилось на природном укрытии, где едва угадывались очертания енотика среди зелени, тени и переплетённых веток.

Вскоре, ко всеобщему удивлению, произошло нечто невероятное: енот вышел из кустов и стал вести себя весьма уверенно. Подошёл к еде, уселся на задние лапки прямо напротив Ратмира и быстренько обследовал носиком предложенное угощение, тихонько фыркая от нетерпения. Дальше в мгновении ока выхватил из руки еду и прижал к себе крохотными лапками, после чего наконец принялся с довольством уплетать добычу, поглядывая с опаской на девочку и с доверием на мастера. Наконец, умяв кусочек лепёшки, принялся искать добавку, причём весьма нагло: с помощью носа обследовал сначала руку, потом и самого подростка, лапками общупывая одежду.

— Кажется, он хочет ещё, — хмыкнув, заметил молодой человек, терпеливо позволявший обыскивать себя.

— Только не у того просит, — усмехнулась Милослава и протянула уже остальной кусочек лепёшки еноту, чуть наклонившись.

Зверёк замер, почуяв знакомый запах, повернул голову и уставился на лакомство, сглатывая слюну. Только вот не решался взять из рук остальную еду, хотя очень хотел и едва себя сдерживал: то тянулся вперёд, вытягивая шею, то резко отдёргивал мордочку. Кажется, девочка чем-то не угодила, но чем можно было только гадать: запахом или каким-то едва уловимым движением, или просто не понравилась внешним видом.

— Похоже, он тебе не доверяет, — хмыкнув, произнёс юный гений и несколько с ехидством посмотрел на сестру.

— Вот как всегда! Мне приходится идти на кучу ухищрений, чтобы заслужить доверие, а тебя почему-то животные просто так любят! — с завистью проворчала девочка, надув губки, и бросила на брата укоризненный взгляд.

— Ну так уж получается… — разведя руками, ответил Ратмир, который сам не понимал, в чём причина этого обстоятельства.

— Эх, ладно… Значит, придётся тебе опять его кормить, — разочарованно вздохнув, заключила Милослава и чуть нехотя передала лакомство юному гению.

Получив лепёшку, подросток сразу отдал еду животному, которое уже удобно разместилось на коленках Ратмира. Енот сразу радостно взял угощение передними лапками, в предвкушении шевеля усами, и начал самозабвенно кушать, забавно причмокивая от удовольствия. Притом с такой жадностью, будто не ел целый день и теперь наверстывал упущенное: в спешке откусывал с хрустом каждый кусочек и, как следует не прожевав, проглатывал, отправляя перевариваться.

— Голодный, однако… — улыбнувшись, задумчиво протянула девочка, наблюдавшая за происходящим.

— Или жадный, — хмыкнув, выдвинул своё предположение мастер.

Наконец енот расправился с едой и вопросительно посмотрел пристальным взглядом на детей, словно спрашивал: «Ещё есть?»

— Извини, я больше ничего не взяла, — смущённо пролепетала Милослава, разведя руками.

— У меня тоже ничего такого нету для тебя, — покачав головой, заявил молодой человек.

Осознав, что добавки не будет, зверёк недовольно фыркнул и слез с коленок, раздражённо дёрнув хвостом. После этого енот ненадолго остановился, пошевелив усами, и смерил обоих детей укоризненным взглядом, ясно говоря всем своим видом: «Могли бы взять и побольше еды, а не только одну лепёшку!». Потом развернулся и скрылся в зарослях, зашуршав листьями, — наверное, пошёл по каким-то своим делам, скрытно пробираясь между ветками куда-то вглубь.

— Невероятно! Он ещё и недоволен остался! — подняв брови в удивлении, ахнула Милослава, опешившая от такой наглости животного.

— Что ты хочешь? Это же енот! А как ты знаешь, они те ещё плуты, — произнёс Ратмир и поднялся, отряхиваясь от приставших крошек.

— Наверное, ты прав… — задумчиво протянула девочка, всё ещё смотревшая на кусты.

— Ладно, теперь, думаю, можем продолжить поиски, — заключил молодой человек и шагнул в сторону от места происшествия.

***

Лес очаровывал своей несравненной красотой и необыкновенным спокойствием, что проявлялось в той или иной детали окружающей обстановки. Каждый уголок был наполнен разнообразными звуками жизни: тихий шелест листьев, шорохи мелких животных, пение птиц, журчание ручейков и множество других. В воздухе стоял влажный аромат разогретой солнцем древесной коры и лесного мха, который смешивался с запахами свежих трав и цветущих растений. Нити света пробивались сквозь плотный зелёный купол листвы и создавали мерцающие пятна на земле, похожие на маленькие лужи из золота, постоянно меняющие форму. Лёгкий ветерок проносился между деревьями с невероятной скоростью и лёгким свистом, принося с собой прохладу и свежесть, и заставлял колыхаться густую листву, а тонкие ветви дрожать.

— Кстати, а зачем для садика тебе понадобился именно зверобой? Неужели мало тех растений, что у тебя уже есть? — с любопытством между делом поинтересовался Ратмир, не переставая осматривать окрестности.

— Так ведь зверобой — одно из универсальных лекарственных растений! — с удивлением посмотрев на брата, будто тот спросил о чём-то очевидном, ответила Милослава, а затем остановилась и с воодушевлением продолжила, подробно рассказывая всё, что знала о зверобое: — Он используется в отварах, мазях, да и просто в сушёном виде и лечит раны, успокаивает нервы, помогает при простуде…

Изобретатель внимательно слушал, по привычке отмечая и запоминая для себя полезную информацию, и изредка кивал в знак понимания. Притом мастер в этот момент был приятно удивлён, даже поражён такой осведомлённости сестры, которая явно очень хорошо разбиралась в травах, их свойствах и применении не хуже любого взрослого опытного целителя. Хотя подросток и давно знал, что Милослава всегда хотела стать лекарем, поэтому сейчас усердно изучала всё о растениях, отварах, мазях и много чего другого для осуществления своей заветной мечты.

Когда девочка закончила, молодой человек с улыбкой удовлетворённо заключил: — Что ж, действительно, это растение станет отличным дополнением для твоего сада.

— Вот именно! — воскликнула Милослава таким тоном, будто получила подтверждение давно очевидной истины, и деловито заметила, сделав шаг вперёд: — Так что давай продолжим поиски и не будем отвлекаться на разговоры!

— Замётано, — с улыбкой согласился подросток, а про себя подумал, хмыкнув: «Да уж, не хочет тратить время на разговоры, а сама мне целую лекцию прочитала о растениях».

Брат с сестрой продолжили идти сквозь пространство чащи, внимательно осматривая каждый её уголок. Хоть Ратмир и присоединился к поискам, однако дело всё равно не шло, несмотря на все усилия, нужного растения нигде не было видно, а вот множество других похожих — сколько угодно. Даже могло показаться, что лес нарочно подсовывал всё подряд и при этом прятал именно нужное в своей бесконечной зелени, заставляя снова и снова впустую блуждать между деревьями.

К тому же после того, как мастер начал помогать, как ни странно, задача ещё больше усложнилась, а не облегчилась, как должна была бы. Милославе теперь приходилось проверять не только свои находки, но ещё и подростка, который абсолютно не разбирался в травах, и словесное описание сестры необходимого не сильно ему помогали. Да ещё как назло он, несмотря на все старания, постоянно обнаруживал совершенно не те растения, отчего внутри у него возникала лёгкая досада, постепенно переросшая в раздражение из-за своей бесполезности.

— Нет, Ратмир, это обычный зверобой, у него нет чёрных точек на лепестках, — тяжело вздыхая, в очередной раз произнесла девочка, когда проверяла найденный им ещё один цветок.

— А этот? — с надеждой спрашивал юный гений, указывая на другое растение.

— А это вообще чистотел! — закатив глаза, с некоторым возмущением ответила девочка.

— Да что за напасть… Ладно, поищу дальше, — почесав затылок, с досадой пробормотал изобретатель.

— Похоже, тебе нужно изучить, как вообще выглядят лекарственные растения для общего развития. Во-первых, может пригодится в жизни, а во-вторых, в следующий раз больше не будешь мне находить всякую ерунду, — с усмешкой заметила Милослава, уже изрядно уставшая от «неправильных» находок брата.

— Я подумаю, — нахмурившись, буркнул мастер, а про себя подумал, понимая, что сестра в чём-то права: «Надо добавить это в мой список дел».

Наконец, спустя час, Милослава всё-таки нашла то, что нужно возле небольшого ручейка, но на всякий случай стала внимательно изучать растение. Мелкие жёлтые цветки, собранные в соцветия, напоминали маленькие пятиконечные звёздочки и источали характерный запах с лёгкой горчинкой. Шершавые на ощупь листья тёмно-зелёного цвета с зазубренными краями, едва заметными ворсинками, казалось, были вырезаны каким-то искусным мастером с особой тщательностью. Прямой стебель имел характерный красноватый оттенок у основания и разветвлялся на несколько крупных отростков, что только подтверждало догадку.

— Ну вот, это то, что нужно, — завершив проверку, удовлетворённо сказала девочка, после чего вынула из своей сумки небольшую лопатку и стала аккуратно выкапывать растение из земли, стараясь не повредить корни.

— Ну наконец-то, — подойдя к сестре, с облегчением в голосе пробормотал Ратмир, после чего и взглянул на заветный зверобой, и заметил, скрестив руки на груди: — По-моему, этот цветок мало чем отличается от тех, что я тебе показывал.

— Ой, не начинай! Разница на самом деле очень огромная! Просто признай, что ты абсолютно в этом не разбираешься, — с некоторым раздражением ответила Милослава, уже помещая зверобой в специальную банку, взятую с собой.

Вдруг обычное спокойствие леса нарушил чей-то слабый и протяжный стон, эхом пронесясь по лесному царству. Этот жалобный и пробирающий до мурашек звук доносился откуда-то из глубины чащи и явно служил призывом о помощи, заставляя сердце сжиматься от тревожного предчувствия. Вероятно, какое-то существо попало в беду и звало кого-то к себе на подмогу, умоляя как можно скорее спасти его, пока не стало слишком поздно — страшно было даже подумать, что именно там случилось.

— Ты слышал? — с тревогой спросила Милослава, взглянув на брата.

— Да. Похоже, какое-то существо попало в беду, — внимательно оглядываясь по сторонам, спокойно отозвался подросток.

— Нужно пойти посмотреть, может, мы сможем чем-то помочь! — решительно заявила девочка, готовая сорваться с места в любой момент, однако оставалась на месте, ожидая решения брата.

Юный гений на некоторое время задумался, чтобы трезво оценить риски, прежде чем сделать следующий шаг. Пусть, конечно, сердце кричало: надо кинуться в чащу, игнорируя страх и сомнения, и помочь несчастному созданию, чего бы это ни стоило, невзирая на все опасности на пути. Правда, разум напоминал: бросаться в неизвестность без какой-либо подготовки не только глупо, но и может привести к печальным последствиям, как минимум поставить под угрозу жизнь спасателей. Так что для молодого человека, следовавшего обычно именно голосу здравомыслия, решение виделось очень непростым ввиду всех сложившихся обстоятельств.

Неожиданно загадочный звук повторился снова, и в воздухе тут же повисла напряжённая тишина, даже естественные шумы природы стихли. В этот раз вопль был намного громче и отчётливее, разрывая пространство пронзительной нотой, в которой чувствовалась уже не только мольба, но и безысходность вместе с отчаянием. Создание теперь явно не просто испытывало страх, а уже кричало от боли, испытывая невыносимые мучения, из-за чего мирный лес теперь казался не таким уж безопасным.

После такого Ратмир уже не мог поступить иначе, только как поддержать идею сестры, невольно сжав рукоятку меча: — Ладно, пошли скорее!

Мастер и Милослава спешно направились на источник звука: подросток шёл чуть впереди, нервно сжимая рукоять своего оружия, а девочка следовала за братом позади, прижимая банку с растением. Всю дорогу в голове каждого из них крутились тревожные мысли, а воображение рисовало разные ужасные картины того, что могло случиться в сердце леса, раньше казавшимся таким безмятежным. Правда, естественно, никто не мог сказать точно, что именно происходило там, и оставалось лишь мысленно подготовиться ко всему, надеясь на лучший исход ситуации.

«Надеюсь, мы успеем и сможем помочь», — подумал изобретатель, постоянно оглядываясь по сторонам в поисках невидимой опасности.

Глава 17. «Дракончик»

Милослава и Ратмир приблизились к источнику жалобного звука и наконец узнали, что именно нарушило спокойствие леса. Спрятавшись за раскидистыми кустами, они увидели чудовищную картину, которая развернулась на небольшой поляне, со всех сторон окружённой вековыми деревьями. Там несколько крупных волков, оскалив зубы и низко рыча, загнали в угол крохотного, размером с щенка, беззащитного дракончика и безжалостно нападали на него снова и снова.

На маленькое существо больно было смотреть — оно сейчас выглядело не лучшим образом из-за битвы. Оранжевые глаза округлились от ужаса, страха и отчаяния, походя на два больших драгоценных камня в пять карат, но, как ни странно, в их глубине наблюдалось неудержимое пламя какой-то решимости. На стальной чешуе виднелись кровоточащие раны от когтей и укусов хищников, затмевая естественный серебристый блеск своим багровым рисунком с отчасти застывшими потёками. Крылышки беспомощно трепетали, пытаясь поднять своего владельца ввысь, но, к сожалению, ничего не выходило - они ещё были слишком малы, чтобы выполнять свою прямую обязанность.

Впрочем, несмотря на всю безысходность ситуации, дракончик не сдавался и отчаянно боролся за свою жизнь, хотя силы уже явно были на исходе. Он храбро пытался отбиваться от нападающих своим огненным дыханием, которое больше походило на жалкую попытку устрашения, чем на реальную угрозу для противников. Пламя являлось слишком уж слабым ввиду юного возраста и усталости от борьбы, поэтому каждая маленькая вспышка вызывала лишь кратковременное отступление диких зверей.

«Так, надо однозначно попытаться спасти дракончика. Но как? Девять волков против меня одного — шансы на благополучный исход крайне малы. Значит, надо как-то увеличить вероятность моей победы…», — начал соображать юный гений, прикидывая свои шансы на успех в спасении беззащитного создания.

— Бедный, он долго не продержится, — прошептала Милослава, наблюдая за всем происходящим на поляне.

— Да, вижу, — также тихо ответил подросток и продолжил размышлять: «Самое логичное — это использовать фактор внезапности и постараться как-то напугать или хотя бы сбить с толку. Больше преимуществ для себя в данной ситуации я пока не вижу…»

— Надо ему помочь! — воскликнула Милослава и решительно сделала шаг вперёд, готовая уже броситься к дракончику.

Мастер сразу же резко схватил за руку сестру и поспешно затащил обратно в укрытие, оберегая от свершения дальнейшей глупости, а затем недовольно прошипел: — Куда ты собралась? Совсем с ума сошла? Хочешь оказаться в том же положении, что и дракончик... при смерти?!

— А что делать? — растерянно спросила девочка и посмотрела на бедное существо, окружённое волками.

— Подождать немного, мне надо подумать, — смягчив тон, прошептал Ратмир и стал обдумывать несколько сценариев, которые могли бы сработать, и их последствия, скользя глазами по окружающему пространству: «Так, местность мне поможет подобраться как можно ближе и получить эффект неожиданности, но что дальше? Как мне напугать волков? В природе существует очень мало вещей, способных на такое: громкий звук, присутствие более сильного хищника, огонь…»

— Неужели у тебя есть план? — с удивлением спросила сестра, подняв одну бровь.

Спустя несколько секунд молчаливой паузы подросток выбрал самый подходящий, но всё равно рисковый вариант спасения и наконец ответил: — Возможно, да…

— И что ты задумал? — с волнением поинтересовалась девочка и взглянула на своего брата с надеждой, что у него, как всегда, найдётся блестящее решение проблемы.

— Воспользуюсь фактором внезапности и попробую напугать волков огнём меча. Если повезёт, то они убегут или хотя бы у меня будет несколько секунд, чтобы схватить дракончика и убежать. В противном случае придётся драться, — спокойно рассказал свою задумку молодой человек, готовясь вот-вот начать осуществлять свой план.

— Это же опасно! Ты уверен, что справишься? — испугавшись за брата, дрожащим голосом произнесла Милослава и ещё сильнее прижала к себе банку со зверобоем от волнения.

— Меня отец кое-чему научил. Так что, думаю, да — с твёрдой решительностью ответил Ратмир и на несколько секунд задумался, а затем после короткой молчаливой паузы добавил: — К тому же других вариантов у нас всё равно нет.

Девочка несколько растерялась, не зная, что сказать на это, и просто замолчала, невольно сжав губы. Она где-то минуту переводила тревожный взгляд то на брата, то на поляну, где разворачивалась ужасная сцена, словно искала какой-то другой, более безопасный выход из ситуации. Кажется, сестра очень не хотела, чтобы брат подвергал себя такой большой опасности — вся затея выглядела слишком рисковой, однако и смириться с тем, что дракончик останется без помощи и наверняка погибнет тоже не могла.

В то время подросток терпеливо ждал решения девочки и не торопил, чутко наблюдая за происходящим на поляне. Дело в том, что без её благословения он не собирался ничего предпринимать, хотя уже приготовился начать осуществлять свой план и ситуация требовала как можно скорее действовать. Как-никак мастер отлично понимал: если они с сестрой не будут заодно, то сестра могла нечаянно помешать осуществить задуманное, а в данной ситуации любая оплошность могла стоить жизни.

Наконец Милослава тяжело вздохнула, вероятно, приняв решение, и согласилась: — Ладно, хорошо. Иди спасай его.

— Тогда я пошёл, — коротко ответил Ратмир и уже было почти сорвался с места, но в этот момент сестра резко схватила его за рукав.

— Только прошу. Будь осторожен и постарайся не нанести серьёзного вреда волкам. Ведь не их вина, что мы хотим отобрать у них обед, — настойчиво попросила девочка, как ни странно волнуясь в такой ситуации даже за грозных хищников.

— Постараюсь, — хмыкнув, пообещал мастер, чтобы успокоить сестру, однако понимал, что ситуация слишком серьёзна, поэтому про себя подумал: «Если всё же схватка будет не на жизнь, а на смерть, то, естественно, придётся защищаться, уже не думая о том, чтобы не навредить».

— Удачи, — прошептала вслед Милослава и с тревогой стала наблюдать за действиями брата, находясь на безопасном расстоянии в укрытии кустом.

***

Ратмир потихоньку стал приближаться к месту сражения, постоянно следя за любым изменением в ситуации. Причём он выбрал путь не напрямик, а в обход, скрываясь среди лесной зелени и контролируя каждое своё действие, чтобы не выдавать своего присутствия раньше времени, скажем наступив на сухую ветку. Такая особая тактика позволяла в дальнейшем использовать эффект неожиданности для атаки на волков, давая хороший шанс на спасение малыша и конечно на сохранение жизни самому себе.

Ратмир буквально на секунду последний раз посмотрел на сестру и, когда заметил, что та осталась на месте в безопасности, не последовав за ним, с облегчением подумал: «Ладно хоть Милослава не отважилась идти за мной следом».

Совсем скоро молодой человек совсем близко подобрался к хищникам и укрылся за большим деревом, не спеша обнаруживать себя. Сейчас по плану он должен был подготовиться к встрече с хищниками, ведь дальше любое промедление могло обойтись очень дорого. Следовательно, не теряя драгоценного времени и сохраняя холодный рассудок, подросток аккуратно достал меч и быстро, стараясь не издавать лишнего шума, активировал огненный механизм.

«Вся надежда на то, что моя задумка сработает и огонь в какой-то степени обескуражит волков», — подумал юный гений, готовясь к решающему моменту, и про себя добавил: «Главное — не дать им времени осознать, что я один и не такой уж грозный противник для них».

Внезапно, насколько мог видеть изобретатель из своего укрытия, ситуация резко ухудшилась, и медлить явно больше было нельзя. Один из волков, самый крупный, подобравшись вплотную к своей жертве, молниеносно рванул вперёд и нанёс новый удар своими острыми зубами, с силой сомкнув челюсти. Воздух тут же разорвал пронзительный крик боли, и с близлежащих деревьев птицы целыми стайками, испуганно крича, взмыли ввысь, чтобы убежать от возможной опасности как можно дальше. После этого дракончик, уже не в силах отбиваться, беспомощно рухнул на землю, завалившись на бок, и устало закрыл глаза, явно потеряв сознание. Теперь малыш становился очень лёгкой добычей, и хищники без проблем могли с ним расправиться в несколько укусов, безжалостно выгнав из тельца последние остатки жизни.

«Всё, ждать больше нельзя!» — пронеслось в голове у мастера, который осознал, что времени на подготовку больше не было.

Собравшись с мыслями, Ратмир выскочил из своего природного укрытия и ринулся на помощь маленькому беззащитному существу. Он быстро оказался прямо рядом с разъярёнными волками и стал действовать чётко по плану, нисколько не растерявшись перед возможной опасностью. Встав в боевую стойку, как учил его отец, молодой человек начал размахивать огненным мечом, стараясь выглядеть как можно более угрожающе, в надежде отпугнуть хищников.

— Прочь от него! — гневно крикнул подросток, чтобы добавить эффекта устрашения.

Свирепые хищники, ранее сфокусированные на дракончике, сразу обернулись на наглеца, решившего бросить им вызов. Уши были подняты вверх и слегка подрагивали, улавливая каждый шорох, что указывало на крайнюю настороженность и замешательство животных, но не испуг. Глаза, наполненные хищным блеском, смотрели прямо на молодого человека и внимательно оценивали нового противника, пытаясь понять, насколько тот представляет угрозу. На мордах застыл злобный оскал, обнажавший на чёрных дёснах белые клыки в два ряда с тёмными каплями крови, не предвещая ничего хорошего — волки были настроены очень воинственно и отступать не собирались. Низкое рычание вырывалось из глоток, перекатываясь тяжёлым гулом в груди, и звучало будто предупреждение, усиливая ощущение надвигающейся угрозы. Серая шерсть на загривках зверей стояла дыбом, походя на броню из колючих игл, и делала их в два раза больше, чем есть на самом деле, придавая ещё больше внушительный вид.

«Всё очень плохо… Они совсем меня не испугались! Похоже, придётся отбивать дракончика силой!» — подумал изобретатель и приготовился к драке, ожидая первого хода хищников.

Несколько томительных минут ничего не происходило: противники, словно статуи, стояли и смотрели друг на друга в ожидании действий другой стороны. Напряжение окутывало поляну плотным, но невидимым туманом, и казалось, даже в воздухе пробегали разряды скрытой враждебности, готовые вспыхнуть при малейшем движении. Секунды тянулись целую вечность, словно время замедлило свой ход, и превращали ожидание развязки происходящего в мучительное испытание. Тишина была настолько оглушающей, что стук сердца и дыхание всех собравшихся — звуки почти неслышные в обычных условиях — ощущались сейчас в ушах как звон колокола.

«Почему они ничего не предпринимают?» — сжав рукоятку меча крепче, с волнением подумал Ратмир.

Внезапно произошло то, чего юный гений никак не мог предвидеть в самых смелых предсказаниях — настоящее чудо, что ли. Волки почему-то вдруг резко успокоились и, насколько мог судить подросток, совершенно передумали вступать в бой, смотря с любопытством и неким уважением на своего недавнего противника. Должно быть, они увидели в подростке что-то такое, отчего перестали воспринимать его как угрозу и даже больше — начали считать его вроде как другом.

Дальше начали происходить ещё более странные вещи, и всё походило на какой-то удивительный сон. Самый крупный волк, вероятно, вожак стаи, вышел вперед, приблизившись к подростку, и издал мелодичный вой, а затем опустил голову и слегка поклонился, видимо, в знак уважения. Точно также сделали и остальные хищники, следуя примеру своего лидера и повторив абсолютно каждое действие, словно участвуя в неком торжественном ритуале признания.

В то время мастер, увидев, что опасность миновала, опустил свой меч и удивлённо наблюдал за развитием событий, оставаясь на прежнем месте. Всё творящееся выглядело весьма загадочно и странно, абсолютно сбивая с толку, из-за чего ошеломлённый подросток совершенно перестал понимать что-либо. В голове никак не укладывалось, что хищники не только не стали нападать на него, но и наоборот, выразили вроде как уважение по отношению к нему.

«Что это всё значит?!» — с недоумением подумал озадаченный мастер, не находя объяснения действиям этих величественных хищников.

Вскоре волки стали один за другим покидать поляну, потеряв к дракончику всякий интерес, и лишь вожак на некоторое время ещё задержался. Этот хищник будто хотел что-то ещё сделать напоследок, прежде чем уйти с остальными, и, дождавшись, когда все остальные ушли в лес, он пристально посмотрел на подростка, будто хотел проверить что-то. Да так, что казалось, взор животного проникал за внешнюю оболочку в саму душу, явно видя то, что обычно скрыто от обычных глаз.

Спустя минуту предводитель развернулся и побежал в чащу, вскоре исчезнув в тени деревьев, а мастер так и остался стоять на том же месте, переваривая случившееся. В разуме молодого человека крутилось множество мыслей о странном поведении волков, но ни одна не могла внести хоть какой-то ясности, а скорее даже наоборот. Чем дольше Ратмир пытался разобраться в произошедшем, тем больше осознавал, что логичных ответов у него как таковых и нету.

«Почему волки отступили, ведь огонь их даже не напугал? Может, дело в том, что ко мне всегда все животные относились как-то по-особому? Или дело всё ещё в чём-то? Хотя, кажется, эти хищники во мне что-то увидели… Только что именно?!» — нахмурившись, размышлял юный гений, чтобы попытаться найти хоть какое-то объяснение поведению волков.

Вдруг послышался топот чьих-то ног по земле, что вывело наконец молодого человека из продолжительного ступора. Подросток потушил огонь на лезвии меча, не желая тратить редкое топливо в пустую, быстро повернулся и взглянул на источник звука, уже догадываясь, что увидит. Как оказалось, это к нему уже, стараясь не выронить свою банку со зверобоем, бежала Милослава, которая, вероятно, после ухода волков решила, что опасность миновала, и осмелилась выйти из укрытия.

— Как хорошо, что всё обошлось! Я уж думала, тебе конец… — приблизившись к брату, с облегчением и радостью в голосе произнесла слегка запыхавшаяся девочка, а затем удивлённо спросила: — Только вот… Что это вообще было? Почему волки себя так повели?

— Не знаю. Я сам не меньше тебя удивлён подобному развитию событий, — пожав плечами, честно признался Ратмир и вложил свой меч в ножны.

— Что ж, в любом случае я рада, что закончилось всё относительно благополучно, — с улыбкой заметила сестра, осознавая, что брат чудом избежал схватки со свирепыми хищниками.

Поставив банку с растением на землю, Милослава приблизилась к дракончику и аккуратно стала осматривать его раны, присев рядом. Взгляд внимательно изучал каждую деталь, а руки бережно ощупывали тело малыша, чтобы найти все повреждения, даже невидимые глазу. Причём девочка явно действовала со знанием дела, хотя впервые имела дело с таким существом — видимо, сказывался опыт ухода и лечения за другими видами животных.

— Он выживет? — наблюдая за действиями сестры, осторожно спросил подросток и с тревогой посмотрел на глубокие раны существа.

— Думаю, да. Хоть, конечно, ему и здорово досталось, — не отрываясь от своего занятия, сказала Милослава.

— И я так понимаю, нам придётся забрать его домой? — нахмурившись, поинтересовался Ратмир, хотя и так понимал, что ответ сестры будет положительным.

— Обязательно. Нужно же обработать его раны. Да и одного оставить здесь мы его не можем, ведь в таком состоянии он станет лёгкой мишенью для других хищников, — подтвердила сестра и выпрямилась, закончив осмотр малыша.

— Хорошо, — кивнув, согласился юный гений, а затем добавил, зная, что у такого решения могут быть определённые последствия: — Только, надеюсь, мы невольно таким образом не разлучим его с семьёй.

— Раз волки напали на дракончика и к нему никто не пришёл на помощь, кроме нас, значит, родители точно где-то не здесь. И мы не сделаем ничего плохого, если заберём малыша, — уверенно заявила Милослава, чтобы развеять сомнения брата.

— Что ж, наверное, ты права, — вздохнув, согласился молодой человек, однако всё равно не был полностью уверен в правильности такого решения.

— Я понимаю твои сомнения по поводу этого решения. Но ты же понимаешь, что если мы этого не сделаем, то он может здесь погибнуть один без помощи? — положив руку на плечо брата, мягко заметила девочка.

— Ладно, давай заберём его домой, — окончательно сдался подросток, ведь понимал всю логичность доводов сестры.

— Отлично. Тогда давай аккуратненько бери его и пойдём быстрее домой, — скомандовала Милослава, забрав свою баночку со зверобоем.

Ратмир кивнул, после чего наклонился и аккуратно поднял дракончика, стараясь не потревожить его раны, а затем невольно взглянул на него. Малыш до сих пор не очнулся и выглядел сейчас очень хрупким и уязвимым из-за своего состояния, поэтому однозначно требовал особого бережного отношения. Так что подросток бережно прижал его к груди, чтобы защитить от возможных случайных ударов или тряски в дороге, и взглянул на сестру, указывая на свою готовность отправиться в путь.

Вот уже брат с сестрой отправились обратно домой, стараясь идти как можно быстрее, чтобы наконец оказать созданию полноценную помощь. Так они скоро миновали злосчастную поляну и пошли через знакомые едва заметные тропки в лесу, петлявшие меж старых деревьев с мшистыми стволами и зарослей кустарника. Милослава шла впереди, внимательно оглядываясь, чтобы выбрать наиболее удобный и короткий путь, а Ратмир следовал за ней, крепко держа дракончика на руках. Причём всю дорогу оба пребывали в молчании, хотя казалось после случившегося надо было многое бы обсудить, но каждый предпочитал побыть наедине со своими мыслями.

***

Где-то к вечеру Ратмир с дракончиком на руках и Милослава уже шли через родовой участок своей семьи. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, создавая на небе розово-фиолетовое зарево, и света едва хватало, чтобы увидеть вместо размытых силуэтов чёткие очертания мира в сгущающихся сумерках. Вокруг начинали просыпаться характерные для этого времени суток звуки природы, такие как стрекотание сверчков, пение соловьев и мягкий шелест листьев на деревьях. Воздух постепенно наполнялся прохладой, и на коже ощущался освежающий холодок, который с каждым часом усиливался, предвещая наступление скорой ночи.

Юный гений пребывал в своих мыслях, думая о дракончике: «Конечно хорошо, что я смог спасти дракончика, но правильно ли мы сделали, что решили забрать его? Может был шанс вернуть его родителям? Хотя каким образом мы бы нашли их, если те находились не близко? А если дракончик и вовсе являлся сиротой по каким-то причинам?...»

Несмотря на все беспокойства, терзавшие разум, изобретатель был очень рад, что это создание останется у него хотя бы на какое-то время. Причём причиной тому служило не сколько удовольствие от самого спасения малыша, а счастье находится так близко с настоящим драконом, пусть даже ещё маленьким. Пусть, конечно, такие существа не считались какой-то редкостью и большинство из них встречались повсеместно, однако никто не мог гарантировать человеку сохранение жизни при столкновении с этими грозными животными. Подобные создания не очень жаловали людей по многим обстоятельствам, поэтому любой бы в здравом уме предпочёл избежать знакомства с подобными тварями всеми способами.

«Да уж, а маленькие драконы совершенно не кажутся такими опасными, как их взрослые сородичи», — хмыкнув, подумал Ратмир и посмотрел с улыбкой на маленькое существо в своих руках.

Дракончик уже пришел в себя и с любопытством наблюдал за окружающим пространством своими оранжевыми глазами. Стальная чешуя поблёскивала в тусклом свете заходящего солнца, похожая на некую броню, но пока ещё тонкую и хрупкую, что подтверждали многочисленные раны. Маленькие крылышки были сложены вдоль тела и лишь иногда инстинктивно немного подрагивали при каждом порыве ветра, издавая вроде бы металлический шорох. Чуткие ушки чуть шевелились, поворачиваясь в разные стороны, и выполняли свою прямую обязанность — улавливали каждый звук вокруг, реагируя даже на малейший шорох ветра. Прямой хвостик, отдалённо чем-то похожий на змеиный, слегка подрагивал и частенько стукался об руки подростка, выдавая некоторую напряжённость существа от незнакомой обстановки. Носик активно принюхивался, втягивая воздух короткими резкими вдохами — ноздри расширялись и сжимались в быстром ритме, чтобы изучить новые необычные запахи.

«Надо бы поискать информацию об этом виде в городской и домашней библиотеке», — решил изобретатель и с некоторым сомнением подумал, невольно вздохнув: «Хотя вряд ли я найду сильно много. Насколько я помню, в книгах, которые я уже изучил, большинство сведений основаны скорее на слухах и легендах, чем на фактах. Слишком мало кто изучал драконов и при этом остался целым и невредимым…».

— Как думаешь, как наши родители отнесутся к дракончику? Позволят ли оставить? — вдруг высказала свои опасения вслух Милослава, вернув брата в реальность.

— Не знаю… — пожав плечами, ответил подросток и увёл задумчивый взгляд в сторону.

Мастер на самом деле не знал, как именно родители отреагируют на найдёныша, но уже предполагал: они наверняка не слишком обрадуются. Существо со стальными чешуйками, несмотря на своё теперешнее бедственное состояние и юный возраст, оставалось драконом, а такому соседству мало бы кто обрадовался. Вследствие этого юный гений осознавал: придётся как-то донести до близких, что существо совсем безобидное и абсолютно беспокоиться не о чем. Правда, пока как именно подобное провернуть, молодой человек пока даже не представлял, но точно понимал: надо привести какие-то убедительные доводы, чтобы пересилить страх перед огнедышащим малышом, который пока в наличии было не так много.

— Ладно, должно всё быть нормально. В конце концов, они же не выгонят маленькое раненное создание обратно в лес! — с немного наигранной уверенностью произнесла Милослава, будто пыталась убедить сама себя в этом.

— Скорее всего, не выгонят… Но кто знает… — нахмурившись, пробормотал молодой человек и взглянул на видневшийся среди деревьев родной терем.

— В крайнем случае мы убедим их передумать, — решительно заявила девочка, которая, похоже, точно не хотела отступать так легко, несмотря на трудности.

— Отца, может быть, но маму… — с сомнением в голосе заметил изобретатель, зная крутой нрав матери.

— Ничего, придумаем что-нибудь, — не желая идти на поводу даже, вероятно, у напрасных опасений, с оптимизмом сказала Милослава и с улыбкой взглянула на малыша в руках брата.

— Надеюсь… — вздохнув, ответил Ратмир и невольно прижал к себе крепче свою драгоценную ношу.

Вскоре брат с сестрой уже поднялись на крыльцо и увидели, что там дремал пёс Сумрак, развалившись неподалёку от двери. Мощная голова с полностью закрытыми веками была расслабленно опущена на передние лапы, как на мягкую подушку, будто зверь уснул от приятной усталости на своём посту после долгого дня. Дыхание ощущалось ровным и спокойным, мягкими тёплыми волнами поднимая и опуская бока, и лениво гоняло мелкие пылинки с досок пола. Ушки время от времени чуть дёргались во сне, инстинктивно реагируя на каждый новый звук в окружающей среде: стрекот кузнечиков в траве, шёпот листьев на ветру, шорох ночных животных, одинокое уханье совы и даже где-то далеко тихий плеск озера.

— Давай его постараемся не потревожить. Неизвестно, как он отреагирует на дракончика, — шёпотом предложила Милослава и с некоторым сомнением посмотрела сначала на пса, а затем на раненого малыша.

— Согласен. Надо тихо обойти его и не разбудить, — также тихо отозвался мастер, не берясь предугадывать реакцию пушистого охранника на дракончика.

Подросток и девочка осторожно и как можно неслышно двинулись к двери, выверяя каждый шаг, чтобы не издавать лишних звуков. Правда, несмотря на все старания, незамеченными пройти всё равно так и не удалось — слишком чуткие органы чувств у Сумрака, как и положено хищной натуре этого животного. Пёс даже через сон услышал приближение людей, а самое главное — почуял чужеродный запах сталечешуйчатого существа и, конечно, крови, отчего мгновенно проснулся.

— Ой-ой… Мы его разбудили! — с некоторой паникой в голосе пролепетала Милослава и нервно сжала губы.

Брат с сестрой, когда заметили пробуждение Сумрака, сразу остановились, с волнением ожидая непредсказуемых действий от стража. Дети очень хорошо понимали: хоть пёс весьма умный, прежде всего зверь, причём вовсе не травоядный, поэтому мог зарычать или того хуже — кинуться. Так что Ратмир прижал дракончика сильнее и постарался закрыть руками, как бы пряча от возможной угрозы, а Милослава едва заметно отступила на шаг назад, прижав к себе банку с растением, и затаила дыхание.

Пёс встал с места и неспешно, но весьма настороженно подошёл к подростку, остановившись буквально в полушаге. Дальше вытянул морду и приступил к изучению незнакомого создания, осматривая и обнюхивая со всех сторон, что заставило дракончика буквально вжаться в объятия изобретателя от страха. Наконец, с некоторой озадаченностью отстранился от исследованного объекта, а затем сел на задние лапы и задумчиво, с некоторым недоверием уставился на малыша, будто не знал даже, как реагировать на такое чудо.

— Спокойно, Сумрак. Он не опасный, — произнёс подросток в надежде как-то отговорить зверя от любых агрессивных действий в дальнейшем.

Сумрак с недоумением посмотрел в лицо Ратмира, и во взгляде прямо читалось: «Хозяин, ты кого вообще притащил сюда?!»

— Это всего лишь маленький дракончик, которому нужна помощь, — как бы отвечая на поставленный вопрос, мягко заметил мастер.

Пёс снова подозрительно покосился на дракончика, чуть сморщив нос, будто хотел сказать: «Ты уверен, что этому существу можно доверять? Оно выглядит странно, и пахнет тоже…»

— Извини, дружище, но он какое-то время поживёт у нас. Так что тебе придётся с ним подружиться… — сообщил молодой человек и после короткой паузы добавил: — Ну или хотя бы просто не трогать при встрече.

Страж недовольно фыркнул, выражая свой немой протест такому решению, но всё же был готов исполнить волю хозяина, хотя наверняка и с некоторыми оговорками. После этого встал, демонстративно развернулся и с гордым видом неторопливо отошёл на несколько шагов от детей, подёргивая ушами и хвостом от внутреннего возмущения. Затем опять лёг, но уже возле ограждения крыльца, выставив передние лапы вперёд, и посмотрел с некоторым укором на хозяина, давая понять: «Ладно, будь по-твоему… но я ему всё равно не доверяю».

— Кажется, пронесло… — выдохнув, с облегчением протянула Милослава, наблюдавшая за ходом событий.

— Пока да… — нахмурившись, едва слышно отозвался юный гений, смотря то на пса, то на дракончика на руках.

Глава 18. «Возвращение домой»

Ратмир и Милослава переступили порог дома, быстро миновали прихожую и оказались в огромном зале первого этажа. Здесь царила уютная атмосфера: зажжённые свечи мягко мерцали в светильниках; тени плясали по углам свой загадочный танец; в воздухе витал запах вкусного ужина; тягучая тишина окутывало помещение мягким покрывалом; тусклый свет звёзд вместе с луной проникал через окна, привнося серебряные оттенки; за стёклами рам сумрачные пейзажи добавляли особый колорит ко всей картине. Единственное, что нарушало безмятежность пространства, так это недовольная мать, сидевшая на одном из диванчиков в ожидании возвращения детей — по всем признакам женщине совсем не пришлось по душе, что её оба ребёнка где-то шастают в такое позднее время.

— Ой, кажется, нам сейчас влетит! — испуганно прошептала Милослава и отступила на шаг назад, спрятавшись за спину брата.

Подросток ничего не ответил и лишь про себя подумал, нахмурившись: «Надо было предупредить маму о наших планах пойти в лес, но что уж теперь…»

Завидев вернувшихся, женщина сразу поднялась со своего места и немедленно подошла к детям, а затем посмотрела на них весьма сердитым взглядом и строгим голосом поинтересовалась, скрестив руки на груди: — Ну и где вас носило?

Милослава пугливо выглянула из-за брата, показала растение, принесённое из леса в банке, и ответила: — Мы ходили в лес за зверобоем для моего сада.

— А предупредить нельзя было? Я, между прочим, волновалась! — разгневанно произнесла женщина, повысив голос.

— Извини, я забыла… — опустив голову, виноватым тоном сказала девочка.

— А ты что молчишь?! — с упрёком обратилась к сыну женщина, переключив внимание на второго виновника своего плохого настроения. — У тебя какое оправдание на этот счёт?

— Я… — хотел было ответить Ратмир, но его слова неожиданно прервали.

Дело в том, что женщина, как только заметила на руках сына раненое существо, естественно, издала истошный вопль, эхом прокатившийся по стенам зала. Дальше положила руку на грудь, будто пыталась унять учащённое сердцебиение, и невольно отступила на несколько шагов назад, чуть пошатнувшись. Похоже, мать не на шутку испугало необычное создание — кому понравится, когда дети притащили домой не просто какую-то зверюшку, а настоящего дракона — как известно, очень опасная тварь.

От подобного резкого звука чуть уже дремавший малыш сразу встрепенулся и стал действовать согласно своим инстинктам, не на шутку перепугавшись. Сначала создание вздрогнуло, округлив оранжевые глаза от страха, и инстинктивно вжало голову в плечи, как бы стараясь стать меньше и как можно незаметнее. Потом, спустя пару секунд, оно в панике стало пытаться искать убежище — в данном случае зарылось поглубже в объятия подростка, прижимаясь к телу своего спасителя как можно сильнее в поисках защиты.

Заметив такую реакцию своего подопечного, юный гений с сочувствием подумал: «Хорошо понимаю тебя, я тоже иногда побаиваюсь её».

Наконец мать дрожащей рукой указала на малыша и воскликнула: — Ратмир, ты кого принёс?!

— Мам, это всего лишь детёныш дракона, — мягко заметила Милослава и с улыбкой взглянула на сталечешуйчатое существо.

— Я вижу, что не котёнок! Вы зачем его сюда притащили?! — с негодованием резко воскликнула мать, нахмурив брови.

— Что за шум, а драки нет, — вдруг раздался любопытный голос отца, вышедшего из двери, которая разделяла трапезную и зал.

Князь всё это время, вероятно, ждал начала ужина в столовой, но когда услышал уж слишком громкие разбирательства, решил узнать, в чём дело. Не мог же мужчина проигнорировать голос жены, звучавший намного громче и более эмоционально, чем обычно, ведь это означало — происходит что-то из ряда вон выходящее. Вот он и пошёл на источник шума, быстро оказавшись в зале, а потом сразу же направился ко всем собравшимся, чтобы вмешаться и попытаться сгладить ситуацию, хотя ещё и не знал, в чём весь сыр-бор.

— Родослав, полюбуйся, кого наши дети притащили домой! — с явным недовольством проговорила женщина, махнув рукой в сторону сына и дочери.

Князь подошёл к подростку поближе и взглянул на необычное создание, после чего спокойным голосом задумчиво протянул, поглаживая бороду: — Маленький раненный дракон… Любопытно…

— Серьёзно?! И это всё, что ты можешь сказать? — возмутилась мать и смерила мужа неодобрительным взглядом.

— Да, действительно, ты права, Доброгневушка, — улыбнувшись, ответил мужчина и с ноткой строгости обратился к двум «провинившимся», подняв одну бровь: — Дети, что произошло? Почему вы принесли дракончика домой?

— Мы просто не могли его оставить там, в лесу! Он там был совсем один, без родителей. А на него ещё волки напали и ранили, — немного сумбурно объяснила ситуацию девочка, стараясь передать то, насколько важно было помочь дракончику.

— В общем, теперь ему нужно лечение и дом, — подытожив рассказ сестры, заключил Ратмир и с надеждой попросил родителей: — Можно он поживёт у нас?

— Да вы с ума сошли! Это же дракон! Он может нам спалить весь дом или что-то сломать, — всплеснув руками, возмущённо произнесла Доброгнева и взглянула на мужа, надеясь, что тот поддержит её.

— Доброгнева, не думаю, что маленький раненый дракон может учинить слишком большие разрушения, — скрестив руки на груди, спокойно заметил Родослав, который явно был на стороне детей или, по крайней мере, не разделял паники супруги.

— Тем более мы будем за ним пристально следить, — поспешно пообещала Милослава, с мольбой посмотрев на мать.

— И что с того! Всё равно это существо опасно! — всё ещё гневалась Доброгнева, не желая уступать.

— Не думаю. Ещё не было случаев нападения таких маленьких дракончиков на людей, — хмыкнув, спокойно заметил князь, державшиеся в этой ситуации с привычной невозмутимостью.

— А если нам, так сказать, «повезёт» и наш случай будет первым?! — уперев руки в боки, воскликнула обеспокоенная женщина и добавила: — К тому же, если даже сейчас это не случится, пока дракончик маленький, то потом, когда он подрастёт, шансы на нечто подобное заметно возрастут! И что тогда?!

— Вот потом и будем думать, — невозмутимо ответил Родослав, а потом кивнул в сторону дракончика и с улыбкой заметил: — А пока, как видишь, он выглядит совершенно безобидно. Даже напугался от твоего громкого голоса.

— К тому же, ему нужна помощь. Без лечения один он просто не выживет, — спокойно привёл весомый аргумент подросток, чтобы переубедить мать.

— Да! Мы же не можем прогнать его обратно в лес! — с отчаянием воскликнула девочка, готовая вот-вот расплакаться.

После этих слов Доброгнева как-то растерялась и сразу не нашлась что ответить, мгновенно утратив всю свою уверенность. Видимо, сердце матери дрогнуло от подобного заявления дочери, поэтому гнев чрезвычайно быстро сменился на милость, а тревога уступила место тихому пониманию. Так что теперь женщина уже не выглядела такой строгой и непреклонной, а скорее задумчивой, переводя взгляд между мужем, дочерью, сыном и раненым существом.

Около минуты в помещении висело напряжённое молчание, и всё внимание было обращено на женщину: все ждали её ответа, затаив дыхание. В то время Доброгнева не спешила что-либо сказать и неспеша обдумывала, как поступить, тщательно взвешивая в уме каждую мысль и возможный исход. Женщина уже не могла ответить отказом на просьбу, хорошо осознавая: действительно, бросить дракончика на произвол судьбы в лесу было нельзя, но и принять в дом опасное существо было довольно непросто.

— Ладно, будь по-вашему, — со вздохом сдалась Доброгнева, а затем посмотрела на детей и строго наказала, нахмурившись: — Но вы должны следить за ним и не позволять ему творить разрушения в нашем доме!

— Конечно, будем следить, обещаем, — кивая, радостно воскликнула Милослава, и на её лице засияла широкая улыбка.

— Благодарю, что разрешила нам его оставить, — с признательностью добавил Ратмир, понимая, что это решение далось нелегко матери.

— Не разрешишь тут. Навалились все разом, а теперь благодарят, — хмыкнув, проворчала женщина, а затем посмотрела на дракончика и повелела: — Идите займитесь его ранами, а как закончите, отправляйтесь в трапезную кушать. Я уже всё приготовила.

— Конечно, так и сделаем, — с улыбкой ответила девочка и задумалась, вероятно, над планом лечения дракончика.

После все разошлись по своим делам, и брат с сестрой направились в одно из помещений, находившееся на чердаке. Оно полностью находилось только в распоряжении Милославы и предназначалось для различных целей, связанных с целительством, — это было её небольшое царство, которое практически никто не посещал. Там девочка хранила все свои лекарственные запасы и книги, сушила травы, создавала мази и настои, а иногда лечила случайно найденных больных животных.

***

Помещение, куда вошли Ратмир и Милослава, представляло собой уютное пространство с обычным и не вычурным убранством. Потолок, стены и пол были отделаны добротными досками с естественным узором древесных колец. Источниками света в тёмное время суток служили и сейчас постепенно зажигались люстры с металлическими ободами и бронзовые подсвечники на горизонтальных поверхностях. Небольшие окна с занавесками из льняной ткани пропускали в дневное время свет солнца, а сейчас — луны и звёзд, создавая дополнительное мягкое сияние в комнате.

Всё пространство выглядело вполне функциональное, ведь создавалось специально под нужды и вкусы девочки. Сушёные травы висели на верёвках под самым потолком и сушились, источая терпкий запах, от которого любой с особо чувствительным обонянием начинал непроизвольно чихать. Шкафы с резными уголками и стеклянными створками выстроились вдоль стен и хранили на своих полках баночки с отварами, травами и мазями. Несколько кресел и старинный диванчик с зелёной обивкой из светлого дерева располагались в разных углах и создавали уютные уголки для отдыха, украшенные вышивкой природных мотивов. Два стола выполняли свои функции: один массивный дубовый с бежевой скатертью находился посередине и служил для приёма пациентов-животных, а другой письменный возле стены. Сундуки разбросались тут и там, вероятно, храня в себе различные инструменты и другие вещи для лечения — каменные ступки, запасные флакончики, травяные сборы и свернутые полотна для перевязки. Белый умывальник с керамическим кувшином и тазом, как и чистые полотенца на полке, прибитой рядом, предназначались для очищающих процедур, позволяя удалить любую грязь и обеспечить относительную стерильность.

Едва войдя в комнату, Милослава тут же приступила к делу, чтобы как можно быстрее помочь раненому существу. Сначала подошла к одному из шкафов и аккуратно открыла створку, а затем быстро пробежалась взглядом по полкам и уверенно достала оттуда стеклянный сосуд с густой мазью. Дальше приблизилась к сундуку, размещённому рядом, открыла крышку, покопалась внутри, пока наконец не извлекла чистые повязки, выбрав самые мягкие и тонкие. После этого ненадолго остановилась и задумчиво взглянула на вещи в своих руках — наверняка размышляла над тем, всё ли взяла для обработки ран маленького существа.

— Слушай, а ты вообще имела дело с драконами? — поинтересовался Ратмир, наблюдавший за действиями сестры.

— Неа, — бросила целительница, выйдя из своих мыслей, и направилась направляясь к столу с бинтами и стеклянной баночкой.

— Тогда ты уверена, что знаешь, как его лечить? — с лёгким сомнением уточнил подросток, взглянув на дракончика.

— Конечно! Принцип лечения ран одинаков для всех, — уверенно заявила Милослава, которая уже подошла к столу посередине комнаты и стала раскладывать свою драгоценную ношу на скатерти.

— Ну ладно, как скажешь, — пожав плечами, ответил юный гений и решил просто довериться профессионализму сестры.

Разложив бинты и поставив скляночку с мазью на стол, маленькая целительница сразу скомандовала: — Так положи его сюда.

Ратмир кивнул в знак понимания задачи и быстро выполнил указания, не задавая лишних вопросов. Он бережно уложил дракончика на стол, стараясь не причинить ему неудобства, после чего оградил руками пути возможного отступления и стал пристально следить за малышом. Как-никак подросток отлично осознавал: для эффективности лечения пациент должен оставаться на месте, а маленькое существо могло в любой момент дёрнуться или попытаться выбраться, если почувствует себя неуютно.

В это время дракончик, как ни странно, совершенно не сопротивлялся всем манипуляциям, которые проделывал с ним молодой человек. Хотя малыш и проявлял лёгкое беспокойство от непонимания того, что происходит, — иногда тихонько фыркал, подергивал хвостом, крылышками и ушками. Правда, в целом полностью доверял своему спасителю, судя по тому, как неустанно смотрел на мастера взглядом, полным надежды, неподдельной благодарности и благоговения.

— Готово! — уведомил сестру молодой человек, не отрывая взгляда от дракончика.

Девочка взяла тазик с водой и чистую льняную тряпочку, после чего вернулась, поставила их на стол и наконец приступила к процедуре. Милослава стала аккуратно и не спеша промывать раны созданию, стараясь не причинить ему лишней боли, — едва касалась повреждённых участков, тщательно смывая грязь и засохшую кровь мягкими, точными движениями. Только вот дело шло не так гладко, как хотелось: существо стало ёрзать, не обрадовавшись всем этим операциям, и приходилось прилагать немало усилий, чтобы удерживать непослушного пациента на месте.

— Ратмир, ну не стой столбом! Поддержи его! — посмотрев на брата, с лёгким раздражением попросила Милослава, когда существо вновь попыталось вырваться.

— Ой, да, конечно, — ответил подросток и аккуратно прижал дракончика к столешнице, не оставляя места тому для манёвров.

Вскоре Милослава завершила процедуру, после чего ненадолго отошла от стола, чтобы вымыть руки, а когда вернулась, взяла в руки баночку, приготовившись к следующему этапу. Крышка плотно прилегала к отверстию и служила надёжным барьером для внешней среды, ведь не пропускала ни капли воздуха, что защищало содержимое от порчи. Сквозь стекло виднелась мазь светло-зелёного цвета, которая даже изнутри источала непередаваемый аромат смеси трав. На внешней стенке виднелась выведенная аккуратным почерком надпись, гласившая: «Для обработки и быстрого заживления ран», причём буквы слегка стёрлись от времени и частого использования.

— Так, малыш, мазь будет щипать. Так что потерпи, — ласково обратилась к сталечешуйчатому созданию девочка, открывая стеклянную ёмкость.

Вот уже маленькая целительница стала бережно, не спеша наносить мазь на повреждения существа. Милослава ловко доставала небольшие порции густой субстанции и равномерным слоем распределяли по ранениям, аккуратно втирая между чешуйками и стараясь не надавливать слишком сильно. Притом каждое движение отличалось удивительной мягкостью, точностью, уверенностью и быстротой — девочка однозначно имела огромный опыт в этом деле и руки сами уже знали, что именно делать.

Тем временем дракончик принялся ещё сильнее реагировать и пытаться высвободиться из рук подростка всеми возможными способами, издавая жалобные звуки. Глаза выражали испуг, смятение, отчаяние, непонимание и мольбу о прекращении проведения всех этих странных, а самое главное — весьма болезненных процедур. Лапки с коготками судорожно скребли скатерть в отчаянных попытках вырвать своего владельца из крепкой хватки подростка, создавая неровные складки на ткани. Хвостик бился из стороны в сторону и порой сильно ударял не только столешницу, но и руки молодого человека, оставляя красные следы на коже и неприятные ощущения. Крылья постоянно нервно дёргались, то складываясь, то расправляясь, будто ещё не решили, как действовать в такой ситуации, и просто следовали инстинктам.

— Ну не сопротивляйся. Это для твоего же блага, — нахмурившись, произнёс Ратмир, которому с каждой секундой становилось всё труднее удерживать дракончика.

Вскоре Милослава закончила и, закрывая банку с мазью, с улыбкой заметила: — Ну вот, не всё так страшно же!

— Мне кажется, он с этим не согласен, — ухмыльнувшись, ответил юный гений и взглянул на перепуганное создание, издававшее возмущённый писк.

— Ну уж извини! По-другому я не смогу залечить твои раны, — поставив руки в боки, с лёгким возмущением обратилась к дракончику девочка и неодобрительно посмотрела на страдальца.

Отставив своё лечебное чудо-средство в сторону, Милослава с решительностью приступила к последнему этапу. Целительница взяла заранее приготовленные повязки со стола и ловко начала перевязывать повреждения на теле раненого существа, указывая изобретателю каким боком поворачивать дракончика. Под её руками умелыми руками бинты обвивали повреждения пациента, словно змеи, плотно прилегая к телу, и закреплялись надёжными узлами.

К удивлению, в этот раз дракончик не сопротивлялся таким манипуляциям и лежал спокойно, не делая резких движений. Скорее всего, это происходило потому, что перевязка не причиняла какого-то сильного дискомфорта и воспринималась куда легче, чем предыдущие этапы лечения. Хотя, возможно, малыша утихомирил сам процесс — бережный, почти ласковый, даже успокаивающий, или же существо попросту устало сопротивляться и смирилось со своей участью, позволяя спокойно завершить лечение.

— Всё мылыш, можешь расслабиться. Я завершила все процедуры, — завязывая последний узел на аккуратной повязке, провозгласила Милослава и стала прибирать использованные вещи на место.

— Ты слышал? Твои мучения закончились, — взглянув на бедолагу, с улыбкой обратился к маленькому созданию подросток.

Дракончик, лежавший на столе, приподнял голову и с недоверием посмотрел на молодого человека усталым взглядом, будто хотел сказать: «Правда, что ли?»

Девочка быстренько убрала использованные вещи и заявила, удовлетворённо осмотрев свои владения: — А теперь можно пойти поужинать.

— Конечно, идём, — согласился Ратмир и бережно взял малыша на руки, которому, кажется, уже было всё равно, что с ним делают.

Вот уже брат и сестра направились к выходу, по пути задувая свечи, от чего становилось более заметно, что день подходил к концу. С каждым потушенным огоньком становилось темнее, а тени, прежде едва различимые, вытягивались и густели, словно набирали силу, заполняя каждый уголок оттенками серой мглы. Помещение погружалось в мягкий полумрак и спустя минут пять стало освещаться лишь лунным светом и холодным сиянием звёзд, пробивающимся через маленькие окна.

Вскоре Ратмир с дракончиком на руках и Милослава вышли из комнаты и шли по коридору мансарды. Маленькие окна располагались под наклоном на потолке и местами на стенах и открывали невероятно красивый вид звёздного неба сверху, часть города и природные красоты. Пол был сделан из массивных деревянных досок, слегка потемневших от времени и местами покрытых тонкими трещинками, и поскрипывал под ногами, напоминая о долгой истории дома. Кованые, сейчас потушенные светильники с лёгким налётом пыли и копоти на стенах выглядели очень старыми и будто хранили в себе сам дух времени, добавляя помещению особый шарм. По обе стороны располагались деревянные двери, ведущие в основном в старые кладовые или чердачные комнаты, которые редко использовались и постепенно зарастали пылью. Потолок причудливой формы уходил куда-то вверх, демонстрируя открытые деревянные балки, поддерживающие крышу, и создавал ощущение простора, образуя острые углы и мягкие перепады высоты. Стены создавали ощущение тепла и спокойствия — гладкие, с едва заметной текстурой, выкрашенные в мягкий бежевый цвет штукатурки.

— Кстати, нам нужно его как-то назвать. Раз уж он у нас останется на очень долгое время, — неожиданно заметила девочка, украдкой взглянув на дракончика.

— Да, ты права, — согласился юный гений и задумчиво протянул: — Только вот какое?

— Учитывая, что ты его спас, тебе ему и имя давать. Так что думай, — с улыбкой ответила Милослава, украдкой взглянув на брата.

— Ладно, подумаю, но чуть позже, — со вздохом произнёс подросток, понимая, что сестра, конечно, права насчёт имени, так как дракончик, считай, уже стал почти как член семьи.

***

После ужина Ратмир спустя пятнадцать минут очутился в своей комнате, которая поражала своим необычным сказочным убранством. Большие окна с разноцветными стёклами и изысканными рамами с орнаментами занимали всю стену напротив двери, любезно пропуская через себя скудный свет тёмного времени суток. Потолки воспроизводили на своей поверхности точную копию звёздного неба, сделанного из разноцветных самоцветов, и восхищали своей красотой и изысканностью. Стены открывали взору загадочные и казалось живые пейзажи, созданные из краски, драгоценных камней и металлов, где расположились духи, волшебные существа и животные. Деревянный пол удивлял проработанными природными мотивами и невероятной палитрой оттенков, меняющихся под воздействием света. Кое-где виднелись напольные канделябры из металла со свечами и красовались изумительными украшениями: витьеватыми ветвями-лозами, листьями и небольшими хрустальными «каплями росы».

Мебель здесь, вся выполненная в едином стиле, гармонировала с общей обстановкой, подчёркивая продуманность каждого элемента. Тёмное дерево с богатой глубокой текстурой придавало помещению ощущение благородства и некоего таинственного величия, храня в своих глубинах материала. Резьба природных мотивов виднелась на разных участках, особенно на обычно несколько грубоватых: острых углах и ножках, и оживляли бездушную поверхность своей утончённостью. Мягкая обивка цвета индиго на местах отдыха создавала контраст на фоне единого материала для интерьера, расставляя яркие акценты в общей картине. Металлические ручки в форме изогнутых веточек или тонких стеблей являлись не только функциональной деталью, но и маленьким произведением искусства.

— Ну вот, это твой новый дом! — торжественно произнёс подросток и опустил сталечешуйчатое создание на пол, после чего отправился зажигать часть светильников.

Оказавшись внизу, малыш тут же оживился и сразу принялся тщательно исследовать незнакомое для себя пространство комнаты, издавая радостный писк. Глаза, сверкавшие детским любопытством, внимательно изучали всё вокруг, стараясь ничего не упустить: зрачки то расширялись, то сужались, реагируя на каждую мельчайшую деталь. Лапки то и дело осторожно трогали разнообразные объекты, которые казались не очень понятными для существа, вроде напольных подсвечников или элементов мебели, слегка царапая коготками. Маленький носик слегка шевелился, принюхиваясь к каждому новому аромату, который по-своему манил и будоражил разум: терпкого дерева с нотками лака и смолы, медового воска, бархатистой ткани, старинной пыли и так далее.

Комната строго делилась на части и каждая отвечала за что-то своё, обеспечивая комфортные условия для своего владельца. Первая представляла собой уютную спальню: кровать, вплотную прижатая к стене, находилась в центре левой стороны комнаты; тумбочка расположилась справа от постели; в левом углу от входа возвышался платяной шкаф; рядом стояло зеркало из благородных металлов с причудливой рамой, разноцветными минералами и завитками. Вторая отводилась под зоны отдыха и размышлений: уютное кресло располагалось неподалёку от письменного стола, вереница диванчиков с мягкими подушками на верхнем полуэтаже возле изгороди и первом ярусе вдоль окон. Третья обеспечивала место для творчества: с правой стороны от входа размещался письменный стол со всем необходимым и удобный стул. Четвёртая выглядела как личная «сокровищница»: на огромных стеллажах, стоявших вдоль стены на втором ярусе, хранились рукописи, карты и уникальные предметы из разных уголков Дивноземья, а в шкафах со стеклянными дверцами на первом — чертежи, записные книжки, дневники.

Неожиданно раздался грохот, нарушив относительную тишину пространства - судя по звуку, на пол упало что-то довольно массивное. Подросток тут же оторвался от своего занятия, едва успев зажечь очередную свечу, с беспокойством посмотрел в сторону источника шума и без раздумий сорвался с места. Причём молодой человек уже предполагал причину произошедшего, но всё равно хотел выяснить точнее, что именно случилось на втором ярусе помещения.

Как только юный гений оказался на месте, сразу же увидел ужасную картинку, от которой всё неприятно внутри сжалось. Прямо на глазах шокированного мастера дракончик вовсю хозяйничал здесь, бесцеремонно исследуя содержимое полок шкафов: то совал мордочку между рядами книг, то лапками щупал корешки и частично вытаскивал фолианты, то вовсе пытался залезть повыше, цепляясь коготками за выступы. Естественно, после такого исследования где-то минуту назад одна из рукописей и очутилась на полу, создав весь этот шум, а прямо сейчас ещё одна вещь грозилась свалиться вниз, едва балансируя на краю.

— Ты что тут учудил! — схватившись за голову, возмущённо воскликнул ошарашенный изобретатель и бросился к книге.

Дракончик тут же замер на месте и с удивлением вместе с недоумением уставился на подростка, широко раскрыв оранжевые глаза и голову набок. Кажется, проказник совершенно не понимал, в чём именно провинился и почему безобидные исследования вызвали такое недовольство Ратмира. Впрочем, малыш решил свернуть свои изыскания и особо ничего больше не предпринимать, поэтому вскоре плюхнулся на пол и начал с интересом следить за действиями мастера.

Подросток поднял книгу и быстро принялся осматривать своё сокровище на предмет каких-либо повреждений. К счастью, фолиант практически не пострадал: лишь на кончиках страниц появились лёгкие замятия, а обложка чуть погнулась, и молодой человек с облегчением выдохнул. После же проверки юный гений бережно вернул рукопись на её законное место и заодно поправил ещё одну хрупкую вещь, которая опасно находилась на краю полки.

Изобретатель посмотрел строгим взглядом на проказника и, погрозив пальцем, наказал: — Больше ничего не трогай! И вообще лучше не подходи к книжным шкафам!

В ответ создание фыркнуло и поднялось с места, после чего демонстративно прошествовало мимо мастера по направлению к лестнице с таким видом будто хотело сказать: «Больно надо!»

— Вот и за что мне такое наказание… — покачав головой, пробормотал наблюдавший за своим подопечным, который, вероятно, ничуть не раскаивался.

Спустя несколько минут Ратмир и дракончик спустились по ступенькам вниз и вернулись на первый ярус. Молодой человек продолжил возиться со свечами и заполнять комнату мягким тёплым светом, уменьшая количество тёмных уголков, а малыш с любопытсвом изучать пространство вокруг себя. В итоге на некоторое время воцарилось снова желанное спокойствие, но только на несколько минут — очередная проделка сталечешуйчатого существа не заставила себя долго ждать.

Закончив наполнять комнату мягким сиянием, юный гений заметил, что дракончик наконец дошёл до чёрного кота, сладко спящего на кресле и ничего не подозревающего. Хвост, усы и кончик хвоста пушистика слегка подрагивали, словно реагировали на события и ощущения в мире грёз — наверняка там разворачивалась какая-нибудь стремительная погоня или охота. Достаточно широкая мордочка с закрытыми глазами выражала полную расслабленность своего хозяина и даже, казалось, довольную улыбку чуть приподнятыми уголками рта. Шерстяные лапы небрежно и вальяжно растопырились в разные стороны, иногда лениво вытягивая коготки из мягких подушечек, и показывали абсолютное блаженство создания.

Подросток хорошо знал: кресло являлось излюбленным местом мурлыки и давно уже стало частью обширных владений пушистика. Существо просто-напросто присвоило себе это место, никого не спросив, и категорически не позволяло другим посягать на данный трон без веской причины. Так что кот практически постоянно находился здесь, развалившись на мягкой обивке, однако порой покидал своё «царское место», но только на время и потом всегда возвращался.

Ступая едва слышно, дракончик медленно подошёл к креслу и стал осторожно, но чрезвычайно настойчиво изучать мурлыку. Малыш приподнялся на задние лапки и упёрся передними в деревянный корпус, а затем принялся тщательно обнюхивать и осматривать непонятное для него мохнатое животное. В результате, когда любопытство окончательно взяло верх над осмотрительностью, исследователь расхрабрился и отважился мягко трогать одной лапкой бок зверя.

Подобное действие сталечешуйчатого существа, конечно, имело свои последствия, но первое время скорее едва заметные и почти неуловимые. Поначалу кот лишь слегка раздражённо дёрнул ушами, но упорно продолжал дремать, пока любопытный исследователь не стал более настырным. Когда же терпеть надоедливого внимания уже не было никаких сил, пушистик проснулся, сонно чуть приоткрыл один зелёный глаз, а потом второй, чтобы узнать: кто же такой бессмертный не даёт спокойно насладиться пребыванием в мире грёз.

Всего через пару секунд кот осознал всю ситуацию, увидев над собой нависшую мордочку дракончика, и мгновенно отреагировал не самым лучшим образом. Окончательно сбросив остатки сна, зашипел и встал в угрожающую стойку: выгнул спину, выпустил острые когти, вытянул хвост трубой и распушился так, что выглядел в два раза крупнее. Было очевидно: мурлыка не на шутку испугался этого странного существа в стальной чешуе и, видимо, поэтому пытался на всякий случай устрашить потенциального противника.

«Так, похоже, знакомство не задалось, и нужно вмешаться. А то Медолап может с перепугу и навредить дракончику», — слегка улыбнувшись, подумал Ратмир, наблюдавший за всей слегка забавной сценкой.

Дракончик в ответ округлил глаза от удивления и замер на месте, несколько растерявшись от такой неожиданной реакции своего объекта исследований. Правда, малыш быстро осознал всю опасность ситуации для себя и почувствовал страх, прокатившийся весьма заметным дрожжанием по всему тельцу, заставив сердце забиться быстрее. Разумеется, сразу после существо приняло меры предосторожности, руководствуясь врождёнными инстинктами: резко прыжком отпрянул от кресла и попятился назад, прижав ушки.

— Так, ну и что это такое?! — подходя к испугавшимся друг друга существам, произнёс, как бы серьёзным тоном, подросток.

Дракончик тут же посмотрел на своего покровителя испуганным взглядом, после чего быстро спрятался за молодым человеком и жалостливо пискнул, будто попросил: «Защити меня от этого страшного зверя».

Медолап, выглядевший также агрессивно, как и прежде, грозно мяукнул, будто намекал: «Не подходи ко мне, а то получишь!».

Сейчас оба маленьких создания выглядели весьма забавно, и Ратмир еле сдерживал смех от всего происходящего. Только вот, несмотря на всю комичность, ситуация на самом деле сейчас была весьма серьёзна по одной простой причине — из-за неудачного первого впечатления отношения между ними могли сразу не сложиться, создав много проблем. Мастер это отлично понимал и решил как-то сгладить напряжение, чтобы в дальнейшем сосуществование двух существ в одном доме проходило мирно.

— Так, малыш, и зачем ты Медолапа потревожил? Если хотел вызвать недовольство кота, то у тебя это получилось! Или ты думал кому-то понравится выдёргивание из сна?— скрестив руки на груди, начал отчитывать виновника конфликта подросток.

Сталечешуйчатое создание снова, но уже с раскаянием посмотрело на молодого человека, как бы говоря: «Я не хотел, так вышло».

— Больше так не делай, — нахмурив брови и погрозив пальцем, потребовал юный гений.

Малыш явно осознал свою вину и опустил взгляд вниз, будто ответил: «Хорошо, больше так не буду».

После этого Ратмир подошёл к разъярённому коту и ласково принялся успокаивать, поглаживая чёрную шерсть: — Ну что ты так распереживался. Всё же хорошо… Я, конечно, понимаю, что ты испугался — конечно, спишь тут себе спокойно, а тут какое-то непонятное существо тебя тревожит… Только не стоит так бурно реагировать, ведь это всего лишь совершенно неопасный для тебя дракончик…

Благодаря усилиям подростка Медолап постепенно стал расслабляться и уже не был настроен так воинственно. Пушистик перестал шипеть, втянул когти, выпрямил спину, опустил хвост и потихоньку пригладил свою вздыбленную шёрстку, а потом наконец сел на задние лапы, оперевшись передними на обивку кресла. Правда, он всё равно был недружелюбно настроен по отношению к дракончику, что ощущалось в настороженном взгляде, нервно подрагивающих усах и напряжённо поворачивающихся ушах.

— Медолапушка, ну прости ты его. Он просто ещё маленький и очень любопытный, поэтому и не подумал о последствиях своих действий, когда тебя тревожил, — продолжал задабривать кота подросток, уже почёсывая того за ушком.

Кот в ответ фыркнул и сменил свою позу на более расслабленную: лениво лёг на кресло снова, подложив лапки под себя и обняв себя хвостом. Хотя всё равно было видно: зверёк настороженно относится к новому обитателю терема, не совсем простив тому всё недавно случившееся. В противном случае мурлыка бы не следил так пристально за каждым шагом дракончика, чтобы больше не быть застигнутым врасплох, и уж точно улёгся сейчас спать, а не бодрствовал.

— Вот и чудненько, — заметив, что ситуация более-менее разрешилась, с удовлетворением произнёс подросток и потом обратился к малышу: — Так, а теперь мне кажется тебе нужно отдохнуть.

Мастер подошёл к дракончику и бережно взял его на руки, стараясь не потревожить его обработанные и забинтованные раны. После этого юный гений стал задумчиво осматриваться по сторонам, решая, где лучше всего устроить этого кроху, чтобы тому было удобно — приоритетом, конечно, служила мягкая мебель. Спустя минуту размышлений Ратмир выбрал идеальное место и быстро направился к одному из диванчиков, находившихся под окнами, посчитав, что там будет вполне комфортно для существа.

Оказавшись там, где нужно, юный гений опустил сталечешуйчатое создание на мягкую обивку и ласково сказал: — Вот, тебе тут должно быть удобно.

Дракончику однозначно понравилось выбранное место для сна, судя по довольному выражению мордочки и дальнейшим действиям. Едва оказавшись на диванчике, создание слегка потянулось и принялось искать самую подходящую часть обивки для сна, обнюхивая и осматривая всё предложенное пространство. В итоге малыш поудобнее улёгся возле подлокотника,свернувшись калачиком, положил голову на мягкую подушку, закрыл глаза и постепенно стал погружаться в мир сновидений.

«Замечательно. Дракончик устроен, а значит, можно заняться своими делами», — увидев, что крохе вполне комфортно, с удовлетворением подумал подросток.

Дальше молодой человек ещё не собирался ложиться спать и где-то час, как обычно бывает перед сном, занимался чтением. Первым делом выбрал из своей коллекции рукописи, в которых находилась информация о драконах, и бегло пробежался по страницам, сделав закладки на важных моментах. Всё остальное время посвятил вдумчивому изучению уже начатой книги «Тайны Мироздания. Часть 2: Боги», погружаясь в сложные описания древних сущностей, пока не дочитал до конца.

Наконец, уже изрядно зевая, Ратмир положил изученный фолиант на тумбочку, потянулся и решил: «Ладно, можно и отдохнуть. А то сегодня был очень насыщенный день…».

Глава 19. «Харийцы в гостях у Ратмира»

Сегодня настал тот самый день, когда харийцы должны были прийти в гости к юному гению и оценить все плоды многолетнего труда подростка. Ввиду этого, естественно, Ратмир ранним утром готовился как мог к такому бесспорно важному событию, занимаясь единственными вещами, которые могли хоть каким-то образом повлиять на итог предстоящей встречи. Изобретатель вовсю наводил у себя в мастерской порядок, избавляя пространство от творческого хаоса, и одновременно мысленно прикидывал, как лучше всего представить свои все наработки.

Сейчас в мастерской царила особая атмосфера гармонии и безмятежности, сотканная из утреннего очарования и размеренных действий молодого человека. Лучи солнца проникали сквозь небольшие окна в пространство, разгоняя остатки темноты, и золотили всё, до чего дотрагивались, мягко подчёркивая очертания предметов. Воздух казался наполненным волшебством благодаря крохотным пылинкам, которые при свете выглядели как частички магии, образуя едва уловимую завесу тайны. Благоговейная тишина нарушалась лишь негромкими звуками от уборки и приглушёнными шумами природы снаружи: шелестом листвы, пением птиц, посвистом ветерка. Лёгкая прохлада ещё не рассеялась после ночи, удерживаясь каменными стенами и полом, и приятно освежала, бодря тело и разум, но медленно уступала место теплу дня.

Дракончик тоже находился здесь, так как на данный момент его не с кем было оставить, кроме как с подростком. Создание уже выглядело намного лучше благодаря заботе и лечению Милославы, и сейчас немыслимо даже было подумать, что буквально ещё вчера этот малыш чуть не расстался с жизнью. Впрочем, о тех ужасных событиях ещё кое-что напоминало: повреждения на стальной чешуе, повязки на особо глубоких ранах, а также некоторая настороженность в поведении.

«Кажется, дракончик практически полностью оправился после битвы с волками», — удовлетворённо отметил про себя Ратмир, украдкой взглянув на спасённое создание.

Малыш, как только очутился в мастерской, с любопытством и чуткостью приступил к обследованию каждого уголка, обзаводясь новыми впечатлениями. Причём существо передвигалось медленно и осторожно, короткими шажками, и время от времени замирало на месте, тщательно принюхиваясь и прислушиваясь к окружающему пространству. Как-никак этот исследователь находится тут впервые, и всё вокруг являлось не только новым, незнакомым и загадочным, но и даже казалось немного пугающим и, возможно, опасным.

Постепенно под чуткими руками Ратмира основное помещение мастерской преображалось, приобретая чистоту и порядок. Мусор с пола тщательно выметался веником, собирался в аккуратные кучки и затем помещался в специальное ведро в углу, поднимая едва заметные облака пыли, которые периодически вызывали непроизвольное чихание. Инструменты раскладывались по своим местам в сундуки, распределяясь по отделениям, чтобы в нужный момент без труда найти всё необходимое и сберечь драгоценное время. Остатки материалов, ещё пригодные для повторного использования, переместились по полкам шкафов в подвале по размеру, назначению и видам, освобождая рабочее пространство наверху.

После тщательного изучения окружающего пространства дракончик не обнаружил для себя ничего такого страшного или угрожающего. Тогда он полностью расслабился и стал вести себя, как подобает детям, из-за чего, естественно, сосредоточенному спокойствию, как и тишине в мастерской, пришёл конец. Малыш носился туда-сюда, издавая радостные писклявые звуки, и нередко подпрыгивал от восторга, инстинктивно махая крыльями, чтобы чуть дольше задерживаться в воздухе.

Конечно же, подобные игривые действия создания весьма мешали процессу уборки своей суетой и внезапными препятствиями в достижении цели. Малыш то и дело наступал на кучки мусора, опрокидывал ведро, гонял металлическую стружку, путался под ногами, поэтому подростку зачастую приходилось начинать всё заново. Впрочем, подобные забавы беспокойного детёныша дракона добавляли нотку веселья в такое скучное занятие, как наведение порядка, Ратмир и не сильно-то сердился.

— Ну и непоседа ты, — хмыкнув, заметил однозначно очень терпеливый мастер и украдкой взглянул на малыша, который уже носился на втором ярусе.

Наконец дело дошло до верстака, где оказалось больше всего бардака, поэтому именно здесь пришлось больше всего повозиться, но результат того стоил. Чертежи уложились ровными стопками, в том числе и до этого скомканный листок с пола, на котором изображались экспериментальные ворота со створками-«лепестками». Поверхность стола очистилась от пыли, следов карандаша и подсохших пятен разных веществ после влажной тряпки и теперь почти блестела, отражая утренний свет. Канцелярские принадлежности переместились в деревянный стакан, а измерительные инструменты — в ящички, освобождая просторное место для какого-нибудь нового замысла.

Когда рабочий стол был приведён в божеский вид, мастер провёл рукой по лбу, с облегчением выдохнув, и подумал, окинув взглядом помещение: «Ну, почти всё. Осталось разобраться с лабораторией».

Не теряя времени, юный гений направился к нужной двери и вскоре вошёл в практичную комнату без излишеств для работы с химическими веществами. Каменные стены и пол вместе с деревянным потолком хранили на себе следы многочисленных опытов — копоть, пятна от различных жидкостей, неравномерно потемневшие участки и даже еле заметные трещинки от перегрева. Вентиляция, придуманная самим изобретателем, представляла собой сложную систему отверстий и каналов, выведенных наружу, через которые воздух медленно, но стабильно циркулировал, избавляя помещение от едких запахов. Вдоль одной из стен справа от подростка стояли шкафы из тёмного дерева со стеклянными дверцами и демонстрировали на своих полках склянки разных форм и размеров с загадочным содержимым. Напротив двери возвышался специальный стол из тугоплавкого металла для опытов с удобными полочками, где хранились записи и необходимые предметы для экспериментов. Освещение обеспечивали настенные масляные лампы в тёмное время суток и окна, тянувшиеся вдоль двух стен, — в светлое. Три массивных сундука располагались с левой стороны и скрывали в себе разнообразные мелочи, аккуратно разложенные по отделениям и ячейкам: защитные очки, перчатки, запасные пробирки и прочие нужные вещи.

Ратмир огляделся, чтобы понять масштаб бардака, и уже начал прикидывать с чего начать в первую очередь. Помещение в плане порядка выглядело не лучшим образом - здесь словно одновременно пытались провести с десяток опытов и ни один не довели до конца: повсюду валялись скомканные листы бумаги с записями, на столе валялись колбы и пробирки со следами использования, разноцветные порошки рассыпались на полу и так далее. Разумеется в таком виде оставлять всё было нельзя, так что молодой человек тяжело вздохнул, закатал рукава и с решимостью приступил к уборке

Дракончик во время закрытия двери успел заскочить за своим покровителем и тоже оказался здесь. Поначалу это особо не создавало проблем: создание лишь более-менее тихо с любопытством исследовало новое для себя пространство, подходя то к одному заинтересовавшему объекту, то к другому. Правда, вскоре внимание создания привлёк шкаф с химическими составами и почему-то открытыми стеклянными дверцами, предоставляющими почти беспрепятственный доступ к содержимому полок. В итоге малыш подошёл поближе, встал на задние лапки и потянулся к одной из колбочек, наверняка намереваясь выцепить её своими коготками и поближе рассмотреть.

Ещё бы секунда, и могло произойти нечто ужасное, но, благо, подросток быстро заметил всё происходящее и тут же громко обеспокоенно крикнул: — Куда ты полез! А ну отойди оттуда! Нельзя это тебе трогать!

Создание сразу замерло и с удивлением поглядело на изобретателя, словно спрашивало: «В смысле нельзя? Почему?»

В следующий миг перепугавшийся юный гений, не раздумывая, кинулся к непоседе и практически моментально оказался рядом со шкафом. Дальше, как говорится, уже было не до сантиментов, ведь если хоть одна бы колбочка сорвалась с полки и разбилась, то острые осколки могли поранить малыша, а неизвестное вещество в зависимости от состава спровоцировать куда более серьёзные последствия. Так что подросток насильно оттащил протестующего дракончика от опасных банок, прежде чем тот решил дотянуться хотя бы до одной и случилось непоправимое.

Перенеся создания на приличное расстояние от злополучного шкафчика, изобретатель наконец опустил на пол провинившегося и строго наказал, погрозив пальцем: — Не смей даже близко подходить к этим стеклянным ёмкостям! Ты же можешь пострадать, если разобьёшь хоть одну из них!

Дракончик в ответ фыркнул и демонстративно повернулся спиной к шкафу, высоко задрав мордочку — как бы своим поведением хотел сказать: «Не сильно и хотелось-то».

«Вот проказник!» — покачав головой, со вздохом подумал юный гений и вновь принялся за уборку.

Через час всё было приведено в порядок, и самая «грязная» комната превратилась в образцово-показательную. Тогда юный гений с усталыми вздохом вытер лоб тыльной стороной ладони и с довольным видом окинул глазами результаты своих трудов, пока удовлетворённо не кивнул. Всё-таки теперь здесь каждый уголок выглядел опрятно и продуманно, и не наблюдалось даже малейшего намёка на прежний хаос — каждая вещь находилась на своём месте, дожидаясь своего часа.

«Ну вот, мастерская выглядит просто безупречно, и осталось лишь дождаться важных гостей», — улыбнувшись, подумал молодой человек, уже предвкушавший скорую встречу с харийцами, а затем обратился к дракончику: — Пошли-ка, дружок. Отдадим тебя на попечение Милославы. Она наверняка уже освободилась.

Малыш издал недовольные звуки, явно ещё дуясь на своего покровителя, словно произнёс: «Вот ещё! Никуда я не пойду!”

— М-да, ну и вредина же мне достался, — хмыкнув, пробормотал мастер и подошёл к дракончику, а затем взял на руки упрямца и направился к выходу из помещения.

***

Ратмир сидел на ступеньках крыльца и наслаждался умиротворением природы, подперев сжатыми в кулаки руками подбородок и уперевшись локтями на колени. Золотистое солнце ласково касалось своими лучами лица, слегка слепя глаза, и приятно грело кожу, наполняя тело ленивым теплом. Лёгкий прохладный ветерок, дувший со стороны озера, задорно трепал волосы, словно настойчиво звал поиграть, то усиливаясь, то затихая на мгновение, и приносил с собой свежесть и прохладу воды. Целая симфония запахов попадала в нос, в которой угадывались нотки луговых цветов, свежей зелени, камня, древесины, земли и едва ощутимой сырости. Различные звуки окружающего пространства услаждали слух своей ненавязчивой гармонией: шелест листвы, далёкий плеск воды, тихое щебетание ранних пташек, редкие перекликивания насекомых в траве, далёкие голоса людей.

Впрочем даже в этот момент покоя подросток не мог игнорировать приближение новой встречи с харийцами, которую так сейчас ждал, и с волнением думал: «Интересно, что же они скажут, когда я им всё покажу? Произведут ли мои остальные изобретения такой же впечатление, как в прошлый раз? Может, я вообще зря на что-то ещё рассчитываю?»

Время медленно, но верно шло вперёд, и солнце на небе поднималось всё выше, озаряя всё вокруг своим тёплым светом всё сильнее. Только вот харийцы, кажется, не слишком торопились зайти в гости, что, разумеется, весьма беспокоило юного гения и невольно заставляло сомневаться в точности, да и силе договорённостей. Вследствие этого взгляд мастера всё чаще окидывал родовой участок, высматривая знакомые силуэты среди буйной зелени и теней от деревьев, и особенно заострялся на едва заметных тропинках, ведущих к дому.

«Может, я что-то перепутал? Может, они говорили о другом времени или дне?» — размышлял юный гений и стал постукивать пальцами по коленям от внутреннего напряжения.

Вдруг внимание Ратмира привлекли вдали смутные силуэты людей, медленно двигавшиеся по направлению к терему. Молодой человек сразу постарался получше всмотреться в контуры гостей, но из-за большого расстояния и множества препятствий сложно было сказать, кто именно это был. Правда, всё же подросток очень надеялся, что увидел именно долгожданных харийцев, из-за чего сердце невольно забилось сильнее глухим стуком, откликаясь на тревожное ожидание.

Вскоре фигуры приобрели более четкие очертания, и изобретатель с облегчением выдохнул, поднявшись со своего места: «Это они! Значит, встреча в силе, и я зря волновался. Видимо, их просто что-то задержало…»

Спустя некоторое время гости приблизились к лестнице, после чего подросток в несколько прыжков спустился по ступенькам и оказался на земле, уставившись на прибывших. Почти сразу бросилось в глаза, что харийцы прибыли не в полном составе: нескольких человек явно не хватало, однако трое самых значимых фигур были на месте — Истислав, Диволад и Звенимир. Видимо, учёные решили осознанно брать не всех для удобства — наверняка понимали, что размеры мастерской ограничены и куда разумнее прийти небольшой, но вполне компетентной группой.

— Доброе утро, Ратмир. Надеюсь, мы не очень долго заставили тебя ждать? — слегка улыбнувшись, доброжелательно поздоровался Истислав.

— Доброе. Совсем нет, — вежливо ответил Ратмир, ловко скрывая лёгкое раздражение от долгого ожидания.

— И всё же извини за задержку, — положив руку на грудь, сдержанно произнёс хариец и пояснил: — У нас неожиданно возникли некоторые дела.

— Ничего, я всё понимаю, — кивнув, ответил молодой человек, ведь осознавал, что эти люди прибыли в Белоозеро не ради него, поэтому не вправе был обижаться.

— Может, уже пойдём в мастерскую? — подняв одну бровь, с нетерпением поинтересовался Звенимир.

— Да, конечно, — согласился Истислав и снова обратился к юному гению, слегка потерев руки в предвкушении: — Отведи-ка нас в свою мастерскую, посмотрим на все твои остальные наработки.

— Что ж, тогда прошу следовать за мной, — с воодушевлением отозвался несколько взволнованный подросток и повёл гостей в свои владения.

Всю дорогу Ратмир уже мысленно готовился к представлению своих наработок, раз за разом прокручивая в голове заранее составленный план действий. Мастер уже примерно знал, что именно показать в первую очередь, что лучше оставить напоследок, а что и вовсе постараться как-то скрыть. Так изобретатель планировал произвести как можно более сильное впечатление и ещё больше заинтересовать харийцев, чтобы в дальнейшем добиться сотрудничества с этими учёными, желательно вместе с обменом знаниями.

«Главное — сохранять хладнокровие и не поддаваться эмоциям», — вздохнув, напомнил сам себе молодой человек, которого всегда выручали самообладание и умение трезво мыслить в любых ситуациях.

Внезапно с подростком поравнялся Истислав и, дотронувшись до плеча мастера, едва слышно каким-то отеческим тоном произнёс: — Не волнуйся, не всё так страшно на самом деле, как ты думаешь. У нас уже сложилось о тебе определённое мнение, и сейчас будет скорее формальная проверка. В общем, расслабься и просто будь собой — тогда всё будет нормально.

— Эм… ну… спасибо. Я это учту… — слегка растерявшись, протянул молодой человек, удивлённый услышанным.

— Вот и славненько, — улыбнувшись, одобрительно отозвался инженер и отошёл от даарийца.

От всех этих слов харийца юному гению почему-то стало намного легче, словно с плеч незаметно сняли тяжёлый груз. Внутреннее напряжение куда-то улетучилось, убрав некую скованность в теле, и разум вновь прояснился, освободившись от тревожных мыслей и лишних сомнений. Мастер почувствовал прилив знакомой уверенности и теперь, полностью собранный и сосредоточенный, был полностью готов к грядущему, чтобы показать всё, на что способен.

Через некоторое время вся делегация во главе с Ратмиром вошла в мастерскую, и молодой человек торжественно произнёс, повернувшись к гостям: — Добро пожаловать в мою мастерскую!

Истислав сделал шаг вперёд, окинул взглядом помещение и заметил: — Вполне просторно.

— Здесь, собственно, основное рабочее пространство. На втором ярусе находятся мои уже готовые изобретения и чертежи к ним. В подвале хранятся материалы, формы для выплавки. В той комнате химическая лаборатория, — указывая в разные стороны, рассказал об устройстве всей пристройки мастер.

— Ясно, — кивнув, ответил Истислав и с доброжелательной улыбкой поинтересовался у подростка: — Ты не против, если мы сначала немного осмотримся, а потом уже покажешь свои наработки?

— Да-да, конечно. Прошу, — согласился подросток и отступил в сторону, позволяя гостям в полной мере оценить его владения.

Получив разрешение, харийцы стали тщательно с искренним интересом исследовать пространство всей мастерской. Их искушённое внимание, как ни странно, привлекала абсолютно любая здесь мелочь без исключения — удобная зацепка для составления полного представления о хозяине. В итоге они ходили из одного угла здания в другой, рассматривая каждую деталь, и частенько обменивались между собой своими впечатлениями и мыслями от увиденного.

«Надеюсь, они не сильно будут заострять внимание на подвале. Там-то я не так тщательно убирался, как в остальных уголках мастерской. Иначе бы на это ушло не меньше недели, если не больше!» — несколько обеспокоенно подумал Ратмир, невольно нахмурившись.

Наконец вся делегация учёных вернулась в исходную точку, и Истислав сказал с задумчивым выражением лица: — В принципе, мы увидели, что хотели. Лично моё мнение: у тебя очень хорошая мастерская для уровня Белоозера, где явно всё продумано.

— Особенно лаборатория! Она просто удивительна! — добавил от себя Диволад с горящими глазами от восторга.

— Мастерская сделана по моим чертежам, а оборудование здесь в большинстве своём уже дело моих рук, — с гордостью произнёс юный гений, решив похвастаться.

— Тогда это многое объясняет, — загадочно протянул инженер, наверняка сделав какие-то свои выводы из этого.

— Может, хватит уже тратить время на болтовню? Давайте посмотрим на то, ради чего мы здесь, — закатив глаза, заметил Звенимир и недовольно скрестил руки на груди.

Истислав посмотрел на многозначным взглядом на сердитого харийца, но не стал комментировать не очень вежливые слова товарища, чтобы избежать перепалки, а обратился к изобретателю: — Покажи, пожалуйста, нам свои труды.

— Да, конечно. Идёмте на второй ярус и я всё покажу, — ответил молодой человек, слегка находившийся в смятении от небольшой напряжённости между двумя гостями, и повёл делегацию на второй ярус своей мастерской.

***

Харийцы вместе с владельцем мастерской поднялись по лестнице в предвкушении кульминации всей встречи и очутились на втором ярусе. Тогда Ратмир сразу подошёл к сундукам и приступил к представлению своих наработок: методично открывал один за другим ларцы и вытаскивал оттуда свои лучшие работы, подробно рассказывая о каждой. При этом мастер следовал в точности своему особому плану: начал с более простых и постепенно переходил к более сложным и впечатляющим изобретениям, умело избегая того, что считал неудачно получившимся.

Каждый из огромных сундуков распахивал перед гостями дверь в удивительный мир гениальности подростка, где обычности уж точно не было места. Любое творение, вынимаемое изобретателем, выглядело не только как настоящее произведение, привлекая внимание своим видом, но являлось полностью функциональной вещью, отличавшееся своей продуманностью в каждой детали и уникальным характером. Создатель однозначно вложил в свои изделия немало титанического труда и небывалого полёта фантазии, стремясь к полному совершенству, в котором каждая идея проходила через расчёты, проверки и многократные доработки, прежде чем обрести окончательный облик.

В целом всё шло вполне гладко: харийцы выглядели вполне довольными и проявляли живой интерес ко всему, что представлял им даариец. Они задавали множество вопросов, уточняли ту или иную деталь и, конечно, внимательно слушали, что говорило о глубоком уважении и признательности к его труду. Лишь иногда внимание отрывалось от юного гения, когда гости шёпотом переговаривались между собой, вероятно, обмениваясь своими мнениями и впечатлениями.

Молодой человек же продолжал воодушевлённо представлять свои творения, чувствуя себя в своей родной стихии. Глаза сияли целым спектром разнообразных эмоций: от радостного волнения и предвкушения до нескрываемой гордости за проделанную работу. Оживлённая речь, произнесённая уверенным голосом, лилась из уст словно песня и невольно зачаровывала слушателей, ведь в каждом слове чувствовалась страсть к своему делу. Грациозные, выверенные жесты указывали на ключевые детали конструкций и подчёркивали основные моменты повествования, становясь естественной частью увлекательного рассказа.

Через некоторое время сундуки закончились, и Ратмир произнёс, закрывая последний: — Ну вот и всё. Вы увидели все мои луч… кхм… все мои изобретения.

После повисло немного гнетущее молчание, а потом сменилось тихое обсуждение гостей по поводу всего услышанного и увиденного. Из-за этого юному гению пришлось терпеливо, но не без напряжения ждать вердикта гостей — им явно требовалось некоторое время для прихода к какому-то общему мнению, принимая во внимания все точки зрения. Разумеется подобная неопределённость угнетала и даже секунды, казалось, тянулись мучительно долго, из-за чего пальцы изобретателя невольно стали теребить край рубахи в поисках какого-то успокоения.

«Не понимаю, почему так долго? Так разве должно быть при хорошем исходе? Может, Истислав тогда просто обманул меня, чтобы приободрить, а теперь харийцы обсуждают мой провал?» — с каждой секундой всё глубже погружался в тревожные мысли Ратмир.

— Что ж, все твои изобретения заслуживают самой высокой оценки. И я это говорю без всякого преувеличения. Сделать в таком юном возрасте нечто подобное без систематического обучения наукам — это по-настоящему высший пилотаж! Честно говоря я я ожидал многого, но реальность превзошла все мои ожидания! — с улыбкой и уважением в голосе наконец дал своё заключение Истислав, а остальные кивнули, соглашаясь с его мнением.

— Даже не знаю, что сказать. Для меня большая честь услышать нечто подобное от опытных учёных, — сдержанно ответил подросток, ощущая, как душу начинает наполнять неописуемая радость от такой похвалы.

— Только не сильно зазнавайся! Мы ещё не всё видели! Может, остальные твои наработки так себе, — хмыкнув, с лёгкой усмешкой бросил Звенимир и испытывающе посмотрел на юного гения.

Мастер ничего не сказал на эту колкость, лишь смущённо опустил глаза в пол и подумал: «Похоже, одобрение Звенимира завоевать будет сложнее всего…»

— Звенимир! Не смущай парня! — одёрнул товарища инженер, с укором взглянув на того, а затем мягким тоном обратился к даарийцу: — А теперь расскажи, пожалуйста, о своих исследованиях. Ты же, кажется, ими тоже занимаешься помимо создания изобретений, верно?

— Да, занимаюсь. Сейчас всё покажу, — кивнув, ответил юный гений и направился к шкафу со своими записями и чертежами.

Юный гений, действительно, на разные темы, не ограничиваясь рамками одной области или конкретной задачи. Разумеется, большая часть из них имела практическую направленность и проводилась с расчётом на создание или совершенствование того или иного изобретения. Остальные же рождались спонтанно из чистого любопытства, позволяя замечать скрытые закономерности, и расширяли границы понимания окружающего мира, порой приводя к неожиданным открытиям и новым замыслам.

Буквально через пару минут подросток вернулся с несколькими папками в руках и кратко представил первое исследование, показывая страницы своих записей и рисунков: — Вот, например, я пытался понять, почему возникает радуга. По моим наблюдениям и выводам, она рождается, когда есть свет и вода. Вот, скажем, при ливне небо всё в тучах, и мы подобного никогда не видим этого явления, а если дождь идёт с прояснениями, тогда уже другое дело.

— Как интересно! — с восхищением протянул Диволад, а затем с гордостью добавил, чуть выпрямившись: — Кстати, я тоже люблю проводить исследования, наблюдая за природой. Пусть первое моё призвание, несомненно, химия, однако ещё я увлекаюсь изучением окружающего мира. Конечно, больше именно под призмой своей профессии, но всё же.

— Ну вот, кажется, ты, Диволад, нашёл родственную душу, — с улыбкой заметил Истислав, многозначительно переглянувшись с остальными харийцами.

— Знаешь, Ратмир. Я вот однажды на болотах изучал… — начал было химик, но его прервал недовольный голос одного из харийцев.

— Кхм... Диволад, у нас и так мало времени. Давай мы сначала сделаем дело, а потом ты уже нам будешь рассказывать про свои исследования, — скрестив руки на груди, строго напомнил Звенимир.

— Да-да, как скажешь... — немного поникнув, с лёгким разочарованием отозвался Диволад.

Дальше юный гений рассказал гостям про ещё несколько своих исследований, в ходе которых ему удалось подметить немало любопытных закономерностей. Первое касалось миражей — эти явления по некоторым выводам возникают из-за высокой температуры, но всё равно подросток не до конца разобрался в чём секрет феномена. Второе описывало, как животные и растения ведут себя иначе перед дождём: судя по наблюдениям, как-то чувствуют изменения в окружающей среде и соответственно реагируют. Третье рассказывало о появлении росы утром — по предположениям, связано с тем, что влага откуда-то появляется, переходя в другое состояние при уходе тепла, и оседает на холодных поверхностях…

Через некоторое время Ратмир закончил демонстрацию, и опять повисло многозначительное молчание с подглядываниями между харийцами. Подросток от этого ничуть не смутился и, не пророня ни слова, спокойно отправился убирать свои записи на место, решив заняться делом, чем просто стоять и с напряжением ждать. Как раз в следующий миг тишину сразу сменило оживлённое обсуждение — учёные заговорили между собой вполголоса, иногда перебивая друг друга, чтобы обменяться замечаниями.

Наконец разговоры стихли и тогда с улыбкой Истислав снова высказал общее мнение, выйдя чуть вперёд: — Ну что ж, ты не перестаёшь удивлять! Твоей наблюдательности, пытливости ума и глубине мыслей могли бы позавидовать многие наши лучшие умы.

— Благодарю, — сдержанно отозвался подросток, чуть склонив голову в знак уважения, хотя внутри него всё ликовало от такой похвалы.

— Так, а теперь можешь ли ты нам рассказать о своих новых замыслах? — поинтересовался Истислав.

— Если они, конечно, есть, — хмыкнув, добавил Звенимир и покосился на подростка пронзительным взглядом.

— Ну… прямо сейчас пока ничего особо конкретного нету, — почесав затылок, слегка смущённо признался изобретатель.

Действительно, сейчас у мастера пока в разработке не было никакого конкретного проекта, кроме конечно городских ворот. Хотя у юного гения имелись в запасе несколько перспективных незаконченных замыслов и некоторые соображения, но решение, над чем именно работать, пока не оформилось окончательно. Как часто бывает, изобретатель ждал очередного спонтанного озарения, чтобы начать трудиться над воплощением той или иной идеи. Пусть, конечно, это и казалось слегка странным для такого организованного человека, как Ратмир, однако именно благодаря подобному всегда рождалось на свет поистине что-то выдающееся. Впрочем, иногда, когда стояла задача решить какую-то проблему, подростку приходилось отходить от своего необычного порядка и делать что необходимо, не уповая на вдохновение.

— Понимаете, сейчас я только закончил работать над частью деталей для городских ворот и ещё пока не решил, чем заняться, — объяснил причину подросток, почесав затылок.

— Да, мы слышали про ворота. Удивительно, что тебе поручили такую серьёзную задачу в тринадцать лет. Это многое говорит о твоём уровне мастерства. Особенно учитывая, что ты вполне справляешься, — кивнув, с явным одобрением произнёс Истислав.

— По крайней мере пока, — скептически поправил Звенимир, чуть прищурившись.

— Ну, честно говоря, лучше бы назначили кого-то другого на эту задачу, потому что мне пришлось идти на некоторые уступки и выбрать более простой вариант ворот, а не самый лучший, — вздохнув, неожиданно для самого себя разоткровенничался изобретатель и отвёл взгляд в сторону.

— Любопытно… — погладив бороду, задумчиво протянул инженер и после короткой паузы попросил: — Можешь показать этот лучший вариант? Если, конечно, сохранился чертёж…

— Разумеется, — ответил молодой человек и отправился на первый ярус к верстаку, где лежал необходимый рисунок-схема в аккуратной стопке.

Мастер достаточно быстро обернулся и передал на оценку чертёж с экспериментальными воротами харийцам. Учёных сразу очень заинтересовала идея, которая, вероятно, задела какую-то важную струну их профессионального любопытства, и каждый из гостей старался рассмотреть чертёж как можно внимательнее. Изобретатель даже как-то растерялся от такого внезапного поворота событий, ведь ожидал сдержанной оценки или осторожной критики, но никак не столь живого энтузиазма.

— Хмм… такие створки-«лепестки» могут оказаться заметно более прочными при давлении извне, чем классические ворота, — задумчиво протянул Звенимир, прищурившись, будто мысленно проверял конструкцию на прочность.

— И заметь, открываются и закрываются они весьма быстро, без лишних задержек, — подхватил Истислав, скользя пальцем по линиям механизма на чертеже.

— А если ещё сделать их из особых материалов… — мечтательно добавил Диволад, уже уходя мыслями далеко вперёд.

Наконец инженер отдал чертёж обратно даарийцу и с какой-то загадочной улыбкой попросил, подмигнув: — Знаешь, сохрани этот чертёж. Думаю, он тебе ещё пригодится…

— Хорошо… — отозвался Ратмир, уже предчувствуя по реакции: у харийцев какие-то планы на эту задумку.

— Итак, в принципе, мы и так уже увидели всё, что хотели, — спокойно подытожил встречу Истислав, а затем переглянулся с остальными, которые молча кивнули, и продолжил: — Могу сказать, ты снова нас поразил, честно. Всё, что мы увидели здесь в мастерской, на самом деле достойно высочайшей оценки. Видно, что у тебя особый дар, который, несомненно, заслуживает внимания.

— Особенно с учётом того, что ты ещё так юн и даже не хариец, — поддержал Диволад, подчёркивая, насколько редко встречается нечто подобное.

— Да, именно! — согласился с коллегой инженер, после чего выразил личное мнение: — Более того, от себя лично добавлю. Пусть ты формально ещё не учёный, но уже являешься им по своей сути.

— Хотя видно, что тебе очень не хватает некоторых научных знаний, — сделал замечание Звенимир, вероятно, углядев в этом очень большой недостаток.

— Да, понимаю, — вздохнув, едва слышно ответил юный гений и опустил взгляд в пол.

— Но это дело поправимое. Главное — есть способности, а остальное уж мы как-нибудь решим, — с улыбкой заметил Истислав, который явно что-то уже задумал, а затем обвёл взглядом своих товарищей и заявил: — Знаешь, мы уже обсуждали твою ситуацию и сошлись пока вот на чём. Раз уж мы гостим в твоём городе, ты легко можешь обратиться к нам по любому вопросу, будь то помощь, оценка, да что угодно. Мы будем рады оказать любое содействие.

— Буду очень рад воспользоваться такой возможностью, — сдержанно отозвался молодой человек, стараясь не показывать, что сейчас был на седьмом небе от счастья.

— Хорошо, — кивнув, с удовлетворением сказал Истислав.

— Между прочим, мы не только это обсуждали… — явно желая чем-то обрадовать подростка, встрял в разговор Диволад и только хотел продолжить, набрав воздуха в грудь, но сразу же передумал под строгим взглядом одного из харийцев.

— Диволад, незачем обнадёживать человека раньше времени! Мы ещё пока ничего не решили по этому поводу, — с возмущением произнёс Звенимир, скрестив руки на груди.

«И что это всё значит?» — подняв бровь, с недоумением подумал озадаченный Ратмир.

Неожиданно дверь на втором ярусе медленно распахнулась, после чего в помещение вошла мать Ратмира, принеся с собой запахи вкусного обеда, и с улыбкой обратилась ко всем собравшимся: — Прошу прощения за внезапное вторжение, но я подумала, что вы, вероятно, совсем забыли о времени, занятые своими делами. Так что я вот решила напомнить, что уже время обеда и вам всем не помешает перекусить. Тем более я для вас приготовила нечто особенное.

— Очень вовремя, хозяюшка. Мы действительно совсем потеряли счёт времени и забыли про обед. Хорошо, хоть вы об этом напомнили, — взглянув на хозяйку, отозвался Истислав, уже явно чувствовавший аромат приготовленных блюд.

— Хорошо, тогда прошу за мной, дорогие гости, — произнесла женщина и медленно направилась к выходу из мастерской.

Харийцы радостно переглянулись и тут же направились за женщиной, уже предвкушая вкусную трапезу. Судя по реакции, гости наверняка уже к этому часу знатно проголодались, ведь почти всё утро провели в мастерской, оценивая и обсуждая результаты трудов юного гения. Причём тут не было ничего удивительного: солнце уже стояло довольно высоко над горизонтом, ясно давая понять, что полдень давно миновал, а значит, настало самое подходящее время для обеда.

Только Диволад остановился на полпути, заметив, что подросток не пошёл с ними, и поинтересовался, обернувшись: — Ратмир, ты идёшь?

— Да. Сейчас верну чертёж на место и пойду, — отозвался мастер, прижав к себе заветный листок со схемами.

— Хорошо, тогда увидимся за столом, — с добродушной улыбкой ответил химик и поспешил за остальными.

Ратмир направился с чертежом на первый ярус к верстаку и по дороге погрузился в свои мысли, позволяя теперь себе насладиться в полной мере своим триумфом: «Не могу поверить! Неужели всё происходит взаправду! Я смог добиться своей цели, и харийцы предложили мне сотрудничество! Пусть даже это и продлится недолго, но всё равно это успех! Причём, что интересно, мне пришлось приложить не так много усилий для этого. Возможно, всё дело в моих способностях и многолетнем упорном труде, а может, просто судьба решила меня наградить такому исходу событий... Впрочем, неважно. Самое главное, я добился своего, и нужно теперь выжить из сложившейся ситуации максимум пользы».

Глава 20. «Наследие кузнеца. Часть 1»

После обеда почти вся семья, кроме отца, проводила важных гостей до крыльца и тепло попрощалась с ними, обменявшись словами благодарности и добрыми пожеланиями. После этого харийцы отправились по своим делам, постепенно отдаляясь от терема по утоптанной дорожке, но не Диволад, который наконец решился воспользоваться лабораторией в мастерской Ратмира и провести там какие-то опыты. В то время как мама и дети ещё не стали расходиться, переваривая случившееся, и продолжали стоять на месте, провожая взглядом исчезающие силуэты учёных, пока те не скрылись где-то за пределами родового участка.

— Как же замечательно всё сложилось! Харийцев покорила твоя гениальность, Ратмир, и они признали в тебе выдающегося учёного-изобретателя! И теперь наверняка будет всё по-другому, — наконец произнесла мать семейства, сиявшая от счастья и с гордость посмотрела на своего старшего сына.

— И не говори, мам! Всё вышло как нельзя лучше! — подхватила Милослава, держа на руках дремавшего дракончика, а затем покосилась на старшего брата и заметила, ухмыльнувшись: — И выходит, кто-то, как всегда, напрасно переживал по этому поводу.

— Да не переживал я! Просто меня не устраивала неизвестность исхода встречи, — нахмурив брови, резко возмутился юный гений и с некоторым недовольством посмотрел на сестру.

— Ладно-ладно, как скажешь, — хмыкнув, примирительно согласилась девочка.

— Получается, теперь Ратмир сможет стать настоящим учёным, как и хотел? — вдруг подал голос ещё один, самый младший ребёнок в семье, стоявший рядом с мастером.

Это был мальчик лет семи, который выглядел очаровательно по-детски и сразу вызывал какое-то умиление. Кудрявые волосы светло-русого оттенка с заметным рыжим подтоном украшали голову и беспорядочно топорщились в разные стороны, придавая облику небрежную живость. Милое личико со слегка пухлыми щёчками отличалось очень живой мимикой и практически всегда украшалось озорной улыбкой, придававшей особое обаяние своему владельцу. Глаза серого цвета выражали бесконечную радость и живой интерес к миру вокруг, как обычно бывает практически у всех в таком возрасте, и постоянно блуждали по сторонам, ловя каждую мелочь с неподдельным любопытством. Из одежды виднелась только простая льняная рубашка, сидевшая чуть мешковато, и коричневые штаны, плавно переходящие внизу в босые ножки — обувь малыш упорно не желал носить, несмотря на все уговоры родителей, предпочитая чувствовать землю под ступнями.

— Наверняка так и будет, Радосвет, — улыбнувшись, мягко заверила Милослава.

— Не факт! Между прочим, ещё ничего не ясно, — заметил изобретатель, скрестив руки на груди.

— Да брось ты, Ратмир. Хватит постоянно ожидать чего-то плохого и хоть раз просто поверь, что всё сложится в твою пользу, — махнув рукой, с лёгким упрёком в голосе произнесла девочка.

— Милослава, ты же его знаешь. Ратмир у нас не может иначе, — хмыкнув, с теплотой заметила Доброгнева и покачала головой.

— Да знаю, мам. Правда, иногда забываю об этом, — с улыбкой ответила Милослава и бросила взгляд на старшего брата.

— Ладно, дети, я пошла. У меня ещё куча дел, в том числе приготовить всё к ужину. Не скучайте тут, — сказала женщина и вскоре скрылась внутри терема.

Милослава сделала шаг в сторону, поправив свои волосы, и заявила, собираясь тоже уходить: — Мне, кстати, тоже уже пора. Дракончику надо полечить ещё раны и сменить повязку. Да и мой садик сам о себе не позаботится.

Спустя пару секунд девочка скрылась за дверью дома, после чего Радосвет обратился к старшему брату, явно что-то задумав: — Ратмир, а ты чем сейчас займёшься?

— Ну пока не решил… возможно, прочтением книги… — задумчиво протянул мастер и спросил, подняв бровь: — А ты что-то хотел?

— Помнишь предание о двух братьях, один из которых был выдающимся воином, а другой — кузнецом? — с радостным волнением начал мальчик, заходя издалека.

— Ну, допустим… — ответил заинтригованный подросток, чуть прищурившись.

— Как насчет того, чтобы попробовать отыскать наследие второго брата, который был кузнецом? — с волнением предложил Радосвет, чуть подавшись вперёд, и воодушевлённо добавил: — Мне кажется, тебе это будет очень интересно… Как бы получится небольшое приключение и в конце награда, которая наверняка тебе будет чем-то полезна.

Изобретатель ненадолго задумался для принятия решения, как поступить в данной ситуации, уведя взгляд в сторону. По сути, особых возражений на этот счёт у него и не оказалось, ведь сегодня, кроме прочтения книги, пока других планов не было, а перспектива разгадать древнюю загадку звучала слишком заманчиво. Так что подросток склонялся к тому, чтобы принять предложение и действительно отправиться вместе с братом на поиски наследия кузнеца.

— Почему бы и нет. Я был бы не прочь узнать секреты такого великого мастера, — наконец с улыбкой произнёс Ратмир, уже представляя в голове, какие находки могли ждать в конце пути.

— Тогда пошли скорее к дубу! — чуть ли не подпрыгнув от радости, воскликнул мальчик.

— Конечно. Идём! — отозвался юный гений, предвкушая будущее маленькое приключение.

Два брата молча быстрым шагом направились к дубу, который рос прямо во дворе их дома, изредка обмениваясь короткими взглядами. Именно это дерево в своём дупле хранило тайный сундук, вобравший в себя за много поколений и веков разного рода послания от предков. Причём все эти семейные реликвии являлись не простыми напутствиями или пожеланиями для потомков, а продуманными подсказками к тому, где искать самое разнообразное наследие: знания, вещи и даже магические артефакты.

«Интересно, удастся ли нам понять подсказку, оставленную предком? Ведь так ещё никому из потомков и не удалось понять, где кузнец спрятал своё наследие. Хотя возможно никто даже и не пытался искать?» — с предвкушением подумал юный гений, едва поспевая за своим братом.

***

Ратмир и Радосвет оказались в самом центре двора, где расположился огромный многовековой дуб — настоящий исполин, который, казалось, знал все тайны их рода. Могучий ствол, покрытый толстым слоем коры с глубокими трещинами, едва могли обхватить руками три человека. Огромные корни пронизывали землю вокруг дерева, словно змеи, частично выступая из поверхности грунта и порой переплетались между собой, образуя естественные изгибы. Мощные ветви устремлялись к небу, взмывая вверх изогнутыми линиями, и создавали густую крону, напоминавшуюю зелёный купол, широко раскинувшись во все стороны. Листья переливались в лучах солнца, играя оттенками от изумрудного до тёмно-оливкового, и тихо шуршали под лёгкими порывами ветра,, будто рассказывали какую-то свою историю. На высоте нескольких метров над землёй находилось небольшое дупло с неровными краями, которое и служило тайником, скрывая содержимое от случайных взглядов — чёрное, загадочное, глубокое.

Подойдя к дереву, подросток взглянул на отверстие в стволе и задумчиво произнёс: — Так, дупло слишком высоко. Моего роста не хватит, чтобы дотянуться. Посему придётся тебе сделать это.

— Но как? — с удивлением спросил мальчик и посмотрел на дупло, располагавшиеся казалось так высоко.

— Очень просто. Сядешь ко мне на плечи и легко сможешь дотянуться, — улыбнувшись, объяснил свой план мастер и подмигнул ребёнку.

— Что ж, хорошо. Я готов! — сгорая от нетерпения, воскликнул Радосвет и подошёл к брату.

Молодой человек сразу же присел на одно колено, сделав как бы ступеньку, и подставил руки для удобства. После этого ребёнок, словно акробат, тут же ловко подпрыгнул и без труда устроился на плечах старшего брата, крепко ухватившись за шею, чтобы ненароком не свалиться. Тогда, придерживая за ноги мальчика, мастер аккуратно поднялся и медленно приблизился вплотную к дубу на самую удобную позицию — как можно ближе к дуплу, встав на корни.

— Ну что, сундук видишь? — поинтересовался изобретатель и стал всматриваться в отверстие в дереве, пытаясь хоть что-то увидеть, но тщетно.

— Да, вижу! Сейчас достану, — с волнением отозвался Радосвет и потянулся за ларцом.

Где-то несколько томительных минут Ратмир чувствовал, как брат пытается достать заветный сундук, постоянно смещая центр тяжести. Кажется, что-то шло не так — слишком долго длился весь процесс, хотя подобное плёвое дело должно было занять буквально пару секунд. Разумеется, это очень насторожило мастера, заставив чутко ловить каждое движение мальчика, но всё же юный гений терпеливо ждал, не торопясь с выводами о причине неожиданной заминки.

— Эй, не ёрзай так, а то не удержу! — предупредил старший брат и крепче сжал ноги мальчика, чтобы тот случайно не свалился.

— Да сундук просто немного застрял, — пояснил Радосвет, кажется изо всех сил пытаясь вытащить заветный ларчик.

Вдруг Ратмир почувствовал дополнительный вес на своих плечах и уточнил, не имея возможности видеть, что происходит наверху: — Достал?

— Да, он у меня! — подтвердил радостный мальчик, еле держа в руках сундук и стараясь при этом не упасть.

— Чудно. Только постарайся не уронить, — отозвался подросток и снова медленно опустился на корточки, чтобы младший брат мог слезть.

Как только Радосвет оказался на земле, он тут же поставил свою ношу на землю и сказал, вытирая пот со лба: — Ну и тяжёлый же он. У меня чуть руки не отвалились!

Юный гений же выпрямился, отряхнулся и с любопытством взглянул на древний сундук, который наверняка хранил немало тайн прошлого. Деревянный корпус с затейливой резьбой выглядел старым и потрёпанным временем: на поверхности виднелись небольшие царапины, потемнения и приличный слой пыли. Металлические вставки надёжно защищали углы и края от повреждений, хоть покрылись лёгкой патиной и утратили былой блеск, выдавая свой преклонный возраст. Мелкая инкрустация из разноцветных драгоценностей образовывала сложный орнамент и загадочно поблёскивала в свете солнца, отражая десятки радужных бликов. Серебристый замочек-защёлка с изображением молнии выглядел простым, но изящным, и при лёгком нажатии на определённую точку мог легко открыть доступ к содержимому.

— Открывать? — с волнением спросил мальчик, тоже разглядывая удивительный старинный предмет.

— Разумеется! Иначе как же мы узнаем, что внутри? — кивнув, с улыбкой ответил мастер, покосившись на младшего брата.

Радосвет с предвкушением нажал на замочек и отодвинул крышку, откинувшуюся назад с характерным скрипом. Взору братьев сразу открылась удивительная картина внутреннего содержимого сундука, от которой на мгновение у обоих перехватило дыхание, а глаза заблестели от необъяснимого трепета. Там почти идеальными рядами лежало множество свитков — несколько выцветших от времени и заботливо перевязанных разноцветными лентами. Причём в ларце хранились как очень древние послания из прошлого, судя по очень пожелтевшей бумаге, так и вполне в хорошем состоянии, вероятно, положенные туда не очень давно.

— Вот это да! Тут столько всего! — с восторгом воскликнул младший брат, переводя взгляд то на один, то на другой свёрток.

— Послание кузнеца должно быть где-то среди этих бумаг… — нахмурившись, задумчиво протянул подросток, осознаваший, как будет непросто отыскать нужный свиток.

— Сейчас найдём! — с энтузиазмом воскликнул ребёнок и, не теряя времени, принялся копаться в сундуке.

Ратмир почти сразу со вздохом опустился рядом с братом, присев на корточки, и тоже присоединился к поискам, сосредоточенно склонившись над содержимым сундука. Правда, несмотря на все старания, розыск долгое время так и не приносил результатов: нужное послание никак не находилось, словно судьба намеренно посылала неудачи, чтобы испытать. В итоге юный гений, как мальчик, повторял один и тот же порядок действий: бережно брал какой-нибудь свиток, развертывал, быстро пробегался взглядом по тексту, а потом складывался на землю.

— Тут про какой-то щит идёт речь, — разочарованно пробормотал мастер, изучая очередное послание.

— А у меня вообще про книгу рецептов, — фыркнув, с возмущением ответил мальчик и разочарованно вернул ещё один свёрток обратно в ларец.

— Волшебные предметы, найденные одним из наших предков-путешественников… — нахмурившись, пробормотал себе под нос изобретатель, изучающий другой листок из прошлого, и со вздохом добавил: — В другой ситуации может и было бы интересно, но не сейчас…

— Кажется, это то, что нужно! — неожиданно воскликнул мальчик, размахивая своей находкой перед лицом, украшенной знаком молота и наковальни.

— Дай взгляну, — попросил Ратмир и положил обратно в сундук свой свиток, который точно не подходил.

Радосвет с волнением протянул бумагу старшему брату и с широкой улыбкой произнёс: — Вот, держи.

— Благодарю, — бережно приняв пергамент, отозвался подросток и начал зачитывать содержимое вслух, чтобы убедиться самому в «правильности» находки: — Дорогие мои потомки, раз вы читаете это послание, то, значит, хотите заполучить тайны моего мастерства. Только конечно я так просто их не отдам, чтобы секреты не достались кому попало, пусть даже вы и из моего рода. Посему лишь достойнейший, такой же виртуоз кузнечного дела, сможет заполучить моё наследие, пройдя все испытания.

— Я же говорил, это то, что мы искали! — хмыкнув, радостно воскликнул мальчик и сложил руки на груди, явно довольный собой.

— Да, ты прав. Это действительно послание кузнеца, — кивнув, подтвердил юный гений и продолжил читать: — Первую подсказку вы найдёте в сундуке, который я собственноручно сделал. Если, конечно, сможете разгадать его тайну.

— Значит, надо найти этот сундук… — задумчиво протянул Радосвет, после чего добавил, разведя руками: — Только как?! У нас в доме их так много!

— Мне кажется, речь идёт о сундуке, в котором хранятся старые инструменты. Там ещё у него вид такой необычный… — поглаживая подбородок, заметил подросток.

— Так значит ты его видел! — обрадовался мальчик и невольно соединил ладони в хлопке.

— Однажды — уклончиво ответил мастер и погрузился в свои мысли, отведя взгляд в сторону.

Дело в том, что Ратмир давным-давно знал про этот сундук, который находился среди прочих в одной из комнат чердака дома. Более того, мастер как-то заглядывал в содержимое ларца, надеясь там найти что-то полезное для своего дела, но ничего там путного не обнаружил. Разумеется, тогда изобретатель совершенно не подозревал, что там хранилось что-то ещё, кроме устаревших инструментов и толстого слоя пыли, тайна, скрытая от непосвящённых глаз, судя по посланию.

«Да уж… Кто бы мог подумать, что тот сундук не так прост, как кажется?!» — хмыкнув, подумал изобретатель.

— Тогда чего же мы ждём! Пошли скорее посмотрим на этот сундук! — едва сдерживая свои эмоции, с нетерпением произнёс Радосвет, готовый хоть сейчас сорваться с места, и поинтересовался: — Кстати, где он?

— На чердаке, — спокойно ответил Ратмир, аккуратно сворачивая свиток, и поставил условие, указав на две горки бумаг, лежавших на земле: — Только пойдём мы туда, когда вернём всё на место, как было.

— Ладно, как скажешь, — чуть поникнув, нехотя согласился мальчик, не очень хотевший тратить время сейчас на что-либо, кроме как осмотр ларца кузнеца-предка.

Братья принялись убирать все вынутые свитки обратно на своё место, а как закончили, с должным уважением закрыли сундук и вернули в дупло дуба. После этого подросток и мальчик вернулись в терем через одну из дверей, выходившей во двор, и начали идти сквозь огромное внутреннее пространство старинного дома. Теперь перед двумя искателями приключений стояла чёткая задача — добраться до чердака, как следует осмотреть нужный сундук и отыскать первую подсказку для нахождения наследия кузнеца.

Переступив порог, Ратмир и Радосвет стали идти через коридор, который особо ничем не выделялся, но всё же имел своё очарование. Белые стены с красным орнаментом, состоящим из символа Перуна и геометрических узоров, переходили плавно в потолок и визуально расширяли помещение, скрывая границу между плоскостями. Пол состоял из досок дуба — прочных, отполированных, покрытых лаком, лежащих ровными рядами наискосок и отражающих любой свет мягкими отблесками. Слева тянулись ровным рядом огромные окна с толстыми рамами из тёмного дерева, раскрывая вид на двор, и щедро пропускали лучи солнца, не оставляя места тёмным углам. Светильники с позолоченными основаниями и прозрачными стеклянными плафонами висели с противоположной стороны и, как предполагалось, в тёмное время суток должны были озарять пространство тёплым сиянием пламени.

С каждым пройденным шагом внутри обоих под влиянием томительного ожидания нарастали целый гамма ощущений: волнение, азарт и воодушевление. Это не только будоражило мысли и разыгрывалось воображение, но и сказывалось на поведении двух искателей приключений, полностью захватывая внимание. Причём изобретатель внешне оставался вполне собранным и сдержанным, лишь играя мимикой в такт беспокойным размышлениям, но вот Радосвет — другое дело: невольно то и дело вырывался вперёд, с трудом сдерживая своё нетерпение, но быстро спохватывался и замедлял темп, чтобы идти рядом с братом.

Вдруг мальчик чуть замедлил шаг, посмотрел на брата и с волнением в голосе спросил: — Как думаешь, про какую тайну сундука говорил в своём послании кузнец?

— Честно говоря, не знаю. Насколько я помню на вид это обычный сундук с разного рода украшениями на своей поверхности, а внутри лежат всего лишь старые инструменты для кузнечной работы, — пожав плечами, ответил подросток, тоже пока не представлявший, что имел в виду кузнец в своём послании.

— Хмм… Может, дело именно в инструментах, и они скрывают первую подсказку? — почесав затылок, задумчиво протянул мальчик.

— Не думаю. Скорее всего, в сундуке есть какой-то потайной отсек, который открывается каким-то не самым очевидным способом, — заметил мастер, уже мысленно прикидывая, что именно могло скрывать в себе внутренний механизм сундука.

— Что ж, тогда разберёмся на месте, — с предвкушением произнёс ребёнок и тихо вздохнул.

Ратмир и Радосвет быстро миновали этот коридор и вошли через арку в огромный зал, где особо долго не задержались: уже спустя пару минут поднимались по лестнице на чердак. Широкие ступени, выполненные из отполированного дуба, создавали надёжную опору и приятно поскрипывали под ногами, отзываясь на каждый шаг протяжным, но не очень громким звуком. Изысканные перила украшались тонкой резьбой природных мотивов и притягивали взгляд утончённостью хитросплетённых линий, выполненных с такой тщательностью, что казались почти живыми. Стены, плавно переходившие в потолок, образовывали единое яркое полотно, где наблюдалась яркая вятская роспись с разного рода растениями, древними символами и животными. Старинные светильники с позолотой озаряли всё пространство своим приглушённым сиянием пламени и подчёркивали каждую деталь удивительно убранства здесь.

Через некоторое время братья преодолели последнюю ступеньку и оказались в коридоре просторной мансарды. Мальчик сразу выбежал вперёд и остановился посреди помещения, растерянно смотря то на одну, то на другую дверь, будто пытался угадать по каким-то едва уловимым признакам, в какой именно находился сундук. Подросток же остановился чуть поодаль и с лёгкой ухмылкой наблюдал за этой сценой, не спеша сообщать верное направление, — таким образом давал своей напарнику прочувствовать тот особый момент, когда до цели оставался всего один шаг, но куда именно — неизвестно.

Наконец Радосвет не выдержал, взглянул на мастера и спросил: — А где именно сундук находится?

— Вот здесь, — с улыбкой ответил Ратмир, указав на первую дверь слева.

— Что сразу-то не сказал?! — с некоторым возмущением воскликнул мальчик и тут же вприпрыжку бросился туда, что даже чуть не упал, споткнувшись.

— Вот нет бы не торопиться , а сразу спросить про это… — покачав головой, с улыбкой пробормотал юный гений и последовал за братом.

***

Пройдя простую дверь, два брата очутились на просторном чердаке, куда редко кто заглядывал, о чём красноречиво свидетельствовал толстый слой пыли повсюду. Потолок, стены и пол были полностью отделаны деревянными досками золотисто-коричневого оттенка — потемневшими, выгоревшими неравномерно, отполированными временем, с заметными трещинками и вмятинами. Маленькие окна круглой формы хаотично расположились тут и там, без видимой системы, и пропускали солнечные лучи, которые хоть как-то рассеивали царивший вокруг полумрак. С потолка свисали несколько простых металлических люстр с широкими ободами, а на некоторых стенах закрепились бронзовые подсвечники, что позволяло при необходимости осветить помещение. Куда бы ни упал взгляд, везде располагались сундуки, ящики, стеллажи, где уместились до отказа самые разнообразные вещи — не используемые и давно забытые.

«Давненько я здесь не бывал», — подумал молодой человек, осматривая пространство вокруг, и вдруг громко чихнул от пыли.

Это место, казалось, хранило в себе не только предметы, но и целую кучу забытых историй и загадок. Если бы кто-то всерьёз взялся перебирать всё, что тут находилось, то обнаружил бы много чего интересного, ведь любая мелочь здесь являлась когда-то частью жизни одного из предков, того же известного кузнеца. Тут могли даже наверняка отыскаться настоящие сокровища, однако не в виде драгоценностей, а виде вещей, ценность которых мог понять лишь знающий человек.

Радосвет, словно метеор, уже носился по помещению в поисках заветного сундучка, изучая каждый уголок комнаты с неподдельным азартом. Хоть ребёнок в глаза не видел искомый объект, однако, вероятно, примерно представлял, как тот выглядит, благодаря воображению и просто интуиции. По-другому нельзя было объяснить, что спустя каких-то пять минут каким-то чудом маленький искатель приключений нашёл именно то, что нужно, уверенно остановившись у одного из ларцов.

— Ратмир, я его нашёл! — с волнением воскликнул Радосвет, восторженно размахивая руками и подзывая юного гения.

— Иду! — оторвавшись от своих мыслей, откликнулся подросток и направился к брату, предвкушая занятное исследование старинного сундука.

Спустя полминуты оба уже осматривали ларец внушительных размеров со всех сторон, пытаясь понять, что же тайну тот скрывал. Металлические вставки в виде детализированных изображений разнобразных вещей, связанных с кузнечным делом, покрывали всю поверхность изделия и блестели в лучах света. Деревянный корпус выглядел особенно благородно — потемневший, покрытый лёгким налётом времени, с замысловатыми резными узорами вдоль кромок и углов. Наружный массивный замок-защёлка с мелкими царапинами, словно неутомимый страж, надёжно охранял содержимое от влияния окружающего пространства, скрытое за крышкой.

Вскоре мальчик, не найдя ничего особенного, выпрямился, отошёл от сундука и раздосадованно воскликнул, всплеснув руками: — Не понимаю, этот сундук совершенно обычный! Кузнец, вероятно, просто зло пошутил над нами и ничего там нету!

В то время как Ратмир продолжал изучение загадочного ларца по-своему, хорошо понимая: настоящие клады часто скрываются за неприметной оболочкой. Мастер стучал по корпусу и прислушивался, выявляя скрытые полости по звуку; заглядывал в щели между металлическими вставками, выглядывая скрытые механизмы; прощупывал разные необычные детали. При этом, проводя поиски какой-то подсказки в конструкции, изобретатель старался мыслить как предок-кузнец, чтобы точно ничего не упустить и побыстрее отыскать зацепку для разгадывания тайны.

«Раз в сундуке должна быть спрятана подсказка, значит наверняка это будет либо какой-то предмет, спрятанный в нём, либо что-то, находящееся на самой поверхности в виде обычной детали. В нашей ситуации, скорее всего, первый вариант, ведь я ничего такого не наблюдаю на корпусе. Получается, где-то должен быть тайник, который проявится при определённых условиях. Надо искать то, что активирует скрытый механизм», — размышлял юный гений при исследовании каждой мелочи массивной вещицы.

— Ратмир, ты зря теряешь время! Нету в этом сундуке никакой тайны! — возмущённо заявил Радосвет, наблюдавший за действиями брата, и сел на ближайший ящик, сложив руки на груди от недовольства.

— Не делай поспешных выводов, — с улыбкой спокойно ответил подросток, украдкой взглянув на мальчика.

— Ну да, конечно! Между прочим, я его облазил вдоль и поперёк и ничего не нашёл! Значит, там ничего и нет! — насупившись, пробурчал мальчик и демонстративно отвернулся, насупившись.

— Вот оно! — с удовлетворением произнёс изобретатель, когда заметил, что металлические вставки при нажатии опускаются вниз.

Ребёнок тут же с удивлением посмотрел на мастера, подняв брови, и потом с недоверием поинтересовался: — Неужели ты всё-таки что-то нашёл?

— Да, нашёл, — спокойно подтвердил Ратмир и, сделав приглашающий жест рукой, добавил: — Иди сюда, сейчас всё покажу.

Радосвет нехотя поднялся и через пару секунд оказался рядом с братом, после чего с некоторым сомнением спросил: — Ну и что же ты отыскал?

— По-видимому, эти металлические вставки связаны со скрытым механизмом. Скорее всего, их нужно как-то определённо нажать, чтобы тайник открылся: следовать нужной последовательности или же просто надавить на все одновременно, — рассказал о своих догадках юный гений, наглядно показав, как одна из вставок опускается при нажатии и возвращается на место.

— Ну допустим, — нахмурив брови, ответил Радосвет и уже с любопытством задал вопрос: — Но как понять, что именно нужно сделать?

— Нужно мыслить логически, — задумчиво ответил мастер, продолжая изучать вставки, и вслух начал размышлять: — Смотри, все вставки связаны с кузнечным ремеслом…

— Так создатель этого сундука же был кузнецом, поэтому ничего необычного в этом нет, — со скептицизмом заметил мальчик, не понимая, к чему клонит брат.

— Так-то да, но посмотри! Все изображения будто просят, чтобы на них воспроизвели весь процесс кузнечной работы! — указывая пальцем на металлические вставки, высказал своё предположение вслух подросток.

— Что ж, попробуем, — с предвкушением произнёс мальчик и потёр рука об руку.

В следующую секунду Радосвет с неким азартом принялся поочерёдно нажимать на металлические изображения, торопливо перебирая разные комбинации. Причём он действовал без всякого порядка и системы, скорее наугад — вероятно, надеялся случайно угадать нужное сочетание, полагаясь больше на удачу, чем на какую-то логику. Естественно, после всех этих попыток ничего так и не произошло: механизм остался безмолвным, и сундук по-прежнему не хотел открывать свою тайну.

— Не работает! — нахмурившись, с раздражением пробурчал мальчик и отстранился от ларца.

— Просто ты неправильно обозначил порядок действий, вот и не сработало, — улыбнувшись, мягко пояснил молодой человек.

— Ну вот…— тяжело вздохнув, расстроенно протянул ребёнок и как-то поник, опустив плечи.

— Не расстраивайся ты так. Ты же не обязан знать, как действует кузнец, — попытался приободрить мастер, слегка коснувшись плеча брата.

— Зато знаешь ты! Давай пробуй! А то не терпится уже получить первую подсказку, — внезапно оживился Радосвет и с надеждой посмотрел на подростка.

Ратмир кивнул, а затем стал нажимать на вставки и пояснять каждый шаг, словно пел старинную песню кузнечного ремесла: — Руда — исходный материал. Меха (дважды) — раздув жара в горне. Клещи — захват и подача заготовки к огню. Молот (трижды) — первая ковка, чтобы «схватить» металл и задать ему основу. Заготовка клинка — начало формирования будущей формы. Огонь — повторный нагрев, чтобы металл снова стал податливым. Клещи — удержание заготовки при работе с горном. Меха (дважды) — поднятие температуры для следующего этапа. Клещи — извлечение раскалённой заготовки для дальнейшей ковки. Молот (трижды) — продолжение ковки, вывод формы изделия. Бочка с водой — закалка, чтобы клинок стал твёрдым. Огонь (повторно) — отпуск, чтобы снять лишнее напряжение в металле. Клещи — удержание заготовки для финальной обработки. Точило (дважды) — заточка, чтобы вывести кромку и остроту.

Как только юный гений проделал все эти действия, тут же последовала реакция скрытого механизма — похоже, «ответ» оказался правильным. Лёгкая вибрация прошла через сундук, и спустя секунду раздался отчётливый щелчок, пронзив тишину чердака, после чего в замке снизу со скрипом открылся потайной отсек. Оттуда практически сразу выскользнул небольшой свёрток бумаги, пожелтевший от времени, и плавно упал на деревянный пол, подняв в воздух маленькое облачко пыли.

— Да ты гений! — хлопнув в ладоши, восторженно воскликнул Радосвет и с предвкушением подобрал свиток.

— Иногда бывает, — хмыкнув, с улыбкой ответил мастер и выпрямился, стряхивая с себя пыль, а затем невольно чихнул, закрывая лицо ладонями, и попросил: — Давай читай, что там.

— Так, тут написанно: «Отлично, первое испытание успешно пройдено! Теперь моя старая наковальня подскажет вам следующий шаг. В ней отыщите нужное звучание и ударьте три раза по металлу», — аккуратно развернув пергамент, зачитал текст мальчик и, вопросительно взглянув на брата, недоумённо спросил: — Что значит «отыщите нужное звучание»?

— У меня есть одна догадка, но объясню её потом, — быстренько обдумывав текст подсказки, ответил Ратмир и добавил, сделав шаг к двери: — Пошли в мою мастерскую. Старая наковальня находится там.

— Ладно, идём, — пожав плечами, согласился мальчик и направился к выходу из помещения, явно заинтригованный загадкой.

Юный гений последовал за братом и подумал, хмыкнув: «Это просто удивительно! Я столько лет пользовался наковальней, но так и не понял, что та скрывает какой-то секрет! Вероятно, кузнец действительно был виртуозом в своём деле и спрятал подсказку так, что при обычных действиях она никак не проявляет себя».

Неожиданно в голове подростка всплыло воспоминание о появлении наковальни в его мастерской — яркое и на удивление отчётливое, словно это произошло совсем недавно:

Когда возвели пристройку, естественно, встал вопрос о том, где взять разнообразное оборудование и мебель — рабочее пространство же не могло оставаться совсем пустым. В основном пришлось заказывать всё новое, однако кое-что получилось достать и другими способами, пока не были удовлетворены все нужды юного мастера. В итоге мастерская наполнилась частично современным оборудованием и мебелью — созданными ремесленниками и самим изобретателем, а частично уже с историей, из запасов семьи и мастеров города.

В тот момент наковальня предка-кузнеца, которая очень долго пылилась в одной из комнат чердака, как раз и пригодилась. В отличие от остальных предметов, быстро утрачивающих со временем свою практическую ценность, она и спустя много времени оказалась всё ещё полезной в деле. Тем более благодаря исключительному качеству металла и выверенной форме эта вещица могла служить по своему прямому назначению ничуть не хуже современной, а в чём-то даже превосходила новые образцы.

Глава 21. «Наследие кузнеца. Часть 2»

Очутившись в мастерской, братья сразу за несколько минут спустились на первый ярус и стали готовится к поиску новой подсказки. Радосвет сразу подошёл к старинной наковальне и с любопытством стал осматривать со всех сторон, невольно проводя пальцами по металлической поверхности, но больше ни на какие действия не решился, ожидая каких-то наводок от подростка. В то время Ратмир сначала отправился к одному из сундуку и вынул оттуда небольшой молоток, после чего приблизился к мальчику, уже примерно зная, как действовать.

— Так что значит «найдите нужное звучание»? — сгорая от любопытства, ещё раз спросил ребёнок и посмотрел на брата.

— Понимаешь, металл может звучать по-разному. Всё зависит от плотности, структуры и того, какой инструмент используется для удара и так далее, — вертя в руках молоток, коротко объяснил мастер, чтобы сильно не перегружать мальчика непонятным для того подробностями.

— А нам как это может помочь? — с удивлением поинтересовался Радосвет, подняв брови.

— Понимаешь, наверняка нужная нам точка в наковальне, будет звучать по-особенному, — ответил изобретатель, уже выискивая взглядом места на металлическом предмете, которые могли быть содержать необходимый звук.

Наковальня выглядела весьма почтенно и, казалось, несла в себе сам дух кузнечного ремесла, храня себе следы времени и упорной работы. Массивный корпус покрылся благородной патиной, что придавало металлу слегка тёмный оттенок, местами уходящий в глубокий серый, а местами — в тусклый серебристый блеск. Царапины сплетались в некий своеобразный рисунок, порой наслаиваясь друг на друга, который мог поведать разные удивительные истории прошлого. Небольшие и едва заметные вмятины от ударов молота покрывали всю рабочую поверхность, располагаясь в основном по центру, и рассказывали о десятках, если не сотнях часов тяжёлого труда. По краям виднелись небольшие сколы: одни сглаженные временем и частым касанием металла — старые, а другие острые, с неровными краями и свежими изломами — вполне свежие.

— А откуда ты знаешь, как она будет звучать? — поинтересовался мальчик, наблюдая за действиями брата.

— Я и не знаю, — хмыкнув, с улыбкой непринуждённо ответил мастер.

— В смысле? Как же ты тогда найдёшь нужную точку? — опешил Радосвет, широко раскрыв глаза в недоумении.

— Разумеется, по звуку. Он будет отличаться от остальных в нужной точке, — ухмыльнувшись, спокойно ответил изобретатель.

—Ясно. Приступим? — с нетерпением произнёс Радосвет, посмотрев на молоток в руках брата.

— Только можешь отойти и стараться не издавать лишних звуков. Ладно? Мне нужно хорошенько вслушиваться в звук, — попросил молодой человек, чтобы ничего не могло помешать услышать нужный тон.

— Эм… ну… как скажешь, — поникнув, с неохотой согласился мальчик, который явно надеялся поучаствовать в процессе.

— Извини. Просто ты тут никак не поможешь, — мягко пояснил юный гений и сочувственно посмотрел на ребёнка.

— Понимаю… — со вздохом едва слышно отозвался мальчик, после чего отошёл на несколько шагов назад и стал внимательно следить за действиями брата.

Ратмир кивнул и приступил к методичному простукиванию молотком поверхности наковальни, прислушиваясь к малейшим нюансам звука. Каждый удар отзывался своим особенным звуком: где-то глухо, где-то звонко, а иногда отрывисто, но пока не было того самого необычного, который мог бы подсказать, где скрыта тайна. Причём мастер специально избегал верхней части — кузнецу не имело смысла делать нужную точку там, где постоянно проходится молот, в противном случае любой бы дурак нашёл это послание, и тогда всё испытание не имело бы смысла.

«Не тот звук… Тоже не тот…» — про себя отмечал юный гений, упорно продолжая поиски.

Вдруг изобретатель уловил необычный звук, когда проходился инструментом по одной из боковых сторон. На один из точных ударов металл отозвался тоном, который резко отличался от остальных — глубоким, протяжным, слегка вибрирующим, уходящим в низкие частоты и тянущимся дольше обычного. Этот звон исходил из самой глубины наковальни, распространяясь по всей массе и возвращаясь приглушённым откликом, будто металл ожил и запел, рассказывая свою загадочную историю из прошлого.

— Есть! — с удовлетворением произнёс подросток, осознавая, что нашёл то, что нужно, и, улыбнувшись, взглянул на младшего брата.

Радосвет тут же сорвался с места и подбежал к наковальне, после чего с искренним изумлением поинтересовался: — Не понимаю, вроде каждый удар звучал одинаково. Как ты этот звук отличил от остальных?

— Извини, не могу тебе этого объяснить. Такое приходит лишь с опытом, — ответил Ратмир, решив не нагружать мальчика ненужной информацией о тонкостях кузнечного дела, которые и взрослым-то было бы порой сложно понять.

— Ладно, неважно… — махнув рукой, произнёс ребёнок, после чего взглянул на брата и тут же попросил, сгорая от нетерпения: — Давай уже ударь три раза по ней!

Изобретатель кивнул, а затем поднял молоток, прицелился и уверенно нанёс три точных удара по нужной точке, выдерживая одинаковую силу и ритм. В ответ металл снова запел, наполняя мастерскую глубоким, ровным, резонирующим звуком, который прошёл сквозь корпус наковальни и на несколько секунд задержался в воздухе. Дальше всего через несколько секунд произошло нечто удивительное: с другой стороны наковальни со скрежетом из тайника вывалился гладкий лист серебристого металла и с характерным звуком ударился о каменный пол.

— Ух ты! — с восторгом воскликнул Радосвет и бросился к находке, а когда поднял её, с лёгким недоумением спросил, разглядывая непонятный предмет: — Не понимаю, что это? Где подсказка?!

Ратмир положил молоток на место в сундук, после чего подошёл к брату, взглянул на лист металла и предположил: — Хмм… Наверняка новая загадка.

— Что, опять? — возмутился ребёнок и тяжело вздохнул, закатив глаза.

— А ты думал будет всё так просто?— хмыкнув, отозвался молодой человек и снисходительно посмотрел на собеседника.

— Просто раньше хоть какой-то текст был, а тут же ничего! Совсем ничего! — пожаловался мальчик, вертя непонятную вещицу в руках.

— Или мы не видим просто послания… — проведя пальцами по металлической пластине, задумчиво протянул подросток, пытавшийся разгадать тайный замысел кузнеца.

— Что ты имеешь в виду? — растерянно спросил Радосвет, совершенно ничего не понимая.

Мастер ещё раз провёл пальцами по холодной поверхности, ощутив характерную плотность материала, и постучал по краю пальцем, а затем заметил: — Насколько могу судить, пластина сделана из очень тугоплавкого металла. И на это наверняка есть своя причина.

— Всё равно не понимаю, — растерянно пролепетал ребёнок, совершенно не улавливая смысл сказанных слов.

— Мне кажется, нужно нагреть, чтобы увидеть скрытую подсказку, — пояснил свою догадку Ратмир и направился к кузнечному горну.

— Нагреть? — хлопая глазами от удивления, переспросил озадаченный мальчик и невольно прижал найденный серебристый лист к себе.

— Именно так, — бросил мастер, уже вовсю готовясь к осуществлению задуманного.

Подойдя к печи, изобретатель тут же стал проделывать привычный для себя ритуал подготовки к работе с металлом. Юный гений ловко положил в горн немного угля и аккуратно распределяя равномерным слоем, оставляя небольшие зазоры для доступа воздуха, а потом с помощью кремня и кресала высек искру, направив её точно в центр. Сразу после внутри печи появился маленький язычок пламени, который потом очень быстро, пожирая весь предоставляемый материал, постепенно разгорался всё сильнее, пока не превратился в настоящий костёр. Дальше подросток прикрыл заслонку и использовал меха для выделения большего количества тепла, чтобы долго не ждать достижение нужной температуры естественным путём.

Спустя двадцать минут условия для нагревания металла были созданы, и молодой человек приступил к подготовке к следующему этапу. Изобретатель надел жаропрочные перчатки, лежавшие возле печи, плотно зафиксировав на запястьях, отодвинул заслонку и взял в руки тяжёлые клещи с длинными ручками, находившиеся неподалёку. Теперь оставалось только взять пластину и поместить в печь, расположив в самой горячей зоне, а затем подождать некоторое время нагрева до нужной температуры.

Ратмир обернулся к мальчику, который сидел на стуле рядом и наблюдал за действиями брата, и потребовал: — Давай сюда пластину.

Радосвет сразу же встал со своего места, подбежал к мастеру, протянул тому блестящий лист металла и с волнением сказал: — Вот, держи.

Подросток кивнул и аккуратно взял клещами из рук мальчика пластину, после чего отправил её в печь и заявил: — Теперь нужно немного подождать.

— Надеюсь, там и правда что-то появится, — вздохнув, с лёгким сомнением ответил Радосвет и посмотрел на огонь, в котором уже накалялся металл.

— Подождём, а там уже видно будет, — спокойно ответил мастер, не отрывая взгляда от листа металла.

Спустя около пяти минут, когда металл достаточно нагрелся, на пластине действительно начали происходить некоторые изменения. Поначалу проявились лишь слабые контуры огненного цвета, но потом явственно показались чёткие буквы, словно горевшие изнутри тусклым светом с жёлто-красными переливами. Вероятно, как и предполагал мастер, под воздействием жара вещество или другой, менее плавкий металл, введённый в структуру основного материала, среагировал на температуру.

— Смотри! Там что-то появилось! Ты оказался прав! — взволнованно воскликнул Радосвет, подскочив ближе, чтобы лучше разглядеть происходящее.

— Вижу, — кивнув, спокойно отозвался Ратмир, смотревший на проявившийся текст.

Спустя три секунды изобретатель с помощью клещей вытащил пластину из огня и осторожно положил на наковальню. После этого подросток по привычке стал приводить всё в порядок после своей проделанной работы, чтобы дальше полностью посвятить время на разгадывание тайны нового послания. Молодой человек положил инструмент на место, снял перчатки и кинул их возле печи, а затем приступил к тушению огня: разравнял угли, чтобы сбить жар, и закрыл заслонку, перекрывая подачу воздуха.

Закончив все процедуры, изобретатель в предвкушении вернулся к наковальне и полюбопытствовал, потирая руки: — Ну, что тут у нас?

— Так, тут написано… — ответил Радосвет и прочитал, вглядываясь в пластину: — «Ключ к моему наследию найдёте в металлической птице».

— Металлическая птица… — задумчиво протянул юный гений, ища в памяти какую-то аналогию, и увёл взгляд в сторону, а затем высказал свою догадку вслух: — Наверняка речь идёт о той большой статуе в коридоре первого этажа.

— Точно! Она такая большая, что в неё можно спрятать этот самый ключ, — радостно подхватил ребёнок, чуть ли не прыгая от переизбытка эмоций.

— В таком случае идём к ней! — решительно скомандовал подросток, уже предвкушая новые загадки.

— Пошли! — воскликнул мальчик и тут же, сорвавшись с места, побежал к выходу из мастерской.

— Не беги так. Статуя от нас всё равно никуда не денется, — улыбнувшись, произнёс Ратмир и последовал за младшим братом.

***

Братья покинули мастерскую, прошли по длинному коридору второго этажа, спустились по лестнице в зал, где располагалось множество проходов, ведущих в разные уголки терема. Слева от конструкции со ступеньками высились три величественных арки из камня с невероятно сложными узорами и изображениями природных мотивов и вели в один из длинных проходов-помещений. С противоположной стороны строго по центру виднелась деревянная дверь с изысканной резьбой — парадный вход, и скрывала за собой сени, обещая скорый выход наружу. Если двигаться против часовой стрелки, то в следующей стене можно было заметить три входа, которые скрывали за собой столовую, — украшенные замысловатой абстрактной композицией, со створками, выкрашенными в бронзовую краску, медными ручками и золотистыми ободками. Прямо под лестницей проглядывался совсем уж простенький проём и прятал за собой погреб — неприметный, без всякого убранства, замаскированный под дизайн всего помещения.

Недолго думая, Ратмир и Радосвет сразу быстрым шагом направились к одной из арок, чтобы наконец войти в заветный коридор, где и находилась металлическая птица. Цель была совсем близка, и предвкушение с нетерпением настолько сильно захватило разум и тело, что сердца обоих учащённо бились, а дыхание то и дело невольно замирало. Оставалось каких-то нескольких усилий до раскрытия очередной загадки предка-кузнеца и возможности стать ещё ближе к искомому сокровищу.

Юный гений погрузился в свои мысли, скользя взглядом по окружающему пространству: «Удивительно, всё это время сундук и наковальня находились постоянно у меня на виду, но я даже представить не мог, что они скрывают в себе нечто особенное! А ведь наверняка это лишь верхушка айсберга! Сложно даже представить, сколько ещё тайн может таить в себе этот дом?!»

Терем, в котором жила семья подростка, являлся одной из самых старых построек в Белоозере, поэтому, как и положено за столько времени, приобрёл свои уникальные черты. В стенах этого здания всё дышало величием прошлого и благородной стариной, а каждый уголок обязательно скрывал в себе какой-нибудь секрет, порой неразгаданный веками, например какой-нибудь скрытый ход или даже целую комнату. Из-за этого дом уже давно перестал быть только древним сооружением и давно превратился в настоящего хранителя истории, тайн и мудрости многих поколений, что очень нравилось мастеру.

Ратмир всегда, ещё с раннего детства, мечтал раскрыть когда-нибудь все загадки своего дома, терпеливо ожидающие очень настойчивого исследователя. Только даже до самых очевидных, к которым существовали прямые подсказки в том старом сундуке в дубе, изобретатель никак не мог добраться, постоянно откладывая поиск на потом. Лишь сегодня в первый раз получилось выделить время на подобное маленькое приключение, и то больше из-за инициативы младшего брата.

«Интересно, подсказка, скрывающаяся в птице, будет последней или нет? Вдруг нам даже дня не хватит, чтобы найти наследие кузнеца?» — с лёгким беспокойством подумал молодой человек.

Пройдя сквозь одну из арок, братья очутились снова в том же коридоре, который они за сегодня уже третий раз посещали при поисках наследия кузнеца-предка. Тогда, не теряя времени, два искателя приключений повернули налево и начали продвигаться вперёд, гонимые азартом, волнением и нетерпением узнать, что же будет дальше. Величественная скульптура, стоявшая возле одной из стен, уже маячила впереди и с каждым шагом становилась всё ближе и ближе, обретая всё более чёткие очертания.

— Мы почти на месте! — с волнением в голосе воскликнул мальчик, чуть ли не подпрыгивая от нахлынувших чувств, и взглянул на подростка.

Наконец Ратмир и Радосвет уже подошли к металлической загадочной статуе гордого беркута со сложенными крыльями и приступили к её изучению. Глаза из циркона тёмно-коричневого цвета сверкали в лучах солнца, отражая свет глубокими бликами, и казались почти живыми, тая в себе едва уловимую выразительность взгляда. Металлическое оперение из бронзы поражало своей проработкой — с отчётливо видимой текстурой, мельчайшими прожилками и удивительной визуальной лёгкостью формы, несмотря на массивность материала. Заострённый клюв с небольшими ноздрями из латуни выглядел слегка угрожающе и на удивление реалистично — слегка изогнутый на конце, отполированный до блеска, идеально созданный для охоты. Золотистые лапы с клиновидными когтями крепко сжимали сосновую ветку с шероховатой корой, полуоткрытыми шишками разного размера и тонкими иголками.

— Скажи, он будто живой! — восторженно произнёс Радосвет, не отводя взгляда от изваяния.

— Да, действительно. Творение настоящего мастера своего дела, — согласился Ратмир, осознавая, насколько сложно сделать нечто подобное.

Ребёнок быстро осмотрел статую со всех сторон и пожаловался: — Ну вот, я снова ничего не вижу.

— Думаю, нужно искать элементы, которые могут активировать скрытый механизм. Так что надо проверять каждую деталь на предмет подвижности — произнёс подросток, чуть проведя рукой по металлической поверхности.

— Это мы мигом! — с воодушевлением отозвался Радосвет и принялся общупывать изваяния, начав снизу.

— Только будь аккуратен, а то вдруг ещё отломаешь что-нибудь, — предупредил изобретатель, отлично зная своего младшего брата, который в своём рвении мог легко нечаянно что-то повредить, даже не заметив этого.

— Пфф… Я всегда аккуратен! — с лёгким возмущением заявил Радосвет и несколько обиженно посмотрел на брата, несколько насупившись.

— Ну-ну, — хмыкнув, с лёгкой усмешкой протянул подросток, но не стал спорить.

Ратмир медленно и очень тщательно принялся исследовать статую, но с верхней части, и вскоре пальцы что-то необычное на оперении бронзовой птицы. Под привычной текстурой металла прощупывался скрытый элемент, который визуально совершенно не проглядывался и полностью сливался с остальными деталями. Это была небольшая кнопка, идеально подогнанная под общий рельеф, которая при лёгком касании беззвучно опускалась вниз и тут же возвращалась в исходное положение при убирании давления.

— Нашёл кнопку! — сообщил о своей находке мастер и с улыбкой посмотрел украдкой на брата.

— Повезло... — вздохнув, с лёгкой досадой отозвался Радосвет и посетовал, продолжая ощупывать статую в надежде найти что-то похожее: — А у меня вот, к сожалению, пока ничего.

Мастер аккуратно нажал на кнопку до щелчка, внимательно прислушиваясь к возможному отклику механизма, но ничего не произошло. Похоже, она была лишь одной из нескольких частей, продуманно распределённых по статуе и предназначенных для поэтапной активации механизма. Так что братьям предстояло отыскать ещё один или несколько скрытых элементов, прежде чем статуя наконец раскроет свою тайну, заложенную давным-давно мастером-кузнецом.

— Хмм… Ничего. Значит нужно искать дальше, — пробормотал молодой человек и продолжил ощупывать каждый кусочек металлической птицы.

— Ой! Кажется, у меня тоже что-то есть! Посмотришь? — неожиданно радостно произнёс мальчик, уже явно не терпевший показать своё открытие.

Подросток тут же подошёл к брату и с любопытством поинтересовался: — Что тут у тебя?

— Эту ветку вроде как можно двигать, — указав на маленькую веточку с иголками, с волнением отозвался Радосвет.

Изобретатель осторожно попробовал слегка пошевелить ветку, и та действительно поддалась, едва заметно сместившись, после чего он вынес свой вердикт, утвердительно кивнув: — Всё верно, можно двигать.

— Тогда ты не против, если я попробую её активировать? — спросил

— Разумеется — спокойно ответил Ратмир и отошёл чуть в сторону пригласительный жест рукой.

Ребёнок аккуратно опустил этот металлический элемент вниз и стал ждать вместе с братом каких-то изменений, затаив дыхание в ожидании чуда. Правда, опять ничего не произошло: ни скрипа, ни щелчка, ни даже лёгкого движения — статуя продолжала оставаться неподвижной и безмолвной. Стало очевидно, что надо было сделать ещё какое-то пока неизвестное действие, прежде чем механизм захочет откликнуться, и придётся искать дальше, внимательно проверяя оставшуюся часть металлической поверхности.

Ратмир с лёгкой недовольством заметил, нахмурившись: — Что ж, опять ничего. Ищем дальше.

Братья с энтузиазмом продолжили изучать каждый сантиметр беркута, тщательно и не спеша проверяя все выступы, изгибы и соединения. Только вот, долгое время обоих преследовала неудача, несмотря на все старания исследователей: ни один элемент изваяния не подавал каких-либо признаков скрытого внутри механизма. В итоге постепенно азарт и радостное волнение стали сменяться досадой и напряжением, особенно ярко это проявлялось у мальчика, который всё чаще хмурился и недовольно поджимал губы.

— Да что ж такое! Снова тупик! — всплеснув руками, воскликнул ребёнок и отошёл от изваяния, в обиде скрестив руки на груди.

«Как обычно, слишком нетерпелив», — хмыкнув, подумал подросток, упорно продолжавший поиски, и снисходительно украдкой взглянул на младшего брата.

Внезапно мастеру повезло: внимание привлекла одна странность — едва заметная, но явно выбивавшаяся из общей гармонии. При более внимательном осмотре он заметил, что шишки на сосновой ветке могли вращаться вокруг своей оси, пусть и с небольшим сопротивлением. Это для обычной статуи было бы совершенно недопустимо, и потому, не теряя времени, юный гений бережно взялся за них и стал прокручивать одну за другой до отчётливого щелчка, каждый раз замирая и прислушиваясь к возможному отклику внутри изваяния.

«Надеюсь, это сработает…» — пронеслась мысль в голове Ратмира, затаившего дыхание.

Как только изобретатель придал нужного положения последней шишке, наконец случился долгожданный эффект. Скрытый механизм, дремавший, возможно, не одно десятилетие, а то и гораздо дольше, и нарушил тишину протяжным металлическим скрежетом и потом глухим щелчком. В этот миг статуя словно ожила, готовясь вот-вот раскрыть свой секрет перед двумя искателями приключений: слегка завибрировала, наполняя воздух дрожью, и едва слышно зазвенела.

Радосвет тут же сорвался с места и подбежал к статуе, после чего с восхищением произнёс, наблюдая за всем происходящим: — Ратмир, неужели у тебя всё-таки получилось активировать скрытый механизм?!

— Вроде того, — ухмыльнувшись, ответил мастер, не отводя взгляда от металлической птицы.

Спустя около минуты волнительного ожидания вибрация сошла на нет, и всё затихло, однако после ничего так и не случилось. На мгновение могло показаться, что все усилия оказались напрасными и механизм так и не сработал, но неожиданно с характерным звуком скрежета металла резко открылся клюв птицы. Тогда перед взором двух братьев предстал изящный ключик небольшого размера в углублении на бархатной подставке, поблёскивающий в лучах солнца.

— Ура, мы нашли ключ! — не веря своим глазам, воскликнул мальчик и чуть ли не подпрыгнул от радости.

Юный гений спокойно вытащил необычную вещицу из прочного золотистого металла и приступил к её тщательному осмотру, вертя в руках. Головка напоминала бушующий костёр и венчалась драгоценными камнями красного, оранжевого и жёлтого оттенка, огранённых в форме триллиантов. Прямой стержень украшался маленькими изображениями кузнечных инструментов, выстроенными в строгий орнамент вдоль всей длины, и выступали едва ощутимыми бугорками. Внизу виднелся выступ сложной формы с несколькими гранями и выемками и явно предназначался для какой-то очень нестандартной скважины, но только какой, пока было непонятно.

— Как думаешь, от чего он? — с любопытством спросил ребёнок, смотря на необычную находку в руках брата.

Подросток только открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле, когда внезапно раздался резкий звук — механизм снова пришёл в движение. Клюв птицы неожиданно закрылся, и потом голова беркута с лёгким скрежетом медленно повернулась в сторону стены, будто изваяние само указывало путь. Дальше, почти сразу рядом со статуей, на уровне глаз стена несколько ввалилась, и там показалось узкое отверстие, вероятно, предназначенное как раз для найденного ключа.

— Вот и ответ на твой вопрос, — с улыбкой заметил Ратмир, смотря на загадочную скважину.

— Так чего ты ждёшь? Давай скорее вставляй уже ключ в замочную скважину! — с нетерпением произнёс мальчик и уставился на загадочное отверстие.

— Сейчас, — улыбнувшись, коротко отозвался мастер, предвкушавший, что будет дальше.

Едва сдерживая своё волнение перед неизведанным, подросток аккуратно всунул ключ в отверстие и с лёгким усилием повернул по часовой стрелке. Тут же раздался глухой щелчок, а затем последовал протяжный скрип старого механизма, будто что-то внутри вертикальной поверхности пробудилось ото сна. Спустя три секунды кусок стены чуть ввалился вовнутрь и открыл секретный проход, где в полумраке виднелась каменная лестница, ведущая куда-то вниз, в неизвестность.

— Ничего себе! — воскликнул от радости Радосвет и с интересом посмотрел в тёмный проход.

— Да уж… — задумчиво пробормотал Ратмир и погрузился в свои мысли, гадая, что за наследие оставил кузнец: «Что же там может быть? Новые загадочные послания? Испытания? Старые чертежи? Записи с секретами кузнеца?..»

— Идём или нет? — возмущённый неожиданной паузой, спросил мальчик и нетерпеливо дёрнул за рукав брата.

— А? Да-да, конечно, идём, — возвратившись в реальность, ответил молодой человек.

***

Два брата спускались по извилистой лестнице куда-то вниз, погружаясь всё глубже в подземелье под теремом. Стены вместе с потолком представляли из себя грубую конструкцию, больше напоминавшую укреплённый ход, чем тщательно отделанное помещение, и состояли из плотно утрамбованной земли, крупных булыжников и деревянных балок. По обеим сторонам тянулись бронзовые факелы на массивных держателях с огненными кристаллами и освещали путь тёплым сиянием, загораясь от приближения и затухая при отдалении. Толстый слой пыли повсюду не только заставлял постоянно чихать, но и говорил, что это место было забыто на многие годы даже сквозняками. Каменные ступеньки с неглубокими выбоинами и небольшими сколами по краям были пронизаны тонкими трещинами и издавали глухой звук при каждом шаге, словно приветствовали гостей.

— Как думаешь, что мы там найдём? — осторожно спросил Радосвет, стараясь говорить не слишком громко, будто боялся кого-то здесь потревожить.

— Наверное, записи, чертежи, инструменты и какие-нибудь кузнечные изделия, — предположил Ратмир, который шёл впереди.

— Или что-то ещё более ценное… — мечтательно протянул мальчик и, вероятно, представил в своём воображении нечто необычайное.

Вскоре Радосвет и Ратмир дошли до деревянной двери, перегораживающей проход к какому-то помещению, где наверняка и находилось наследие кузнеца. Поверхность створки чуть рассохлась от времени и сейчас из-за этого покрывалась сетью мелких трещин, а также окуталась налётом благородной пыли. Волнообразная ручка из серебристого металла заметно потускнела от времени, но всё ещё сохраняла свою прочность и матовый блеск, выдавая высокое мастерство работы. Выгравированная надпись с прописными буквами золотистого оттенка в центре всей конструкции ясно гласила: «Добро пожаловать, потомок, достойный продолжатель моего дела!»

Молодой человек смахнул с надписи серый налёт и прочитал текст, а затем как-то торжественно произнёс, украдкой взглянув на мальчика через плечо: — Ну вот, кажется мы и пришли!

— Похоже на то — едва слышно откликнулся Радосвет, едва сдерживая свой восторг.

Братья остановились прямо перед входом и где-то минуту просто молча смотрели на дверь, не торопясь нарушать покой этого места. Каждый понимал всю важность момента и пытался сознательно как-то растянуть паузу перед следующим шагом, чтобы полностью прочувствовать значимость происходящего. Ведь по сути именно сейчас наставал заканчивалось маленькое приключения по поиску наследия кузнеца — путь по подсказкам и следам прошлого, полный ожиданий, сомнений, догадок, разнообразных эмоций и тихого напряжения.

— Ладно, пошли посмотрим, что там за дверью — наконец решил Ратмир и потянулся к ручке двери.

Вдруг Радосвет схватил брата за локоть и с тревогой воскликнул: — Стой! А вдруг там что-то опасное?!

— Вот сейчас и проверим, — хмыкнув, спокойно ответил изобретатель и с решимостью начал открывать дверь.

Спустя несколько секунд братья вошли в просторное помещение, покрытое пылью, и остановились и стали восторженно осматривать свою находку. Деревянный потолок, усиленный мощными балками, возвышался высоко над головами и располагал на себе люстры с теми же магическими кристаллами огня. Крепкие стены из грубого минерала и дерева выглядели просто, но зато весьма основательно, не теряя прочности со временем, и покрывались местами паутиной, тянувшейся между выступами и углами. Каменный пол был выложен крупными плитами и смотрелся весьма почтенно, будто пережил не одну эпоху — покрытый едва заметными трещинами, потемневший, с небольшими вмятинами от обуви и сглаженными краями.

Мебель здесь строго служила какой-то определённой цели, и места каким-либо украшениям тут просто не было. Несколько массивных сундуков находились вдоль одной из стен и, вероятно, скрывали вещи, связанные с кузнечным ремеслом, но какие именно, оставалось пока только гадать. В центре стояли огромные столы и бережно хранили на своей поверхности высокими стопками чертежи, канцелярские принадлежности и какие-то записи с рабочими заметками. По всему периметру возвышались книжные шкафы, где на полках несколько хаотично разместились аккуратно перевязанные выцветшими лентами какие-то свитки, потрёпанные рукописи и тонкие тетрадочки, больше похожие на личные дневники.

— Невероятно! — воскликнул Радосвет и тут же с воодушевлением бросился к одному из сундуков, явно надеясь найти там что-то необычное.

— Только смотри не сильно расстраивайся, если найдёшь не то, что предполагал, — наблюдая за младшим братом, с улыбкой предупредил подросток, а про себя подумал, хмыкнув: «Почему-то мне кажется, что вещи, находящиеся здесь, не оправдают ожиданий Радосвета».

Ратмир решил начать изучение наследия кузнеца с того, что находилось в книжных шкафах и на столах. Всё равно вещи предка изобретателя не сильно интересовали, ведь наверняка большинство из этого богатство сейчас скорее представляли пусть добротный, но бесполезный хлам, сильно устарев. В то время как записи однозначно содержали в себе весьма ценную информацию, даже несмотря на свой возраст, и могли раскрыть казалось утраченные навсегда секреты великого мастера прошлого.

Подойдя к стеллажам, подросток принялся медленно и методично изучать содержимое полок, беря один предмет за другим. На свитках оказались детальные чертежи с разнообразными конструкциями — как привычных вещей, вроде мечей и доспехов, так и каких-то странных, непривычных устройств. Книги открывали секреты ремесла и рассказывали проверенные временем приёмы, правила, наблюдения, а также никому неизвестные нюансы, накопленные за годы работы. В тетрадочках скрывалась самая ценная информация: краткие заметки, строгие расчёты, личные размышления и открытия, наброски идей, технические детали.

«Как интересно… Записи кузнеца так похожи на мои дневники. Даже некоторые записи похожи на мои собственные, когда я ещё только начинал», — невольно улыбнувшись, подумал Ратмир и погладил страницу одной из тетрадей.

— Тут всего лишь доспехи, оружие и несколько щитов! — разочарованно отозвался мальчик и закрыл крышку, громко чихнув от пыли.

— А ты как думал? Это же наследие кузнеца, а не, скажем, какого-то волшебника, — с усмешкой отозвался юный гений и украдкой взглянул на брата, ненадолго оторвавшись от дневника.

— Ну я надеялся найти здесь что-то такое... эдакое. Раз уж так сложно было отыскать это место, — тяжело вздохнув, с лёгкой досадой пробормотал Радосвет.

— Между прочим, тут много настоящих сокровищ. Просто их ценность не всем дано понять, — заметил молодой человек и бережно поставил на полку изученную тетрадочку.

— Не знаю-не знаю. Как по мне тут лишь скучное и никому ненужное барахло, да старые бумажки, — закрыв очередной сундук, с усмешкой заявил ребёнок, который, вероятно, снова ничего не нашёл для себя интересного.

— В таком случае, если хочешь, можешь пойти обратно наверх и узнать, как там дела у Милославы с дракончиком, — предложил юный гений и бросил добродушный взгляд на младшего брата.

— Правда? Неужели можно? — спросил мальчик, не веря своим ушам, и вопросительно уставился на собеседника, проверяя, не шутит ли тот.

— Разумеется! Неужели ты думаешь, что я буду заставлять тебя сидеть тут со мной? — с усмешкой ответил изобретатель, подняв бровь.

— Тогда я побежал? — уже переминаясь с ноги на ногу, уточнил Радосвет, готовый вот-вот сорваться с места.

— Да, конечно! Давай, беги уже, — кивнув, с улыбкой подтвердил Ратмир.

— Не терпится поделиться с Милославой о нашем маленьком приключении! — воскликнул ребёнок и вприпрыжку отправился обратно наверх.

Ратмир же остался в тайной комнате и продолжил с неподдельным интересом изучать записи и чертежи до самого ужина. Причём молодой человек сразу сортировал информацию по признаку полезности для себя: складывал отдельно на стол всё нужное, а бесполезное отправлял обратно на место. Так постепенно из хаоса выделялись конкретные знания, которые вполне могли пригодится и сейчас: информация о ранее незнакомых сплавах, личных техниках закалки и методик обработки предка-кузнеца, описания редких металлов и так далее.

Неожиданно исследователь нашёл весьма странные записи в некоторых текстах, которые на первый взгляд казались лишь набором разрозненных фраз, символов и чисел. Только мастер сразу распознал в этом загадки-подсказки и быстро расшифровал скрытый смысл головоломок, благодаря чему смог без труда найти несколько потайных отсеков. Там внутри обнаружились много всего любопытного: подробные изыскания о магических материалах и волшебные вещицы невероятной красоты.

«Да уж, подобным вещам Радосвет наверняка бы обрадовался. Только вот, как обычно, ему не хватило терпения до них добраться», — хмыкнув, подумал Ратмир и решил ничего не говорить брату, чтобы не расстраивать.

Всё это найденное богатство могло заинтересовать любого человека, но не изобретателя, по крайней мере сейчас. На данный момент подростка привлекала лишь точная наука с её ясными правилами, расчётами и проверяемыми результатами, а не магия со своей изменчивостью и непредсказуемостью. Так что мастер после беглого осмотра содержимого тайников аккуратно вернул всё на место и снова замаскировал отсеки, закрыв от посторонних глаз, и запомнил местонахождения, чтобы без труда потом найти, когда понадобится.

«Ну ладно, на сегодня пока всё. Потом, как будет время, доизучу наследие кузнеца», — наконец решил юный гений и отправился на выход из комнаты.

Глава 22. «Новая жизнь задумки из прошлого»

Утром после завтрака Ратмир, оставив дракончика на попечение сестры, вернулся в тайную комнату подземелья под теремом и продолжил перебирать наследие кузнеца. Как и прежде, изобретатель строго оценивал каждую вещицу, действуя неторопливо и вдумчиво, а потом сортировал по степени полезности и практической ценности. Притом в этот раз руки дошли не только до бумажек и рукописей на столах и в книжных шкафах, но и вещей, хранящихся в массивных сундуках — мало ли, среди хлама отыщется всё-таки что-то стоящее.

Где-то к полудню подросток полностью закончил систематизацию всего, что находилось здесь, заодно чуть упорядочив бардак, царивший здесь многие годы. Большая часть наследия для юного гения оказалась совсем ненужной по разным причинам: невозможность дальнейшего совершенствования, устаревание, бесполезность для дел и многим другим. Лишь немногие находки действительно представляли полезность — наработки с большим потенциалом использования даже сейчас, поэтому и бережно были отложены на один из столов.

Изобретатель несколько разочарованно посмотрел на скудную кучку путных вещей и подумал, почесав затылок: «Мда... Мне казалось, ценного будет намного больше... Ну да ладно. Зато меньше понадобится времени на подробное изучение самых драгоценных материалов».

Мастер вздохнул и принялся ещё раз пробегаться взглядом по уже отобранному, уже более углубляясь в детали, но всё ещё поверхностно. Молодой человек хотел выбрать для себя самый интересный материал, чтобы потом уже в мастерской как следует изучить, а также, возможно, доработать. Ведь мастер не мог распыляться на всё сразу — терялось высокое качество процесса воплощения замысла, а результат выходил не то чтобы плохим — скорее поверхностным.

«Думаю, эта задумка мне как раз подойдёт для начала. Тут явно есть над чем поработать», — наконец решил Ратмир и положил остальные материалы обратно.

Из всего разнообразия «ценностей» выбор искушённого вкуса подростка пал на идею предка улучшить конструкцию арбалета. Такое решение обуславливалось тем, что раньше юный гений ещё никогда не имел дело с таким оружием, то есть не разбирал по частям, не осмыслял устройство механизмов и не анализировал принципы работы. Хотя, конечно, он видел подобные изделия не раз, в том числе и у отца, и давно желал изучить, но, как обычно бывает у занятого человека, просто-напросто не хватало времени на это.

Молодой человек нагрузил руки вещами, касавшимися выбранной задумки, и сразу же не торопясь направился в свою мастерскую. Он преодолел пространство тайной комнаты и быстро вернулся наверх по лестнице, а затем закрыл с помощью ключа тайный проход в подземелье, едва удерживая объёмную ношу в одной руке. Дальше за несколько минут прошёл длинный коридор, щурясь от солнечного света из окон, и главный зал-развилку, уже ощущая ароматы готовящегося обеда из кухни. Потом поднялся на второй этаж и направился по вытянутому в длину помещению до самой двери заветной пристройки, уже прикидывая в уме план изыскания замысла предка.

«Наверное, начну с бумаг, чтобы лучше понять ход мыслей предка, а потом уже сам арбалет. Так наверняка будет проще разобраться. Ведь осмотр внешней оболочки конструкции не даст столько информации, как записи и схемы», — рассудил изобретатель, уже предвкушая погружение в ход мыслей предка.

Где-то спустя пятнадцать минут Ратмир очутился на месте, закрыв за собой створку проёма, и сразу же спустился на первый ярус. После этого за полминуты приблизился к верстаку и с облегчением выложил принесённые из подземелья «богатства», осторожно распределяя по деревянной поверхности столешницы. Сразу после уселся на стул, пододвинулся к рабочему месту и с нетерпением приступил к делу, постепенно вникая в тонкости чертежей, записей, расчётов и собственно образца изделия.

«Любопытно… Судя по всей информации, кузнец очень долго и упорно работал над созданием улучшенной версии первых арбалетов. И, как видно, сильно преуспел: устранил детские болезни, основные слабости и ряд конструктивных недостатков. Вероятно, предок видел в арбалете большой потенциал, раз так настойчиво возился с этим оружием», — отметил про себя подросток, постепенно выстраивая цельную картину задумки прошлого.

Покончив с бумагами, мастер взял готовый образец арбалета и стал вертеть в руках, внимательно исследуя взглядом каждую деталь. Отполированная рукоять из дуба в ладони ощущалась несколько громоздкой- форма видимо рассчитывалась скорее на надёжный хват и прочность, чем на тонкую эргономику. Слегка утяжелённый приклад украшенный изящными завитками, с металлической вставкой смещал центр массы назад и выравнивал баланс всей конструкции, снижая влияние колебаний при удержании. Металлические крылья легко складывались для удобства транспортировки, крепясь на прочных шарнирах, и самопроизвольно вставали в рабочее положение, снимая часть нагрузки с соединений. Механизм натяжения перераспределял нагрузку между узлами, сглаживая рывки, где крепкая тетива надёжно фиксировалась в посадочных местах, сохраняя стабильное натяжение без провисаний. Ложе для болтов имело точно выверенную геометрию и ровный профиль без малейших перекосов, обеспечивая минимальное трение и предсказуемость болта при выстреле. Спусковой механизм отличался продуманной формой зацепов и точной подгонкой деталей, двигаясь плавно и без заеданий, что позволяло быстро реагировать в боевой обстановке.

Завершив осмотр, юный гений отложил арбалет в сторону, а затем откинулся на спинку стула и подумал: «Всё как я и предполагал: в этой модели слишком много несовершенств в конструкции. Хотя конечно для своего времени арбалет был весьма большим прорывом. Впрочем, сегодняшние арбалеты не так уж далеко ушли от этих основ… Надо бы это потом исправить…»

Вдруг из двери на втором ярусе появилась Милослава и сразу подошла к ограждению, едва слышно ступая по деревянному полу полуэтажа. После этого облокотилась на перила, чуть свесившись, и принялась окидывать взглядом нижнюю часть помещения в поисках брата, останавливаясь на ключевых точках. Как только внимание упало на сидящего за верстаком юного гения, девочка снисходительно улыбнулась и устало вздохнула, не одобряя, что мастер опять сидел за работой, хотя уже самое время было пообедать.

— Ратмир, ты обедать сегодня собираешься или нет? Время видел? — с лёгким недовольством крикнула сверху Милослава.

Молодой человек резко оторвался от своих мыслей, посмотрел на окно, где солнце недвусмысленно намекало уже на разгар дня, а потом повернулся к сестре и ответил: — Ой, кажется, я несколько увлёкся…

— Вот ты как всегда. Хотя обещал же не забывать про такую важную вещь, как перекус! — сдвинув брови, возмутилась девочка и покачала головой, стараясь выглядеть как можно строже.

— Да ладно тебе. Мы же условились, что я буду помнить, но на всякий случай ты будешь напоминать, — хмыкнув, заметил подросток и украдкой покосился на бумаги предка.

— Так-то да… — смягчившись, задумчиво протянула Милослава и снова вздохнула.

— Тем более видишь, я уже иду обедать, — примирительно добавил изобретатель и встал со стула, после чего поинтересовался: — Там же, надеюсь, ещё не всё съели?

— Не всё. Ты же знаешь маму — она на целый полк наготовила, — ухмыльнувшись, ответила девочка и отлипла от ограждения, выпрямившись.

— Вот и хорошо, — кивнув, удовлетворённо произнёс Ратмир и направился к лестнице, решив отложить на какое-то время свои дела.

***

После обеда Ратмир вернулся в мастерскую и снова устроился за своим верстаком, после чего взял чистый лист с карандашом и стал записывать очевидные недостатки арбалета предка. Первый заключался в громоздкости, вызывающей целый букет трудностей: быструю усталость рук, сложность длительного удержания в рабочем положении оружия и недопустимость применения неподготовленному человеку. Второй — конструкция была неудобна для долгого использования, ориентируясь скорее на надёжность и долговечность, чем на комфорт. Третий — сложность ремонта и обслуживания: при поломке пришлось бы разбирать практически всё изделие, особенно если дело касалось внутренних элементов. Четвёртый — нагрузка распределялась неравномерно: основные усилия полностью ложились на одни детали и почти полностью отсутствовали на других. Пятый — невозможность изменения изначальной системы под разные задачи, так как любое отклонение от исходного назначения требовало бы серьёзной переделки большей части механизма.

— Так, вроде бы всё записал… — пробежавшись взглядом по своему списку, пробормотал мастер и мысленно поставил себе задачу: «Теперь надо придумать, как исправить эти несовершенства…»

Подросток уставился на образец арбалета и на некоторое время задумался, невольно постукивая карандашом в ритм своих размышлений. В голове закрутились неясные образы, беспорядочно сменяя и накладываясь друг друга, пока постепенно всё это не сложилось во вполне рабочую версию оружия. Наконец изобретатель взял ещё один чистый лист бумаги и принялся набрасывать первый чертёж тонкими линиями, обозначая только главные детали, где приходилось оставлять много места для последующих уточнений и исправлений.

Как только изобретатель закончил, то сразу посмотрел на результат и с удовлетворением отметил, кивнув сам себе: «Ну вот, уже намного лучше».

На бумаге красовалась сложная схема со значительной переработкой стандартного арбалета, однако это был скорее каркас, чем конечный вариант. Для облегчения пришлось сделать полости в основных элементах и убрать откровенно бесполезные элементы, а корпус предполагалось создать полностью из лёгкого, но прочного металла. Вся система состояла из разборных модулей, что решало сразу несколько задач: упрощало переноску, облегчало обслуживание и ремонт, а также позволяло заменять отдельные элементы под нужды ситуации. Перераспределение массы позволяло сместить центр тяжести и добиться равномерной нагрузки на основные элементы, тем самым снижая износ ключевых узлов. Переосмысленная конструкция стала намного удобнее: рукоять ужалась и достигла анатомического изгиба; приклад укоротился; основное ложе приобрело переменное сечение; плечи получили клиновидную форму; переходы сгладились.

Разумеется юный гений на этом не собирался останавливаться, чувствуя нутром, что есть ещё целая куча возможностей для улучшения. Мастер взял арбалет и принялся оценивать каждую деталь уже с точки зрения не общей конструкции, а поведения при использовании арбалета по прямому назначению, несколько раз запуская воображаемые болты. Только так можно было понять какие именно факторы мешали при стрельбе, чтобы потом их устранить или хотя бы уменьшить последствия на уровне конструкции.

«Ага. Вот и ещё несколько проблем обнаружилось!» — хмыкнув, подумал молодой человек.

Сейчас при более вдумчивом анализе обнаружилось немало нюансов в поведении устройства, пропущенных при первом изучении. Во-первых, для неопытного стрелка целиться оказалось весьма сложно, особенно по удалённым целям: требовался острый глаз, уверенное удержание оружия и устойчивая стойка. Во-вторых, ручная перезарядка болтов и натяжение тетивы требовали полного цикла однообразных действий, отнимая много времени и сил на череду выстрелов. В-третьих, спусковой механизм издавал слишком громкий и резкий звук, слышимый даже на расстоянии, что плохо сказывалось на незаметности, скажем, при охоте или в бою.

«Так, ну небольшие правки в конструкции помогут убрать критичность правильного положения арбалета при стрельбе, а целиться могут помочь линзы. Остальное придётся решать за счёт механизмов», — сразу прикинул Ратмир и чуть поправил на чертеже корпус устройства: сместил центр тяжести ближе к рукояти, добавил под приклад упор для плеча и обозначил простую опору под щёку, фиксирующую положение головы, а также утолщил нижнюю часть ложа.

Дальше подросток взял чистый лист, немного поразмыслил, пока не выстроил в разуме внешний облик прицела, и наконец принялся создавать подробный чертёж. Полый корпус компактной формы служил основой, крепясь к верхней части арбалета съёмным фиксатором, и открывался с помощью небольшого шарнира. Аккуратные «полочки» внутри конструкции выстроились в ряд и предназначались для фиксации стёкол разной толщины и кривизны, надёжно удерживая на месте. Линзы стояли друг за другом, последовательно преломляя свет и собирая изображение в чёткий фокус, и обеспечивали заметный эффект увеличения, открывая глазу стрелка ясные контуры даже самых отдалённых объектов. Крест предполагалось нанести полупрозрачной краской чёрного цвета на одну из них и ненавязчиво указывать точно в цель, постоянно служа зрительным ориентиром.

С механизмом мастеру пришлось очень сильно повозиться — по сути, приходилось придумывать новый принцип работы арбалета. Разумеется, в виду этого изобретатель весьма долго думал, прежде чем взяться за чистый лист и карандаш: в голове крутились различные идеи, которые тщательно анализировались и выбирались лишь самые перспективные. В итоге юный гений сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и постепенно, не торопясь, перед внутренним взором выстраивал образ рабочего варианта системы.

Наконец, спустя какое-то время Ратмир принялся зарисовывать свою задумку на бумаге, добавляя элемент за элементом весь механизм. Барабанный магазин почти полностью уходил в корпус, выступая лишь небольшим сегментом с откидной крышкой, и обеспечивал последовательную подачу болтов на ложе. Система из тяг и подвижной каретки позволяла коротким движением управляющего рычажка возвращать тетиву во взведённое положение, а спусковой узел вместе с курком отвечал за удержание и контролируемое освобождение нити при выстреле. Элементы связывались между собой сопряжением упоров и фиксаторов, что задавало строгую последовательность и не позволяло ничему сработать раньше нужного времени. Подвижные детали снабжались возвратными и прижимными пружинами, чтобы обеспечить плавность хода, надёжную фиксацию и самовозврат узлов в исходную точку.

«Ну вот, совсем другое дело», — просмотрев получившиеся чертежи, с удовлетворением отметил про себя подросток, после чего откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, и подумал: «Теперь осталось провести расчёты и продумать всякие мелочи, вроде материалов. Думаю вполне управлюсь до ужина…».

Неожиданно дверь, выходившая наружу, отворилась, после чего в помещение заглянул Святослав и осторожно произнёс: — Ратмир, ты здесь?

— Здесь-здесь, — вернувшись из глубин своего сознания, с улыбкой отозвался удивлённый мастер и развернулся к гостю.

Тогда воин закрыл за собой дверь, сделал пару шагов вперёд и с привычной теплотой поздоровался, взглянув на друга: — Привет!

— Здравствуй, — чуть кивнув, отозвался мастер и невольно окинул взглядом ратника.

Юноша подошёл к верстаку и с лёгкой усмешкой произнёс: — Вот так и знал, что найду тебя именно в мастерской!

— Действительно, где же мне ещё искать? — хмыкнув, заметил изобретатель и спросил, уже примерно понимая цель визита: — Ты пришёл за наручами?

— Угадал. Пришёл именно за ними, — кивнув, подтвердил Святослав и потёр руки в предвкушении.

— Тогда погоди, сейчас я их принесу, — сказал подросток, поднялся со стула и направился на второй ярус, где в одном из сундуков лежала заветная вещица.

Оказавшись наверху, Ратмир сразу подошёл к одному из сундуков и с нетерпением открыл с глухим скрипом тяжёлую крышку. После этого немедленно приступил к поиску наручей, аккуратно копаясь в содержимом, пока наконец на самом дне ларца не нашёл и не достал искомый свёрток. Наконец выпрямился, проверил состояние своего творения, убедившись в идеальном состоянии, и отправился обратно к другу, вниз крепко сжимая в руках заветные вещицы.

В каждом шаге юного гения чувствовалась лёгкая нерешительность — едва заметная, но неотступная, угадываемая лишь в незначительном замедлении. Дело в том, что мастеру не очень хотелось расставаться со своим детищем — уж слишком много сил, времени и души было вложено в эти вещицы. Впрочем, он прекрасно понимал: пылиться такому прекрасному снаряжению в сундуке тоже нехорошо — лучше пусть изделие послужит тому, кто сможет по достоинству оценить его возможности и применить по назначению.

Вернувшись обратно вниз, подросток развернул бережно ткань и протянул своё творение другу, приготовившись расстаться с наручами, возможно, навсегда. Поверхность полностью состояла из тёмно-серого металла с полуматовым блеском — гладкого на ощупь, холодного, прочного и устойчивого к царапинам и ударам, явно рассчитанного на суровые условия использования. По бокам тянулись замысловатые гравировки золотистого оттенка и образовывали сложную сеть узоров, выведенных с ювелирной точностью и вниманием к каждой линии. На внутренней стороне одного из наручей в небольшой выемке находилось встроенное зеркальце с откидной крышкой, снабжённой тонким шарниром и надёжной фиксацией. Механизм прятался внутри корпуса каждого изделия, но выполнял разные функции: в одном — выдвигал и убирал лезвие, а в другом — раскрывал и складывал веером маленький пластинчатый щит.

— Вот, померь. Если подойдут, то забирай, — чуть улыбнувшись, спокойно произнёс юный гений.

— Сейчас! — с волнением откликнулся гость и осторожно взял наручи, словно сокровище.

Святослав стал аккуратно и неспешно надевать на свои руки обмундирование под пристальным взглядом мастера, подтягивая и защёлкивая крепления. Причём в каждом движении чувствовалось не только восхищение к качеству и продуманности изобретения, но и искреннее уважение. Кажется, юноша прекрасно осознавал, насколько трудно создать нечто подобное, поэтому и относился с должным почтением к чужому труду, будто примерял не обычное снаряжение, а нечто священное.

Наконец, спустя минуту ратник уже нацепил изделие и проверял посадку, чтобы нигде не сдавливало и не болталось, а потом, когда закончил, с радостью объявил: — Как влитые! Будто ты специально для меня их делал!

— Отлично, — видя, что снаряжение сидит идеально, удовлетворённо ответил Ратмир и после короткой паузы добавил: — Владей, так сказать. Только будь поаккуратнее с механизмами, особенно с рычажками. Я постарался сделать их покрепче, но всё же.

— Большое спасибо! — поблагодарил юноша, всё ещё любуясь обновкой, а после переключил внимание на верстак и с любопытством спросил: — Кстати, чем это ты таким занимался, пока я не пришёл?

Ратмир поближе подошёл к столу и посмотрел на свои чертежи, после чего ответил, пройдясь пальцами по ним: — Да я решил тут заняться усовершенствованием арбалета…

Тогда воин с предвкушением взял бумаги и быстренько изучил, задерживая на определённых деталях, а потом с каким-то детским восторгом воскликнул, подняв брови: — Невероятно! Да ты же его полностью переработал!

— Есть немного, — хмыкнув, скромно отозвался изобретатель, словно речь шла о каком-то пустяке.

— Уже представляю его в деле, — мечтательно уведя взгляд в сторону, задумчиво протянул Святослав и погрузился в свои мысли, а после короткой паузы внезапно спросил: — Как сделаешь, отдашь его мне?

— Извини, друг, но это творение я оставлю себе, — вежливо отказал юный гений, слегка помотав головой.

— Ну ладно… — с заметным сожалением и тенью разочарования пробормотал юноша и положил чертежи обратно на стол, а затем поинтересовался, явно не желая зацикливаться на неприятном моменте: — Но хотя бы пострелять дашь?

— Это всегда пожалуйста, — кивнув, с улыбкой отозвался подросток и с сочувствием взглянул на собеседника.

— Ну хоть так… — тяжело вздохнув, смиренно заметил ратник и через несколько секунд уже стал прощаться, сделав шаг в сторону: — Что ж, не буду тебя больше отвлекать от дела. Пойду уже.

— Давай, пока, — произнёс мастер и снова уселся за верстак, приготовившись вернуться к работе.

— До встречи, — отозвался Святослав и направился к выходу.

***

Ратмир после ужина опять переместился в мастерскую и зажёг масляные лампы, чуть уменьшив влияние вечера, который уже занёс в помещение свою чарующую атмосферу. Безмолвие пространства нарушалось лишь далёкими звуками ночной природы за окном: стрекот сверчков, редкие уханья совы и шорохи ночного ветра, пробравшегося в щели. Тепло всё ещё хранили каменные стены и пол, но и оно постепенно уходило под влиянием наступавшей ночи, уступая место медленно расползающейся прохладе. Синеватый сумрак только частично рассеивался светильниками, оставляя яркие пятна среди теней, и легко смывал в своей тёмной глубине очертания объектов, создавая некую таинственность. Симфония ароматов, состоящая из ноток нагретого масла, камня, древесины мебели, бумаги и свежего воздуха с улицы, обострилась под влиянием лёгкого холодка и действовала успокаивающе, мягко настраивая на размеренный ритм любых дел.

Изобретатель уселся за верстак и задумчиво стал просматривать ещё раз подробные чертежи с расчётами, проверяя, не упустил ли чего. Внимательный взгляд скользил по линиям, пометкам и формулам, стараясь ничего не упустить, и периодически возвращался к отдельным участкам, где требовалась особая точность. Таким образом изобретатель методично выискивал любые оплошности в своей работе — нельзя было допустить, чтобы в дальнейшем на бумаге проскользнул хоть малейший недочёт, а тем более ошибка. Ведь только безупречность могла гарантировать воплощение задумки без неприятных неожиданностей, а на долгую перспективу — надёжное и долговечное устройство с нужными функциями.

«Вроде всё нормально…» — закончив анализ, отметил про себя юный гений и отложил исписанные бумаги в сторону, а затем чуть поразмыслил и решил: «Наверное, надо бы заняться ещё какими-нибудь особыми болтами параллельно с арбалетом. Всё равно они понадобятся при испытании, но брать их у ремесленников или у отца не хочется. Всё-таки как-то неправильно для такого усовершенствованного оружия применять самые обычные стрелы».

Молодой человек взял чистый лист вместе с карандашом в руку и задумался над улучшением конструкции болтов, опираясь на изученные записи кузнеца. В отличие от арбалета здесь в принципе улучшить уже было сложно: серьёзные изменения могли скорее навредить простой и выверенной десятилетиями конструкции, снизив изначальные характеристики. Впрочем, юный гений всё равно нашёл, куда вмешаться без потерь, практически не посягая на проверенные временем решения, чтобы добавить заметные преимущества в бою.

Как только разум выдал чёткую идею, подросток сразу её на бумагу: стрела внешне не сильно отличалась от любой другой, однако несколько деталей не вписывались в стандарт. Наконечник сохранил общую форму, массу и центр тяжести, но стал полым и с более хрупкими стенками, рассчитанными выдерживать только полёт, но не сам удар о что-то твёрдое. Внутри крепилась на природный клей стеклянная ёмкость с тонкими перегородками, куда помещались по отдельности химические компоненты для определённого эффекта. Почти на самом конце древка в выточенных углублениях располагался хвостовой стакан из металла с направляющими пазами и коническим фиксатором, что позволяло менять оперение при необходимости.

«Осталось решить, какого эффекта при ударе я хочу добиться…» — почесав затылок, подумал Ратмир и принялся размышлять, подперев подбородок рукой, согнутой в кулак: «Так, что будет полезно в бою? Наверное, кратковременная дезориентация — чтобы сбить с толку и выиграть несколько мгновений; искусственный туман — скрыться самому или лишить противника обзора; заморозка — ограничить движение; взрыв — для решающего удара или разрушения преграды… Правда, как именно всё это вызвать, придётся выяснить экспериментальным путём…»

Внезапно через дверь второго яруса в мастерскую вошёл Радосвет, осторожно прижимая к себе дракончика, который почти уже спал. Мальчик за несколько минут преодолел полуэтаж и спустился по лестнице, а затем прошествовал сквозь рабочее пространство первого и вскоре оказался рядом с верстаком. Дальше остановился и просто молча постоял некоторое время, с детским любопытством наблюдая за действиями брата, пока наконец не решил заговорить, набрав воздуха в грудь.

— Ратмир, извини, что отвлекаю, но я тут тебе дракончика принёс, — произнёс ребёнок и осторожно поставил создание на пол.

Мастер отвлёкся от своего занятия, посмотрел с удивлением на брата, а потом на маленькое существо и произнёс, подняв одну бровь: — Так вроде же договорились, что сестра за ним сегодня присмотрит.

Дракончик чуть пошатнулся, но всё же сумел удержать равновесие, после чего потянулся и широко зевнул. Дальше медленно поковылял в сторону рабочего стола, сонно моргая, и спустя несколько секунд оказался рядом со стулом, уставившись многозначительным взглядом на подростка. Потом, когда немую просьбу так и не поняли, тихо фыркнул, чуть подпрыгнул и упёрся передними лапками в ноги мастера, а затем попытался взобраться наверх, цепляясь коготками за одежду, однако ничего не вышло. Правда, попыток довести задуманное до конца малыш не оставил, поэтому мастеру пришлось со вздохом поднять создание и опустить к себе на колени. В итоге довольный уютно устроился на предоставленном месте, прижавшись к своему покровителю одним боком, свернулся клубочком, закрыл глаза и тихо засопел в размеренном ритме, постепенно погружаясь в мир грёз.

— Да понимаешь, тут такое дело… У неё, видите ли, неожиданно возникли какие-то дела где-то ближе к вечеру. Вот она и решила оставить дракончика на меня, а тебя уже не отвлекать, — объяснил всю ситуацию ребёнок, не очень почему-то довольный такому повороту событий.

— Ясно… — понимающе кивнув, задумчиво протянул подросток и отвёл глаза куда-то в сторону.

— Между прочим, совсем зря Милослава мне его доверила! — выпалил Радосвет и начал жаловаться: — Я же с ним совершенно не справляюсь — он меня просто не слушается! Ты хоть представляешь, сколько мне с ним пришлось натерпеться?! Мне даже из-за его проделок влетело от мамы!

— Вот как? Что же он успел такого натворить? — с любопытством поинтересовался подросток и украдкой посмотрел на дракончика у себя на коленях.

— В общем, дело было так… Он попросил есть, и я, естественно, потащил его на кухню, чтобы покормить. Когда же мы были уже на месте, я сразу же принялся искать угощение для него. А в это время дракончик мало того, что умудрился скинуть несколько горшков с мамиными растениями, так и ещё чем-то сильно напугал Мусю. Та из-за этого мгновенно заскочила на шторы и, конечно, изрядно ободрала, — возбуждённо начал рассказывать обо всём случившемся Радосвет, размахивая руками от нахлынувших эмоций.

— Какой кошмар! — покачав головой, с улыбкой прокомментировал юный гений, в красках представлявший всю эту суматоху.

— Но самое ужасное было даже не в этом! В следующую же секунду мама зашла на кухню и увидела весь этот погром! Конечно, дальше она очень разозлилась, и в итоге досталось и мне, и дракончику! — с негодованием в голосе подошёл к кульминации своего повествования мальчик и недовольно скрестил руки на груди.

Воображение Ратмира тут же нарисовало облик матери в тот момент: суровый взгляд, строгий голос, характерная поза с руками, упёртыми в пояс... Разумеется, после такого яркого и несколько забавного образа, возникшего перед внутренним взором, изобретателю стало сразу как-то очень смешно от услышанной истории. В какой-то момент подросток не смог себя сдержать и громко прыснул от смеха, из-за чего тут же разбудил дракончика, который сонно пошевелился и недовольно зафыркал.

— Между прочим, ничего смешного! Это настоящая катастрофа! Знаешь, сколько всего мне пришлось выслушать от матери?! — с лёгкой, но вполне искренней обидой в голосе возмутился Радосвет, которого, судя по всему, основательно отругали за всё произошедшее, и насупился.

— Да уж, представляю, — с ухмылкой ответил молодой человек, хорошо знавший характер матери и её строгость в вопросах порядка.

— Вот впредь сами с сестрой за ним следите! А меня уж увольте! — решительно заявил ребёнок, резко уведя руку в сторону, явно давая понять, что возвращаться к подобному опыту больше не намерен.

— Ладно-ладно, хорошо. Больше этого проказника на тебя не будем оставлять, — примирительно пообещал Ратмир и покосился на дракончика, который уже снова уснул.

— Вот и чудно! — фыркнул всё ещё раздражённый мальчик и направился в основную часть терема, даже не попрощавшись.

Ратмир проследил за братом до двери, а потом переключил внимание на свои бумаги и подумал: «Ладно, пора мне возвращаться к болтам. На чём там я остановился?»

Глава 23. «Уточнение и подготовка»

Утром Ратмир оставил дракончика снова на попечение сестры и отправился в ремесленный и торговый район города. Там подросток планировал запастись недостающими материалами для воплощения своего замысла арбалета с болтами и заказать нужные формы для литья некоторых деталей, а также древки. Ввиду этого взял с собой не только список необходимого и подробные схемы с расчётами и пометками для мастеров, но и чертежи будущего оружия на всякий случай, чтобы точно ничего не упустить.

Сегодня выдался отличный день — один из тех редких, когда всё дышит размеренной безмятежностью, нарушаемой лишь людской деятельностью. Яркое солнце освещало тёплыми лучами улочки города и наряжало всё вокруг в мягкое золото, превращая пространство в настоящую сказку. Небо выглядело относительно ясным, не предвещая плохой погоды: редкие облачка располагались без всякого порядка и лениво плыли по голубому полотну куда-то по своим делам. Шумы природы смешивались со звуками рабочей суеты различных мастеров и голосами прохожих и создавали ненавязчивый фон повседневной жизни города. Лёгкий ветерок дул со стороны озера, лениво гоняя разнообразные запахи, и приносил с собой свежесть воды и приятную прохладу, наполняя воздух дыханием влаги.

Изобретатель достаточно быстро управился, хотя не обошлось без задержек, вызванных с некоторыми затруднениями на пути к желаемому результату. С материалами и древками, особых проблем не возникло, даже когда пришлось заглянуть к торговцем, чтобы достать самые редкие металлы. В то время заказ форм для литья отнял много времени и сил: пришлось весьма долго разъяснять ремесленникам, показывая подробные схемы с пометками, что именно требуется.

Выйдя из столярной на улицу, юный гений остановился и ненадолго задумался, мысленно перебирая нужно ли куда-то ещё зайти дополнительно. Когда в сознании так и не обозначились незаконченные дела здесь, он медленно двинулся уже в сторону дома, зашагав вдоль ремесленного района. В какой-то момент дороги подросток решил всё же точно убедиться в отсутствии каких-либо упущений: достал из сумки чертежи и стал внимательно просматривать их.

«Со сплавом для арбалета я так и не определился… Хватит ли мне пополненных запасов для выяснения, какой будет самый лучший материал для моей задумки? Может, всё-таки зайти ещё раз в торговый район и поискать там более редкие металлы в ассортименте? Вдруг если именно среди них найдётся нужное сочетание свойств, а меня их не будет? » - размышлял молодой человек.

Мастер так погрузился в свои беспокойные мысли, что совершенно не замечал ничего вокруг, двигаясь почти на автомате. Разумеется, результатом такой рассеянности стали периодические задевания проходящих мимо людей, на что подросток особо не обращал внимания, но машинально извинялся, не останавливаясь. В итоге в какой-то момент он врезался в какого-то человека всерьёз, чуть пошатнулся и выронил из рук все свои чертежи, которые сразу разлетелись в разные стороны и упали на мостовую.

— Осторожнее, — раздался слегка удивлённый голос какого-то мужчины.

— Прошу прощения, — даже не взглянув на того, с кем столкнулся, извинился подросток, а потом присел и тут же торопливо кинулся собирать свои бумаги.

— Ничего страшного, — отозвался тот же человек, после чего стал помогать поднимать разлетевшиеся листы.

Как только всё было поднято с земли, изобретатель выпрямился, прижав драгоценные чертежи, и наконец взглянул на пострадавшего. Рядом стоял никто иной, как Истислав — инженер из делегации харийцев, и с улыбкой наблюдал за реакцией и суетливыми действиями молодого человека, явно находя произошедшее скорее забавным, чем неприятным. После осознания, с кем столкнулся юный гений, сразу растерялся, забеспокоившись, что этот неловкий инцидент мог бросить пятно на уже сложившуюся репутацию как серьёзного человека.

— Ой, это вы. Ещё раз извините. Я, видимо, слишком задумался, — смущённо пролепетал Ратмир, попытавшись как-то реабилитироваться.

— Ничего страшного, я всё понимаю, — кивнув, дружелюбно ответил инженер, после чего взглянул на одну из поднятых схем и заметил: — Я смотрю, ты не сидишь без дела и уже изобретаешь что-то новое. Ведь, насколько я помню, при прошлой нашей встрече этого чертежа ещё не было. Расскажешь, что задумал?

— Ну… Я тут решил создать новую модель арбалета и болтов к нему, — скрывая лёгкую неловкость, ответил Ратмир и опустил взгляд к своим бумагам.

— Очень интересно… — задумчиво протянул хариец, поглаживая подбородок, а потом мягко попросил: — Можно взглянуть на остальные чертежи? Это же они у тебя в руках?

— Да, конечно. Вот, возьмите, — согласился мастер и протянул остальные бумаги собеседнику.

Истислав взял остальную часть бумаг и внимательно изучил, невольно проходясь пальцами по линиям, пока наконец не сказал, оторвавшись от схем: — В первый раз вижу такое видение этого оружия… До некоторых решений наши мастера додумались, но обычно они применялись по отдельности, а не все вместе.

— Вы серьёзно? — уточнил ошарашенный юный гений, не веря своим ушам.

— Шутник из меня плохой, так что да — подтвердил инженер, а затем переключил внимание снова на чертежи и после короткой паузы высказал своё мнение: — Задумка и правда весьма интересная, но мне кажется требует некоторой доводки.

— Где именно? — нахмурившись, спросил молодой человек, и перед внутренним вхором начали проноситься возможные слабые места затеи.

— Сейчас точно сказать не могу, где. Сам понимаешь, тут нужен глубокий анализ, который нужно сделать в спокойной обстановке, а не на шумной улице, — покачав головой, ответил Истислав и вернул чертежи владельцу.

— Ну да… — со вздохом понимающе отозвался мастер и бережно положил обратно к себе в сумку.

— Ты сегодня свободен после обеда? — вдруг поинтересовался хариец и, чуть прищурившись, посмотрел в упор на даарийца.

— У меня есть кое-какие дела, но их, если что, можно легко отложить на потом. А что? — произнёс изобретатель, уловив в тоне собеседника нечто большее, чем праздный интерес.

— Тогда как ты смотришь на то, что я и другие придём в твою мастерскую в это время и как следует обсудим твою идею? — слегка подавшись вперёд, спросил инженер.

— Думаю, это будет весьма кстати. Взгляд со стороны делу однозначно не помешает, — без лишних раздумий высказал своё мнение Ратмир, в душе очень радуясь такому повороту событий.

— В таком случае подготовь всё, что есть, и жди нас после обеда, — спокойно распорядился Истислав, заведя руки за спину.

— Сделаю, — кивнув в знак понимания, коротко отозвался молодой человек.

— Что ж, тогда до встречи, — попрощался инженер и отступил на шаг, готовый в любую секунду пойти дальше.

— До встречи, — произнёс мастер и стал провожать взглядом инженера, который начал отдаляться от него, вероятно, отправившись по каким-то своим делам.

Когда хариец скрылся из виду, Ратмир уверенно зашагал домой и снова погрузился в свои мысли: «Как здорово всё вышло! Харийцы взглянут свежим взглядом на мою задумку и смогут указать на пропущенные недочёты! К тому же наверняка помогут с выбором лучшего варианта сплава для арбалета…».

***

После обеда Ратмир уже всё подготовил в мастерской к обсуждению своей затеи, приведя обстановку в удобное состояние, где ничто не мешало сосредоточиться на главном. Ненужные вещи отложились либо в сторону, либо убрались на свои места, в том числе арбалет вместе с бумагами предка кузнеца, вернувшись в тайную комнату в подземелье. Чертежи с пометками, листы с записями, расчёты разложились веером по центру стола и могли рассказать о почти законченном концепте идеи, ожидая внимательного и вдумчивого разбора. Образцы металлов для различных вариантов сплавов для воплощения задумки в жизнь выстроились в ряд на полках шкафов первого яруса, чтобы при необходимости использоваться в разговоре.

Мастер уселся за верстак, откинувшись на спинку стула, и погрузился в свои мысли, дожидаясь гостей: «Как интересно... Сегодня, получается, впервые кто-то поучаствует в создании моего изобретения ещё на стадии разработки! Раньше никто просто не мог мне хоть чем-то помочь в этом без знания хотя бы азов науки по-настоящему, но теперь, кажется, всё может поменяться... Ведь харийцы предложили своё, так сказать, сотрудничество, что может вылиться в нечто большее в дальнейшем... Видимо, действительно начинается переломный момент в моей жизни...»

Харийцы в этот раз не заставили себя долго ждать — вероятно, не оказалось каких-то более срочных и серьёзных дел, способных отвлечь от назначенной встречи. Буквально спустя пятнадцать минут дверь на первом этаже распахнулась, и на пороге появились хорошо знакомые подростку три учёных из Болотовска. Они прошли пару шагов вперёд, окидывая взглядом пространство вокруг себя, и остановились неподалёку от рабочего стола, что заставило изобретателя тут же вернуться в реальность из своих дум.

Юный гений поднялся со своего места и незамедлительно приблизился к гостям, а затем вежливо поздоровался, чуть поклонившись: — Здравствуйте.

— Добрый день, Ратмир. Рад нашей новой встрече, — отозвался Истислав, после чего посмотрел на верстак и попросил, потирая руки в предвкушении: — Вот теперь можно и как следует обсудить твою идею с арбалетом. Так что давай показывай свои бумаги и, конечно, на словах расскажи всё самое важное.

— Конечно, — кивнув, ответил изобретатель и пригласил жестом гостей подойти поближе к бумагам на рабочем месте.

Как только все собравшиеся столпились возле верстака, Ратмир быстро собрался с мыслями, глубоко вздохнул и принялся представлять свою идею. Мастер объяснял каждую деталь, стараясь излагать свои мысли чётко и ясно, и подкреплял свои слова чертежами, расчётами и записями, указывая на ключевые моменты, требующие особого внимания. Причём он сначала рассказывал про улучшенную версию арбалета, а потом уже перешёл к необычным болтам, подолгу останавливаясь на совершенно новых решениях.

Где-то через полчаса подросток закончил, и в комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием присутствующих. Гости не решились сразу высказать своё мнение, а принялись тщательно анализировать услышанное и изучать бумаги, периодически переглядываясь между собой. В то время как подросток замер на месте, оперевшись на спинку стула руками, и стал следить за действиями учёных в ожидании оценки, стараясь сохранять более-менее спокойный вид.

Наконец первый заговорил Истислав, держа в руках один из чертежей: — Сама концепция в принципе очень совершенна. Только вот конструкцию арбалета надо немного доработать.

— Где именно доработать? — нахмурившись, спросил мастер, готовый к любым замечаниям.

— Смотри, я бы поправил тут буквально несколько мелочей, — ответил инженер и принялся перечислять недочёты, указывая на чертежи, где требовались правки: — Упоры стоит немного изменить по углу сопряжения и добавить вторую точку жёсткой фиксации к корпусу, чтобы после выстрела плечи не давали микросмещения и лишние колебания. Зацеп лучше сделать с увеличенной площадью контакта и плавным скосом рабочей грани — так сход тетивы будет плавным и более тихим. В механизме взвода нужно перераспределить длины рычагов и точки крепления тяг, благодаря чему максимальное усилие будет приходиться на середину хода и нагрузка «сгладится». Прицел стоит сделать с умеренной кратностью и снабдить кольцевым козырьком либо боковым щитком — это защитит линзы от бокового света и сохранит контраст цели.

— Ну да, в этом есть смысл, — почесав затылок, задумчиво протянул Ратмир, а затем взял карандаш из стакана и быстренько внёс правки в чертежи.

— Да, так лучше, — одобрительно кивнув, заметил Истислав, наблюдавший за процессом, и ненадолго задумался, а после короткой паузы продолжил: — Насчёт болтов в целом замечаний нет. Единственное, скорее как предложение: для таких болтов оперение лучше сделать винтовым и металлическим. Это даст некоторые преимущества: принудительную стабилизацию стрелы вращением, компенсацию возможных перекосов из-за массы начинки и, как следствие, более предсказуемый и повторяемый полёт, особенно на средней дистанции.

— Любопытное предложение… Пожалуй действительно стоит использовать именно такое оперение, а не обычное, — решил изобретатель и сразу же дорисовал в чертёж предложенное оперение.

Инженер ещё раз задумчивым взглядом пробежался по бумагам, после чего аккуратно положил их обратно на стол и наконец спокойно произнес: — С моей стороны в принципе всё. Придраться больше не к чему.

— Может с точки зрения физики и нет вопросов, но я бы прицепился к обслуживанию и долговечности устройства —хмыкнув, тут же подал голос Звенимир.

— Готов выслушать любые замечания и предложения по этому поводу,— ничуть не смутившись, юный гений и в упор посмотрел на учёного.

— Итак, запоминай, — лениво махнув рукой, произнёс военный инженер и перешёл к делу, водя пальцем по рисунку:— Во-первых, запас прочности стоит увеличить именно под постоянные перегрузки: утолстить, насколько возможно, силовые элементы и дублировать нагруженные места простыми упорами. Во-вторых, добавленные механизмы нужно сделать отключаемыми или обходными: при поломке автоматики арбалет должен сразу же переходить в базовый режим — ручное взведение и обычный спуск. В-третьих, доступ к местам загрязнения должен быть быстрым, без разбора полкорпуса: откидные крышки, съёмные кожухи, минимум винтов. В-четвёртых, все мелкие детали лучше укрупнить либо жёстко закрепить в узлах: никаких отдельных штифтов и пружинок, которые можно уронить и потерять.

— Хорошо, сейчас поправлю чертежи с учётом этих замечаний, — согласился с критикой мастер и мысленно прикинул, что именно нужно изменить в конструкции с учётом новых вводных, а затем только внёс правки.

Звенимир ненадолго замолчал, кажется погрузившись в свои мысли, и вскоре добавил: — По-хорошему бы ещё сделать так, чтобы управление было интуитивным. Знаешь без всяких там лишних движений и хитрых манипуляций. В общем даже обычный человек должено разобраться за пару минут с этим арбалетом.

— Мне кажется, это необязательно. Ратмир наверняка делает штучный вариант для себя и изначально не рассчитывает на массовость этого изобретения, — заметил Истислав, явно опасаясь, что излишнее упрощение может обеднить или ограничить уникальные возможности конструкции.

— Тогда это скорее вкусовщина. Можно оставлять и так, — пожав плечами, не стал почему-то спорить военный инженер.

— Думаю, всё же стоит это учесть, — задумчиво протянул Ратмир и задумчиво посмотрел на свои чертежи, после чего склонился над верстаком и постепенно начал изменять конструкцию для упрощения управления, стараясь не затрагивать ключевые узлы и не обеднять возможности арбалета.

Когда мастер закончил, Звенимир посмотрел на обновлённую схему и с довольной улыбкой похвалил, похлопав подростка по плечу: — Молодец, парень. Теперь даже дурак разберётся, как управлять этим устройством.

Истислав взглянул на изменения и с удивлением произнёс, вскинув брови: — При этом ничего не поломал!

— Всё? Теперь моя очередь? — с нетерпением уточнил Диволад, потирая руки в предвкушении.

— Да, — подтвердил Звенимир, а затем отступил на шаг от верстака и добавил: — По крайней мере, у меня к конструкции больше замечаний нет.

— Мне тоже снова больше нечего сказать, — заявил Истислав, после чего ещё раз внимательно просмотрел чертежи и заключил: — Чертежи теперь идеальны, а расчёты с учётом новых данных Ратмир сможет поправить самостоятельно.

— Тогда, Истислав, предлагаю нам с тобой уже удалиться, чтобы не мешать. Всё равно химия не наша епархия, — обратился к товарищу военный инженер и сделал шаг к выходу.

— Согласен, — кивнув, отозвался Истислав и окинул задумчивым взглядом верстак, словно что-то проверял.

— Тогда всего доброго, — вежливо попрощался Ратмир, с признательностью посмотрев сначала на одного, а потом на другого харийца, собирающихся уходить.

— Скорее, до встречи, — подмигнув, с лёгкой улыбкой поправил Истислав, после чего подошёл к Диволаду и, слегка наклонившись, что-то стал шептать тому на ухо так, что слов было совсем не разобрать.

Химик внимательно слушал, изредка кивая в знак понимания, и в какой-то момент улыбнулся, с какой-то хитринкой покосившись на подростка, а когда инженер замолчал, едва слышно ответил: — Сделаю.

«Что это значит?» — вскинув одну бровь, подумал озадаченный мастер.

Звенимир за это время уже дошёл до выхода и открыл дверь, после чего с лёгким недовольством посмотрел на коллегу и поинтересовался: — Ну ты скоро?

— Иду-иду, — торопливо отозвался Истислав и наконец направился к двери.

Как только двое учёных ушли, Диволад повернулся к Ратмиру и произнёс: — Ну что ж, приступим! Я так понимаю, с материалами и с начинками для болтов ты ещё точно не определился?

— Пока нет, — вздохнув, ответил юный гений и посмотрел на свои записи, а затем добавил: — Хотел вот сегодня выяснить это экспериментальным путём.

— Этого не потребуется! Я точно знаю, что из чего мы сделаем! — скрестив руки на груди, уверенно заявил химик с таким самодовольным видом, будто вопрос был решён задолго до того, как его вообще озвучили.

— Неужели? — подняв бровь, протянул мастер и пристально взглянул на собеседника с настороженным любопытством.

— Да-да-да! — подтвердил воодушевлённый Диволад и повелел: — Так что давай бери бумагу и записывай.

— Сейчас, — отозвался изобретатель и уселся за верстак, а затем взял чистый лист из ящика стола и карандаш.

— Итак, начнём с арбалета. Корпус и силовую раму надо сделать из железа с никелем и примесью иттрия. Плечи — из пружинной стали с добавкой неодима. Зацеп и курок — из закалённой стали с примесью лантана. Оси, шарниры и фиксаторы — из бронзы с добавкой церия. Пружины — из пружинной стали с той же неодимовой примесью. Корпус прицела — из того же железо-никелевого сплава с иттрием. Линзы — из чистого стекла с добавками лантана и церия. Тетиву — из льна высокой очистки и крапивного волокна с пропиткой из пчелиного воска, хвойной смолы и льняного масла, — указывая на детали в чертеже, протараторил химик и уточнил: — Успел записать?

— Кажется, да… — взглянув на свой список, ответил Ратмир и смущённо спросил, почесав затылок: — Только что такое никель, иттрий, неодим, лантан, церий?

В этот момент юный гений как никогда ощутил свою «необразованность», не понимая, о каких именно материалах идёт речь, хотя химия не являлась для него чем-то чуждым. Да, конечно, он давно осознавал свою нехватку системных знаний о науке, но раньше это не настолько ощущалось среди ремесленников. Сейчас же даже гениальность и большой практический опыт не могли ничем помочь — это было не просто непривычно, а по-настоящему неприятно, когда кто-то осведомлён по теме больше тебя.

— Это довольно редкие металлы, которые не так просто добыть, — с улыбкой пояснил Диволад и добавил: — В общем-то, из-за этого обычные ремесленники редко с ними сталкиваются. Скорее, нечто подобное применяют в научных изобретениях. Неудивительно, что ты про них не знал.

— Понятно… — задумчиво протянул Ратмир и заметил, взглянув ещё раз на список: — Не уверен, что у меня такие есть в наличии…

— Не волнуйся, если что, я их без проблем достану тебе из нашего города, — хмыкнув, спокойно заверил химик.

— И сколько же это времени займёт? — со вздохом спросил изобретатель, понимая, что Болотовск от Белоозера находится достаточно далеко.

— Думаю, я где-то за час все материалы в Болотовске найду! — скрестив руки на груди, уверенно заявил юноша с гордым видом.

— Я не про это спросил… Мне хотелось бы узнать, сколько займёт дорога, — приподняв бровь, спокойно произнёс юный гений.

— Аааа… тю… Не успеешь ты сказать слово «стремительно», и я уже там буду, — махнув рукой, с ухмылкой отозвался химик, будто это был какой-то пустяк.

— В смысле? — в лёгком замешательстве спросил подросток, хотя и был наслышан об удивительных способностях харийцев.

— Разве ты не знаешь, что мы, харийцы, можем оказываться где угодно в мгновении ока благодаря своим способностям? — ухмыльнувшись, уточнил Диволад и поднял брови, будто сильно удивился такому вопросу.

— Честно говоря, вроде слышал про такое, но не был уверен, что это правда, — признался мастер и смущённо опустил взгляд на чертежи.

— Зато теперь будешь знать, — улыбнувшись, с лёгкой самодовольной ноткой в голосе заметил химик.

— Ну да… — задумчиво протянул Ратмир, переваривая услышанное.

— Ладно, давай вернёмся к делу, — деловито предложил хариец и снова посмотрел на чертежи, но уже именно болтов.

— Конечно, — отозвался юный гений и приготовился снова записывать.

— Так, по поводу болтов. Наконечник — из тонкостенного стального сплава с примесью иттрия. Капсула внутри — из тонкого, но прочного стекла, что, в принципе, ты уже указал. Оперение — из бронзовых пластин, — уже более собранно произнёс химик, водя пальцем по схеме.

— Записал, — отчитался изобретатель и тут же поинтересовался, подняв глаза от бумаг: — А с начинками что? Как вообще добиться тех эффектов, которые я наметил?

— Тут я могу только примерно составы назвать. Ведь конкретно под нашу задачу надо уточнить несколько деталей в ходе опытов. Хотя не думаю, что тут возникнут какие-то особые трудности, — разведя руками, с досадным вздохом ответил хариец.

— Ладно, тогда это пока отложим на потом, — решил Ратмир и задумчиво посмотрел на исписанные бумаги, мысленно выстраивая порядок дальнейших шагов.

— Да, давай пока займёмся подготовкой материалов. Пошли посмотрим, что у тебя есть в запасниках, и, если что, я их пополню необходимым, а дальше уже посмотрим, — поддержал Диволад и с предвкушением потёр руки.

— Думаю, это будет вполне разумно, — кивнув, без лишних колебаний согласился мастер и встал из-за стола.

***

Ратмир и Диволад принялись ходить из одного уголка мастерской в другой в поисках необходимого для создания арбалета и болтов, перетряхивая имеющиеся запасы. Сначала перебрали шкафы на первом ярусе, куда как раз утром изобретатель разместил все редкие металлы, которые достал у торговцев, но нужного ничего не обнаружили. Потом обшарили подвал и отобрали несколько кусков бронзы, стекло, лён высокой вычистки, крапивное волокно, пчелиный воск, хвойную смолу, льняное масло. Затем в химическую лабораторию и там выбрали ингредиенты для опытов: серу, древесный уголь тонкого помола, селитру, известь, несколько солей, загустители и кристаллических соединений для охлаждающих реакций.

Когда оба вернулись на первый этаж, то разложили часть выбранного материала на верстаке, после чего химик ненадолго задумался и произнёс: — Такс, по итогу большую часть материалов придётся доставать в Болотовске.

— Честно говоря, думал, пригодится намного больше из моих запасов. Я ведь с утра столько всего притащил… — с лёгким разочарованием заметил подросток, взглянув на скудную кучку отобранного для работы.

— Зато не придётся тратить время на изготовление нужных сплавов, — хмыкнув, ответил с довольным видом химик.

— Действительно… — задумчиво протянул мастер, которому не давала покоя мысль об упущенной возможности научиться делать такие сплавы.

— Ладно, давай я тогда сейчас займусь материалами, — решил хариец, после чего почесал затылок и, чуть замявшись, попытался сформулировать задачу для напарника: — Ну а ты…

— А я — расчётами. Всё равно изначальные надо переделать, — улыбнувшись, закончил фразу юный гений.

— Договорились, — кивнув, сказал Диволад и через секунду буквально исчез со своего места.

Изобретатель озадаченно уставился на пустое пространство, где только что находился хариец, и подумал, подняв бровь: «Интересно, куда он исчез? Хотя наверняка переместился в Болотовск. Ну или ещё куда-то… Впрочем, неважно…».

Ратмир с глубоким вздохом отогнал все лишние мысли и сосредоточился на выполнении своей задачи, позволяя разуму войти в привычное русло холодной логики. Уселся за верстак и подтянул к себе бумаги со схемами, записями и расчетами, аккуратно разложив их перед собой в удобном порядке. Дальше пробежался глазами по всем изменениям в изначальной задумке, чтобы понять, какие именно цифры придётся уточнять: нагрузки, напряжения, соотношения масс, размеры, допуски и коэффициенты. Наконец взял чистые листы с карандашом и погрузился в формулы — неторопливо выводил одну за другой, периодически останавливаясь для проверки промежуточных результатов.

Сделав очередную паузу, мастер посмотрел на свои записи и подумал, постукивая пальцами по поверхности стола: «Жаль, что не все расчёты можно сразу довести до окончательного вида без точного знания свойств особых сплавов… Похоже, в некоторых местах придётся ограничиться общими зависимостями и закладывать повышенный запас. Надеюсь, когда Диволад освободится, то поможет мне довести всё до ума».

В то время химик вовсю занимался материалами, подготавливая всё необходимое для начала создания арбалета с болтами. Краем глаза подросток видел как Диволад то появляется, возле шкафов первого яруса, держа в руках очередную партию вещей, то исчезает, перемещаясь куда-то далеко отсюда. Иногда слышались только шаги, негромкие звуки бурной деятельности и бормотание где-то в подвале или химической лаборатории- кажется хариец со всей основательностью подошёл к делу. Также один раз молча подошёл к рабочему столу и аккуратно водрузил необычное стекло, тщательно обёрнутое в ткань, после чего снова будто растворился в воздухе.

Вскоре Диволад опять появился посреди комнаты и радостно объявил: — Ну вот, я закончил!

Подросток повернулся к харийцу и доложил о своих успехах: — А я пока не могу этим похвастаться. Сейчас, чтобы закончить, мне не хватает всего одного пустяка — подробной информации о сплавах.

— Тогда я не зря захватил с собой это, — с довольством произнёс химик, вытаскивая из своей сумки какую-то массивную книгу.

— Что это за книга? — с любопытством поинтересовался юный гений, во все глаза глядя на удивительную вещицу.

— Эта книга про разные особые сплавы с редкими металлами. Между прочим, с самыми последними данными, — с улыбкой спокойно пояснил Диволад, прижав предмет к себе.

— Да ладно! Серьёзно? — оживившись, с детским волнением уточнил подросток.

Диволад подошёл к даарийцу и протянул книгу, а затем сказал: — Вот, держи. Это тебе подарок. Так что возвращать не нужно.

— Ты даже не представляешь, что ты мне сейчас дал за ценность! Спасибо большое, — с признательностью поблагодарил Ратмир, не веря своему счастью, и бережно принял подарок.

Толстая книга выглядела весьма новой, ещё пахнув свежей бумагой и клеем переплёта, словно родилась совсем недавно, сохранив первозданную аккуратность. Коричневая обложка с золотистым названием отличалась строгим, утилитарным оформлением, без декоративных излишеств — плотная, добротно выполненная из хорошо выделанной кожи, идеально гладкая, матовая. Страницы сияли какой-то неестественной белизной и обещали точные сведения, выверенные таблицы, ясные формулы и подробные описания свойств редких сплавов. Толстый корешок держал форму без малейшего излома, ещё оставаясь ровным и упругим, и украшался тонким золотым тиснением с аккуратными линиями и сдержанными символами.

— Не за что. Рад, что подарок пришёлся по душе, — ответил химик, довольный, что угодил, и после короткой паузы заметил: — Ну что ж, теперь можешь закончить свои расчёты даже без меня если что.

— Теперь да, — кивнув, подтвердил подросток и с волнением открыл первую страницу подарка.

Диволад какое-то время помолчал, кажется, задумавшись, и вдруг выпалил: — Кстати, ты это, не начинай работу над арбалетом с болтами до послезавтра. Ладно?

— Почему? — подняв бровь, спросил юный гений и в лёгком замешательстве посмотрел на собеседника.

— Ну понимаешь, мы тут с остальными решили помочь тебе воплотить эту задумку в жизнь. Только у Истислава и Звенимира завтра дела, поэтому придётся подождать чуток, — объяснил ситуацию хариец, чуть покачиваясь на пятках.

— Вот оно как… — задумчиво протянул озадаченный подросток и отвёл взгляд в сторону.

В этот момент Ратмир никак не мог поверить, что добился реального сотрудничества с опытными учёными, как харийцы, сулившего много возможностей. Правда, юного гения до сих пор несколько смущала сама идея совместной работы, особенно когда речь заходила не только об обсуждении и советах, а о непосредственном участии посторонних в таинстве создания. Слишком уж он привык держать всё под полным контролем и самостоятельно проходить весь путь от расплывчатой идеи в голове до воплощения идеального в исполнении изобретения. Впрочем, мастер разумом прекрасно осознавал: надо бы отбросить внутреннее сопротивление, ведь по большому счёту, принимая помощь от других, ничего не терял, а даже наоборот — приобретал.

После короткой паузы изобретатель наконец чуть нехотя согласился, невольно вздохнув: — Ладно, хорошо… Подожду до послезавтра.

— Замечательно! — отозвался Диволад, а затем посмотрел на расчёт и решил, облокотившись на верстак: — Такс, давай-ка я тебе всё-таки помогу с расчётами. А то пока ты эту книгу проштудируешь, пока разберёшься со свойствами каждого сплава, пока смекнёшь, как это правильно учесть в формулах… В общем потеряешь кучу времени.

— Буду очень признателен, — слегка кивнув, с благодарностью в голосе заметил Ратмир.

Хариец ненадолго задумался, скользнув глазами по бумагам чертежей, и потом добавил: — Да и ещё. После расчётов давай сделаем подробные чертежи стеклянной ёмкости для болтов, линз и форм для некоторых деталей арбалета.

— Зачем это ещё? — озадаченно спросил мастер, подняв одну бровь.

— Понятное дело, зачем! Я это всё отнесу нашим мастерам, и они создадут по этим бумагам, что нам нужно. В итоге благодаря этому мы в дальнейшем сэкономим много времени при создании арбалета и болтов, — хмыкнув, объяснил химик с таким видом, словно говорил об самых очевидных вещах.

— Разве для деталей не лучше делать всё ковкой для более точного результата? — уточнил изобретатель и задумчиво посмотрел на свои чертежи.

— Для критически важных — естественно, да, но вот для вспомогательных элементов это избыточно. Если даже и будут какие-то огрехи, то быстро исправим при шлифовке и доводке, — уверенно заявил юноша, указав на схемах, что именно лучше всего именно лить, а не ковать.

— Хмм… Звучит вполне разумно, — протянул юный гений, прокручивая в разуме сценарий работы с такими допущениями.

Глава 24. «Звук»

Утром после завтрака Ратмир вошёл в мастерскую и решил продолжить заниматься темой звука, раз с арбалетом и болтами пришлось повременить до завтрашнего дня. Подросток уселся за верстак и достал из ящика стола свои отложенные записи, после чего задумчиво начал просматривать листок за листком, периодически откладывая в отдельную стопочку уже изученные. Внимательный взгляд пробегал по наукоёмким строкам с фактами, где переплетались общепринятые знания и кое-что из личного опыта, задерживаясь на некоторых участках текста чуть дольше.

«Так, по итогу о звуке известно крайне мало информации, да и та разрознена. Видимо, придётся потрудиться, чтобы выжать из этого что-то полезное», — подумал изобретатель и с тяжёлым вздохом про себя добавил, потянувшись за карандашом: «Наверное, начну с систематизации…»

Юный гений достал целую стопку чистых листов и занялся упорядочиванием имеющихся сведений, выделяя самое главное. Он штудировал свои прежние записи, то и дело останавливаясь для размышлений, и постепенно заносил переосмысленную информацию уже на бумагу, уточняя расплывчатые формулировки. Причём благодаря такому подходу получалось не только выстроить чёткую систему уже известных фактов, но и заметить новые данные, прежде теряющиеся в груде житейских знаний.

Вдруг дверь на первом ярусе чуть приоткрылась, и из проёма осторожно высунулся Диволад, оглядывая пространство мастерской. Когда глаза харийца остановились на юном гении, погружённом в свои мысли, на лице тут же заиграла улыбка, в которой смешались какое-то облегчение и понимание. После этого гость наконец вошёл в помещение, тихо прикрыв за собой створку прохода, и подошёл к верстаку, с живым интересом покосившись на разложенные бумаги с записями, указывающими ход мыслей создателя.

— Привет, Ратмир! — поздоровался юноша, чуть поддавшись вперёд.

— Здравствуй, — покосившись на неожиданного посетителя, отозвался мастер и сразу уточнил: — Зашёл за чертежами для мастеров?

— Угадал! — кивнув, с улыбкой подтвердил химик.

— Тогда вот, бери, — произнёс подросток и указал на ровную стопку, подготовленную ещё вчера.

Диволад сразу взял нужные бумаги, быстренько просмотрел их и наконец удовлетворённо заметил: — Так, кажется, всё на месте. Значит проблем не должно быть.

— Надеюсь, ваши мастера смогут сделать всё в точности, — нахмурившись, выразил свои опасения вслух изобретатель.

— Не волнуйся ты так! Наши мастера сделают всё в лучшем виде! Им не впервой делать подобные необычные заказы, — махнув рукой, без тени сомнения заверил хариец.

— Ну ладно, — пожав плечами, протянул Ратмир, не особо разделявший уверенности собеседника, но всё-таки решил довериться.

— Кстати, не пугайся, если что. Я как только закажу всё, то вернусь сюда и займусь начинкой для болтов, — отойдя на пару шагов от верстака, произнёс Диволад и, вздохнув с лёгкой досадой в голосе, добавил: — Всё равно, в отличие от остальных, мне особо нечем заняться в вашем городе. Ваши мастера в упор не хотят учиться хотя бы основам химии или просто более новым подходам по созданию нужных материалов.

— Понятно… — задумчиво протянул Ратмир, на мгновение отвёл взгляд в сторону.

— Всё, я убежал! — заявил хариец и мгновенно исчез из виду с чертежами на руках.

После ухода гостя мастер вздохнул и вернулся к своему прерванному занятию, пока на листах не выстроилась чёткая система знаний о звуке. Свойства расположились отдельным столбиком: различие по тону, по громкости, по длительности, по чистоте; возвращение при определённых условиях; зависимость от обстановки, высокая вероятность слышимости при распространении. Закономерность сложилась сама собой и вывелась аккуратным почерком, подчеркнувшись линией: «Звук определяют условия его возникновения и условия среды, в которой он распространяется». Источник определился внезапным озарением, после некоторых раздумий, и тут же зафиксировался короткой, но предельно ясной фразой: «Звук возникает при малейшем колебании любого объекта, если среда позволяет распространиться».

«Ну вот, уже лучше. Теперь понятно, где именно есть пробелы», — пробежавшись взглядом по новым записям, удовлетворённо отметил про себя Ратмир.

Внезапно посреди комнаты снова появился Диволад и радостно объявил: — Я всё заказал! Думаю, формы будут как раз будут готовы к завтрашнему дню!

Юный гений сразу повернулся к гостю и, улыбнувшись, отозвался: — Это хорошие новости: получается, завтра можно будет сразу заняться практически всеми деталями для арбалета и болтов.

— Именно так, — подтвердил химик и после короткой паузы деловито добавил: — Всё, не буду больше отвлекать тебя. Занимайся спокойно своими делами, а я пошёл выяснять точные пропорции веществ для нашей задачи.

— Нужна помощь? — поинтересовался подросток и с какой-то надеждой взглянул на собеседника, рассчитывая на положительный ответ.

— Нет, не нужна. Сам справлюсь, — махнув рукой, вежливо отказался Диволад и уже более серьёзно заметил: — Понимаешь ли, в таком деле лучше работать одному. Вдвоём мы скорее будем мешать друг другу, нежели ускорять процесс.

— Ну ладно, как скажешь, — с некоторым разочарованием произнёс Ратмир от осознания, что не узнает, какие именно вещества будут использоваться в начинке для болтов.

— К вечеру жди результатов. Думаю, будет эффектно! — самодовольно заявил хариец, потирая руки в предвкушении, после чего развернулся и отправился в сторону химической лаборатории.

Проводив взглядом химика до самой двери, за которой тот быстро скрылся, юный гений сразу вернулся к своему исследованию и вскоре мысленно подвёл итог: «Что ж, теперь остаётся всего ничего — прояснить несколько вопросов… Что же такое звук? Что именно распространяется от предмета и в большинстве случаев слышится? Прекращается ли звук на самом деле или лишь перестаёт быть слышимым?»

Мастер погрузился в размышления в попытках отыскать способ подступиться к этим вопросам, машинально постукивая карандашом о стол. Только чем больше подросток думал над задачей, тем отчётливее осознавал своё бессилие, ведь абсолютно не представлял, как даже подступиться к поиску ответов. Причина тому виделась очевидной: то, что изобретатель пытался понять, не имело видимой формы или очертаний и лишь иногда ощущалось в редкие моменты, доходя до слуха.

«Мда… похоже, здесь тупик…» — нахмурившись, наконец с тяжёлым вздохом признал очевидное Ратмир.

Неожиданно из химической лаборатории послышался оглушительный хлопок — наверняка произошёл небольшой взрыв. Тут же стены мастерской ощутимо содрогнулись, а по деревянной части прокатилась глухая вибрация, словно пристройка очень испугалась случившегося, задрожав. Притом звук оказался такой силы, что тяжёлое эхо ещё некоторое время металось из угла в угол и периодически распадалось на глухие отголоски, постепенно теряя плотность, пока не наступила привычная тишина.

«Любопытно… Звук взрыва прошёл через препятствие, вызвал ощутимую вибрацию и отозвался эхом по всему помещению. Что-то похожее уже было при громе…» — отметил мастер, не сразу обратив внимание на причины произошедшего, однако спустя пару секунд наконец озадаченно посмотрел на дверь, которая вела в помещение для опытов, и пробормотал, хмыкнув: — Похоже Диволад там разошёлся не на шутку.

— Не беспокойся! Всё в порядке! Я просто переборщил с селитрой, — донёсся из-за двери приглушённый голос Диволада, сопровождаемый каким-то шорохом.

— Ты аккуратнее там. Не разнеси мне лабораторию! — ухмыльнувшись, крикнул в ответ Ратмир, боясь даже представить, что там творилось сейчас.

— Я постараюсь! — отозвался химик чуть громче прежнего, и оттуда послышался тихий звон стекла.

Через пару мгновений юный гений вернулся к своему исследованию и снова погрузился в свои мысли: «Раз я не могу понять природу звука, значит, придётся ограничиться более приземлёнными вещами… Хмм… Что же я могу сейчас выяснить? Наверное, в моей власти пока только уточнить поведение звука в разных условиях…»

В голове изобретателя сразу начал выстраиваться план дальнейших действий, позволяющий как можно глубже изучить поведение звука. Самым главным пунктом, разумеется, оказалось проведение экспериментов — лишь практикой возможно было уточнить поведение звука и дополнить теорию, не пускаясь в бесконечные догадки и домыслы. Остальное же скорее сводилось к подготовке: выбору управляемого источника звука и нужной среды, продумыванию деталей опытов — последовательности шагов, и, конечно, тщательной фиксации результатов на бумаге.

«Так-с, для экспериментов устроить необходимые условия среды в принципе просто, а вот организовать несколько управляемых источников звука будет намного сложнее. Тем более хорошо, если бы это было что-то с разным тоном, но не зависело каждый раз от случайности…» — почесав затылок, подумал подросток, и вдруг его осенило: «Музыкальные инструменты! Точно! Вот что мне нужно для опытов! Придётся сбегать в город за ними…».

***

После обеда для проведения экспериментов Ратмир в мастерской уже всё подготовил, и оставалось лишь начать. Абсолютно чистая тетрадь вместе с карандашом расположилась на верстаке для зарисовки схем, создания подробных записей результатов: выводов, закономерностей, заметок и остальных мелочей. Чуть в стороне находились несколько музыкальных инструментов, за которыми пришлось смотаться в торговый район: гусли с ровно натянутыми струнами, простая свирель из светлого дерева и очень необычная скрипка тонкой работы. Вспомогательные предметы отличались особым богатством и разнообразием: стеклянный колпак, обычная свеча, глиняная чаша с водой, раскладная линейка и множество других.

Подросток окинул задумчивым взглядом все вещи на столе и решил: «Пожалуй, начну с выяснения, как звук распространяется в разных условиях среды».

Изобретатель взял сумку со спинки стула и сложил всё необходимое, а после покинул мастерскую и с предвкушением приступил к делу. Молодой человек перемещался с одного места на другое, выбирая точки с наиболее подходящими условиями сначала в пространстве терема, а потом на улице. Там уже исследователь, собственно, и проводил эксперименты, выясняя, как влияет на звук расстояние, наличие и характер преград, а также особенности самого пространства.

Каждый раз, проводя очередной опыт в выбранной среде, юный гений соблюдал определённый порядок действий, чтобы ничего не упустить. Сначала использовал музыкальный инструмент, в основном гусли, меняя тон и силу при струн, и чутко прислушивался к получившемуся результату, порой повторяя опыт для уточнения. Дальше подробно записывал результаты и зарисовывал примерную схему распространения звука с указанием источника и условий проявления того или иного эффекта. Наконец поверхностно анализировал, порой сопоставляя между собой данные, а затем делал короткие выводы и выделял очевидные закономерности, не пускаясь в долгие размышления.

Неожиданно, когда Ратмир проводил ещё один эксперимент в главном зале, из двери, ведущей в столовую, показалась мать и недовольно произнесла, поставив руки в боки: — Что ты тут расшумелся! У меня из-за твоего бренчания скоро голова разболится.

— Извини, мам, я не хотел, — приглушив струну, с виноватым видом ответил мастер и пояснил: — Просто мне нужно провести ряд экспериментов, чтобы выяснить поведение звука в разных условиях.

— Вот бы и шумел у себя в мастерской, как обычно. Спокойствие дома-то зачем тревожить? — подняв одну бровь, проворчала женщина и скрестила руки на груди.

— Понимаешь, там я не могу этого сделать. Мне необходимо огромное разнообразие условий пространства, в том числе и форма, а в мастерской этого не добиться, — смущённо объяснил всю ситуацию подросток, проведя рукой по шее.

Доброгнева устало закатила глаза, тяжело вздохнула и спросила, уставившись на гусли в ладонях сына: — И долго это ещё продолжаться будет?

— На самом деле нет. В тереме я скоро закончу и пойду на улицу. Так что осталось потерпеть ещё немного, — поспешно заверил юный гений и с мольбой посмотрел на мать в надежде, что она разрешит довести начатое до конца.

Женщина ненадолго замолчала, вероятно, обдумывая, как поступить, пока наконец не сказала, махнув рукой: — Ладно уж, занимайся, раз недолго осталось…

— Благодарю, — оживившись, отозвался исследователь и с признательностью посмотрел на мать.

— Вот не жалеешь совсем меня со своими исследованиями, — с лёгким упрёком пробурчала Доброгнева и снова скрылась за той же дверью.

«Да уж, надо побыстрее заканчивать тут…» — решил Ратмир и продолжил своё занятие, снова задействовал музыкальный инструмент.

Вскоре подросток довозился с уточнением, как звук распространяется при различных условиях среды, и в тетрадочке оказались несколько занятных результатов. Во-первых, с увеличением расстояния ослабевает громкость и чёткость восприятия при любом раскладе — вероятно, колебания постепенно ослабевали, теряя силу, словно растворялись. Во-вторых, материал и форма преград влияет на поведение: плотные и твёрдые поверхности отражали, создавая эхо; мягкие или неровные ослабляли и рассеивали; вытянутые и замкнутые направляли и усиливали отдельные участки; сложные дробили и размывали. В-третьих, на открытом пространстве распространение происходило свободнее во все стороны, без заметного возврата и накопления, но быстрее теряло плотность и различимость, в отличие от замкнутого.

В итоге Ратмир счёл все основные вопросы по данной теме закрытыми, поэтому вскоре вернулся в мастерскую и повесил сумку на спинку стула. Разумеется, после этого исследование ещё не закончилось, ведь теперь предстояло разобраться в самом интересном: может ли звук в принципе влиять на материю или же все наблюдаемые ранее эффекты были лишь редким совпадением. В связи с чем юный гений стал с волнением готовиться к новому эксперименту: отложил всё лишнее в сторону, освободив место, и принялся расставлять необходимые предметы для опытов.

Спустя некоторое время уже можно было начинать, и молодой человек стал осуществлять задуманное. Первым делом зажёг свечу при помощи небольшого устройства и поставил её под стеклянный колпак как индикатор, исключив любое влияние потоков воздуха на пламя. Потом отодвинул стул как можно дальше от верстака, так как между источником звука и объектом не должно быть никаких преград для чистоты эксперимента. Наконец взял гусли и стал напротив верстака, после чего щипками пальцев заставил струны выдавать протяжные ноты, выдерживая один и тот же тон и силу.

В момент такой игры на инструменте всё внимание исследователя было направлено на свечу в ожидании каких-либо изменений, и надо сказать, результат не заставил себя долго ждать. Пламя свечи под стеклянным колпаком заметно дрогнуло, на краткий миг потеряло привычную вытянутую форму и наклонилось в сторону, словно от невидимого ветра, несмотря на полную изоляцию от внешней среды. Это точно не походило на случайность, и в итоге подросток затаил дыхание и пристально наблюдал за происходящим, широко раскрыв глаза, отражающие смесь любопытства, волнения и удивления.

«Невероятно! Звук проходит через стекло и заставляет пламя реагировать!» — пронеслось в голове юного гения, и он сразу с воодушевлением подумал: «А что будет если поэкспериментировать с тоном, громкостью и расстоянием?»

Мастер тут же в азарте взялся за новые опыты, фиксируя результаты в специальную тетрадочку, и вскоре выяснился ряд любопытных закономерностей. Чем больше была громкость, тем сильнее, а главное — отчётливее реагировало пламя, а значит, сила звука являлась одним из самых очевидных факторов, определяющих степень воздействия звука на материю. Низкие тона давали более выраженный и стабильный отклик, в отличие от высоких, который сохранялся дольше и, как ни странно, проявлялся при даже неблагоприятных условиях. С увеличением расстояния между источником и пламенем эффект ослабевал, требуя компенсации за счёт других параметров, что впоследствии соответствовало ожиданиям и хорошо укладывалось в общую картину.

«Интересно, пламя всегда отклоняется в определённую сторону, будто указывает направление звука. В этом определённо что-то есть…» — задумчиво уставившись на огонёк, про себя отметил изобретатель и мгновенно решил: «Наверное, надо бы выяснить, как у звука обстоят дела с направленностью. Только использовать не пламя свечи, а воду — рябь точнее определит».

Ратмир только хотел поднять стеклянный колпак, чтобы поместить туда чашу с водой вместо свечи, как неожиданно огонь фитиля погас сам собой. Это явление тут же приковало внимание к себе и заставило заинтригованного подростка замереть на месте, озадаченно уставившись на почерневшую ниточку. Такая реакция казалась вполне нормальной ввиду того, что он никак не мог понять причину произошедшего ввиду изолированности пламени от практически любого влияния окружающей среды.

Наконец мастер решил убедиться в отсутствии простых объяснений и принялся методично проверять всё. Он достал свечу из-под стеклянного купола и внимательно осмотрел на предмет дефектов или необычных деталей, но не обнаружил ничего такого, а потом, чтобы убедиться в исправности зажег, причём без всякого труда. В итоге эта проверка ещё больше ввела в ступор юного гения, не дав никакой ясности, и создала ощущение какого-то непонятного фактора, о котором исследователь пока даже догадывался.

«Странно, со свечой всё в порядке. Тогда в чём же дело?» — в полном непонимании подумал Ратмир и с досадой поставил свечу на стол.

Загадочное поведение огня очень зацепило пытливый разум, но сейчас исследователь решил не пытаться дальше углубляться в изучение этого явления. Изобретатель тихо вздохнул, как бы словно мысленно поставив точку в поисках причин случившегося, моментально задул фитиль быстрым движением пальцев и отодвинул свечу в сторону, освобождая место под новые опыты. Впрочем, не желая в дальнейшем забыть удивительное происшествие, мастер сделал короткую заметку на небольшом листе и аккуратно прицепил напоминание булавкой на доске, расположенной над верстаком.

Спустя пару мгновений молодой человек собрался с мыслями и вернулся к своему исследованию звука, занявшись направленностью того. Подросток поставил под стеклянный колпак глиняную чашу с водой и принялся играть на гуслях, выжимая максимальную силу звука благодаря уже выясненным приёмам. На поверхности жидкости почти сразу появилась едва заметная рябь и стала расходится тонкими волнами от одного края к другому, меняясь в зависимости от силы и высоты звучания.

«Получается, звук распространяется не совсем линейно, а скорее… волнами, что ли…» — сделал вывод исследователь, почесав затылок.

Ратмир взял тетрадочку с карандашом и принялся заносить результаты, рисуя схемы с пометками и делая подробные записи. Изменение громкости приводило к заметной разнице в рисунке на воде в зависимости от силы звучания: от едва различимого колыхания до чётких, хорошо выраженных колец волн. Низкие тона давали широкие и плавные волны с большим расстоянием между гребнями, тогда как высокие порождали более частую, неровную и зернистую рябь. Положение источника также играло важную роль: стоило лишь сместить чуть в сторону музыкальный инструмент или изменить угол звучания, как картина на поверхности жидкости сразу теряла симметрию и колебания становились неравномерными.

После фиксирования увиденного юный гений ненадолго задумался, пытаясь понять, не забыл ли провести какой-то ещё опыт, пока наконец не пришёл к однозначному выводу: «Кажется, пока я больше ничего выяснить с помощью экспериментов не могу, ведь все очевидные параметры уже проверены. Значит, настало время глубокого анализа собранных данных».

Юный гений пододвинул к себе все собранные материалы и принялся их тщательно анализировать, то и дело сопоставляя между собой. Он вдумчиво читал свои записи и внимательно изучал схемы с пометками и условными обозначениями, после чего систематизировал полученную информацию и заносил на чистые листы. Так постепенно в ходе такого кропотливого труда дополнялась теория о звуке и выстраивалась цельная картина об особенностях распространения и проявлениях данного явления.

В конечном счёте на бумагах появились новые закономерности, выведенные из сопоставления всех наблюдений и опытов. Колебания распространяются волнами и не всегда равномерно, с чередованием участков усиления и ослабления, — всё зависит от формы и характера источника. Объект задаёт лишь начальные условия, тогда как дальнейшее поведение, да и само существование определяется средой, способной изменять свойства, силу и направленность распространения. Тон определяет характер и устойчивость проявления и влияет на продолжительность, чёткость, степень выраженности и стабильность воздействия, особенно при взаимодействии с препятствиями. Свойства отдельного звука формируются совокупностью параметров, действующих одновременно и во взаимосвязи, включая влияние преград, которые не столько препятствуют, сколько управляют распространением. Явление не затухает мгновенно, а постепенно рассеивается в пространстве и вместе с тем теряет упорядоченность и различимость для слуха, но сохраняет способность воздействовать на материю.

Когда систематизация была закончена, мастер отложил бумаги в сторону и погрузился в свои мысли, пытаясь осмыслить получившиеся результаты: «Итак, получается, звук — точно не ощущение слуха, а куда более сложное явление. Если исходить из того, что я пока узнал, скорее, это что-то вроде невидимых “волн”, создаваемых от колебания предмета. Притом раз они могут воздействовать на материю, вероятно, тут замешана какая-то сила… Хмм… А что, если дрожание источника просто передаётся среде и в итоге получается звук? Но что же тогда в среде может двигаться и в принципе передавать пульсацию?»

***

После ужина Ратмир вернулся в мастерскую, уселся за верстак и решил заняться практическим применением полученных знаний о звуке, отложив бумаги с исследованием в сторону. Всё равно подросток пока исчерпал все доступные ресурсы и способы для получения новых сведений об этом явлении, поскольку для дальнейших исследований требовались более точные условия. Да и шестое чувство подсказывало, что продвинуться дальше удастся лишь через попытку воплотить теорию в конкретных предметах и действиях, сделав полезное изобретение.

— Ну что ж, надо понять, какую конкретно вещь создать… — задумчиво пробормотал мастер, постукивая пальцами по столу, и вдруг взгляд упал на скрипку, после чего решение пришло само собой: «Музыкальный инструмент? А почему бы и нет? Особенно если взять что-то сложное… скажем, скрипку. Ведь, насколько я помню, в описании одной книги говорилось, что она имеет весьма богатый спектр звучания при правильном использовании. Так что я получу не просто управляемый, а тонко настраиваемый источник звука, который даст мне больше возможностей для экспериментов».

Изобретатель взял в руки изящную скрипку и принялся внимательно её изучать, уже теперь ясно понимая, какая деталь и какую роль играет в рождении звука. Корпус отличался необычайной красотой — вытянутый, мастерски выведенный, с мягко смещёнными контурами талий, изящными изгибами и лёгкими асимметриями. Деревянный гриф светлого оттенка с тёмной накладкой выглядел весьма утончённо — тонкий, ровный, постепенно сужающийся к верхнему краю. Верхняя и нижняя деки вместе с обечайками составляли гармоничную композицию: округлые очертания, спокойные переходы оттенков горной ели и общий силуэт создавали ощущение продуманной цельности. Небольшие колки из морёной груши с аккуратно сформированной головкой каплевидной формы и скруглёнными краями поблёскивали матовой поверхностью глубокого коричневого цвета. Полупрозрачные струны разной толщины с заметной металлической обмоткой тянулись ровными линиями и аккуратно завивались на концах, фиксируясь в хвостовике. Яворовая подставка смотрелась очень грациозно — тщательно отполированная до сияния, без лишних деталей, с мягкой пластикой и ажурными прорезями. Отверстия могли похвастаться незаурядной внешностью, выполненные в виде вытянутых прорезей с чисто выведенными контурами и аккуратно обработанными краями.

«Удивительно, как мастер сделал нечто подобное без понимания о природе звука!» — промелькнула восторженная мысль в голове юного гения.

Наконец из любопытства и научного интереса подросток отважился проверить изученный инструмент в действии. Пусть, конечно, мастер совсем не умел правильно играть, да и в принципе со скрипками дело никогда не имел до этого момента, однако сейчас это не имело никакого значения. Главной целью было проверить возможности и общее поведение устройства по звучанию, чтобы оценить влияние конструкции на результат выдаваемых нот по устойчивости, чистоте и характеру.

Изобретатель неловко взял инструмент и смычок, а затем около минуты пытался понять, как лучше удерживать эти два предмета, примеряя их к себе. Когда же наконец молодой человек прижал корпус к плечу, а напряжённо пальцы легли на гриф, неуверенным и медленным движением выжал первую ноту, осторожно потревожив струны. Пронизанный сыростью исполнения, звук получился неровным, но в то же время неожиданно мягким и чистым, с ровной окраской, без неприятной сухости, словно сам инструмент сглаживал огрехи. Мастер тут же скривился, уловив едва заметные для обычного человека оплошности, ведь обладал музыкальным слухом от природы, к тому же развитым особенностями кузнечного ремесла.

Ратмир вздохнул и снова заставил себя сыграть, стараясь как можно точнее повторить предыдущее движение, в надежде услышать тот же отголосок. Правда, вопреки ожиданиям, в этот раз получился несколько другой результат — столь же чистый звук, но уже с иными примесями оттенков. Возможно, дело было в неумелости исполнителя, который не сумел в точности скопировать предыдущее движение, ошибившись в малейших различиях нажима на струну, угле касания и скорости ведения смычка.

— Не понял… Это как? — нахмурившись, озадаченно пробормотал юный гений.

Он сделал ещё несколько попыток, стараясь не отклоняться ни в одной мелочи от изначального эталона в приёме. Только вот, как назло, снова и снова звук получался разным, отличаясь буквально на несколько оттенков окраски — едва уловимых, но настойчиво повторяющихся при каждом новом повторе. Было такое ощущение, будто сам инструмент решил покапризничать и потому каждый раз отзывался по-разному на одно и то же прикосновение, меняя отклик в незначительных мелочах.

— Какой ужас! Столько хаоса! О чём только мастер думал, создавая инструмент, который отзывается столь непредсказуемо даже на одинаковое прикосновение?! — наконец воскликнул раздосадованный и с заметным раздражением положил на стол злосчастную скрипку со смычком, после чего вздохнул и сделал однозначный вывод: «Сам инструмент многообещающий, но точно не в таком виде, как этот. Надо сделать предсказуемый образец, а не тот, который сам себе на уме».

Спустя несколько секунд Ратмир собрался с мыслями, взял чистый лист с карандашом и принялся медленно и вдумчиво выводить на бумаге чертёж своей версии скрипки. Зеркально симметричный корпус с выверенными пропорциями служил замкнутым пространством, где колебания собирались, отражались и удерживались, усиливая друг друга. Верхняя отзывалась на дрожание, быстро приходя в движение, и задавала характер звучания, а нижняя вместе с обечайками отвечала за конфигурацию внутреннего объёма, направляя отражения упорядоченным образом, без искажений. Вытянутые отверстия расположились парой-близнецами по бокам чётко вдоль расчётных осей и позволяли свободно выходить наружу музыке. Подставка зафиксировалась в средней зоне поверхности как основная точка передачи вибраций и выглядела сдержанно — с прямыми и идеально выведенными опорами, ровным верхним краем и равномерно распределёнными прорезями. Гриф без изгибов и с полностью исключённым смещением выполнял роль направляющей и опоры, обеспечивая точное положение пальцев и неизменность натяжения струн. Система со струнами включала мензуру, хвостовик, точки крепления, сами нити, а также механические элементы фиксации и приобретала устойчивый отклик при любом повторении приёма.

«Так-то лучше!» — удовлетворённо кивнув, отметил про себя мастер и откинулся на спинку стула, скрестив руки за головой, а затем подумал: «Конечно, дальше можно ещё многое уточнить и выверить, но, по крайней мере, сейчас каждая деталь подчинена расчёту, а не прихоти инструмента».

Внезапно из дверей лаборатории вышел радостный Диволад и с гордостью объявил: — Ну всё, я закончил! Можешь уже проверять результат, если ничем особо не занят!

— Уже не занят, — повернувшись к собеседнику, ответил подросток и поднялся со своего места, после чего приблизился к харийцу и произнёс, хмыкнув: — Пошли посмотрим, что ты там намудрил.

— Только сразу извини за бардак. Я ещё не успел прибраться, — со смущённой улыбкой предупредил химик, заведя руку за голову.

— Ничего, я и не такое видел, — ухмыльнувшись, заметил юный гений и добавил уже более деловито: — Главное, чтоб результат того стоил.

— Обещаю, ты не пожалеешь! — яро заверил юноша и с заметным оживлением шагнул в лабораторию.

— Уж надеюсь… — едва слышно пробормотал изобретатель и поспешно последовал за химиком.

Глава 25. «Претворение замысла. Часть 1»

Утром после завтрака в мастерской Ратмира шла полным ходом подготовка к предстоящему началу осуществления задумки. Изобретатель, как вдохновитель проекта, сосредоточился на бумагах: аккуратно раскладывал чертежи арбалета и расчёты на верстаке в определённом порядке, чтобы в любой момент можно было быстро найти нужный лист. Диволад вытащил и разложил один из металлических столиков, после чего там принялся расставлять скляночки с химическими веществами, заранее отобранные сплавы для изделий и доставленные совсем недавно формы для литья элементов арбалета. Звенимир и Истислав занимались рабочим местом: растопили горн, вытащили необходимые инструменты из сундуков и разложили по разным уголкам для удобства каждого этапа работы, поставили бочку с холодной водой поближе.

Вдруг дверь на первом ярусе, ведущая наружу, распахнулась и впустила в помещение не только с улицы целую кучу природных запахов и звуков вместе с лёгким ветерком, но и неожиданного гостя. Внутрь, переступив порог, вошёл Дарён, который явно заглянул сюда не просто так, судя по под двум внушительным ящикам в руках, тяжесть которых ощущалась в напряжённой осанке и осторожным движениям. Он прошёл буквально пару шагов вперёд и остановился, после чего внимательно осмотрелся, оценив происходящее, и сразу после как-то заметно растерялся. Такая реакция была вполне объяснимой, поскольку подмастерье однозначно ожидал застать привычную спокойную обстановку и никак не планировал увидеть оживлённость и многолюдность.

Наконец посетитель собрался с мыслями и произнёс, чуть перехватив поудобнее свою ношу: — Ратмир, я тут принёс твои заказы: древки и формы для литья для наконечников болтов.

— Как раз вовремя, — оторвавшись от бумаг, отозвался подросток и с удовлетворённой улыбкой взглянул на ящики в руках гостя.

Дарён нерешительно обвёл взглядом пространство в поисках, куда поставить, и быстро осознал, что лучше не гадать, а уточнить: — Куда что ставить?

— Ящик с древками поставь на пол возле верстака, — ответил подросток, махнув рукой на нужное место.

— А сюда ко мне формы для литья болтов, пожалуйста. Желательно сразу выложить их из ящика на столик в ряд, — добавил Диволад и жестом указал на металлический столик рядом с собой.

— Понял, — кивнув, откликнулся подмастерье и поспешно выполнил все указания, а затем ещё раз обвёл глазами пространство вокруг себя и с любопытством и несколько смущённо поинтересовался: — Ой, а что это вы такое собираетесь делать в таком составе?

— Ничего особенного. Сейчас будем начинать воплощать мою новую задумку в жизнь — объяснил изобретатель и слегка уселся на край верстак, скрестив руки на груди в предвкушении грядущего.

— Ой, а можно я помогу? Не волнуйтесь, я особо вмешиваться не буду. Просто буду делать всё то, что в прошлый раз, — буду на подхвате, — оживившись, с волнением спросил подмастерье.

— Ну если остальные не против… — пожав плечами заметил изобретатель и покосился на харийцев.

— Мы не против. Даже наоборот — только за. Такая помощь здорово ускорит процесс, — уверенно заявил Истислав и подмигнул новому помощнику.

— Как здорово! Огромное спасибо! — с искренней радостью воскликнул Дарён, едва не подпрыгнув на месте от воодушевления.

Химик убедился, что на металлическом столе уже всё готово, и с дружелюбной улыбкой обратился к подмастерью: — Как тебя зовут?

— Дарён, — чуть выпрямившись, представился помощник.

— Очень приятно познакомиться, — отозвался Диволад и произнёс, поочерёдно указывая на собравшихся: — Ну, я так понимаю, Ратмира ты знаешь. Я — Диволад, а это Звенимир и Истислав.

— А я знаю. Вы же к нам заходили в кузницу, чтобы обменяться опытом, — заметил подмастерье, неловко почесав затылок, и обвёл взглядом присутствующих.

— Вот как? Тогда так даже лучше, — ухмыльнувшись, с одобрением ответил химик.

— Ну хватит попусту языками чесать. Мне кажется, уже пора бы уточнить детали работы и уже приступить к делу, — проворчал Звенимир, отходя от горна, где уже жар практически дошёл до нужной кондиции.

— Согласен, — спокойно поддержал товарища Истислав и деловито распределил роли: — Итак, давайте уточним, кто чем будет заниматься. Ратмир, так как ты ещё не работал с такими сплавами, то будешь контролировать результаты. Диволад, занимаешься, как обычно, ускорением процессов при помощи своих чудо-средств и литьём. Мы со Звенимиром займёмся ковкой деталей. Дарён будет на подхвате.

— Справедливо, — кивнув, без возражений принял решение подросток, хотя в глубине души рассчитывал на несколько большее участие в процессе.

— Я так понимаю, вопросов тут нет, поэтому давайте уточним детали работы и приступим непосредственно к работе, — подытожил инженер и жестом пригласил всех к верстаку, где лежали бумаги.

Буквально за полминуты окружили и принялись за обсуждение предстоящей работы, опираясь на подробные чертежи и расчёты. Это позволяло каждому постепенно выстроить чёткое представление о своих задачах, а также согласовать действия с остальными, заранее определив порядок всех операций. Таким образом потом исключались любые недоразумения, лишние простои и ошибки, а общий процесс становился слаженным и предельно понятным для всех участников.

Вскоре подготовительный этап подошёл к концу и работа закипела, оживив пространство различными звуками и короткими репликами. Команда скурпулёзно приступила к созданию металлических деталей: первыми начали инженеры в связке с подмастерьем, дальше подключился Диволад и лишь после Ратмир периодически контролировал промежуточные результаты, свяряясь с бумагами. Причём всё действо сейчас походило на исполнение сложного произведения небольшим оркестром, где ни одна партия не выпадала из общего ритма, вступая строго в нужный момент.

Юный гений большую часть времени находился в стороне от процесса, не видя никакого смысла постоянно контролировать опытных мастеров. Это для подростка было очень непривычно — мастер впервые оказался в такой ситуации, когда приходилось практически полностью полагаться на других в воплощении своей задумки. Впрочем, он совсем не унывал даже в минуты вынужденного бездействия: чуть усаживался на край верстака, скрестив руки на груди, и наблюдал за работой именно харийцев, отмечая и запоминая новые премудрости и техники.

Звенимир и Истислав слаженно создавали самую важную деталь арбалета в черновом варианте — каркас, периодически прибегая к помощи остальных. Сначала слиток превратили в заготовку равномерной толщины и плотной структуры: после нагрева положили на наковальню и серией тяжёлых ударов молота сплющили, вытянули в нужном направлении и несколько раз осадили. Дальше провели разметку вместе с изобретателем, следуя точно чертежам и расчётам, и чётко обозначили общий контур, силовые зоны, посадочные места и области облегчения. Затем раскалили и уплотнили металл на участках большой нагрузки, целенаправленно смещая объём материала в силовые зоны, чтобы перераспределить массу для прочности. Потом вывели черновой силуэт с запасами и корректировками под последующую обработку, постоянно возвращая в печь: сформировали несущие линии, перемычки, выступы, плоскости, ступени, полости. Немного спустя сделали черновую правку геометрии, регулярно повышая температуру сплава для податливости, и убрали заметные перекосы молотами и фасонными бойками, выводя симметрию по контрольным ориентирам.

В это же время Диволад занимался литьём других деталей, то и дело занимая горн, когда тот освобождался от другой работы. Хариец повторял давно отработанный порядок действий: доводил металл до нужного жидкого состояния, вынимал и аккуратно заливал в ту или иную форму, следя за заполнением тонких участков, а затем оставлял в сторону для первичного схватывания. В итоге на разложенных металлических столиках в ряд постепенно оказывались заполненные формы с кожухами, крышками, корпусами вспомогательных узлов и, конечно, наконечниками болтов.

Подмастерье также параллельно выполнял свои скромные, но очень важные для всего производства обязанности, служа живой связкой между харийцами. Он, как заведённый, бегал туда-сюда, почти без передышки выполняя короткие указания, и притом каждый раз своевременно реагировал на новые вводные, как ни странно, на ура выдерживая непростой темп. Юноша подносил и уносил разные предметы, следил за жаром печи, вовремя открывал и закрывал заслонки, при необходимости держал детали, а также делал вспомогательные операции.

Вскоре настал предпоследний этап ковки — охлаждение заготовки: в данном случае не просто остывание в естественных условиях, а жёстко контролируемое Диволадом мероприятие. Первым делом материалу дали остыть на наковальне для снятия напряжения под чутким присмотром подмастерья, в то время как инженеры разложили ещё один металлический столик, а химик подготовил и подогрел масляную «ванну». Буквально где–то через минуту деталь погрузили в данную ёмкость с тёплым веществом и выдержали до снятия температурного удара, проследив за «правильностью» процесса. Наконец в нужный момент деталь извлекли из вязкой среды и оставили доходить уже на воздухе для стабилизации без каких-либо ещё манипуляций, оставив на металлической поверхности.

Инженеры не стали дожидаться полного остывания каркаса и принялись за остальные детали, дабы не потерять драгоценное время. Они начали повторять уже отработанную последовательность кузнечной обработки, превращая слитки в черновые заготовки, в которых постепенно начинали угадываться очертания будущих частей арбалета. Таким образом металл последовательно выводили из слитка в рабочую форму, делали разметку на поверхности, в нужных местах уплотняли, формировали черновой силуэт с геометрией и, наконец, насколько возможно, ускоряли остывание.

Впрочем, не обходилось и без уникальных приёмов в отдельных случаях — дело заключалось в особенностях каждой детали. Два плеча арбалета создавались сразу параллельно и находились под особенно строгим контролем при распределении массы по всей длине для равномерности и в дальнейшем необходимой упругости конструкции. Крепления требовали безупречной парности, поэтому акцент делался на точность формы и чистоту посадочных зон, чтобы исключить даже малейшие перекосы при сборке. Силовые упоры, напротив, исключали сложную геометрию, однако приходилось усиливать участки, где предполагалась большая нагрузка: грани и рабочие поверхности.

Вскоре часть деталей уже остыла и была готова к дальнейшей обработке — настала очередь грубой шлифовки явных огрехов ковки и литья. Этот этап включал в себя срубание облоя и наплывов, подравнивание острых кромок, снятие заусенцев и предварительное выведение поверхностей в рабочее состояние. Здесь уже не требовалось идеальных знаний поведения сплава, а лишь аккуратность, уверенная рука и чувство меры, поэтому оказались задействованы все именно как мастера, включая Дарёна и Ратмира.

В итоге каждый взял на себя какую-то часть деталей, и группа естественным образом разделилась, разойдясь по разным уголкам, однако периодически прибегала к помощи химика для ускорения процесса. Инженеры разместились за раскладными металлическими столиками и без лишней суеты сосредоточились на каркасе, плечах и креплениях, уверенно выполняя поставленную задачу. Дарён занял наковальню и очень осторожно принялся за силовые упоры, действуя неторопливо и осмотрительно, чтобы ничего не испортить по неопытности. Изобретатель и химик уселись за верстак и взялись за литые части, быстро управляясь с заготовками, которые при готовности одна за одной укладывались в две отдельные кучки.

Наверное, у тебя уже руки чесались заняться наконец настоящим делом? — хмыкнув, заметил между делом Диволад и отложил в сторону очередную деталь.

— Можно и так сказать, — со смущенной улыбкой ответил юный гений, не отрываясь от своего занятия.

— Ну ничего. Для тебя это точно временное явление. Потом научишься работать с этим сплавом, и всё нормально будет, — ухмыльнувшись, без тени сомнения заявил химик.

— Посмотрим, — нахмурившись, холодно бросил подросток и как-то ещё усерднее стал снимать неровности с детали с кожуха.

***

После обеда команда вернулась в мастерскую и разошлась по своим рабочим местам, после чего пространство наполнилось атмосферой труда. Звенимир и Истислав вместе с Дарёном также крутились вокруг наковальни, горна и металлических столиков, продолжая ковку, но уже других деталей. В то время как Ратмир стал работать в сцепке с Диволадом и разместились возле верстака, так как дальнейшая обработка литых элементов нуждалась в повышенной точности, сверке фактических размеров с расчётами и внимательной проверке.

Инженеры занялись основными деталями механизма арбалета: повторяли цикл от первичного формирования заготовки из слитка до охлаждения, однако кое-что выбивалось из рутины. При создании курка на первый план выходила точная геометрия, из-за чего делали упор на аккуратную формовку и уплотнение металла в зоне оси и рабочей кромки, уделяя особое внимание посадочным поверхностям. Зацеп требовал преобладания осадки — основной профиль оставляли черновым, но сплав в зоне нагрузок дополнительно проковывали, а угол зацепления выверяли с особой тщательностью. Тяги взвода изготавливали сразу парами, преимущественно применяя линейное вытягивание, и тщательно калибровали по длине и толщине, стараясь свести число возвратов в горн к минимуму. Рычаги взвода сразу делали с расчётом на изгиб и крутящий момент: в первую очередь закладывали центральную часть узла и задавали конфигурацию плеча рычага, а затем заготовку многократно правили уже в полухолодном состоянии.

Параллельно изобретатель и химик перетащили уже выкованные элементы арбалета на столешницу к литым заготовкам и принялись за предварительную сборку. Молодые люди поочерёдно примеряли детали друг к другу и проверяли совпадение посадок и сопряжений, чтобы увидеть, где точно необходима доводка. Если стыковка происходила не идеально, на поверхности оставляли короткие пометки мелом и кернером, отмечая зоны допустимой правки или, напротив, участки, которые трогать было нельзя.

Как только сверка деталей закончилась, юный гений задумчиво протянул, поглаживая подбородок: — Посадочные поверхности и места сопряжения, как и ожидаемо, придётся доводить. В остальном, скорее, мелкие правки.

— Да, — кивнув, подтвердил Диволад и с гордым видом заявил, чуть выпрямившись: — Как видишь, я со своей задачей справился на ура!

— Не спорю, — улыбнувшись, спокойно отозвался подросток и ещё раз удовлетворённо окинул взглядом литые детали.

В общем, я займусь мелочью — ну там кромки, края, облой, наплывы и острые переходы. А ты разберёшься с посадочными поверхностями и местами стыковки, — решил химик и шустренько рассортировал всё на две кучки.

— А если я где-то напортачу? Я же на практике ещё не сталкивался с таким сплавом, а только в теории знаю, как он себя ведёт, — высказал свои опасения вслух Ратмир и недоверчиво посмотрел на свою горку деталей.

— Не волнуйся, я проконтролирую. На мне же всё равно более лёгкая работа, чем на тебе, поэтому могу спокойно отвлечься, — махнув рукой, заверил юноша, явно ничуть не сомневающиеся в своих возможностях.

— Что ж, будем надеяться на твою внимательность, — тяжело вздохнув, произнёс мастер и уселся на стул, готовясь выполнить свою часть работы.

Диволад и Ратмир подготовили рабочее место, разложив необходимые инструменты и приспособления, и принялись за дело. Как и условились, каждый занимался своей частью работы, практически не вмешиваясь в действия другого, и вёл доводку в собственном ритме, сверяясь с чертежами, расчётами и кованными деталями. Лишь иногда молодые люди пересекались и обменивались парой реплик, когда требовалась помощь в виде контроля, совета, уточнения или нужного вещества для ускорения процесса.

Химик брал ту или иную деталь и внимательно осматривал, оценивая фронт работы, а затем размазывал специальное вещество и поспешно убирал или приглушал дефекты. Облой вдоль кромки аккуратно, без нажима, но быстро снимался узким скребком вдоль линий, чтобы не задрать металл и сохранить точную геометрию детали. Наплывы сглаживались круговыми движениями драчёвого, а затем мелкого напильника, с переходом к тонкой доводке, пока выступы не сходили на нет. Острые переходы притуплялись и смягчались бережным ведением надфиля по границе сопряжения, при постоянном контроле нажима и угла, до естественно плавной формы. Следы разъёма формы медленно срезались шабером тонкими завитками стружки под чутким взглядом и трансформировались в ровные линии стыка без ступенек и задиров. Поверхностную шероховатость устраняли при помощи абразивного камня и шлифовального полотна, натянутого на деревянный брусок, доводя металл до однородной и приятной на ощупь фактуры.

Изобретатель неторопливо и осторожно доводил посадочные поверхности и места стыковки — те мелочи, от которых напрямую зависела точность подгонки и аккуратность общей сборки. Он понемногу снимал лишнее плоским напильником и надфилями, а в тесных углах проходился узким шабером, постоянно держа перед внутренним взором схему и расчёты этих деталей. Причём мастер постоянно останавливался и проверял результат пальцами, проводя по изменённым участкам, чтобы почувствовать любые невидимые глазу неровности, зацепы и перепады.

«Кажется, этот сплав снимается не так охотно, как обычная сталь… Зато наверняка потом будет хорошо держать форму и меньше подвергаться износу», — промелькнула мысль в голове юного гения, когда инструмент снова скользнул по металлу.

Когда Диволад в очередной раз отвлёкся от своей задачи и посмотрел на работу подростка, то сразу довольно произнёс: — Ну вот! Ты вполне справляешься!

— Ничего, у меня ещё есть нетронутые места, где можно легко напортачить, — ухмыльнувшись, пошутил Ратмир и покосился на харийца.

— А-ха-ха, — откинувшись на спинку стула, рассмеялся химик и заметил, махнув рукой: — Да брось. Судя по тому, что я видел, ты всегда идеально чувствуешь металл, даже незнакомый! Так что тебе придётся очень потрудиться, чтобы действительно совершить какую-то ошибку.

— Возможно, — пожав плечами, скромно отозвался подросток и снова вернулся к делу.

После завершения доводки литых деталей Ратмир и Диволад решили заняться проволокой для пружин, чтобы не тратить оставшееся время до ужина впустую. Вследствие этого оба прежде чем приступить непосредственно к задуманному, принялись тщательно готовить рабочее место, уделяя особое внимание порядку и удобству. В итоге изобретатель убрал в сторону или переместил на металлический столик всё ненужное сейчас и достал парочку дополнительных инструментов, а химик сходил к шкафу, где заранее положил небольшие слитки углеродистой стали, и вернулся к верстаку с необходимым материалом.

Диволад посмотрел на кузнечную печь и с лёгким вздохом заметил, подперев собой стенку: — Горн, к сожалению, пока занят. Надо немного подождать…

— Тогда, конечно, подождём. Без нагрева слитков всё равно не начнёшь, — отозвался подросток и уселся на стул, прогоняя в голове план дальнейших действий.

Вдруг дверь, выходившая на улицу, чуть распахнулась, после чего из получившейся щёлки сразу осторожно высунулась Милослава, огляделась и едва слышно позвала: — Ратмир, можно тебя на секундочку?

Юный гений с удивлением посмотрел на сестру и встал со своего места, а потом приблизился к неожиданной гостье и поинтересовался: — Что случилось?

— Я понимаю, что ты тут занят, но не мог бы присмотреть за дракончиком? Мне надо буквально до ужина, не больше, — чуть замявшись, попросила девочка, с мольбой взглянув на брата.

— Я не уверен… У нас тут слишком сложный процесс. Чуть отвлечёшься, и результат будет не тот, что нужен, — почесав затылок, задумчиво протянул Ратмир, а затем покосился на дракончика в руках гостьи и спросил: — Неужели нельзя никак обойтись без этого?

— Увы, нет, — покачав головой, ответила Милослава и чуть смущённо пояснила, отведя глаза в сторону: — Понимаешь, мне надо быстренько сбегать за новыми семенами к Добромиле, а с дракончиком, сам знаешь, не с руки ходить.

— Ну да. Тут не поспоришь… — хмыкнув, согласился подросток и ненадолго задумался, после чего решил: — Что ж, ладно. Оставляй его. Так уж и быть, пригляжу.

— Не представляешь, как я тебе признательна! — обрадовалась девочка и тут же поспешно передала дракончика в руки брата, как бы не оставляя шанса передумать.

— Правда, ума не приложу, как я за ним следить буду… — подняв одну бровь, заметил Ратмир и растерянно посмотрел на малыша, который сразу радостно прижался к своей покровителю.

— Ничего, разберёшься, — ухмыльнувшись, отозвалась Милослава и добавила на прощание, ухватившись за створку двери: — Всё, я побежала. После ужина я его заберу. Обещаю!

Спустя пару мгновений девочка скрылась где-то за пределами пристройки, после чего изобретатель тяжело вздохнул и обратился к сталечешуйчатому существу: — Вот и что мне с тобой теперь делать?

Создание в ответ наклонило голову чуть вбок и пискнуло, будто хотело сказать, несколько раз моргнув: «Без понятия».

В этот момент ошарашенный Диволад уже подошёл к подростку и воскликнул, во все глаза смотря на дракончика: — Ого! Ничего себе! Да это же настоящий дракончик!

— Ну да, — улыбнувшись, спокойно отозвался подросток и слегка погладил малыша по голове.

— Откуда он у тебя, да и ещё такой маленький? — с удивлением спросил химик, явно всё ещё не веря своим глазам.

— Да случайно всё вышло. Мы с сестрой пошли в лес и там уже натолкнулись на него. Он оказался совсем один, окружённый голодными волками и, естественно, раненный. Нам тогда получилось его отбить, и потом по понятным причинам пришлось забрать с собой домой. Теперь вот дракончик живёт у нас до тех пор, пока не подрастёт и не сможет сам о себе заботиться, — в общих чертах рассказал историю спасения дракончика юный гений.

— Как странно… Обычно драконы очень трепетно относятся к своим детёнышам… Почему же он оказался там совсем один? — невольно сдвинув брови, задумчиво протянул слегка озадаченный хариец.

— Вероятно, по какой-то причине родители оказались далеко. Может, были убиты или же дракончик просто случайно потерялся, — пожав плечами, предположил изобретатель и на мгновение погрузился в воспоминания тех тревожных событий в лесу.

— В любом случае вам обоим повезло! Дракончику, что он к тебе попал и выжил, а тебе — в принципе безопасно лицезреть так близко это создание, да и ещё в таком юном возрасте! — заметил несколько взбудораженный Диволад, едва сдерживая переполнявшие эмоции.

— Есть такое, — хмыкнув, спокойно отозвался мастер и посмотрел на дракончика, который с интересом изучал происходящее вокруг.

— Только помни, что дракончик не всегда будет таким милым. Постепенно он вырастет и может начать себя вести эм... враждебно. Всё-таки это достаточно своевольные создания, не сильно жалующие людей, — нахмурив брови, с серьёзным тоном предостерёг химик

— Да, знаю… — кивнув в знак понимания, спокойно произнёс изобретатель и тихо вздохнул от мысли, что однажды такое безобидное сейчас создание сможет когда-нибудь стать по-настоящему опасным.

— Просто понимаешь, однажды я сам пытался приручить некоторые виды драконов, но, увы, ничего из этого не вышло. Как бы я ни старался наладить контакт, они всегда воспринимали меня как угрозу и нападали, — признался Диволад, кажется, вороша в памяти что-то не очень приятное из прошлого, и, усмехнувшись, добавил: — Впрочем, в твоём случае наверняка подобное и вовсе не случится. Я в первый раз вижу, чтобы дракон, пусть и маленький, так спокойно себя вёл рядом с человеком. Вероятно, ты какой-то особенный.

— Что ж, поживём — увидим, — решил подросток и вернулся к насущным делам, окидывая взглядом пространство мастерской: — Так, чем бы его занять, чтобы он не мешался? Не представляешь, какой он шибутной, особенно когда вокруг происходит что-то.

Химик ненадолго задумался и после короткой паузы предложил: — Может, используем его вместо горна? Если, конечно, он тебя будет слушаться.

— Можно в принципе попробовать… Только за результат не ручаюсь, так как он у меня с характером, — согласился изобретатель и с сомнением взглянул на дракончика.

— Попытка не пытка, как говорится. Сейчас я буду держать слиток, а ты попробуй заставить дракончика изрыгать огонь туда, куда нужно. Договорились? — протараторил юноша и принялся готовиться к эксперименту.

Ратмир кивнул, перехватил создание поудобнее и обратился к тому: — Ну что, попробуем? Заодно потренируешься контролировать своё пламя.

Как ни странно, малыш даже заметно обрадовался и издал звонкий писк, забив хвостиком от нетерпения, будто торжественно объявил: «Я готов!»

Спустя минуту Диволад уселся полубоком за верстак и выставил слиток в щипцах перед собой, после чего юный гений подошёл туда же, мягко направил мордочку существа рукой в нужную сторону и сдержанно скомандовал: — Давай, малыш, выдыхай пламя. Только не сильно. Мы же не хотим перегреть сплав и чтобы ты устал раньше времени.

Дракончик набрал побольше воздуха в грудь, заметно надув бока, и выдал небольшой, но устойчивый язык пламени, ровно направленный вперёд. Заготовка постепенно стала нагреваться, наливаясь более красочным оттенком, словно яблоко при созревании, под чутким контролем химика, который периодически менял положение заготовки, подставляя разные бока. В конечном счёте материал приобрёл со всех сторон вишнёвый оттенок и необходимую податливость, а значит, теперь был готов к дальнейшей обработке и обретению другой формы.

— Готово! Можно вытягивать! — деловито объявил Диволад и убрал из линии огня материал, чуть отведя вправо.

Дракончик по наитию понял, что остановиться, и тут же погасил пламя, закрыв ротик, а затем посмотрел на покровителя, как бы спросил: «Я правильно сделал или нет?»

— Да молодец, всё правильно— обратился к малышу подросток и поставил того на стул со словами: — Посиди пока здесь и отдохни. Думаю скоро твой огонь снова понадобится

Создание не стало спорить и лишь в знак понимания снова издало писклявый звук — короткий, едва слышный, несколько ленивый и уставший. Потом быстренько устроилось поудобнее на месте, приняв расслабленную и компактную позу: подогнуло лапки под себя, обняло хвостиком тело, прижало крылышки к бокам и опустило голову. Дальше с интересом и любопытством стало наблюдать за происходящим вокруг и заостряло внимание то на одном, то на другом человеке, меняя лишь положение зрачков.

Сразу после Ратмир схватил инструмент, подошёл к химику и взялся за другой конец, после чего оба принялись за первичное вытягивание металла. Они с двух сторон медленно начали тащить на себя заготовку с помощью щипцов, синхронно расходясь друг от друга всё дальше и дальше, и скрупулёзно контролировали каждое действие, избегая перекосов. Благодаря этим выверенным действиям нагретый слиток постепенно, но не без сопротивления удлинялся и принимал более вытянутую форму, сохраняя гладкую поверхность.

В какой-то момент будущая проволока стала охлаждаться и перестала так легко поддаваться воздействию. Тогда молодые люди сразу прервались и аккуратно водрузили грубый прут на металлический столик, давая тому возможность окончательно остыть для снятия напряжения материала. Дальше, не теряя времени, принялись подкладывать металлические рогульки под заготовку, выставляя на определённом расстоянии между собой, чтобы потом избежать провисания.

Как только сплав наконец полностью потемнел, снова воспользовались помощью дракончика для повторного нагрева. Юный гений бережно взял малыша на руки, поднёс к заготовке и дал короткую команду, после чего спустя пару секунд из пасти существа вырвалась ровная струя огня. Диволад сразу занялся контролем процесса во избежании критических ошибок: внимательно отслеживал оттенок обдуваемого жаром участка и периодически давал указания для смены зоны воздействия.

Через какое-то время химик увидел нужный результат и уверенно произнёс, махнув рукой: — Хватит, достаточно

Создание тут же прекратило выдыхать пламя, и подросток осторожно усадил дракончика обратно на место, удостоверившись, что тот не помешает работе. После этого последовало повторное вытягивание заготовки, ожидание остывания и наконец оценка получившейся заготовки. Металлическая палочка как раз получилась практически нужной длины и толщины, а остаточные отклонения легко доводились при последующей правке и выравнивании.

— Можно приступать к следующему этапу, — заметил Ратмир, отложив измерительный инструмент в сторону.

Вскоре после короткой подготовки химик и мастер занялись выравниванием получившегося прута, снимая лёгкие неровности. Достали металлическую направляющую и положили на неё заготовку, а дальше вдвоём стали катать руками в перчатках, временами используя деревянную колодку в местах, где волны упрямо не хотели уходить. Под таким нажимом по всей длине нить сплава медленно, но верно поддавалась, приобретая аккуратную форму, и теряла остаточные изгибы, выстраиваясь по прямой оси.

Дальше взяли волочильную пластину, и последовал следующий этап, требующий точности и терпения — формирование проволоки. Один конец подросток заострил напильником, потом неторопливо протянул прутик через крупное отверстие установки, далее нагрел до тёмно-красного оттенка пламенем дракончика для снятия наклёпа, затем опять просунул через дырочку, но уже более маленькую. Такой цикл повторялся долгое время до получения нужной толщины, притом с каждым подходом диаметр отверстия был всё меньше, и в итоге сечение становилось ровнее, исчезала остаточная овальность, а длина постепенно увеличивалась. Наконец из заготовки получилась проволока, и изобретатель сразу же принялся аккуратно скручивать её, внимательно следя за отсутствием перегибов, заломов и перекрёстных витков. По завершении он пометил результат, указав толщину вместе с назначением, и подвесил ровную бухту на специальных гвоздь в стене подальше от рабочего пространства. В таком положении металлу предстояло окончательно «отдохнуть», постепенно снять остаточные внутренние напряжения и стабилизировать форму перед дальнейшим превращением в пружины.

— Ну вот! Из этого уже потом можно будет делать пружины! — удовлетворённо отметил юный гений, взглянув на заготовку.

— Как раз и остальные закончили, — с улыбкой добавил Диволад, покосившись на остальную группу.

***

После ужина никто не стал расходиться по домам, несмотря на некоторую усталость: вся команда опять вернулась в мастерскую, зажгла все источники света и продолжила работу. Звенимир и Истислав с подмастерьем снова вернулись в кузнечную область помещения возле горна и сосредоточились на создании ещё одной порции мелких деталей с помощью ковки. В то время Ратмир и Диволад, помимо основных своих функций: контроля и ускорения процессов химией, занялись правкой уже сделанных остальными заготовок.

Инженеры, как и прежде, повторяли при создании новой детали базовый цикл обработки от слитка до черновой заготовки. Дальше, как обычно, следовал целый ряд уникальных действий для каждого изделия, продиктованных назначением, формой и положением в общем замысле. Притом порой именно сейчас эти операции оказывались настолько специфичными, что не повторялись ни в одном другом элементе конструкции, требуя всегда особого подхода и внимательности.

Первым делом формировались самые сложные в изготовлении узлы — те, где малейшее отклонение могло повлиять в дальнейшем на работу всей системы. Рычаг обхода автоматики прорабатывали через соразмерность плеч, фиксацию точки поворота, чёткое выделение области удержания и оценку подвижности заготовки. Каретку подгоняли под будущую траекторию перемещения, размечали участки взаимодействия с направляющими, следили за зеркальностью и сохраняли запас материала для доводки. Болванку корпуса для оптики замыкали в жёсткий контур, обозначали места размещения внутренних компонентов и выстраивали ориентацию относительно визирной оси. Торцевую деталь сопряжения обрабатывали по кромке стыка, проверяли равномерность посадки по окружности и заранее предусматривали технологический резерв. Крепёжный элемент адаптировали к положению установки, усиливали несущую часть соединения с арбалетом, стабилизировали конструкцию и подтверждали корректность пространственного соответствия.

Потом уже мастера брались за более простые и типовые элементы, не требующие индивидуальной геометрической привязки. Ползуны и направляющие каретки приводили к строгой линейности, добиваясь ровности боковых граней, выверяли рабочий ход и оставляли технологический запас под чистовую обработку. Для осей и штифтов уделяли внимание прямоте заготовок, сводили длину парных элементов, подготавливали их под посадку и сохраняли припуск под калибровку. Упоры и фиксирующие выступы прорабатывали через чёткую упорную грань, локальное укрепление нагруженных участков, задание направления воспринимаемой нагрузки и простую, надёжную форму. Крышку доступа и сервисный лючок доводили по линии прилегания, задавали внешний контур, подгоняли под размер проёма и закладывали запас под плотную установку. Петлю крышки и проушины под крепёж изготавливали с учётом осевой посадки, следили за парностью элементов, обеспечивали соосность и предусматривали припуск под чистовую сборку. Прижимную планку и опорную площадку кронштейна обрабатывали так, чтобы получить ровную контактную зону, равномерное распределение давления, стабильную толщину и готовность к жёсткому закреплению.

Ратмир и Диволад параллельно дорабатывали, насколько это было возможно на данный момент, основные детали, устраняя последствия ковки. Разумеется, сначала оба тщательно изучали каждую заготовку, сверяясь с чертежами, и помечали проблемные участки, затем лишь приступали к самой коррекции. При этом периодически задачи расходились: подросток заботился о соответствии всех результатов общей задумке, а юноша следил за состоянием сплава, когда необходимо снимая напряжение материала.

В итоге под умелыми руками молодых людей грубые черновые элементы арбалета постепенно избавлялись от главных изъянов, обретая практически правильную форму. Перекосы и продольные «винты» после закрепления заготовок в тисках на верстаке устранялись последовательным выравниванием с контролем каждого движения, чтобы не «переломить» металл. Нарушения расчётной формы исправлялись локальной осадкой либо вытяжкой сплава при периодическом закладывании в печь, пока контуры не начинали уверенно укладываться в заданные пределы. Неравномерность сечений сглаживалась перераспределением: утолщённые места осаживали короткими сериями выверенных ударов, а ослабленные участки аккуратно вытягивали, следя за плавностью переходов. Последствия внутренних напряжений снимались выборочным и неравномерным прогревом с последующим контролируемым охлаждением без резких перепадов для стабилизации.

Ближе к ночи команда выполнила все задачи, поставленные на сегодня, и принялась минимизировать последствия многочасового труда. Собравшиеся погасили огонь в горне, разметав угли и прикрыв заслонки, и принялись убирать то, что уже точно не понадобится в ближайшее время, избегая чрезмерного наведения порядка. Лишь после устранения очевидного хаоса они позволили себе наконец выдохнуть и расслабиться, уже постепенно готовясь разойтись по домам.

— Фух, как я устал! В жизни столько не трудился до встречи с тобой, — пожаловался Диволад, устало проведя рукой по лбу, и опёрся на ближайшую стену.

— Да ладно тебе, не драматизируй. Мы всего лишь чуть-чуть вышли за пределы обычного рабочего дня, — усмехнувшись, произнёс Ратмир и посмотрел в окно, где за стеклом уже виднелись яркие звёзды.

— Ого, чуть-чуть! Ты в курсе, что уже почти ночь?! — скрестив руки на груди, возмутился химик.

— Ну зато в последующие дни останется не так много, чтобы довести дело до конца, — заметил юный гений и посмотрел на результат проделанной работы.

— Единственное, что радует, — пробурчал Диволад и широко зевнул, чуть прикрыв рукой рот.

Спустя пару мгновений к молодым людям подошли остальные, и Истислав одобрительно сказал, оглядывая детали на верстаке и металлических столиках: — Я смотрю, вы славно потрудились.

— Но мы проделали большую часть работы, — хмыкнув, с лёгким высокомерием добавил Звенимир.

— Неважно, кто сколько сделал. Главное, каждый внёс значительный вклад в общее дело, — спокойно возразил Истислав и многозначительно посмотрел на своего коллегу.

— Ладно, как скажешь, — пожав плечами, не стал спорить военный инженер.

— Завтра, надеюсь, продолжим работу также плодотворно, не сбавляя темп, — деловито сказал Истислав, окинув присутствующих довольным взглядом, а затем решительно заявил: — Сейчас же предлагаю всем разойтись и как следует отдохнуть.

— Полностью согласен, — охотно отозвался оживившийся Диволад и сделал шаг в сторону двери.

— Тогда до завтра, — устало улыбнувшись, попрощался Ратмир.

— До встречи, — ответил Истислав и напоследок перед тем как уйти окинул взглядом мастерскую.

Глава 26.«Претворение замысла. Часть 2»

Следующим днём утром в мастерской Ратмира снова собралась группа из пяти человек в том же составе, и после небольшой уборки мешающего мусора занялись подготовкой. Полностью освободили рабочие места: отложили в сторону мешающие предметы, ненужные в данный момент, и отправили обратно на хранение лишнее. Из сундуков извлекли нужные инструменты и приспособления и разложили поближе к задействованным участкам мастерской, распределив по этапам. Внимательно осмотрели и рассортировали созданные детали по степени готовности и назначению, после чего провели разметку и переместили на металлические столики и верстак под обработку. Химические составы для ускорения процессов распределили под конкретные операции и расставили так, чтобы сразу удобно находились под рукой. Наконец обговорили распределения обязанностей и чёткий порядок действий на день и согласовали, кто и в какой момент подключается к каждому этапу.

Звенимир и Истислав устроились за металлическими столиками и принялись доводить силовую часть арбалета, каждый раз контролируя итог вмешательства. Выравнивали плоскости прилегания на каркасе, последовательно снимая излишки материала, и исключали любые зазоры, добиваясь равномерного контакта по всей площади. Места крепления плеч корректировали до зеркальности пары, тщательно сверяя высоту и вылет посадок, и устраняли все перекосы, способные со временем дать различную отдачу. Буквально вылизывали зоны креплений, заранее исключая возможность смещения: снимали оставшиеся заусенцы вместе с неровностями после ковки и выводили рабочие поверхности под плотную посадку. Особое внимание уделялось направляющим, так как любое, даже незначительное «закусывание» в дальнейшем могло полностью убить работу автоматики: последовательно проходились по всей длине, удаляя микронеровности, до предсказуемого и свободного хода каретки вручную.

В это же время Ратмир за верстаком взял на себя все критичные сопряжения, где требовалось точное попадание «в ноль» при сборке. Стыковку узлов приводил к состоянию полного совпадения плоскостей и осевых линий без перекоса и скрытого напряжения, проверяя посадку пробной сборкой. Посадочные отверстия калибровал до расчётного размера, обеспечивая плотную фиксацию без люфта при рабочей нагрузке, и следил за свободным вхождением крепежа без принуждения. Ход каретки вдоль направляющих уточнял инструментом и потом оценивал ручным прогоном, пока движение не становилось ровным и одинаковым на всём протяжении. В спусковом механизме выверялось взаимное положение курка с зацепом до чёткого срабатывания и стабильного усилия, при котором момент срыва ощущался однородно при любом повторе.

Диволад подключался к основной работе лишь эпизодически — в тех случаях, когда требовалось вмешательство, основанное на понимании химии и поведения сплава. Дозированно нагревал сплав, если тот начинал упрямиться под инструментом, подводя тепло строго к проблемному участку, и возвращал податливость без риска, снимая внутреннее напряжение. На второстепенных участках помогал другим, аккуратно сглаживая кромки и резкие переходы, и ускорял зачистку своими составами, нанося тонким слоем на поверхности. Вмешивался в общий процесс, как только замечал, что кто-то в погоне за точностью и идеальной геометрией вот-вот случайно готов был пересушить материал или нарушить структуру.

Дарён, как и прежде, выполнял роль «принеси-подай» и постоянно ходил между рабочими зонами, то и дело задерживаясь там, где требовалась лишняя пара рук. Также, как и в первый день, на нём лежало множество базовых задач: следить за горном, заниматься мешающими инструментами и переносить заготовки в зависимости от стадии обработки. Хотя сегодня прибавились и новые обязанности: регулярно убирать стружку и окалину, сортировать детали после промежуточных операций и постоянно следить за удобством работы мастеров.

Когда время приблизилось к полудню, наступила очередь первой пробной сборки всего арбалета на верстаке, но без пружин и оптики. Инженеры и изобретатель с заметным волнением и сдержанным предвкушением принялись стыковать деталь за деталью, проверяя, насколько точно всё сложится в единую систему. Сначала силовой каркас и вывели плечи в рабочее положение, фиксируя временными штифтами, а потом уже занялись прицелом с креплением и механизмами: спусковой конструкцией, системой направляющих и подачи с барабаном, взводно-ускорительным узлом с ручным обходом автоматики.

После завершения Ратмир очень скрупулёзно стал оценивать получившийся результат, сверяясь со своими чертежами и расчётами. Подросток последовательно опробывал в деле каждый элемент устройства и внимательно фиксировал реакцию: прислушивался к отдаче, прощупывал и осматривал поверхности на предмет изъянов. Необходимо было точно убедиться в правильном исполнении задуманного: каждая деталь строго занимает своё место, не мешает остальным и сохраняет заданную геометрию; механизмы функционируют исправно, без заеданий и перекосов; заложенные допуски и зазоры выдерживают нагрузку.

Вскоре юный гений закончил проверку, после чего откинулся на спинку стула и мысленно ушёл в анализ, перед внутренним взором собирая и разбирая систему, пока наконец не вынес осторожный вердикт: — Кажется, всё работает как надо. По крайней мере, на этом этапе.

— Без черновых пружин всё равно рано делать окончательные выводы, — лениво в своей лёгкой ворчливой манере заметил Звенимир и скрестил руки на груди.

— Проверить всё равно надо было, ведь без этого дальше двигаться бесполезно, — подняв бровь, спокойно возразил Истислав и взглянул на своего коллегу.

— Так, значит, всё? Можно идти на обед? — переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, уточнил Диволад, готовый вот-вот сорваться с места.

— Кто о чём, — хмыкнув, произнёс военный инженер и неодобрительно покачал головой.

— Сейчас быстро разберём арбалет, сделаем пометки на поверхности, и можно идти, — ответил изобретатель и взял кусочек мела.

— Ну ладно, — вздохнув, отозвался химик и опёрся на стену, приготовившись ждать.

Инженеры принялись торопливо, но аккуратно разбирать устройство, строго придерживаясь определённого порядка действий. Сначала снимали мелкие детали и лишь затем переходили к более крупным блокам, благодаря чему ни одна часть не испытывала лишнего напряжения и ничего не повреждалось. Причём сразу после изымания какого-либо элемента из системы тот не бросали как попало, а бережно укладывали в определённую кучку, определяющую назначение и степень готовности.

Ратмир вступил чуть позже и принялся делать пометки там, где требовалась последующая доводка. Он отмечал зоны дополнительной подгонки, корректировки геометрии и места, к которым предстояло вернуться после установки пружин и окончательной нагрузки, — делал своеобразную карту будущих правок. В итоге металлические поверхности покрылись короткими штрихами, линиями и условными знаками, понятными лишь одному изобретателю, что служило наглядным ориентиром дальнейшего порядка действий.

Вскоре Истислав и Звенимир вместе с подростком закончили, и изобретатель уверенно заявил: — Всё, теперь можно идти.

— Ура! — обрадовался химик, чуть ли не подпрыгнув, и мечтательно протянул, сделав шаг в сторону выхода: — Интересно, какие вкусности на этот раз приготовила твоя мама?

— Скоро узнаем, — улыбнувшись, отозвался Ратмир и отложил мел в сторону.

***

После обеда команда принялась повторять один и тот же рабочий цикл, позволяющий доводить арбалет до требуемого состояния. Порядок был довольно прост: собирали часть устройства и проверяли в деле, а потом, если находили проблему, разбирали, вносили правки и снова соединяли в единую конструкцию. Так продолжалось раз за разом, пока каждый элемент не начинал реагировать предсказуемо и согласованно с остальной системой, не требуя дополнительного вмешательства.

Роли каждого в этом действе сразу распределились очень чётко, без лишних слов, с учётом не первого дня совместного дела. Звенимир у наковальни брал всё, что требовало силовой правки, и корректировал по месту без дополнительных замеров, опираясь на опыт и ощущения металла: устранял остаточные перекосы и подводил элементы к фактической посадке. Истислав у металлического столика занимался доводкой чувствительных деталей и узлов, где решающую роль играли точность и последовательность, стараясь не нарушать общую геометрию конструкции. Диволад внимательно отслеживал состояние сплава заготовок и подключался к процессу лишь при необходимости, аккуратно подогревая материал в моменты, когда тот начинал «дубеть», чтобы сохранить свойства при обработке. Ратмир контролировал каждый этап, держа перед внутренним взором чертежи и расчёты, и своевременно вмешивался, принимая ключевые решения в критичных ситуациях. Дарён же взял на себя функцию подручного, предотвращая любые паузы и сбои в темпе: передавал инструменты, придерживал и закреплял элементы, перемещал различные предметы и при случае помогал остальным в простых операциях.

С учётом того, что химику и изобретателю постоянно приходилось участвовать в цикле доводки, они параллельно занялись созданием пробных пружин с запасом, устроившись за верстаком. Подросток взял сделанную вчера проволоку с гвоздя, аккуратно выпрямил и принялся навивать на оправки разного диаметра, внимательно отслеживая шаг, равномерность намотки и длину рабочей части, а затем быстренько проверял упругость, возвращаемость формы и отсутствие «переломов» на изгибе, сжимая и отпуская заготовку. Тем временем юноша держал рядом спиртовую горелку и в нужный момент мягко снимал излишнюю жёсткость металлической нити, избегая трещин: повышал и понижал температуру отдельных участков материала. По готовности деталь сразу же откусывали по длине, подравнивали концы и оценивали, после чего откладывали удачные экземпляры отдельно, а сомнительные помечали для последующей корректировки.

Как только сделали парочку хороших пружин, юный гений взялся за примерку в отдельные механизмы арбалета. Мастер помещал в нужное место спирали и приводил в движение конструкцию, наблюдая за поведением системы не только глазами, но и на ощупь вместе со слухом. При этом он оценивал, возвращается ли узел в исходное положение без задержек и подкусываний, хватает ли усилия для уверенного срабатывания при каждом повторе, не возникает ли переразгона с ударом в упоры или, наоборот, чрезмерной жёсткости, и решал, стоит ли корректировать что-то или нет.

Дальше пружины доводились, но не до идеальности, а скорее до безупречности работы механизмов на данном этапе при постоянных проверках. Только такого состояния удавалось добиться без возможности привести в боевую готовность устройства в полной комплектации, ведь никому не удавалось заранее просчитать и учесть все реальные нагрузки. Хотя даже с учётом этого вполне получалось устранить практически все дефекты и наметить, в каком направлении потребуется финальная настройка позже.

Ратмир решил поднять одну тему и как бы невзначай произнёс, не отрываясь от работы: — Слушай, Диволад, вот ты вчера говорил, что пытался приручить драконов…

— Ну было дело, — хмыкнув, с лёгкой улыбкой отозвался химик и украдкой с прищуром посмотрел на собеседника, гадая, к чему тот клонит.

— А не осталось ли каких-то записей? Ты же наверняка фиксировал результаты каждой попытки, — спокойно, но со скрытой надеждой в голосе на положительный ответ поинтересовался подросток, вставляя очередную пружину в один из узлов арбалета.

— Ещё спрашиваешь! Я ведь целое исследование тогда провёл! — забыв на некоторое время о своих задачах, оживился Диволад и эмоционально добавил, так энергично жестикулируя, что едва не смахнул один из инструментов с верстака: — Ой, ты не представляешь, куда мне приходилось залезать и что пережить при этом! Я же не какой-то там кабинетный учёный, а изучать всё вживую и подкреплять теорию практикой. Особенно если дело касается природы!

— Как любопытно… Получается ты у нас не только химик, но и натуралист в придачу? — задумчиво протянул изобретатель и вынул проверенную пружину в работе из механизма.

— Можно и так сказать, — хмыкнув, ответил Диволад и поведал об одном случае: — Помню, вот однажды решил я изучить древесного маскировочника. Естественно, отправился туда, где они, по слухам, обитали — в глухую чащу недалеко от нашего города. Уже там всё обыскал, ни одного не нашёл и даже следов никаких не обнаружил! Ну тогда решил чуть отдохнуть у поваленного дуба, а после попытать счастье снова. Только облокотился на ствол, как чувствую, запахло чем-то сладковатым, но с горечью. Это меня сразу насторожило и не зря. Буквально через несколько секунд вдруг ствол под моей спиной кора пошевелилась и я тут же вскочил с места. Дальше конечно резко повернулся и понял в чём дело! Оказывается это было вовсе не дерево, а представитель того самого искомого мной вида! Буквально мгновение, и он напал на меня, плюнув кислотой. Благо промазал, так как я инстинктивно отскочил в сторону и потом быстро убежал — в общем, просто чудом выжил!

— Да уж, удивительная история, — оценивая ход очередной части устройства, пробормотал юный гений и заметил, хмыкнув: — Поразительно, как ты добровольно решился рисковать только ради, возможно, неудачной попытки приручения драконов. Наверняка же понимал, что шанс умереть намного выше, чем действительно добиться цели.

— Так всё ради науки! — деловито воскликнул химик и, мечтательно уведя взгляд в сторону, пояснил: — Видишь ли, очень мне хотелось иметь возможность использовать невероятные способности драконов. Ты только подумай, что бы дало, скажем, управление их огнём, а тем более молнией: новые открытия, изобретения, знания или даже всё вместе! Настоящий прорыв!

— Хах, действительно, это многое бы изменило, — ухмыльнувшись, согласился Ратмир и отложил на доработку черновую пружину.

— Вот именно! — всплеснув руками, подхватил юноша и уверенно заключил, подняв одну бровь: — Так что на фоне таких перспектив угроза жизни уже не кажется чем-то критическим, верно?

— Ну да-ну да, — нахмурив брови, отозвался подросток, не разделявший таких взглядов, и после короткой паузы спросил: — Так можно ли мне взглянуть на записи? Просто я тоже вот решил изучить драконов, раз уж у меня по воле судьбы оказался один из представителей этих созданий…

— Конечно, не вопрос! Как будет время, я их тебе занесу, — кивнув, с радостью откликнулся химик.

— Благодарю, — улыбнувшись, ответил юный гений и с признательностью посмотрел на собеседника.

— Надеюсь, ты сможешь их как следует дополнить и наверняка добьёшься больших успехов, чем я, — тихо вздохнув, произнёс Диволад и, кажется, погрузился в воспоминания своего исследования.

— Посмотрим, — пожав плечами, бесстрастно отозвался изобретатель.

— И это… Может, я тоже смогу поучаствовать в твоём исследовании. Например, как-нибудь попробуем понаблюдать за разными видами драконов в естественной среде… — добавил юноша и с надеждой взглянул на подростка, будто ожидая разрешения.

— Если только с минимальным риском для жизни и тщательной подготовкой перед этим, — хмыкнув, обозначил главное условие подобного приключения Ратмир.

— Тут уж как пойдёт, — ухмыльнувшись, заметил химик и беспечно развёл руками, намекая, что ничего нельзя предугадать.

Через некоторое время нужное количество пружин и остальные металлические детали были доведены до рабочего состояния. Теперь наступило время теста всего вместе в действии, чтобы посмотреть, как каждый элемент, вполне исправный в отдельности, будет вести себя в общей системе. Тогда инженеры в расчётной последовательности собрали конструкцию без барабана на верстаке и уступили место юному гению, который принялся за проверку, после чего собрались вокруг и приняли роль наблюдателей, затаив дыхание.

Первым делом мастер занялся ходом каретки по направляющим — казалось бы, мелочью, но на деле одной из ключевых частей устройства. Он несколько раз медленно её провёл по всей длине и с удовлетворением ощутил равномерность усилия, отсутствие скачков сопротивления, закусывания и малейшего бокового увода. Потом отвёл назад до рабочего предела сжатия и резко отпустил — механизм вернулся в исходное положение без рывка и паразитных отскоков, однако чуть лениво, без уверенного упора, а при повторе с более быстрым темпом хода нашлась едва заметная нехватка усилия. Затем снова запустил и остановил в середине пути, а дальше слегка надавил вбок и тщательно оценил результат, но клина или какого-то перекоса так и не обнаружилось. Наконец, дополнительно помучил узел, прогоняя в разных режимах, и на слух поискал на присутствие скрежета, щелчков или писка, однако снова не уловил ничего подозрительного: звук оставался ровным и глухим.

Каждый раз при той или иной диагностике изобретатель представлял работу запускаемого кареткой механизма. Эта деталь при отведении назад через шток сжимала пружину, накапливая в витках упругое напряжение, пока зацеп не входил в фиксатор и узел не закреплялся в крайнем положении. После отпускания спираль из проволоки стремительно возвращалась в исходное состояние и толкала силовой блок вперёд вместе с закреплённым «башмаком» до переднего упора, где импульс полностью гасился корпусом.

— Так, ну практически всё в порядке. Только каретка при быстром возврате чуть недобирает ход. Наверняка не хватает уверенного упора, — подытожил Ратмир и ещё раз коротко прогнал узел с ускорением, прислушавшись к едва уловимому смягчению в самом конце хода.

— Значит, надо либо усилить рабочую пружину, либо немного уменьшить сопротивление в направляющих, — спокойно произнёс Истислав, скрестив руки на груди.

— Думаю, стоит убрать именно лишнее сопротивление. Ведь если добавить жёсткости пружине, то получим лишний удар в упор и износ зацепа, — особо не раздумывая, решил Ратмир и провел пальцами вдоль проблемного участка, пытаясь уловить злосчастную причину скрытого трения.

— Правильно! Не стоит добавлять к основным причинам износа новые. , — охотно поддержал Звенимир, как ни странно, вполне удовлетворённый выбором мастера.

Подросток кивнул и приступил к проверке спускового механизма, повторяя несколько раз один и тот же порядок действий для выявления малейших отклонений. Отвёл каретку до полного взвода, внимательно слушая реакцию механизма, а как только раздался тихий щелчок фиксатора, сразу выставил незавершённый арбалет, стараясь удерживать более-менее ровно. Плавно и очень медленно нажал на курок, сосредоточившись на своих ощущениях, и сразу отметил ровное и предсказуемое нарастание сопротивления, отсутствие преждевременного срыва и люфта, а также практически беззвучный отклик системы до спуска. Ещё раз продублировал то же действие, но резко и молниеносно, после чего созерцал, как узел освободилась мгновенно, без задержки, двойного спада, подскока и повторного касания кромок.

— Здесь нет проблем и дорабатывать ничего не нужно. По крайней мере пока что, — заключил Ратмир и положил конструкцию обратно на верстак.

— Вот и хорошо, — улыбнувшись, сказал Истислав и удовлетворённо посмотрел на арбалет.

Дальше юный гений дополнил устройство барабаном подачи болтов и приступил к оценке синхрона данной детали с остальной системой, снова проведя несколько циклов подряд. Взводил каретку и производил спуск — механизм поворачивался ровно на один шаг без отката и смещения, новая ячейка строго совпадала с линией направляющей, перелёта через фиксатор не было. После срабатывания слегка провернул пальцами подвижный элемент и уточнил, держит ли тот стопор, нет ли микролюфта или пружинящего возврата назад, но всё укладывалось в норму. В спешном и медленном темпе провёл несколько условных выстрелов, и испытания показали устойчивость работы при любой скорости: отклик оставался строго одинаковым и полностью исправным. Опять взвёл и нажал на курок, однако сейчас остановил ненадолго каретку рукой в середине хода и отпустил — даже так движение конструкции завершилось в расчётной фазе.

Наконец Ратмир последний раз проделал серию проверок, полностью убедившись в результате, и уверенно заявил: — С подачей тоже всё нормально.

— Получается, нам нужно лишь пройтись ещё раз инструментами по направляющим и упорной плоскости, чтобы убрать то самое скрытое сопротивление, — заметил Истислав и взглянул на конструкцию, намечая фронт работы.

— Именно так, — кивнув, спокойно подтвердил мастер и быстренько пометил мелом нужные участки.

— Ну, значит, не будем терять времени, а то скоро уже наступит время ужина, — решительно произнёс инженер и потёр руки в предвкушении аккуратной доводки.

***

После ужина мастера в последний раз на сегодня полностью собрали арбалет без тетивы и линз, а потом проверили в действии. Сейчас после всех правок, доводки и шлифовки конструкция уже выглядела почти как готовое устройство: механизмы двигались согласованно, узлы вставали на свои места без принуждения, а ход деталей стал ровным и предсказуемым. Впрочем, работы над устройством ещё хватало, и Ратмиру снова пришлось делать список предстоящих задач на листке и указывать конкретно о моментах окончательной настройки и дополнительного анализа и к чему нужно вернуться после установки тетивы.

Когда подросток закончил, команда переключилась на последнее дело на сегодня — доводку уже прошедших грубую шлифовку наконечников. Конечно, после этого детали не получили бы окончательной готовности, а лишь приобрели точную форму и выверенную геометрию без проблемных дефектов. Тогда как подгонка под остальную часть болтов предполагалась позже: выведение посадочного диаметра под древко, формирование внутренней полости под стеклянную капсулу и окончательная балансировка.

Ратмир, Звенимир и Истислав распределились по трём рабочим местам и взяли на себя основную работу, периодически ускоряемую Диволадом. Внимательно изучали каждую заготовку на предмет микротрещин, перекосов, следов перегрева и малейших отклонений, после чего приступали к точечному исправлению. Притом внутреннюю сторону выверяли особенно тщательно, освобождая пространство под стеклянную капсулу, а внешнюю выравнивали больше по шаблону, но уделяли особое внимание участку острия, контролируя угол схождения граней и равномерность толщины.

Подмастерье после всех этих действий проверял получившийся результат, чтобы каждая деталь соответствовала заданным допускам. Сначала взвешивал, фиксируя массу, и сверялся с чертежами и расчётами для проверки соответствия заданному диапазону и распределению веса вдоль продольной оси. Затем строго сортировал наконечники по: соответствующие норме откладывал в сторону, а выбивающиеся помечал угольной меткой и отдавал обратно мастерам на корректировку.

Как только все наконечники достигли нужного состояния, юный гений устало протёр рукой лоб и произнёс, с удовлетворением посмотрев на итоги сегодняшнего дня: — Ну что ж, осталось всего ничего. Лишь сделать тетиву, довести пружины и исправить небольшие огрехи в арбалете, а ещё довести детали болтов. Думаю, где-то два или три дня, и полностью воплотим мой замысел в жизнь.

— А представляешь, сколько времени бы ты один возился! Наверняка бы месяц, не меньше! — усмехнувшись, заметил Диволад и с самодовольным видом скрестил руки на груди.

— Это да… — смущённо улыбнувшись, согласился Ратмир и провёл руку по затылку.

— Кстати, тебе бы не помешало расширить мастерскую под несколько рабочих рук. Несколько неудобно трудиться тут такой толпой без потерь в удобстве процесса и времени, — проворчал Звенимир.

— Ну обычно-то мастерская рассчитана на меня одного, и сложно было представить однажды, что здесь одновременно будут трудиться сразу несколько человек, — протянул юный гений, окидывая взглядом помещение.

— Ничего. Думаю, в будущем мы поспособствуем исправлению такого недоразумения. Ведь можно сломать пару стен и добавить пространства, чтобы всегда всем хватало места для работы, — деловито заявил Истислав и чуть подмигнул подростку.

— Было бы здорово, — отозвался Ратмир и на мгновение представил, прикинув, как могла бы выглядеть в будущем обновлённая мастерская.

— Конечно! Я бы тогда мог тебе помогать и учиться у тебя уже по-настоящему, а не только на подхвате, — с воодушевлением вставил Дарён, мечтательно уведя в сторону взгляд.

Подросток с некоторым сомнением посмотрел на подмастерье и подумал, вскинув одну бровь: «Надеюсь, он сейчас шутит. Разве я смогу в полной мере сосредоточиться, когда кто-то постоянно будет стоять над душой и требовать к себе внимания?»

— Но это всё потом. Сейчас давайте уже расходиться по домам, и завтра уже продолжим, — произнёс Истислав, в последний раз пробежавшись глазами по изготовленным деталям на верстаке и металлических столиках.

— Поддерживаю, — с воодушевлением отозвался Диволад и уже сделал шаг в сторону выхода, поправляя сумку с веществами на плече.

— Ну вот… А я-то думал, мы ещё поработаем, как вчера, — разочарованно вздохнув, с некоторой грустью протянул Дарён и заметно поник.

— Сейчас бессмысленно продолжать — пострадает результат из-за усталости. Особенно с учётом того, что дальше надо сделать тетиву, которая очень чувствительна к любому промаху при изготовлении, — пояснил юный гений, чуть ошарашенный тем, что подмастерье не понимает таких очевидных вещей.

— Ладно, как скажешь. Завтра так завтра— пожав плечами, непринуждённо ответил помощник

— Так всё расходимся! Очень хочется уже отдохнуть! — тоном не терпящим возражений заявил Звенимир

После этого все переглянулись и быстренько попрощались, обменявшись между собой короткими репликами вежливости. Потом заметно уставшие гости незамедлительно направились к выходу, изрядно зевая, а подросток остался стоять на месте возле верстака, провожая взглядом уходивших. Спустя где-то минуту они покинули мастерскую, скрывшись за дверью вместе с суетой, и юный гений задумчиво оглядел пространство вокруг, строя в голове дальнейшие планы.

«Что ж, мне тоже в мастерской долго задерживаться нет смысла. Сниму рабочую одежду, потушу светильники и горн, а после пойду спать», — решил молодой человек и сразу поспешно принялся готовить помещение ко сну.

Вскоре последний огонёк исчез из плафона, и пространство мастерской окончательно погрузилось в вечерний сумрак, пронзаемый лишь тусклым светом серебристых звёзд из окон. Тогда Ратмир побрёл к выходу на втором ярусе, пока не очутился рядом с дверью и не совершил привычный ритуал прощания с пристройкой, задумчиво окинув глазами всё вокруг. Дальше, устало вздохнув, переступил порог и вышел в коридор второго этажа терема, а потом направился в свою комнату на третьем этаже, нарушая мирное спокойствие, окутанное тишиной, своим движением.

«Удивительное дело! Всего месяц назад мне даже представить было сложно саму мысль о встрече с харийскими учёными, а сейчас я работаю с ними бок о бок практически на равных! При этом мы создаём не что-то абстрактное, а воплощаем именно мои идеи в жизнь!» — невольно замедлив шаг, с ощущением триумфа подумал юный гений и с некоторым волнением попытался прикинуть перспективы такого сотрудничества, мысленно перебирая возможные варианты развития событий, однако из-за слишком большого количества неизвестных переменных в голове возник лишь целый ряд вопросов без ответов: «Интересно, во что это выльется? Диволад говорил, что у харийцев на меня какие-то планы… но что это значит на самом деле? Смогут ли они помочь мне выйти на совершенно иной уровень мастерства в науке и сделать настоящим учёным, взяв под своё крыло?»

Внезапно одна из дверей коридора с лёгким скрипом распахнулась — именно та, что, как знал молодой человек, вела в кабинет князя. Практически сразу оттуда появился отец Ратмира и вошёл в коридор, на ходу прикрывая за собой створку, а затем остановился и с блаженством чуть потянулся, разминая затёкшие плечи и шею после долгого сидения. Вероятно, он буквально только что оторвался от разбора каких-то важных бумаг за столом — обычные занятия на такой должности, когда не требовалось непосредственное участие в делах города, касающихся порядка и безопасности.

По привычке осмотревшись вокруг себя, Родослав мгновенно заметил сына и с улыбкой произнес: — О Ратмир, добрый вечер. Я смотрю всё же решил отдохнуть после дня мастерской?

Подросток спустя несколько секунд приблизился к отцу и ответил, проведя рукой по затылку: — Вроде того.

— Кажется, ты сейчас трудишься над чем-то очень интересным и серьёзным, раз уж, как я слышал, сами харийцы решили тебе помочь в этом, — чуть склонив голову набок, заметил князь и в упор посмотрел на сына, явно желая знать подробности.

— Ну, сложно сказать… Создание арбалета и болтов к нему, наверное, не настолько выдающаяся затея. Хоть я и многое переделал в концепции этих изделий… — задумчиво протянул мастер и отвёл взгляд в сторону.

— Да ладно тебе. Я же знаю: ты не берёшься за что-то простое или обыденное. Значит, наверняка арбалет и болты будут весьма диковинными, — хмыкнув, произнёс Родослав и, кажется, попытался представить новые изобретения сына, чуть прищурившись.

— Может быть, — пожав плечами, с некоторым сомнением ответил подросток.

— В любом случае я точно хочу увидеть всё это, — скрестив руки на груди, твёрдо с некоторой требовательностью заявил мужчина

— Тогда можешь поприсутствовать при испытании арбалета с болтами. Заодно научишь меня, как лучше всего стрелять, — чуть оживившись, с улыбкой предложил юный гений.

— Договорились, — кивнув, согласился князь и уже более деловито добавил: — Только предупреди заранее, когда это будет. Сам знаешь: у меня всегда много дел, и мне нужно понимать, когда сделать окно между ними.

— Разумеется, — серьёзным тоном заверил Ратмир, слегка кивнув, и заметил: — Наверняка испытание будет точно не в ближайшее время. Мне ведь ещё необходимо закончить с воротами.

Глава 27. «Претворение замысла. Часть 3»

На третий день воплощения задумки в жизнь в мастерской Ратмира снова воцарилась сосредоточенная суета труда с самого раннего утра. Сегодня планировать наконец полностью завершить арбалет, а также довести детали болтов до почти конечного состояния, но без капсул с химической начинкой. По сути, команда находилась сейчас на предпоследнем этапе — после оставалось лишь лёгкая доводка и потом сборка части стрел, а также испытание всего изготовленного в деле, то есть ещё один день, чтобы поставить точку в проекте.

После короткой подготовки и обмена между собой парой слов инженеры сосредоточились на болтах, работая довольно быстро и точно. Звенимир устроился у горна и взял на себя фиксаторы вместе с винтовым оперением, а Истислав возле металлического столика — подгонку уже готовых древок под дополнительные элементы. Притом первый справился со своей задачей быстрее и сразу присоединился к кропотливому труду напарника, взяв оставшуюся часть заготовок.

Военный инженер первым делом проходил привычный цикл кузнечной технологии от ковки до точной доводки каждой детали, после чего переходил к специфическим операциям. Хвостовой стакан занял больше всего времени: в болванке вытачивали посадочный конус, внешний пояс, упорную ступень и байонетные выступы, затем выполняли сверление канала под фиксатор, закаляли контактные зоны и притирали соединение до плотного прилегания. Обжимное кольцо изготовлялось проще: в цельном цилиндре создавалась внутренняя поверхность с натягом, далее элемент пригонялся к конкретному стакану и подвергался термической обработке для придания необходимой упругости. Стопорный язычок делался аккуратно и последовательно: металлическая пластина сгибалась по шаблону, затачивалась кромка, осуществлялись закаливание и отпуск до пружинного состояния, затем проверялись подвижность и чёткость фиксации. Модульная втулка вытачивалась из прутка: оформлялась ответная коническая поверхность, прорезались Г-образные пазы, точно подгонялись сопряжения и контролировалась герметичность стыка. Винтовое оперение выполнялось из тонкой полосы, которая навивалась на спиральную оправку, задавая точный шаг, подрезался корневой край под крепёжный узел, затем проводилась балансировка и устранялись малейшие перекосы.

Истислав сначала внимательно осматривал поверхность на предмет любых отклонений, сверяясь не только с чертежами, но и с собственным опытом. Прокатывал древко по ровной плите, прислушиваясь к ощущениям под пальцами, и прикладывал линейку, чтобы выявить скрытую кривизну, способную нарушить траекторию полёта в будущем. Поднимал заготовку на уровень глаз и медленно проворачивал, смотря на просвет, что позволяло обнаружить малейший изгиб или винтовой перекос волокон. Проводил ладонью вдоль поверхности в поисках выступов или шероховатостей и сверял диаметр мерным кольцом, исключая утолщения или сужения. Осматривал торец на предмет микротрещин, определяя плотность среза, и лёгким постукиванием определял, нет ли внутренних пустот или расслоений древесины, прислушиваясь. В завершение оценивал центр тяжести, уточняя, как распределена масса: чуть покачивал древко в руках, меняя хват то ближе к носовой части, то к хвостовой, и осторожно уравновешивал на кончике пальца.

Дальше инженер исправлял мелкие огрехи, доводя профиль до стандарта, и потом уже приступал непосредственно к точной обработке под уникальность конструкции болтов в целом. Сначала формировал посадки под наконечник: выводил конус строго по оси, контролируя глубину и плотность будущего соединения, и делал всё, чтобы соединение было без перекоса и люфта. Далее переключился на хвостовую часть: намечал линию под металлический узел, вытачивал аккуратный уступ одинаковой глубины по всей окружности и снимал фаски под заданным углом. Вновь калибровал балансировку — осторожно проходил резцом по участкам с едва заметным утяжелением, снимая доли миллиметра там, где масса нарушала равновесие.

В то время Диволад, Дарён и изобретатель расположились на верстаке и сосредоточились первым делом на подготовке материала для тетивы. Лён и крапивное волокно тщательно перебрали и рассортировали по годности на две кучки, внимательно проверяя каждую нить на прочность, скрытые надломы, длину, равномерность и отсутствие пересушенных или ломких участков. Убрали в шкаф ненужные волокна, отобранные вытянули вдоль продольными лентами, тщательно расправляя, аккуратно вытянули вдоль, разравнивая малейшие перекосы пальцами, и совместили концы сверху. Нити слегка смочили тёплой смесью пчелиного воска, хвойной смолы и льняного масла для гибкости и упругости, осторожно втирая тонким слоем по всей поверхности, и дали немного впитаться. Получившиеся полосы плавно прочесали гребнем, устраняя остаточную спутанность, и окончательно выровняли направление, добиваясь строгой соосности по всей длине. Наконец вновь выявили и убрали неподходящие под задумку «струны» растений, а затем мягко разъединили на ровные продольные ленты одинаковой плотности.

По завершению эти трое сосредоточились уже непосредственно на изготовлении тетивы — довольно трудоёмком и щепетильном процессе. Они закрепили заготовки на временных штырях и занялись превращением отдельных волокон в единые пряди, которые дальше уже сводили в общий жгут, постепенно уплотняя. Причём роли распределились сразу: Ратмир делал всю основную работу, химик больше контролировал состояние волокон, подмастерье снова был на подхвате.

Вначале шло формирование отдельных прядей, что закладывало основу прочности и поведения общей конструкции. Нити опять вытягивали, устраняя малейшие утолщения, и задавали первичную геометрию с помощью перераспределения, добиваясь одинаковой толщины и плотности по всей длине. Выполняли предварительную скрутку, уплотняя структуру: постепенно связывали волокна в единое целое и следили за равномерностью натяжения и правильным расположением витков без излишней жёсткости и внутренних перекрутов. Проверяли упругость при нагрузке и изменении положения: заготовку слегка натягивали и отпускали, отслеживая равномерность сопротивления и способность сохранять заданную форму без провисаний и перекосов.

Дальше получившиеся пряди постепенно скручивали и объединяли воедино в длинный и упругий жгут, ещё требовавший потом дополнительных манипуляций. Их сводили параллельно, фиксировали концы, удерживали под одинаковым натяжением и связывали в противоположном первоначальному витку прядей направлении, постепенно вводя каждую в общую в общую линию переплетения. Притом здесь требовалась строгая синхронность шага, равномерное распределение напряжения и постоянный контроль оси, чтобы структура уравновешивалась внутренне и не стремилась к самораскручиванию.

После на созданной нити отметили важные точки доработки с учётом будущей посадки на плечи и запаса тетивы на финальную усадку, а затем временно зафиксировали на штырях и перешли к двум петлям. Конец заготовки раскрывали на заданную длину, стараясь не нарушать общий облик, и сразу задавали точный размер изгиба, огибая с выверенным радиусом по форме шаблона. Разделённые элементы равномерно распределяли по окружности и поочерёдно вплетали обратно в основную часть, постепенно уводя внутрь общего переплетения. Подтягивали с восстановлением равномерного шага, постепенно перераспределяя внутреннее напряжение, и одновременно отслеживали прямолинейность вместе с плотностью структуры. Зону перехода усилили обвязкой и равномерно нанесли пропитку, после чего подождали, пока состав полностью войдёт в материал, и провели окончательную стабилизацию, фиксируя состояние.

Наконец наступила очередь доведения тетивы до рабочего состояния, превращая заготовку в полноценную деталь, способную выдерживать расчётную нагрузку. Жгут установили на временную растяжку и проверили на скрытые перекосы, неравномерную свивку и локальные уплотнения, а потом дали время, чтобы природные волокна окончательно осели. Измерили рабочую длину по заранее намеченным контрольным точкам и сравнили результат с необходимыми значениями на чертежах, после чего скорректировали общий шаг, добавляя или ослабляя обороты. Усилили центральные зоны плотной защитной обмоткой, равномерно накладывая витки с точным шагом и натяжением, и сформировали износостойкий слой в участке будущего контакта с направляющей и зацепом. Провели финишную оценку и обработку: удалили выступающих волокон, чуть отполировали поверхность тонким слоем воска и дополнительно провели контрольную протяжку через ладони на однородность.

— Тетива готова. Можно её устанавливать на плечи и проверить в действии, — объявил Ратмир, удостоверившись в идеальности изделия.

— Надеюсь, всё будет в порядке и переделывать не придётся, — вздохнув, с лёгким волнением отозвался Дарён.

— Ну разве что совсем немного, но, думаю, мы и этого избежим, — спокойно заметил изобретатель и повелел: — Так я буду ставить тетиву, Диволад будешь мне помогать, а ты Дарён страхуешь нас.

Спустя мгновения Ратмир зафиксировал арбалет в специальном упоре, снял тетиву с временной растяжки и стал вместе с остальными устанавливать. Сначала подросток завёл первую петлю в канавку, точно посадив в паз без перекручивания, и уточнил ровность витков и смещение к краю выточки. Тогда Диволад осторожно поджал второе плечо, создавая необходимый изгиб, и удерживал до тех пор, пока мастер не зафиксировал второй конец нити. После этого химик медленно ослабил давление, и плечи постепенно приняли рабочее положение, натянув жгут по всей длине без перекоса и постороннего напряжения.

Юный гений несколько раз проверил положение нового элемента относительно остальной конструкции. Изобретатель провёл ладонью вдоль направляющей, оценил высоту тетивы над ложем, сравнил расстояние до обоих плеч и уточнил упругость волокон, чуть нажав. Проблем после такого внимательного осмотра совсем не обнаружилось: нить лежала строго по оси , рукава держали нагрузку симметрично, натяжение соответствовало расчётным значениям без признаков перекоса или лишнего напряжения.

— Всё в порядке, — уверенно произнёс Ратмир и решительно добавил, взглянув на арбалет: — Сейчас проведём парочку холостых взводов и посмотрим, как поведёт себя механизм под нагрузкой, а после сделаем перерыв на обед.

— Ловлю на слове насчёт обеда, — ухмыльнувшись, ответил Диволад и потёр руки в предвкушении то ли трапезной паузы, то ли скорого окончания очередного этапа работы.

Подросток взял арбалет и упёр в плечо, стараясь держать ровно вещь, а дальше опробывал механизмы в действии, прислушиваясь к отклику устройства и своим ощущениям. Сначала в медленном темпе отвёл каретку назад и довёл до щелчка фиксатора, а потом быстренько осмотрел тетиву в крайнем положении и произвёл первый спуск механизма, нажав на курок. Затем повторил те же действия, но намного быстрее, резкими движениями, и мысленно сравнил результаты, прогоняя в голове замеченные нюансы реагирования конструкции. Дальше почередовал эти циклы несколько раз, варьируя темп и силу, чтобы убедиться в верности своих изначальных суждений, пока наконец не вернул изделие на верстак.

— Почти идеально. Парочку моментов исправить и всё, — подытожил изобретатель и стал по памяти записывать краткие пометки на листок бумаги, обозначая места дополнительной доводки.

— То есть осталось совсем чуть-чуть доделать арбалет? — с довольной улыбкой уточнил Дарён, чуть покачиваясь на пятках.

— Думаю, сегодня с ним закончим. Вполне возможно, даже до ужина, — ответил юный гений, не отрываясь от своего занятия.

***

После обеда все пятеро вернулись в мастерскую и с новыми силами продолжили работу, разделившись на две группы после короткого обсуждения. Истислав и Ратмир возле верстака занялись арбалетом, устраняя последние шероховатости, чтобы наконец довести конструкцию до безупречности и окончательной готовности. Остальные доводили готовые детали болтов до эталона на чертежах, а точнее, добивались идеальной совместимости между собой и убирались мелкие огрехи.

— Итак, что нужно ещё доделать в арбалете? — спросил Истислав, скрестив руки на груди.

Подросток взял листок со своими пометками, быстро пробежался глазами по тексту и ответил: — Так, есть лёгкий недобор переднего упора, и виновато в этом явно скрытое сопротивление. Предполагаю, надо выровнять плоскость направляющей и чуть подправить передний упор, чтобы ход был свободным до самого конца.

— А ты уверен, что дело не в пружинах? Ведь они обычно под полной нагрузкой первыми дают отклонение, — уточнил инженер и задумчиво провёл рукой по своей бороде.

— Не думаю. Скорее всего, проблема именно в трении на последних долях хода, — возразил юный гений и после короткой паузы добавил: — В крайнем случае, если удар в упор окажется слишком резким или появится лишний отскок, то займёмся пружинами.

— Ладно, как скажешь. Поправим, значит, направляющую и передний упор, — утвердительно кивнув, согласился хариец.

Изобретатель и инженер спешно разобрали часть устройства и проверили поверхности, пока не нашли проблемный участок и не пометили тонкой риской. Сначала: зафиксировали направляющую в тисках с мягкими накладками и аккуратно убрали микронеровность мелкозернистым абразивом короткими проходами, а потом с переднего упора сняли слов и убрали практически невидимые задиры, сохраняя прямолинейность. Дальше последовала финишная притирка: каретку несколько раз провели вручную по направляющей, уточняя равномерность хода, отсутствие заеданий и плавный вход в упор без бокового смещения. Наконец удалили металлическую пыль щёткой и ветошью, обезжирили контактные зоны, нанесли тонкий слой лёгкой смазки, равномерно распределили по рабочей поверхности, убрали излишки и собрали узел обратно, подтянув крепёж.

Параллельно Звенимир, Диволад и Дарён готовили детали болтов до считай конечного состояния, что оставалось только, возможно, потом провести небольшую притирку со стеклянной капсулой. Наконечники уже имели правильную форму и требовали только точной подгонки по посадке, поэтому проходили по внутренней части притирочным инструментом, стараясь не снять лишнего металла. Над древками тоже практически не работали — в местах соприкосновения с остальными элементами приходилось периодически подчищать волокна и выравнивать торцы для обеспечения плотной и ровной посадки. Фиксаторы и винтовое оперение шлифовали до одинаковой толщины и гладкости, а затем собирали в единую систему и закрепляли в специально отведённом месте на концах стрел.

Через где-то полтора часа Ратмир и Истислав снова полностью собрали арбалет, и снова последовала оценка работы механизмов. Изобретатель повторил взводы и холостые выстрелы с разной скоростью несколько раз, мучая устройство по полной программе, и улавливал малейшие изменения в отдаче и динамике, представляя, как внутри всё функционирует. Теперь трение полностью исчезло, но обнаружилась другая проблема — избыточная резкость возврата: при резком спуске каретка доходила до переднего упора слишком энергично, а удар становился коротким и сухим.

— Вот теперь сопротивления нет, но зато выявился новый недочёт. Пружины слишком жёстко возвращают каретку. Придётся немного скорректировать преднатяг, — произнёс подросток и положил арбалет на верстак.

— Насколько именно? А то если переборщим, то пружины будут испорчены и придётся делать новые, — уточнил инженер, нахмурившись.

Изобретатель быстренько провёл расчёт на листке с пометками с учётом всех условий, немного подумал и наконец уверенно ответил: — Не более чем на четверть витка. Этого хватит, чтобы убрать резкость удара и погасить отскок, но жёсткость останется в пределах допуска.

— Сделаем, — решительно заявил инженер и потёр руки, готовясь к новой доводке.

Конструкцию опять частично разобрали и извлекли пружины, а дальше провели осмотр, проверив витки на равномерность, следы перекоса и торцевую посадку в чашке. В целом придраться было не к чему, поэтому затем последовала регулировка через преднатяжной узел: ослабили фиксирующий штифт и повернули регулировочную втулку на четверть витка назад, аккуратно выставив одинаковое положение с обеих сторон, а дальше снова закрепили. После сверили остаточный ход: измерили рабочую длину и убедились в том, что витки не соприкасаются в полностью сжатом состоянии и запас по рабочему ходу остаётся в пределах расчётного диапазона.

— Я могу кое о чём расспросить? — неожиданно между делом поинтересовался Истислав и оторвался ненадолго от своего занятия.

— Разумеется, — утвердительно кивнув, спокойно ответил Ратмир.

— Это правда, что ты к девяти годам уже обучился всем ремёслам, которые были в Белоозере? — вскинув бровь, спросил хариец и пристально взглянул на собеседника, чуть прищурившись.

— Да, правда, — подтвердил подросток, продолжая делать свою задачу как ни в чём не бывало.

— Я так понимаю, ты очень хочешь стать учёным, но в родном городе системной науки заставляет ещё числиться учеником старейшины, верно? — уточнил инженер и задумчиво отвёл глаза в сторону.

Изобретатель буквально на секунду замер, тяжело вздохнул и ответил: — По сути, так и есть, наверное.

— Несмотря на очевидные препятствия, ты смог выйти за рамки обычного ремесленника и достигнуть вполне весомых успехов в науке. Можно сказать, своему уровню мастерства по большей части ты обязан сам себе? — рассудил Истислав и снова внимательно посмотрел на собеседника, ожидая подтверждения своим выводам.

Юный гений ненадолго задумался, оторвавшись от работы, и после короткой паузы произнёс: — Получается так. Хотя мне очень многое дали ремесленники и книги из нашей библиотеки.

— И тебе же только тринадцать сейчас? — уточнил инженер и, кажется, что-то прикинул у себя в уме.

— Угу, — отозвался мастер и вернулся к деталям арбалета.

— В общем-то, это всё, что я хотел узнать, — невозмутимо заметил Истислав и больше не стал отвлекать, сосредоточившись на пружинах.

«К чему были заданы все эти вопросы? Такое ощущение, будто он не просто интересовался из любопытства… а что-то просчитывал… Неужели харийцы уже что-то задумали, но ещё колеблются перейти к конкретным действиям?» — нахмурившись, подумал изобретатель и тихо вздохнул от этой неопределённости.

Вскоре спиралльные детали вернули обратно в посадочные стаканы, закрыли сервисный лючок и подтянули фиксирующие элементы, потом снова последовала проверка на работу всего механизма. Подросток как и прежде сделал серию выстрелов с разной скоростью и чутко улавливал любой отклик устройства, внимательно прислушиваясь к звуку. Больше ни одного отклонения не выявилось, а следовательно, арбалет был полностью завершён и готов к дальнейшим испытаниям уже реальной нагрузкой с болтами.

Ратмир довольно улыбнулся, проведя последний цикл оценки, и спокойно заключил, положив законченный арбалет на верстак: — Ну вот и всё. Больше ничего доводить не нужно. Арбалет работает как надо.

— Отлично. Значит, в дальнейшем остаётся только провести испытание с болтами, — отозвался Истислав и задумчиво посмотрел на устройство.

Подросток перебрал в голове список своих ближайших дел и предложил: — Может, завтра?

— Точно нет, и, боюсь, возможно, даже не на этой неделе. Мы и так потратили аж три дня подряд на твой проект, отложив дела, — покачав головой, твёрдо ответил инженер.

— Когда же тогда? — подняв вопросительно бровь, спросил юный гений.

— Пока точно не знаю. На неделе будет видно, — сдержанно сказал Истислав и чуть развёл руками.

— Понятно, — невольно вздохнув, протянул Ратмир и про себя подумал: «Надеюсь, только графики свободного времени совпадут».

— Кстати, могу сказать без лукавства, ты меня снова удивил. Во-первых, не каждый может держать целую систему в голове и видеть, как одна мелочь отражается на всей конструкции. Во-вторых, ты одинаково хорошо работаешь со всеми материалами и виртуозно пользуешься разными областями науки. В-третьих, я заметил очень быструю обучаемость: ты буквально несколько дней назад даже про особые сплавы не знал, а сейчас уже понимаешь их поведение под инструментом. Также я не мог не увидеть очень высокий уровень мастерства даже по нашим харийским меркам, если бы знал столько же, что и мы, то по сути бы трудился наравне с нами, — внезапно серьёзным тоном отметил инженер, сделав очень важный вид.

— Ну… эм… — чуть растерявшись от неожиданной похвалы, замялся юный гений, но всё же быстро нашёл, что сказать, и скромно ответил, проведя рукой по затылку: — Просто я старался хорошо выполнять свою часть задач, ничего больше.

В этот момент остальные как раз закончили с деталями болтов и подошли к инженеру и изобретателю, после чего Звенимир произнёс, поглаживая свою бороду: — Славно поработали. Теперь можно и отдохнуть.

— Но я так понимаю, на ужин вы ещё останетесь? — спокойно уточнил подросток, уже мысленно выстраивая планы на оставшиеся вечер.

— Конечно! Разве мы можем упустить возможность снова насладиться плодами кулинарного таланта твоей матери?! — воскликнул Диволад и выразительно поджал губы, будто уже пробовал воображаемое блюдо на вкус.

— Это уж точно, — ухмыльнувшись, подтвердил военный инженер.

— Что ж, тогда пойдёмте в трапезную. Как раз уже время для ужина, — произнёс изобретатель и пригласительным жестом указал на выход из мастерской.

***

После ужина харийцы покинули терем семьи Ратмира, в то время изобретатель вместе с Дарёном вернулись в мастерскую и зажгли там светильники, чтобы закончить последние дела. Пусть работа уже была закончена и в ближайшее время в принципе не планировалось больше таких же трудоёмких процессов, однако пространство нуждалось в уборке и упорядочивании. В итоге подросток занялся разбором и сортировкой разнообразных вещей, использованных за эти три дня не раз, а помощник — именно устранению мусора с рабочих мест и пола.

Подросток повторял один и тот же цикл действий: брал какой-либо предмет или лист бумаги, поверхностно изучал, ненадолго задумывался и определял место хранения. Инструменты и приспособления отправились в сундуки, но на столе пришлось оставить малые тиски с мягкими накладками, тонкий установочный штифт и пинцет. Большинство чертежей, расчётов и листов с пометками переместились в шкаф в отдельно выделенную папку под названием «Модульный арбалет и особые болты», и лишь немногие — те, что касались оставшихся этапов для завершения проекта, уложились аккуратной стопочкой на верстаке. Детали для болтов выстроились ровными рядами на металлических столиках: наконечники лежали в одном ряду, а древки с приделанными фиксаторами и оперением — в другом.

Наконец дошла очередь до самого арбалета, и изобретатель подошёл к верстаку, чтобы решить, куда определить. Юный гений задумчиво проскользил взглядом по строгим линиям конструкции и медленно провёл пальцами по металлической поверхности, ощущая прохладу сплава вместе с удовлетворением от идеальности исполнения. Так мастер пытался прочувствовать в полном объеме этот момент воплощения идеи в реальность, и в голове невольно начали вспыхивать последние несколько дней упорного труда.

«Вот и куда его деть до испытаний? Для сундука большеват, но разбирать совсем не хочется. На верстаке будет мешать. Ещё один металлический столик съест пространство совсем», — машинально окидывая взглядом мастерскую, размышлял Ратмир, пока не решил: «Видимо, придётся временно забрать в свою комнату пока».

— Извини, а неиспользуемые материалы куда именно класть? — уточнил Дарён, замерев посередине помещения с разнообразными материалами в руках.

— Там есть хорошие образцы, которые можно использовать повторно? — поинтересовался подросток, повернувшись к собеседнику.

Подмастерье оценочно посмотрел на свою ношу и протянул: — Ну, частично…

— Хорошие вон в те шкафы, а плохие смело в мусорку, — спокойно распорядился изобретатель, указав рукой на нужные места.

— Понял! — чуть выпрямившись, отозвался Дарён и поспешил выполнить указание, стараясь точно определить на годность сплавы и волокна.

Ратмир облокотился на верстак и стал наблюдать за суетой помощника, скрестив руки на груди, а через минуту заметил: — Вот и охота тебе было оставаться, чтобы мне помогать с уборкой. Мог бы уже отдыхать.

— Да мне не трудно, — отмахнулся юноша и выбросил в ведро бесполезный мусор.

— Ну как знаешь. Просто мне кажется, мы с харийцами тебя и так загоняли, — пожав плечами, произнёс юный гений.

— Пустяки, я практически не устал. Мой наставник обычно гоняет меня куда сильнее. Особенно когда заставляет полноценно участвовать в изготовлении разных вещей, а не ограничиваться только «принеси-подай», — хмыкнув, с улыбкой ответил подмастерье и подошёл к шкафу, а затем там быстренько разложил оставшиеся куски сплавов по полкам.

— То есть ты не против быть эм… на побегушках? — подняв бровь, удивился изобретатель.

— А что в этом такого? Так я могу поучаствовать в рождении чего-то удивительного и, конечно, научиться чему-то новому, — подняв брови, непринуждённо отозвался Дарён.

— Как бы ничего. Просто я бы врядли согласился на такую роль. Даже если бы это сулило драгоценные знания и опыт, — объяснил подросток и задумчиво отвёл глаза в сторону.

— Так, пожалуйста, ты не сравнивай себя и меня, — отведя резко руку в сторону, горячо заявил Дарён и через короткую паузу продолжил, вздохнув: — Ты особый случай, а вот мой потолок — стать очень хорошим ремесленником и не больше. Я это понял довольно быстро после начала обучения у кузнеца. Мне очень трудно придумать какие-то даже незначительные улучшения в обыденном, я уже молчу, чтобы создать что-то совершенно новое. Зато неплохо получается создавать по шаблону и помогать в реализации чужих замыслов.

— Может, ты рано себе ограничения поставил? Вдруг тебе лишь надо время, чтобы накопить побольше опыта и знания? Ведь порой упорный труд даёт результаты не хуже врождённого таланта, — нахмурившись, заметил изобретатель, сам не уверенный в своих словах.

— Да брось! Ты в свои тринадцать лет умеешь, знаешь больше, чем я в свои шестнадцать! Причём ты только в начале своего пути и со временем наверняка достигнешь ещё больших высот! — воскликнул подмастерье, всплеснув руками, и подытожил: — Так что мне уж точно за твоим уровнем мастерства гнаться бесполезно.

— Ну, допустим… — задумчиво протянул Ратмир и спустя пару секунд поинтересовался: — И тебя подобное устраивает?

— Вполне. Не всем же быть гениями. Кому-то приходится становиться хорошими исполнителями чужих идей и помощниками, освобождающими от рутины гениев, — хмыкнув, уверенно объявил Дарён с таким видом, будто действительно гордился своей ролью.

— Наверное… — тихо отозвался подросток и подумал, с уважением смотря на собеседника: «Я даже никогда не задумывался, каково это быть тем, кто лишь помогает воплощать чужие идеи, оставаясь практически всегда в тени результата…».

Глава 28. «Цена пропавшего знания»

Утром сразу после завтрака Ратмир переместился в свою комнату и занялся насущими делами, наслаждаясь спокойной обстановкой вокруг. Сначала собрал всё необходимое для сегодняшнего занятия с наставником в сумку, которое должно было начаться примерно после обеда в библиотеке, и положил на стол. Потом не смог удержаться и осторожно погладил Медолапа, дремавшего на своём любимом кресле, стараясь не сильно потревожить отдых пушистика. Наконец взял старинный фолиант «Тайны Мироздания. Часть 3: Подмиры» с тумбочки, устроился на удобном диванчике, облокотившись на мягкую подушку, и взялся за чтение, бережно раскрыв обложку.

Первая глава книги начиналась с обстоятельного вступления, выдержанного в строгом тоне: «Каждый мир состоит из множества граней, отвечающих за что-то своё. Они неразрывно связаны друг с другом невидимыми узами и влияют друг на друга, образуя целостную и многослойную систему. Притом одни подвластны ощущению и измерению, тогда как другие нематериальны по своей природе и остаются для нас до сих пор загадкой».

«Не самая новая мысль. Это известно всем чуть ли не с самого раннего детства» — хмыкнув, подумал подросток и продолжил погружаться в текст.

Далее следовало более развёрнутое изложение: «Наш мир тоже не исключение, и нам доподлинно известно о четырёх: Прави, Яви, Перепутья и Нави, хотя наверняка существуют и другие. Они отражают разные уровни бытия и участвуют в круговороте жизни и смерти, порядка и хаоса, добра и зла и иных противоположностей, определяющих ход сущего. Впрочем, многое мы ещё не знаем и не понимаем об этих областях до конца, ибо человеческое восприятие ограничено рамками собственного опыта…»

«Как же автор любит долгое вступление и общие слова…» — с улыбкой отметил про себя юный гений.

Наконец началось изложение по существу и уже наблюдалась конкретика: «Правь — это светлое измерение и само воплощение светлого порядка, и мы о ней знаем довольно много. Пространство её делится на девять небес, выстроенных в строгой иерархии: чем выше, тем чище и меньше следов грубой материи в ткани бытия, то есть ближе к самой сути кона. Там живут высшие создания, следящие за балансом сил: боги, древние духи и таинственные сущности- помощники. Туда не каждый может попасть и смертным практически путь заказан, разве что в редчайших случаях были исключения, а так лишь избранные по рождению или из-за своего наследия имели доступ на эти территории.

Явь — плотный и видимый мир. Он наиболее нам понятен и привычен, ибо именно в нём проходит наша жизнь. Здесь противоположности существуют бок о бок, вступая в непрерывное взаимодействие и тем самым порождая движение, изменения и развитие.

Перепутье — измерение между мирами. Отсюда можно попасть почти куда угодно, а заодно встретить самых неожиданных гостей или наткнуться на артефакты, занесённые сюда из иных граней бытия. Причём всем здесь заправляет Ягиня, живущая в своей избушке на массивных корневых опорах прямо на перекрёстке дорог, и без её ведома лучше не пытаться бродить тут.

Навь — тёмный мир с вечной ночью. Он существует вне времени, свободен от изменений и привычного течения жизни, окутан почти непроницаемым безмолвием. Там нашли прибежище духи, тёмные боги и души. Находится ближе к Яви, чем Правь, поэтому попасть туда намного проще, особенно в некоторые дни, когда граница практически размывается…”

Этот мир имеет очень сложную структуру и состоит из нескольких уровней, каждый из которых выполняет свою функцию. Верхняя чем-то напоминает мир живых с водоёмами, лесами, полями, горами, едва заметными тропами и включает в себя Славь, Царство Морены, Велеса и нейтральную территорию. Средняя считается сердцем измерения, и здесь за рекой Смородиной располагается владения Кощея — временное пристанище душ и Чернобога — обитель тьмы или, как некоторые считают, зла. Нижняя, так называемое Пекло, выглядит как огненная земля, где происходит очищение жаром естества мёртвых от земных привязанностей, и находится под присмотром Вия…»

Вдруг в комнату вбежал чем-то очень взволнованный Святослав, тяжело дыша, и даже не закрыл за собой дверь, оставив открытой настежь. Он на мгновение замер недалеко от входа, быстро с некоторым напряжением осмотрелся по сторонам, но когда нашёл глазами подростка, заметно расслабился, с облегчением выдохнув. После незамедлительно направился к дивану быстрым шагом, тревожа сонные доски пола, которые глухо отзывались под сапогами ратника, — явно спешил донести какие-то новости.

Как только воин подошёл к мастеру, сразу протараторил: — Ратмир! Наконец-то я тебя нашёл! Бросай всё и пошли со мной в библиотеку!

Ратмир неспешно оторвался от своего занятия, посмотрел на гостя и спокойно произнёс, подняв бровь: — В библиотеку? Как бы я и так туда собирался после обеда на занятие с учителем. Может, не стоит так торопиться и чуть обождать? А то мне не очень хотелось рушить свои планы…

— Извини, но дело не терпит отлагательств. Ты нужен там прямо сейчас! — покачав головой, категоричным тоном возразил юноша.

Юный гений приподнялся и принял сидячее положение, после чего поинтересовался, чуть нахмурившись: — Разве что-то случилось? К чему такая спешка?

— Не могу ничего сказать — сам толком ничего не знаю. Мне только князь приказал тебя туда привести как можно скорее, — пожав плечами, пояснил ратник и развёл руками.

— Вот как? — задумчиво протянул изобретатель, а затем поднялся с дивана и, тяжело вздохнув, наконец решил: — Ладно, пошли. Только, если ты не против, давай заглянем на кухню — я хочу взять что-то с собой перекусить.

Святослав ненадолго задумался и после короткой паузы ответил, кивнув: — Уговорил. Только ненадолго! Не очень хочется потом получить от твоего отца за долгое выполнение приказа.

Тем временем Ратмир подошёл к столу и бережно положил туда книгу вверх ногами в раскрытом месте на недочитанных страницах, решив уже не искать закладку. Дальше подросток взял сумку и накинул на плечо, не став ничего выкладывать оттуда, ведь вдруг вещи там понадобятся ещё сегодня, даже если занятие отменится. Наконец кивком указал на свою готовность идти другу и потом вместе с ним отправился к выходу, в голове перестраивая ближайшие планы с учётом новых обстоятельств.

«Что-то мне подсказывает, занятие с учителем сегодня отменяется…» — промелькнула мысль в разуме юного гения.

***

Ратмир и Святослав подошли к величественной библиотеке, поднявшись по ступенькам на холм, и уже ощутили напряжённую обстановку, даже ещё не попав внутрь здания. Возле входа стояли два угрюмых стражника в полном обмундировании и разворачивали всякого прохожего, который хотел войти через ворота, раньше всегда открытые для посетителей. Похоже, случилось в храме знаний что-то очень серьёзное, раз уж были приняты такие крайние меры, что вызывало настороженность и лёгкую тревогу.

«Да уж, видимо, в библиотеке случилось что-то серьёзное. Иначе зачем охрана?» — нахмурившись, предположил подросток и погрузился в беспокойные мысли: «Только что именно? Кража, убийство, проникновение... В любом случае меня-то зачем вызвали?»

Святослав сразу вышел вперёд, практически вплотную приблизившись к воинам, и решительно заявил: — Пропустите! Мы по поручению князя!

— Неужели? Князь решил, что без этого умника мы уже не разберёмся? — усмехнувшись, произнёс один из ратников среднего возраста и с некоторым презрением посмотрел на изобретателя.

— Мне казалось, сейчас у вас задача охранять вход в библиотеки, а не ставить под сомнение приказы князя, верно? — съехидничал юноша, скрестив руки на груди, и слегка закрыл друга, чуть сместившись вбок.

— Ты ещё поучи что нам делать! Ты сам воином стал совсем недавно! Да между прочим…— сжав рукоятку меча ладонью, уже было принялся ставить на место выскочку стражник, но речь прервали на полуслове.

— Не слушайте его! Он сегодня просто встал не с той ноги — мягко оттолкнув напарника плечом чуть в сторону, встрял в разговор второй ратник и поспешно открыл створку ворот, а затем вежливо добавил, сделав пригласительный жест: — Проходите и идите в главный зал. Вас там уже ждут.

— Благодарю за информацию, — кивнув, холодно отозвался Святослав.

Спустя буквально пару секунд мастер и молодой ратник переступили порог библиотеки и очутились в просторном зале, окутанном непроницаемым безмолвием и светом из окон. За их спинами тут же раздалось скрипение закрывающейся створки, медленно ползущей на своё место в проёме, ограждая внутреннее пространство здания от остального мира. Притом прежде чем дверь окончательно сомкнулась, до слуха молодых людей долетели пара реплик нового разговора между воинами, бдительно охраняющими вход.

— Зачем ты меня прервал?! Теперь этот сопляк будет считать себя невесть кем… — возмущённо произнёс первый ратник.

— Ты мог наговорить лишнего. Нам лишние проблемы сейчас точно ни к чему, — спокойно пояснил второй.

— Подумаешь… — недовольно буркнул виновник недавней перепалки, но, кажется, глубоко в душе понимал, что напарник прав.

Ратмир и Святослав направились через пустые помещения здания и невольно оглядывались по сторонам, пребывая каждый в своих мыслях. Вокруг всё было как обычно, кроме полного отсутствия посетителей и настолько чуткой тишины, что шаги и дыхание казались чуть ли не оглушительными. Пусть в любой другой день подобное воспринималось бы как что-то приятное и умиротворяющее, но сейчас это скорее давило и даже настораживало, напоминая о нарушении привычного хода вещей.

— В библиотеке совсем теперь пусто… — тихо заметил изобретатель, будто боялся что-то или кого-то спугнуть.

— Вынужденные меры при чрезвычайных ситуациях, — сдержанно отозвался юноша, пожав плечами.

— Как думаешь, что же именно тут случилось? — поинтересовался мастер, надеясь получить хоть какую-то зацепку.

— Предполагаю, дело касается кражи какого-то ценного текста. Во-первых, князь взял людей, которые специализируются именно по таким преступлениям. Во-вторых, слышал, что послали за старейшинами и магами. В-третьих, сам понимаешь, место происшествия наносит свои коррективы, ведь красть, кроме рукописей, тут нечего, — поделился своими соображениями Святослав, чуть замедлив шаг.

— Ну, допустим… — задумчиво протянул юный гений и после короткой паузы с недоумением спросил: — Только я тут при чём? Я ведь особо ничего не смыслю в расследовании.

— Скорее всего, ты нужен как свидетель. Ты же частый тут гость, а значит, мог что-то видеть важное, — объяснил молодой ратник, опираясь на свой опыт в расследовании.

— Если это так, не представляю, чем я смогу помочь, — вздохнув, признался изобретатель и попытался вспомнить что-либо необычное из своих последних посещений библиотеки, но ничего подозрительного в памяти так и не всплыло.

— Тебе так только кажется. Иногда люди сами не замечают, как запоминают очень важные детали для расследования. В итоге это выясняется лишь при уточняющих вопросах следователя, — заметил Святослав и, усмехнувшись, рассказал одну историю: — Вот помню один случай. У одного рыбака пропали все удочки. Сначала решили, что их просто украли, и, естественно, начали расспрашивать, кто что видел. Один из соседей тогда вспомнил: в последнее время жена потерпевшего постоянно ругалась из-за того, что тот подолгу пропадает на озере, хотя в доме полно дел, требующих мужской руки. Вроде бы мелочь, подумаешь… но это навело на мысль: а не могла ли она со злости что-нибудь сделать с удочками?В итоге представляешь так оно и оказалось! Женщина спрятала снасти за печкой и хотела отдать, как только рыбак разберётся с починкой забора! Смеху потом было…

— Да уж… — улыбнувшись, задумчиво протянул Ратмир и со вздохом сдался: — Ладно, убедил. Узнаем, что конкретно случилось, и я уже попытаюсь помочь чем смогу.

Через некоторое время друзья дошли до главного зала, где, в отличие от остальных помещений библиотеки, царило заметное оживление. Ратники сновали туда-сюда и периодически останавливались на каком-то участке, внимательно обследуя каждую мелочь в поисках улик. Старейшины о чём-то спорили вполголоса, то и дело махая руками в сторону второго яруса, и, кажется, пытались определить виновника происшествия, яро доказывая друг другу свою точку зрения. Какие-то незнакомцы облепили лестницу, ведущую на второй ярус, и проверяли, вероятно, систему защиты серебристой магией, направляя потоки на руны, высеченные в ступенях и перилах.

«Святослав попал в самую точку в своих предположениях. Единственное, я бы теперь только добавил, что пропала рукопись именно из особой секции. Значит, дело очень серьёзное», — нахмурившись, сделал вывод из увиденного юный гений.

Внезапно послышался повелительный голос Ведислава Путимировича, который отошёл немного в сторону от своих коллег: — Молодые люди, подойдите ко мне

Изобретатель и юноша переглянулись и незамедлительно направились к старейшине, стараясь не мешать работе других. Всю дорогу приходилось осторожно обходить участки зала, где крутились воины и маги, однако даже так не получалось избежать недовольных замечаний и комментариев по поводу затруднения выполнения важных задач. Благо буквально через минуту молодые люди наконец оказались рядом со старцем возле арочного проёма, немного поодаль от основной суеты

— Я вас тут заждался. Между прочим, в планы не входило так долго выслушивать препирания этих старых пней! Несколько часов переливали из пустого в порожнее! — скрестив руки на груди, пожаловался Ведислав Путимиро и с раздражением посмотрел в сторону старейшин, которые всё ещё горячо что-то обсуждали у лестницы.

— Учитель, что происходит? — не обратив внимания на недовольства учителя, спокойно спросил подросток.

— Уже особо ничего, кроме оханий и аханий по поводу недоработки системы безопасности, — хмыкнув, проворчал наставник и устало покачал головой.

— В смысле? — вскинув бровь, с недоумением спросил Святослав.

— Вон идите туда, и князь всё объяснит, — лениво махнув рукой в сторону одной из дверей второго яруса, произнёс и сразу громко обратился к волшебникам, не особо стесняясь в выражениях: — Эй вы, кудесники! Дайте пройти этим молодым людям! Они же перелетать через вас не будут!

Сразу повисла неловкая тишина: все, даже те, к кому приказание вовсе не относилось, замерли на месте и с недоумением переглянулись между собой. По прошествии где-то полминуты маги наконец выполнили приказание старейшины и нехотя расступились, образовав довольно широкий проход. Тогда друзья быстрым шагом практически беспрепятственно дошли до лестницы, поднялись по ступенькам на балкончик и вошли в незапертую дверь.

Как только мастер и молодой воин очутились в особой секции, то сразу пошли вдоль книжных шкафов, осматривая каждый уголок пространства в поисках князя. Здесь было заметно позатишнее, чем внизу в зале, и не ощущалось никакой суматохи — видимо, основные мероприятия по розыску улик уже давно проделали. Нарушали покой помещения лишь несколько ратников с собаками, создавая ритмичный топот шагов: неспешно обходили ряды шкафов в надежде что-то полезное для расследования по запаху.

Вскоре друзья обнаружили Родослава, переглянулись между собой и молча остановились неподалёку. Он стоял возле одного из стеллажей с книгами и вёл обстоятельный разговор с бывшим и нынешним хранителем библиотеки, то и дело хмуря брови. Ввиду этого молодые люди не стали сразу заявлять о своём присутствии, а стали ждать нужного момента, внимательно слушая обсуждение.

— …не нашли физических следов проникновения, — рассказывал о последних результатах расследования князь и спросил: — А вы что можете сказать? Знаете, какую конкретно информацию содержала украденная страница?

— Там говорилось о местонахождении Змея Велеса, — объявил обеспокоенный Всемысл, держа в руках какой-то старинный фолиант.

— Насколько это плохо? — нахмурившись, поинтересовался озадаченный князь.

— Тут уж судите сами. Змей — довольно могучее создание Велеса времён войны богов. Его давным-давно Перун, можно сказать, пригвоздил к земле волшебным топором. С тех пор это существо пребывает в беспробудном сне уже не одно столетие, — тяжело вздохнув, пояснил Всеволод Витославович и медленно провёл рукой по бороде.

— А что конкретно этот Змей может? — подняв бровь, спросил Родослав, пытавшийся выстроить в голове чёткую картину возможной угрозы.

— Вот представьте любого дракона из класса буровых. Змей делает примерно то же самое — врезается в землю и нарушает устойчивость верхних её слоёв, что приводит к колоссальным разрушениям. Только он в несколько раз больше, и на него магию ниже божественного уровня применять бесполезно, — заведя руки за спину, мрачно ответил Всемысл.

— Понятно… Дело — дрянь. Злоумышленники же наверняка выкрали страницу не просто так, а чтобы попробовать разбудить это создание… — задумчиво протянул и после некоторой паузы уточнил: — Какова вероятность, что у них это получится?

— Крайне мала. Перун очень постарался, чтобы защитить свою так называемую печать. В самом месте несколько уровней препятствий: грозовой конь-страж, постоянные бури с молниями, энергетический купол вокруг магического оружия… — заверил Всемысл, немного приободрившись.

— И заметьте, Змея никто до сих пор не разбудил. Хотя сумасшедших хватает, — добавил Всеволод Витославович, чуть прищурившись.

— Но надо готовиться к худшему… — проведя рукой по подбородку, пробормотал князь и попросил, переводя взгляд с одного бывшего хранителя на нынешнего: — Выясните всё, что можно, о Змее. Главным образом, как его можно остановить.

— Сделаем, — кивнув, решительно отозвался Всемысл.

— Хотя вряд ли что-то найдём, — скептически заметил Всеволод Витославович, слегка пожав плечами.

— Всё же постарайтесь. Нам надо во что бы то ни стало остановить Змея, если печать разрушат! Иначе нас будет ждать катастрофа! — серьёзным тоном произнёс Родослав, на лице которого на мгновение проскользнула тревога, но быстро скрылась за маской внешнего спокойствия.

Хранители библиотеки кивнули и направились куда-то вглубь особой секции, после чего Святослав наконец решил встрять в разговор и доложил, сделав шаг вперёд: — Князь, я привёл Ратмира.

Родослав повернулся к молодым людям и с признательностью сказал: — Благодарю, Святослав. Очень кстати.

— Отец, что случилось? — задал уже давно волнующий вопрос юный гений.

— Кто-то проник сюда и украл страницу из одной из книг, — тяжело вздохнув, ответил князь и посмотрел на один из рядом стоящих книжных шкафов.

— Разве такое вообще возможно? Я думал, это место очень хорошо охраняется? — удивился Святослав, подняв брови.

— Я тоже так думал, но, как видишь… — хмыкнув, отозвался Родослав и пробурчал, покачав головой: — Вот хотел же поставить нормальную охрану. Так нет же, меня убедили, что в этом нет необходимости из-за надёжности магической защиты.

— Не думаю, что это бы изменило исход событий. Раз вор пробрался в особую секцию и не потревожил защиту, значит, замешано колдовство. Стража бы при таких обстоятельствах не смогла точно помешать краже, да и ещё пострадала просто так, — спокойно заметил изобретатель, скрестив руки на груди.

— Тут ты прав… — задумчиво протянул князь и с тяжёлым вздохом добавил: — Ладно, прошлого не изменить. Теперь лишь остаётся бороться с последствиями…

— Так чем я могу помочь? — поинтересовался Ратмир, чуть подавшись вперёд.

— Ты у нас один из тех, кто в последнее время тут бывал. Может, ты заметил что-то странное или необычное тут? — произнёс князь и пристально посмотрел на сына с лёгким прищуром.

— Ну… Даже не знаю… — почесав затылок, нерешительно ответил изобретатель и снова погрузился в глубины своей памяти, прокручивая каждый визит сюда за последнее время.

— Подумай хорошенько. Важна любая мелочь! — настоятельно порекомендовал Родослав, неторопливо ожидая, пока наконец подросток не вспомнит что-то стоящее.

Где-то через минуту юный гений неуверенно поделился одним загадочным случаем: — В общем, была одна странность… Когда я тут находился, где-то две недели назад упала одна из книг на пол. Правда, не думаю, что это относится к делу. Этот фолиант сам по себе магический по природе и вполне мог сам эм… выскользнуть с полки.

— Не слишком похоже на случайность… Насколько я знаю, книги сами не падают, даже магические, — уведя взгляд в сторону, задумчиво протянул князь и уточнил: — Ты видел кого-то рядом?

— Не видел, но… у меня было такое ощущение, что кто-то за мной наблюдает… Хотя, возможно, мне это показалось, — честно признался мастер, слегка пожав плечами.

— Вот как? Очень интересно… Похоже, картинка потихоньку начала складываться… — пробормотал Родослав и погрузился в свои мысли, после чего деловым тоном сказал: — Благодарю за очень полезную информацию. Ты нам очень помог. Теперь можешь идти.

— А можно я останусь и помогу хранителям? — осторожно спросил Ратмир, не желая теперь оставаться в стороне от происходящего.

— Как пожелаешь, — кивнув, разрешил Родослав и обратился к молодому ратнику, стоявшему всё это время рядом: — Святослав, пошли со мной.

— Иду, — отозвался юноша, выпрямившись, и машинально поправил пояс.

Князь и молодой ратник отправились к выходу из особой секции, а подросток тем временем пошёл вглубь зала искать хранителей. Сейчас изобретатель твёрдо решил отложить все свои планы на сегодня и помочь общему делу по устранению последствий кражи, присоединившись именно к поиску нужных сведений по укрощению Змея. Такой выбор не являлся случайным и диктовался здравым смыслом: подросток знал, что предотвратить возможную угрозу было куда важнее, чем разбираться в способе проникновения или обнаружение злоумышленников.

***

Ратмир достаточно быстро отыскал хранителей и без проблем навязался к ним в помощники, устроившись в самом сердце особой секции. Он по указке Всемысла отобрал с разных полок тексты, умостился за одним из столиков, достал из своей сумки тетрадочку для записей и принялся тщательно изучать старинные фолианты, предварительно сдувая с обложек пыль. Главным образом изобретателя интересовали две вещи: слабости существа и методы противостояния, поэтому всё, что могло иметь хотя малейшее отношение к этому, сразу документировалось в виде кратких заметок.

Большинство книг повествовало об активной фазе противостояния Велеса и Перуна — череде битв, случившихся в мире Яви несколько столетий назад. На страницах этих хроник подробно описывали столкновения двух ярых противников и свит, но и ощутимые последствия: появление мест с остаточной божественной силой, опасных созданий вроде Змея, могущественных артефактов и прочих загадочных реликтов. Казалось бы, чем могли помочь старые очерки про события давно минувших дней, однако где как не здесь скрывалась нужная информация по укрощению подобных существ.

Через некоторое время мастер закончил со стопкой и принялся просматривать отмеченную информацию в тетрадочке, где кратко уместились разнообразные сведения. Змей тесно связан с землёй и черпает силы именно оттуда, однако сам магией не пользуется и полагается лишь на грубое естествество. Оружие Перуна, скорее всего, способно воздействовать на существо: несерьёзно ранить, запечатать или усыпить, но полностью уничтожить, к сожалению, не имеет возможности. Обычные методы были бесполезны в борьбе: физический урон не причиняет вреда, магия смертных не влияет, химические составы не оказывают заметного эффекта, и попытки сковать бессмысленны без артефактов богов. Есть предположение, что в области аномалий, связанных с грозой, мощь наверняка ослабляет из-за нарушения в таких местах связи с почвой, но это требует тщательной проверки.

«Полезного мало. К тому же часть из этого в реальности вовсе может оказаться лишь вымыслом…» — вздохнув, с некоторым разочарованием подумал юный гений.

В этот момент к подростку подошёл Всемысл и с любопытством поинтересовался, чуть наклонив голову набок: — Как успехи?

— Особо никак, — честно признался Ратмир и показал свои скудные записи, развернув тетрадочку к собеседнику.

Хранитель внимательно пробежался взглядом по нескольким строкам и бесстрастно заметил: — Ну да. Оружие божественного происхождения мы использовать не сможем, а как-то по-другому остановить змея вряд ли получится.

— А почему мы не можем использовать такое оружие? В чём проблема? — удивлённо спросил юный гений.

— Причин несколько. Во-первых, не каждое подойдёт. Во-вторых, раздобыть очень сложно: большинство давно утеряно, надёжно спрятано или находится под защитой где-то в труднодоступных местах. В-третьих, самое главное, применить очень сложно без проблем: оружие в полную силу использовать невозможно волшебниками, а попытки задействовать даже часть заключённой силы нередко оказываются опасны для жизни, — тяжело вздохнув, спокойно объяснил Всемысл.

— Я об этом не знал, — почесав затылок, произнёс и после задумчивой паузы осторожно уточнил: — То есть способа у нас остановить Змея нет?

— Увы, но из известной мне информации нет. Хотя знаю я немало, поверь, — покачав головой, с ноткой безнадёжности ответил хранитель.

— Всё же надеюсь, есть какая-то лазейка… — протянул мастер и невольно перевёл взгляд на огромное количество книг, тесно стоявших на полках многочисленных шкафов.

— Если она существует, мы её найдём, — решительно заявил хранитель и добавил, махнув рукой: — Пошли, найдём тебе ещё книги на изучение

— Сейчас, только верну на место — отозвался и быстренько собрал ровную стопку изученных рукописей

— Да отложи их просто. Иначе потом запутаемся, что уже просмотрено, а что ещё нет— повелел хранитель и указал на соседние столы.

— Хорошо — пожав плечами, согласился изобретатель и переставил горку рукописей на обозначенное место.

Ратмир и Всемысл занялись отбиранием следующей партии фолиантов, которые могли бы подсказать хоть что-нибудь о способах противостояния Змею. Причём подросток скорее служил носильщиком текстов, стараясь поспевать за хранителем, который осматривал полки, вытаскивал нужные книги, иногда пользуясь передвигаемой лестницей, и передавал помощнику. Внимание на этот раз заострялось на рукописях, повествующих о могущественных реликвиях богов, — по расчётам, подобная информация могла предложить или хотя бы намекнуть на возможный способ решения проблемы.

— Кстати, а как обнаружилась кража? Тут же книги обычно десятилетиями стояли, — поинтересовался юный гений, уже едва удерживая книги в руках.

— Помнишь, я говорил, что надо заняться пылью на верхних полках? Так вот, я это и сделал сегодня. За уборкой, значит, как вдруг замечаю, в одной из полок одна книга явно выбивается из общего вида. Все остальные обложки фолиантов покрывались, как и положено, серым налётом, а тут нет. Думаю, непорядок, и, конечно, захотел выяснить, в чём дело. Достал книгу и проверил на целостность. Так и обнаружилась кража, — рассказал хранитель, подойдя к очередному шкафу.

— Хоть чем-то долгое отсутствие уборки в особой секции помогло, — хмыкнув, с улыбкой заметил подросток.

Вскоре молодой человек снова устроился за столом и принялся за изучение новоотобранной стопки текстов, продолжая выписывать важные факты. Пусть вроде бы уже другую информацию, однако труды снова не принесли ощутимых результатов — так и не нашлось ничего, что могло бы указать, как усмирить Змея.. Разве что юный гений больше погрузился в тему могущественных артефактов и сил, связанных с богами, узнав немало любопытных сведений.

Внезапно в сердце особой секции, где находились хранители и подросток, пришёл князь вместе с Диволадом, держащим в руках несколько старых свитков и фолиантов, и объявил: — Я тут вам новый материал для исследования раздобыл, как и ещё одного помощника

— Замечательно! Лишняя голова и информация нам не помешает — обрадовался Всемысл и жадно посмотрев на принесённые тексты харийцем.

— Будто это что-то изменит в лучшую сторону… — негромко буркнул Всеволод Витославович, не отрываясь от чтения какой-то рукописи.

— И ещё… К сожалению, у меня плохие новости. Оказалось, это не первая кража — из других городов пропадали книги и страницы с информацией обо всём, что связано с божественными силами. Такое ощущение, что преступники выбирали нечто могущественное для своих каких-то гнусных целей, пока не остановились на Змее, — мрачно произнёс Родослав, заведя руки за спину.

— Надо сказать, выбрали очень разрушительное, непредсказуемое и неуправляемое существо, — хмыкнув, заметил старец и поставил на место книгу, аккуратно втиснув между другими.

— Будем надеяться, что безумец или безумцы не смогут осуществить задуманное. Всё-таки столько времени Змей спокойно спал, несмотря ни на что, — тяжело вздохнув, произнёс Всемысл и задумчиво провёл рукой по бороде.

— Только на это надеяться нам и остаётся, если вы ничего не найдёте, — удручённо добавил князь и с надеждой взглянул на книжные ряды на полках.

Глава 29. «Мечты о полёте»

Сегодня день начался довольно спокойно под аккомпанемент моросящего дождя и лёгкого ветерка, тормошившего сонные растения. Ратмир и Милослава устроились в уютной беседке, утопающей в зелени вьюна и душистых цветов, и молча увлечённо читали каждый свой текст, иногда отрываясь на созерцание переменчивой картины природы. Неподалёку расположились любимцы семьи: пёс Сумрак лежал возле подростка, вытянув лапы вперёд, и лениво наблюдал за происходящим вокруг, изредка шевеля ушами, а дракончик весело прыгал по лужам, издавая писклявые звуки, и расплёскивал воду во все стороны.

Обстановка вокруг дарила душевное умиротворение и настраивала на размеренный, можно сказать, даже чуть ленивый лад, умаляя количество движений, но давая раздолье разнообразным мыслям. Серые тучи заволокли всё небо плотной пеленой, нависая над землёй низко, и не давали ни единого шанса пробиться хоть какому-то лучу света, образуя мягкую полутень под собой. Всё вокруг, казалось, дышало сыростью, примешивая к привычным запахам нотки влаги, и в воздухе висела полупрозрачная дымка маленьких капель, ощущавшихся чуть зябкой свежестью на коже. Тишина прерывалась лишь монотонной мелодией капающей воды, посвистыванием бриза и тихим шелестом листвы, а также изредка едва различимыми звуками присутствующих здесь и шорохом бумаги. На резном столе, располагавшемся посередине беседки, находился быстрый перекус и пьянил аппетитными ароматами: на глиняной тарелке виднелись ещё тёплые булочки с маком, от которых поднимался едва заметный пар, а в кувшине и двух стаканах — прохладный морс.

Откинувшись на спинку стула, Милослава читала какую-то толстенную книгу о редких растениях, лежащую на коленях. Девочка медленно скользила взглядом по строчкам и иллюстрациям, порой задерживаясь чуть дольше на особо интересных деталях, пока не приходилось прерываться на перелистывание пожелтевшей страницы, поддевая изящными пальцами. Иногда сестра Ратмира ненадолго отрывалась от текста, закрывала глаза и что-то тихо бормотала себе под нос, будто пыталась запомнить особо важные сведения для целительства.

В то время как юный гений, подперев рукой голову, тщательно изучал записи Диволада о драконах, разложенные на столе, которые автор, как и обещал, любезно предоставил. Подросток вдумчиво читал систематизированные заметки путешественников, легенды, отрывки старинных трактатов и заметки учёных-натуралистов, а также собственные исследования и выводы харийца. Пусть мастер уже и так много знал об этих удивительных существах благодаря некоторым прочитанным книгам из городской библиотеки, но сейчас рукописи давали возможность более глубоко погрузиться в эту тему и узнать много нового.

Материалы отличались изобилием разнообразной и весьма любопытной информации, содержащей много особенностей самих драконов и среды их обитания. Хотя от внимания изобретателя не укрылось наличие множества белых пятен даже в таких подробных изысканиях, особенно когда речь заходила об очень редких и почти мифических видах. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: сложно описать того, кто совершенно незаинтересован в обнаружении и исследовании себя, предпочитая оставлять лишь почву для слухов и догадок.

«Я смотрю, Диволад очень постарался. Это же сколько времени ему пришлось потратить, чтобы провести такое исследование!» — мысленно восхитился молодой человек, проникшись уважением к химику.

Зато в самой классификации ощущалась строгая упорядоченность — она выглядела настолько чётко выстроенной, что искать какие-либо противоречия в ней казалось бесполезной затеей. Диволад довольно точно разделил известные виды, и теперь каждый дракон оправданно занимал своё законное место в общей системе, не выбиваясь из целостной картины. Это позволяло не только упорядочить обширный массив сведений и легко ориентироваться среди множества описаний и свидетельств, но и увидеть закономерности, прежде скрытые за разрозненностью фактов.

Сначала драконов автор разделил на две основные категории: обычные и высшие — тем самым сразу проводилась граница между разными ветвями развития этих существ. Первые походили больше на диких животных, однако куда более опасных: практически всегда действовали волею инстинктов и встречались практически везде, давно став естественной частью окружающего мира. Вторые напоминали скорее божественные силы, чем живых существ, и выглядели весьма загадочными: практически никогда не попадались на глаза простым смертным; отличались разумом и даже мудростью; могли общаться телепатически; представляли тот или иной элемент; жили вечно.

Больше высшие в текстах так и не упоминались, и Ратмир невольно подумал: «Вероятно, Диволад сознательно не стал включать в научное исследование сведения, основанные лишь на легендах и неподтверждённых свидетельствах».

Дальше шло распадение обычных на классы по особенностям внешнего облика, где во внимание принимались характерные черты строения, продиктованные образом жизни и средой обитания. Типичные драконы считались наиболее каноничным образом и имели мощное тело, широкую грудную клетку, четыре лапы с когтями, длинный хвост и два больших крыла. Виверны обладали более изящным и вытянутым силуэтом, и две передних конечности отсутствовали, компенсируясь развитой летательной парой с крепкими опорными выступами, что служило дополнительной точкой опоры. Змеи отличались гибким телом, а также разной вариативностью остальных частей, и двигались обычно с помощью волнообразных изгибов всего корпуса, плавно скользя по горизонтальным поверхностям. Ящеры напоминали очень больших варанов и уверенно чувствовали себя именно на твёрдой земле или камне, не пытаясь лезть в воздушную стихию собратьев. Водные демонстрировали глубокую приспособленность к обитанию в глубинах: обтекаемая форма наружности, плотно прилегающая чешуя и любые выступающие элементы туловища служили плавниками. Буровые походили чем-то на гигантских червей с массивной головой и могли прокладывать себе путь хоть через несокрушимую гору или через мягкую почву при помощи поступательных рывков, оставляя следы в виде внушительных тоннелей.

После шли подробные сведения из реальных наблюдений о каждом виде и подвиде — тщательно собранные, сопоставленные и аккуратно выверенные автором. Там указывались характерные детали, как бы досье того или иного дракона: черты внешности, ареалы обитания, особенности поведения, степень опасности, способы охоты или защиты, предполагаемая продолжительность жизни и так далее. Правда, снова кое-где проскальзывала очевидная недосказанность в виде коротких заметок, обрывающихся формулировок, осторожных оговорок вроде «сведения неполные» или скупых выводов.

Наконец юный гений дочитал последнюю рукопись и бережно закрыл её, а затем отложил в сторону и с лёгкой досадой подумал, вздохнув: «О драконах вроде бы известно не так мало, однако столько вопросов остаётся без ответов…»

Ратмир посмотрел на своего подопечного дракончика, о виде которого в изученных записях Диволада тоже не так много было известно. Малыш относился к категории обычных, классу типичных и виду сталечешуйчатых или, как в народе прозвали, «ратник Руевита» — довольно опасному виду при столкновении лоб в лоб. Взрослые представители будто специально создавались как непобедимые воины: огненное дыхание могло расплавить даже камень, прочная чешуя служила надёжной бронёй и метательными снарядами-клинками — отдельные пластины могли отсоединяться от тела.

«Раз уж вид дракончика плохо описан, значит, придётся исправить это недоразумение», — решил мастер и пододвинул к себе чистую тетрадочку вместе с карандашом, после чего на обложке написал название вида и принялся дополнять сведения Диволада.

Вдруг Милослава оторвалась от своей книги и спросила, кивнув на дракончика: — Кстати, ты придумал ему имя?

— А что?... Имя?... — слегка растерянно ответил вырванный из своих мыслей Ратмир и после короткой паузы задумчиво протянул, посмотрев на малыша: — Ну… Есть у меня один вариант…

— И какое же? — полюбопытствовала девочка и в упор уставилась на брата, чуть прищурившись.

— Колючка, — улыбнувшись, несколько нерешительно произнёс юный гений, до сих пор не уверенный в своём выборе.

— Колючка? — удивлённо переспросила сестра, подняв брови.

— Ну да. Во-первых, главная особенность вида — острые чешуйки. Во-вторых, ты сама прекрасно знаешь, какой у него колючий характер, — пояснил свой выбор подросток и машинально почесал затылок карандашом.

— Хах… Что ж, действительно очень подходящее имя. Хоть несколько забавное и необычное, — хихикнув, заметила Милослава и как-то по-новому взглянула на сталечешуйчатое создание, после чего улыбнулась и пробормотала, слегка склонив голову набок: — Значит, ты теперь у нас Колючка… Приятно познакомиться… Надеюсь тебе понравится это имя…

«Ну вот, проблема с именем наконец решена», — удовлетворённо кивнув, мысленно отметил Ратмир и тоже посмотрел на дракончика, отложив карандаш.

Сейчас Колючка перестал веселиться под дождём, играя с водой, и стал пробовать взлететь, однако ничего не выходило. Малыш изо всех сил подпрыгивал как можно выше и усердно махал своими маленькими крылышками, после чего на некоторое время задерживался в воздухе и плавно опускался на мокрую землю, планируя. Впрочем, несмотря на неудачи, создание не сдавалось и упрямо пробовало снова и снова, хотя постоянно недовольно фыркало от очередного незапланированного возвращения вниз.

Подросток невольно залюбовался этой картины, точно зная, что однажды подопечный действительно полетит. Только надо было подождать до того момента, пока крылья подрастут и окрепнут настолько, что смогут уверенно поднять тело в воздух и удержать владельца там дольше нескольких мгновений. Сейчас же существо могло наслаждаться лишь подобными неуклюжими прыжками и готовится к заветному часу, когда впервые взмоет в небо по-настоящему.

«Эх, я бы тоже хотел, как и ты сейчас полететь…» — вздохнув, подумал подросток, прекрасно понимавший дракончика в его стремлении.

Юный гений облокотился на стол и мечтательно посмотрел на воздушные просторы, затуманенные сейчас дождём и тёмными тучами. Эти бескрайнее пространство в вышине манили, обещая желанную свободу от всего земного, и внутри возникало непреодолимое желание очутиться именно там, несмотря на пасмурную погоду. В какой-то момент изобретатель так проникся видом, что закрыл глаза и представил, как отрывается от земли и взмывает в небеса, словно птица, соревнуясь с ветром в скорости.

На самом деле Ратмир очень давно грезил мечтой о полётах, но не как обычный фантазёр, а именно как изобретатель. Подросток не раз пытался создать устройство, , позволяющего бы поднять человека в воздух, но к сожалению конструкции постоянно не оправдывали ожидания при испытании. Пусть это несколько расстраивало юного гения, но не останавливало: мастер до сих пор упрямо искал ключ к разгадке секрета парения, веря, что рано или поздно решение обязательно найдётся.

Вдруг порыв ветра принёс откуда-то лёгкое семечко клёна, что невольно привлекло внимание молодого человека. Оно недолго парило в воздушных потоках и перемещалось туда-сюда, описывая полукруги, пока не перелетело в беседку и не стало плавно опускаться на стол, кружась вокруг своей оси. Причём падение совершалось медленно, будто кто-то тормозил весь процесс, по ровной, почти идеальной траектории, хотя обычно даже самые лёгкие предметы вели себя более беспорядочно при таких же условиях.

Ратмир очень заинтересовался происходящим и в замешательстве подумал, подняв одну бровь: «Почему оно падает так медленно?»

Когда семечко наконец упало на скатерть, юный гений не смог удержаться и решил повторить увиденный эффект. Движимый любопытством, подросток взял крылатку и подкинул вверх, после чего, на удивление, всё случилось снова без малейшего отклонения от прежнего случая. Она быстро стабилизировала своё снижение, закружившись в ровном и устойчивом вращении, и стала плавно терять высоту, пока мягко не упала на поверхность стола под внимательным взглядом изобретателя.

«Очень интересно… Надо получше изучить этот феномен. Кто знает, может, это ключ к полёту?» — воодушевлённо подумал мастер и мысленно втиснул в своё расписание на сегодня эту затею.

Ратмир не стал заниматься прямо сейчас необычным эффектом кленового семечка и сосредоточился снова на дополнении исследований Диволада. До обеда всё равно оставалось не так много времени, и начинать новое дело было бессмысленно в таких обстоятельствах, как и бросать старое на полпути. Так что мастер положил крылатку в карман, взял карандаш и продолжил записывать в тетрадочку по памяти свои наблюдения за дракончиком, отмечая лишь самое важное.

«Надо потом попросить Милославу присмотреть за дракончиком после обеда, а то он будет мешать исследованию», — промелькнуло в голове молодого человека, который в очередной раз глянул на малыша.

***

После обеда Ратмир пришёл в свою мастерскую, но не сразу приступил к осуществлению задуманного изучения феномена кленового семечка. Сначала подросток решил просмотреть все свои наработки, касающиеся возможности полёта: предыдущие исследования, заметки, расчёты, наброски и чертежи разнообразных устройств. Юный гений достал из шкафа на втором ярусе нужную папочку с пометкой «Полёт» и аккуратно сдул с неё лёгкий налёт пыли, после чего спустился на первый этаж и устроился за верстаком.

Мастер принялся внимательно изучать исписанные бумаги, и перед внутренним взором невольно проносились события прошлого. Всё начиналось с долгих наблюдений за летающими существ и фиксацией каждой детали естественного взмывания в воздух в попытках понять секрет природы. Дальше последовало создание множества неуклюжих конструкций по принципу имитирования движений крылатых летунов, но ни одно из устройств не оправдало ожиданий: не отрывалось от земли или падало уже через пару секунд. Потом произошёл уход от слепого копирования и поиск закономерностей: формы и степени изгиба поверхности, соотношения площади и веса, распределения массы вдоль каркаса, положения центра тяжести, угла наклона при разгоне и характера взаимодействия композиции с набегающим потоком воздуха. Наконец сформировались определённые выводы: подъём возможен лишь при точном балансе всех параметров и продуманной геометрии несущей части, однако без дополнительного источника импульса даже удачная конфигурация не позволяла удерживаться в вышине дольше краткого мгновения.

Вскоре изобретатель отложил в сторону папочку, достал из ящика стола лупу, вынул из кармана семечко и приступил к новому исследованию. Через увеличительное стекло подросток, вертя в руках, тщательно рассматривал крылатку со всех сторон в попытках разгадать её секрет медленного падения. Ни одна деталь не ускользала от любопытного взгляда: вытянутое крыло имело сеть линий, расходящихся от центральной жилки к краям, и напоминало форму узкой лопасти — слегка изогнутой по длине, с утолщением у основания и плавным сужением к закруглённому концу.

«Как любопытно… Большая часть семечка похожа чем-то на крыло птиц, но не совсем. Форма более плоская, вытянутая в одну сторону от основания и слегка закрученная вдоль своей длины», — отметил про себя молодой человек, чуть прищурившись.

Спустя минуту Ратмир отложил лупу и решил опять посмотреть на поведение исследуемого объекта при падении, повторяя снова и снова одно и то же. Юный гений подкидывал крылатку вверх как можно выше и внимательно наблюдал за медленным снижением, отмечая каждую мелочь этого процесса. Так подросток хотел точно понять, за счёт чего проявляется плавность и ровная траектория падения: дело могло быть в самом закручивании, в особой форме поверхности, в распределении массы относительно оси вращения или же в сочетании всех этих факторов.

«Вероятно, природная форма задаёт такие условия падения», — предположил мастер, очередной раз следя за поведением крылатки при падении.

Наконец молодой человек отложил семечко в сторону и решил проверить свою догадку опытным путем, используя подручные материалы. Изобретатель вынул ножницы из ящика стола и взял чистую бумагу, а затем стал вырезать модель, максимально похожую на крылатку по форме, постоянно обращаясь к эталонному образцу. Пришлось тщательно повторить изгиб, аккуратно продавить у основания небольшое утолщение, наметить линии-жилки для жесткости и слегка закрутить получившуюся конструкцию вдоль оси, осторожно изгибая пальцами.

Как только всё было готово, исследователь подкинул вверх макетик и стал наблюдать, что будет дальше, затаив дыхание. Бумажная версия крылатки чуть качнулась в воздухе, затем поймала устойчивое положение и на удивление практически повторила действия своего оригинала. Копия также начала медленно падать, вращаясь вокруг собственной оси, но немного грубее и не так плавно, как настоящее семечко: вращение оказалось менее равномерным, ось слегка смещалась, а скорость снижения периодически увеличивалась на долю секунды.

«Работает! Хотя есть некоторые отклонения, но я думаю это из-за веса и чуть другого центра тяжести» — внимательно следя за всем происходящим, с восторгом подумал изобретатель и сделал пару заметок на бумаге, а после в азарте от небольшого успеха тут же захотел немного изменить условия: «А что, если больше закрутить крыло?»

Юный гений быстренько ещё больше закрутил края в ту же сторону с помощью ножниц и с волнением снова подкинул. В этот раз бумажная моделька завертелась заметно быстрее, падение замедлилось и стабилизировалось ещё больше однозначно благодаря более выраженной форме спирали. Подобные изменения сразу же не ускользнули от внимания исследования, и он тут же зафиксировал очевидную закономерность: «Увеличение закрутки усиливает вращение и повышает устойчивость траектории».

Разумеется, мастер не остановился на достигнутом, и в голове тут же возникла новая мысль, требовавшая проверки: «А если несколько таких крылышек сделать в одной конструкции?»

Ратмир сбегал за клеем и достал больше бумаги, а затем снова уселся за верстак и всего за несколько минут создал из бумаги уже несколько моделей с разным количеством крылышек. Дальше молодой человек поочередно стал подкидывать каждую конструкцию и снова внимательно наблюдать за очень интересными и несколько неожиданными результатами, фиксируя результаты на бумаге. Модель с двумя «винтами» вращалась быстрее, но опускалась заметно стремительнее; с тремя — движение выравнивалось, снижение замедлилось, положение сохраняло стабильность; с четырьмя — появились колебания и постепенный уход в сторону; с пятью — случилась беспорядочная раскрутка, что привело к утрате устойчивости и резкому ускорению вниз. Это заставило крепко задуматься и сделать определённые выводы, которые тут же оказались задокументированы в виде текста и подробных схем.

«Похоже, три крылышка — самый оптимальный вариант. Падение заметно замедляется и стабилизируется, но на полёт, увы, не тянет…» — вдохнув, отметил про себя мастер и после минуты раздумья решил попробовать немного иначе: «А если закрутить в другую сторону крылышки? Это что-то изменит или нет?»

Подросток соорудил новую модель с тремя крылышками, закрученными в другую сторону, и провёл новый эксперимент. Юный гений подкинул «испытуемого» и стал наблюдать интересный эффект, совершенно противоположный проведённого ранее, где падение произошло заметно быстрее и сопровождалось хаотичными движениями. На глазах конструкция потеряла любую предсказуемость: резко то резко меняла угол наклона, то ускорялась, то отклонялась вбок, а сами крылышки будто теряли согласованность.

«Ага, значит, форма предполагает закрутку только вправо. Иначе эффект получается совершенно другой», — заключил молодой человек и записал это в виде нескольких строк.

Ратмир сделал зеркальную версию оригинального крылышка и снова повторил порядок действий, чтобы точно убедиться в догадке. Как и предполагалось, модель повела себя иначе: после короткого колебания быстро нашла устойчивое положение и продемонстрировала замедленное и ровное падение, сохраняя почти неизменный угол наклона. Единственное отличие заключалось в том, что в этот раз вращение происходило в противоположную сторону, что не мешало окончательно подтвердить зависимость согласованности формы и направления закрутки.

По завершению опыта подросток задумчиво пробежался по своим записям со схемами и рассудил: «Выходит, вращение может стабилизировать траекторию и тем самым позволяет отсрочить падение, но если только следовать закономерности формы и направления закручивания. Иначе будет совершенно обратный эффект»

Мастер откинулся на спинку стула и принялся размышлять о том, что делать дальше с учётом новых данных, прогоняя в памяти уже сделанные. Сейчас пока юному гению не удалось перевести медленно-медленное падение в зависание в воздухе, не говоря уже про полёт, — вращение трёх лопастей лишь выравнивало траекторию и немного замедляло снижение. Это удручало и вызывало желание бросить бесперспективное направление, но исследователь не собирался так быстро сдаваться, ведь чувствовал: здесь что-то есть.

«Так, надо рассуждать логически. Я не могу увеличить количество лопастей в одном ряду без потери замедления… Может, тогда попробовать другой подход? Что, если сделать три искусственных крылатки в два или больше рядов? Вдруг это что-то даст?» — подумал изобретатель, чуть постукивая карандашом по столу.

Для проверки такой теории мало было бумажных моделей — требовался жесткий стержень-ось для крепления лопастей. В итоге мастеру пришлось сильно постараться, чтобы не только придумать, но и соорудить очень простое, однако вполне рабочее устройство из подручных материалов чисто для изучения принципа. Сейчас всё равно не было смысла тратить время на создание более серьёзной конструкции в виду обычной логики — результат мог как подтвердить, так и опровергнуть призрачную надежду на превращения замедленного падения в парение.

Через какое-то время изобретатель собрал небольшую испытательную установку, которая не отличалась особой изысканностью. Выбрал самый подходящий карандаш без дефектов в деревянном стакане, тщательно проверив на гладкость поверхности, и отвёл тому роль основы. Модель с тремя крылышками ровно приклеил к «стержню» и оставил место для дополнительных трёх рядов, заранее отметив на оси высоту крепления. Достал моток ниток, завалявшийся в одном из ящиков, набрал подходящую длину и отрезал, а затем привязал и осторожно намотал её спиралью к стержню, укладывая витки плотно друг к другу.

Дальше подросток вытянул волокно, придерживая пальцами «кольца», и резко подкинул нехитрую систему, стараясь задать строго вертикальную траекторию. Эффект получился практически такой же, что и без стержня, но отличался рядом особенностей: вращение стабилизировало падение намного больше, чем раньше, без виляний в сторону. Увиденное исследователь взял за эталон, чтобы потом сравнить дальнейшие результаты с образцом и не гадать, откуда взялись изменения, если таковые, конечно, появились бы.

Наконец юный гений провёл серию таких же экспериментов с неизменностью параметров, добавляя каждый раз ещё один ярус «винтов». Шесть давали заметное увеличение времени снижения и более устойчивую траекторию без боковых отклонений, по сути, проявляли чуть сильнее ряд явлений изначального образца. Девять так замедлили падение в первые мгновения после раскрутки, что создали иллюзию зависания, но потом, по мере снижения оборотов, конструкция всё же потянулась к полу. Двенадцать почти не добавили ощутимого выигрыша, а скорее наоборот — принесли кучу проблем, вероятно, из-за увеличения массы: недостаточность импульса нити, раскачивание, необходимость сильного рывка и прочее.

«Есть! Девять крыльев, считай, дали эффект парения! Пусть это не полёт, но это уже заметный шаг! Наверняка ведь если сделать более прочную и выверенную конструкцию, облегчить лопасти, точно рассчитать расстояние между ярусами, а главное — добавить механизм, который будет поддерживать устойчивое вращение, а не зависеть от одного рывка, и ещё поэкспериментировать с углом наклона и шагом винтов…» — воодушевлённо подумал изобретатель, чуть ли не сияя от радости, и добавил про себя: «Потом бы как-то проверить эффект от противоположно вращающихся лопастей».

Несмотря на успех опыта Ратмир решил убедиться в правильности выводов и ещё несколько раз повторил запуск с девятью рядами лопастей. Внезапно в один из таких проверок произошла незапланированная оказия: он случайно выпустил из рук карандаш раньше времени из горизонтального положения, не успев полностью докрутить нитку. Из-за этого конструкция резко полетела вбок, описывая в воздухе изогнутую линию, как будто немного «парила», пока не упала .

— Ничего себе! Значит, вращение может влиять не только на падение, но и на движение вперёд! — воскликнул ошеломлённый Ратмир и сразу зафиксировал неожиданный результат.

Мастер быстро поднял устройство и попытался воспроизвести снова случайность: «завёл» систему и метнул в сторону. После эффект не заставил себя ждать: карандаш с бумажными крылышками рванул с места, закручиваясь, и пролетел вперёд по пологой дуге, не теряя устойчивости, пока нитка полностью не раскрутилась. Теперь подросток вынес однозначное заключение: вращение системы искусственных крылаток помимо стабилизации не только замедляет падение, но и ускоряет движение вперёд.

«Любопытно… Получается, чисто теоретически винтовая форма может мне обеспечить зависание и ускорение. Если это приложить к моим уже имеющимся знаниям, то наверняка в дальнейшем я смогу достигнуть своей цели и подняться в воздух!» — с азартным волнением рассудил изобретатель и твёрдо решил: «Необходимо сделать какую-то небольшую конструкцию для испытания предполагаемых принципов полёта и наконец найти рабочий механизм покорения неба!»

***

После ужина Ратмир вернулся в мастерскую, осветил как следует рабочее место и занялся последними делами здесь на сегодня. Он уселся за верстак, взял карандаш и несколько листов чистой бумаги из стола и занялся разработкой устройства под испытания концепций, постоянно обращаясь к своим предыдущим записям исследований на тему полёта. Сначала мастер принялся именно за создание чертежей, а потом уже намеревался взяться за расчёты и уточнение технических нюансов воплощения затеи в жизнь.

Дело шло не совсем гладко, как хотелось бы — решение по поводу идеальной конструкции долго не желало находиться. Изобретатель много раз повторял один и тот же порядок действий в поисках лучшей идеи, постоянно отбраковывая на первый взгляд, казалось, вполне отличные варианты. Подросток задумчиво набрасывал какую-то схему и тщательно оценивал рисунок, выявляя слабые стороны, а потом с разочарованием комкал неудачный чертёж и откидывал куда-то в сторону, постепенно образовывая на столе и полу целую груду мятых бумажек.

Через некоторое время юный гений наконец нащупал самую лучшую идею и откинулся на спинку стула, с удовлетворением поглядывая на свою проделанную работу на бумаге. Металлический корпус в форме шара скрывал внутри пружинный механизм с барабаном, редуктором и плавной муфтой включения. Поверхность этой сферы пересекали крест-накрест тонкие пояса, где виднелись отверстия-гнёзда под конусную посадку, четыре из которых соединялись с валами привода, а остальные предназначались для крепления пассивных плоскостей. Съёмные модули отличались продуманной вариативностью: крылья различного размаха и профиля, небольшие противовесы для точной балансировки, направляющие кили и стабилизаторы, и, конечно, трёхлопастной винт с регулируемым шагом.

Вдруг в мастерскую вошёл Истислав, быстренько осмотрелся и, когда взгляд упал на подростка, произнёс с лёгкой усмешкой: — Я смотрю, ты в принципе отдыхать не умеешь.

Ратмир повернулся к неожиданному гостю и с улыбкой ответил: — А зачем отдыхать от любимого дела?

— Тоже верно, — кивнув, согласился хариец и поинтересовался, посмотрев на разложенные бумаги на верстаке: — Чем занимаешься?

— Ну… — замялся юный гений, не зная, стоит ли рассказывать о своих задумках, но после короткой паузы всё же ответил: — Сейчас разрабатываю универсальное устройство для испытания разных концепций полёта. Надеюсь, оно мне поможет найти нужную формулу, чтобы поднять человека в воздух.

— Значит, мечтаешь о полётах? — задумчиво протянул Истислав, вскинув одну бровь, и подошёл поближе к столу, чтобы лучше разглядеть чертежи.

— В общем, да, хочу покорить воздушную стихию, — кивнув, ответил изобретатель и украдкой посмотрел в окно, где виднелось звёздное небо, чуть затуманенное облаками.

— Очень смелая… и слегка безумная затея, — хмыкнув, с улыбкой заметил инженер, после чего взял в руки наброски и с любопытством стал рассматривать.

— Зато очень перспективная. Только представьте, какие возможности можно получить, если я успешно завершу свою задумку! — ничуть не смутившись, с воодушевлением отозвался Ратмир.

— Молодец! Не боишься браться за то, что другие бы сочли сумасшествием. Мне это нравится. Именно благодаря таким, как ты, и рождаются самые прорывные открытия вместе с изобретениями, — с уважением на подростка, серьёзным тоном произнёс и вернул на стол бумаги.

— Ну да, наверное… — проведя рукой по затылку, смущённо протянул мастер и спросил, желая поскорее перевести тему: — Так зачем же вы пришли? Не поинтересоваться же только про мои текущие дела.

— Да вот зашёл, чтобы попросить у тебя чертежи «лепестковых» ворот. Я бы взял его на время и показал показать нашим. Вдруг они захотят воплотить такую идею. Пусть, может, не в нашем городе, а в другом, но главное — проверили бы, насколько изобретение жизнеспособно вне чертежа, — заведя руки за спину, объяснил цель визита инженер и осторожно спросил: — Позволишь ведь одолжить у тебя все имеющиеся бумаги по этой задумке?

— Разумеется. Может, действительно моя идея кому-то пригодится, — согласился юный гений и поднялся с места, чуть отодвинув стул, а затем добавил: — Подождите минуточку, сейчас всё принесу.

— Хорошо, — кивнув, откликнулся Истислав и спокойно стал ждать, задумчиво скользя взглядом по окружающему пространству.

Ратмир быстро метнулся к шкафу на втором полуярусе и достал с полки нужные схемы, после чего вернулся к харийцу и протянул их со словами: — Вот, держите.

— Благодарю, — приняв бумаги, с признательностью сказал инженер и мельком изучил чертежи.

— Ничего, что они не совсем подробные? Я как бы не подготавливал идею именно к реализации, — уточнил мастер, машинально проведя ладонью по сгибу локтя другой руки.

— Ничего страшного. Мне надо лишь концепцию показать пока что, — с улыбкой успокоил хариец и заметил: — Вот если уже будет принято решение сделать такие ворота, тогда и будем заморачиваться этим.

— Тогда ладно… — пожав плечами, пробормотал изобретатель, хотя его несколько беспокоило, что будут другим показывать несколько сырой вариант задумки.

— Что ж, не буду больше тебя отвлекать от дел. Удачи в твоих начинаниях. Думаю, ты добьёшься цели и покоришь воздушную стихию, — чуть подмигнув, уверенно заявил Истислав и аккуратно уложил чертежи в свою сумку.

— Благодарю.Надеюсь так и будет. До свидания, — улыбнувшись, отозвался мастер.

— До встречи, мой юный друг, — попрощался хариец и направился к выходу, пока совсем не исчез за дверью.

«Странно, Истислав не сказал ни слова про дату испытания арбалета и болтов. Видимо, ещё непонятно, когда харийцы смогут освободиться от дел и выделить время на завершение моего проекта», — тяжело вздохнув после ухода гостя, подумал Ратмир и снова сосредоточился на своих делах.

Подросток уселся снова за верстак и быстренько проверил чертежи на ошибки и какие-то упущения, а когда ничего не обнаружил, сразу занялся уточнением дальнейшего создания устройства. Мастер принялся просчитывать каждую мелочь уже имеющихся схем, углубляя проработку конструкции до предельной точности, чтобы дальше оставалось лишь на основе всего этого создать изделие. Так постепенно на набросках появлялись точные параметры, пометки по материалам, допуски на посадочные соединения, возможные отклонения и обозначения способов обработки деталей.

Глава 30. «Механизм для ворот»

Утром после завтрака Ратмир решил приступить к созданию устройства для проверки теорий полёта и уже переместился в мастерскую, чтобы осуществить задуманное. Только вот этим планам сегодня не суждено было сбыться: лишь подросток взялся за подготовку к работе, как Диволад появился посреди помещения и тут же настоял отложить все дела в сторону. Как потом выяснилось из короткого разговора, химик хотел показать, чем занимался в последнее время в лаборатории и к каким очень интересным результатам удалось прийти. В итоге юный гений бросил начатое и сел на стул возле верстака, а хариец побежал в комнату для опытов готовиться к демонстрации.

«Интересно, что там Диволад задумал?» — промелькнула мысль в голове мастера, который спокойно ожидал развязки, прислушиваясь к малейшим шумам, доносившимся из соседнего помещения.

Вскоре немного взволнованный юноша распахнул дверь и торжественно объявил: — Можешь входить!

— Надеюсь, оно того стоит… — поднявшись со своего места, пробормотал изобретатель и направился ко входу в лабораторию.

Спустя полминуты Ратмир в предвкушении вошёл в лабораторию и сразу заметил некоторые изменения в обстановке. Все источники света оказались тщательно устранены заботливой рукой химика: окна закрыты плотными тканями, лампы потушены, и даже отверстия вентиляции были закрыты деревянными заслонками. Из-за этого помещение погрузилось в густой полумрак и озарялось сейчас лишь освещением из пока открытого входа, тянувшегося тонкой полоской по полу.

— Ты что тут устроил? — озадаченно спросил подросток, оглядываясь по сторонам.

— Так надо, поверь! — хмыкнув, с заметным воодушевлением заверил Диволад.

— Ну ладно, — задумчиво протянул юный гений, пытаясь привыкнуть к скудному свету.

— Итак, готовься удивляться! — воскликнул химик и резко закрыл дверь.

Лаборатория тут же окуталась пеленой мрака, но почему-то не полностью, и всё ещё угадывались смутные очертания предметов. Дело было в находившихся на столе грибах в небольшом глиняном горшке, каких-то неровных минералах на подставках и медленно ползущих насекомых в прозрачных баночках. Именно все они распространяли тусклое сияние, и при этом каждый источник отличался своим особым оттенком: зелёным, голубым, бледно-фиолетовым и желтоватым.

Заворажённый странным явлением подросток подошёл к столу и спросил: — Что это такое? Только не говори, что магия…

— Честно сказать, я до конца не разобрался в этом явлении… — чуть замявшись, признался химик и после короткой паузы уверенно добавил: — Впрочем, это точно что-то природное и к волшебству не имеет никакого отношения!

— Любопытно… Свет не создаёт тепло, как обычно это бывает. Это может быть полезным в некоторых случаях, — осторожно коснувшись грибов, заметил юный гений.

Диволад подошёл к собеседнику и воскликнул, чуть покачиваясь на носках от возбуждения: — Скажи, здорово!

— Они горят сами по себе или им нужны какие-то особые условия? — поинтересовался изобретатель и взял один из минералов в руки, чтобы осмотреть.

— Сложно сказать… — ответил хариец и через несколько мгновений продолжил, поочерёдно указывая на разные виды источников тусклого сияния: — Вот минералы сияют только после того, как немного полежат на свету, а вот эти живые создания светятся просто так. Я предполагаю, тут замешаны какие-то химические реакции.

— Очень интересно… — задумчиво протянул юный гений, погладив подбородок.

— Теперь смотри внимательно! Сейчас ещё кое-что покажу !— повелел Диволад, заметно оживившись.

Диволад каким-то чудом нашёл в тусклом свете нужные предметы и проделал несколько опытов, создавая похожие эффекты со светом. Одновременно вылил из двух колб разной густоты жидкости в прозрачный сосуд, и получившаяся смесь почти сразу озарилась мягким сиянием голубого оттенка. С хрустом раздавил небольшой кристалл кварца, медленно сжав между металлическими пластинами, и в тот же миг в месте давления на мгновение вспыхнули мелкие искры. Резко встряхнул стеклянную баночку с порошком несколько раз — мелкие крупицы поднялись со дна и закружились в вихре, образовав множество мерцающих всполохов. Подцепил пинцетом маленький кусочек неизвестного вещества и кинул в другую ёмкость — таким образом добился тихого шипения, пузырьков и появления зелёной вспышки. Осторожно откупорил герметичную крышку контейнера, и стоило содержимому соприкоснуться с воздухом, как то озарилось бледной аурой, а при закрытии постепенно потускнело и сошло на нет.

Когда химик закончил, сразу уточнил, чтобы не было двусмысленностей: — Все эффекты принадлежат к одному явлению, даже кратковременные. Я это выяснил опытным путём!

Ратмир взял сосуд с голубым сиянием, задумчиво покрутил в руках и отметил: — Я смотрю, это самое стабильное и долгое свечение из искусственно созданных.

— Да! Это смесь вытяжки из светящихся водорослей и раствора солей меди. При взаимодействии друг с другом создают голубой свет где-то на несколько минут, — кивнув, с широкой улыбкой подтвердил хариец.

— Эффект интересный, но слишком короткий и свет неяркий. В таком виде пользы немного, — немного огорчённо вздохнув, заключил мастер и поставил уже погасший сосуд на стол.

— Смотря для чего! — хмыкнув, с какой-то хитринкой в голосе произнёс, будто что-то задумал, и, выдержав небольшую паузу, с довольной ухмылкой заявил: — Сейчас я тебе покажу моё изобретение!

Диволад отодвинул в сторону лишнее, взял с пола какой-то ящик и поставил на освободившееся место на столе, после чего достал необычную вещицу. Прямоугольный корпус состоял из металлической рамы с заклёпанными углами, тонких пластин кварца, матового стекла и сверху изогнутой ручки для переноски. Внутри едва виднелись два резервуара с какими-то веществами, закреплённые в прочных держателях, и чуть ниже — плоская стеклянная камера, а между проходили тонкие трубки с крохотными кранами. Сбоку находился небольшой рычажок управления, и при повороте запускал нехитрое устройство, открывая подачу жидкостей из ёмкостей хранения в стеклянную камеру.

Хариец активировал конструкцию, и внутри через несколько секунд вспыхнуло голубое свечение, после чего с заметной гордостью произнёс, выставив перед собой фонарик: — Это, можно сказать, ночничок. Вполне удобен для ориентации в очень тёмных пространствах.

Ратмир наклонился к изобретению и внимательно осмотрел, а затем спокойно заметил: — Неплохо. Только я бы доработал немного. Если бы ты мне, конечно, предоставил записи, чертежи и расчёты.

— Тогда, думаю, потом мы это ещё обсудим, — улыбнувшись, решил химик и добавил: — Всё равно небось сейчас у тебя нету столько свободного времени, чтобы глубже погрузиться в мои разработки.

— Ну… есть немного, — отозвался мастер, мысленно перебрав ближайшие планы.

Внезапно за дверью раздался чуть взволнованный голос Дарёна из основного помещения мастерской: — Ратмир! Ратмир, ты здесь?

— Я здесь! — как можно громче крикнул подросток и сразу услышал шорох шагов приближающегося гостя.

Спустя где-то минуту дверь отворилась, ослепив комнату непривычно ярким светом, после чего на пороге показался подмастерье и сказал, взглянув на собравшихся: — О, привет всем.

— Здравствуй, — поздоровался за обоих изобретатель.

— Что это вы тут делаете в темноте? — поинтересовался новоприбывший и с любопытством осмотрел лабораторию, щурясь из-за недостатка освещения здесь.

— Да уже ничего, но буквально недавно показывал Ратмиру одно необычное явление, — с улыбкой пояснил Диволад и покосился на необычное устройство-ночник.

— Понятно… — протянул Дарён и после задумчивой паузы обратился к подростку: — Слушай, Ратмир, там кузнецы с деталями механизма для ворот закончили. Тебе надо бы взглянуть и решить, что дальше делать.

— Хорошо. Сейчас только захвачу свою часть деталей и пойдём, — кивнув, ответил юный гений и сделал шаг в сторону выхода из комнаты.

— А я тогда тут пока всё приберу, — решил химик и первым делом занялся своим фонариком.

***

Ратмир и Дарён зашли на ремесленный двор, прошли зал обсуждений и коридоров-переходов, а затем наконец очутились в общей кузнечной мастерской. Убранство помещения обладало какой-то изысканностью, зато отличалось удивительной практичностью: каменные стены и пол, высокий потолок с толстыми балками и перекрытиями, уходящий в крышу. Большие окна прямоугольной формы с прочными рамами устроились везде, где только можно, и впускали через толстые стёкла дневной свет, равномерно распределяя лучи по важным участкам помещения. Напольные светильники медного оттенка уместились таким образом, что без проблем озаряли всё вокруг в тёмное время суток или сумрачные углы в светлое. Тут и там виднелись зоны отдыха в виде удобных диванчиков и кресел с плотной обивкой коричневого цвета, а также низких столиков небольшого размера на массивных ножках.

Здесь каждая деталь служила ремесленному делу и атмосфера сразу настраивала на рабочий лад. Кругом расположились деревянные верстаки и образовывали удобные места для работы, на которых виднелись подготовленные инструменты и чертежи. В центре возвышалась дубовая площадка для сборки массивных устройств, где уже аккуратно были разложены и рассортированы по назначению детали механизма ворот, готовые для доводки. Большие горны с широкими вытяжными колпаками стояли по периметру, занимая специально отведённые ниши, и играли тусклыми языками пламени догорающих углей, испуская ощутимое тепло. Рядом разместилось всё, что необходимо для ковки: наковальни, тяжёлые молоты и клещи, бочки с водой для закалки, деревянные ящики с углём, стойки с кочергами и щипцами.

Сейчас в мастерской собралось довольно много народу, и царило заметное оживление, наполняя пространство разноголосым хором тихих разговоров. Кузнецы заняли почти всё место, разбросавшись хаотично по помещению, и небольшими группками что-то обсуждали в ожидании дальнейших указаний, иногда поглядывая на разложенные на центральной площадке детали механизма. Также, к удивлению подростка, тут оказались Истислав вместе со Звенимиром, держась чуть в стороне от остальных, и спокойно наблюдали за происходящим, периодически перекидываясь короткими репликами.

Подросток быстро оценил обстановку и попросил подмастерье, протянув ящик с элементами механизма: — Вот, возьми детали и положи к остальным, а мне пока надо поговорить с харийцами.

— Без проблем! — отозвался Дарён и взял коробку, после чего отправился выполнять поручение.

Тем временем мастер подошёл к харийцам и произнёс: — Добрый день. Какими судьбами вы здесь?

— Да вот решили тебе помочь. Тоже будем контролировать ход работы. Тебе же сложно будет одному следить за всеми, — спокойно пояснил Истислав и обвёл взглядом собравшихся.

— Да и лишняя пара рук для доводки точных деталей тебе не помешает. Это же не доверишь даарийским кузнецам. Только без обид, если что, — усмехнувшись, добавил Звенимир и кивнул в сторону самых мелких деталей на платформе по центру.

— Что ж, думаю, действительно помощь не помешает, — задумчиво протянул Ратмир, мысленно прикинув фронт предстоящей работы.

— И не волнуйся. Главным всё равно остаёшься ты, — немного подмигнув, заверил инженер.

— Учту, — ответил юный гений и сразу переместился к деревянной площадке с деталями, а затем чуть откашлялся и громко объявил: — Прошу, подойдите, пожалуйста, все сюда! Сейчас обсудим план дальнейших действий и приступим!

После этих слов кузнецы разом прекратили разговоры и замерли на месте, словно ещё решали, стоит ли следовать указанию. Впрочем, спустя где-то несколько секунд они принялись выполнять распоряжение и стали стягиваться к центру помещения, постепенно окружая изобретателя со всех сторон. Всё это продолжалось буквально минуту, но в воздухе уже успело повиснуть несколько напряжённое ожидание и волнительное предвкушение, как часто бывает перед началом серьёзного дела.

Как только ремесленники собрались возле деталей, Ратмир сразу серьёзным тоном произнёс: — Итак, сейчас будем собирать механизмы, проверять их работу и по ходу устранять любые недочёты. Так что сразу разбейтесь, пожалуйста, на группы по три-четыре человека для удобства, и пусть каждая определится со своей зоной ответственности. Выбор у вас примерно такой: валы и опоры, барабаны и цепи, ролики и направляющие, несущая конструкция.

Дальше изобретателю снова пришлось терпеливо ждать некоторое время исполнение инструкций ремесленниками, наблюдая за происходящим. Кузнецы весьма бурно определяли, кто с кем будет работать, метаясь от одной команды к другой, и затем, за какую часть деталей каждая будет отвечать, то и дело споря между собой. Благо жаркие прения заканчивались желаемым результатом для общего дела, и постепенно умельцы расходились по выбранным группам, занимая места рядом с определёнными частями механизма.

Заметив полное исполнение своего повеления, подросток решительно произнёс: — Отлично! Теперь приступаем к сборке!

Кузнецы кивнули в знак понимания и без лишних разговоров взялись за сборку механизмов, постоянно обращаясь к чертежам мастера. Каждая группа начала неторопливо соединять и подгонять свою часть деталей, а потом готовые узлы аккуратно совмещать с другими, кооперируясь с остальными группами. Так медленно, но верно на дубовой площадке образовывались две конструкции сброса и подъёма, вбирая в себя опоры, валы, барабаны с цепями, ролики, направляющие и конечно каркас.

В это время Ратмир тоже не стал сидеть без дела и уже потянулся к точным элементам, как неожиданно к мастеру подошёл Истислав и спросил: — Я так понимаю, точные детали ты взял на себя?

— Угадали, — утвердительно кивнув, коротко ответил подросток и взял шестерню.

— Мы поможем, — с улыбкой объявил инженер и мельком взглянул на Звенимира, стоявшего уже рядом.

Харийцы и изобретатель быстренько переместили тонкие части механизмов на верстак и приступили к монтажу. Мастера устанавливали шестерни на оси, контролировали посадку втулок, подгоняли зазоры между зубьями и закрепляли всё небольшими штифтами и стопорными кольцами. Когда же был достигнут нужный результат, собранный узел бережно транспортировали к площадке и вставили на законное место в раме двух устройств, прикрепив к валам и опорам.

Вскоре все детали соединились в единую конструкцию, и настала очередь проверки для выявления скрытых ошибок в деталях. Кузнецы и харийцы отступили от деревянной площадки на несколько шагов и взяли на себя роль наблюдателей, а юный гений, наоборот, подошёл как можно ближе туда и начал проводить оценку. Он внимательно осмотрел положение каждой детали, мысленно сверяясь с общей задумкой, и опробовал ход подвижных элементов, а дальше несколько раз медленно провернул механизм, прислушиваясь к любым подозрительным звукам.

Изобретатель сразу выявил несколько проблем из-за небольших неточностей в некоторых частях конструкции. При прокручивании оказалось, один из валов шёл с глухим скрипом и заметным сопротивлением, будто где-то возникало лишнее трение, что не являлось нормой. Ролик вращался заметно хуже остальных, какими-то рывками и неохотно набирал ход, из-за чего слегка замедлял движение всей системы — причина скрывалась в соседней втулке. Цепь на барабане смещалась в сторону от изначального положения, постепенно сползая к краю, и при каждом обороте начинала задевать направляющий борт, смещая другие звенья.

— Что ж, кое-что придётся подправить. Так что слушайте внимательно, — заключил подросток и принялся перечислять задачи, указывая на проблемные участки в механизмах: — Во-первых, ослабьте крепление правой опоры этого вала и слегка выровняйте его положение, чтобы убрать лишнее трение. Во-вторых, проверьте эту втулку — скорее всего она сидит слишком плотно или чуть перекошена. В-третьих, немного сместите направляющий ролик, чтобы цепь шла строго по линии и ложилась на барабан ровно.

По рядам ремесленников прокатилась короткая волна обсуждений наверняка о выполнении поручения, и потом последовали кивки в знак понимания. Дальше механизмы частично разобрали и исправили обозначенные недочёты: одни детали довели на верстаке шлифовкой, а другие прямо в конструкции переместили в наилучшее. По завершению вернули всё на свои места и снова два устройства привели в рабочее состояние, после чего снова последовала оценка хода каждого элемента в системе.

Причём на этапе правки деталей приходилось тщательно контролировать процесс, так как он обязывал к точности и чувству меры. Ни в коем случае нельзя было снять лишний металл, перетянуть крепления или сместить узлы больше, чем требовалось, иначе пришлось бы многое переделывать. В итоге изобретатель вместе с харийцами ходил от группы к группе и чутко следил за действиями каждого кузнеца, иногда поправляя короткими указаниями.

К слову сказать, такие меры не оказались просто формальностью и очень выручили на этот раз, позволив избежать критичной ошибки. В какой-то момент один из кузнецов несколько увлёкся и так усердно стал стачивать край направляющего ролика, что едва не снял лишний слой металла, уже почти выводя кромку глубже нужного. Благо юный гений вовремя заметил проблему и буквально за секунду до катастрофы успел остановить мастера, указав оставить кромку как есть и лишь слегка сгладить напильником.

Вскоре Ратмир привёл в движение исправленный механизм и тщательно изучил всё — на этот раз обнаружилось лишь несколько незначительных мелочей. При смене направления вращения зубья одной шестерни на мгновение выходили из плотного контакта, и слышался тихий щелчок, а также наблюдалось слишком плотное зацепление другой. Ограничитель хода в крайнем положении едва заметно задевал соседнюю пластину и при полном обороте давал металлический стук. На одном из валов упорное кольцо находилось слишком близко к ступице детали и при вращении почти касалось края зубчатого колеса, оставляя между лишь тонкий зазор.

Наконец подросток выпрямился и деловито произнёс, отмечая рукой на механизмах фронт работы: — Итак, остались лишь мелкие регулировки. Поставьте тонкую прокладку здесь, а колесо немного сдвиньте по валу для устранения люфта. Этот ограничитель хода слегка подточите или отведите на пару линий дальше, чтобы не задевал пластину. Тут сдвиньте упорное кольцо так, чтобы оставался небольшой зазор.

Кузнецы многозначительно переглянулись, и самый старший решительно ответил: — Сделаем!

***

Ближе к вечеру, когда пришлось зажечь светильники, два механизма сброса и подъёма для ворот мастера довели до идеальной работы, окончательно устранив любые недочёты. По крайней мере сейчас, после нескольких скрупулёзных проверок, у Ратмира к системе нареканий не имелось, так как все узлы работали согласованно и без малейших сбоев. Так что теперь оставалось лишь перенести конструкцию в специально отведённое помещение над коридором-ловушкой между двумя воротами, а там уже снова собрать и соединить с деревянными частями.

Закончив последнюю оценку хода устройства, подросток удовлетворённо сам себе кивнул и объявил: — Отлично, теперь всё работает как надо. Благодарю всех за работу, и на сегодня, думаю, всё.

Кузнецы сразу радостно переглянулись между собой, и потом каждый отреагировал по-своему, пытаясь осмыслить сказанное. Одни негромко перекинулись между собой парой фраз — вероятно, решили обсудить прошедший день и поделиться мыслями, накопившимися за время выполнения трудовых задач. Другие коротко кивнули и ещё раз окинули взглядом собранные устройства, словно хотели убедиться, что на этот раз всё действительно ничего не требует доводки. Третьи устало выдохнули после усердной работы, осознавая, что близиться время отдыха, и позволили себе расслабиться после долгих часов напряжения, разминая затёкшие руки и плечи.

Неожиданно в помещение вошёл князь и сразу подошёл к собравшимся, после чего обратился к изобретателю, с любопытством взглянув на механизмы: — Ну что вы тут?

— Довели механизмы, насколько это возможно сейчас, — устало вздохнув, спокойно ответил подросток и покосился на результаты совместных трудов.

— Хорошо. Значит, вся возня с воротами скоро будет закончена, — заметил Родослав и добавил, скрестив руки на груди: — Кстати, сегодня проверял, как там обстоят дела у строителей и плотников. Со своими задачами все они справились, поэтому осталось лишь объединить результаты трудов в единую конструкцию. Так что на завтра не планируй ничего — будешь руководить установкой.

— Ясно… — задумчиво протянул, а затем после короткой паузы повернулся к кузнецам и громко объявил: — Завтра готовьтесь аккуратно перенести по частям механизмы уже в специально отведённое помещение в сооружение под ворота.

— Контролировать, надеюсь, разборку и сборку завтра будешь? А то вдруг мы что-то повредим, — уточнил один из кузнецов и с сомнением посмотрел на механизмы.

Только изобретатель хотел было что-то ответить, как Истислав вышел вперёд и сказал: — Мы проконтролируем. Незачем лишний раз гонять Ратмира по таким пустякам. Тем более когда завтра будет полно других, более важных дел.

— Как скажете, — пожав плечами, отозвался ремесленник.

— И ещё. Решётки также перенесите к месту установки ворот, — распорядился юный гений и уточнил, подняв бровь: — Я же так понимаю, они уже готовы?

— Да, готовы. Лежат там, в складском помещении, — подтвердил другой кузнец и махнул рукой в сторону, где находилась эта часть ремесленного двора.

— Хорошо, — кивнув, удовлетворённо произнёс мастер и повелел: — Что ж, тогда приведите всё в порядок тут и можете расходиться.

Ремесленники кивнули и с каким-то энтузиазмом взялись выполнять последние распоряжения, предвкушая скорое возвращение домой. Они убрали инструменты по местам, чертежи разложили стопками по своим сумкам, устранили следы доводки и, наконец, накрыли специальными полотнами механизмы для защиты от внешнего воздействия среды. Так постепенно помещение приходило в первоначальный облик и как будто засыпало, понимая, что следующее использование мастерской случится очень не скоро.

— Я смотрю, ты неплохо справляешься с моим поручением, — с улыбкой обратился к сыну князь, наблюдая за происходящим.

— С учётом того, что приходилось видеться с исполнителями моей задумки буквально два раза, да, — хмыкнув, заметил юный гений.

— Что, ремесленники сильно сопротивлялись твоим указаниям? — ухмыльнувшись, полюбопытствовал Родослав.

— Так, немного, — тяжело вздохнув, уклончиво ответил изобретатель.

— Но я так понимаю, ты всё же нашёл способ их укротить, раз есть результат? — спросил отец и испытывающим взглядом посмотрел на сына, чуть прищурившись.

— Может быть… — задумчиво протянул Ратмир и увёл глаза в сторону, не желая развивать эту тему.

— Ладно уж, не буду тебя больше задерживать. Иди домой, а ремесленники тут уже без тебя разберутся, — произнёс князь, похлопав по плечу подростка.

— А ты? — поинтересовался юный гений, вопросительно подняв бровь.

— К сожалению, у меня ещё здесь дела. Надо кое-что обсудить с кузнецами и харийцами, — со вздохом объяснил Родослав, покачав головой.

— Тогда увидимся на ужине, — отозвался мастер и торопливым шагом направился к выходу из помещения.

Ратмир быстро миновал пространство ремесленного двора и пошёл по сумрачным улицам в направлении родного терема, наслаждаясь прелестью вечернего города. Солнце сонно опускалось за горизонт, забирая с собой всё тепло и свет дня, и на небе появлялись первые звёзды, загадочно мерцая холодными огоньками всё ярче и ярче. Тишина практически полностью поглотила округу и нарушалась только редкими звуками природы: шёпотом ветра, уханьем совы и стрекотанием насекомых где-то в траве. На улицах зажигались факелы, а в окнах зданий — свечи, что хоть как-то рассеивало наступающую тьму ночи мягким золотистым сиянием, отбрасывая длинные дрожащие тени на землю. Порой редкие жители, запоздавшие со своими делами, спешили укрыться за стенами уютных домов и тем самым нарушали торопливым топотом шагов атмосферу безмятежности.

Внезапно, когда изобретатель почти покинул ремесленный район, где-то рядом раздался голос, который не предвещал ничего хорошего: — Эй, Ратмир!

Подросток тут же остановился, обернулся в сторону источника звука, взглянул на того, кто его окликнул, и тут же нахмурился. К нему размеренной поступью приближался молодой человек лет двадцати пяти с чуть насмешливым выражением лица — хорошо знакомый изобретателю подмастерье одного из кузнецов. Это совсем не обрадовало юного гения, ведь разговаривать с этим человеком совсем не хотелось в виду натянутых отношений — тот при любом удобном случае пытался задеть или выставить не в лучшем свете перед другими.

«Вот блин, а так хорошо день заканчивался…» — тяжело вздохнув, подумал мастер, уже предчувствующий неприятную беседу .

Через где-то минуту к Ратмиру приблизился юноша, в облике которого особого ничего не выделяло его среди остальных даарийцев. Светло-русые волосы, частично собранные в аккуратный пучок, доходили почти до плеч и отливали в редких источниках света медными оттенками. Угловатое лицо выделялось резко очерченными скулами, изогнутыми бровями и тонкими губами и выражало сейчас чуть насмешливую холодность, особенно в высокомерном блеске серых глаз. Загорелая кожа хранила едва заметные следы старых ожогов, копоти и небольших порезов, а крепкие руки, казалось, привыкли держать тяжёлый молот, что явно свидетельствовало о долгой работе с раскалённым металлом. Внешность дополняла типичная одежда кузнеца: тёмная рубаха с закатанными до локтя рукавами, ремень с несколькими небольшими карманами для мелких инструментов, штаны тёмного цвета, кожаный фартук, добротные сапоги.

— Что тебе надо, Радислав? — сдержанно, но с явным раздражением поинтересовался изобретатель, не сводя с собеседника пристального взгляда.

— Я слышал, что ты с харийцами связался, — скрестив руки на груди, с ухмылкой на лице произнёс Радислав.

— И что с того? — нахмурившись, отозвался мастер, уже ожидавший дальше какую-нибудь колкость в свой адрес.

— Да так… — протянул подмастерье и после некоторой паузы поинтересовался: — Не боишься, что ты для них лишь диковинная игрушка, о которой вскоре забудут?

— Понятно, как обычно. А я думал уж ты хочешь сообщить мне что-то важное, — спокойно ответил подросток, держа себя в руках.

— Ты не ответил на вопрос! А значит, вероятно, я прав, но ты боишься признать эту простую истину, — усмехнувшись, заметил юноша, который явно уже праздновал преждевременную победу в перепалке.

— Если всё так, как ты говоришь, то почему тогда харийцы постоянно со мной сотрудничают и помогают? — с неким безразличием в голосе спросил изобретатель, невольно подняв бровь.

— Подумаешь… Сегодня сотрудничают и помогают, а завтра уже нет. Это ничего не значит! — фыркнув, выпалил забияка, но подобные аргументы прозвучали слабовато и больше надуманно.

— Правда? Почему же тогда они, скажем, тебе не оказали такую честь? Ты же считаешь себя лучше меня, но почему-то лишь мои достижения привлекли их внимание? — съязвил подросток и с вызовом взглянул на задиру.

— Ой-ой-ой. Думаешь, самый умный, ошибаешься? Ты же просто выскочка! Мы же оба прекрасно знаем, что ты все твои «заслуги» — не более чем удача! — презрительно ответил подмастерье, но уже не с таким самодовольным выражением лица.

— Ты хоть сам веришь в свои слова? — прищурив глаза, с лёгкой насмешкой полюбопытствовал юный гений и скрестил руки на груди.

— Ах вот как ты заговорил! Возомнил себя гениальным учёным-изобретателем из-за внимания харийцев?! Хотя сам ты лишь глупый мальчишка, которому позволяют играть в великого мастера! — закипая от злости, вскричал Радислав и сжал руки в кулаки.

— Что ж, если тебе так проще думать, то пожалуйста. Можешь и дальше не признавать правду и пребывать в своих иллюзиях, твоё право. Только вот прошу, не стоит мне навязывать своё мировоззрение, так как мне это совершенно не интересно, — холодно ответил подросток и добавил на прощание, желая поскорее избавиться от общества этого человека: — Ну а теперь извини, я пойду. Мне больше как-то не хочется тратить время на эту бессмысленную беседу.

— Куда ты собрался! Мы ещё не закончили! — повысив голос, возмутился Радислав и постарался преградить путь.

Ратмир ничего не ответил и лишь хмыкнул с довольной улыбкой, не видя причин полезности дальнейших разборок. После этого он демонстративно развернулся, прекрасно осознавая свою победу в словесной перепалке, и продолжил путь домой по вечерним улицам, оставив юношу вариться в своей злобе и ярости. Притом сейчас он испытывал некоторую радость от того, что сумел поставить задиру на место и не позволил пошатнуть свою уверенность в собственных силах, несмотря на некоторый неприятный осадок внутри после встречи.

Удалившись на приличное расстояние от подмастерья, изобретатель тяжело вздохнул и подумал: «Вот почему некоторые люди не могут жить спокойно без того, чтобы не подгадить другим? Хотя, наверное, я знаю ответ на этот вопрос… Обычно задиры сами ничего не добиваются в жизни, поэтому сначала завидуют чужим успехам, а потом пытаются самоутвердиться за чужой счёт».

Юный гений не в первый раз уже размышлял о причинах негативного отношения со стороны окружающих к тем, кто хоть как-то выделяется среди толпы. Разумеется, причиной тому служило постоянное столкновение с подобным: люди периодически позволяли себе агрессивные поступки в адрес юного дарования. Благо на это мастер уже выработал за долгое время что-то вроде иммунитета, поэтому либо не обращал на нападки, либо умело обыгрывал недоброжелателей с помощью своего ума и хладнокровия.

Глава 31. «Установка городских ворот»

Утром Ратмир уже находился возле того участка крепостной стены, где по задумке должен был разместиться воротный комплекс с механизмами вместо обычных створок. Сразу по прибытии сюда подросток не мог не отметить заметные изменения со времени последнего визита, внесённые строителями, и надо сказать, в лучшую сторону, а не наоборот. Если раньше здесь стояла, считай, разваливавшаяся конструкция из дерева, то сейчас на том же месте высилась каменная башня в несколько этажей с коридором-ловушкой внизу, то есть пока ещё голая постройка без системы защиты.

«Теперь этот участок слишком выделяется на фоне остальной крепости», — хмыкнув, отметил про себя мастер.

Незавершённость конструкции сооружения ощущалась не только по внешнему виду, но и по некоторым деталям творившегося вокруг. Неподалёку виднелись разложенные по размерам и назначению деревянные элементы для механизма ворот: массивные пластины, длинные балки, поперечные усилители, рамы и заготовки направляющих. Рядом стояли плотники плотной группкой в предвкушении дальнейших указаний и постоянно перекидывались между собой короткими фразами, несколько скептически наблюдая за происходящим. Тут же кузнецы под бдительным руководством харийцев перетаскивали ящики с металлическими деталями на второй этаж башни, чтобы вскоре собрать там это всё в два устройства подъёма и сброса. Две тяжёлые решётки лежали друг на друге пока в стороне и спокойно ожидали своей очереди, которая должна была наступить ещё не очень скоро, возможно лишь после обеда.

Юный гений не очень долго любовался каменной постройкой и почти сразу приступил к своим прямым обязанностям. Сейчас ему предстояло внимательно оценить результаты трудов исполнителей и сравнить с эталонами на чертежах, проконтролировать поэтапную установку всей системы и, если нужно, на месте дать указания по правкам. Пусть сегодня предполагались лишь завершающие штрихи в проекте, однако оттого не менее важные, где даже небольшая ошибка могла свести на нет главную цель — чтобы ворота надёжно служили верой и правдой долгие годы.

Первым делом изобретатель подошёл к плотникам и взялся за первую проверку качества деревянных деталей. Осмотр прошёл довольно быстро и скорее носил формальный характер, ведь настоящий тест должен был состояться лишь при запуске уже собранного механизма со всеми элементами. Подросток взял у мастеров свои чертежи и стал поверхностно изучать изделия на совпадение со стандартом по размерам и форме, а также степень обработки, опираясь на визуальные признаки.

— Пока не вижу каких-то критичных недочётов, — после оценки заключил Ратмир и про себя добавил: «Впрочем, ещё неизвестно, как это всё поведёт себя в системе…»

— Конечно, не видишь! Мы же не первый день в плотницком деле и работу свою хорошо знаем. Это ты же у нас мастер, считай, без году неделя, — усмехнувшись, ехидно заметил один из плотников и покосился на своих коллег, которые сразу ухмыльнулись.

Подросток не обратил внимания на колкость и после задумчивой паузы повелел: — В общем, отнесите к проёмам деревянные пластины, а остальное — в помещение на втором этаже башни, к металлическим деталям. Надеюсь, всё понятно?

— Понятно, чего уж тут непонятного-то, — пробурчал другой ремесленник, скрестив руки на груди.

— Вот и хорошо, — кивнув, бесстрастно ответил юный гений и окинул взглядом собравшихся мастеров, убеждаясь, ни у кого нет больше вопросов.

Плотники хоть и с неким скрипом принялись выполнять распоряжение, разделившись на несколько групп. На лицах черным по белому читалось, что эти люди, как и прежде, не очень жаловали юного руководителя и с явным трудом мирились с властью мальчишки в проекте. Только вот при множестве свидетелей прямо отказываться, а тем более уклоняться от обозначенных задач никто не осмелился, позволяя себе лишь тихое сопротивление вроде недовольного хмыканья или бурчания под нос.

Тем временем изобретатель направился быстрыми шагами в техническое помещение башни с мыслью: «Интересно, кузнецы уже закончили собирать механизм или ещё нет?»

Вскоре подросток вошёл в башню, поднялся по узкой лестнице и оказался на втором ярусе, где вовсю суетились кузнецы с харийцами. Ремесленники неторопливо собирали металлические детали в две единые конструкции и сразу вмонтировали в специально отведённые места, частично соединяя отдельные элементы с каменной постройкой. Притом когда изобретатель очутился здесь, работа уже находилась на стадии завершения, поэтому он терпеливо стал ждать не вмешиваясь, пока процесс закончится.

Через несколько минут по бокам помещения разместились устройства сброса и подъёма, но в не окончательном виде. Тогда Истислав и Звенимир проверили на предмет возможных перекосов, неточностей в сборке, правильности посадки основных узлов, надёжности креплений, зазоров и свободного хода, внимательно осматривая положение каждой детали. Пусть вчера нечто подобное уже проводилось, но сейчас при переноске и новой установке в башне отдельные элементы могли сместиться или лечь не совсем так, как задумывалось.

— Всё нормально. Поправлять пока ничего не нужно, — удовлетворённо кивнув, объявил инженер и провёл рукой по поверхности ближайшей детали, ещё раз убеждаясь в ровности посадки.

Ратмир, молча наблюдавший за происходящим со стороны, наконец решил влиться в общее дело, поэтому почти сразу подошёл к собравшимся и с улыбкой заметил: — Хорошо. Значит, можно приступать к следующему этапу.

Истислав резко обернулся к подростку и удивлённо произнёс: — О, ты уже здесь! Я тебя не заметил.

— Когда увлечёшься чем-то очень сильно, такое бывает, — хмыкнув, ответил юный гений.

В следующую секунду снизу по лестнице послышались тяжёлые шаги, а минуту спустя в помещение плотники занесли первую балку и опустили на пол между механизмами. Дальше эти ремесленники ушли и через каждый небольшой промежуток времени снова появлялись уже со следующим деревянным элементом. Так продолжалось снова и снова до тех пор, пока в отведённом углу не оказались целая гора разнообразных деталей из крепких пород дерева в ожидании перемещения на постоянное место «работы».

После все собравшиеся приблизились к Ратмиру в ожидании указаний и один из них поинтересовался: — Ну, что дальше, малец?

Мастер ненадолго погрузился в свои мысли, выстраивая порядок дальнейших действий и после короткой паузы скомандовал: — Что ж, соберите из деревянных деталей необходимые узлы и присоедините к металлическим механизмам. Потом проверим ещё раз системы.

Все интуитивно разделились по задачам и принялись исполнять распоряжение, следуя чертежам и коротким поправкам самого подростка. Сначала плотники разобрали деревянные элементы по назначению и поочерёдно создали более крупные части из балок, пластин и рам, тщательно подгоняя стыки. Потом к процессу присоединились кузнецы и стали помогать мастерам другой специальности «подключать» получившиеся узлы к металлическим механизмам при помощи креплений и штифтов. Наконец изобретатель и харийцы взялись за оценку работы системы: скрупулёзно осмотрели положение разных участков, проверили и несколько раз прокрутили.

— Есть несколько недочётов. Во-первых, надо здесь ослабить, уточнить положение деревянной направляющей — она слегка ушла с линии. Во-вторых, обратите внимание на этот штифт — он сел не до конца. В-третьих, с края направляющей снимите буквально на пару линий разметки, чтобы деталь не задевала металл. В-четвёртых, ролик передвиньте немного к оси вала, — указывая на проблемные участки, обозначил юный гений.

Ремесленники переглянулись и без лишних разговоров выполнили указания где-то за четверть часа, а дальше снова последовало тестирование. Теперь механизмы работали как надо, и нареканий не возникало даже при нескольких прогонах конструкций: все детали двигались ровно, без лишнего трения и посторонних звуков. Впрочем, окончательно судить о надёжности системы ещё было рано, так как устройство функционировало вполсилы без тяжёлых ворот и решёток.

— Порядок. Теперь можно немного отдохнуть и займёмся уже подсоединением решёток и самих ворот, — довольно улыбнувшись, объявил юный гений.

— Ну наконец-то, — послышался облегчённый голос одного из кузнецов, который тут же вытер ладонью пот со лба и неторопливым шагом направился в сторону выхода.

***

После обеденного перерыва Ратмир тщательно изучил пазы в башне с помощью ровной рейки на предмет любых выступов, помешавших бы в будущем ходу решётки и самих ворот. При такой проверке обнаружилось несколько проблемных мест: неровные кромки кладки, строительная крошка, одна из деревянных направляющих слегка задевала стенку канала и шероховатости. Эти недочёты по приказу юного гения сразу устранили: каменщики аккуратно подровняли выступающие края зубилами и выбрали лишний материал, а плотники поправили деревянные детали, сняв с кромки несколько тонких стружек.

Дальше мастера занялись установкой тяжёлых деталей в систему первого механизма в районе проёма, находившегося со стороны леса. Несколько кузнецов и Истислав поднялись в техническое помещение и спустили вниз цепи с коваными крюками на концах по специальным каналам, медленно проворачивая привод механизма. Внизу сразу же под руководством изобретателя подняли решётку и деревянную пластину, а затем поочерёдно подсоединили за крепёжные серьги к подвесам и зафиксировали металлическими штырями. Наконец проверили всё на правильность посадки деталей, отсутствие лишнего напряжения, перекосов конструкции и перекрученных звеньев и убрали мелкие недочёты.

Убедившись, что всё готово к следующему этапу, подросток посмотрел в сторону галерей второго яруса и как можно громче скомандовал, пытаясь докричаться до мастеров в техническом помещении: — Запускайте систему и прогоните несколько раз подъём и спуск! Надо проверить, как работает!

Спустя несколько секунд мастера стали проверять работу механизма под пристальным наблюдением юного гения. Сначала раздавался характерный щелчок рычага, а затем решётка и деревянная пластина медленно ползли вверх по пазам башни или резко падали на землю. Так происходило несколько раз подряд до тех пор, пока подросток не удостоверился в полученных результатах окончательно, когда не только внимательно отслеживал движение элементов, но и прислушивался к каждому подозрительному звуку.

— Достаточно! Я уже увидел, что хотел! — при очередном опускании ворот объявил Ратмир и повелел, указывая рукой на некоторые огрехи в конструкции: — Итак, подтяните эту цепь, чтобы не было больше перекоса. Сюда, в паз, поставьте деревянную прокладку — слишком большой зазор получился. Также проверьте крепление здесь — штырь немного гуляет при движении.

Ремесленники через минут двадцать исправили проблемные места, и потом часть мастеров вместе с изобретателем направились в техническое помещение. Там по прибытию ремесленники под руководством юного гения снова несколько раз запустили тот же механизм и оценили уже работу сердца одной из систем под полной нагрузкой. Особых нареканий не возникло, однако пришлось подтянуть пару креплений и смазать оси валов и зубья шестерён — участки, где при прогонах появился лёгкий скрип и сухое трение.

Вскоре часть мастеров во главе с Ратмиром вернулись вниз, подошли ко второму проёму и принялись проделывать тот же порядок манипуляций, но уже с другой деревянной пластиной и решёткой. Первым делом также присоединили эти элементы к механизму с помощью цепей, а потом запустили систему — предполагалось несколько раз прогнать подъём и спуск ворот. Дальше бы последовала снова изучение работы конструкции в техническом помещении башни, однако внезапно случилась непредвиденная ситуация, нарушив отработанный план действий.

При втором тесте ворота медленно стали подниматься, скрываясь в каменной кладке башни, как вдруг послышался какой-то хруст и металлический лязг. Спустя секунду на глазах у всех ворота прямо на середине хода резко дёрнулись, чуть просели вниз и замертво остановились, закрыв половину проёма. После ошеломлённые собравшиеся многозначительно переглянулись между собой, и по рядам прокатился недоверчивый ропот, а затем мастера уставились на изобретателя вопрошающими взглядами.

Подросток озадаченно уставился на проём и, нахмурившись, подумал: «Что такое?! Почему система встала?! Так же быть в принципе не должно!»

— Ты смотри, похоже, наш умник где-то напортачил в своих расчётах! — кивнув в сторону застрявших ворот, ехидно бросил один из плотников и ухмыльнулся.

— А может, тут проблема в исполнении? Например, одну из деталей сделали некачественно, — задумчиво протянул какой-то кузнец, скрестив руки на груди.

— Ну да, конечно! Тут все профессионалы с многолетним опытом и не могли допустить ошибки в изготовлении деталей, в отличие от руководителя! — фыркнул тот же плотник и покосился на юного гения.

— К тому же именно Ратмир всё проверял и давал указания, а значит, с него и спрос! — подхватил другой мастер, сделав шаг вперёд

После разразились ожесточённые споры по поводу причин случившегося, пока Звенимир, стоявший в толпе, окончательно не потерял терпения и резко не рявкнул: — Тихо все! Раскудахтались тут как куры на насесте! Хотя ещё даже непонятно, что именно произошло!

Ремесленники тут же притихли, но не перестали перебрасываться короткими репликами только уже шёпотом, устремляя глаза то на застрявшие ворота, то на подростка. В воздухе повисло ощутимое напряжение от неопределённости и невольной заминки в работе, из-за чего ситуация выглядела ещё сквернее, чем есть на самом деле. В итоге, чтобы свести на нет сейчас накал страстей, юному гению требовалось срочно вмешаться в ситуацию, выяснить причину злополучной поломки и как можно быстрее устранить проблему.

— Так, пойду выясню, в чём дело. Ничего не предпринимайте без меня! — громко объявил изобретатель и незамедлительно направился в техническое помещение.

Когда подросток уже почти дошёл до входа, как раз в этот момент из дверного проёма показался Истислав и произнёс: — О, я как раз к тебе шёл!

— Что там случилось? — без лишних вступлений сразу с ноткой волнения спросил подросток.

— Деталь одна сломалась, а именно передающая балка механизма. Причём с концами. Теперь её только менять, — спокойно обрисовал ситуацию хариец.

— Понятно… — задумчиво протянул юный гений и после короткой паузы решил: — Надо тогда её заменить на запасную и продолжить работы. Потом уже будем выяснять причину поломки.

— Мудрое решение, — одобрительно кивнув, заметил инженер.

Ратмир повернулся к ремесленникам и громко распорядился: — Мне нужна запасная балка механизма, штук десять стопоров вместе с клиньями и пара плотников. Будем заменять сломавшуюся деталь в механизме!

Тут же нервозность собравшихся как рукой сняло, и обстановка изменилась, вернувшись в привычное русло трудовых задач. Мастера, казалось, забыли про распри и деловито обсудили указания, распределив между собой задачи. Потом ремесленники за некоторое время разыскали необходимые предметы, сбегав даже в ремесленный район, и передали изобретателю, а балкой уже занялись сами плотники. Дальше небольшая группка из ремесленников, Истислава и Звенимира во главе с подростком отправились в техническое помещение, чтобы вернуть механизм в рабочее состояние.

Когда маленькая бригада оказалась на месте, юный гений сразу оценил масштаб проблемы и повелел, подойдя к конструкции: — Так, сначала вставьте стопоры в вал, а клинья в передачу! Потом разберите часть механизма и замените сломавшуюся балку. После уже снимем ограничители и продолжим проверку.

Мастера без лишних разговоров взялись выполнять распоряжение, пока система не превратилась из поломанной в исправную. После этого изобретатель оценил ход каждого элемента в механизме и чуть подправил положение одной из цепей и крепёжных штырей, а потом наконец запустил механизм. На сей раз устройство повело себя как надо даже при нескольких циклах подъёма вместе со спуском и показало одну лишь проблему — лёгкое трение, которое убрали каплей смазки.

— Теперь порядок! Осталось только посмотреть на работу механизма уже снизу, и если всё будет нормально, то на сегодня можно закончить, — заметил Ратмир, отряхивая руки от прилипшего мусора от работы.

Неожиданно Истислав, стоявший возле стены немного в стороне от всех, подозвал к себе: — Ратмир, можно тебя на секунду?

Подросток незамедлительно подошёл к харийцу и спросил, вопросительно посмотрел на того: — Да?

— Слушай, тут такое дело… Похоже, балка не просто так сломалась, — чуть начал издалека инженер, держа в руках поломанную деталь.

— Откровенно говоря, кажется, тебе кто-то решил подгадить, — прямо, но не очень громко добавил Звенимир, находившийся тоже рядом.

— В смысле? — нахмурившись, озадаченно уточнил подросток и стал переводить взгляд с одного собеседника на другого.

— Подробности сейчас знать ни к чему, но скажу одно — твоей вины в этой поломке точно нет, — скрестив руки на груди, спокойно заявил военный инженер.

— Так что сосредоточься на деле, а когда возня с воротами закончится, мы во всём вместе разберёмся, — заключил Истислав и покосился на ремесленников.

— Ладно… — несколько растерянно ответил Ратмир и покосился на части балки в руках харийца.

***

Ближе к вечеру башня с воротами и механизмами была полностью готова, и мастера, по логике, уже могли расходиться по домам после долгого рабочего дня. Только вот князь и харийцы всех задержали ещё на некоторое время по поводу недавнего инцидента с поломкой балки, чтобы спокойно разобраться в случившемся. Так наступал момент истины, когда предстояло наконец выяснить истинную причину произошедшего и поставить окончательную точку в этой неприятной истории.

— Прошу минуточку внимания. У наших гостей есть важное заявление! — громко объявил князь и пригласил гостей выступить коротким жестом руки.

Истислав благодарно кивнул, вышел вперёд, окинув глазами ремесленников и уверенно произнёс: — Итак, думаю, все хотели узнать истинную причину поломки одного из механизмов при запуске. Так вот, скажу сразу: в этом нет вины Ратмира ни прямо, ни косвенно

Собравшиеся озадаченно переглянулись между собой и начали тихо перешёптываться, явно не ожидая такого заявления, а потом раздался чей-то нетерпеливый голос: — А кто виноват?

— Тот, кто сделал вот эту балку, — ответил инженер и выставил вперёд на всеобщее обозрение злополучную деталь, расколотую на две части.

— Это ещё почему?! Мы делали всё точно по чертежам и указаниям! Если уж что не так, к нам какие вопросы! — скрестив руки на груди, возмутился один из плотников.

— То есть вы хотите сказать, что Ратмир виноват в выборе кем-то из плотников плохой древесины для деталей? — вскинув бровь, холодно уточнил Звенимир и окинул испытывающим взглядом ремесленников.

— При чём тут плохая древесина?! Это наверняка ошибка в расчётах нагрузки была! — с негодованием отозвался другой ремесленник и раздражённо махнул в сторону механизма.

— Именно древесина послужила причиной поломки детали при нагрузке, — спокойно заявил Истислав, после чего провёл по балке пальцами и заметил: — Взгляните сами. Если бы древесина была нормальная, то балка дала бы длинную ровную трещину вдоль волокон и держалась бы ещё какое-то время даже под нагрузкой. Здесь же совсем другая картина! Мало того, что излом рваный, так ещё и сам материал в середине рыхлый, местами потемневший и крошащийся!

— Притом явно кто-то старался это скрыть внешней обработкой! — добавил Звенимир и провел рукой по красивой оболочке бруска, которая выглядела гладкой, аккуратно обструганной и крепкой.

«Так вот в чём было дело?! Теперь всё встало на свои места! Похоже, и правда кто-то решил подорвать мой авторитет перед другими мастерами», — нахмурившись, озадаченно подумал Ратмир, стоявший рядом с Истиславом.

Плотники сразу обступили харийца и со скептицизмом принялись изучать деревянную деталь, чтобы лично убедиться в правдивости слов харийцев. Одни провели пальцами по излому, ощупывая шероховатые края трещины, и внимательно осмотрели направление волокон, пытаясь понять тайну надлома. Вторые постучали по брусу костяшками пальцев и прислушались к отклику материала — глухому звуку рыхлой сердцевины, совсем не похожему на звонкий эталон хорошего дуба. Третьи осторожно ковырнули ногтем потемневшую древесину и недовольно поморщились, когда ощутили ту самую рыхлость, хрупкость и неприятную крошку.

— Да, действительно. Хорошая балка должна была сломаться по-другому, — задумчиво протянул один из мастеров после проверки.

— Просто уму непостижимо! Какой дурак додумался использовать плохую древесину?! Даже бы подмастерье сразу заметил и отбраковал такой материал, не говоря уже об опытном плотнике! — воскликнул ещё один плотник, всплеснув руками.

— Это же ещё надо было постараться найти настолько дрянной кусок и пустить его в дело! — недовольно буркнул третий ремесленник и покачал головой.

От услышанного ремесленники бурно принялись обсуждать услышанное, периодически кидая на плотников подозрительные взгляды, пока князь не задал всех волнующий всех вопрос: — Кто делал эту деталь?

На несколько мгновений среди мастеров повисла неловкая тишина, а спустя где-то минуту из толпы вышел один из плотников и ответил, почесав затылок: — Этими балками занимался я, Богумил, Всеслав и ещё несколько мастеров на разных этапах…

— Но мы точно не виноваты! — поспешил заверить один из названных ремесленников.

— Да! Нам иногда, конечно, материал поставляют со склада с дефектами, однако точно не до такой степени! — подтвердил другой мастер.

— Тогда каким образом это могло произойти? — нахмурившись, поинтересовался Родослав.

— Ну… Чисто теоретически можно попробовать вмешаться в этап отбора и специально взять плохое дерево. Правда, это надо сильно заморочиться, так как мы, плотники, обычно не участвуем в изначальной сортировке, а лишь отбраковываем уже при обработке материал… — предположил плотник.

— Ладно, зайдём с другой стороны, — пробормотал князь и уточнил, окинув взглядом ремесленников: — Кто именно имел возможность подменить древесину? Может, кто-то слишком усердно следил за тем, чтобы другие мастера не пытались проверить качество материала конкретного бруска?

Плотники недолго посовещались, ошарашенно переглунились сделанных выводов, и все разом растерянно посмотрели на конкретного мастера, после чего послышался чей-то неуверенный голос: — Богумил, ты же занимался той деталью, а значит мог вполне использовать. Ведь тебя никто не проверял!

— Это не я, клянусь! Честно! — замахав руками, поспешил оправдаться Богумил, заметно побледневший от этих подозрений.

— А кто, если не ты?! Ну не леший же испортил эту балку! — раздражённо бросил другой мастер.

— Твердислав мог ! Он вместо меня подгонял балку под эталон чертежа и мог подменить брусок! — возразил Богумил и указал рукой на стоявшего неподалёку плотника.

Внимание тут же переключилось на другого обвиняемого, и тот под давлением множества взглядов выпалил: — Да-да, это я сделал! Я подменил хороший брусок на плохой!

— Зачем? — холодно спросил князь, чуть прищурившись.

— А разве не очевидно? Я хотел показать, какую большую ошибку ты, князь, совершил! Ну кто в здравом уме поручит заниматься новыми воротами для города зелёному юнцу и командовать нами, опытными мастерами?! — объяснил свой поступок Твердислав, кажется, совершенно не раскаиваясь.

— Ясно! Собрание окончено! Можете все расходиться, кроме Твердислава! — громко объявил Родослав и обратился к виновнику инцидента: — А с тобой, Твердислав, нам предстоит очень серьёзный разговор.

На площадке возле воротной башни, несмотря на распоряжения князя, большинство ремесленников никуда не ушли. Хотя они уже не представляли из себя единую толпу, разделившись на маленькие группки, которые тихо шушукались по поводу случившегося, иногда поглядывая на Твердислава. Похоже, эти оставшиеся мастера хотели дождаться развязки разговора между князем и виновником поломки по разнообразным причинам: из любопытства, желания узнать, какое наказание последует за столь дерзкий поступок и так далее.

В это время Ратмир стоял на месте и пытался осмыслить ситуацию, смотря на плотника, который сейчас напряжённо разговаривал с князем. Хоть юный гений с самого начала знал о рисках своего назначения, но сейчас до сих пор не мог поверить в реальность последних событий, связанных с подлогом исполнителя. В разуме никак не укладывалось, что ремесленник действительно решился поставить под угрозу общее дело, лишь чтобы насолить и подорвать авторитет изобретателя из-за недовольства, предрассудков и, возможно, уязвлённой гордости.

«Хорошо хоть на реальный саботаж решился только один ремесленник… Страшно представить, если бы таких оказалось несколько. Проект бы просто завершился провалом вопреки идеальным чертежам и хорошему руководству…» — тяжело вздохнув, мрачно подумал подросток.

— Ты в порядке? — по-отечески поинтересовался Истислав, положив руку на плечо юному гению.

— Да, всё нормально. Просто неприятно от всей этой ситуации, — честно ответил Ратмир и снова покосился в сторону Твердислава.

— Понимаю… — кивнув, протянул инженер и после короткой паузы заметил: — Только не стоит так близко к сердцу принимать всё это. Не твоя же вина, что некоторые люди порой больше думают о себе, чем об общем благе.

— Да, главное в таких ситуациях — хорошо выполнять свои задачи, несмотря на трудности. Что ты, собственно, и сделал. Это заслуживает уважения, — скрестив руки на груди, добавил Звенимир и одобрительно посмотрел на подростка.

— Возможно, вы и правы, — задумчиво отозвался Ратмир и увёл взгляд в сторону.

— Кстати, через два дня мы освободимся, и как раз можно будет закончить с твоим арбалетом и болтами. Так что не планируй ничего больше, по крайней мере на первую половину дня, — с улыбкой сообщил Истислав, чуть склонив голову набок.

— Хорошо, учту, — ответил подросток и принялся прокручивать в голове планы на ближайшие дни.

Глава 32. «Змей»

После завтрака все дети семьи Ратмира расположились в одном из уголков родового участка возле пруда и молча занимались каждый своим делом. Ратмир сидел на корнях старого дуба, прислонившись спиной к широкому стволу, и не спеша продолжал читать книгу «Тайны Мироздания. Часть 3: Подмиры», время от времени с шуршанием перелистывая плотные страницы. Милослава устроилась на удобном одеяле рядом и вышивала цветочные узоры разноцветными нитками на льняной ткани, натянутой на деревянные пяльцы. Радосвет стоял у самого водоёма на небольших мостках и кормил рыбок кусочками хлеба, с интересом наблюдая, как эти создания с аппетитом уплетали угощение.

Обстановка дышала природной безмятежностью и будто заставляла время течь медленно, позволяя вдоволь насладиться этим спокойным моментом. Небо полностью заволокла пелена серых облаков, предвещая скорую непогоду, и невольно превращала дневной свет в мягкое и приглушённое сияние, избавляя краски мира от резкой яркости. Высокие деревья с пышной кроной создавали малозаметную тень и слегка колыхались на ветру, создавая приятную мелодию шелеста листьев и тихого поскрипывания ветвей. Пруд выглядел как большое зеркало, отражая окружающее пространство, и украшался разнообразными растениями: белыми кувшинками и стрелолистами на воде, а по берегам густыми зарослями рогоза, пушистой осоки и полевыми цветами.

Разнообразные создания оживляли эти места своим присутствием, наполняя звуками, движением и естественной красотой. Уточки лениво плавали на пруду по хаотичной траектории, покачиваясь на небольших волнах, и негромко крякали, будто что-то бурно обсуждали между собой. Изящные лебеди парочками грациозно скользили по водной глади, оставляя расходящиеся дорожки, и частенько издавали необычные выкрики — трубные, протяжные и довольно громкие. Пёстрые бабочки элегантно порхали в воздухе, хвастаясь замысловатыми рисунками своих крыльев, и изредка садились на соцветия растения, чтобы собрать хоботком пыльцу и нектар. Тут и там стремительно носились стрекозы, гоняясь за мелкими насекомыми, и порой на несколько секунд замирали на одном месте, поблёскивая зелёно-синими переливами. В ветвях деревьев и кустарников прятались мелкие птицы и невольно выдавали своё присутствие лишь мелодичными трелями, тихим щебетом и лёгкими шорохами. Зелёные лягушки сидели на берегу и на водяных лилиях и громко квакали, надувая горловые мешки, а также периодически радостно плюхались в пруд с плеском, исчезая где-то на глубине.

Вдруг Милослава оторвалась от своего занятия и обратилась к старшему брату: — Как там у тебя дела с харийцами? Они ещё не решили как-то помочь... эм... с твоей проблемой?

Ратмир быстро отвлёкся от книги и ответил, тяжело вздохнув: — Сложно сказать. Как бы я добился сотрудничества, пока они здесь. В остальном же ещё ничего не ясно…

— Странно, почему харийцы до сих пор не захотели более серьёзно поучаствовать в твоей судьбе. Давно бы уже обучили тебя всяким премудростям науки и наконец официально признали тебя учёным, — с лёгким недовольством заметила девочка.

— К сожалению, тут всё не так просто… — покачав головой, произнёс подросток и на некоторое время задумался, уведя взгляд куда-то в сторону, а затем после короткой паузы добавил: — Впрочем, сейчас у меня вроде бы есть хороший шанс изменить своё положение. Испытания я, кажется, прошёл, и теперь осталось лишь ждать, пока харийцы определятся, что со мной делать. Хотя, опять-таки, утверждать точно ничего нельзя…

— Что ж, думаю, всё сложится как надо! — заверила девочка и мягко положила руку на плечо брату.

— Может быть, да, а может, нет… — пожав плечами, пробормотал юный гений.

— Ох, опять ты за своё! Может, хватит постоянно ожидать чего-то плохого? Хоть раз расслабься и просто поверь, что всё будет хорошо! — с упрёком воскликнула Милослава, всплеснув руками.

— Ты же прекрасно знаешь, к сожалению, не могу я так без точных сведений, — спокойно ответил Ратмир.

— Да уж, тяжелый случай, — хмыкнув, с улыбкой отозвалась сестра и вернулась к вышиванию.

Ратмир же снова погрузился в книгу, как вдруг в этот спокойный уголок родового участка пришёл несколько смурной князь, и все дети тут же отреагировали, но по-разному. Подросток и Милослава оторвались от своих дел, неторопливо подняв голову, и вопросительно взглянули на мужчину, гадая причину прихода сюда в начале дня. В то время как Радосвет быстро сбежал с мостков и сразу кинулся навстречу отцу, словно хотел немедленно чем-то поделиться, сияя от переполнявших эмоций.

Когда мальчик оказался рядом с Родославом, тут же протараторил, оживлённо жестикулируя: — Отец, представляешь, там в пруду я видел вот такую рыбу! Клянусь, она была почти с мою руку, а может даже больше!

— Хорошо-хорошо, за обедом расскажешь всё. А сейчас извини, мне надо поговорить с Ратмиром, — мягко произнёс князь, похлопав по плечу ребёнка, и посмотрел на изобретателя.

— Ладно, как скажешь, — поникнув, отозвался Радосвет и нехотя отошёл в сторону.

Князь незамедлительно приблизился к старшему сыну и серьёзным тоном спросил: — Ратмир, ты не сильно занят?

— Ну так, не очень, — ответил подросток и аккуратно положил закладку между страницами книги, уже чувствуя, что сейчас дочитать не получится.

— Тогда пошли в дом. Мне надо кое-что с тобой обсудить, — сказал Родослав и кивнул в сторону терема.

— Хорошо, пошли, — захлопнув фолиант, согласился юный гений и поднялся с корней дерева.

Ратмир с отцом молча и торопливо отправился в дом, находясь некоторое время под растерянными взглядами оставшихся на месте Радосвета и Милославы. Каждый шаг обоих выдавал неестественную напряженность и лёгкую тревогу в преддверии наверняка очень важного и непростого разговора. Притом главным источником этих неприятных ощущений был именно князь, а подросток скорее считывал состояние отца по едва заметным мелочам в поведении и невольно отражал это.

Вскоре изобретатель не выдержал и поинтересовался, не дождавшись захода в здание: — Так о чём ты хочешь поговорить?

— Понимаешь, к несчастью события после кражи страницы приняли худший оборот — змея всё-таки смогли разбудить. Теперь где это существо и что собирается делать, никто не знает, хотя, сам понимаешь, ничего хорошего ждать не стоит, — мрачно пояснил князь, чуть замедлив шаг.

— Но, надеюсь, вы же нашли способ остановить это существо? — с робкой надеждой спросил юный гений.

— К сожалению, нет. Хотя, поверь, мы очень старались вместе с харийцами, — покачав головой, ответил Родослав и тяжело вздохнул.

— И что теперь? — нахмурившись, поинтересовался озадаченный Ратмир.

— Вот это я и хотел с тобой обсудить, — произнёс мужчина и с какой-то растерянностью посмотрел на сына.

— Со мной? Разве я могу чем-то помочь? — с недоумением спросил подросток, подняв брови.

— Честно говоря, не знаю, но, надеюсь, твой гениальный ум подскажет решение проблемы. Всё равно я сейчас не представляю, что делать, кроме как не распространять панику, чувствуя неприятное бессилие, — остановившись, признался Родослав и опустил голову, признавая собственное бессилие перед происходящим.

— Ладно, я попробую чем-то помочь, если ты мне предоставишь всю информацию, — согласился юный гений, однако чувствовал, что вряд ли сможет найти решение такой серьёзной проблемы.

Через некоторое время отец с сыном вошли в кабинет князя, чтобы точно бы никто не помешал разговору, где убранство отличалось сдержанностью, но не без особого шарма. Деревянный потолок тёмного оттенка выглядел простовато, совершенно лишённый изысканных деталей, и привлекал внимания лишь коваными люстрами с изогнутыми держателями под свечи на тяжёлых цепях. Стены украшались пижемской росписью — выполненной в спокойных природных тонах, отражавшей многовековые традиции и изображавшей сцены из истории Белоозера. Отполированный пол состоял из аккуратно подогнанных досок и красовался необычным рисунком из замысловатых узоров, мягко блестя на свету золотистым лаком. Арочные окна немаленького размера с резными рамами виднелись только на одной стороне и служили единственным источником света в дневное время, пропуская сейчас приглушённое сияние солнца.

Мебель здесь смотрелась весьма основательно и подчёркивала строгую продуманность и деловой характер помещения. С двух сторон от входа тянулись массивные шкафы из тёмного дерева и под завязку были забиты книгами, свёрнутыми в трубочку картами и важными бумагами. В центре помещения возвышался круглый стол с массивной ножкой-опорой и предоставлял объёмную карту Белоозера с небольшими фигурками живых существ. Напольные светильники тёплого янтарного оттенка находились по всему периметру и источали приятный запах пчелиного воска с медовыми и цветочными нотками. В самом дальнем углу возле окон располагался письменный стол из дуба и размещал на себе канцелярские принадлежности вместе с кучей писем, а рядом высокий стул с мягкой обивкой и удобными изгибами.

Вскоре Родослав и подросток подошли к столу и продолжили разговор по поводу случившегося, но более основательно и детально. Сначала князь долго рассказывал обо всём, что на данный момент известно о ситуации, периодически показывая письма от других князей, а мастер внимательно слушал, иногда кивая в знак понимания, и иногда уточнял детали. Потом уже последовало обсуждение разнообразных идей по устранению угрозы, исходящей от пробуждения велесова змея, и постоянно отметали одну за другой по разным причинам.

Через некоторое время, когда в очередной раз не получилось прийти к маломайскому решению проблемы, Ратмир тяжело вздохнул и взялся за подведение итогов, почесав затылок: — Так, в сухом остатке, что мы имеем. Во-первых, о самом змее известно очень много, только нам, к сожалению, это никак не поможет. Во-вторых, единственное оружие против существа — артефакты Перуна — бесполезно использовать людям в данном случае. В-третьих, местонахождение змея после пробуждения нам неизвестно. В-четвертых, информация, как усыпили и пробудили создания, у нас есть, но как-то воспользоваться ею, чтобы без потерь выйти из сложившейся ситуации, мы не в состоянии. В-пятых, управлять чудовищем невозможно, если ты не сам Велес, что уже доказали злоумышленники, когда пытались подчинить чудовище разными способами и потерпели неудачу.

— Именно так, — кивнув, подтвердил князь и нахмурился.

— Что ж, извини, но я не могу тут больше ни за что зацепиться. Кажется, мы уже обсудили все возможные пути выхода из сложившейся ситуации, даже самые безумные, но, как видишь, ни к чему не пришли, — озвучил неутешительный приговор юный гений и опустил голову от бессилия.

— Ничего, я особо и не надеялся. Так, скорее, хватался за соломинку, — спокойно ответил Родослав и похлопал сына по плечу, стараясь чуть подбодрить.

— Если бы боги только могли вмешаться… Ведь только они могут всё исправить… — сокрушённо вздохнув, задумчиво протянул изобретатель.

Внезапно за окном раздалось громкое и пронзительное ржание, что сразу привлекло внимание отца с сыном из-за необычности тона звука. Князь и мастер удивленно переглянулись и разом устремили взгляды в окно, а потом на лицах ещё добавились настороженность и лёгкое недоумение от увиденного. Разумеется, там через стекло просматривался именно жеребец, но только не такой, которого ожидали увидеть, — ни один из привычных животных из какой-нибудь ближайшей конюшни или скажем диких.

«Невероятно! Как такое может быть?» — ошарашенно подумал юный гений, во все глаза смотря на необычного гостя.

***

Ржание повторилось несколько раз ещё громче и уже звучало как настойчивое требование подойти. Тогда князь и подросток вышли из невольного ступора от невероятности происходящего и незамедлительно направились во двор, чтобы выяснить всё как следует. Они быстро вышли из кабинета, преодолели коридор второго этажа, спустились по лестнице на первый, минули зал и ещё одно помещение, а потом наконец оказались на месте.

Посреди двора возле векового дуба стоял невероятной красоты конь и стучал копытом об землю от нетерпения. Зелёные глаза сияли, словно большие изумруды, завораживая своей неестественностью, и излучали какую-то загадочную тайну, мудрую разумность и величественную силу. Белые грива, хвост и пушистые щётки чуть развивались на ветру и резко контрастировали с чёрной шерстью тела, словно свежевыпавший снег на фоне тёмной ночи. Серебряные копыта поблёскивали в дневном свете при малейшем движении грациозных ног и издавали чистый звон металла при лёгком касании об твёрдую поверхность. Во лбу проступал витой рог платинового оттенка, изредка озаряясь волшебными искорками, и недвусмысленно намекал на обладание этим созданием могущественной магией.

Как только отец с сыном зашли во двор, жеребец сразу сделал несколько уверенных шагов навстречу и остановился совсем рядом с подростком. После этого конь осмотрел оценивающим взглядом с ног до головы мастера, будто проверял что-то, заставив объект своего изучения замереть на месте. Теперь стало очевидно: существо пришло именно к Ратмиру, полностью игнорируя присутствие князя, но пока причина столь неожиданного визита оставалась весьма туманной.

Наконец единорог посмотрел на изобретателя выразительным взглядом, и в голове Ратмир услышал спокойный голос: — Меня прислал Велес. Идём со мной, если хочешь остановить пробудившегося змея.

— А ты уверен, что для этого тебе нужен именно я? — растерянно поинтересовался мастер.

— Я бы к тебе не пришёл, если бы мне нужен был кто-то другой. Верно? — с лёгким раздражением ответил конь, стукнув копытом об землю.

— Ладно... — задумчиво протянул подросток и в смятении посмотрел на отца, не зная, как поступить.

— Что он сказал? — с любопытством спросил Родослав, кажется, не слышавший ничего сказанного волшебным существом.

— Говорит, что я должен идти с ним, чтобы остановить змея, — пояснил юный гений, проведя рукой по затылку.

— Тогда ступай. Хуже всё равно уже не будет, а так хоть появится шанс на благополучный исход. Наверняка же единорог знает, что делать, — без тени сомнения решил князь и с надеждой посмотрел на единорога.

— Хорошо — смиренно вздохнув, согласился изобретатель и отдал книгу отцу, которую всё это время таскал в руках.

Конь чуть развернулся и опустился на передние ноги, чтобы подросток легко мог забраться на спину, а затем повелел: — Залезай быстрее. У нас не так много времени!

Ратмир быстро запрыгнул на жеребца и с волнением спросил, ухватившись за мощную шею: — Мы надолго?

Создание плавно выпрямилось и в голове юного гения прозвучал спокойный ответ: — Всё зависит только от тебя.

Спустя буквально мгновения магический конь резко оттолкнулся от земли и поскакал прямо по воздуху наверх мощными рывками. Тут же земля быстро стала удаляться с высокой скоростью всё дальше и дальше, а силуэты построек, людей и природных объектов уменьшались и размывались, превращая в едва узнаваемые точки. В этот момент казалось, будто существо поднималось по невидимой горе, уверенно отталкиваясь копытами от самой пустоты, но в то же время сохранялось странное ощущение полёта.

Вскоре незримая дорога выровнялась, и единорог стремительно понёс седока по небу в неизвестном направлении — незабываемое ощущение. Под скакуном мелькали поселения, нити дорог, густые леса, высокие горы, разнообразные водоёмы, широкие поля и цветочные луга, шустро сменяя друг друга. Порывистый ветер стремглав со свистом проносился мимо, взъерошивая волосы и гриву, и обдувал холодом со всех сторон, будто пытался изучить незванных гостей в воздушном царстве. Завеса облаков над головой подростка находилась настолько близко, что казалось, без труда можно было дотянуться рукой до мягких клубящихся краёв и коснуться, чтобы ощутить влажность.

«Поразительно! Это даже лучше, чем я мог себе представить! Пусть, конечно, мы не совсем, но очень близко по ощущениям!» — с детским восторгом подумал Ратмир, наслаждавшийся каждой секундой невероятного полёта, совсем не обращая на непривычно низкую температуру, и закрыл глаза, полностью отдаваясь приятному ощущению свободы.

Где-то через несколько минут мастер вернулся в суровую реальность из захватывающего ощущения высоты, когда внезапно осознал всю неопределённость происходящего. Сейчас волшебный конь нёс неизвестно куда, ничего толком не объяснив, а самое главное — до сих пор оставалось непонятно, каким образом остановить пробудившегося змея. Это совсем не устраивало юного гения, поэтому надо было хоть немного прояснить ситуацию и точно понять, во что оказался невольно втянут, пока ещё есть такая возможность.

— Так ты можешь объяснить, как нам остановить змея? — громко спросил, старясь перекричать ветер.

— Не нам, а тебе. Я лишь сопровождающий, который должен доставить до места, дать инструкции и обеспечить безопасность. Дальше уже будет дело за тобой, — заметил волшебный конь, чуть дёрнув ушами.

— В смысле?! То есть я, по-твоему, один должен остановить змея? Но как? — совсем растерялся юный гений и крепче ухватился за гриву.

— Не волнуйся, как прибудем к змею, я расскажу, что делать, — спокойно ответил скакун.

— К змею? Мы сейчас сразу к нему едем? — опешил озадаченный Ратмир, ощутив неприятную волну беспокойства из-за неопределённости ситуации.

— А зачем тянуть? У нас для всё уже есть. Тем более чем быстрее мы покончим с этим всем, тем меньше змей натворит разрушений, — невозмутимо произнёс единорог и заметно ускорился.

«Что-то вопросов стало больше, чем ответов… Вот как я смогу остановить змея без посторонней помощи, какого-то ясного плана и, в конце концов, оружия? Почему единорог не хочет прямо рассказывать о своём замысле? Почему именно меня он решил подвести под это дело?» — нахмурившись, с тревогой размышлял мастер и посмотрел вперед, будто там хотел увидеть то, что преподнесёт судьба в ближайшем будущем.

Через некоторое время конь остановился и предупредил, взглянув вниз: — Мы на месте. Змей там, внизу. Сейчас подойдём поближе и изучим обстановку, а потом будем действовать. Так что готовься.

Ратмир устремил глаза в ту же сторону, но особо ничего не увидел, кроме какого-то смутного движения внизу и неестественных вспышек молний без дождя, и с некоторым сомнением уточнил: — А ты уверен, что мы там, где нужно?

— Уверен! Я чувствую присутствие змея, — ответил настороженный единорог, напряжённо дёрнув хвостом.

Спустя мгновение скакун слегка наклонил голову вперёд, и из рога засочились яркие нити магии изумрудного цвета, искрясь мягким сиянием. Они расползались едва заметными ручейками в разные стороны и на определённом расстоянии стали сливаться в единую структуру, переплетаясь между собой. Так постепенно вокруг всадника с конём образовывался сферический купол, который по мере накопления энергии утолщался, надёжно ограждая от любой опасности извне.

«Похоже, внизу небезопасно…» — промелькнула тревожная мысль в голове юного гения.

Когда волшебный шар приобрёл законченный вид, единорог медленно начал опускаться вниз по спиральному пути. По мере приближения подросток наконец смог увидеть происходящее внизу и оценить обстановку, которая оказалась несколько лучше, чем изначально предполагалось утром, но легко могла измениться в любой момент в худшую сторону. Там среди изрытой земли, развороченных камней и сломанных деревьев метался огромный змей и пытался атаковать диковинного пегаса, а тот в свою очередь уворачивался и защищался как мог.

«Змей выглядит ещё устрашающе, чем на иллюстрациях в книгах», — отметил про себя Ратмир, изучая глазами каждую деталь этого существа, и обеспокоенно подумал, нервно сглотнув слюну: «Не представляю, как такую махину в принципе можно остановить!»

Создание имело не только весьма грозный вид, но и было поистине чудовищных размеров, вселяя первобытный страх одним своим присутствием. Голова с массивной пастью, полной острых зубов в несколько рядов, напоминала драконью и заканчивалась своеобразной короной костяных наростов, расходившихся назад неровными выступами. Глаза коричневого оттенка с узкими вертикальными зрачками смотрели лишь на жертву, не замечая ничего вокруг, и сверкали хищной яростью и какой-то ненавистью к данной добыче. Длинное и толстое тело-хвост покрывалось чешуйками грязно-болотного цвета вместе с шиповыми наростами и прятало под природной бронёй мощный набор мышц. Перепончатые крылья небольшого размера, как ни странно, без труда поднимали в воздух своего обладателя при необходимости и сразу складывались, как только существо скрывалось в почве.

Юный гений с усилием оторвал взгляд от змея и посмотрел на другого участника битвы, после чего предположил: «А это, видимо, страж, который раньше охранял змея».

Необычная внешность, да и поведение пегаса явно намекали на тесную связь с Перуном и грозовой стихией. Суровые глаза будто пропитались серебристыми молниями и ярко сверкали голубовато-белым светом, отражая скрытую силу и непоколебимую волю своего создателя. Изящное тело окутывалось светло-серой шерстью, словно конь был соткан из дождевых туч, и мягко сверкала крошечными огоньками, переливаясь при каждом движении. Белые грива и хвост изредка озарялись всполохами электрических разрядов и смотрелись особенно выразительно, свободно развеваясь в ветренных потоках длинными прядями. Из-под золотых копыт время от времени вылетали сверкающие искры и короткими россыпями разлетались в стороны, оставляя чёрные следы на поверхностях, которые касались. Большие крылья с пушистыми перьями стремительно рассекали воздух и образовывали настоящие вихри, подбрасывая мелкие предметы на долю секунды вверх.

Вскоре единорог остановился на более-менее безопасном расстоянии от битвы, в которой никто не одерживал верх. Змей с грохотом вонзался в почву на несколько секунд и потом внезапно вырывался оттуда на добычу, щёлкая мощными челюстями постоянно где-то рядом с пегасом, а потом снова устремлялся вглубь земли. В то время конь Перуна скорее старался удержать чудовище на месте, специально привлекая к себе внимание: резко маневрировал в воздухе, эпизодически посылал сильные разряды молний и не улетал далеко.

— И что теперь? — с волнением обратился к сопровождающему Ратмир, не отводя взгляда от ужасающей картины.

— Я поднесу тебя как можно ближе, и ты громко прикажешь змею остановиться, — разъяснил чёрный конь, тоже наблюдавший за происходящим.

— Что?! — воскликнул подросток, не веря собственным ушам, и с недоумением посмотрел на зеленоглазого скакуна.

— Я разве неясно выразился? — повернув голову к подростку, раздражённо спросил единорог.

— Да нет… Просто с чего ты взял, что змей меня послушается?! — растерянно произнёс мастер и боязливо устремил взгляд на громадного змея.

— Ох, как же с тобой тяжело… — покачав головой, протянул конь Велеса и после короткой паузы настойчиво потребовал, топнув ногой: — Хватит препираний! Живо делай, как я сказал! Иначе мы не обойдёмся в этой ситуации малой кровью!

— Ладно, как скажешь, — обречённо вздохнув, согласился изобретатель и нервно сжал гриву в руках.

***

Единорог понёс своего седока к змею и вскоре оказался в самой гуще событий, практически вплотную подойдя к сражавшимся. Только, разумеется, сразу выполнить задуманное не получилось — надо было выждать удачный момент, так как существо практически постоянно пропадало где-то под землёй и выходило на поверхность лишь для очередной атаки. В итоге юный гений и единорог довольно долго маневрировали между разнообразными препятствиями под защитой волшебного купола и старались не попасть под хаотичные разрушения: провалы земли, разлетающиеся камни или сломанные деревья.

Наконец конь Велеса подгадал момент и приземлился прямо перед огромным созданием, которое как раз стремительно вылезало из земли, и скомандовал: — Сейчас!

В этот момент Ратмир ощущал, как бешено колотится сердце в груди от осознания того, что если он сейчас крикнет и ничего не произойдёт, то лишь навлечёт это чудовище на себя. Правда сейчас не было места ни сомнениям, ни страху, ни тем более долгим раздумьям — ситуация требовала немедленных действий от мастера. Причина тут крылась не столько в том, что второго шанса могло уже не представиться, сколько в совести подростка, которая не позволяла не попробовать остановить Змея, пусть и таким безумным способом.

Собрав всю свою решимость, юный гений глубоко вдохнул и как можно громче приказал, особо не надеясь на успех: — Немедленно остановись!

После этих слов случилось нечто невероятное, и ситуация кардинально изменилась, приняв совершенно неожиданный оборот для подростка. Змей оставил пегаса в покое и послушно замер, а потом буквально навис над черным жеребцом с седоком, обдувая тёплым дыханием, и несколько удивлённо посмотрел на изобретателя. Причём создание вовсе не собиралось нападать или причинять какой-то вред — скорее, ожидало дальнейших указаний, внимательно следя за подростком.

«Что?! Он действительно послушался?! Но почему?!» — ошеломлённо подумал юный гений, уставившись на уже не такое страшное существо огромных размеров.

В то время конь Перуна завис в воздухе где-то на минуту, махая крыльями, и оценивающе следил за происходящим. Когда же грозовое создание окончательно осознало, что змей укрощён и больше не представляет угрозы, то сразу опустилось на землю и продолжило с напряжением следить за обстановкой. Хоть вроде бы всё разрешилось, но страж не спешил ослаблять бдительность, ведь ситуация могла измениться в любой момент в худшую сторону, и придётся снова отвлекать чудовище на себя.

— Отлично! Теперь слезай с меня и погоди минутку — мне надо тебе кое-что дать, — обратился к юному гению единорог, встряхнув головой, и снял защитное поле.

— Как скажешь, — уже не посмев больше спорить, отозвался Ратмир и соскользнул с чёрного коня.

Тогда волшебный скакун снова воспользовался своим рогом и откуда-то переместил диковинной ларец средних размеров, направив магический поток перед собой. Изящный корпус открывал взору природные узоры чёрного агата и небольшие гроты с белыми кристаллами и переливался на свету причудливыми отблесками. Серебристая обивка тянулась по краям, украшаясь ровными рядами изумрудами круглой огранки вместе с орнаментом, и плавно переходила внизу в изогнутые ножки. Благодаря приоткрытой крышке округлой формы с удобной ручкой проглядывалась внутренняя часть, обитая фиолетовым бархатом, в глубине которого мягко мерцали всполохи магии. Замочек-защёлка с загадочными символами имел весьма причудливую форму и красовался на передней стороне, создавая обманчивое впечатление, что сундучок очень легко открыть.

— Возьми ларец и поставь его на землю чуть в стороне. Потом мысленно пожелай, чтобы он открылся и увеличился примерно до десяти саженей. Затем прикажи змею войти в сундук и там заснуть, — дал следующие инструкции единорог и внимательно посмотрел на подростка, чтобы убедиться, что тот всё понял.

Мастер быстро выполнил указания, касающиеся самого ларца, оценивающе посмотрел на увеличившуюся в размерах вещицу и с некоторым сомнением уточнил, почесав затылок: — А разве змей поместится в ларец?

— Конечно! Это же волшебный ларец, внутри которого скрывается бесконечное пространство, в которое можно, к слову, войти, если нужно! То есть внутри можно хранить что угодно и даже поместить кого-то. Главное сделать так, чтобы это нечто без проблем прошло через раскрытый ларец, — фыркнув, спокойно объяснил конь Велеса.

— Ясно... — задумчиво протянул подросток и с изумлением покосился на волшебный сундучок.

Спустя пару секунд изобретатель сделал остальную часть распоряжений своего сопровождающего и отошёл на безопасное расстояние от того, что должно было произойти дальше. Тогда змей взмыл в воздух и послушно устремился в сундук, пока полностью не скрылся где-то в недрах бездонной вещицы, а дальше, скорее всего, там, как и велено, уснул, и ларчик закрылся. Теперь змей больше не угрожал Дивноземью неимоверными разрушениями и, конечно, многочисленными жертвами среди живых существ, поэтому можно было наконец полностью расслабиться.

— Ну что ж, как видишь, проблема со змеем полностью решена. Стоило ли так сильно беспокоиться, — стукнув копытом о землю, заметил чёрный конь и недовольно фыркнул.

— Если бы ты мне сразу всё объяснил, то всё прошло бы куда спокойнее, — улыбнувшись, ответил Ратмир.

— Ладно, проехали… Теперь пожелай сундуку закрыться и уменьшиться до размера ладони. После можешь забирать сундук себе — такова воля Велеса, — произнёс чёрный жеребец и добавил, кивнув головой на волшебный предмет: — Кстати, ларец подчиняется лишь тебе, и чужие даже забрать его не смогут. Ещё по желанию или приказу он может не только менять размер, но и оживать, изменять вид внутреннего пространства и возвращать нужные тебе вещи.

Юный гений кивнул в знак понимания и сделал, как велел единорог, а затем положил ларчик в карман и подумал: «Удивительно. Я даже предположить не мог, что ситуация разрешится таким необычным образом…»

Внезапно где-то совсем рядом с оглушительным треском ударила ослепительная молния, и из вспышки появилась молодая девушка весьма грозного вида с бледно-белой кожей. Серебристые волосы соединились сзади в туго переплетённой косе и сверкали холодными переливами электрических разрядов. Лицо с чёткими чертами выражало полную боевую готовность и суровую решимость, особенно это отражали глаза светло-индигового оттенка и чуть сдвинутые к переносице брови. Силуэт облачался в снаряжение лёгкого типа, украшенное золотыми молниями: тонкая кольчуга и доспехи плотно облегали тело, на голове покоился боевой шлем с вытянутым гребнем, а рука крепко сжимала копьё, по которому пробегали едва заметные всполохи грозы.

Новоприбывшая внимательно осмотрела пространство вокруг, задерживая взгляд чуть дольше на следах сражения и пегасе, и потом объявила: — Я Гроздана, дочь Перуна. Меня прислали, чтобы снова победить Змея. Где он?

— Боюсь, ты опоздала. Угроза уже устранена, — разведя руками, с неловкой улыбкой ответил Ратмир.

— Что?! Какого лешего?! Кем?! — резко бросила Гроздана, и от возмущения в её глазах на мгновение вспыхнула сеть молний.

— Эм… Ну… Мной, — заметно смутившись, робко отозвался юный гений и с ноги на ногу, после чего вытащил из кармана ларчик и добавил: — Теперь змей вот в этом ларце и никому не сможет навредить.

— А ты кто такой? — с подозрением взглянув на подростка, спросила воительница и прищурилась.

— Меня зовут Ратмир. Я родом из поселения людей Белоозера, — представился мастер и спрятал обратно волшебный сундучок.

— Смертный, что ли? Странно… Как ты мог остановить Змея? — нахмурившись, задумчиво протянула девушка.

— Сам не знаю. Я лишь выполнял инструкции коня Велеса, — пожав плечами, заметил Ратмир, который сам до сих пор не верил в случившееся.

— Опять эти хитроумные штучки Велеса… — взглянув на чёрного жеребца, недовольно пробормотала Гроздана и после короткой паузы решила: — Ладно. Тогда придётся разбираться со стражем и оружием, которое так долго удерживало змея.

Гроздана направилась к коню Велеса что-то бурча себе по нос, а в это время единорог топнул копытом и обратился к изобретателю: — Думаю пора тебя отнести домой. Садись и поехали.

— Да, конечно, — согласился подросток, всё ещё наблюдавший за воительницей, которая уже уселась на пегаса и стремительно уносилась вдаль, быстро растворяясь за нишей облаков.

Единорог опустился на передние ноги, и Ратмир снова забрался на спину животного, после чего скакун резко выпрямился и отправился вместе с седоком в Белоозеро. В этот раз дорога казалась более долгой — то ли из-за более спокойного темпа гарцевания жеребца, то ли из-за послевкусия произошедшего. Впрочем, как и прежде, скорость оставалась поразительной, и окружающие пейзажи стремительно сменяли друг друга, сливаясь в непрерывный поток.

Всю дорогу в голове юного гения роились, словно пчёлы в улье, разнообразные мысли по поводу всего случившегося, не давая ни минуты покоя. Главным образом мастер пытался понять, почему Велес послал волшебного коня именно к нему с конкретными инструкциями, которые явно гарантировали нужный результат лишь при правильном исполнителе. По сути, при таких условиях выбор должен был пасть на кого-то с божественной кровью, но никак не на обычного человека, не обладающего ни магией, ни особыми силами, ни сокровенными знаниями. Это и сбивало с толку, заставляя юного гения снова и снова прокручивать последние события в памяти, чтобы отыскать какую-то зацепку, дающую разумное объяснение странному стечению обстоятельств.

Наконец мастер решил задать волнующий его вопрос своему сопровождающему: — Скажи, а почему Велес послал тебя именно за мной?

— Извини, но этого я не могу тебе сказать. Со временем сам всё узнаешь, — спокойно ответил единорог.

— Но почему? Неужели так сложно объяснить всё? — в недоумении возмутился Ратмир, устав от постоянной неопределённости и загадок.

— Есть вещи, которые нельзя рассказывать раньше времени. Так что наберись терпения, — невозмутимо произнёс жеребец.

Ближе к вечеру волшебный конь довёз подростка прямо до дома, остановившись прямо перед крыльцом, и Ратмир незамедлительно спустился со спины животного на землю. В этот момент подросток был несказанно рад возвращению после столь неожиданного приключения, полного опасностей, волнения и по-настоящему невероятных событий. Впрочем, в то же время подросток несколько жалел, что путешествие так быстро закончилось и больше не ощутить то незабываемое чувство скакания по небесному пути, подаренное единорогом.

— Ну что ж, настало время прощаться, — со вздохом заметил изобретатель и взглянул на родной терем.

— Да, но прежде я хочу ещё кое-что тебе дать. Выстави, пожалуйста, любую руку перед собой, — произнёс жеребец, и на конце рога уже заискрилась магия.

Юный гений выполнил указание, и скакун начал наколдовывать на среднем пальце руки подростка элегантное кольцо, материлизуя из полупрозрачных лент магии. Платиновая основа выглядела безупречно отполированной, отливая холодным блеском, и отражала окружающее пространство с нереальной чёткостью, словно внутри скрывался целый мир зазеркалья. Изумруд квадратной формы огранки переливался насыщенными оттенками зелёных растений и в своей глубине таил искрящиеся крупинки магии, казалось, храня в себе какой-то секрет. Поверхность испещряли мерцающие узоры, которые переплетались между собой, образуя сложный рисунок, и походили на некие вены, пульсирующие неизвестной силой.

Закончив, конь выпрямился и сказал, оценивая реакцию собеседника: — С помощью этого кольца ты можешь вызвать меня в любое время, если провернёшь его три раза вокруг пальца. Только прошу, не зови по пустякам, а лишь в случае реальной необходимости.

— Благодарю за подарок, — с искренней признательностью отозвался, рассматривая удивительную вещицу.

— А теперь прощай. Думаю, ещё увидимся, — стукнув о землю копытом, сказал единорог и в следующее мгновение исчез, воспользовавшись своей магией.

Глава 33. «Важное известие»

Сегодня после обеда Ратмиру необходимо было пойти в библиотеку на очередное занятие со своим учителем. Естественно, ввиду этого утром ученик тщательно подготавливался к данному событию, стараясь предусмотреть абсолютно всё, хотя точно и не знал как именно пройдёт «урок». В итоге подросток ходил из одной части своей комнаты в другую и шустренько собирал вещи, которые могли бы пригодится на встрече в библиотеке, периодически останавливаясь на короткие раздумья.

«Интересно, что сегодня для меня подготовил Ведислав Путимирович?» — с предвкушением подумал изобретатель, на секунду замерев.

Где-то через пятнадцать минут в потёртой сумке, вынутой недавно из шкафа, оказались разнообразные предметы. Заточенные карандаши разместились в кармашках ровными рядами с идеально выверенными промежутками и лежали строго параллельно друг другу, рассортировавшись по толщине грифеля и длине. Небольшая стопка чистой бумаги бережно сложилась в отдельный отсек и зафиксировалась тонким кожаным ремешком с латунной пряжкой, оберегаясь от нежелательных помятостей. В свободной зоне покоился дневник мастера в плотном переплёте, где на скорую руку где-то вне дома записывались важные мысли, идеи и наблюдения.

Изобретатель положил сумку на стол и задумался над тем, всё ли взял, невольно осматривая пространство комнаты. Цепкий взгляд подростка скользил от одного уголка помещения к другому, задерживаясь на привычных предметах, пока самопроизвольно не задержался на чёрном коте, дремавшем на своём любимом месте. Вид этого пушистого лентяя не мог оставить равнодушным, вот мастер не удержался от соблазна поласкать очаровательного животного и незамедлительно приблизился к креслу.

Чуть наклонившись, юный гений принялся поглаживать Медолапа, который в ответ приоткрыл глаза и сонно взглянул на того, а после снова зевнул и опять погрузился в дрёму. Сдержанная реакция кота явно говорила о том, что пушистик совсем был не против прикосновений подростка, а даже наоборот — весьма рад, не показывая никаких признаков недовольства. Это подтвердило раздавшееся спустя пару секунд громкое мурчание и принятие существом более расслабленной позы с вытянутыми лапами, делавшими молочный шаг, выпуская и пряча коготки.

В этот момент внутри Ратмира разливалось то особое умиротворение, которое могут подарить только коты. Мурлыканье услаждало слух, накатываясь ровными волнами, и заставляло забыть обо всех заботах, растворившись в сладкозвучной и убаюкивающей мелодии. Ритмичное поглаживание меха вдоль спины животного дарило непередаваемое ощущение покоя от мягкости и гладкости шерсти под ладонью, снимая любое напряжение. Сам вид пушистого существа тоже вносил свою лепту к общей гармонии, вызывая необъяснимое чувство радости и внутреннего покоя.

«Ладно, надо заняться чтением, пока есть свободное время», — со вздохом вскоре подумал мастер и с усилием оторвался от Медолапа.

Изобретатель подошёл к столу и взял книгу «Тайны Мироздания. Часть 4: Духи», после чего устроился на одном из диванчиков под окном и не сспеша погрузился в текст, который начинался так: «Думаю, все мы с самого раннего детства знаем о существовании духов. Хотя далеко не каждому доводилось увидеть даже одного из них воочию, ведь эти создания остаются невидимыми для человеческого глаза, если только сами не пожелают показаться. Впрочем, это вовсе не значит, что они не влияют на нашу жизнь, пусть порой и скрытно. Так, духи могут вредить, помогать или просто подшучивать от скуки над людьми…».

«Хорошо, что я могу видеть духов даже в скрытом обличии», — хмыкнув, подумал Ратмир и вспомнил несколько случайных встреч с духами, в том числе с матохой.

Дальше автор рассказывал о классификации этих созданий: «В основном духи делятся на добрых, злых и тех, кто действуют по-разному в зависимости от ситуации. К первым относятся: домовые, берегини, овинники, запечники и многие другие. Ко вторым — полудницы, болотные кикиморы, лихо, анчутки, злыдни и прочие. К третьим — водяной, леший, полевик, боровик и так далее».

«Эта информация, конечно, для меня не новая, ну да ладно», — хмыкнув, отметил про себя юный гений и продолжил изучение страницы.

Теперь повествование в книге переходило к описанию самой сущности духов: «Природа этих существ до сих пор остаётся для нас загадкой, однако кое-что мы всё же знаем. Они практически всегда связаны с конкретным местом, которое, собственно, и служит им домом. У духов есть своя иерархия: например, лешему подчиняются кустич, листич или листовик, корневик, травник и стебловик. Появляются совершенно по-разному, всё зависит от вида: так, домовым становится основатель рода или первый хозяин жилища после своей смерти... Чаще всего только от действий человека зависит, как поведёт себя дух при встрече…».

— Как любопытно… — задумчиво пробормотал подросток и аккуратно перевернул страницу книги.

В заключительной части главы подводились основные выводы: «Стоит помнить, что, хотим мы этого или нет, но духи являются важной и неотъемлемой частью нашего мира. Они, как и все создания, часть великого замысла мироздания и призваны поддерживать баланс света и тьмы. Так что нам лишь остаётся научиться взаимодействовать с такими созданиями без вреда для себя и всегда относится к ним с уважением, даже к злым».

«Как и все существа в этом мире», — хмыкнув, подумал изобретатель и невольно кивнул в согласии с автором.

Следующие главы уже подробно описывали каждый вид духов, уйдя от общих рассуждений к конкретике. На страницах можно было найти много полезной информации: происхождение, внешний облик, места обитания, особенности, как себя вести при встрече и прочее. Причём каждый раздел сопровождался изящными красочными иллюстрациями, которые не только служили отличным дополнением к тексту, но и помогали читателю наглядно представить описываемые факты.

При чтении подросток мысленно отмечал для себя важные и ранее неизвестные детали про духов, стараясь запечатлеть их надолго в памяти. От злых духов, как оказалось, существуют разные способы защиты, в основном всевозможные обереги: резные знаки, вышитые символы, травяные связки и небольшие амулеты. Тесно связанные с природой существа всегда будут благосклонны к человеку и помогать, если проявить должное почтение и задабривать небольшими подношениями. Болотные кикиморы могут подменять детей на заколдованное полено, внешне напоминающее живого младенца, но если вовремя обнаружить пропажу и предпринять нужные действия, то можно вернуть украденных.

Когда время приблизилось к обеду, Ратмир уже стал готовиться покинуть пределы комнаты и пойти перекусить, прежде чем пойти в библиотеку. Первым делом закрыл книгу, изученную на одну шестую часть, и положил на подоконник вверх раскрытой обложкой, чтобы вернуться к тексту чуть позже. После этого поднялся с дивана и потянулся, разминая затёкшие мышцы, а затем подошёл к столу, забрал оттуда сумку и повесил на плечо, подтянув ремешок. Наконец немного поразмыслил, замерев ненадолго на месте, и захватил ещё с полки одного из шкафов сейчас всем маленький ларец, подаренный единорогом, сам не зная зачем.

Вскоре юный гений быстрыми шагами направился к выходу, как внезапно на полпути почувствовал на себе чей-то взгляд кого-то постороннего. Тогда мастер сразу остановился и стал настороженно оглядываться, особенно всматриваясь в углы и тени, пока внимание не привлекло существо, практически сливавшиеся с окружающей обстановкой. Необычное создание сидело на шкафу, подрыгивая ножками, и с любопытством наблюдало за всем происходящим, слегка улыбаясь.

Это был явно дух, который выглядел как обычный, но очень маленький — всего лишь несколько дюймов в высоту — старичок. Растрёпанные волосы и седая борода спускались до груди и смотрелись весьма неухоженно — спутанные, иногда торчащие отдельными прядями в разные стороны и сбившиеся отчасти в колтуны. Круглое лицо с неглубокими морщинами и мягкими чертами светилось тёплой добротой, мудростью веков и лукавой хитринкой в серых глазах. Чуть пыльная одежда отличалась скромностью и практичностью: льняная рубашка с потертыми складками, коричневые штаны с простенькой вышивкой по краю и берестяные лапти.

Ратмир сразу узнал таинственного гостя и расслабился, ведь на шкафу сидел никто иной, как домовой — дух, обитавший в стенах терема. Именно это создание тихо приглядывало за домом и семьём Ратмира и при этом практически всегда оставалось для всех незримым, проявляясь лишь через свои действия, вроде перемещения вещей. Впрочем, все прекрасно знали о существовании необычного соседа, ощущая присутствие в разных мелочах, и относились с должным почтением: по традиции упоминали часто добрым словом и оставляли вкусные угощения за печкой.

Мастер сразу направился к шкафу, радуясь встрече со старым приятелем, и в этот момент в памяти всплыло воспоминание о первой встрече с духом. Ещё будучи маленьким мальчиком, изобретатель случайно застал домового за починкой одной из дверей терема и, естественно, решил заговорить с тем, чтобы познакомиться. Тогда ребёнок с детским любопытством подошёл поближе и обратился к таинственному созданию, после чего то очень удивилось от незапланированного обнаружения и сначала с легкой настороженностью, но потом с искренним интересом поговорило с юным гением. Наверное, именно тот разговор и заложил почву для многолетней дружбы, где домовой по-своему опекал парня и охотно делился удивительными историями, знаниями и тайнами прошлого, а тот в свою очередь отвечал искренним доверием и уважением, рассказывая о своей жизни.

Спустя несколько секунд Ратмир подошёл к шкафу и с изумлением поинтересовался, улыбнувшись: — Что ты тут делаешь, Велимудр?

— Да вот присматриваю за тобой, — родительским тоном ответил домовой, а затем поддался чуть вперёд и спросил: — Куда опять спешишь?

— Сейчас на обед, а потом в библиотеку на встречу с учителем, — спокойно ответил подросток, поправив сумку на плече.

— Вот как? Что ж, значит, совсем скоро узнаешь от учителя одну весть, — загадочно протянуло создание и в предвкушении погладило бороду.

— Весть? Что за весть? — нахмурившись, озадаченно полюбопытствовал Ратмир и пытливо посмотрел на духа, прищурившись.

— Это уж ты сам узнаешь, — хмыкнув, отозвался домовой и после короткой паузы с ухмылкой добавил: — Скажу только, что ты точно будешь весьма рад ей.

— М-да... Вот умеешь ты заинтриговать, конечно, — разочарованно вздохнув, пробормотал юный гений, не обрадовавшийся новой загадке.

— Ладно, не буду тебя больше задерживать. Давай иди по своим делам. До встречи, — попрощался дух и исчез, не дожидаясь ответа.

Мастер ещё несколько секунд задумчиво смотрел на то место, где только что сидело загадочное существо, а потом вздохнул и пошёл к выходу из комнаты с мыслью: «Нужно ещё забрать дракончика у Милославы, как обещал».

***

Ратмир вошёл в библиотеку с дракончиком на руках и приготовился к долгому блужданию по зданию между книжными шкафами в поисках учителя. Только вот на удивление сегодня всё произошло с точностью до наоборот — подросток очень быстро нашёл своего учителя, едва оказавшись в первом зале. Там Ведислав Путимирович сидел на одной из скамеек, облокотившись на подлокотник, и явно о чём-то думал в ожидании своего ученика, неотрывно смотря в окно.

Подросток незамедлительно приблизился к наставнику и уважительно поздоровался, чуть поклонившись: — Здравствуйте, учитель.

— О, ты уже здесь? Чудно, — отозвался старейшина и неторопливо поднялся со своего места, а затем с интересом посмотрел на маленького спутника и с улыбкой заметил: — Я смотрю, ты сегодня не один пришёл на занятие.

— Да, Колючку не с кем было сегодня оставить, — со вздохом объяснил мастер и тоже взглянул на дракончика, который с любопытством изучал пространство вокруг, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую.

— Колючку? Забавное однако имечко, — ухмыльнувшись, протянул наставник и снова посмотрел на необычное существо, после чего с надеждой добавил: — Что ж, надеюсь, он не будет хулиганить и даст нам спокойно позаниматься

«Я тоже на это очень надеюсь», — обеспокоенно подумал Ратмир и тяжело вздохнул, покосившись на Колючку.

— Ладно, не будем терять времени. Иди за мной, — сказал Ведислав Путимирович и неспеша направился к одному из проходов, ведущих вглубь здания.

«Интересно, когда наставник расскажет про ту самую весть, обещанную домовым?» — промелькнула мысль в голове юного гения, который сразу же направился следом за учителем.

Идя вместе со старейшиной по величественным залам и коридорам, подросток не мог не отметить приятные изменения в обстановке с последнего визита сюда. В тот раз гнетущая атмосфера вызывала напряжённость и тревогу из-за пропажи ценной страницы, расследования и разбирательства по этому поводу. Сейчас же всё вернулось на круги своя: умиротворённая тишина периодически нарушалась шорохом страниц, лёгким шёпотом и неспешными шагами посетителей.

Неожиданно Ведислав Путимирович спокойным голосом нарушил молчание: — Слышал, ты в последнее время очень часто пересекался с харийцами.

— Есть такое дело, — подтвердил Ратмир, как обычно поразившись осведомлённостью учителя.

— Знаешь, похоже, эти харийцы всерьёз решили взяться за тебя, — погладив свою бороду, задумчиво протянул старец.

— Вы так думаете? Просто они особо ничего не обещали конкретного— с волнением уточнил мастер

— Видишь ли, какая штука. Сегодня утром у меня тут вышел разговор с Истиславом насчёт тебя, — начал издалека старейшина и ненадолго задумался, будто подбирая слова, а затем после короткой паузы продолжил: — Не буду вдаваться в подробности, о чём шла речь, и расскажу лишь суть. В общем, харийцы настолько впечатлились твоими способностями, что решили пригласить в свой город, чтобы сделать из тебя настоящего учёного.

Ошарашенный Ратмир невольно остановился, судорожно пытаясь осмыслить эту неожиданную новость. Мысли в голове спутались, а сердце застучало чуть быстрее от смешанных чувств внутри: радости, волнения и лёгкого недоверия к реальности происходящего. Сейчас он никак не мог поверить своему счастью, и всё это казалось прекрасным сном — обычное явление, когда долго стремишься к чему-то и вдруг судьба преподносит желаемое на блюдечке с голубой каёмочкой .

Через несколько секунд подросток догнал учителя и ответил, едва сдерживая эмоции: — Неужели? Правда, что ли? Вы серьезно?

— Кривда! Если я это говорю, значит, так оно и есть! — нахмурившись, огрызнулся старейшина и с укором посмотрел на своего ученика.

— Извините… — смущённо пробормотал изобретатель и опустил глаза в пол.

— Ты бы видел, как Истислав усердно упрашивал меня отпустить тебя в город, почти умолял! Это было так забавно наблюдать! — усмехнувшись, произнёс довольный старец и взглянул с гордостью на своего ученика, а затем добавил: — Истислав же совсем не в курсе твоей ситуации и исходил из обычных представлений об учёбе. Вот и думал, что я не захочу отпускать тебя в другой город, ведь тогда занятия прервутся и придётся потом многое навёрстывать.

— Так значит, вы бы согласились отпустить меня в город харийцев? — осторожно поинтересовался мастер.

— Сначала скажи, хочешь ли ты этого? — серьёзным тоном поинтересовался наставник и пытливо взглянул на своего ученика, остановившись.

Ратмир не ответил сразу, а сначала замер и на некоторое время задумался, уведя взгляд в сторону. С одной стороны, предложение отправиться в город харийцев было слишком заманчивым, чтобы отказываться, особенно с учётом того, что в Белоозере подросток уже не мог существенно продвинуться в своём мастерстве без новых знаний. Правда, с другой, если воспользоваться этим шансом, то придётся на неопределённое время расстаться с привычной жизнью, родными и близкими, мастерской. Впрочем, изобретатель не сильно колебался и очень быстро определился, чего хочет, хоть и испытывал некоторое беспокойство от грядущих перемен.

Юный гений уверенно взглянул на учителя и решительно заявил: — Пожалуй, да, хочу. Не могу же я в самом деле упустить возможность стать настоящим учёным, когда так долго к этому шёл.

— Тогда не буду препятствовать, — непринуждённо сказал старейшина и снова направился куда-то вглубь библиотеки.

Мастер удивлённо посмотрел на учителя, не веря своим ушам, и поспешил следом за наставником. Подросток совсем не ожидал от Ведислава Путимировича такой поддержки и отсутствия какого-либо проявления скверного характера, ведь рассчитывал, что придётся долго уговаривать старца и даже спорить, приводя весомые доводы. Вероятно, всё дело было в самой серьёзности ситуации, когда вставлять палки в колёса означало бы помешать ученику развиваться, а этого хороший наставник никак не мог допустить.

— Только смотри, моего благословения мало. Твои родители тоже должны разрешить пройти обучение в другом городе. А то ведь в противном случае нехорошо получится, — предупредил старейшина, сложив руки за спиной.

— Понимаю, — тяжело вздохнув, задумчиво протянул мастер.

— Теперь скажи, сам потом сообщишь о своём решении харийцам или мне это сделать? — уточнил старейшина, подняв бровь.

— Я сам сообщу. Всё равно в скором времени я с ними увижусь, — уверенно заявил Ратмир, не желая привлекать к этому делу посредников.

— Вот и ладненько, — с одобрением ответил Ведислав Путимирочив и ненадолго задумался, а затем неожиданно сказал: — И это… До отправления в город харийцев хочу тебя почаще видеть на наших, так сказать, занятиях. Скажем, через день… Хотя нет, давай через каждый три дня. Так будет удобнее для меня, и для тебя, думаю, тоже.

— Но зачем? — поинтересовался изобретатель, искренне не понимая, в чём смысл такой частоты «формальных» занятий.

— Во-первых, раз тебя долго не будет в городе, значит, у меня не будет напарника по изучению старинных текстов, а я, эм, ну… Не привык делать это один. Во-вторых, мне нужно проверить, насколько ты усвоил все полученные знания. В-третьих, в конце концов, должен же ты харийцев поразить ещё и своей эрудицией, — нахмурившись, с нарочитой серьёзностью пояснил своё решение Ведислав.

— Ладно. Как скажите… — пожав плечами, задумчиво протянул юный гений.

Ратмир прекрасно понимал, что все перечисленные причины были надуманные и служили лишь прикрытием настоящей цели подобных занятий. Для подростка было очевидно, что наставник просто хотел как можно больше провести время с изобретателем перед отбытием того в чужой город на, возможно, очень долгое обучение. Видимо, старец тоже нелегко принимал будущие изменения в давно заведённом порядке и саму мысль о скором расставании с учеником, к которому успел привязаться, уже считая почти своим сыном.

Дальше оба молчаливо продолжили идти, пребывая каждый в своих мыслях, и вскоре достигли небольшого зала, заметно отличающегося от других частей библиотеки. Округлые стены, пол и потолок складывались из массивного камня и хранили следы времени в виде небольших трещин, повреждений, лёгкой пыли и чёрной гари, вероятно, от какого-то пожара. Деревянные шкафы возвышались по всему периметру, словно стражи этого места, и умещали на своих полках разложенные в строгом порядке рукописи одного единственного автора. Посередине помещения находился дубовый стол с тонкой резьбой, а вокруг несколько удобных стульев, обитых бархатной тканью фиолетового цвета. Кованая люстра на длинных цепях свисала с одной из балок и мягко освещала зал множеством маленьких огоньков свечей, отбрасывая дрожащие тени. Узкие окна, украшенные удивительными витражами, хаотично располагались на свободном пространстве и создавали целую россыпь разноцветных пятен тут и там, что создавало ощущение какой-то тайны.

В одном из углов стояла статуя старца-мудреца, который держал в руках фолиант в раскрытом виде и смотрел куда-то вдаль. Каменное лицо ромбовидной формы с лёгкими морщинками и точными чертами выражало непоколебимое спокойствие и едва уловимую задумчивость о чём-то вечном. Волосы и борода выглядели тщательно проработанными, отображая каждую прядь, и тяжело ниспадали до груди, подчёркивая преклонный возраст оригинала. Длинные одежды с замысловатыми узорами окутывали стройную фигуру и развевались в воображаемом ветре, образуя плавные складки будто воздушной ткани.

Осмотревшись, Ратмир несколько изумился выбором места для занятия — уголка с весьма занимательной историей. Это была самая старинная часть здания и располагалась на остатках более древнего сооружения, о чём красноречиво говорило каменное убранство, отличавшееся от основного пространства библиотеки. Когда-то именно здесь находился дом одного известного волхва, написавшего очень много трудов на разнообразные темы, причём некоторые из них как раз хранились в данном помещении.

— Скажи, ты успел изучить те книги, которые я просил? — поинтересовался старейшина, испытующе взглянув на ученика.

— Извините, не все успел прочесть всё, — смущённо ответил подросток и опустил глаза в пол.

— Так и знал! — хмыкнув, отозвался старейшина, как ни странно, совершенно не огорчившись этим фактом, и снисходительно добавил, махнув рукой: — Ну да ладно, прощаю. Только надеюсь, к следующему нашему занятию ты прочтёшь всё.

— Разумеется, прочту, — кивнув, уверенным тоном заверил изобретатель.

— Ну а сегодня поговорим тогда о другом, — решил Ведислав Путимирович и неспешным шагом направился к одному из шкафов с книгами.

Тогда Ратмир опустил дракончика на пол и строго-настрого наказал тому: — Пожалуйста, очень прошу, веди себя прилично и не хулигань!

Колючка взглянул на своего покровителя многозначительным взглядом, как бы говоря «я приму к сведению, но ничего не обещаю», а затем пошёл исследовать незнакомое место. При этом в целом создание совершенно не шумело, а лишь принюхивалось, прислушивалось и иногда аккуратно дотрагивалось лапкой до разных предметов. Сложно было сказать, с чем связано такое нетипичное поведение для дракончика: возможно, он осознавал всю священность храма знаний или же просто выполнял просьбу подростка.

Юный гений немного понаблюдал за малышом и подумал, немного расслабившись: «Что ж, надеюсь, он и дальше будет вести себя спокойно».

Тем временем старейшина уже вовсю перебирал рукописи на полках и между делом спросил, вытащив один из фолиантов: — Кстати, что ты знаешь о Мудрославе?

Мастер задумчиво взглянул на статую, перетряхивая свою память на предмет нужных знаний, и через где-то минуту ответил: — Это волхв, один из первых жителей Белоозера. Он много путешествовал, изучал белую магию, собирал всевозможные знания и написал много трудов на различные темы… И… погиб в своём доме во время пожара, начавшегося по вине дикого дракона, после чего было решено возвести на месте трагедии библиотеку в память об этом великом человеке, используя оставшуюся часть жилища.

— Молодец! Всё помнишь! — похвалил старейшина, украдкой посмотрев на ученика, и снова сосредоточился на своём занятии.

Изобретатель в ответ чуть улыбнулся, посмотрев на учителя, и снова покосился на изваяния волхва, невольно вздохнув. Этот образ вызывал благоговейный трепет и будоражил сознание юного гения, заставляя вспомнить о неразрешимых загадках, связанные с личностью Мудрослава. Пусть они скорее состояли из домыслов и слухов, чем реальных фактов, и не имели в принципе каких-то весомых подтверждений или надёжных свидетельств, однако всё равно продолжали жить в умах горожан.

Первая закавыка касалась огромной коллекции текстов, собственноручно написанных или собранных волхвом за долгое время. Доподлинно известно, что в городских библиотеках хранится лишь малая и наименее значимая часть книг, тогда как судьба другой, по-настоящему уникальной, до сих пор остаётся неизвестной. Впрочем, принято считать, в исчезновении львиной доли фолиантов виноват злополучный пожар, испепеливший бумаги, однако некоторые утверждают обратное: редкие знания спрятали в каком-то надёжном месте.

Вторая тайна затрагивала саму кончину мудреца — не все верили в официальную версию гибели в пламени по нескольким причинам, особенно те кто хорошо был знаком с ним. Во-первых, тела на пепелище так и не нашли, несмотря на тщательные поиски среди обугленных брёвен и пепла, хоть списали на высокую температуру. Во-вторых, не оказалось ни одного свидетеля смерти — лишь косвенные признаки и разрозненные догадки, построенные на обрывках событий и найденных следах, которые можно было истолковать по-разному. В-третьих, кто-то уверял, что после тех событий кто-то видел фигуру, похожую на волхва, далеко за пределами Белоозера в разных уголках Дивноземья.

«Может, когда-нибудь я смогу узнать правду…» — подумал Ратмир и погрузился в размышления об этом великом мудреце прошлого.

Внезапно подростка вернул в реальность голос Ведислава, который уже направлялся к столу со стопкой книг в руках: — Так, присаживайся. Сегодня поговорим о других мирах.

«Должно быть интересно», — услышав тему занятия, отметил про себя подросток и направился к стулу.

Вскоре учитель и ученик устроились за столом и приступили к занятию, разложив перед собой фолианты. Мастер и старейшина неспеша изучали древние рукописи, тщательно анализируя каждую строку, и частенько останавливались для обсуждения какого-либо спорного места или неясного толкования. Притом наставник читал вслух важные отрывки, пояснял некоторые факты, добавлял что-то от себя, а ученик впитывал словно губка все знания и задавал вопросы, периодически записывая ключевые моменты на чистые листы.

***

Время тянулось медленно, но непрерывно, и постепенно вечер вступал в свои права, окутывая библиотеку своей загадочностью. Солнечный свет покидал зал, уступая место мягким сумеркам, однако благодаря зажжённым свечам на люстре помещение не погружалось полностью во мрак. Тёмно-серые тени становились глубже и гуще, стелясь по углам причудливыми силуэтами, и оживлённо колыхались при каждом возмущении воздуха, походя на неких духов. Практически все звуки затихли, создавая настолько плотную тишину, что ней казалось проступал шёпот древних стен, рассказывающих сокровенные тайны только тому, кто готов слушать.

Занятие всё ещё продолжалось, но в какой-то момент наставник закрыл очередную рукопись, задумчиво посмотрел в окно и произнёс: — Так, извини, Ратмир, но мне пора. Закончи, пожалуйста, изучать оставшиеся рукописи без меня.

— Хорошо, учитель, — согласился подросток и пододвинул к себе ещё непрочитанную книгу.

Ведислав кивнул и неторопливо поднялся из-за стола, после чего сделал несколько шагов к выходу и попрощался, взглянув на ученика: — До встречи. Увидимся на следующем занятии.

— До встречи, — отозвался подросток и стал провожать глазами учителя, который всего через минуту покинул зал.

Как только Ратмир остался один наедине с древними текстами и своими мыслями, то сразу же взялся выполнять задание. Он старательно продолжил изучать содержание оставшихся книг, погружаясь в красочные описания разнообразных миров, и прерывался лишь, чтобы сделать заметки самых интересных фактов. Причём юный гений настолько проникся текстом, что в какой-то момент ему почудилось, будто он уже не сидит за столом, а идёт по тем самым изумительным местам из повествования.

Древние рукописи, словно магические порталы, открывали перед читателем врата в фантастические уголки мультивселенной. Обитель джинов — многослойный, изменчивый и несколько хаотичный мир стихий и магии, где реальность полностью подчиняется воле его могущественных обитателей. Тир-на-Ног — дивное царство природы, волшебства и вечной юности с незабываемыми ландшафтами и дом сказочных созданий разных мастей и размеров. Мир неиссякаемых энергий совершенно лишён твёрдой материи, и даже сами жители этого места не имеют постоянной оболочки, существуя в виде светящихся потоков или пульсирующих сгустков силы.

Тем временем Колючка устроился на полу рядом со своим покровителем, свернувшись клубочком, и быстро задремал, закрыв глаза. Сталечешуйчатые бока медленно вздымались и опускались в такт размеренного дыхания, отражая тёплое сияние свечей серебристыми отблесками. Хвостик вместе с лапками чуть подергивался, вероятно, от каких-то переживаний во сне, и едва слышно стукался об каменный пол, создавая тихий стук со своим убаюкивающим ритмом. Изредка из ротика доносилось невнятное бормотание и писклявые звуки, будто малыш комментировал яркое и увлекательное приключение в мире грёз, эпизодически меняя интонацию.

Так дракончик спокойно спал примерно час и потом незамедлительно приступил к нарушению спокойствия помещения, давая восстановленной энергии выход. Создание, словно неугомонный вихрь веселья, носилось по всему залу, издавая писклявые звуки радости, и периодически подпрыгивало, хлопая крылышками. При этом постоянно пыталось привлечь внимание к себе внимание Ратмира, что, конечно, мешало тому заниматься: бодалось головой о ноги, дёргало лапкой за края одежды, скребло ножки стола коготками и так далее.

— Ну хватит уже! Ты мне мешаешь читать! — уже не выдержав, раздражённо воскликнул мастер и гневно посмотрел на непоседу, нахмурив брови.

Дракончик в ответ задумчиво замер, дёрнув ушками, и спустя пару секунд плюхнулся на пол, виновато опустив головку. Кажется, существо поняло, что слишком перестаралось с играми, и какое-то время даже оставалось сидеть так неподвижно, послушно сдерживая своё непоседство. Только вот хватило Колючку ненадолго: буквально через несколько минут он не выдержал без движения и принялся неторопливо разгуливать по залу, спокойно изучая всё вокруг в своей манере.

Вскоре малыш подошёл вплотную к статуе волхва и взялся за её тщательное исследование, стараясь не упустить ни одной мелочи. Сначала он осмотрел, обнюхал и общупал нижнюю часть изваяния, обойдя кругом, а затем вскарабкался на голову, подсобив крыльями, и приступил к такому же внимательному осмотру верхней части. Притом все действия существа являлись относительно бережными и аккуратными, словно оно понимало, что имеет дело с чем-то ценным и уникальным, поэтому не хотело повредить ничего.

В какой-то момент изобретатель заметил, что дракончик уже вовсю ползает по статуе, и повелительным тоном, но не сильно громко произнёс: — Что ты там делаешь? А ну слезай немедленно! Ты же не хочешь, чтобы нас за это отругали!

Дракончик даже ухом не повёл, проигнорировав замечание, и упорно продолжал своё занятие, делая вид, будто ничего не услышал. Сейчас малыш исследовал каменную книгу и, надо сказать, действовал весьма последовательно и обдуманно, проявляя нехарактерную для себя рациональность вместо обычного любопытства. Он сосредоточенно осматривал, принюхиваясь, и осторожно прощупывал лапками странные символы и углубления, прислушиваясь, будто пытался уловить в них какой-то скрытый смысл или разгадать секрет.

— Я кому сказал, слезай со статуи! — уже не на шутку рассердился молодой человек, резко встав из-за стола, и грозно посмотрел на маленького упрямца.

Колючка буквально на секунду отвлёкся от своего занятия и осуждающе посмотрел на подростка, как бы говоря: «Ты не понимаешь! Мне надо закончить!». После этого малыш сразу с заметной настойчивостью продолжил изыскание и поочерёдно стал надавливать лапками на символы книги, явно добиваясь чего-то конкретного от статуи. Кажется, ранее существо обнаружило с помощью обострённых органов чувств внутри каменной оболочки некий секрет, невидимый обычному глазу, и теперь пыталось разнообразной комбинацией действий вытащить тот на свет.

— Вот ведь упрямец! — раздосадовано пробормотал Ратмир и направился к статуе, чтобы заставить непослушного непоседу исполнить указание.

Спустя несколько секунд изобретатель оказался возле каменного изваяния, скрестил руки на груди и гневно взглянул на дракончика, нахмурив брови. В этот момент мастер всем своим грозным видом пытался показать, что не шутит и примет решительные меры, если понадобится. Юный гений уже был на пределе и едва сдерживал свое негодование, росшее с каждой секундой от равнодушия существа, которое непреклонно стремилось добиться своей цели, изредка поглядывая на подростка, словно хотело сказать: «Сейчас-сейчас. Подожди секундочку, и ты всё поймёшь».

— Ну сам напросился. Сейчас я тебя сам оттуда сниму! — сердито произнёс Ратмир и уже было готов хотел забрать дракончика с изваяния, как ситуация резко изменилась.

Буквально в следующее мгновение Колючка закончил и с довольным видом посмотрел на Ратмира, словно хотел заявить: «Ну вот, всё готово!»

Вдруг стало происходить нечто крайне необычное и странное, что вызвало одновременно удивление и тревогу у подростка. Каменный пол рядом со статуей ощутимо задрожал с едва слышимым гулом, словно от действий дракончика заработал скрытый механизм, и медленно стал проваливаться, постепенно создавая ступеньки. Изобретатель тут же отскочил на безопасное расстояние от опасного места и там продолжил заворожённо наблюдать за происходящим, напряжённо отслеживая движение каменных плит.

Через минуту возле каменного мудреца полукругом образовывалась длинная лестница, ведущая куда-то в подземелье, теряясь в неизвестности полумрака. Тогда мастер осторожно подошёл к ступенькам и с любопытством стал вглядываться вниз, пытаясь понять, что именно скрывается там. В груди подростка сердце забилось сильнее, а дыхание стало перехватывать от волнения и предвкушения в преддверии возможных приключений, загадок и секретов, ожидающих в открывшемся пространстве.

«Неужели это одна из тайных секций библиотеки, и мне посчастливилось её отыскать?!» — с восторгом подумал изобретатель, не веря своим глазам, а затем посмотрел на статую мудреца и выдвинул ещё одно предположение: «А может, где-то там спрятаны те самые рукописи, которые никто так и не нашёл?!»

Колючка же в тем временем как ни в чём не бывало спрыгнул с изваяния, после чего подошёл к лестнице и вопросительно посмотрел на ученика Ведислава, будто поинтересовался: «Ну ты идёшь или как?»

Ратмир с сомнением посмотрел на Колючку, не совсем разделяя настрой своего подопечного немедленно отправиться в подземелье. Разумеется, юный гений очень хотел отправиться вниз и узнать, что там такое, но останавливали, возможно, неоднозначные последствия такого решения. В итоге он уставился на сумрак подземелья и крепко задумался где-то на минуту, взвешивая все за и против отправки в неизвестность, чтобы понять, как лучше поступить дальше.

«Да, конечно, очень интересно узнать, куда ведёт лестница и что именно скрывает подземелье. Вдруг я отыщу там невероятные сокровища в виде знаний, магических артефактов или что-то еще!» — с воодушевлением размышлял изобретатель, но тут же подключился голос рационального разума, остужавший пыл неуёмного любопытства: «Только если подумать, в подземелье может быть опасно. Да и кто-то может заметить моё отсутствие, зайдёт сюда и обнаружит мою находку… Что тогда?».

Глава 34. «Подземелье»

Немного поколебавшись, Ратмир всё же решил пойти в подземелье, ведь интуиция подсказывала ему, что оно того стоит. Глубоко вздохнув, он отбросил последние сомнения, взял свою сумку со стола и направился вместе с дракончиком по лестнице куда-то вниз, с каждой ступенькой всё глубже погружаясь в неизвестное пространство. Сейчас подросток уже не так страшился того, что там ждёт его внизу, ощущая исследовательский азарт от грядущего приключения и был уже полностью готов встретить лицом к лицу даже с потенциальными опасностями .

«Надеюсь, никто не хватится меня, пока я буду в подземелье», — напоследок с волнением подумал мастер.

Подвальное пространство встретило гостей таинственным антуражем и неповторимой атмосферой, пропитанной духом древности. Оглушающая тишина прерывалась лишь звуком шагов подростка со спутником, который отражался от стен и эхом разносился по коридору, наполняя всё вокруг таинственным шёпотом. Факелы загорались сами по себе от приближения двух исследователей и создавали приглушённый свет, отбрасывая загадочные тени, пляшущие на каменных плитах. Вековая пыль покрывала всю площадь тоннеля плотным толстым слоем и скрывала под собой разрушительное влияние времени: царапины, трещины, сколы. Влажная прохлада с каждой ступенью становилась всё ощутимее и пробиралась под одежду ледяными пальцами, заставляя кожу покрываться лёгкими мурашками. На каменных стенах, плавно переходящих в потолок, висели шторы паутины как совсем свежей, сплетённой в замысловатые узоры, так и старой, висевшей серыми клочьями. В воздухе чувствовался многослойный запах — смесь старого минерала, земли, сырости, пыли и чего-то едва уловимого.

«Похоже, я первый, кто посетил это место за прошедшие века», — осматривая всё вокруг с благоговейным трепетом, подумал изобретатель и очередной раз чихнул от пыли.

Спускаясь по ступенькам, юный гений постоянно находился начеку, чтобы вовремя обнаружить любую неожиданную угрозу. Взгляд внимательно осматривал каждый тёмный угол, задерживаясь на подозрительных деталях, вроде неровностей в стенах, а слух напряжён до предела, ловя малейший шорох. Расслабляться сейчас было никак нельзя, несмотря на вроде бы спокойную обстановку вокруг, ведь практически всегда рядом с удивительными сокровищами располагались скрытые ловушки.

Колючка, шедший рядом, кажется, разделял опасения подростка и тоже вёл себя весьма настороженно, нервно подергивая хвостиком. Оранжевые глазки выражали осторожную бдительность с лёгким беспокойством и старательно осматривали всё вокруг, цепляясь за малейшие движения теней. Ушки, словно маленькие антенны, постоянно двигались в разные стороны и пытались поймать любой непонятный звук, замирая на долю мгновения при улавливании странного шороха. Чуткий носик постоянно фильтровал воздух в поисках необычных запахов, предвещавших бы какую-то опасность, и частенько морщился, чуя неприятные нотки затхлости подземелья.

Внезапно мастер с дракончиком наткнулись на преграду, не дававшую никакой возможности пройти вперёд. Это была полупрозрачная стена золотистого оттенка явно магического происхождения, которая слегка колыхалась, словно вода на ветру, сияя и поблёскивая тёплым светом. Правда не сам завораживающий вид больше всего привлекал внимание, а надпись на волшебной поверхности данного препятствия: «Найди истину с одной попытки, или путь дальше тебе будет закрыт!»

«Вот и первое испытание», — хмыкнув, подумал мастер и осмотрелся в поисках подсказки, как пройти дальше.

Внимание подростка практически сразу привлекли две необычные вещи рядом с помехой, выбивающиеся из общего вида подземелья. С одной стороны виднелось неглубокое отверстие в стене, чем-то похожее на замочную скважину необычной формы — идеально круглая с гладкими краями. С другой находилась большая выемка, где расположились ровными рядами абсолютно одинаковой формы и размеров, но разных цветов кристаллы, поблёскивающих в свете факелов.

Тем временем Колючка принялся изучать препятствие — трогать лапками и тщательно обнюхивать, и вскоре растерянно взглянул на подростка: «Что это? Как это убрать?»

— Не волнуйся, сейчас разберёмся, — с улыбкой ответил Ратмир и приблизился к необычным камушкам, после чего предположил, почесав затылок: «Вероятно, надо выбрать нужный камень и вставить в отверстие».

Согнувшись, изобретатель начал вытаскивать по одному самоцвету за раз из отверстия и тщательно изучать. Красный засветился изнутри алым сиянием, почему-то чуть нагревшись, и проявил странную надпись: «Ключ — тот, кто упомянул Фиолетового». Синий ярко вспыхнул, обдав кожу холодом, и самоуверенно заявил, словно не допускал никакой другой истины: «Не сомневайся, я — ключ!». Жёлтый приглушённо засветился золотом и, казалось, дружелюбно давал подсказку: «Ключ — либо Оранжевый, либо Белый, можешь мне поверить». Зелёный запульсировал дыханием лесов, мягко переливаясь глубокими изумрудными оттенками, и тихо намекнул: «Тот, кто называет себя ключом, не врёт». Оранжевый заиграл янтарным блеском на гранях и спокойно утвердил: «Голубой и я — оба говорим правду». Фиолетовый таинственно засверкал крошечными искорками и по секрету поведал: «Жёлтый говорит правду, а Белый лжёт». Белый тускло замерцал и с сомнением протянул, словно сам не до конца верил своим словам: «Синий говорит правду». Чёрный остался матовым, едва улавливая редкие отблески, и сухо заметил: «Ключ — тот, кого никто не упомянул по цвету и кто сам не упоминает по цвету другие кристаллы». Голубой, словно дотошный следователь, с недоверием изрёк: «Белый говорит правду, а Фиолетовый — врёт».

Как только очередной кристалл вернулся на место, Ратмир достал из своей сумки дневник с карандашом и точно задокументировал все подсказки. После этого задумчиво пробежался по записанному и сразу понял, что перед ним задачка на логику, а значит, ключ к решению скрыт среди всех этих утверждений. Дальше юный гений принялся проверять каждую реплику на правдивость и сопоставлять между собой реплики, выявляя любые противоречия, чтобы выявить правильный камень.

Пока изобретатель решал головоломку, в обстановке повисло некоторое напряжение от долгого ожидания развязки происходящего. Время, казалось, шло очень медленно, словно специально растягивало момент, чтобы ничего не упустить, и минуты казались долгими часами, теряя привычные границы. Тишину нарушало лишь методичное шуршание карандаша по бумаге дневника с лёгким поскрипыванием грифеля при каждом более сильном нажиме — звук ровный, однообразный и несколько раздражающий. Дракончик нервно ходил туда-сюда, не находя себе места, и изредка проверял изменения в ситуации, переключая взгляд с подростка то на волшебную стену.

Через какое-то время Ратмир всё же нашёл разгадку к логической задаче, перебрав все возможные варианты решений. Единственный кристалл с надписью оказался черный, так как только этот кристалл говорил правду и никак не противоречил остальным утверждениям, выдерживая любую проверку. Вот мастер вернул в сумку дневник с карандашом и вытащил из ниши нужный кристалл, ничуть не сомневаясь в своём выборе, а затем подошёл к отверстию в другой стене и вставил туда «ключ».

Только кристалл разместился в круглом углублении, как сразу будто приклеился, надёжно зафиксировавшись, и затем стало происходить нечто невероятное. Чёрный самоцвет засветился матовым блеском, и изнутри начали сочиться туманные нити магии, рассыпаясь сияющими искрами во все стороны. Когда волшебство камня коснулось сияющей стены, та сразу задрожала, пошла волнообразной рябью, потускнела и постепенно растворилась в воздухе, теряя чёткость очертаний.

Подросток посмотрел на открывшийся проход, после чего перевёл взгляд на своего маленького спутника и с улыбкой поинтересовался: — Ну что, идём дальше, Колючка?

Дракончик подпрыгнул от радости, закивал и восторженно зафыркал, будто ответил: «Конечно, пошли! Не терпится узнать, что там дальше будет!».

Юный гений с маленьким спутником продолжили свой путь, пока снова не встретили новое препятствие — каменную стену без малейшего намёка на какой-то обход. В этот раз они наткнулись на глухой тупик, который на первый взгляд никак не преодолеть и не разрушить никакими хитростями, и казалось путь заканчивался именно здесь. Она выглядела абсолютно ровной и монолитной, без каких-либо зазоров, изъяной или трещин, а рядом не наблюдалось никаких потайных рычагов, выступов или подсказок.

Изобретатель общупал преграду и внимательно изучил всё вокруг, после чего с недоумением подумал: «Неужели это правда конец пути?!»

Внезапно вся реальность исчезла, и Ратмир переместился в странное пространство — круглую комнату в величественном оформлении. Высокие колонны белого цвета возвыашались по всему периметру и красовались инструктацией из разноцветных кристаллов, аккуратно вмонтированных в поверхность в виде замысловатых узоров. Сводчатый потолок парил высоко над головой, как купол храма, и излучал ровное сияние золотистого оттенка, источник которого нельзя было определить. Аметистовые стены без окон и дверей украшались сложными переплетениями символов, походившие на древние письмена, из благородных металлов. Пол открывал взору природную красоту зелёных орнаментов малахитовой плитки и блестел отполированной поверхностью, отражая мягкие переливы света. В самом центре на небольшом приподнятом основании находились золотые весы, чаша которых с одной стороны была абсолютно пустой, а с другой вмещала в себя шкатулку с разнообразными драгоценностями.

Мастер озадаченно огляделся вокруг и подошёл к странному предмету в сердце комнаты, а затем прочитал вслух надпись на нижней части мерила: —Для некоторых драгоценности — это и есть богатство. А что самое ценное для тебя?

Как только последние слова сорвались с губ, вокруг подростка тут же появилось множество удивительных предметов. Благородный меч с рукояткой, украшенной медными завитками, казалось источал силу и безмолвно зазывал к подвигам и сражениям неким хищным блеском острия. Золотая корона с самоцветами чуть покачивалась в воздухе, ярко играя мерцанием гранями, и обещала власть вместе с величием, если только прикоснутся к её металлической текстуре. Массивная книга с кожанной обложкой слегка шуршала своими пожелтевшими страницами и веяла древней мудростью, ответами на многие вопросы и сокровенным знанием. Радужный кристалл размером с ладонь источал таинственное волшебство в виде свечения всеми цветами спектра и непостижимую загадку, едва сдерживая живую энергию внутри.

«Вероятно, из этого всего нужно выбрать самое ценное для меня и положить на пустую чашу весов», — почесав затылок, предположил изобретатель.

Ратмир не сильно долго с решением и практически сразу сделал свой выбор, взяв в руки необычный фолиант, что запустило цепь таинственных событий. Сначала все остальные предметы исчезли, рассыпавшись в фейерверк ярких искр, и подросток с волнением положил на пустую чашу книгу в надежде, что прошёл испытание. Дальше золотистые весы закачались в поисках точки равновесия, будто размышляли как поступить, пока наконец не склонились в сторону нового груза, ознаменовав мелодичным звоном. Потом загадочная комната-иллюзия стала постепенно рассеиваться, возвращая ошарашенного изобретателя снова в подземелье на то же самое место.

Заметив возвращение своего покровителя, дракончик, лежавший возле стены всё это время, поднялся, потёрс об ноги и стал бегать вокруг подростка, издавая радостный звуки, словно говорил: «Как хорошо, что ты вернулся. Я так волновался и скучал! Не делай так больше!»

— Ладно-ладно, вижу, что ты рад меня видеть, — улыбнувшись, произнёс мастер, наблюдавший за Колючкой, после чего посмотрел на в сторону открывшегося прохода, где недавно находилась глухая стена, и добавил: — Что ж, проход открыт, а значит, можно идти дальше.

***

С каждой новой ступенькой Ратмир и Колючка спускались всё ниже и ниже под землю, гадая, когда же придёт конец этой, казалось, бесконечной лестнице. Что ждёт впереди, было до сих пор непонятно, но определённо что-то очень ценное и важное, но в то же время очевидно давно забытое на долгие годы. От того внутри постоянно нарастали любопытство, предвкушение, волнение, лёгкое напряжение от томительного ожидания завершения пути и разгадки тайны этой скрытой части библиотеки.

«Интересно, к чему всё-таки ведёт эта лестница? Магическим артефактам? Тайным знаниям? Книгам с мудростью прошлого?» — размышлял подросток, представляя яркие картинки возможных находок.

Через некоторое время юный гений заметил некоторые изменения в окружающем пространстве и несказанно обрадовался. К здешним запахам начали примешиваться нотки какой-то растительности и древесины, а воздух становился менее тяжёлым и приобретал едва уловимую свежесть. Из всего этого подросток сделал однозначный вывод: совсем скоро тоннель выведет куда-то ещё и наверняка приблизит ещё на шаг к сокровищнице, находившиеся уже где-то совсем рядом.

Спустя каких-то минут пять подросток с дракончиком преодолели последнюю ступеньку лестницы и оказались в некой большой норе, походившей на природный зал. Магические руны располагались кучками везде, где только была твёрдая поверхность, и слабо мерцали золотистым сиянием. Извивающиеся корни деревьев опутывали всё пространство, поддерживая свод, и образовывали нечто вроде природных арок и колонне, переплетаясь между собой в сложные узоры. Волшебные кристаллы находились по всему периметру, закрепляясь непонятно каким образом на своих местах, и освещали помещение ярким светом разного оттенка, загадочно переливаясь своими гранями. Потолок, стены и пол казалось создавались самой природой или колдовством из земли и камня, благодаря чему в некоторых уголках росли необычные грибы и зелёный мох.

Юный гений ненадолго остановился, окинув взглядом зал, и потом принялся обходить пространство кругом, внимательно осматривая каждую деталь. Он сразу понял, что это место наверняка является чем-то вроде преддверия перед ещё каким-то скрытым помещением, а значит, здесь скрываться некий проход или иной способ продвижения дальше. То есть подростку необходимо было отыскать подсказку, скрытый рычаг, новое испытание, дверь или сам проём, что оказалось не так просто.

Тем временем Колючка с воодушевлением сразу побежал исследовать нору, как всегда, в своей любимой манере. Он тщательно обнюхивал, разглядывал и ощупывал лапкой всё, что привлекало внимание, постоянно перемещаясь короткими прыжками из одного угла к другому. От любопытного создания не укрывалась ни одна интересная деталь, будь то странный корень, гриб или камень, если та, конечно, не находилась в верхней части помещения, недоступной для изучения.

Внезапно внимание Ратмира, как и дракончика, привлекла старинная дверь, бережно укутанная корнями, будто кто-то специально замаскировал вход .Деревянная поверхность венчалась затейливой резьбой и выглядела совершенно новенькой без каких-либо повреждений или потемнений, блестя на свету. Вдоль краёв тянулась металлическая полоса с таинственными символами-рунами, которые, возможно, служили неким элементом защиты, однако их истинное значение оставалось загадкой. Толстый слой пыли и сетки паутины говорили о древности, а также о том, что входом не пользовались уже много лет. Изогнутая бронзовая ручка напоминала ветвь старого древа, закручивающуюся в сложный узор.

Изобретатель быстренько осмотрел дверь и под любопытным взглядом малыша попытался освободить из объятий природы. Только вот, как ни странно, ничего не вышло — корни совершенно не хотели поддаваться, вопреки всякой логике и здравому смыслу, крепко сжимая в своих хитрых переплетениях вход. Любое усилие заставляло растения ещё крепче и плотнее обвивать свою жертву, словно удавы, хотя по-хорошему должно было произойти с точностью до наоборот.

После нескольких попыток мастер отстранился от двери, осознав, что нужно как-то по-другому действовать для освобождения входа, и рассудил, чуть нахмурив брови: «Похоже, физическая сила тут бесполезна, и наверняка без магии не обошлось. Значит, корни — это какой-то механизм для защиты от непрошеных гостей. То есть нужно получше изучить всё, чтобы понять, как открыть разблокировать дверь».

Юный гений принялся изучать пространство рядом со входом, пытаясь найти какую-то подсказку, и спустя минуту внимание привлекла запылённая табличка посреди корней. Эта каменная доска явно находилась здесь не просто так неподалёку от двери с учётом того, что там проглядывался какой-то текст, определённо с важной информацией. Вот подросток незамедлительно и очистил надписи от налёта забвения и прочёл любопытную загадку: «Эта сила невидима, незаметно текущая через века, но мощь её огромна. Она может переломить ход истории, изменить мир, несёт свет мудрости в умы и вдохновляет на создание невероятных чудес. Обладателям этой силы открываются ключи к великим тайнам и невероятным возможностям».

«Звучит как загадка. Возможно, ответ на неё и откроет дверь. Если, конечно, это не всего лишь послание из прошлого», — подумал Ратмир, проведя рукой по затылку.

Неожиданно внимание юного гения упал на непонятный символ, располагавшийся прямо под табличкой. Этот явно магический знак выглядел весьма странно и изумительно в виде замкнутого узора — круглый, извилистый, сложный, состоящий из переплетающихся линий. Правда, самое интересное заключалось в другом: из-под него будто и тянулись те самые корни, замуровавшие вход, и расходились во все стороны, как плотная паутина.

«Да, вероятно, ответ на загадку таблички — ключ! Что ж, попробуем», — решил мастер, проведя пальцами по загадочной штуковине.

Сосредоточившись, Ратмир задумался над древней головоломкой, перечитывая снова и снова текст таблички, пытаясь уловить скрытый смысл между строк. Разум перебирал различные варианты подходящих ответов, примеряя утверждения загадки к каждому из них, однако нужное решение постоянно ускользало. Хотя подросток чувствовал, что это должно быть что-то простое и очевидное, лежащее буквально на поверхности, но специально скрытое за хитрой формулировкой и туманностью строк.

«Скорее всего, это как-то связано с библиотекой или тем, что она олицетворяет…» — размышлял изобретатель, как вдруг его осенило, и тогда он воскликнул: «Это же знания!»

Слова эхом пронеслись по всему пространству зала, и спустя секунду магический символ под табличкой ожил, пробудившись после стольких лет бездействия от верного ответа. Круглая печать засветилась изнутри ярким зелёным оттенком и медленно закрутилась по часовой стрелке, повелительно стягивая обратно к себе корни спиралью. Таким образом, медленно, но верно дверь освобождалась от защитной преграды под изумлёнными взглядами юного гения и Колючки, пока доступ ко входу оказался открыт.

— Ну, Колючка, пошли узнаем, что скрывается за этой дверью, — с улыбкой обратился к своему маленькому, украдкой взглянув на того, и с волнением взялся за металлическую ручку двери, затаив дыхание.

Дракончик в ответ издал одобрительный писк и заскрёб лапками о створку входа, будто хотел сказать: «Давай быстрее, чего ты там копаешься!»

Ратмир в предвкушении осторожно потянул дверь на себя и сделал несколько шагов вперёд в открывшийся проход, в то время как Колючка последовал за ним следом. Только подросток и дракончик переступили порог, как очутились в величественной библиотеке, поражавшей своими немыслимыми размерами, где, казалось, хранилось тысячи книг. Было очевидно, что исследователи достигли сердца подземелья и раскрыли его тайну, а значит, маленькое приключение постепенно подходило к своему логическому завершению.

— Невероятно! Это же настоящая сокровищница бесценных знаний, и она только моя! — не в силах сдержать эмоции, в восторге воскликнул мастер.

***

Подземный зал тайной секции, помимо огромных размеров, поражал своим причудливым убранством, где переплеталось очарование природы и загадочность магии. От сводчатого потолка плавно сползали извилистые корни деревьев и образовывали причудливые шкафы, заполненные древними фолиантами и свитками, а также вычурные колонны в узорах. Пол состоял из разноцветных минералов, выложенных неровными плитами, и сдержанно сиял изнутри, переливаясь всеми цветами радуги. Волшебные кристаллы естественно вплетались прямо в живые украшения и озаряли помещение мистическим светом, переливаясь мерцающими огнями на гранях.

Ратмир с благоговенным трепетом принялся исследовать всё это огромное пространство, прохаживаясь вдоль рядов книжных шкафов . В особенности внимание привлекало содержимое полок, поражающее своим разнообразием как во внешнем виде, так и в содержании. В результате изобретатель то и дело останавливался возле какого-нибудь шкафа, вынимал заинтересовавшую рукопись и мельком изучал её содержимое, а затем, поняв примерно, о чём она, возвращал на место.

Какую бы подросток ни взял книгу, каждая отличалась почтенным возрастом, ценностью знания и, главное, уникальностью, существуя в мире в одном единственном экземпляре. Одни содержали подробную информацию о белой магии, которую мог использовать кто угодно даже без врождённого дара волшебства, не опасаясь последствий для себя: заклинания, магические руны и алхимические формулы. Другие умещали на страницах подробные описания глубоких исследований, пронизанные философскими размышлениями, точными наблюдениями и невероятными экспериментами. Третьи дотошно повествовали о прошлом и переносили читателя в исторические события, акцентируясь на судьбах как отдельных людей, так и целых поселений. Четвёртые раскрывали природу, происхождение, особенности и способности существ, обитающих в разных уголках мира, в том числе разумных рас и величественных богов. Пятые открывали секреты мироздания и раскрывая малоизвестные факты, затрагивая глубинные закономерности, скрытые связи и основы устройства всего сущего…

Тем временем Колючка также осматривал удивительную библиотеку, задействуя чуткие органы чувств. Сначала он шёл рядом с мастером и внимательно изучал окружающее пространство, периодически приближаясь к заинтересовавшим объектам для более детального детального осмотра с обнюхиванием и общупыванием. Потом внезапно, без предупреждения, сорвался с места, чем-то увлёкшись, и убежал куда-то вглубь зала, скрывшись из виду за книжными шкафами.

Выборочно читая фолианты, Ратмир заметил, что большинство из них были написаны или каким-то образом помечены одним и тем же почерком. Этот особый стиль отличался рядом неповторимых признаков: ровные, чёткие линии, плавные завитки на буквах, характерные удлинённые окончания в некоторых словах и выверенных интервалах. Подросток не мог не узнать его, ведь встречался с такой манерой письма буквально совсем недавно, когда сегодня занимался с наставником, то есть получалось все книги здесь принадлежали именно волхву Мудрославу.

«Не может быть! Неужели я отыскал ту самую утерянную коллекцию рукописей!? Значит, слухи не врали, и действительно самые ценные тексты не сгорели в пожаре, а приспокойненько лежали здесь, глубоко под землёй», — с волнением подумал подросток, и замер на месте от внезапного открытия.

Мастер невольно представил, как Мудрослав в далёком прошлом ходил среди книжных рядов, осматривая свои владения задумчивым взглядом. Причём воображение так разыгралось, что мастеру в какой-то момент действительно почудилось, будто загадочный силуэт в тени одного из углов наблюдал за ним из-за угла одного из шкафов. Тогда изобретатель резко закрыл глаза и замотал головой, стараясь избавиться от наваждения и вернуть ясность мыслям, а когда поднял веки, уже никого не видел и с облегчением вздохнул.

— Померещится же! — хмыкнув, пробормотал юный гений себе под нос и постарался не придавать значения своим фантазиям, а затем продолжил размышлять: «Так, значит, это библиотека волхва и наверняка когда-то являлась частью его дома. Тогда возникает вопрос: откуда в подземелье такая защита? Мудрославу же незачем ставить её для себя, а после пожара место осталось явно заброшенным…… Загадка…»

Вдруг с одной из книжных полок раздался чей-то строгий и чуть хрипловатый голос: — Что вы здесь забыли, молодой человек?

Подросток вздрогнул от неожиданности и в замешательстве обернулся в сторону источника звука, взглянув на окликнувшего. Как оказалось, на одной из полок шкафов между фолиантами сидел маленький человечек, похожий на некоего библиотекаря, и настороженно наблюдал за гостем, скрестив руки на груди. Насколько мог судить юный гений, это был какой-то дух, связанный с подземельем, ведь буквально секунду назад там никого не просматривалось — в большинстве случаев нечто подобное сделать могли именно такие существа.

Внезапно создание исчезло и появилось уже прямо перед Ратмиром, благодаря чему тот смог разглядеть получше хранителя. Лицо ромбовидной формы выглядело идеально гладким, без единой морщинки, и отличалось благородными чертами с выраженными линиями скул и ровным контуром подбородка. Золотистые глаза мерцали тёплым сиянием, искрясь волшебством, и отражали мудрость, спокойную уверенность, скептический ум и внимательную подозрительность. Зачёсанные назад волосы и короткая борода шоколадного оттенка выглядели очень ухоженно и даже отливали мягким блеском чистоты на свету, подчёркивая опрятность обладателя. Одежда состояла из фиолетового кафтана с золотыми узорами, магическими символами и изумрудами, коричневых штанов из плотной ткани и бронзовых сапожек.

— Ты кто? — поинтересовался Ратмир, не сводя любопытных глаз с крохотного существа.

— Я книжный, — гордо заявил дух и выпрямился, чуть вскинув голову.

— Кто-кто? — удивлённо переспросил подросток, не уверенный, что расслышал правильно.

— Книжный, — со вздохом терпеливо повторил дух, словно привык к подобным вопросам, и пояснил: — Ну знаешь, что-то вроде домового, но только я дух-хранитель этой библиотеки.

— Впервые слышу про такой вид духов... — задумчиво пробормотал изобретатель, перебирая в голове всех известных ему существ.

— Ну началось! Я, знаешь ли, про тебя тоже ничего не слышал! И что с того! — поставив руки в боки, огрызнулся книжный и смерил гостя подозрительным взглядом, прищурившись.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — смущённо ответил Ратмир и провёл рукой по затылку, отведя глаза в сторону.

— Ладно, проехали, — махнув рукой, недовольно буркнуло существо,.

— Меня зовут Ратмир, — представился подросток в надежде снять повисшее напряжение.

— А меня зовут Хранимысл, и я хранитель этой библиотеки, — сухо заявил книжный и окинул взглядом книжные шкафы.

— Приятно познакомиться, — как можно дружелюбнее произнёс Ратмир и, протянул руку в знак приветствия, немного наклонившись.

Дух лишь скептически посмотрел на жест незваного гостя, после чего пренебрежительно фыркнул и проворчал: — Не очень… Видимо, Мудрослав поставил слабую защиту, раз кто попало может попасть в это священное место.

— Ты знаешь Мудрослава?! — оживился подросток и выпрямился, не обратив внимания на обидные слова.

— Конечно. Он мой создатель, — с гордостью заявил Хранимысл и посмотрел на подростка так, будто ожидал какого-то особенного признания.

— Значит, ты, наверное, знаешь, что с ним случилось, когда произошёл пожар? — с волнением поинтересовался Ратмир.

— Знаю, но тебе не скажу, — скрестив руки на груди, заявил Хранимысл и недовольно проворчал: — А то вторгается тут, вынюхивает про Мудрослава… Подозрительно…

— Я ничего плохого не хотел, правда. Попал сюда по чистой случайности, а судьба волхва мне интересна, потому что он легендарная личность! — попытался оправдаться подросток, стараясь говорить как можно убедительнее.

— Все вы так говорите, а потом от таких, как ты, одни неприятности! — хмыкнув, скептически заметил книжный.

— Со мной их точно не будет! Я уважаю книги и знания. Меня даже пускают в закрытые секции нашей библиотеки, — поспешно заверил Ратмир, приложив руку к груди.

После этих слов дух о чём-то задумался, смеряя оценивающим взглядом гостя, пока наконец не решил, махнув рукой: — Пока всё звучит убедительно… Так что ладно, можешь оставаться.

— Благодарю, — слегка поклонившись в знак уважения, с признательностью ответил Ратмир.

Только я буду за тобой пристально следить, на всякий случай! Попробуй что-нибудь учудить, и сразу же об этом пожалеешь! — строго, с угрожающими нотками в голосе предупредил Хранимысл, сузив глаза.

— Учту, — кивнув, спокойно ответил подросток.

— Свалился, блин, тут на мою голову… — покачав головой, буркнуло себе под нос существо и вдруг растворилось в воздухе.

Ратмир вздохнул с облегчением и продолжил обследовать каждый уголок подземной библиотеки, с любопытством осматривая книжные полки. На протяжении всего процесса изучения подросток ощущал на себе пристальный взгляд духа, который, как и обещал, внимательно следил за каждым шагом гостя, не желая того оставлять ни на секунду наедине с хрупкими текстами. Это не только несколько напрягало, но и заставляло действовать ещё более осторожно, хотя мастер изо всех сил пытался отстраниться от незримого наблюдения и сосредоточиться на деле.

Вскоре юный гений осознал, что пришло время покинуть подземелье и вернуться в верхнюю библиотеку, пока никто не хватился и случайно не обнаружил лестницу. Вот он и пошёл искать своего непоседливого спутника, который пропал из виду уже довольно давно и до сих пор так и не объявился, где-то шарясь среди, казалось, бесконечных рядов шкафов. Изобретатель неторопливо обходил помещения, высматривая маленького непоседу, и периодически окликал дракончика, вслушиваясь в безмолвность окружающего пространства.

Через некоторое время Колючка наконец прибежал к подростку, резко вынырнув из-за угла, после чего юный гений взял на руки создание и ласково произнёс: — Ну всё, малыш, нам пора возвращаться наверх!

Спустя тридцать минут Ратмир вместе с дракончиком вернулись из подземелья обратно наверх, где ясно ощущалось приближение позднего вечера. Тогда лестница сразу стала исчезать, возвращая полу прежний облик — каменные плиты поднимались до нужного уровня и плотно вставали на свои места, скрывая любые следы прохода. Теперь уже ни одна деталь не могла выдать невероятное путешествие подростка со спутником в глубинах почвы под городской библиотекой, и со стороны даже казалось, что за всё это время ничего особенного и не произошло.

Внезапно откуда-то из основной части здания послышался голос Всемысла: — Ратмир, Ратмир, ты где?

— Я здесь, — стараясь сохранять спокойствие, отозвался мастер, после чего быстро уселся за стол, уложив дракончика на коленях и сделал вид, что усердно занимается.

Вскоре Всемысл зашёл в зал, остановившись на пороге прохода, и с облегчением произнёс, взглянув на пропавшего: — Ах, вот ты где! Почему не отзывался?

— Ой, извини. Я просто тут занимался и, видимо, так сильно погрузился в чтение, что ничего не слышал, — с виноватым выражением лица соврал юный гений, на ходу придумав правдоподобное оправдание.

— Ну ты как всегда находишься где-то не здесь, а в своём мире, — чуть смягчившись, ответил Всемысл и повелел: — Давай забирай с собой рукописи, которые не дочитал, и иди домой.елел: — Давай забирай с собой рукописи, которые не дочитал, и иди домой. Мне надо уже закрывать библиотеку.

— Хорошо, — согласился Ратмир и смущённо добавил, взглянув на разбросанные рукописи на столе: — Только, наверное, нужно тут прибраться, а то я тут учинил такой беспорядок.

— Да оставь так — я потом приберу. Ты и так меня уже сильно задержал, — махнув рукой, снисходительно сказал мужчина.

— Ну ладно, как скажешь, — пожав плечами, ответил изобретатель и с облегчением подумал, невольно вздохнув: «Вроде пронесло. Всемысл не заметил моего долгого отсутствия, а значит, существование подземелья останется для всех тайной. По крайней мере пока…»

Глава 35. «На пороге перемен»

Когда Ратмир вошёл в знакомое пространство родного дома, где уже чей-то заботливой рукой зажглись все свечи, время как раз подошло к ужину. Вот подросток и направился сразу в трапезную в предвкушении невероятно вкусных угощений, аппетитных запахи которых уже вовсю витали в воздухе из кухни, дурманя голову. Притом всю дорогу воображение рисовало перед внутренним взором картины разных блюд, приготовленных заботливыми руками матери, из-за чего шаг непроизвольно ускорился.

«Ох, поскорее бы сейчас чего-то отведать», — подумал изобретатель, чувствуя, как желудок начинает требовательно урчать.

Колючка всё это время мирно дремал на руках мастера, прижавшись к груди своего покровителя, и слегка посапывал. Правда, как только чуткий носик создания услышал аппетитные запахи еды, дракончик тут же пробудился, поднял голову и принялся следить за направлением движения, заметно ёрзая. Похоже, малыш тоже был не прочь сейчас подкрепиться и с нетерпением ожидал скорое пиршество — наверняка тоже изрядно проголодался.

«Надо бы поговорить с родителями во время ужина по поводу приглашения от харийцев… Всё равно лучшего момента не найти», — находясь совсем рядом с дверью, подумал Ратмир и попытался предугадать реакцию родителей, внутренне готовясь к предстоящему серьёзному разговору: «Отец, скорее всего, сразу согласится, но вот мама… Вероятно, её придётся очень долго убеждать».

Вдруг внимание привлекла Муся, которая плавно спускалась по лестнице откуда-то сверху, не издавая ни единого звука. Она весьма быстро оказалась на полу, грациозно миновала пространство зала, остановилась возле двери в трапезную и громко требовательно замяукала. Судя по поведению, кошка решила также посетить столовую, поэтому хотела, чтобы её немедленно впустили туда, не сводя глаз со входа в помещения.

Подросток приблизился к проёму и со вздохом открыл дверь, одной рукой крепко придерживая дракончика. После этого, как ни странно, животное замерло перед порогом и где-то минуту осматривало открывшееся пространство трапезной, принюхиваясь, будто решало, входить или нет. Дальше случилось неожиданное: кошка фыркнула, демонстративно развернулась и направилась в сторону одного из коридоров первого этажа.

— Ну и зачем тогда просила открыть дверь, если тебе туда не надо? — подняв одну бровь, в недоумении пробормотал мастер, провожавший взглядом пушистую привереду, и подумал:

Муся постоянно выводила в замешательство юного гения, привыкшего к чёткой причинно-следственной связи действий. Милая капризулька была совершенно непредсказуема и порой делала вещи, не поддающиеся никакому объяснению, но с особым достоинством, словно так и должно быть. В итоге она походила на некий хаос с бесконечным количеством неизвестных в красивой оболочке пушистого животного, которое к тому же явно знало себе цену и заставляло других выполнять свои прихоти.

«Вот что за странное создание?! Никогда не знаешь, что от него ждать в следующий раз…» — покачав головой, подумал молодой человек, давно осознавший, что никогда не поймёт тонкую философию кошки.

Тяжело вздохнув, изобретатель наконец вошёл в уютную трапезную, оформленную весьма изысканно, с вниманием к каждой детали. На деревянных стенах виднелась искусная резьба природных мотивов, от завитков листьев до стилизованных фигур животных, где каждая линия отличалась небывалой проработанностью. Сводчатый потолок восхищал своей уникальной искусной росписью с иллюзией свечения — утренней зарей, обрамлённой золотистыми облачками. Гладкий пол был создан из выложенных наискосок досок и блестел не только чистотой, но и медовым лаком, отражая свет мягкими переливами и размытыми силуэтами окружающего пространства. Вытянутые окна с золотистыми рамами с вычурными орнаментами тянулись вдоль одной из сторон и открывали взору безграничное небо с луной и звёздами, а также раскидистые кроны деревьев.

Большая комната совершенно не выглядела перегруженной мебелью и дышала простором, позволяя свободно перемещаться здесь. Посередине находился длинный стол из дуба с резными ножками и белой скатертью, украшенной красным орнаментом по краям, где всегда возвышались позолоченные подсвечники с завитками. С обеих сторон тянулись удобные стулья в том же стиле, обитые бежевой тканью на спинке и сиденье, и предлагали мягкую посадку и надёжную опору. Несколько массивных сервантов со стеклянными дверцами расположились по углам и хранили в себе керамическую посуду, аккуратно расставленную по полкам.

Ратмир сразу заметил, что ужин ещё не начался, хотя время приближалось к позднему вечеру, однако вся семья собралась здесь, кроме матери. Милослава заботливо расставляла посуду и раскладывала столовые приборы, проявляя особое внимание к положению предметов, чтобы всё выглядело безупречно. Слегка нахмурившись, отец сидел за столом на своём месте и сосредоточенно читал какие-то бумаги — по всей видимости, письма от других князей и отчёты от воевод. Радосвет устроился там, где обычно, и игрался с деревянными фигурками воинов, пребывая в своём воображаемом мире, где явно происходило какое-то сражение.

«Интересно, а где же мама?» — озадаченно подумал мастер, окинув взглядом всех присутствующих.

К трапезе на первый взгляд практически всё уже было подготовлено, и на столе виднелись разнообразные блюда, каждое со своим неповторимым вкусом и ароматом. Золотистые кусочки запечённого хлеба с поджаренной поверхностью и мягкой серединой лежали в аккуратных стопках в деревянных мисочках и источали неповторимый запах свежей выпечки. Изящные пироги, уже разрезанные на дольки, открывали скрытую внутри начинку из ягод с густым соком и обещали сладкую сочность при каждом укусе. Плетёные вазы доверху заполнялись свежими зеленью и овощами насыщенных цветов — отличное сочное дополнение к основным кушаньям. На больших блюдах красовались главные угощения: румяная курочка с хрустящей корочкой, чесноком и ароматными травами, а рядом — с идеально пропечёнными боками свинина, покрытая тонкой глазурью с мёдом и специями. Глиняные кувшины с родниковой водой, клюквенным морсом и квасом легко могли утолить любую жажду и, конечно, разбавить сухую пищу.

Закончив с сервировкой, Милослава сразу же заметила старшего брата и воскликнула: — О, наконец-то вернулся. Мы тебя тут заждались!

— Разве? Вроде бы ужин ещё не начался, — с лёгкой ухмылкой ответил подросток, покосившись на сестру.

— Просто тебе очень повезло, что мама ещё не всё успела приготовить! Иначе бы точно отхватил от неё, — подняв одну бровь, фыркнула девочка и скрестила руки на груди.

— Что ж, значит, судьба ко мне благосклонна, — хмыкнув, спокойно заметил мастер, ведь мать действительно не любила, когда её дети опаздывали на ужин без уважительной причины.

— Давай иди мой руки, а потом усаживайся за стол, — повелительным тоном распорядилась Милослава, кивнув в сторону кухни.

— Да, воевода, будет исполнено! — выпрямившись, как обычно это делают ратники перед командиром, пошутил юный гений.

— Иди уже, остряк, — с улыбкой ответила девочка, слегка пихнув брата плечом.

Ратмир поставил на пол Колючку и попросил сестру, прежде чем отправиться мыть руки: — Посмотришь за ним?

— Как будто у меня есть выбор, — со вздохом ответила Милослава, покосившись на дракончика, который, оказавшись внизу, тут же засеменил к столу, ведомый невероятно аппетитными запахами.

Тогда мастер подошёл к одному из стульев и положил туда свою сумку, а затем отправился мыть руки. Он быстро миновал пространство трапезной и вошёл в кухню, где мать творила кулинарную магию, распространяя аппетитные ароматы свежеприготовленной еды по всему дому. Там юный гений подошёл к деревянному рукомойнику, намылил руки, устраняя любые загрязнения после долгого дня, и приступил к делу, ощущая на коже прохладное прикосновение воды.

Тем временем женщина крутилась возле стола, мыча себе под нос некий напев, и что-то усердно нарезала, казалось пребывая где-то не здесь. Её опытные руки двигались быстро и уверенно, с лёгкостью орудуя ножом, который, подчиняясь воле хозяйки, ритмично с лёгким хрустом кромсал ингредиенты на маленькие кусочки. Да так ловко она это делала, что всё походило на некий танец, который настолько поглощал всё внимание, что заставлял ничего не замечать вокруг.

Наконец Ратмир вытер руки ухим полотенцем и задумчиво посмотрел на мать, после чего решил: «Пожалуй, не буду сообщать ей прямо сейчас, что я вернулся из библиотеки».

Вскоре мастер возвратился обратно в трапезную и устроился за обеденным столом рядом с сестрой, а потом погрузился в свои мысли, наслаждаясь окружающей обстановкой. Свечи создавали теплое сияние, разгоняя сумрак вечера, и отбрасывали во все стороны тени пляшущие в такт движению огонькой, меняя серые силуэты. Многослойный запах медового воска и блюд на столе умиротворял и позволял полностью погрузиться в домашний уют, незаметно снимая напряжение. Безмятежная тишина нарушалась лишь редкими шорохами от собравшихся здесь и глухим уханьем вместе со стрекотом насекомых за окном, доносившимися из темноты.

***

Томительное ожидание начала вечерней трапезы, казалось, длилось целую вечность, хотя на деле прошло всего несколько минут. Семье уже не терпелось приступить к долгожданной трапезе, однако никто не даже не смел прикоснутся к еде, пока хозяйка не выйдет из кухни и не принесёт последнее угощение. В итоге в воздухе витало жадное предвкушение с молчанием, и взгляды присутствующих приковались к изысканным кушаньям, гордо красовавшимся на скатерти.

В этот момент Колючке приходилось тяжелее всех остальных из-за острого обоняния, которое постоянно ловило восхитительные ароматы еды. Голодный дракончик сидел на полу возле подростка и стойко сдерживал себя, чтобы ни в коем случае не прикоснуться к яствам на столе. Впрочем, периодически желание оказывалось сильнее воли, и тогда существо пыталось стащить что-нибудь вкусненькое, но каждый раз насильно оттаскивалось Милославой и Ратмиром от еды.

— Вот же неугомонный! — с раздражением произнёс юный гений, когда снова поставил дракончика на пол после очередного посягательства того на мясо.

— Он просто очень голодный, а тут ещё все эти аппетитные запахи. Попробуй тут устоять! — с улыбкой произнесла Милослава и с сочувствием взглянула на малыша.

— Но прямо со стола есть тоже негоже! — нахмурившись, с нотками недовольства строго заметил подросток.

— Хмм… Давай-ка я покормлю его уже. Не думаю, что кто-то будет против, — предложила девочка и сразу направилась к одному из сервантов, не дожидаясь ответа брата.

— Добился своего? — взглянув с укором на дракончика, спросил подросток и поднял одну бровь.

Колючка смущённо перемнулся с лапки на лапку и опустил глазки в пол, не понимая причину недовольства — явно всем своим видом говорил: «А что я такого сделал?»

Вскоре Милослава вернулась с деревянной миской, приблизилась к столу и приступила к осуществлению задуманного. Девочка отрезала от основных блюд несколько небольших кусочков, стараясь выбрать самые мягкие, и положила всё это на пустую тарелочку дракончика, отсортировав мясо по виду. После этого сестра Ратмира оглянулась в поисках подходящего места трапезы для малыша, а когда нашла тихий уголок, подошла к одной из стен и поставила еду на пол.

— Колючка, иди кушать! — ласково позвала девочка и слегка постучала по посуде, чтобы привлечь внимание существо.

Колючка сразу повернулся на источник звука и отреагировал на приглашения, несказанно обрадовавшись. Он незамедлительно бросился к блюдцу нетерпеливыми прыжками, словно боясь опоздать, и всего через несколько секунд уже начал уплетать угощение, слегка чавкая. Да с такой жадностью создание уничтожало угощение, будто голодало целую неделю, из-за чего порой заглатывало кусочки, даже как следует не прожевав и несколько раз чуть не подавилось.

— Ну вот, теперь порядок, — слегка отряхнув руки, с удовлетворением произнесла Милослава и вернулась на своё место за столом.

— Какой прожора! — хмыкнув, заметил отец, который, вероятно, всё это время молча наблюдал за происходящим.

— Скорее всего, просто за день потратил много энергии, — пожав плечами, предположила девочка, а затем обратилась к старшему брату, слегка прищурив с подозрением глаза: — Ратмир, ты где его так умотал?

— Да нигде, честно! Я же только на урок с учителем в библиотеку ходил, — заверил мастер, хотя прекрасно знал, что малыш наверняка истратил все свои силы на исследования подземелья.

Неожиданно дверь, разделяющая кухню и трапезную, с протяжным скрипом распахнулась, и в помещение вошла мать семейства, держа в руках последнее блюдо. Это, конечно же, привлекло внимание, и собравшиеся сразу устремили взволнованные взгляды на хозяйку и драгоценную ношу, заметно оживившись. В воздухе повисло радостное предвкушение, и некоторые уже невольно потянулись к столовым приборам — теперь ничего не мешало вскоре начать долгожданный ужин.

Женщина с невозмутимым видом и величавой грацией прошествовала до стола и поставила на скатерть наваристый борщ с парком насыщенных ароматов мяса, овощей и специй, а затем уселась на стул возле мужа и торжественно объявила: — Ну вот, всё готово! Кушайте, мои дорогие. Приятного аппетита!

Слова хозяйки послужили долгожданным разрешением к началу семейного ужина, и семья азартно переглянулась между собой. Дальше каждый задумчиво осмотрел явства, решая, что именно взять, пока торопливо не потянулся к блюдам и напиткам, негромко постукивая и позвякивая посудой. Спустя где-то минуту перед всеми расположилась внушительная порция, и тогда собравшиеся с удовольствием стали уплетать невероятно вкусную еду, отправившись в путешествие удивительно ярких вкусов.

Ратмир взялся за курочку, покрытую хрустящей корочкой, и запечённую картошку с зеленью, запивая всё это дело прохладным квасом. Каждый до безумия лакомый кусочек буквально таял во рту и заставлял забыть обо всём на свете, принося неописуемое гастрономическое удовольствие. Вот из-за этого подросток не особо торопился, несмотря на ощутимый голод, и изредка невольно жмурился от приятного послевкусия, позволяя себе насладиться в полной мере угощениями.

— Как вкусно! — воскликнул Радосвет, ненадолго оторвавшись от уничтожения своей порции.

— Да, очень! — подтвердила Милослава, после чего отломила кусочек хлеба и макнула в насыщенный бульон.

— Доброневушка, как всегда, постаралась на славу, — отвлекшись от еды, заметил отец семейства и поцеловал свою жену в макушку, чуть приобняв.

— Я рада, что вам всем понравилось, — улыбнувшись, с удовлетворением ответила Доброгнева.

Долгое время в помещении царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов и лёгким причмокиванием — все слишком увлеклись утолением голода. Лишь когда семья более-менее насытилась, молчание нарушилось многоголосым хором, заполняя длительные паузы в наслаждении оригинальными блюдами. Сначала это были скорее редкие и короткие реплики между рядом сидящими за столом, но потом это перетекло в оживлённые беседы между всеми собравшимися

Семья обсуждала абсолютно разные темы и периодически вспыхивала громким смехом с искренними улыбками . Милослава больше увлечённо говорила о своём садике и разных премудростях лекарского дела, заостряя внимания на новой для себя информации и открытиях. Радосвет эмоционально рассказывал о детских глупостях, играх и маленьких приключениях, эмоционально размахивая руками, Доброгнева делилась своими повседневными заботами: домашнем хозяйстве, делах в городе, свежих сплетнях, мелких бытовых проблемах и так далее. Князь и Ратмир больше молчали и слушали других, спокойно наблюдая за происходящим, однако изредка вставляли короткие и точные комментарии по тем или иным поводам.

— Ратмир, я знаю, что харийцы пригласили тебя в Болотовск, — вдруг как бы невзначай обратился Родослав к старшему сыну.

— Знаешь? — растерянно переспросил с ноткой удивления подросток, посмотрев на отца.

— Конечно, я же князь. Мне положено всё знать, особенно то, что касается моего сына, — приподняв бровь, спокойно заметил мужчина.

— Что ж, так даже лучше. Всё равно я хотел поговорить на эту тему… — задумчиво пробормотал юный гений и опустил взгляд в свою тарелку.

— Так что, думаешь согласиться? — деловым тоном поинтересовался князь и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Думаю, да, — кивнув, решительно ответил изобретатель.

— Погодите, вы про что? — встряла в разговор Доброгнева, только закончившая беседу с дочерью.

— Ратмира харийцы пригласили в свой город на обучения разным наукам, — пояснил Родослав, переведя взгляд на жену.

— Неужели это правда? — уставившись на старшего сына, с удивлением поинтересовалась женщина.

— Да. Мне сегодня учитель об этом сказал, — кивнув, сдержанно подтвердил Ратмир, уже чувствовавший, что сейчас начнётся самая трудная часть разговора.

— И ты согласился? — уже с лёгким беспокойством спросила женщина, всё ещё слегка растерянная от неожиданной новости.

— Я ещё не дал харийцам свой ответ, — уклончиво ответил мастер, чтобы хоть как-то оттянуть неизбежное.

— Но ты же наверняка уже что-то решил по этому поводу, — отложив столовый прибор, заметила Доброгнева и пристально посмотрела на старшего сына, хорошо его зная.

— Ну да. Я хочу принять приглашение, — ответил подросток и стал с напряжением ожидать реакции матери.

— Понятно… — отведя взгляд в сторону, задумчиво протянула она и после короткой паузы с недоумением произнесла, нахмурив брови: — Только какой в этом смысл?! Ты и так лучший в своём деле, что и подтвердили харийцы. Зачем тебе ещё какое-то обучение?

— Милая, ты не совсем понимаешь всю ситуацию. Да, Ратмир, у нас, без сомнения, гениальный мальчик и многого уже достиг, но ему давно пора получить настоящее обучение своему ремеслу. Харийцы как раз готовы дать новые знания и статус настоящего учёного нашему сыну, поэтому и пригласили в Болотовск, — спокойно обрисовал всю картину князь, повернувшись к жене.

— Всё равно! До этого он же как-то обходился без обучения науке и самостоятельно вполне справлялся! Тогда какой ему смысл покидать родной город и переться в чужой город, — со скептицизмом возмутилась мать, скрестив руки на груди.

— Да, но ему же нужно двигаться дальше. Все возможности нашего города для своего развития Ратмир уже исчерпал. Так что предложение от харийцев — это просто находка для нашего мальчика! — с настойчивостью заметил мужчина, особо выделив последнюю фразу.

— Ну не знаю, — растерянно протянула Доброгнева и посмотрела на старшего сына, которого совершенно не хотела отпускать в чужой город.

— Ты пойми, харийцы, по сути, оказали большую честь нашему сыну, пригласив на обучение. Видишь ли, они не делают кому попало такие предложения. Значит, вероятно, в Ратмире увидели огромный потенциал, — продолжил убеждать жену в правильности подобного решения сына князь.

— Да, возможно, ты прав… — колебаясь, пробормотала женщина и с тревогой в голосе добавила: — Но это же, наверное, надолго. Как он будет там столько времени совершенно один в незнакомой обстановке среди чужих людей…

— Без твоей вкусной еды, — хихикнув, пошутил Радосвет, за что сразу же получил грозный взгляд со стороны матери и смущённо вжался в стул.

— Ничего страшного, разберётся. Он давно у нас уже не маленький, — хмыкнув, заметил князь и с некоторым подозрением спросил, сузив глаза: — Или ты считаешь нашего сына ни на что неспособным?

— Нет, нет, конечно нет. Я совсем не это имела в виду! — замахав руками, словно отгоняла саму мысль об этом, поспешно возразила Доброгнева.

— Ну вот, значит, волноваться не о чем, — удовлетворённо подытожил князь, желая поставить поскорее точку в этом споре.

Мать где-то на минуту погрузилась в раздумья, после чего вдруг с вызовом и тревогой спросила: — А если случится что-то серьёзное?

— Тогда он наверняка со всем справится или в крайнем случае ему помогут. В конце концов, за ним будут там присматривать — я лично об этом попрошу князя Болотовска для твоего спокойствия, — спокойно уверенным тоном ответил мужчина.

— Что ж, ладно, успокоил, — смиренно вздохнув, произнесла женщина и притихла, погрузившись в свои мысли.

После этих слов вся семья продолжила ужин в полном молчании, переваривая всё услышанное. Родослав оставался невозмутимым, но немного задумчивым, и, как обычно, ни в одной мелочи своего поведения и облика не выдавал истинных чувств. Доброгнева, как и всякая мать в таких случаях, долго переживала и пыталась смириться с возможным скорым отъездом старшего сына, постоянно обращая тревожный взгляд на подростка. Милослава и Радосвет, в отличие от остальных, совсем не беспокоились за брата, а, наоборот, искренне радовались и даже в этот момент гордились, находясь в приподнятом настроении.

Тем временем Ратмир почти не обращал внимания на происходящее за столом и строил планы на ближайшее время. Завтра вместе с харийцами надо было поставить окончательную точку в инженерном проекте — проверить ещё раз конструкцию арбалета, закончить болты и провести испытание. Также следовало поговорить с зеленоглазыми гостями города, чтобы объявить о своём согласии на приглашение и узнать, когда именно предполагался отъезд в Болотовск. Наконец, после мастер намеревался составить список задач, которые должен успеть сделать перед отправкой на обучение, и подумать, какие вещи взять с собой.

***

После ужина юный пожелал всем спокойной ночи и направился в свою комнату вместе с дремавшим дракончиком на руках, пребывая в своих мыслях. Изобретатель покинул трапезную, минул за несколько секунд зал, поднялся по лестнице и очутился в длинном коридоре третьего этажа, пройдя арочный проём. Там мастер свернул налево и направился к нужной двери, которая располагалась среди других, ведущих в спальни обитателей терема или для гостей.

Этот коридор третьего яруса восхищал неискушённый глаз весьма изумительным оформлением. Сводчатые потолки обрамлялись изысканной резьбой, где переплетались растительные узоры и тонкие геометрические линии, и поддерживались витыми колоннами с воздушными узорами. Стены окутывали восхитительными росписями природных пейзажей спокойными красками и размещали золотистые светильники с инкрустацией драгоценных камней и завитушками. Арочные окна тянулись с правой стороны, впуская серебристое сияние звёзд и луны, а с другой — расписные двери с металлическими ручками изящной формы, скрывая не просто комнаты, а внутренние миры хозяев. Пол завершал весь ансамбль мозаичным рисунком из тёмных и светлых пород ясеня, красуясь сложным орнаментом растительных мотивов.

«Благословение от учителя и от родителей теперь у меня есть, а значит, я со спокойной душой могу дать положительный ответ харийцам», — с удовлетворением отметил подросток и подумал, предвкушая отправление в Болотовск: «До сих пор не верится, что у меня появился шанс стать настоящим учёным. Наверное мне действительно суждено идти этим путём. Иначе бы харийцы так не возились со мной».

Спустя минуту Ратмир подошёл к нужной двери и лёгким движением руки открыл, взявшись за ручку, а затем переступил порог и оказался в своей комнате. Там быстро подошёл к дивану и бережно положил уже крепко спящего Колючку, который даже не проснулся от всех этих манипуляций. Как только дракончик удобно устроился, инстинктивно зарывшись в мягкую обивку, подросток сразу зажёг несколько светильников, повесил сумку на стол и решил заняться одним делом, прежде чем готовиться к ночному отдыху.

Мастер уселся за стол и пододвинул к себе записи по исследованию феномена холодного свечения, переданные Диволадом вчера для ознакомления и, возможно, доработки. После этого изобретатель взял карандаш из стаканчика и несколько чистых листов из стопки, лежащей на краю, и разложил рядом под короткий конспект. Наконец скрупулёзно взялся изучать материал, время от времени задерживаясь на интересных местах, и помечать ключевые моменты.

Особая атмосфера спокойствия вокруг способствовала сосредоточиться и погрузиться в размышления. За окнами почти поровну делили бескрайнее небо в самоцветных точках с бледной луной и окутанная бурной растительностью земля с чуть размытыми силуэтами в тёмной дымке. Блаженная тишина давала ощущение уединения и прерывалась лишь шёпотом ветра, редкими звуками ночных животных и тихими шорохами от занятий юного гения — скрипом карандаша по бумаге, мягким шелестом перелистываемых листов. Зажжённые свечи со сладковатым запахом пронзали сумрак золотистыми оттенками и сотворяли загадочную игру света и тени, где в глубине, казалось, затаилось что-то не до конца познанное.

Ратмир из документации исследования ничего такого нового не узнал после демонстрации явления на практике Диволадом. Впрочем, кое-что сильно зацепило мастера в изысканиях химика — ещё тогда юный гений удивился получением сияния без тепла и не через горение, а значит, само это явление куда сложнее, чем всегда казалось на первый взгляд. В итоге сейчас данный феномен заставил крепко задуматься над самой природой света в попытках найти объяснение свежим фактам.

Вскоре изобретатель отложил в сторону записи харийца, развернулся и задумчиво прошёлся глазами по разным источникам, отмечая особенности каждого. Пламя свечей образовывало тёплый свет за счёт поедания материала огнём, вероятно, какого-то ещё сопутствующего процесса, сопровождаясь жаром, копотью и характерным запахом гари. Звёзды озарялись разноцветным блеском и, как говорилось в знаниях, переданных богами, тоже каким-то образом «горели», но иначе, что показывало на своём примере невидимое сейчас солнце. Луна изначально не давала собственного сияния, а лишь отражала свет от другого светила, судя по наблюдениям через увеличительное стекло телескопа.

«Получается, я даже точно о происхождении пламени не знаю, не говоря уже о других способах получения света…» — почесав затылок, осознал озадаченный Ратмир и твёрдо решил: «Надо исправить это недоразумение!».

Юный гений повернулся снова к столу и ненадолго задумался, а затем принялся, как всегда в таких случаях, списком на бумаге обозначать уже известную информацию о свете. Надо сказать, перечень получался довольно скудный, и вопросов было в несколько раз больше, чем ответов, хотя мастер пытался дополнить очевидные знания своими размышлениями и догадками. Так что совсем скоро отложил карандаш в сторону и попытался упорядочить написанное, чтобы выявить какие-то закономерности для упорядочивания, однако ничего не вышло.

«Мда… Слишком мало данных… С таким разрозненным набором сведений я не смогу ни к чему прийти…» — тяжело вздохнув, рассудил Ратмир и подумал, посмотрев в одно из окон куда-то вдаль: «Интересно, а харийцы занимались этой темой? Если да, то, может, я больше продвинусь в исследовании природы света уже в Болотовске?»

Подросток немного поразмыслил и решил всё-таки отложить до лучших времён, а сейчас уже готовиться ко сну. Мастер встал из-за стола, подошёл к шкафу и быстро переоделся в более удобную одежду, после чего потушил светильники и торопливо закончил остальные мелкие дела. Дальше подошёл к кровати, залез под уютное одеяло и постепенно провалился в сон, приняв удобную позу, с последней сладостной мыслью в голове: «Вот получу новые знания в Болотовске и смогу сделать много новых открытий, изобретений и исследований».

Глава 36. «Последние штрихи»

С раннего утра в мастерской Диволад и Ратмир торопливо заканчивали работу над арбалетом и болтами, готовя изделия к послеполуденному испытанию. Во-первых, нужно было успеть повозиться со стрелами: начинить доставленные сегодня стеклянные капсулы химическими составами и приклеить внутри наконечников, а затем наконец собрать всё воедино. Во-вторых, предстояло проверить посадку каждой детали и соединения конструкции модульного устройства, чтобы точно убедиться в отсутствии ослабления или смещения чего-либо в системе от изначальной задумки, а также вставить линзы в прицел.

Переместившись в лабораторию со всем необходимым, хариец и юный гений начали с самого долгого процесса. Химик бережно расставил вещества и стеклянные емкости на столике и с предельной осторожность взялся наполнение отделений небольших резервуаров, точно отмеряя компоненты. Тем временем подросток по мере готовности сразу приклеивал специальным составом капсулы к стенке наконечника и проверял первичное схватывание лёгким постукиванием, а затем уже данные элементы прикреплял к древкам с оперением и откладывал в подготовленные ящики, сортируя по назначению.

Так постепенно формировался целый набор стрел с разнообразными начинками, готовя для противников множество неожиданных и малоприятных сюрпризов. Одни содержали азотистые соли в виде очень мелких кристаллов, воды и серный эфир — прозрачную, летучую и легко испаряющуюся жидкость. Другие наполнялись плотными слоями растёртой до однородного состояния смесью очищенной селитры, серного порошка и древесного угля. Третьи включали резкий и нестабильный состав: порошки жгучего перца, горчичных семян и сушёного корня хрена, едкие смолы хвойных деревьев, примеси серы и мелко истолчённой селитры. Четвёртые же состояли из густых, медленно тлеющих и долго сохраняющих нужный эффект смесей на основе смолы сосны, еловой живицы, растительных масел и вязких выварок.

Примерно через час мастер и Диволад закончили и перетащили ящики с болтами на верстак в основной части мастерской, а затем достали инструменты и занялись доводкой болтов за верстаком. Изобретатель поочерёдно проверял каждую стрелу, а потом по необходимости устранял малейшие перекосы и притирал соединения тонким абразивным порошком с помощью мягкой ткани до плотной и ровной фиксации. Химик же подавал стрелы вместе с составами в нужный момент, чутко наблюдая за действиями напарника, и по завершению работ откладывал готовые изделия обратно в ящики.

— Кстати, ты уже знаешь про приглашения на обучения в нашем городе? — поинтересовался между делом хариец.

— Да, знаю, — спокойно отозвался мастер, не отрываясь от доработки болта.

— И что ты решил? Будешь соглашаться, надеюсь? — с волнением спросил Диволад, в упор посмотрев на собеседника.

— Разумеется. В моём положении было бы глупо отказаться от такого предложения, — хмыкнув, ответил юный гений.

— Как здорово! Я так рад этому! Мы сможем столько вместе наворотить! — радостно воскликнул химик, чуть не подпрыгнув на месте, как ребёнок.

— Что ж, поживём-увидим, — усмехнувшись, заметил подросток и отложил в сторону готовый болт.

Вскоре стрелы приняли полностью завершённый вид и ящики переместили на один из металлических столиков. Тогда Ратмир снова уселся за верстак пододвинул к себе арбалет и коробочку линзами, окутанных соломой, и бережно установил в прицел увеличительные стёкла в определённом порядке и закрыл крышку корпуса. После этого подросток внимательно проверил положение каждого элемента устройства и оценил натяжение тетивы, а затем слегка подтянул крепления в некоторых местах и отрегулировал спусковой механизм.

Наконец Ратмир взял в руки арбалет и несколько раз вхолостую прогнал систему, прислушиваясь к отклику, а потом удовлетворённо заключил: — Арбалет готов к испытанию.

— Отлично! Значит, осталось лишь выбрать и подготовить место для испытаний, — обрадовался Диволад и потёр руки в предвкушении.

— Именно так, — кивнув, без тени сомнения подтвердил мастер.

Неожиданно из двери, выходящей на улицу, показался князь, окинул взглядом пространство, задержавшись на болтах и арбалетах, и полюбопытствовал, посмотрев на собравшихся: — Ну что, закончили тут?

Подросток задумчиво покосился на результаты проделанной работы, убеждаясь в завершённости изделий, и ответил: — Вроде как да.

— В таком случае берите арбалет с болтами и пойдёмте со мной. Я там всё подготовил для испытания, и теперь надо провести пристрелку, — произнёс Родослав, сделав пригласительный жест в сторону выхода.

— Хорошо, — согласился изобретатель и взглянул на химика, который тут же торопливо, но аккуратно поставил ящики со стрелами друг на друга и взял в руки эту стопку, кивнув в знак готовности.

Вскоре все трое покинули мастерскую и направились к выбранному месту для испытаний, пока не дошли до просторной поляны недалеко от дома, окружённой тополями. Множество круглых мишеней стояли на ножках и отличались между собой лишь дистанцией от линии стрельбы, предполагая уточнения, насколько результаты зависят от расстояния. Деревянная стойка с обычными болтами находилась чуть сбоку от позиции и давала быстрый, а главное, удобный доступ для уменьшения пауз между запуском болтов. Подзорная труба на массивной треноге возвышалась неподалёку и позволяла отслеживать изменения в самых дальних целях. Столик со удобными стульями расположились рядом и предоставляли идеальное место как для небольшого отдыха, так и фиксирования результатов испытания.

Диволад осмотрелся и с восторгом заметил, осторожно поставив свою ношу на землю: — Ничего себе! Как всё продумано

— Просто я проконсультировался с Истиславом и Звенимиром, а потом самому пришлось немало повозиться, — спокойно объяснил князь, скрестив руки на груди.

— Тем лучше. Не придётся тратить время на ещё какую-то подготовку местности — заметил Ратмир и закинул арбалет на плечо.

— Так, давай я первый постреляю из твоего чудо-оружия, а потом ты потренируешься уже, — решил князь, желая лично убедиться в надёжности оружия, прежде чем доверить стрельбу новичку.

— Как скажешь, — пожав плечами, ответил подросток и протянул арбалет отцу, понимая, что спорить бесполезно.

Мужчина принял арбалет и со знанием дела быстренько оценил изделия, повертев в руках, а потом уточнил: — Только скажи как запускать систему? А то тут у тебя столько всего намудренно

— Да в принципе можешь как обычно. Вставь болт в паз с отверстием барабана, зацепи крюком тетиву и тяни до щелчка, а потом просто нажми на курок, — с лёгкой улыбкой пояснил изобретатель, указав на нужные части устройства.

— Понял, — кивнув, отозвался Родослав.

Князь незамедлительно взял обычный болт из стойки, вставил в паз и уверенно проделал ряд коротких манипуляций с арбалетом, заряжая механизм. После этого опытный воин выставил оружие перед собой, по привычке сбалансировав вес в руках, и неспешно стал прицеливаться в одну из мишеней, смотря в увеличительную линзу. Пришлось ждать томительные полминуты, прежде чем стрелок сделает спокойный выдох и плавно нажмёт на курок с характерным щелчком.

В момент выстрела на глазах наблюдателей болт тут же сорвался с места и устремился куда-то вперёд, описывая практически незаметную дугу. Полёт можно было проследить лишь первые мгновения, а дальше только едва различимый свист оповещал о продолжавшемся движении изделия. Спустя пару секунд послышался глухой удар наконечника о что-то твёрдое, но куда именно попал выпущенный снаряд, отсюда разобрать не представлялось возможным.

Диволад сразу подбежал к трубе и с помощью увеличительных стёкол принялся искать болт, регулируя положение устройства, пока радостно не объявил: — В яблочко! В самой дальней мишени!

Родослав удовлетворённо кивнул и с улыбкой сказал, протянув оружие сыну: — Теперь твоя очередь.

Ратмир взял из рук отца арбалет и с волнением спросил, чуть нахмурившись: — Как тебе моё изобретение?

— Прекрасная работа. Особенно мне понравился прицел — весьма упрощает прицеливание, — серьёзным тоном дал оценку князь и после задумчивой паузы добавил: — Впрочем, кажется, я не всеми преимуществами воспользовался твоего арбалета, поэтому не могу в полной мере судить о качестве изделия.

— Рад, что угодил, — хмыкнув, с самодовольным видом сказал юный гений.

Через мгновение подросток взял несколько болтов из стойки и стал по-своему готовиться к выстрелу, намереваясь использовать весь потенциал механизма. Сначала мастер в крутящийся барабан вставил стрелы, размещая по ячейкам, и сделал так, чтобы одна из них точно совпала с пазом без перекоса. После этого с помощью рычага взвода натянул тетиву до металлического щелчка фиксатора, не прилагая особых усилий, как при стандартном способе, и поднял арбалет перед собой.

Наконец Ратмир прищурил один глаз и принялся целиться в ближайшую мишень, смотря через увеличительную линзу. Происходило наведение очень долго, ведь подросток в первый раз по-настоящему занимался этим делом, и в воздухе повисло напряжение от затяжного ожидания. Изобретатель много раз с растерянностью изменял положение оружия, стараясь прикинуть траекторию полёта стрелы, однако так и не мог выбрать правильные условия, не зная точного поведения стрелы в полёте.

Князь сразу уловил нерешительность сына и взял шефство над неопытным новичком: — Расслабься и не торопись. Найди удобное положение для себя и прицелься, как тебе кажется правильно. Когда будешь готов, плавно вдохни и задержи дыхание на секунду, а потом стреляй.

Изобретатель выполнил указания и наконец спустил курок, а потом несколько секунд подождал и с надеждой в голосе поинтересовался, взглянув на Диволада: — Я хоть куда-то попал?

Химик оценил результат через трубу и ответил с лёгким разочарованием: — Попал в самый край мишени.

— Для первого раза неплохо, даже лучше, чем предполагалось, — с удовлетворением заметил Родослав и повелел: — Теперь попробуй ещё несколько раз попасть в ту же мишень. Только сейчас почувствуй влияние на выстрел дыхания, устойчивости стойки, хвата, положения арбалета, плавности спуска, а также потоков ветра и расстояния до цели. Думаю, ты быстро увидишь закономерности и поймёшь, как правильно действовать.

— Ладно, попробую — отозвался мастер и сдержанно вздохнул, собираясь с мыслями.

Спустя секунду подросток взялся за осуществление указаний, стараясь следовать советам, и после каждых шести попыток перезаряжал боекомплект устройства. Мастер несколько раз подряд взводил механизм, некоторое время прицеливался и стрелял, постоянно уточняя, куда попал, чтобы поймать правильный принцип. В конечном счёте мало-помалу изобретатель уже примерно понял, какие внешние и внутренние факторы учитывать при подготовке к спуску снаряда, и вовсю этим пользовался, заранее прикидывая траекторию.

С каждой попыткой у Ратмира получалось всё лучше и лучше, а главное, действия стали увереннее, что сказывалось на результате. Сначала стрелы либо пролетали мимо мишени, втыкаясь куда-то в землю или в ближайшие деревья, либо по счастливой случайности врезались где-то с краю круга. Дальше наконечники хаотично втыкались чуть выше без видимой связи и образовывали неровную фигуру, оставляя вокруг себя мелкие надрывы — уже ближе, но ещё достаточно далеко от центра. При последних выстрелах болты почти достигали самой середины и ложились весьма плотно с едва заметным отклонением — казалось, ещё немного, и конечная цель будет достигнута.

Когда очередной комплект болтов в барабане кончился, князь скомандовал: — Давай ещё несколько раз. Мне кажется, если всё правильно рассчитаешь, то возможно попадёт ровно в середину даже с первой попытки.

Юный гений кивнул, торопливо вставил следующую партию болтов в барабан, завёл механизм до чёткого щелчка фиксатора и стал тщательно готовиться к выстрелу. Сначала постарался принять расслабленную, но устойчивую стойку, идеальное положение арбалета и выровнял дыхание до равномерного ритма. После этого прищурил один глаз и принялся прицеливаться, делая в голове расчёты будущей траектории стрелы с учётом разнообразных факторов.

— Опусти плечи. Иначе арбалет будет уводить в сторону, особенно при спуске, — добродушно посоветовал Родослав.

Изобретатель сразу исправил ошибку и снова сосредоточился на прицеливании, пока наконец не выдохнул и плавно не спустил курок. Спустя мгновения под напором тетивы стрела стремительно сорвалась с места и уверенно полетела вперёд в нужном направлении, не собираясь отклоняться от курса. Подросток с нетерпением и волнением стал ожидать, что произойдёт дальше, и в скором времени наконечник с глухим звуком удара врезался в деревянную поверхность мишени.

— Ну что там? — осторожно спросил Ратмир и с надеждой посмотрел на харийца.

Хариец уточнил результат в подзорной трубе и радостно воскликнул, — Невероятно! Ты попал! Прямо в центр попал!

— Правда? — уточнил подросток,не веря своему успеху.

— Да! Если не веришь мне, то можешь сам взглянуть, — улыбнувшись, подтвердил Диволад и сделал пригласительный жест.

— Ладно, я тебе верю. Просто у меня в голове не укладывается, что удалось наконец попасть в цель, — смущённо ответил, проведя рукой по шее.

— Ну вот и хорошо. Теперь немного подожди, пока я соберу уже использованные болты, и можешь ещё потренироваться до обеда. Время у нас ещё есть, — сказал Родослав и отправился к мишеням.

***

После обеда все собрались на поляне с мишенями и сразу рассыпались по ней, принимаясь каждый за свою задачу. Ратмир с арбалетом на плече и Родослав стояли ровно на позиции стрельбы и с волнительным напряжением всматривались в мишени, чуть нахмурившись. Истислав и Звенимир находились возле столика и выступали в роли строгих оценщиков хода испытаний с целыми сумками измерительных инструментов, записных книжек и карандашей. Диволад же разместился на линии стрельбы возле подзорной трубы, держа руку на регуляторе положения устройства, и приготовился определять точки попадания с озвучкой результатов, поглядывая на подростка.

«Надеюсь, всё пройдёт хорошо и болты сработают как надо. А то не очень хотелось бы опозориться перед харийцами и отцом», — тяжело вздохнув от лёгкого беспокойства, подумал изобретатель и посмотрел на особые болты в ящиках.

— Начнём с близких мишеней, чтобы понять в принципе, насколько начинка рабочая. Так что целься туда, — заявил Звенимир, вальяжно махнув рукой в сторону нужных целей.

Мастер кивнул в знак понимания и за пару секунд собрался с мыслями, сдержанно вздохнув, готовый начать испытание. После этого он осторожно достал из ящика стрелы с наименее разрушительной начинкой и вставил в крутящийся барабан, а затем завёл механизм, дотянув рычаг взвода до щелчка. Наконец выставил арбалет перед собой, принял правильную стойку и стал целиться, следя за дыханием, пока не выдохнул и в следующее мгновение не спустил курок.

Болт молниеносно покинул паз, с тихим свистом рассёк воздух и уже через мгновение ударился в мишень где-то рядом с центром, но точность попадание сейчас не имела значения. Наконечник при касании твёрдой поверхности сразу разрушился, скинув древко, и расколол стеклянную капсулу внутри, резко смешивая химические компоненты. В тот же миг место столкновения окуталось бледным облачком холодного пара, заставляя дерево мишени потемнеть, и покрылось тонким налётом инея, повеяв морозом.

— Охлаждение есть! Значит, мои составы не подвели даже при таком малом количестве! — довольно отметил Диволад, смотря в подзорную трубу.

— Сейчас проверим, что ты там намудрил, — сдержанно отозвался Звенимир и быстрыми шагами вместе с Истиславом направился к цели.

— Только поторопитесь. Эффект длится недолго, — крикнул вслед химик, чуть оторвавшись от увеличительного инструмента.

Вскоре инженеры проверили полученный результат, измерив, и как следует задокументировали, а затем инженер громко скомандовал, обратившись к подростку: — Давай стреляй в более дальнюю мишень. Посмотрим, сможет ли разрушиться наконечник при более дальнем расстоянии.

— Хорошо, — отозвался мастер и после некоторой подготовки выстрелил в более дальнюю мишень.

Диволад через несколько секунд запечатлел результат и объявил: — Наконечник разрушился чуть с опозданием, и выброс смеси получился слабее, но охлаждение практически такое же.

Инженеры снова подошли к мишени и оценили место попадания, после чего Звенимир попросил: — Давай целься в самую дальнюю и постарайся не промазать!

Изобретатель незамедлительно натянул тетиву рычажком, выставил арбалет перед собой, прицелился и выстрелил, а потом подождал несколько секунд и спросил, взглянув на химика: — Какие результаты?

— Наконечник только треснул, и охлаждение получилось слабое, — с лёгким разочарованием отрапортовал Диволад, не отрываясь от подзорной трубы.

— Получается, такие болты на большом расстоянии использовать не получится. Впрочем, можно попробовать повысить чувствительность конструкции, но тогда есть риск, что болт не сможет доставить до места химическую смесь, — задумчиво пробормотал подросток, почесав затылок.

Спустя минуту инженеры торопливо вернулись на свой наблюдательный пункт, и тогда Ратмир зарядил арбалет партией болтов другого типа. Дальше подросток опять встал в стойку, прицелился и замер, не торопясь стрелять, — ждал, пока ветер совсем стихнет, ослабнет или будет дуть в противоположную сторону. Внутренняя начинка взятых стрел сейчас требовала провести испытание в строго контролируемых условиях, иначе результаты могли получиться искажёнными.

— Ты это, только целься в мишень по центру поляны, — заметил Звенимир, скрестив руки на груди.

Наконец прозвучал щелчок курка под плавным нажатием пальца, и механизм резко вытолкнул болт из паза. Стрела, как только покинула устройство, тут же с тихим свистом полетела вперёд, стремительно рассекая воздух, и через мгновение стукнулась в мишень совсем близко к центру. Наконечник при ударе разлетелся на части, мгновенно разрушив стеклянные перегородки внутри, и выпустил наружу туманную завесу площадью в несколько шагов — плотную, серовато-белую и практически непроницаемую.

— Смотрите, какая красота! Несколько таких стрел, и можно спрятать хоть роту ратников, — оживлённо воскликнул Диволад и гордо выпрямился, явно довольный своей работой.

— Да, неплохая маскировка, — согласился Звенимир и скептически заметил, наблюдая за расползающимся облаком: — Впрочем, от метательных снарядов с такой же начинкой больше толку, хотя и есть проигрыш в расстоянии.

— Сколько будет висеть это облако? — спросил Истислав, документирующий возле столика результаты на бумагу.

Диволад задумчиво стал загибать пальцы, явно просчитывая что-то в уме, и потом ответил: — Примерно с полминуты плотным слоем, а потом ещё какое-то время держаться лёгкой дымкой, пока совсем не рассеется.

— Ну что ж, сейчас посмотрим, насколько ты прав… — оторвавшись от записей, протянул инженер и поднял глаза к сероватой дымке.

Дымовая завеса действительно держалась около минуты и полностью скрывала от взора одну из мишеней, вися плотным и неподвижным слоем. Позже марево стало постепенно рассеиваться, лениво растекаясь по воздуху отдельными клочками, и пронзаться дырами просветов, становящихся с каждым мгновением всё шире и отчётливее. В итоге оно окончательно растаяло, растворившись в окружающем пространстве, и на месте попадания стрелы не осталось ни малейшего следа от смеси, кроме осколков наконечников и древка с оперением на земле.

Когда искусственный туман исчез, Ратмир уточнил, взглянув на инженеров: — Ещё запускаем стрелы с этим эффектом?

— Не стоит. Лучше перейдём к следующему эффекту, — махнув рукой, отозвался Истислав.

— Аккуратнее только. А то ощутим массу неприятных последствий от смеси Диволада— добавил Звенимир

Мастер вынул неиспользованные болты из арбалета и положил обратно в ящик, а затем вставил один другого типа и стал готовиться к новому выстрелу. Подросток взвёл механизм, выставил арбалет перед собой и прицелился, а затем снова дождался нужных погодных условий и незамедлительно запустил систему устройства. Стрела сразу из паза помчалась по дуговой траектории по воздуху и через несколько секунд врезалась в мишень, после этого наконечник как обычно разломался и выпустил едкое облако, под которое лучше было не попадать.

Химические составы создали мутноватую и неоднородную взвесь желтоватого цвета с рваными краями с едким запахом. Она вела себя весьма непредсказуемо: сгущалась в вязкие клубы или расползалась, вытягиваясь длинными полосами, а также местами провисала вниз плотными слоями или поднималась вверх лёгкой пеленой. Притом настолько хорошо выполняла свою задачу, что даже наблюдатели, находившиеся на приличном расстоянии от эпицентра, ощущали неприятные последствия: в носу щипало, в горле проявлялось сухое жжение, а глаза непроизвольно слегка слезились.

— Ох ты ж, Диволад, в этот раз ты превзошёл сам себя, — морщась, произнёс Звенимир и прищурился.

— Разве плохо? — хмыкнув, поинтересовался химик и самодовольно скрестил руки на груди.

— Если мы были бы твоими противниками, то очень даже хорошо, — усмехнувшись, заметил Истислав и принялся заносить результаты на бумагу.

После рассеивания раздражающего облако Звенимир повелел, протерев покрасневшие глаза: — Давай последние испытаем и закруглимся.

— Сколько болтов понадобится? — уточнил Ратмир, нагнувшись к ящику с болтами.

— Думаю двух будет достаточно. Выстрелишь в самую ближнюю и дальнюю цель — ответил Истислав, оторвавшись от записной книжки

— Ладно — отозвался подросток, а затем взял две стрелы из коробки и зарядил арбалет ими.

Спустя пару мгновений юный гений взвёл механизм, выставил устройство перед собой, прицелился и выстрелил. Болт покинул гнездо и со свистом понёсся к ближайшей мишени, пока с силой не стукнулся о твёрдую поверхность, практически сразу разрушив наконечник вместе с внутренней капсулой. После вещества через долю секунды смешались на миг в мутный раствор, вырвавшись из стеклянного плена , и создали ожидаемый эффект, уничтожавший остатки стрелы и заодно.

На глазах всех собравшихся произошёл небольшой взрыв, который, несмотря на скромную порцию веществ, получился вполне мощным. Яркая вспышка пламени на мгновение осветила пространство, превратив рядом находившиеся объекты в тёмные силуэты, и ослепила присутствующих, кратковременно образовав белёсые пятна во взоре. Спустя долю мгновения раздался грохот такой силы, что с близлежащих деревьев птицы испуганно взмыли в воздух, а со стороны улицы послышались испуганные возгласы и крики. Ударная волна прокатилась по поляне резким толчком, примяв траву волнами, и, как только достигла лесочка, заставила тополя и кусты вздрогнуть. В воздух поднялись облако пыли и лёгкая дымка с едва уловимым запахом гари и повисли на некоторое время над эпицентром, медленно расползаясь завихрениями.

— Ничего себе! — восхищённо воскликнул изобретатель, совсем не ожидавший настолько мощного результата.

— Вот это мощь! Очень впечатляюще! — чуть более эмоционально чем обычно произнёс удивлённый князь.

— Не стоит благодарностей, — с лёгкой усмешкой отозвался Диволад и с улыбкой добавил: — Кстати, если бы я использовал не такие скромные пропорции веществ, то тогда можно было разрушить даже кусок каменной стены или целую гору!

— Ну, про гору ты, конечно, загнул, — покачав головой скептически заметил Звенимир.

Мастер задумчиво посмотрел на место взрыва и внимательно оценил разрушения, задерживаясь на отдельных деталях чуть дольше. Вместо мишени виднелась неглубокая впадина, совершенно лишённая растительности, и деревянные щепки в обугленных рядом проталинах. Страшно было даже подумать о том, что бы стало, если на месте бездушной конструкции оказалось живое существо, — у обычных противников перед такими стрелами точно не было шансов выжить.

«Такие болты надо бы использовать очень аккуратно. Иначе можно навредить не только врагу, но и тем, кто окажется рядом», — чуть нахмурившись, рассудил юный гений

— Надеюсь, мы не сильно перепугали соседей. А то мне совсем не хочется снова выслушивать от них жалобы на странный шум у нас на участке, — сказал несколько обеспокоенный Родослав и покачал головой.

— Ну им придётся потерпеть. В конце концов, мы не забавляемся тут, а проводим важные испытания! — серьёзным тоном ответил Истислав, не поднимая головы от записей, и вскоре заявил, закончив документировать результаты: — Давай теперь в дальнюю мишень стреляй.

Ратмир кивнул, торопливо подготовил арбалет для нового залпа, прицелился и через несколько секунд выстрелил. Болт снова сорвался с паза, пролетел в воздухе расстояние в несколько саженей, описав дугу, и ударился о дальнюю мишень с заметно меньшей силой, чем предшественник. В следующее мгновение наконечник лишь треснул и чуть деформировался, однако стеклянная ёмкость внутри разрушилась, раз спустя секунду произошёл более сдержанный и локальный взрыв, заставив разлететься металлическую оболочку.

— Что ж, примерно такие результаты я и ожидал, — с удовлетворением произнёс Истислав и принялся заносить увиденное в журнал.

— Сейчас задокументируешь всё, и можно считать первичное испытание болтов завершённым, — заметил Звенимир, проведя рукой по бороде.

— Именно так, — отозвался инженер, не отрываясь от своего занятия.

— Тогда пойду займусь уборкой мишеней на место, — решил Родослав и направился к целям, по пути оценивая нанесённые повреждения.

— Кстати, Ратмир, тебе учитель передал, что мы тебя приглашаем в Болотовск на обучение? — поинтересовался Истислав, покосившись на юного гения.

Только подросток хотел ответить, но Диволад сразу вскрикнул, не дав вставить и слова: — Да знает он про приглашение и согласен отправиться в наш город на обучение!

— Вот и славненько. Тогда ровно через месяц жди нас на главной площади рано утром со всеми вещами, которыми захочешь взять с собой, — произнёс Истислав, явно довольный ответом.

***

Ближе к вечеру Ратмир в своей мастерской занимался последними делами, ознаменовавшими окончание очередного проекта. Собрал отовсюду оставшиеся чертежи, бумаги с пометками и расчёты, подошёл к шкафу на втором полуярусе, а затем достал нужную папку, уложил все эти документы туда и вернул на полку. Воспользовался волшебным сундучком, который теперь постоянно носил с собой в уменьшённой форме закреплённым за ручку крышки на поясе при помощи петли, и положил в бездонное пространство арбалет и неиспользованные болты из ящиков. Навёл порядок и прибрался, особенно уделив внимание верстаку, полу и, конечно, химической лаборатории, где оказался самый сильный бардак после осуществления задумки.

Завершив текущие задачи, изобретатель окинул взглядом основную часть пристройки и удовлетворённо кивнул, после чего уселся на стул возле стола и задумался: «Получается, уже через месяц я отправлюсь в Болотовск… Столько всего надо успеть сделать перед этим...»

Юный гений принялся строить планы на следующий месяц и распределять по важности, мысленно перебирая предстоящие хлопоты. Занятия с учителем составляли основной костяк распорядка и вынуждали подстраивать всё остальное под себя, оставляя для других дел промежутки в три дня. Работа над оставшимися незаконченными замыслами и наверняка встречи с харийцами по этому поводу следовали далее по значимости. По мере возможности посещение загадочного подземелья, чтобы там почитать самые интересные книги с полезной информацией и подружиться с вредным книжным. Сборы в последние дни перед отбытием тоже требовали внимания: предстояло окончательно определиться, какие вещи взять в чужой город, и подготовить весь привычный мир к своему долгому отсутствию.

«Интересно, что ждёт меня там, в Болотовске, помимо новых знаний? Примут ли меня всерьёз с самого начала или снова, как здесь, придётся доказывать свою компетентность? Впишусь ли я в новую среду или требования для меня окажутся слишком высокие? Смогу ли я пройти обучение до конца и наконец стать настоящим учёным или нет?» — , посмотрев в одно из окон мастерской, размышлял мастер и добавил, тяжело вздохнув: «Как же я не люблю подобную неизвестность… Неужели придётся снова положиться на судьбу и надеяться, что я смогу вовремя сориентироваться и принять правильные решения?»

Внезапно в помещение из двери второго яруса вошла Милослава, подошла к ограде, быстренько осмотрелась и поинтересовалась, задержав взгляд на брате: — Ну что ты тут? Чем занимаешься?

Ратмир оторвался от своих беспокойных мыслей и ответил, подняв голову: — Да так, уже ничем.

Тогда девочка быстренько преодолела второй полуэтаж, спустилась по лестнице, приблизилась к подростку и спросила: — Как сегодня прошли испытания твоих изобретений?

— Да нормально прошли. Арбалет и болты показались ровно тот результат, на который я и рассчитывал, — бесстрастно произнёс юный гений и увёл глаза в сторону.

— Ты какой-то мрачный. Что-то случилось? — уловив настроение брата, настороженно спросила девочка.

— Да нет. Просто думаю о моём будущем обучении в Болотовске, — уклончиво отозвался изобретатель, пожав плечами.

— А точно, ты же сегодня должен был сообщить харийцам о своём согласии на обучение, — вспомнила Милослава и полюбопытствовала, чуть прищурившись: — Так что же тебя беспокоит?

— Понимаешь, мне совсем не нравится некоторая неопределённость в чужом городе, к которой нельзя подготовиться. Вот и остаётся уповать на… удачу, что ли, — высказал свои опасения вслух мастер, с усилием выдавив последние слова из себя.

— Фух, я уж думала, действительно что-то серьёзное, а ты лишь, как обычно, загоняешься по пустякам, — с облегчением выдохнула девочка и с лёгкой улыбкой добавила, хмыкнув: — Хотя кому-кому, а гениям вообще волноваться не положено.

— Я не волнуюсь, но меня не устраивает неизвестность. Тем более когда дело касается моего будущего, — нахмурившись, возразил мастер, который всегда любил держать всё под контролем, а не полагаться на слепой случай.

— Ладно, как скажешь, — пожав плечами, согласилась девочка и произнесла, в упор посмотрев на брата: — Впрочем, давай я попробую развеять твои неволнения. Вот смотри: ты смог провести столько исследований и создать изобретений без всякой помощи, командовал опытными ремесленниками, впечатлил харийцев без сильной базы знаний в науке, даже победил Змея Велеса, когда князья не знали, что делать! Так неужели ты не справишься с какими-то непредвиденными обстоятельствами при обучении в Болотовске?

— Может, ты и права… — взглянув на сестру, задумчиво протянул Ратмир, которому хоть и стало чуть легче от поддержки, однако лёгкое беспокойство не хотело отпускать разум так быстро.

— В любом случае не стоит ни о чём беспокоиться до прибытия в сам город. Всё равно всё нельзя предусмотреть, — заметила Милослава, скрестив руки на груди.

— Наверное… — смиренно вздохнув, ответил юный гений и подумал: «В последнее время судьба будто решила испытать меня, постоянно подкидывая ситуации, где я не могу заблаговременно продумать каждый шаг... Ну да ладно, я готов принять вызов».