Мастер драгоценных артефактов

Глава 1

Отчаянные вопли, лязг металла и грохот камней — не лучший будильник.

Но в этот раз я проснулся именно от таких звуков. Громыхало, будто случился конец света. И кто-то продолжал голосить прямо над ухом.

Зачем так орать? Мертвеца разбудить можно. А я вроде как жив.

Наверное. Что-то не до конца понимаю, какого хрена вообще происходит.

Я попытался открыть глаза и не смог. Как у любого человека это сразу вызвало легкий дискомфорт. А затем и подозрения что так быть не должно.

Новая попытка и…

Так, это уже не весело. Вечер перестаёт быть томным.

Если, конечно, сейчас вечер. Глаза-то не получалось открыть, и я не понимал даже, где нахожусь.

Грохот отдалился, вопли стали потише. Остались только топот и другие звуки бегства. Я еле ощущал собственное тело, но понимал, что меня куда-то тащат.

Это что, похищение? Не, бред какой-то. Никто в здравом уме не решился бы меня похитить. А у психов не хватило бы мозгов преодолеть защитный периметр моих владений.

В голове царила полная неразбериха. Такое чувство, что мозг разлетелся на атомы и никак не мог собраться заново.

Последнее, что я помнил, это как работал с Сердцем Галактики в своей мастерской. Это был кристалл, в котором заключалась абсолютная вселенская сила — и я намеревался её подчинить.

Помнил, как наносил на Сердце последний символ, завершая сложнейшую рунную формулу.

Сияние внутри кристалла стало ярче солнца. Но не было и вполовину таким же ярким, как моя улыбка.

Получилось! Я сумел активировать Сердце Галактики!

Вспоминая свой триумф, я даже сейчас улыбнулся. Правда, только мысленно. Губы, как и веки, не подчинялись.

Так вот, я активировал Сердце, и затем… Что затем?

А ничего. Меня ослепила мощнейшая вспышка, и стало темно. Потом над ухом начали орать, и вот я здесь. Только до сих пор не было понятно, где это «здесь».

Как-то посвежело вокруг. Кажется, я оказался на улице.

Может, Сердце взорвалось, и верные ученики теперь пытаются меня откачать? Ага, смешно. Если бы что-то пошло не так, откачивать меня бы уже точно не пришлось.

И не только меня. В Сердце Галактики было скрыто столько энергии, что в случае взрыва на всей планете некого было бы откачивать. При условии, что планета осталось бы целой.

Да и не могло Сердце взорваться. Я готовился к его активации восемь лет. Ритуал был выверен до мельчайших деталей. Ошибки быть не могло. Вообще никак.

Я был уверен в этом так же, как в том, что я — величайший ювелир и артефактор своего мира. Ну, или один из величайших, по крайней мере.

Ладно, пора было уже открывать глаза. Только вот они не открывались. Остальное тело и магия тем более были неподвластны.

Эй, рядом же куча народу! Поднимите мне веки!

Надо же, послушались. Кто-то задрал мне одно веко, и в глаз ударил яркий свет.

— Он живой? — раздался незнакомый голос.

— Живой! — ответил другой, такой же незнакомый. — Успели! Давай камень, скорее!

Камень? Меня что, решили добить?

— Успели! — раздался радостный голос какого-то мужчины и мне вдруг стало легче.

Ага, молодцы, успели. Что успели-то? Да и понять бы, кто это вокруг меня хлопочет.

Я почувствовал, как в моё тело тонкой струйкой вливается целительная энергия. Я тут же ухватился за эту ниточку и направил в мозг. Судя по всему, я получил какую-то травму головы, так что её и предстояло вылечить.

Состояние понемногу выровнялось. Не полностью, само собой. Так, на процентик.

Но этого процентика хватило, чтобы я сумел ощутить своё тело. Мысли перестали метаться, как перепуганные белки, и пришли в относительный порядок.

Ой блин… Да лучше бы меня вообще не лечили. Блаженное неведение, вернись!

В голове была куча того, чего там быть не должно. Какие-то непонятные мысли и обрывки странных воспоминаний. Будто от другого человека.

Прикольно, хотя и не очень. Но по меньшей мере любопытно. Это что, какое-то слияние разумов? Или я вдруг начал читать чужие мысли?

Ладушки, хотя бы тело своё я снова почувствовал. И даже глаза смог открыть, на этот раз без чужой помощи.

Я лежал на холодной земле. Далеко вверху темнело вечернее небо, покрытое разводами туч, как грязью. А значительно ближе находились лица каких-то мужчин, такие же чумазые.

Увидев, что я очнулся, они наперебой стали что-то галдеть. Я понимал хорошо если половину из их слов. Чудной какой-то язык, незнакомый. Но как минимум часть смысла я всё же улавливал.

— Как вы, господин? — спросил один из чумазиков.

В ответ я показал большой палец. Мужики заулыбались. Отлично, контакт налажен. Интересно только, что это вообще за ребята?

Я огляделся. В темноте мало что было видно, но я разглядел очертания незнакомого леса и грунтовую дорогу. А ещё раскиданные вокруг кирки, шахтёрские каски с фонарями, чей-то рваный ботинок и покосившееся строение типа «сортир».

Ага. Если это одна из моих шахт, то предстоит серьёзный разговор с управляющим. Потому что-либо он тырит мои деньги, либо этот вовсе не мои люди. Поскольку мои добытчики оснащены лучшим оборудованием и формой, эти примитивные кирки не то, за что я плачу.

Да и грязь, которой покрыты их лица… В моих шахтах стоят артефакты, которые улавливают мельчайшие частицы пыли. Там так чисто, что с пола есть можно.

Я бы не стал, конечно, но всё равно можно.

— Вы можете встать? — усатый шахтёр взял меня за руку и помог приподняться. — Уже темно, надо скорее ехать отсюда!

Язык определённо был не моим. Но я всё же его понимал. И даже ответить мог:

— Надо так надо, езжайте. Спасибо за помощь.

Мужчины растерянно переглянулись. Один из них почесал в затылке и сказал:

— Сильно, видать, приложило. Давайте его в тачку, мужики.

Взяв меня под руки, двое шахтёров помогли подняться. Другие похватали инструменты, и мы всей гурьбой куда-то направились. Сопротивляться я не видел смысла, люди вроде были дружелюбные, помочь хотели. Да и сил сопротивляться всё равно не было, я еле ноги переставлял.

То, что шахтёры назвали «тачкой», представляло из себя убогонькое транспортное средство. Формой оно походило на кирпич — облезлый, исцарапанный кирпич на колёсах.

Места внутри хватило на всех. Меня усадили и даже любезно пристегнули. Усатый прыгнул за руль. Раздался хриплый рокот, «тачка» вся затряслась и поехала вперёд.

С подобным транспортом я был знаком, но этот какой-то совсем примитивный. Скрипит, шумит, воняет. То ли дело левитаторы, что создавала магическая Коллегия Новаторов. Гораздо более комфортные и бесшумные средства передвижения.

Я, кстати, принимал ключевое участие в их создании, вместе с ведущими артефакторами. А потом заключил контракт с королевскими заводами на производство различных комплектующих. В конце концов, это были мои личные разработки, и я не собирался делиться секретами.

Преобразователь маны шестого класса и автоматический энергобарьер на случай аварии — это вам не шутки.

Мы ехали, подпрыгивая на ухабах. Водитель то ли не пытался их объезжать, то ли вся дорога из них состояла.

А мне тем временем становилось хуже. Перед глазами потемнело, сил едва хватало держать голову ровно. От запаха в салоне тошнило. Один из шахтёров протянул мне флягу с водой, и я сделал пару глотков, но лучше не стало.

— А… куда… мы, собсно… напрлявмся? — проговорил я, еле ворочая языком.

Сам едва понял, что сказал. И мужики тоже не поняли.

— Все будет хорошо, ваша милость, — участливо произнёс один. — Скоро до усадьбы доберёмся, там помогут.

— Сейчас, господин! — добавил усатый за рулём. — Я вас быстренько домчу!

И как только он это сказал, раздался громкий хлопок. Пахнуло палёным, и в салон потянулся дым. Наш громыхающий кирпич медленно остановился.

— Да твою ж!.. — выругался водитель, с досады стукнув по рулю кулаком. — Ладно, сейчас разберёмся. За полчасика починим!

Он выскочил на улицу, оставив дверь открытой, и поднял капот. Раздался ещё один хлопок, и дыма стало в два раза больше.

— Ну, или за часик… — пробурчал водитель.

Да пошло оно всё нафиг. Держаться в сознании не было смысла. Пускай чинят свою тачку, а я лучше спокойненько отрублюсь. Будь что будет.

С этими мыслями я закрыл глаза и тут же провалился в темноту.

* * *

Когда я снова очнулся, то обнаружил себя на постели. Комната была незнакомой, за окном стояла ночь. Но света проникало достаточно, чтобы я мог разглядеть обстановку.

Весьма захудалую, должен признать. Когда-то комната явно была богатой, но те времена давно прошли.

Роскошная, но облезлая мебель. Пятна плесени на резном деревянном потолке. Потускневшая позолота на чьём-то портрете.

Молодой мужчина на портрете, кстати, почему-то казался знакомым. Хотя я точно никогда его раньше не видел.

Повернув голову, я вдруг заметил сидящего рядом с кроватью старика. Он сидел, опустив седую бороду на грудь, и мирно спал.

Славно, ещё один незнакомец. Надо со всем этим разбираться.

Пока что ясно одно — это точно не моя комната. А возможно, даже не мой мир…

Я повернул голову в другую сторону и обнаружил на тумбочке россыпь кристаллов. Они источали тусклый свет и слабую магическую энергию.

Хм, магические минералы — это всегда интересно. А подобных я раньше не видел.

Протянул руку и убедился, что от кристаллов исходит энергия. Если быть точнее, то целительная. Очень грубая, даже примитивная, я бы сказал. Но по ходу дела, именно благодаря этим камушкам я почувствовал себя лучше.

Силы в теле вроде появились. Да и туман из головы пропал.

Кто бы ни использовал на мне эти кристаллы, он не пожадничал. На тумбе лежала дюжина камней разного размера. Хотя того же эффекта могли бы добиться и одним кристаллом — надо было только огранить как следует, наложить рунную формулу и так далее. Создать нормальный артефакт, одним словом.

Здесь что, никто не умеет подобного?

Я откинул одеяло и встал. Потрогал за плечо спящего старика, но тот лишь отмахнулся во сне и сладко причмокнул.

Ладно, пускай дедуля отдыхает. Сам разберусь, что к чему.

Пройдясь по комнате, я не увидел ничего, что могло бы пролить свет на ситуацию. А потом увидел прикрытое тканью зеркало. Недолго думая, сбросил ткань и посмотрел в отражение.

Поглоти меня Хаос… Ну, теперь всё понятно. Это не я!

То есть как бы я, но в другом теле. Из отражения на меня смотрел темноволосый незнакомец.

Хотя почему незнакомец? Это же лицо было на портрете. Ясненько, значит, я находился в спальне своего предшественника. А вот как я попал в его тело?

Ответа у меня не было. Котелок по-прежнему варил с перебоями, нормально ухватиться за память у меня не получалось.

Не говоря уж о том, что я никак не мог ощутить свою магию. Это меня беспокоило гораздо больше, чем чужое тело. Оно хотя бы молодое и довольно крепкое, а вот отсутствие магии напрягало.

Я продолжил рыскать по комнате. Заглянул в населённый молью шкаф, пошарился в комоде и среди носков вдруг обнаружил шкатулку. А в ней — ещё несколько магических кристаллов.

На этот раз не целительных. Чистые камни маны, без какого-либо аспекта.

Я взял один из них в руки. Кристалл засветился, отбрасывая блики на пыльные стены. Мана потекла в тело, и тут я понял, что магический дар у меня всё же есть. Но он настолько хилый, что едва ли это можно назвать даром.

Да уж, радоваться нечему. Мне досталось тело невероятного слабого мага. И зачем он только повесил свой портрет напротив кровати? От недостатка самолюбия он явно не страдал. Но лучше бы уделил внимание своему развитию.

Что ж, теперь это, видимо, моя проблема. И надо бы понять, насколько всё плохо.

Я забрал из шкатулки все камни, сел на пол и закрыл глаза. Впитывая ману, приступил к диагностике всего тела.

Физическое состояние в норме, всё-таки целительные кристаллы сделали своё дело. А вот духовное тело… М-да… Давненько я подобного не видел.

Главный потоковый канал настолько слабый, что его считай и нет. Линии подпитки отсутствуют. Преобразующие точки на уровне пятилетки моего прошлого мира. Ни одного укрепляющего сплетения.

Похоже, мой предшественник совсем не уделял времени развитию. Печальная картина, но поправимая. Я тоже когда-то был настолько слаб, что меня считали безнадёжным. И ничего, достиг таких высот, что меня по праву считали сильнейшим.

Интересно. Судьба посчитала, что я мало потрудился в прошлой жизни, и решила подкинуть мне ещё одно такое же испытание?

Ладно, жаловаться не буду. Работать надо с тем, что есть — это один из моих принципов.

Я сосредоточился и усилил поглощение маны из кристаллов. Пришлось напрячься, чтобы собрать энергию в плотную сферу, но у меня получилось. Я отправил сферу циркулировать по духовным каналам, тем самым укрепляя существующие и готовя новые к открытию. Одновременно подпитывал сферу кристаллами и размышлял.

Как так получилось, что я переместился в чужое тело, да ещё и в другой мир? Очевидно, что это связано с Сердцем Галактики. Оно было настолько могущественно, что ни один измерительный прибор не мог посчитать его силу.

В попытках активировать Сердце я даже обращался к своим друзьям-архимагам из Бриллиантовой гильдии. Бедолаги провели ритуал, который длился шесть суток без перерыва. Магических ресурсов ушло столько, что хватило бы на тысячу других ритуалов.

И всё безрезультатно. Сердце Галактики даже не шелохнулось. Всё, что архимаги сумели вытянуть — крошечную каплю энергии. Внутри кристалла её остался ещё целый океан.

Вытянутой капли, впрочем, мне хватило на создание мощнейшей телепатической башни, чья сила охватила весь мир. И это меня лишь раззадорило. Я собирался получить всю энергию Сердца, чего бы мне это ни стоило.

В конце концов, я всю жизнь посвятил тому, чтобы научиться подчинять дикую энергию. Превращать хаос в порядок — моя профессия. Огранка магических камней, создание тончайших ювелирных и артефактных изделий — в этом мне не было равных.

Поэтому взять под контроль бесконечно мощную силу Сердца Галактики я посчитал своим долгом.

Кстати, не один я так решил. Верховный архимаг Риардон, мой близкий друг, пожелал присвоить кристалл. Это кончилось для него плачевно. Был архимаг и нет архимага. От него остались лишь воспоминания и щепотка пепла на полу моей мастерской.

Вероятно, что в перемещении моей души всё же виновато именно Сердце Галактики. Возможно, это даже какой-то защитный механизм. Убить меня не смогла даже эта абсолютная сила, а вот душу из тела выпнула и отправила куда-то на задворки Вселенной.

Короче говоря, что-то пошло не так. А насколько не так, предстоит выяснить.

Для этого неплохо было бы вернуть свою память. Или не свою, тут уж как получится.

Микросфера продолжала циркулировать по духовному телу, и уже появился прогресс. Главный канал крепчал, и я постепенно направлял энергию во вспомогательные.

Затем добрал ещё маны из кристаллов и направил её прямо в мозг. Нейронные связи — сложнейшая схема, но я был способен её упорядочить.

И упорядочил. Память прошлого хозяина тела стала для меня, как открытая книга. Я изучил её, пока лишь поверхностно. Надо было понять, в каком мире я нахожусь и в каком положении.

От потока информации голова опять затрещала. Да и духовное тело уже изнывало от непривычных манипуляций. Но я продолжал, пока мана в кристаллах окончательно не иссякла.

Когда всё кончилось, я обнаружил себя лежащим на полу посреди лужи. К счастью, с почками у меня было всё в порядке, это была лужа пота. Работу я провёл мощную — укрепил главный магический канал, сформировал пару линий подпитки и настроил поглощение внешней энергии. Пока что слабенько, но сойдёт.

А главное — я восстановил память. Теперь я знаю, что моего предшественника звали Леонид Шахтинский. Ну а теперь, видимо, это имя придётся с гордостью носить мне.

Мой новый мир… Ну, он магический. Это хорошо. Но есть нюанс — здесь обитают монстры, рангом вплоть до десятого. И это плохо.

В моём прошлом мире монстры десятого ранга встречались только в пространственной шахте, что вела в другое измерение. А это, на минуточку, была одна из глубочайших и опаснейших шахт. Её ещё называли Задницей.

Получается, я в заднице.

Я вздохнул и провёл рукой по потному лицу. Поглоти меня Хаос. Возможно, лучше всё же было бы отдать Сердце Галактики Риардону.

Хотя кого я обманываю. Я бы в жизни никому не подарил подобную силу. А теперь вот что есть, то есть. Печалиться не буду, придётся как-то начинать новую жизнь в новом мире.

Я встал, слегка покачиваясь, и снова принялся бродить по комнате. Подошёл к спящему старику и потряс его за плечо:

— Эй, дружище! Ты так и собираешься дрыхнуть?

Он что-то проворчал и снова отмахнулся. Вот это сон у мужика, богатырский прям-таки. Рядом только что проходил неслабый магический процесс, в комнате наверняка стены ходуном ходили. А он и бровью не повёл.

Ай, да и хрен с ним.

Итак, что мы имеем? Я — Леонид Шахтинский, аристократ и глава дворянского рода. В прошлом мире я тоже был аристократом, но не по рождению. Все свои регалии и титулы я получил благодаря достижениям.

Впрочем, преимуществами знатного сословия я почти не пользовался, мне было гораздо интереснее моё ремесло. А ещё мои шахты, где добывались ценные магические руды и другие ресурсы.

Из хорошего, в этом мире тоже весьма развита добыча полезных ископаемых. Есть немало уникальных минералов, которых не было в моём прошлом мире. Из них создают артефакты — а значит, такие, как я, востребованы. Но это неточно.

Из хренового — после падения метеоритов сорок лет назад в этом мире завелась воинственная раса инсектоидов. Эти твари крайне агрессивны, их раса славится тем, что поглощает целые миры, уничтожая или же порабощая всю прочую жизнь.

Радует лишь то, что живут они под землёй и выходят редко. Инсектоиды не терпят солнечный свет и на поверхность выбираются лишь ночью. А ещё они не могут далеко отходить от своих гнёзд, поскольку те являются источником их силы.

Но это пока. Сила гнёзд со временем растет, а жуки стремительно эволюционируют, приспосабливаясь к новой планете. Очередная новость из разряда «так себе».

А вот и ещё одна: из-за инсектоидов любая добыча подземных ресурсов сопряжена с огромным риском. Если спускаешься в шахту — лучше заранее пиши завещание. А вот насчёт места на кладбище можешь не париться. Ведь если инсектоиды тебя прикончат, то ты с вероятностью девяносто девять процентов станешь кормом для их личинок.

Жутковатый, но факт.

И это скверно, особенно учитывая, что экономика моего рода завязана на добыче и металлургии.

То, есть была завязана. После Падения метеоритов и катастрофического падения добычи ископаемых, род Шахтинских скатился в пропасть. Казна пуста, большая часть шахт заброшена, и бывшие работники растащили оборудование на металлолом.

Батюшка Леонида не выдержал и двинул кони, а следом за ним последовала матушка. Мой нерадивый предшественник остался один, что сделало положение вещей ещё хуже.

Осталось имение, деревня да поля в округе, ну и несколько неглубоких шахт. Кстати, в одной из этих шахт Леонида и завалило. Налетели инсектоиды, молодой граф применил взрывной артефакт и сам же себя угробил.

Молодец, ничего не скажешь. Хотя я вроде как должен сказать спасибо, ведь парнишка освободил своё тело для моей души. Шахтёрам тоже спасибо, что вынесли.

По итогу вроде неплохо, есть какие-никакие активы. Но к ним прилагается куча долгов, конфликты с соседями и прочие беды. Подробностей я пока не помню, это надо получше пролистать память.

А что же хорошего? Ну, вишенкой на этом торте из дерьма служит то, что хуже уже быть не может. Наверное.

Что ж, я хотя бы представляю, с чем предстоит работать. Это уже неплохо.

Теперь можно и баиньки. Организм требует отдыха.

По скрипящим половицам я добрался до кровати и лёг. Но едва успел закрыть закрыть глаза, как с улицы раздался резкий и протяжный сигнал. Темноту ночи разорвали алые всполохи, и тут же сел на кровати.

Какого хрена происходит?

Спящий в кресле дед наконец-то проснулся. Он подскочил, увидел меня и широко улыбнулся. Потом взглянул в окно, и выражение лица сменилась на испуганное. Вновь посмотрел на меня и расплылся в улыбке.

У него шизофрения, что ли?

— Ваша милость, на нас напали! — скрипучим голосом воскликнул старик.

— Да ладно? А я подумал, у кого-то день рождения.

— Что? — растерялся дед.

— Ничего. Напали, говоришь? Так иди, разберись, — я махнул рукой в сторону двери.

— Слушаюсь! — старик приложил ладонь к виску и с удивительной прытью покинул комнату.

А вот это мне нравится. Видать, Шахтинскому служат верные люди. Готовы и из-под обвала вытащить, и любой приказ исполнить. Хорошо.

Эх, ладно. Пойду посмотрю, что это за ночные гости.

Я встал, накинул висящую на вешалке одежду и огляделся. Оружие бы какое-нибудь.

Под портретом находился холодный камин, а из него торчал меч. Странное место для меча, конечно, но я возьму.

Я достал клинок из камина и в темноте не сразу понял, почему он такой странной формы. Загнутый на конце, будто кочерга.

Секунду, да это и есть кочерга…

Усмехнувшись, я на пробу нанёс пару ударов по воздуху. Нормальная штука. Пускай не острая, зато тяжёлая. Всё лучше, чем с голыми руками.

Ладно. Пойду разбираться, кто там посмел нарушить мой сон.

Глава 2

Перед тем, как покинуть спальню, я забрал с тумбочки все магические кристаллы, что были.

Встряхнул шкатулку, чтобы убедиться, что она пуста. И услышал характерный стук.

Кое-как поддел дно и убедился — оно двойное. Мой предшественник отдельно заныкал несколько кристаллов. Молодец, они мне сейчас пригодятся.

Пока я спускался на первый этаж, убедился — дела у рода хреновее некуда. Точнее, есть куда. Но нынешнее состояние где-то между «держимся из последних сил» и «полный кабздец».

Причём с тенденцией к тому, чтобы наступил полный кабздец.

Как я это понял? Да очень просто.

Во-первых, часть дома явно была заброшена. Пустые комнаты, пылища, плесень. Даже лампочки кто-то выкрутил.

Во-вторых, людей было слишком мало. Народу не хватало, чтобы обслуживать дом.

В-третьих, этот дом вообще по сути не являлся дворянским имением. Так, что-то вроде летней резиденции. Довольно обширной, квадратов шестьсот, но разве это много для солидных дворян? Настоящее родовое гнездо давно ушло с молотка.

Эта летняя резиденция располагалась далеко за городом. С одной стороны, хорошо — к шахтам ближе, тишина и покой. С другой стороны — ни полиция, ни кто-либо ещё вряд ли нам сейчас поможет.

Ну и на десерт, в-четвёртых: если бы род имел хоть какое-то влияние, разве на его обитель посмели бы напасть посреди ночи? Вопрос, понятное дело, риторический.

Спустившись в гостиную на первом этаже, я подошёл к окну. Широкому и пыльному, как всё вокруг. За ним мелькали силуэты и огни, слышался грубый смех и ржание лошадей.

Лошадки? Интересно. Я всегда любил животных.

Но увы, мой предшественник продал всех скакунов, чтобы рассчитаться с долгами. Осталась только пара рабочих осликов.

Вы спросите, зачем вообще ездовые лошади в мире, где есть автомобили? Ответ простой. Машины стали роскошью после Падения. Их могли позволить себе только очень богатые люди.

Мой новый род, понятное дело, к ним не относился. Тот кирпич на колёсах, что доставил меня сюда, работал лишь благодаря молитвам шахтёров.

Я взял штору и протёр ею грязное окно. Штора всё равно была грязная и к тому же дырявая. А мне бы понять, что происходит снаружи, прежде чем туда соваться.

На подступах к дому гарцевала банда каких-то оборванцев на лошадях. Они весело ржали на пару со своими скакунами. Размахивали оружием, пили из стеклянных бутылок, а затем швыряли эти бутылки в сторону дома.

Любопытно. Им что, выпить негде? Или они чего-то хотят?

Налётчиков было десятка два, а то и больше. Сколько точно — не получалось разобрать в темноте. Всадников было всего несколько, остальные пешие.

Раздался молодецкий свист, и в сторону дома полетела очередная бутылка. Она разбилась об стену, и следом поднялся радостный вопль.

— А ну, выходите! — заорали из толпы.

— Да, сюда! — поддержал его противный визгливый голос. — Мы знаем, что ваш господин подох! Что вы теперь будете делать?

— Я скажу, что они будут делать! Теперь они будут нам служить, все до последнего!

Его поддержали согласным криком. Снова полетели бутылки.

Надо же, какие самоуверенные ребята. Интересно, как они узнали, что граф якобы погиб? И почему решили, что могут прибрать к рукам его дом и людей?

Против этой пьяной ватаги вышли все, кто мог. А это оказались четыре гвардейца с плохонькими саблями, да несколько слуг, вооружённых чем попало. И тот самый старик, что спал возле моей кровати.

Дедуля, кстати, оказался не промах. Он где-то откопал алебарду и, выйдя на улицу, заорал:

— Ну, подходите, гады! Всех замочу!

Налётчики в ответ рассмеялись. Ага, смешно. Думаю, даже издалека было видно, что старый еле держит алебарду.

— Не лез бы ты, дед Макар, — сказал один из гвардейцев.

«Наши» стояли недалеко от окна, так что их разговоры я прекрасно слышал.

— Чего это не лезь? Я этот дом защищал и защищать буду! К тому же господин приказал.

— Очнулся?

— Да.

— Хорошо, — сказал гвардеец. — Значит, стоять будем до последнего!

Судя по аурам, одарённых среди моих гвардейцев нет. Среди слуг тем более. Артефактами они тоже не оснащены. Как же они собираются выстоять против толпы отморозков?

Как подсказывала память, главным бойцом в роду был сам граф Шахтинский. Мой предшественник, то есть. Он был по-настоящему хорошим фехтовальщиком, да и магией владел, уж какой-никакой.

— Эй! — выкрикнул бородатый гвардеец. — Что вам здесь надо, отребье? Валите по-хорошему!

В ответ опять раздался весёлый смех.

— А то что вы нам сделаете?

— Подойди и узнаешь!

Вперёд выехал всадник на вороном коне. Его лысина блестела под луной, а на лице играла кривая ухмылка.

— Ты уверен, служивый? А то мы же сейчас подойдём. Лучше сдавайтесь по-хоро…

— Захлопни пасть, — перебил его гвардеец. — Мы дворянская гвардия, и таким ублюдкам, как вы, ни за что не сдадимся!

Я ещё раз убедился, что все оставшиеся люди верны Леониду до мозга костей. Это не могло не радовать.

Лысый рассмеялся.

— Как хочешь. Прикончите их, парни!

Часть бандитов бросилась вперёд. Остальные начали галдеть — похоже, делали ставки.

Мои четыре гвардейца вышли вперёд, оставив вооружённых слуг прикрывать тылы. Против них выступило минимум вдвое больше врагов, но мои бойцы выглядели решительно.

По крайней мере, они были вооружены нормальным оружием. А у бандитов по большей части были дубины и какие-то ножички.

Гвардейцы встали плечом к плечу и смело встретили натиск. Скоро к звону стали добавились вопли раненых.

Два бандита, зажимая раны, ковыляли в сторону своих. А ещё двое упали на землю бездыханными.

Надо же. Гвардия у меня, может, и маленькая, да удаленькая.

Выбывших заменили другие налётчики. Бой продолжался. Слуги помогали, чем могли.

Лысый только снова рассмеялся:

— Думаете, сможете победить? У меня людей хватает, а вот вы скоро выдохнетесь!

Как ни крути, а он был прав. Гвардейцев начали теснить, но они продолжали отважно драться. Ещё один противник рухнул замертво.

— Атаман! — выкрикнул кто-то из бандитов. — Что-то они больно отчаянно бьются. Может, ты это… Покажешь класс?

— Ты меня что, в бой отправляешь? — прорычал лысый. — На то я и атаман, чтобы самому в свалку не лезть. Убейте их! И старика этого с алебардой тоже!

Так, ну всё. Хватит мне смотреть на представление, пора самому поучаствовать.

Недолго думая, я распахнул окно. Залез на подоконник и выпрыгнул на улицу.

Голова тут же закружилась, а ноги чуть не подогнулись. Всё-таки организм ещё не до конца восстановился. Но эффектное появление того стоило.

Опираясь на меч-кочергу как на трость, я направился вперёд.

— Добрый вечер, господа. Могу я узнать, что здесь происходит?

Все так офигели, что даже драться перестали. Атаман задрал брови так, что они едва не залезли на лысину. Но быстро взял в себя в руки и рявкнул:

— Назад! Хватит с них пока что.

— Дык мы же никого не зацепили даже, — обиженно пробурчал один из бандитов, зажимая рассечённое плечо.

— Назад, сказано. Я буду говорить с графом.

Атаман спрыгнул с лошади и пружинистым шагом направился ко мне. А я спокойно пошёл навстречу, по дороге уважительно кивнув гвардейцам.

— Ваша милость… — тяжело дыша, произнёс бородатый. — Как вы…

— Всё нормально. Молодцы, что не опозорили честь мундира. Сейчас я здесь со всем разберусь, — ответил я.

Гвардейцы подняли окровавленные мечи в воздух и закричали так, будто уже праздновали победу. Боевой дух я им своим появлением точно поднял. Это уже дорогого стоило.

Мы с лысым встали друг напротив друга в нескольких метрах. Он сунул большие пальцы за пояс и усмехнулся. А затем сплюнул сквозь зубы на землю между нами.

Как неуважительно. По мне, так уже есть повод переломать ему все кости своей кочергой. Но послушаю сначала, что он скажет.

— Так ты, значит, не помер, — начал атаман.

— Для начала, обращайся ко мне «ваша милость» или Леонид Сергеевич, — сказал я. — Это первое. Второе — назови себя и не забудь поклониться.

Мужик слегка ошалел от моей наглости, но затем ответил:

— Смотрю, храбрости тебе не занимать. Меня зовут Барс.

Поклона, само собой, я не дождался. Ну и ладно. Мне всего лишь надо было обозначить статус, на покорность я и не рассчитывал.

— Что тебе нужно на моей земле, Барс?

— Твоей земле? Окстись, графёныш. Ты не можешь управлять этой землёй. Да у тебя, кроме вшивого титула, ничего не осталось, — оскалился лысый.

— А ты, стало быть, хочешь присвоить мои владения?

— Можно и так сказать. За мной сила, — Барс обвёл рукой своих людей. — А у тебя что? Ты же сам едва живой. Братва, да он еле на ногах стоит! На кочергу опирается!

Атаман рассмеялся, а следом за ним и все остальные. Но смех вышел уже не таким жизнерадостным, как до этого. Полагаю, веселиться бандитам мешали трупы их товарищей и стоны раненых.

— Между прочим, это меч, — я приподнял своё оружие. — Или был когда-то.

Вообще-то, железная кочерга — не самая дешёвая вещь в мире, где с металлом большой напряг. Потому и бандиты были вооружены в основном деревянными дубинами. Ножи были только у нескольких, а про огнестрел я вообще молчу.

— И ты ошибся, Барсик, — добавил я. — На ногах я стою твёрдо.

— Проверим? — прорычал он. — Справишся этой хернёй со всеми нами?

Я пожал плечами и невозмутимо направился вперёд.

— С радостью. Сам будешь драться или боишься?

Атаман криво улыбнулся, делая шаг назад:

— Ты меня не спровоцируешь. И у меня, в отличие от тебя, людей хватает. Прикончите его, парни!

Лысый развернулся и направился обратно к своей лошади. А на меня двинулись четверо его приспешников.

Ух, сейчас будет весело. Главное, в живых остаться. А то что же это получится, я за сутки дважды погибну? Нехорошо это.

Или первая смерть не считается? Может, моё тело и вовсе на месте осталась, просто Сердце Галактики выбило из него мою душу?

Ай, ладно. Теперь это уже не важно. Гораздо важнее те четверо ушлёпков, что прут на меня со своими дубинами.

Мои гвардейцы ринулись было на подмогу, но я жестом их остановил.

— Сам разберусь.

— Господин, но вы же…

— Не вмешивайтесь.

— Надавайте им как следует, ваша милость! — завопил дед Макар, потрясая алебардой.

Тут уж как получится. Мои противники — не одарённые, да и вообще на профессиональных воинов слабо похожи. Но и я далеко не в лучшей форме.

Впрочем, в прошлой жизни я неплохо умел сражаться. Хотя, конечно, не особо любил это дело — моей страстью были артефакты. Но и мой предшественник фехтованием не брезговал. Махать мечом он точно умел куда лучше, чем применять магию.

По сути, два хороших фехтовальщика в одном теле. Как минимум, шансы у меня были.

Первый противник попытался ударить меня дубиной. Я ловко уклонился и врезал ему в колено. Раздался хруст, и бандит с воплем покатился по земле.

Я не стал его добивать. Не потому что я такой благородный, просто некогда было. Оставшиеся трое набросились на меня все разом.

Я уворачивался, парировал кочергой и бил в ответ. Бандиты больше мешали друг другу, чем помогали. Один из них случайно толкнул другого, и оба чуть не упали.

В это время я угостил кочергой третьего. Да так смачно, что осколки зубов полетели во все стороны. Бедняга потерял сознание и рухнул, как поваленное дерево.

— Да вашу ж мать! — выругался Барс. — Все вперёд, убейте его!

Вся толпа ринулась вперёд, включая всадников. Только атаман остался на месте. Странный лидер — людей сражаться отправляет, а сам в сторонке курит.

— Господин, вам помочь?! — воскликнул кто-то из гвардейцев.

Какие они. Прям не нарадуюсь. Даже в критической ситуации не нарушают приказ.

Я только махнул рукой, уворачиваясь от очередной дубины. Дыхания уже не хватало, всё тело покрылось потом. Да и кочерга была тяжёлая, долго ей не помашешь.

Ладно, хватит баловства. Пора подраться по-серьёзному.

Я выхватил из кармана камень, по ощущениям определяя его аспект.

Огонь. В самый раз.

Я активировал камень и бросил в несущегося на меня всадника. Кристалл взорвался прямо у лица бандита, и тот вылетел из седла. А перепуганная лошадь убежала куда-то в сторону дома.

Камешек был маленький, но свою задачу выполнил на ура.

Следующий!

Это оказался исцеляющий кристалл. Когда он вспыхнул перед противником, тот разом побледнел и упал на четвереньки. Кровь потекла у него изо всех щелей, даже выступила на лбу через поры. А через секунду его начало безудержно тошнить.

Даже целительная энергия в убийственной дозе — никому на пользу не пойдёт.

Мои люди встретили разбойников сталью. Мимо пролетел арбалетный болт — его выпустил кто-то из моих слуг.

Всё смешалось — кони, люди, сабли, дубины. И вспышки моих кристаллов.

Разбойников было больше, но мои ребята дрались не в пример лучше. Атаман скрипел зубами, глядя, как его люди получают люлей, а затем гаркнул:

— Отступаем!

Дважды их просить не пришлось. Бросая дубины и раненых товарищей, бандиты устремились прочь. Барс пустил коня галопом, не заботясь о том, кто из его подчинённых сумел унести ноги.

— Эй! — крикнул я. — Заберите своих. Пленные нам не нужны. А хоронить тем более не будем.

Часть бандитов меня услышала. Остальные сверкали пятками так, что им было на всё плевать.

— Точно не тронете? — спросил один.

— Раз граф приказал, значит не тронем, — бородатый гвардеец сплюнул. — Хотя я бы вас всех в капусту порубил.

Налётчики принялись подбирать раненых и павших. Когда один из них попытался поднять обронённый нож, я подошёл и треснул кочергой ему по пальцам.

— За что? — обиделся тот.

— Я сказал забрать своих. А оружие теперь моё. И кони тоже, — я посмотрел на нескольких лошадей, что в испуге носились неподалёку.

— Ладно-ладно… Ваша, э-э, милость.

Врагов погибло не так уж много, большинство из пострадавших были только ранены. Но урок, я думаю, мы преподали им хороший.

Очень скоро бандиты убрались прочь. Мои люди обступили меня со всех сторон и наперебой стали восхищаться:

— Вот это бой, ваша милость!

— Как вы этому челюсть свернули!

— Всё-всё, хватит, — отмахнулся я. — Соберите трофеи и лошадей поймайте.

С этими словами я направился к дому. Вот теперь я и правда еле стоял на ногах. Даже опираясь на кочергу, еле шёл.

Драка с бандитами — явно не то, что нужно тому, кто только-только выбрался с того света.

— Господин, как вы? — рядом оказался Макар. — Давайте помогу до постели добраться.

— Сам доберусь, — отмахнулся я. — Ты алебарду-то оставь. Тяжёлая, должно быть.

— Это верно, тяжеленная, — старик прислонил оружие к стене и открыл для меня входную дверь.

Не успел я зайти в дом, как меня опять окружили. На сей раз девушки-служанки, которые, понятное дело, во время заварушки где-то прятались.

— Ой, ваша милость! Вы в порядке? Вы так храбро сражались! Вам помочь?

— Не надо мне помогать. Всё отлично, — соврал я.

Макар и девушки всё-таки сопроводили меня до спальни, где я бросил кочергу обратно в камин и упал на кровать.

Слуги молча сгрудились вокруг, будто ждали чего-то. Приказов, должно быть.

Судя по всему, прошлый Леонид был довольно строгим хозяином. И самовлюблённым, судя по собственному портрету напротив кровати.

Хм. Придётся мне какое-то время соответствовать образу. Чтобы никто вдруг не понял, что в теле их господина — другой человек.

А то мало ли, как в этом мире относятся к переселению душ. Вдруг меня на костёр решат отправить или ещё чего. Нафиг, нафиг.

— Что встали? Покиньте мою комнату! — прикрикнул я.

— Да, ваша милость. Простите, — кланяясь, слуги тут же отправились в коридор.

Макар вышел последним, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Спокойных снов, господин, — проговорил он.

— Ага, и тебе, — ответил я.

Оставшись один, я наконец-то выдохнул. М-да, весёленькое начало в новом мире. Мало того, что мне досталось слабое тело и куча проблем. Так ещё, оказывается, какие-то разбойники решили покуситься на мою землю.

Всё интереснее и интереснее становится.

Впрочем, в прошлой жизни мне тоже пришлось пробиваться с самых низов. Положение не самое худшее. У меня хотя бы есть какие-никакие активы и верные люди. В начале пути в прошлой жизни не было и этого.

Так что — прорвёмся!

Я приподнялся и посмотрел в окно. Гвардейцы и слуги выполняли приказ — собирали трофейное оружие и ловили лошадей.

Славно. Металл в этом мире лишним не бывает. А кони тем более. Они в этом мире ценятся настолько, что если трофейных продать, можно ещё один такой же дом купить.

Если я и преувеличиваю, то не сильно.

В нашем положении вообще ничего лишнего быть не может. Любой ресурс, любая добыча пойдут на пользу.

Ну всё, хватит с меня. Я и правда сейчас сдохну, если немедленно не отдохну.

Сон отменяется — лучше я войду в глубокую медитацию. Она прекрасно восстановит силы, а по ходу дела я смогу лучше слиться с памятью прошлого Леонида.

А то мир мне достался весёлый, и лучше бы побыстрее в нём адаптироваться…

* * *

Отряд Барса возвращался в своё логово, понурив головы. Все молчали, если не считать стонов раненых.

Другая часть банды, что осталась в лагере, высыпала из палаток и покосившихся деревянных домов. Люди Барса расположились в заброшенном шахтёрском городке, где всё вокруг уже давно поросло лесом.

При виде своих побитых товарищей большинство предпочло спрятаться обратно в дома и палатки. Все понимали — если вылазка получилась неудачной, атаман будет в гневе.

А когда атаман в гневе — лучше сделать вид, что тебя рядом нет.

Барс выпрыгнул из седла и не глядя вручил поводья одному из своих. Горящим взглядом осмотрел лагерь и заорал:

— Скиф! Выходи, ублюдок!

Эхо прогремело меж деревьев, и стало тихо. Затем осторожно скрипнула дверь одного из домишек. На пороге показался сгорбленный мужчина с длинными волосами. Семенящим шагом он приблизился к Барсу.

— Я здесь, атаман. Что слу…

Договорить он не успел. Кулак Барса врезался ему в челюсть, и Скиф рухнул навзничь. Атаман вырвал у одного из подручных дубину и принялся охаживать упавшего.

— Ты! Ублюдок! Ты сказал, что лично видел, как графа завалило! Столько людей из-за тебя потеряли! Тварь!

— Ай! Я видел, видел! — вопил, извиваясь под ударами, Скиф. — А-а! Пожалуйста, хватит!

— Видел, говоришь?

Барс наклонился и схватил Скифа за длинные волосы. Приблизил своё лицо к его разбитой харе.

— Что же ты видел, ну-ка повтори?

— Завалило его, — проблеял несчастный. — Шахтёры вынесли… Он не дышал, клянусь! Его кристаллом даже пытались лечить, а он лежал.

— А потом встал! — взревел Барс. — Встал и положил наших парней своей грёбаной магией! Всё из-за тебя, урод!

Он отпихнул Скифа и встал. Ещё раз пнул скулящего беднягу и отбросил дубину.

— Чёртова магия. Сраные кристаллы! Если б не они, мы бы их там положили.

— Точно, атаман. Всё кристаллы виноваты, — пробурчал один из бандитов.

Другой, которому досталось от магии, подтвердил его слова очередным рвотным позывом.

— Пора нам тоже чем-то таким обзавестись, — Барс заткнул большие пальцы за пояс и посмотрел на светлеющее небо. — С артефактами мы этого графёныша в бараний рог скрутим.

— Точно, атаман.

— Да, правильно! Надо где-то артефактов награбить…

Барс поморщился. Уж сколько они пытались где-нибудь достать артефакты — ничего не получалось. Богатых путников в их краях не водилось. А соваться ближе к городу было опасно — там работала полиция и дворянские дозоры.

С дворянскими дозорами шутки плохи. Барс это точно знал, потому что раньше сам был одним из членов такого дозора.

Но несколько лет назад его поймали на воровстве из служебного арсенала и с позором уволили. Барс не ушёл просто так — напоследок он выпустил из тюрьмы десяток отъявленных головорезов. Они-то и стали первыми членами его банды.

И теперь вот уже который год они промышляли грабежом путников. В этой глуши нельзя было рассчитывать на хорошую добычу — одна нищета кругом.

С одной стороны, так было безопаснее. С другой — о каких артефактах может идти речь? Большинство здешних жителей магических предметов в глаза не видели.

Не говоря уж о том, что любой человек с боевым артефактом опасен сам по себе. А уж если одарённый попадётся — тут вообще непонятно, кто кого ограбить сможет.

Машину бы… Недавно по соседней дороге проезжала группа из трёх автомобилей. В них точно было что-то ценное. Но банда не смогла догнать и уж тем более остановить машины на своих лошадях.

А теперь и лошадей стало меньше. При отступлении пришлось бросить нескольких.

Сука!

Барс зарычал сквозь зубы и снова пнул лежащего Скифа.

— Ай! Прости, атаман, откуда же я знал…

— В следующий раз будешь внимательнее, гнида, — процедил Барс. — Хотя… Не будет следующего раза. Эй, Хрящ! Тащи верёвку. Повесим его.

— Не надо! — завопил Скиф. — Атаман, прости! Недоглядел, каюсь! Не вешай меня!

— Наши братья погибли из-за него! — повысил голос Барс. — Что скажете, простим его? Или заставим заплатить?

— Заплатить! — в едином порыве ответила ватага.

Уже через несколько минут Скиф болтался в петле. Выжившие члены отряда смотрели на него с мрачным удовлетворением.

Хоть какая-то компенсация за пролитую кровь.

Атаман удалился в свой дом и рухнул на кровать, даже не сняв сапоги.

Такая возможность упущена! А он уже мечтал, что приберёт к рукам графские угодья…

Ведь кто, в конце концов, этот Шахтинский? Только по титулу дворянин. А по факту докатился до того, что сам спускается с работягами в шахты. Тьфу!

С другой стороны — ещё ничего не кончено. Судя по сегодняшней ночи, людей в поместье почти не осталось. Четыре гвардейца да старые слуги — что это вообще такое? Плюнуть и растереть.

— Мы вернёмся, графёныш, — прошипел Барс, стискивая кулаки. — Мы ещё вернёмся, и ты мне за всё ответишь!

Глава 3

На следующее утро я сидел за столом в гостиной. Светало, сквозь стёкла лился блёклый свет, в котором плясали мириады пылинок.

Я завтракал — если можно так назвать поглощение похлёбки, напоминающей жидкую глину.

За столом, нервно переминаясь, сидели мои «министры». Компания подобралась, прямо скажем, не королевская.

Справа от меня — бородатый гвардеец, которого звали Ильдар. Исполнял обязанности начальника моей жалкой гвардии.

Слева — тощий, как жердь, мужчина в поношенной зелёной куртке. Это был егерь Трифон, один из немногих, кто ещё отслеживал дичь в наших лесах.

Рядом с ним пристроился коренастый шахтёр по имени Борис, чьи толстые пальцы напоминали сардельки. Руководил он той самой злополучной шахтой, где мой предшественник нашёл свой бесславный конец.

Замыкал круг тщедушный хитроглазый мужичок — староста деревни, представившийся Степаном.

Я позвал их всех, чтобы лучше узнать о положении дел. И отчёты они давали один другого краше. В плохом смысле. Картина вырисовывалась на редкость унылая.

— В деревне, ваша милость, паника, — начал Степан, нервно теребя шапку. — Люди боятся. Бандиты по ночам шныряют, скот воруют, угрожают. Люди просят защиты… А что я могу сделать? Мужиков-то осталось — раз-два и обчёлся. Все, кто пошустрее, давно в город подались, за лучшей жизнью.

— А у нас, ваша милость, в шахте пиз… полная задница, — мрачно вступил Борис. — После того обрушения, что вас… э-э-э… задело, мы, конечно, проходку начали восстанавливать. Так там же не только верхний уровень посыпался. Пошло по нижним ярусам. Всё перекрыло. Теперь к богатым пластам не подобраться. А те, что поближе, почти выбрали. Чтоб работу возобновить, надо сначала завалы разобрать, а это куча времени.

М-да, вот оно как. Бывший хозяин этого тела, молодец, конечно. Швырнул взрывной артефакт не подумав. Инсектоидов-то он прикончил, и для меня местечко освободил, но вот работу людям похерил.

Если моего предшественника задело на верхних уровнях… то выходит, он был почти у поверхности, когда всё рухнуло. Какая ирония. Почти спасся, но не судьба.

— По поводу банды, ваша милость, — перенял эстафету Ильдар. — Мы за ними попытались проследить. Но они в Гнилой Лес ушли. А там… вы сами знаете. Тропы звериные, чаща непролазная, да и инсектоиды порой из оврагов лезут. Ничего толком выяснить не удалось. Извиняюсь.

Я медленно положил ложку. Похлёбка была отвратительной, и я с трудом запихивал её в себя. Но подкрепиться было необходимо, одной маной сыт не будешь.

— Благодарю всех за информацию. Я со всем разберусь. Можете идти, — сказал я.

После чего резко наклонился вперёд, схватившись за грудь. Я закашлялся так, будто пытался выплюнуть собственные лёгкие. От усилий даже голова закружилась.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая только моими хрипами.

— Ваша милость! — первым опомнился Ильдар, вскакивая с лавки.

Я отмахнулся, делая вид, что не могу отдышаться. Потом с деланным усилием выпрямился и выдавил улыбку.

— Ничего… ничего… Всё в порядке, — просипел я. — Идите.

Все, кроме гвардейца, с поклонами покинули помещение. А Ильдар продолжал беспокоиться:

— Да где ж в порядке?! — всплеснул руками он. — Может, врача позвать? Или настойку какую купить? Может, целебный камень есть?

— Целебных камней больше нет, — выдохнул я, притворяясь, что собираюсь с силами. — Так что и предлагать нечего.

Убедившись, что все остальные ушли, я встал и плотнее закрыл дверь. Повернулся к Ильдару, расправив плечи.

— На самом деле, проблем никаких нет, — заявил я совершенно здоровым голосом. — Здоровье у меня в полном порядке.

Ильдар замер с открытым ртом и медленно провёл рукой по бороде.

— Это была некоторая… сценка, — невозмутимо пояснил я.

Гвардеец моргнул.

— Сценка? Для чего?

— Ты же спрашивал, что делать дальше, какие указания? — напомнил я ему. — Вот я тебе их и выдаю. Первое: с этого момента вы начинаете активно распускать слухи о том, что мне хреново. Очень и очень хреново. Что вчерашнее сражение далось мне тяжелейшим образом. Что я еле живой, кашляю кровью, возможно, отравлен, возможно, подхватил какую-то заразу в шахте. Что дни мои сочтены. Понятно?

— Понятно, ваша милость, — растерянно кивнул Ильдар.

— Второе. Отправь дополнительных людей в деревню. Шахтёры пусть пока не выходят на работу. Всё равно ничего у них сейчас не получится, а так они лёгкие мишени для любого отребья. А вот деревню нужно укрепить.

— Это верно, господин…

— Возьми несколько мужиков из слуг, вооружи их чем есть. Гвардию надо расширить. Дай им лошадей, пусть будет мобильная группа, нечто вроде конницы быстрого реагирования. Если нагрянет серьёзная опасность, против которой им не устоять — пусть не геройствуют и сваливают. Жизни людей важнее.

Ильдар нахмурился. Видно было, что это решение шло вразрез со всеми его понятиями о долге.

— Ваша милость, это… вообще нелогично. Мы же должны защищать вашу усадьбу в первую очередь! Здесь вы живете!

— Не боись, — я усмехнулся. — Всё будет нормально. Выполняй.

Гвардеец ещё мгновение постоял, раздумывая, но затем приложил ладонь к виску и гаркнул:

— Слушаюсь!

Он вышел, и я остался один в компании с полупустой миской противной похлёбки.

Тяжело вздохнул. Представление было сыграно. Теперь оставалось ждать, клюнет ли какая рыба на эту приманку.

А пока что нужно было разобраться с этим телом и его жалкими магическими каналами. И с кучей других проблем, каждая из которых грозила перерасти в катастрофу.

Работа предстояла адская. Но иного выхода не было.

Я подошёл к окну. За ним виднелся заросший сад, по которому бродили куры и гуси, покосившийся забор и мрачный лес на горизонте. Картина, вызывающая тоску и желание выпить чего-нибудь крепкого. Может, даже яду.

«Ну что ж, — подвёл я мысленные итоги. — В такую задницу я, пожалуй, ещё не попадал».

В прошлой жизни меня, бывало, заносило в неприятные ситуации. Глубоко под землёй, в шахтах, где встречались монстры и магические аномалии. В мастерской, где малейшая ошибка в рунной формуле могла разнести полквартала. В дворцовых интригах, где неосторожное слово могло похоронить.

Но это был привычный хаос, который я учился обуздывать и превращать в порядок. Я сидел себе в мастерской, камушки долбил, артефакты зачаровывал. Добывал редкие ресурсы в самых экзотических и опасных шахтах, и кайфовал от этого.

Жил не тужил, как говорится. Каждая проблема имела решение, обычно элегантное и построенное на фундаменте из моих знаний.

А здесь… Сплошная жопа, состоящая из других жоп. Просто жопное царство какое-то.

В голове наконец-то более или менее улеглись обрывки памяти прошлого хозяина тела. Картина прояснилась, и стала она ещё безрадостнее, чем я предполагал.

Пора было провести анализ активов. Если их, конечно, можно было так назвать.

Итак, что мы имеем?

Имение. Точнее, летняя резиденция, как я и предполагал. Дом, в котором я нахожусь, некогда был роскошным, но сейчас это лишь скорлупа, которая медленно рассыпалась от ветхости и заброшенности.

Большая часть комнат заброшена, в открытых — пыль, паутина и плесень. Система отопления, судя по всему, мертва. Водопровод, если он и был, тоже. Воду носят из колодца.

Что хорошо — в доме есть библиотека. Нашёл я её рано утром, пока блуждал по дому. Неплохая, надо признать. Кое-какие труды по магии, истории, металлургии. Единственный луч света среди этого упадка.

Но одной библиотекой, увы, сыт не будешь и бандитов не прогонишь.

Оружейная… А вот её-то как раз и нет. Вернее, есть комната с парой ржавых алебард на стенах и разным хламом. Всё, что представляло ценность, давно было продано или переплавлено.

Казна рода. Какая казна, о чём речь? В ней, если верить памяти, зияла дыра космических масштабов. Фамильные драгоценности, золотая и серебряная утварь — всё давно ушло с молотка.

Ресурсов тоже нет. Шахты, что были источником богатства, либо заброшены, либо как та, в которой я «погиб», завалены. Металл в этом мире был на вес золота, а у меня не было ни того ни другого.

С едой беда. Все сидят на обрезанных пайках. И, судя по той похлёбке, что мне подали, я — не исключение. Конечно, у нас были птицы и какой-никакой скот, овощи с огорода и время от времени лесная дичь. Но ни о каком изобилии речи не шло.

Я бы сейчас не отказался от своей старой мастерской. О да. С её кристально чистыми столами, печами, работающими на сконцентрированной мане, верстаками с автоподачей инструмента, хранилищем редчайших материалов…

С ней я бы за неделю наладил производство таких артефактов, что эти бандиты с их дубинами показались бы мне не опасней тараканов. Я бы наделал дел!

Но… что есть, то есть.

А есть у меня очень хреновая ситуация.

Однако благодаря памяти предшественника и тем книгам, что я успел полистать в библиотеке, я начал понимать одну вещь. Этот мир был интересен. Даже уникален в своём роде.

Когда-то, до падения метеоритов, всё здесь было совсем иначе. Это не был примитивный магический мирок. Судя по книгам, здесь был настоящий технологический расцвет.

По небу летали дирижабли — огромные, величественные. А были вещи, которые назвали «самолётами». Они, если верить описаниям, были быстрее и манёвреннее дирижаблей, летали себе туда-сюда, перевозя людей и грузы. Океаны бороздили огромные корабли, по железным дорогам ходили поезда.

Существовали высокие, сильные технологии. Металла было хоть отбавляй. Люди строили небоскрёбы, развивали промышленность, создавали сложнейшие механизмы.

А вот магии как раз толком не было. Вернее, была, но слабенькая. Одарённые встречались, но их способности были бледной тенью того, к чему я привык. Никто здесь не мог и помыслить о том, чтобы стереть в пыль целый континент. Магия считалась скорее вспомогательной, экзотической дисциплиной. Вся цивилизация стояла на технологиях.

Но потом упали те метеориты. Они принесли с собой не только разрушения и толпы инсектоидов, но и кое-что ещё.

Своей энергией метеориты изменили магический фон мира. Ну а монстры расплодились, превратив всё подземное пространство в свои владения. Любая шахта, любой тоннель, любая пещера — теперь их территория. Даже, вроде бы, метро в некоторых городах теперь захвачено инсектоидами.

А технологии умерли. Причём по историческим меркам почти мгновенно. Сложная электроника, компьютеры, двигатели — почти всё вышло из строя. Магический фон стал другим, и он сбивал работу всего высокотехнологичного.

Оставшаяся техника быстро пришла в негодность. Войны, конечно, тоже внесли свою лепту — на них тратили и последнюю технику, и боеприпасы, и ресурсы.

Самое забавное, что даже оружие массового поражения перестало работать. Память подсказывала, что были «уникумы», которые с фанатичным упорством пытались его запустить.

Но ни черта у них не получилось.

В лучшем случае ничего не происходило. В худшем — ракеты взрывались прямо в пусковых шахтах.

И ведь ответ, если подумать, лежал на поверхности. Почему не работало? Да потому что топливо! Большая часть ресурсов добывалась из-под земли. А там теперь царила новая магия, которая изменяла их свойства, делала нестабильными и непредсказуемыми.

Бензин, керосин — всё это, будучи созданным в новых условиях, было уже не тем. Оно отравлено чуждым магическим фоном. Можно было, конечно, пытаться очищать, но процессы очистки сами требовали высоких технологий, которые не работали.

Замкнутый круг.

Вот такой вот мир мне достался. Цивилизация, отброшенная на столетия назад и медленно, но верно скатывающаяся в варварство.

Я глубоко вздохнул. Порадоваться вроде как и нечему. Но где-то глубоко внутри шевельнулось знакомое чувство.

Азарт.

Да, задачи передо мной стояли непростые. Но я ведь всегда любил превращать хаос в порядок. А хаоса вокруг было хоть отбавляй.

«Что ж, Леонид Сергеевич, — мысленно обратился я к самому себе. — Похоже, новая жизнь начинается с чистого листа. Вернее, с очень грязного, исписанного вдоль и поперёк. Но и такие листы можно перевернуть».

Первым делом — найти средства на элементарные нужды. Потом — разобраться с шахтами. А уж потом…

Потом посмотрим.

Я теперь здесь главный. Каким бы жалким ни было моё положение, я — граф Шахтинский. Или кто я там теперь.

В любом случае на мне лежит ответственность. А я не привык бросать людей на произвол судьбы. Такой вот я гуманист.

Тем более что эти люди хорошо ко мне отнеслись. Доказали свою верность и даже готовность умереть за меня. Будет справедливо отплатить добром на добро.

Конечно, я бы с радостью вернулся в свой родной мир, если бы знал как. Но я понимал — пути назад нет. Сердце Галактики зашвырнуло меня сюда навсегда.

От моего прежнего тела, скорее всего, остались только атомы и неприятный запах в мастерской.

Значит, нужно налаживать свою жизнь здесь. А учитывая, что жить здесь сейчас чертовски небезопасно, нужно постараться вдвойне. А то и впятеро сильнее.

Вдесятеро, поглоти меня Хаос!

Я, как человек рассудительный, привыкший ставить цели и достигать их, сосредоточился на реальном положении дел.

Мне нужны были ресурсы. Быстро. Очень быстро. Еда, металл, деньги для расчётов с самыми нетерпеливыми кредиторами. Ждать милости от судьбы — гибельный путь.

И тогда мой мозг выдал единственное верное в этой ситуации решение.

Самый лёгкий способ разжиться хоть чем-то в кратчайшие сроки — те самые разбойники.

Вот вчера вечером мы получили с них неплохой аванс — несколько лошадей и оружие. Но это лишь крохи. У банды, обосновавшейся в лесу, должно быть логово. А в логове — награбленное добро.

Грабить награбленное — это ведь даже благородно, да? По-моему, да.

Мой сегодняшний спектакль был первым шагом к этому благотворительному мероприятию. Я при всех кашлял и делал вид, что вот-вот потеряю сознание. И приказал распускать слухи, что я на смертном одре.

Почему?

Потому что раненого, умирающего зверя всегда пытаются добить. Барс, этот лысый чухан, уже разинул пасть на мои земли. Но после вчерашнего позорного отступления его авторитет наверняка пошатнулся.

Что может быть лучше для восстановления статуса, чем отомстить тому, кто тебя опозорил? Особенно если тот едва дышит и не может постоять за себя.

Барс вернётся. И очень скоро.

А я буду ждать.

Некоторое количество камней маны у меня ещё есть. Пусть и слабых, но их хватит. Духовное тело, хоть и хилый ошмёток по моим прежним меркам, уже укрепляется.

За несколько дней медитации и правильной циркуляции энергии я смогу привести себя в боеспособное состояние. Не в идеальное, даже не в хорошее, но достаточное.

Клинок в руках я умею держать. Опыт моего предшественника-фехтовальщика плюс мои собственные знания и навыки — серьёзное подспорье.

А главное — я смогу подготовить сюрпризы. Несколько простых, но действенных артефактов.

Значит, что? Значит, я смогу встретить «гостей» так, что им мало не покажется.

Если всё пройдёт по плану, не мы пойдём в лес на их поиски, рискуя угодить в засаду. Они сами придут к нам. И принесут с собой всё, что у них есть.

После того как технологический прогресс в этом мире рухнул, военное дело по большей части откатилось обратно к средневековью. Мечи, копья, арбалеты стали основой большинства арсеналов.

Огнестрельное оружие, конечно, сохранилось, но это теперь дорогие, редкие и часто ненадёжные игрушки.

Но был и плюс. Люди, лишившись технологий, прокачали магию. Их познания были довольно грубыми, но местные мастера даже артефакты научились делать. А уж в части боевой магии здешние одарённые развивались быстрее всего.

Что ж… Я был готов показать им, что такое по-настоящему крутые артефакты. Я смогу их делать даже в условиях тотальной нехватки ресурсов.

«Ну что ж, господин Барс, — мысленно улыбнулся я. — Собирайте свою банду. Несите свои пожитки. Ваш визит будет как нельзя кстати».

Сделав несчастное лицо и по дороге покашливая, я отправился на прогулку по собственным владениям. Для начала будет неплохо досконально изучить поле будущей битвы. То есть своё новое имение.

Выйдя на улицу, я осмотрел земли вокруг дома, отметил стратегически важные точки, да и в целом запомнил, где что находится. Пора привыкать.

Затем я спустился в полуподвальное помещение, где должна была располагаться оружейная. Тяжёлая дверь заскрипела так громко, что аж зубы заныли. Внутри пахло пылью и ржавчиной.

Вооружения, как и ожидалось, толком не было. Несколько мечей, пара копий и алебард. Одна из них, судя по всему, была той, с которой геройствовал дед Макар.

В углу валялась груда металлических обломков — части от доспехов. На отдельной стойке висели два целых предмета: бронежилет с керамическими, вроде, пластинами и помятый металлический нагрудник.

Создавалось стойкое ощущение, что часть этих вещей собирали с поля какой-то битвы. Эдакая благотворительность по сбору металлолома.

Я выбрал себе оружие. Меч, наименее тронутый ржавчиной, и одно из копий.

С этим набором поднялся в свою комнату.

Предстояло самое интересное — зачарование. В библиотеке я нашёл несколько трудов по местным магическим практикам. Усевшись за стол, я углубился в чтение.

Чем дальше, тем больше нарастало раздражение.

Или мне попался какой-то дебильный автор, или здешние маги действительно не шибко шарят в зачаровательном деле. Те рунные вязи, которые предлагались для усиления оружия, были чудовищны.

Во-первых, они требовали до хрена энергии. Во-вторых, последствия их наложения описывались как «непредсказуемые», вплоть до взрыва самого предмета.

Ну и вишенка на торте: имелся высокий шанс, что зачарование вообще не наложится, а предмет окажется исписан этим убожеством и станет «заблокированным» — новое зачарование на него повесить будет уже нельзя.

В памяти всплыла история, заставившая меня ухмыльнуться. В моём родном мире один император поручил коллегии магов зачаровать древний ритуальный клинок из звёздного металла, имевший большое значение для империи.

Я присутствовал при этом как приглашённый эксперт и откровенно сказал императору, что меч будет испорчен. Предлагал свои услуги, но император счёл их слишком дорогими.

В итоге на клинок нанесли такую абракадабру, что он навсегда потерял магию, и его лезвие стало тупым, как молоток.

А ведь я предупреждал — звёздный металл капризен. С ним должен работать только величайший профессионал вроде меня. Император не поверил, что вышло боком и ему самому, и тем магам, которые рискнули зачаровать клинок.

Их всех казнили, причём довольно неприятным способом.

Что лишь подтверждает — с зачарованием нужно быть аккуратным.

Отбросив бесполезный фолиант, я решил действовать по-своему. Взял тонкий алмазный резец, который нашёл среди вещей предшественника. Видимо, он тоже что-то пытался гравировать, но быстро это дело забросил.

Я принялся наносить руны на копьё. Простые, эффективные символы, проверенные десятилетиями практики.

Руна мощи, чтобы удар был сокрушительнее. Руна прочности, чтобы древко не сломалось после первого же броска.

Символы я наносил тонко, аккуратно, с минимальными затратами энергии, но с максимальным КПД.

Затем очередь дошла до меча. И здесь я решил применить одну фишку.

Память подсказывала, что в этом мире защитные чары принято наносить на амулеты и подобные цацки. Я же нанёс руны защиты прямо на клинок.

Теперь, активируя их в нужный момент, я мог парировать удар почти без усилий. А то и вовсе создать кратковременное силовое поле вокруг лезвия, если маны не пожалеть.

Потом я внимательно осмотрел эфес. Рукоятка была пустотелой. Солдаты обычно использовали такие полости как заначку, храня там монеты.

Да, хоть в мире и мало металла, монетную систему никто не отменял. А вот когда металла было вдоволь, люди пользовались бумажными деньгами. Парадокс.

Я мысленно поблагодарил прежнего хозяина тела за его любовь к истории — эти знания сейчас были бесценны.

Я открутил с рукояти навершие, взял несколько малых кристаллов маны и уложил их внутрь, тщательно закрепив. Теперь рукоять стала импровизированным накопителем энергии.

Перед сном я методично, капля за каплей, перелил в эти камни ману, практически опустошая себя до дна. Процесс был выматывающим, но это был мой тайный козырь, резерв на чёрный день.

Разбудили меня затемно. Причём так разбудили, что треснуть захотелось.

Часа в три ночи в дверь раздался громкий стук, а затем в спальню ввалился запыхавшийся гвардеец.

— Ваша милость! На деревню совершили набег!

Я моментально вскочил. Неужели Барс так быстро клюнул?

— Детали! — потребовал я.

— Группа из шести человек пришла, к одному из домов ворвались, хотели баб похитить, видимо, — отрапортовал боец и замолчал.

Немного подождав, я развёл руками:

— И что в итоге-то? Мне бежать туда или типа всё, нет уже той деревни?

— Да что вы, господин, мы сразу подкрепление туда отправили! — поспешил успокоить меня гвардеец. — Бандиты такого не ожидали! Обычно там один-два гвардейца дежурят, а тут мы, как вы и приказывали, сразу десять человек отправили, с арбалетами. Расстреляли налётчиков всех до одного!

— Отлично, — выдохнул я, и гвардеец радостно улыбнулся, приняв мои слова за похвалу.

А сам я подумал, что это ни хрена не отлично. Я не планировал, что разбойники начнут атаковать мои деревни так скоро. И что слухи о моей «слабости» разойдутся так быстро.

Это меняло расклад. Бандиты стали смелее.

— Отправьте туда ещё пару человек. Тоже на конях.

— Да коней-то не осталось, ваша милость, — сказал гвардеец. — Все, что есть, уже в деле.

— Разбойники были верхом? — уточнил я.

— Были.

— Ну и отлично. Пусть наши парни идут туда пешком, а обратно — на трофейных конях вернутся. И чтобы всё остальное добро, что там есть — оружие, снаряжение — сюда притащили.

Гвардеец кивнул и убежал исполнять приказ.

Сон был окончательно испорчен. Я постоял у окна, размышляя, чем заняться, пока жду развития событий. Решил провести диагностику тела.

Сев на кровать и закрыв глаза, я погрузился в созерцание своих энергетических каналов.

Картина была неутешительной. Хреново шло срастание некоторых второстепенных каналов, которые я пытался прочистить и укрепить накануне. Магия перетекала по телу с трудом.

Те нововведения, которые я внедрил в духовную структуру, не хотели как следует «ложиться» на физическое тело. Оно было уже зрелым, сформировавшимся, и сопротивлялось изменениям.

Лучше всего такие вещи делать в детстве, когда тело и дух ещё пластичны. Но увы.

Понимая, что чистой магией делу не поможешь, я принял единственно верное решение — подключить физику. Если каналы не хотят срастаться сами, им нужно помочь через тело.

Я переоделся в спортивную одежду и вышел во внутренний двор.

И начал бегать.

Медленно, преодолевая сонливость и слабость в ногах. Это был не просто бег, а медитативный бег. С каждым вдохом я направлял энергию по затруднённым участкам.

Это была адская работа. Пот заливал глаза, мышцы горели огнём, но я не останавливался. Я знал, что иного пути нет.

Побегал, позавтракал варёными яйцами и подсохшим хлебом и снова вышел во двор, на этот раз просто присев на завалинке.

Нужно было отдохнуть, да и вид у меня должен быть соответствующий — слабого, больного человека, который коротает время.

Я сидел и смотрел, как по двору бегают гуси, дерутся из-за чего-то, гогочут. В голове сами собой всплыли картинки из прошлого.

Как я сидел на великих аренах Валдариса в королевских ложах. Смотрел, как лучшие бойцы соревнуются за звание легендарного чемпиона Валдарийской арены.

Блеск доспехов, рёв толпы, мощнейшие заклинания… А сейчас вот наблюдаю за гусиными боями.

«Как жизнь, однако, меняется», — с иронией подумал я.

В какой-то момент я услышал нарастающий гул. Мгновенно вскочил, рука сама потянулась к эфесу меча.

Гул доносился с неба. Я поднял голову и увидел два крылатых летательных аппарата.

Ба, да это же те самые самолёты. Небольшие, так называемые «кукурузники», и явно не мирные.

Я не мог оторвать глаз, пока они пролетали над усадьбой, направляясь куда-то на запад.

— Это графа Бичурова, ваша милость, — раздался рядом голос.

Я повернулся и увидел Ильдара. Он тоже смотрел на самолёты, почёсывая свою молодецкую бороду.

— Красавцы, да? У Бичурова таких четыре штуки есть. Видимо, опять на кого-то войной пошёл. Такими темпами у него не останется с кем воевать — всех захватит. И на нас пойдёт.

— И что тогда? — спросил я, не отводя взгляда от удаляющихся точек.

— Тогда только сдаваться, — ответил Ильдар. — У Бичурова дела не так плохи, как у нас. Да и есть… эти штуки.

Я смотрел на самолёты, пока они не скрылись из виду. И понял, что как минимум один такой я хочу себе. Представлял, какую свободу действий он мог бы дать.

Но тут же мысленно представил, сколько времени и ресурсов потребует его содержание. А главное — где взять топливо?

Ответ был очевиден — в шахтах. Мне и так предстояло провести в них уйму времени, добывая кристаллы.

Но в то же самое время я даже не мог сейчас из дома отлучиться, поскольку нападение Барса могло случиться в любой момент.

И эти возможные нападения были моим бизнес-планом. Быстрым, хоть и рискованным способом получить стартовый капитал.

А значит — сидим, ждём и не отсвечиваем. И местами покашливаем для убедительности.

Я снова уселся на завалинку, делая вид, что наблюдаю за гусями. Кто-то из слуг точно сольёт информацию о том, как их бедный граф второй час пускает слюни на птичий двор.

И это было именно то, что мне было нужно. Пусть думают, что я совсем развалина.

Скоро они об этом горько пожалеют.

Глава 4

Ефим лениво водил веником по каменным плитам пола в большом зале. Пыль поднималась столбом, оседая обратно в трещины и щели, которые ей и надлежало занимать.

Работа была бессмысленной, как и многое в этой усадьбе в последнее время. Но Ефим делал вид, что усердствует.

Его взгляд скользнул в сторону высокого окна, за которым во внутреннем дворе сидел их господин. Ефим покачал головой.

«Совсем крыша поехала у барина», — подумал он.

Он видел сегодня многое. С утра граф, бледный как полотно, бродил по коридорам, опираясь на косяки дверей. Потом, прямо посреди перехода из библиотеки в столовую, его скрутил такой кашель, что Ефиму аж стало не по себе.

Но вместо того чтобы рухнуть или позвать кого-то, граф вдруг опустился прямо на пыльный пол, скрестил ноги по-заморски и замер, уставившись в одну точку. Сидел так с полчаса не шелохнувшись.

Потом, уже ближе к полудню, Ефим увидел ещё более дикую сцену. Граф шагал себе по двору, на гусей любовался. А потом вдруг выхватил меч и начал яростно сражаться с воздухом. Орал на невидимых врагов, делал выпады, парировал удары.

Затем так же резко закончил, улыбнулся блаженно и дальше потопал.

Ненормальное зрелище.

А это хождение по дому с ощупыванием стен! Граф мог потратить полчаса, проходя по одному коридору и трогая каждый сантиметр.

Или он мог идти себе и как заорать! Причём даже матом. Отборным таким, который не от всякого конюха услышишь. А самое интересное, что орал он тоже на воздух.

Полный бред!

Ефим вздохнул и снова принялся за уборку. Он всегда был практичным человеком. В этом мире, изуродованном войнами и вторжением монстров, нужно было вертеться. И Ефим вертелся.

Раньше он время от времени сливал информацию о положении дел в усадьбе. Не какую-то важную, конечно. Просто слухи: сколько гвардейцев осталось, какое настроение у людей, приезжал ли кто из соседей. За это ему исправно платили пару медных монет, а разок, после сообщения о смерти старого графа, он получил и целую серебрушку.

Деньги немалые, учитывая, что большинство расчётов в деревнях велось натурой — зерном, тканью, а монеты были редкостью.

Ефим себя успокаивал: мол, он никого не предаёт, просто… поддерживает баланс. Чтобы никто не проиграл и никто не победил окончательно. Чтобы у него постоянно была эта маленькая, но стабильная подработка.

Тут разбойникам слушок передал, а там гвардейцам рассказал, где эти самые разбойники добычу заныкали. Всем хорошо, и Ефиму хорошо.

Но теперь всё изменилось. Похоже, этому дому пришёл конец. У Шахтинского не просто чердак протекает, там уже целый потоп. Того и гляди на слуг с мечом кидаться начнёт.

Нужно было думать, как свалить, и желательно с выгодой для себя.

И варианты у Ефима были. Как ни крути, а после всех тех конфликтов, что опустошили регион после Падения, банд вокруг было видимо-невидимо. Выжившие солдаты, дезертиры, разорившиеся крестьяне — все они сбивались в стаи и промышляли грабежом.

И такой был прикол: эти банды, несмотря на свою дикость, умудрялись между собой договариваться. У них существовал свой негласный кодекс. Они поделили зоны влияния и редко пересекались. Занимались своими тёмными делами, не мешая соседям.

Если раньше Ефим торговал мелочёвкой, то теперь можно было сливать всё по полной. Провернуть последнюю большую сделку и смыться в лес, к бандитам.

Там жизнь, конечно, не сахар, но, по крайней мере, есть шанс выжить. А не быть зарезанным сумасшедшим аристократом или съеденным тварями из-под земли.

У Ефима было что продать. И эти сведения стоили гораздо дороже пары медяков.

Он помнил рассказы своего отца, который служил здесь при деде нынешнего графа. Тот как-то обмолвился, что в старину здесь существовал потайной ход. Сугубо практический, на случай осады или пожара. Он вёл не в саму усадьбу, а в сарай возле неё. Сейчас на месте того сарая осталась только яма от погреба да колючие кусты.

Ефим сегодня утром, пока граф дрался с воздухом, специально сходил в то место. И да, среди кустов он действительно нашёл заваленный камнями проход. Пара хороших ударов кувалдой — и он будет открыт.

Ефим решил: доработает сегодня свою смену, вечером под каким-нибудь предлогом сбегает в лес и расскажет кому надо об этом ходе. Они смогут тайком проникнуть прямо к стенам усадьбы. И сделать то, что нужно.

Ефим закончил подметать, прислонил веник к стене и вытер пот со лба. Он посмотрел на пустой, пыльный зал с его потёртыми стенами и потускневшими канделябрами.

Когда-то здесь кипела жизнь, звучала музыка, звенели бокалы. Теперь — тишина и запустение. И сумасшедший хозяин, бегающий с мечом по коридорам.

Нет, он всё правильно решил. Этому дому хана. А умный человек всегда должен чувствовать, когда корабль начинает тонуть, и вовремя перебираться на другой. Пусть даже этот другой — хилая лодчонка в компании головорезов. По крайней мере, там есть шанс. А здесь — только безумие и медленная смерть.

Он вышел из зала, захватив веник и пообещав себе, что он в последний раз подметает эти проклятые полы. Сегодняшняя ночь станет для усадьбы Шахтинских последней.

А для него, Ефима — первой ночью новой, пусть и не самой праведной, жизни.

* * *

Я стоял в подвале имения, и единственным источником света был чадящий факел, зажатый в скобе на стене. Хоть в доме кое-где и было электричество благодаря какому-то унылому генератору в амбаре — сюда, в подпол, нихрена не провели. Видимо, экономили.

Я вот уже второй час методично, с упорством маньяка, ковырял стену старым тупым кинжалом. Уже плечо ныло, и глаза от дыма факела слезились, но я продолжал.

Наконец, лезвие со скрежетом провалилось в щель глубже обычного. Я нажал, поддел. Посыпалась пыль и мелкие камешки. Ещё немного работы, и я выковырял из стены здоровенный булыжник.

За ним зияла искусно сделанная полость. Я запустил руку внутрь и на ощупь нашёл небольшой кожаный мешочек. Отсыревший, но целый.

Развязал шнурок и высыпал содержимое на ладонь. Несколько потускневших медных монет и горсть разноцветных камушков. Неогранённых, само собой, но в них чуть заметно пульсировала мана.

— Отлично, — довольно пробормотал я сам себе и пересыпал сокровища в карман. — Казна пополнена.

Я перешёл к следующей точке, где с утра поставил мелом аккуратный крестик. Здесь я тоже принялся ковыряться, но удача оказалась не такой щедрой.

Очередной схрон оказался пустым. Ну, почти пустым.

Внутри лежал один-единственный, ничем не примечательный камень маны, несколько старых столовых приборов и пожелтевший, истлевший по краям клочок бумаги.

Я развернул его. Там были каракули, цифры, буквы. Кто-то явно пытался вскрыть какой-то кодовый замок, методично перебирая комбинации. Он зачёркивал не подошедшие, обводил возможные.

Интересно. На всякий случай я забрал бумажку. Мало ли.

Третий тайник оказался самым интересным, но и самым трудоёмким. Он находился не в стене, а под полом одного из полуразрушенных служебных строений во дворе.

Мне пришлось раздобыть лопату и полчаса копаться в земле, пока железо не стукнулось обо что-то твёрдое.

Я откопал проржавевший металлический футляр. Внутри, завёрнутые в тряпицу, лежали очень-очень мелкие камни магии. Но зато! В одном из них, самом крупном, я отчётливо ощутил аспект огня.

— А вот это неплохо, — прикинул я, вращая камень в пальцах. — Очень даже неплохо.

Весь этот день я и занимался тем, что ходил и ощупывал стены. Со стороны это выглядело как очередной бзик сумасшедшего аристократа. Но только со стороны.

Слуги в этом доме не воруют, все такие честные? Ага, конечно. Щас.

Просто в этом мире за воровство у господина запросто могли повесить на ближайшем суку без лишних разговоров. Или руку по плечо рубануть, если хозяин добрый.

Поэтому никто не будет носить украденное с собой. Украл — и быстро спрятал. В вазу, за подкладку картины, за плинтусом. А затем, под покровом ночи, отнёс в потайное место. Чтобы потом, при случае, вынести за пределы усадьбы и продать.

И я нашёл не все тайники. Только те, где были спрятаны камни. Потому что чувствовал именно их.

Пока слухи о моём «безумии» расходились по округе, я создал и настроил небольшой артефакт-поисковик. Примитивный резонатор, собранный из обломков медной чаши, пары кристаллов и заряженный моей маной.

Резонатор слабо вибрировал в руке, когда в радиусе нескольких метров находились магические минералы. Вот с этим детектором я прошёлся по дому и территории, ставя метки в местах «подёргиваний».

И вот так я нашёл немного камней. Небогато, но для начала сойдёт.

Чем я ещё занимался, пока не спустился в подвал? Ну, ходил, кричал что-то невнятное или исполнял другие глупости. Это уже было чистое баловство, театр для зрителей.

Мне было проще, чтобы все ненадёжные, трусливые или слишком умные слуги свалили сами, испугавшись сумасшедшего барина.

Я мог бы и один тут остаться, в принципе. Или новых, верных людей набрать. Своего рода естественный отбор.

То, что я мечом махал, это тоже было не просто так. Да, слуги смотрели на это округлившимися глазами. Но это был бой с тенью. Мне нужно было проверить, на что способно это новое тело. Мышечная память, координация, выносливость.

Навыки в прошлой жизни у меня были, и очень хорошие. Я не был архимагом, заточившим себя в башне. Я лазил по шахтам, а там порой приходилось отбиваться от того, что в них водилось.

Но сейчас я чувствовал, что если применю какой-нибудь по-настоящему мощный удар, то могу запросто порвать себе связки. Да так, что ни один целитель потом не вылечит.

Так что мои тренировки выглядели как конвульсии больного, но на деле были тщательно выверенными движениями, направленными на изучение собственных пределов.

Поднявшись из подвала, я нашёл Ильдара. Он как раз обходил посты, его бородатое лицо было озабоченным.

— Новости? — спросил я, отряхивая с рукавов налипшую в подвале паутину.

Ильдар отдал честь и ответил:

— По деревне, ваша милость, всё спокойно. Наши ребята на страже, бандиты после прошлого раза не появлялись. А вот по шахтам… — он вздохнул. — Разбираем завалы, но медленно. Оборудования не хватает, люди боятся. В одной из дальних и вовсе волки логово устроили. Пока туда не лезем.

М-да, новости неутешительные. Рутина упадка. Шахты завалены, в одних инсектоиды, в других — волки. Весело, ничего не скажешь.

— Делайте что можете, — велел я. — Главное — чтобы люди зря не рисковали. Но и балду не пинайте.

— Так точно, ваша милость, — кивнул Ильдар и удалился.

А я направился обратно в свою комнату. Пришло время поработать с камнями.

Я нашёл в том же подвале, в заваленном хламом углу, ящик со старыми инструментами. Напильники, надфили, даже небольшой станок для огранки с ручным приводом.

Всё ржавое, но лучше, чем ничего. Был там и один магический инструмент — примитивный резак, питающийся от встроенного кристалла. Почти мёртвый, но я его подзарядил.

Усевшись за стол, принялся за работу. Взял первый камень, ощутил его внутреннюю структуру, формацию маны.

Огранка — это не просто придание камню красивенькой формы. Это упорядочивание энергии, создание каналов для её стабильного течения.

В этом мире, судя по всему, с этим были большие проблемы. Местные маги, наверное, просто вставляли кристаллы в оправы, используя их как батарейки, и всё.

Я же начал аккуратно, слой за слоем, снимать лишнее, намечая грани. Это был медитативный, почти священный процесс. Шуршание напильника, скрежет резца, тихое потрескивание магии, принимающей новую форму.

Я чувствовал, как камень отзывается, как его энергия становится более послушной, сконцентрированной.

Особое внимание я уделил тому камню с аспектом огня. Он был капризным. Один неверный надрез — и вся накопленная энергия могла рвануть у меня в руках.

Моя цель была проста: чтобы камень отдавал больше энергии, делал это стабильнее и, по возможности, приобретал дополнительные свойства.

Пока я работал, в голове крутились планы. Эти крохи маны — капля в море. Но неплохое начало. Мой «бизнес-план» с бандитами должен был сработать. Они должны были принести мне больше.

Мои глаза уставали от постоянного напряжения в полумраке. И тут я вспомнил про очки. В одном из ящиков стола я отыскал старые очки для зрения в толстой металлической оправе. Линзы были поцарапаны, сама оправа погнута. Идеально.

Я вытащил стёкла, тщательно отполировал их до прозрачности, а затем, используя иглу и крошечные кристаллы-усилители, нанёс на них микроскопические руны.

Это требовало титанической концентрации. Я не изменял диоптрии, я менял саму природу того, как линзы взаимодействуют со светом и магией.

Потом вставил их обратно в оправу и приделал к дужкам два небольших, идеально огранённых камушка прозрачного кварца, зарядив их своей маной.

В итоге получился артефакт, который я гордо окрестил «Кошачьи глаза». Потому что благодаря ему я получал лёгкое, но вполне эффективное ночное видение.

Мир окрашивался в зеленоватые тона, но тьма отступала, и я мог видеть почти как днём. Идеально для работы в темноте и для того, чтобы не споткнуться о собственную ловушку.

Я работал до глубокой ночи, пока не почувствовал, что духовное тело измотано. Нужен перерыв.

И вот, в тишине, я услышал какой-то звук. Где-то далеко, на краю владений, залаяла собака. Потом другая.

Я насторожился, подошёл к окну, натянув свои новые очки. Ничего. Темнота, пустота. Потом раздался ещё какой-то приглушённый шум — я снова подошёл к окну, и опять нихрена не увидел.

Где же они, Хаос их поглоти? Я начал даже слегка психовать. Ну что, реально никто не хочет долбануть больного сумасшедшего графа? Это же идеальный, блестящий вариант!

А то ведь я, не ровён час, могу и выздороветь!

Логика подсказывала, что Барс не упустит шанса восстановить лицо после прошлого позора. Но время шло, а ничего не происходило.

Я ждал. И моё ожидание не было пассивным. Днём я, под видом бессмысленных прогулок, раскидал по двору сторожевые энергетические нити — невидимые глазу щупальца магии, привязанные к моему сознанию.

Плюс закопал в ключевых точках несколько мелких, но чутких камушков, зарядил их энергией и привязал нити к ним. Это позволяло не держать весь периметр в голове постоянно и экономить силы.

Я не боевой маг, не могу швыряться огненными шарами или вызывать молнии. Вся моя магия заточена под артефакты, зачарование и работу с материалами. Но кое-какие интересные заклинания я всё же знал.

Вот, например, организовать сторожевой периметр вполне способен.

И вот, наконец, сработал один камушек. Я ощутил слабый толчок в сознании. Потом второй, третий. Цепочка вела через двор прямо к дому.

Я мысленно прикинул траекторию. Опа… У меня под окнами. Класс.

Я встал, взял свой тренировочный щит — сколоченный из досок, с нарисованной мишенью, в которой уже торчало несколько арбалетных болтов.

Спокойно, без лишней суеты, повесил его на вбитый рядом с окном гвоздь. Потом взял арбалет, зарядил его и встал в стороне.

Когда я почувствовал, как сработала нить под моим подоконником, я просто поднял арбалет и выстрелил в окно. Не целясь, навскидку.

Бедолага, что намеревался залезть в мою спальню, получил болт между глаз. Даже крикнуть не успел. Просто упал обратно.

В тот же миг через подоконник перемахнули ещё двое. Разбойники. Наконец-то, родимые, я уже заждался!

Улыбнувшись, я кинул им под ноги небольшой опал, который держал наготове. В нём был заключён аспект воздуха.

Раздался негромкий хлопок. Двух бандитов, словно щепки, швырнуло обратно в окно. Послышались два отчаянных крика, оборвавшиеся почти одновременно.

Тут же по усадьбе поднялась тревога. Через минуту в мою комнату вломились перепуганные слуги и гвардейцы во главе с Ильдаром.

— Ваша милость! Что случилось?

Я продолжил играть свою роль. С наивностью деревенского дурачка приподнял арбалет и сказал:

— Да я тут, это… тренировался. Стрелял в мишень, смотрю — промазал, кто-то вскрикнул на улице, и… три падения. Странно.

Люди смотрели на меня с непониманием. Ильдар подошёл к окну и посмотрел вниз.

— Разбойники, мать их… Но как это так, одним болтом троих? — изумился он.

— Ну, видимо, одного убил, а он других зацепил, вот и разбились, — развёл я руками. — Всё-таки высоко здесь.

— М-да, наверное, — неуверенно согласился Ильдар.

— Блин, — добавил я с наигранным расстройством. — Я же с двух метров стрелял! Как я мог промазать?

— Ох, да ваша плохая меткость вам сегодня жизнь спасла, кажется!

— Что ж, — вздохнул я. — Приказываю: всё имущество, оружие, что у них там есть — забрать. А с телами… разберитесь. Что вы с ними обычно делаете, хороните?

— Обычно мы их в Тёмную яму скидываем, — пояснил один из гвардейцев.

Память услужливо подсказала образ этой ямы — глубокий провал где-то по дороге к шахтам. Туда сбрасывали всё — от объедков до трупов. Инсектоиды, жившие в глубине, с радостью этим питались.

— Нет, — покачал я головой. — Лучше в лес отнесите. Пусть хоть звери поедят нормально. Надеюсь, не отравятся этими подонками.

Люди, немного удивлённые, подчинились. Я ждал, пока усадьба успокоится и погрузится в сон.

Когда стало тихо, я приступил к действию. Взял один маленький чёрный камень — турмалин, свой зачарованный меч, арбалет и старый рюкзак.

Тихо открыл окно, закрепил верёвку и бесшумно спустился в ночь. «Кошачьи глаза» превращали тьму в сумеречный зелёный мир.

Я двинулся в сторону леса, туда, куда унесли тела. Пришёл и не поверил собственной удаче: на опушке стоял молодой олень. Подарок судьбы!

Я прицелился из арбалета и выпустил болт. Точное попадание, прямо в висок. Зверь рухнул, не издав ни звука.

Затем я подошёл к трупам разбойников. Хорошо, что мои ребята не стали их раздевать. Хотя и поживиться здесь особо было нечем: вместо поясов верёвки, а вместо ботинок — обмотки какие-то.

Барс, похоже, пожалел людей и отправил по мою душу каких-то отщепенцев. Обидно, между прочим.

Придирчиво осмотрев тела, я выбрал самого мелкого из них. Достал турмалин и силой воли активировал камень. Потом запихнул его в рот мелкого.

— Надеюсь, в этом мире нет какой-нибудь инквизиции, которая против некромантов, — пробормотал я, приступая к ритуалу. — Сейчас это вынужденная мера.

Приложил ладонь ко лбу мертвеца и создал заклинание-активатор. Это было не настоящее воскрешение, не создание полноценной нежити. Слишком много сил требовало бы такое. Скорее, нечто вроде кратковременного оживления тканей, создания марионетки на остатках нервной системы и мышечной памяти.

Труп задёргался. Из глаз и рта потянулся чёрный дымок. Через минутку разбойник замер, а потом медленно поднялся на ноги. Глаза были мутными и пустыми.

— Всё равно ты уже не тот человек, — констатировал я. — Ты что-то совсем другое. Но память должна остаться.

Я посмотрел ему в глаза и приказал:

— Идёшь в тот лагерь, где ты обитал. Ты же в лагере обитал?

Разбойник медленно кивнул.

— Понятно. Значит, не случайный гость ко мне в спальню хотел забраться. Хорошо. Топай в лагерь, и я хочу, чтобы ты там что-то ценное достал.

Я сосредоточился, создавая в уме мыслеобраз и переводя его в магический импульс. В воздухе между моим лбом и головой мертвеца вспыхнула и заплясала маленькая сфера. В ней была заключена информация.

Сфера погрузилась в лоб ожившего мертвеца, и он промычал что-то утвердительное. Мол, понял.

— Вот что я считаю ценным. Собери сюда, — я сунул ему в руки рюкзак. — Втихаря, чтобы никто не заметил. Ты там в любом случае свой. Ранений на тебе не видно. Но лучше, чтобы тебя лучше никто не заметил. Бери меньше, не жадничай. И вон под тем дубом, — я указал на большое дерево в сотне метров от усадьбы, — всё сложишь.

Мертвец снова кивнул, развернулся и зашаркал прочь, скрывшись в темноте леса.

— Зашибись, — выдохнул я, глядя ему вслед.

Конечно, можно было дать приказ напасть, убить, разорвать. Но зачем? Нас самих голод победит быстрее, чем эти разбойники. А так — тихая, почти бесплатная доставка ресурсов.

Перевоспитывать я никого не собираюсь. Если человек встал на преступную дорожку — это его выбор. Я никому нотации не читал и читать не буду.

Второй шанс тоже никому давать не собираюсь. Да и в этом мире, судя по всему, никто вторые шансы не раздаёт.

Выживает тот, кто действует быстро, жёстко и без сантиментов.

Что ж, я всегда быстро учился.

Я вернулся в свою комнату, чувствуя усталость во всём теле. Несколько часов сна — и я снова был на ногах.

Взяв арбалет, я вышел на утреннюю прогулку, делая вид, что просто разминаюсь. Нужно было проверить, на месте ли моя добыча.

Олень лежал там же, где и упал, не тронутый хищниками. Отлично.

Когда я вернулся в усадьбу, её обитатели уже проснулись и занимались своими делами. Я остановился посреди двора и громко, с наигранной небрежностью, объявил:

— Кажется, я там оленя убил. Что теперь с ним делать?

На меня уставились с непониманием. Первым нашёлся Ильдар:

— В смысле? Вы где вообще были, ваша милость?

— Ну, я подумал, что по деревянным мишеням стрелять — неинтересно, — объяснил я, разыгрывая лёгкое смущение. — Надо пойти по живым мишеням поупражняться. Вот, смотрю, олень стоит, я и выстрелил.

Слуги и гвардейцы, всё ещё не веря своим ушам, пошли со мной к опушке. Увидели оленя, лежащего неподалёку от того места, куда сбросили трупы двух разбойников.

— Оленина! Наконец-то нормально поедим! — воскликнул кто-то.

— А где ещё один труп? — озадаченно спросил один из гвардейцев, оглядываясь.

— Не знаю, — чистосердечно развёл я руками. — Может, звери утащили.

Но олень затмил все остальные вопросы. По людям было видно — они уже предвкушали хороший обед. У кого-то даже в животе заурчало. Ильдар, однако, тут же охладил их пыл, сурово сказав:

— Вы на добычу графа рот не разевайте. Своё подстрелите, если сможете.

— Да ничего, поделим на всех, — великодушно сказал я. — Один я его всё равно не осилю.

А в мыслях добавил: «Да конечно бы и один съел, аж за ушами бы трещало!»

Но жизнь здесь и так не сахар. Чтобы верные люди не разбежались, их нужно хоть немного задобрить. Они работают, служат, рискуют — надо их поддерживать, придерживаться какой-то элементарной социальной справедливости.

Все тут же оживились, принялись обсуждать, как лучше разделать тушу. Я же, дождавшись затишья, объявил:

— Ильдар, готовьтесь. Часа через четыре пойдём из той шахты волков выкуривать.

Гвардеец снова нахмурился:

— Но зачем, ваша милость? Да и людей мало у нас мало. С деревни, что ли, охрану снять?

— Нет, — покачал я головой. — Возьмём пять-шесть человек, хватит. Главное арбалеты чтобы были. Транспорт есть рабочий?

— Нет, только шахтёрская машина осталась, работяги на ней уехали. Да кони ещё.

— Ну ладно, поедем на конях.

Волки в моих глазах были не просто угрозой. Это было мясо, пусть и не такое вкусное, как оленина. В этом мире волчатину вполне себе употребляли в пищу, избавляясь от паразитов и смягчая жёсткое мясо с помощью магии.

Но волки — это ещё и шкуры, которые можно выделать и сшить тёплую одежду. А кости с клыками… В артефакторике и алхимии всему можно найти применение.

В конце концов, из костей можно было сделать рукояти для инструментов или даже посуду, раз уж с металлом тут действительно полный швах.

Что интересно — когда я думал о волках, то в голове никак не желал появляться их образ. Интересно, почему прошлый Леонид никогда не видел волка? Или у меня до сих пор не полные его воспоминания?

— А какие тут вообще у нас волки водятся? — спросил я вслух.

— Да обычные, ваша милость, — ответил Трифон, наш егерь.

Я мысленно перебрал воспоминания об обычных волках из своего мира. Ничего сверхъестественного. Справимся.

— Ну что ж, — заключил я. — Пойдём, поохотимся на волков.

Глава 5

Мы двинулись в путь через пару часов. Транспортом мне послужила карета, запряжённая одинокой грустной лошадкой. Точнее, даже не карета, а скрипучая открытая коляска, больше похожая на большой деревенский воз, к которому кое-как приладили сиденья.

Я сидел рядом с Ильдаром, который правил коляской, а позади топали четверо гвардейцев. Мой зачарованный меч мирно покоился в ножнах у пояса, а на коленях я держал арбалет.

Дорога была ухабистой, и нашу коляску подбрасывало на каждом камне. Я молча обдумывал предстоящую операцию. Волки… Обычные лесные хищники. Но умные, этого у них отнять.

С ними можно справиться, если самому действовать умнее.

Я прикидывал тактику: занять позицию у входа, возможно, использовать шум или свет, чтобы выманить зверей по одному, и расстреливать из арбалетов. Главное — не дать им окружить нас.

Вскоре мы добрались до места. Шахта, где засели хищники, располагалась совсем недалеко от усадьбы.

Представляла она из себя весьма угрюмое зрелище. На склоне холма зиял провал входа, обрамлённый почерневшими от времени деревянными балками.

Местоположение шахты и впрямь было удобным — недалеко от дороги, в близости от усадьбы. Жаль, что такая перспективная точка простаивала.

Как мне рассказывали, сначала здесь случился обвал, который долго разбирали. Разобрали вроде, и опять обвал. Теперь вот волки поселились. Хм, прямо чёрная полоса какая-то.

Вход в шахту был забит досками, но в этой загородке зияла свежая пробоина, достаточно широкая, чтобы через неё мог пролезть крупный зверь. Именно через неё, судя по всему, волки и пробрались внутрь.

Неподалёку темнела покосившаяся сторожка. Из неё, услышав нас, вышли трое деревенских мужиков в потёртой одежде. Когда они увидели нашу вооружённую компанию, удивлению их не было предела.

— Здрасьте, ваша милость. Вы чего сюда пожаловали? — спросил один из них, с седой щетиной.

— А почему бы и нет? Владения мои, шахта тоже моя. Вот, приехал посмотреть, как здесь дела.

— Неплохо, господин…

— Как же неплохо, если говорят, что волков здесь немерено? Вы-то сами кто будете?

— Это деревенские, Леонид Сергеич, — ответил вместо мужиков Ильдар. — Вроде как на страже стоят.

— Стоим, — кивнул небритый селянин и для убедительности схватил стоящее возле двери копьё.

Ну, как копьё. Просто заточенная палка.

— Мы приехали на зачистку, — сказал я, спрыгивая с коляски. — Разберёмся с хищниками.

Лица мужиков вытянулись.

— Ваша милость, да вы что! Это же очень опасно! — зашептал второй, худощавый. — Вы таким отрядом ни за что не справитесь. Надо людей побольше собирать, да и то…

— Справимся, — отрезал я, проверяя тетиву арбалета. — Не переживайте.

— Погибнете только зря, господин. Их там, волчар-то, больше тридцати голов живёт! Мы сами видели! Ежели они вдруг все разом из шахты вылезают, мы сразу наверх лезем и тревогу бьём!

Мужик показал пальцем на высокую, полузасохшую сосну рядом со сторожкой. На одной из её толстых ветвей была сооружена примитивная платформа, а рядом на верёвке висел кусок рельса и молоток.

— Видите? Бьём по этой железяке — на всю округу слышно. Люди в соседних деревнях сразу знают, что беда. Скот запирают, да и сами прячутся.

— И сидим мы здесь в основном затем, чтобы никто сюда по глупости не зашёл, — подхватил худощавый. — А то у нас в прошлом месяце двое ребятишек пропало… Искали, искали… Только клочья одежды и нашли. А ещё всякие бродяги сюда прут, ищут, чем поживиться. Надеются, что в шахте что-то найти да продать.

Меня насторожили его слова.

— У меня что, кристаллы из шахты воруют? — спросил я, хмурясь.

— Да нет, ваша милость, какие кристаллы! — покачал головой небритый. — Кристаллы глубоко, под завалами. Туда точно никто не зайдёт. Люди надеются или металл какой найти, или инструменты, или ещё чего. Кое-кто даже подпорки разбирает, чтобы дерево на дрова пустить. Вот мы здесь и сидим, чтоб предупредить их, об опасности рассказать.

— Не надо, ваша милость, не гневите судьбу, — снова принялся уговаривать меня худощавый. — Посмотрите только…

Он отвёл нас в сторону, к краю леса, и показал пальцем на землю под раскидистым кустом. Там, присыпанная опавшими сосновыми иголками, лежала груда костей.

Не целые скелеты, а разбросанные и основательно обглоданные кости. Черепов было несколько, и по ним можно было понять, что они принадлежали людям.

— Это что осталось от бедолаг, — мрачно пробормотал страж. — Месяца три назад местные мужики собрались, решили волков выбить. Ни один не вернулся. Наутро мы только это и нашли.

Я внимательно смотрел на кости. Мои гвардейцы, стоявшие позади, перешёптывались. Их боевой дух, и без того невысокий, таял на глазах.

— Проблематично будет справиться, ваша милость, — подойдя ко мне, сказал Ильдар. — Вшестером против такой стаи… в узком проходе шахты… Это самоубийство.

— Я понял, — медленно проговорил я, не отрывая взгляда от черепа с дыркой на виске. — Не думал, что здесь такая большая стая.

— Да их там уже, поди, и поболее тридцати! — снова вступил один из сторожей. — Они ж ещё и плодятся! Непростые волки, ваша милость, поверьте!

— Магия, должно быть, на них повлияла? — спросил я.

— Верно говорите! Опасные твари, необычные, — все трое сторожей согласно закивали, как болванчики.

Я сделал вид, что задумался. Хотя и правда задумался, только немного по другому поводу.

— Ну что ж, вы правы, — выдохнул я. — Рано соваться. Надо лучше подготовиться.

Я повернулся к Ильдару и своим гвардейцам.

— Разворачиваемся. Возвращаемся в усадьбу.

Облегчение, промелькнувшее на лицах гвардейцев, было красноречивее любых слов. Понятное дело, сражаться с магическими существами, когда под рукой только старые сабли — так себе удовольствие.

Мы погрузились в коляску и двинулись. Я обернулся и посмотрел на сторожей, которые махали нам на прощание. А один из них залез на ту платформу на дереве и принялся внимательно следить за шахтой.

Молодцы какие. Сидят, охраняют. Прямо душа не нарадуется.

Вернувшись в усадьбу, я поначалу делал вид, что всё в порядке. Помедитировал, поработал над камушками, которые удалось раздобыть. Вечером собрал Ильдара и остальных гвардейцев.

— Сегодня будьте настороже, — предупредил я, стараясь придать лицу выражение озабоченности. — Ночью может быть опасно, так что бдите.

Ильдар кивнул с серьёзным видом.

— Не извольте беспокоиться, ваша милость. Усилим стражу, выставим двойные посты.

Я сделал вид, что удовлетворён, и удалился в свою комнату. Теперь нужно было ждать. А пока ждал, я медитировал, продолжая гонять энергию по своему духовному телу.

М-м, главный потоковый канал уже не выглядит так убого. Да и преобразующие точки на что-то сгодятся. Впрочем, я уже убедился, что простенькие заклинания вроде сторожевых нитей способен делать. Гравировка мне нормально даётся, просто самой энергии пока что мало.

Ничего, резерв я тоже раскачаю со временем.

Дождался, пока в усадьбе всё стихнет, и глубокой ночью, когда луна скрылась за тучами, приступил к действиям.

Надел свою походную одежду, взял арбалет, зачарованные меч и копьё, не забыл про артефактные очки. Потом сосредоточился и наложил на себя небольшое, но эффективное заклинание бесшумности. Одно из тех не боевых, но невероятно полезных заклятий, которыми я в совершенстве владел.

Воздух вокруг меня словно сгустился, поглощая малейший звук — шелест одежды, скрип половиц под ногами.

Я пробрался в конюшню, выбрал самого спокойного из коней и наложил аналогичное заклятие на него. Действовало оно недолго, может, но мне этого хватило, чтобы незамеченным выбраться за пределы усадьбы.

Я направил лошадь в сторону злополучной шахты. Ночь была тихой и беззвёздной, но благодаря очкам я прекрасно видел дорогу. Ехал, не торопясь, прислушиваясь к ночи, но вокруг была лишь тишина.

Подъехав к шахте, я спешился ещё в отдалении, привязал лошадь и начал подкрадываться.

О-о, как мило. У ребят здесь пикник.

Трое сторожей, которых я видел днём, спокойно сидели на земле у горящего костра. Никакого напряжения не было заметно.

По рукам ходила бутылка с чем-то явно алкогольным, доносился приглушённый смех. Мужики разговаривали, активно жестикулируя, и в их позах не было и намёка на страх перед волками. А ведь шахта вот она, в любой момент могут хищники вылезти.

Интересно, интересно…

Пока я наблюдал, из шахты вышли ещё пятеро человек. Крепкие, уверенные в себе парни с и небольшими мешками за спиной. Они присоединились к троице, началось оживлённое общение, смех стал громче.

Я ухмыльнулся. Так я и подумал утром. Всё сходится.

Я отстегнул арбалет от седла, зарядил его и, держа наготове, вышел из темноты к свету костра.

— Погляжу, вы всех волков перебили, раз так запросто в шахту ходите, — произнёс я, подходя.

Эффект от моего появления оказался впечатляющим. Мужики подорвались, как ужаленные, хватая своё убогое оружие — дубины, пращи. У одного, рослого детины в руках появилось подобие булавы с металлическим навершием — редкая роскошь среди простонародья.

— Ты кто такой?! — взвизгнул прыщавый коротышка с выступающими вперёд крысиными зубами.

— Вы что, своего графа не узнаёте? — удивился я, подходя ближе. — Как вы вообще со мной разговариваете? Могу и наказать за неуважение.

Мужики слегка растерялись. Коротышка даже сделал шаг назад и зачем-то спрятал дубинку за спину.

— Я, значит, мимо проезжаю и вижу огонь, — продолжил я, делая вид, что всё ещё не понимаю, как на самом деле обстоят дела. — Подумал, что-то случилось. А тут вот, значит, как. Что с волками-то случилось? Убежали?

Они заикались, переглядывались, что-то невнятно мямлили. Верзила с кучерявой бородой оправился первым и спросил с подозрительной ухмылкой:

— А вы что, здесь один, ваша милость?

— А ты видишь здесь армию? Я по делам мимо проезжал.

— Да ладно? — коротышка подался вперёд.

— Ага, — кивнул я. — В город ехал. На закупки артефактов.

Я видел, как у них что-то блеснуло в глазах. В слове «артефакты» они ясно расслышали сладкий звон монет.

Мужики переглянулись, и на этот раз в их взглядах читалось уже не замешательство.

— Артефакты, значит… — медленно проговорил верзила, делая шаг ко мне.

Остальные начали расходиться, окружая меня.

— Эй, вы чего это? Охренели совсем? — я сделал вид, что испугался и отступил — Это что происходит?

— То и происходит, ваша милость, — уже откровенно усмехнулся коротышка. — Мы, кстати, слышали — плохо вам совсем. Не в себе вы. Говорят, головой сильно ударились в той шахте.

— Точно, точно. Вы что, нас не узнаёте? — поддакнул верзила, продолжая наступать. — Мы же ваши друзья. Бросьте оружие, и всё будет хорошо.

Могу сказать, что я молодец. План работает. Даже деревенские засранцы держат меня за дурачка.

Но на самом деле я прекрасно понимал, что здесь происходит. Изначально это понял, ещё утром. Ведь те кости, что они мне показали, ни хрена не были погрызены волками. Я даже на одном из черепов заметил дыру от арбалетного болта, которую кто-то пытался скрыть, обломав края.

Кости здесь бросили просто для устрашения. Эти мужики просто втихаря обчищали мою шахту, самую близкую к усадьбе, до которой не больше пяти минут на лошади! Совсем офигели!

Я их специально спровоцировал, намекнув на деньги. Как минимум никто не стал бы просто так нападать на господина. А как максимум — меня и так бы не отпустили, поняв, что я их раскусил.

Я просто не стал тратить время на допросы и нудные разборки. Так было проще.

Верзила сделал решающий шаг вперёд и широко улыбнулся. Эта улыбка была последним, что он сделал в жизни.

Щёлк — и арбалетный болт полетел вперёд. Слегка зачарованный, он пробил деревянный щит, который верзила инстинктивно поднял, прошил его руку и с чавкающим звуком вошёл в грудь. Мужик рухнул, не успев издать звука. На лице у него так и осталась улыбка.

В ту же секунду я отбросил арбалет. Сорвал с седла копьё и швырнул его. Руна, нанесённая на острие, вспыхнула при броске.

Копьё просвистело в воздухе и пронзило сразу двоих — коротышку и стоявшего за ним здоровяка с булавой. Орущий шашлык из двух тел забился на земле.

Оставшиеся с дикими криками бросились на меня. Я выхватил меч, увернулся от первого удара, а второй отразил клинком.

Блин, кайф. Защитные руны, что я нанёс на меч, сработали безупречно. Когда дубина соприкоснулась с ним, её траектория изменилась, словно скользнула по невидимой выпуклой поверхности.

Мужик от неожиданности чуть не упал, и почти сам насадился пузом на мой клинок.

Эх, надо было камни с собой взять! Проще бы было. А то приходится вертеться, как волчок, уворачиваясь от дубин и заточенных палок.

Но ничего, справляюсь вроде. Зачарованный меч всяко сильнее, чем их деревяшки. Не говоря уж о том, что против меня не профессиональные бойцы. Они друг другу скорее мешают, чем помогают.

В итоге все они лежали в грязи. Остался только один, самой молодой из них. Издав отчаянный вопль, он бросился вперёд. Я парировал удар, выбил дубинку из его пальцев, и тут же, развернув меч, атаковал в ответ.

Наступила тишина. Я стоял среди тел, переводя дух. Адреналин гудел в ушах, непривыкшее к таким схваткам тело ныло.

— Фух, ну и разминочку вы мне устроили, — посетовал я, подходя к костру. — В горле пересохло. Что у вас здесь?

Поднял флягу и понюхал. Фу, бурда какая-то. Не буду пить.

Первым делом я обыскал убитых. Денег нашёл немного, но кое-какие полезные мелочи отыскались — неплохие ремни, сапоги, та же булава, в конце концов.

Потом мой взгляд упал на то, что было спрятано в тени за сторожкой — грубо сколоченную телегу, запряжённую парой усталых кляч. На ней лежало добро.

Не ахти какое богатство, но для моего положения — целое состояние. Несколько мешков с рудой — небогатой, но всё же содержащей крупицы металла. Несколько брезентовых тюков, в которых, на ощупь, угадывались какие-то тряпки. Возможно, старая одежда.

Тоже пригодится, почему бы и нет.

Затем я взял факел одного из бандитов и направился к шахте. Мне нужно было увидеть всё своими глазами. Войдя внутрь, я не увидел ни завалов, ни каких-либо следов присутствия волков.

Напротив, штрек был расчищен, укреплён свежими подпорками, а под ногами проложены деревянные трапы.

Я прошёл дальше, и увидел свет в боковом ответвлении. Подойдя ближе, я заглянул в небольшую камеру, где четверо мужчин что-то грузили в мешки. Услышав шаги, они обернулись. Рожи у них были явно бандитские.

— Вечер добрый. Я граф Шахтинский, и это место принадлежит мне.

— Мы знаем, — недобро насупился один из бандитов.

— Молодцы. Давайте ещё кое-что интересное расскажу: те, что были на улице, уже убиты, — сообщил я. — У вас есть выбор: подчиниться или умереть. Если подчинитесь, останетесь в живых. В качестве наказания будете на меня работать, в этой же шахте. Отличные условия, что скажете?

Вместо ответа в меня полетела кирка. Я отшатнулся, и орудие труда со звоном ударилось о стену позади меня.

Понятно, не хотят работать. Воровство их больше прельщает.

Ну ладно, моё дело предложить.

Схватка была короткой. Бандиты дрались как пьяные медведи — с громкими воплями, но очень неуклюже. Я использовал узкое пространство, чтобы не дать им окружить себя. Парировал размашистые удары и наносил ответные — короткие, точные, смертельные.

Через минуту в камере не осталось никого живого. Кроме меня, само собой.

— Полежите пока, скоро вернусь, — сказал я и отправился дальше осматривать шахту.

Да, они успели поработать. Участок был небольшим, но явно перспективным. Рудные жилы, пусть и бедные, шли дальше вглубь.

Здесь можно было развернуться. Но позже, пока что у меня были другие дела.

Я вернулся к телеге и сложил в неё всё, что показалось ценным: оружие, ботинки, инструменты. Потом взгромоздился на телегу, щёлкнул вожжами и тронулся в сторону имения. По пути не забыл отвязать свою лошадь, и она потопала следом.

Подъезжая к своим владениям, я ощутил знакомое покалывание в сознании. Сигнальные нити, которые я расставил перед отъездом, сработали.

Прямо сейчас в моей спальне находилось минимум три-четыре посторонних человека. Меня это скорее развеселило, чем обеспокоило.

— Интересно, — пробормотал я под нос, медленно подводя телегу к конюшне. — Они что, каждый день будут ходить? Может, пора уже не нити ставить, а капканы? Или что-нибудь более серьёзное?

Мне удалось подъехать совершенно незамеченным. Ночь и заклятие бесшумности сделали своё дело.

Я въехал в тёмную конюшню. Раздался шорох соломы, и передо мной возник сонный конюх. Молодой ещё, лет двадцать с небольшим. Звали его, кажется, Фёдор.

— Ваша милость? А вы откуда это…

— Ни слова, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Ты меня не видел. Понял?

Федя молча, широко раскрыв глаза, кивнул. Смышлёный, видно.

— Слушай, что надо сделать. Распрячь лошадей, поставить в стойло. Телегу разгрузить, всё спрятать под солому. Потом самому исчезнуть и делать вид, что спишь. Если кто спросит — ты ничего не видел и не слышал. Если выполнишь как надо, награжу. Если проговоришься — найду и придушу своими руками. Ясно? — спросил я.

Конюх снова кивнул, уже более энергично, и тут же принялся за дело.

Я не пошёл в свою спальню. Вместо этого выбрал другую комнату, давно заброшенную. Тихо вошёл, запер дверь и сел на пол, скрестив ноги. Пришло время восстановить силы.

Я погрузился в медитацию, подпитываясь от крохотного кристалла в кармане. Одновременно с этим я тонкими, невидимыми струйками энергии расставил по дому целую паутину сигнальных нитей. Гуще, чем в прошлый раз.

Под утро одна из нитей на двери моей настоящей спальни дрогнула.

Я к тому времени уже был на ногах, свежий и полный энергии. Взяв два заряженных арбалета, бесшумно вышел в коридор и встал в тени напротив своей комнаты.

Дверь медленно, с тихим скрипом отворилась. Первая фигура выскользнула наружу, оглядываясь по сторонам.

Я выстрелил.

Болт с глухим стуком вошёл незваному гостю в висок. Он рухнул как подкошенный.

Из-за двери тут же появился второй. Я выстрелил из второго арбалета. Бандит с хрипом рухнул на спину.

Тут поднялся крики, вопли, топот. Из комнаты выбежало ещё двое, а из дальнего конца коридора уже неслись на шум мои гвардейцы во главе с Ильдаром.

Мои ребята быстро сориентировались и с яростью обрушились на бандитов. Схватка едва успела начаться и уже закончилась.

Когда всё стихло, Ильдар с окровавленной саблей в руке уставился на меня.

— Ваша милость! Что случилось?

— Да вот, вышел в уборную, — пожал плечами я. — А у нас же сейчас опасно, волки, бандиты, кто их знает. Так что я арбалеты с собой прихватил, на всякий случай. Возвращаюсь, открываю дверь с ноги, по-барски, как я люблю…, а там кто-то стоит. Ну, я и выстрелил. Потом ещё раз выстрелил, а потом уже вы прибежали.

Гвардейцы ошарашенно кивали, переглядываясь. Ильдар же выглядел смущённым и виноватым.

— Как же они вторую ночь подряд сюда проникли, ваша милость? Как мы их пропустили? — он с отчаянием дёрнул себя за бороду. — Прямо в дом пробрались…

— А вот не знаю. Разберись с этим, ты же у нас гвардией командуешь.

— Сделаю. Примите мои извинения, — пробурчал Ильдар. — А вы, граф, очень везучий человек!

— Да-да, очень везучий, — согласился я

«Очень везучий», — эхом отозвалось у меня в голове. И в памяти всплыли образы величественных арен Валдариса, сверкающих лабораторий, моя личная мастерская, где я был властителем порядка и творцом чудес.

А теперь вот я стоял в пыльном коридоре среди трупов, и меня называли везучим за то, что я не был зарезан во сне.

Как жизнь, однако, меняется. С ироничной усмешкой я развернулся и пошёл прочь, оставив Ильдару удовольствие разбираться с последствиями моего «везения».

Глава 6

Его звали Борщ. Не самое грозное прозвище, но оно прилипло к нему ещё в армии.

Андрей Семёнов, бывший лейтенант имперских войск, получил такую кличку за рыжий цвет волос и невероятную любовь к красному супу, который он мог поглощать в промышленных количествах.

Борщ сидел в кресле, обтянутом медвежьей шкурой, в главном зале своего штаба. Этим штабом служил старый охотничий домик какого-то барона, построенный из камня ещё в те времена, когда технологии были в силе, а дичь водилась в избытке.

Вокруг домика раскинулся лагерь его банды: десяток избушек, потёртые палатки, несколько землянок. И всё это было обнесено частоколом — защита не столько от людей, сколько от зверей и инсектоидов.

Люди шастали по лагерю, рубили дрова, играли в карты. Один ходил туда-сюда с рюкзаком, будто что-то искал, и при этом постоянно спотыкался. Пьяный, что ли?

Дверь скрипнула, и в комнату вошли трое. По их лицам Борщ сразу понял — пришли ныть.

— Атаман, мы вернулись с восточной засеки, — начал один из них, с прыщавой рожей.

— Слушай, ну мы поняли свой косяк, — подхватил второй, с кривым, как буква S, носом. — Убери нас с этого участка. Поняли, больше не будем.

Они имели в виду тот косяк, когда в пылу спора чуть не спалили одну из сторожевых вышек. Борщ за это заставил их патрулировать самый скучный, глухой участок дороги.

— Не, ни хрена, — покачал головой он. — Ещё недельку там побудете. Потом посмотрим на ваше поведение.

— Да атаман, там же ни черта не происходит! — взмолился третий, парень с перебинтованной рукой. — Тупо сидим, скучно же, и толку никакого. По той дороге люди раз в месяц ходят. Мы от скуки завоем скоро, как волки.

— Что, совсем никто не ходит?

— Ну, были крестьяне какие-то недавно, на ярмарку ехали, на телеге…

Борщ медленно поднял на него тяжёлый взгляд.

— Надеюсь, вы их не убили?

Бандиты синхронно замотали головами.

— Нет, нет, ты что! Ограбили и отпустили. Мы твой принцип знаем. Зачем убивать тех, кто нас кормит?

— Верно, — удовлетворённо кивнул Андрей. — Живого можно много раз грабить. А мёртвого — только один раз. Всё, валите обратно! Приказ в силе.

Бандиты, понимая, что дальше спорить бесполезно, покорно потопали прочь. Борщ проводил их взглядом, потом хлопнул в ладоши. Из соседней комнаты появился другой его человек, по кличке Табак.

— Как там наш информатор? — спросил Борщ.

— Да нормально. Сидит в яме, скулит. Пить просил.

— А ты что?

— Да ничего. Дождь ночью был, там в яме вода скопилась. Вот пусть и пьёт, — развёл руками Табак.

Борщ рассмеялся, и от смеха затряслось его обширное брюхо.

— Когда это ты таким бережливым стал? Воду мог быть и дать. Ладно. Пойду, поболтаю с ним.

Он поднялся и вразвалку вышел из домика. Лагерь жил своей жизнью: кто-то чинил сбрую, кто-то точил ножи, у костра спорили о дележе недавней добычи.

Борщ прошёл к дальнему углу частокола, где в земле была вырыта квадратная яма. Сверху на ней лежала тяжёлая крышка из брёвен.

Андрей отодвинул крышку. Внизу в грязной жиже сидел мужичок по имени Ефим. Он съёжился, увидев над собой широкий силуэт Борща, и закрыл ладонями побитое лицо.

— Ну что, собака, память прояснилась? — спросил Борщ. — Давай выкладывай, что ещё знаешь про усадьбу Шахтинского.

— Да я всё уже рассказал! Тайный ход показал, что ещё надо?!

— То, что про ход рассказал — молодец, — согласился Борщ. — Но ты должен был сообщить, что он завален. Неприятный сюрприз оказался.

— Откуда же я знал! — взвыл Ефим.

— А должен был знать. Ну, так что? Больше ничего не вспомнил? — Борщ присел на корточки у края ямы и достал из-за пазухи краюху хлеба. — Перекусить, может, хочешь?

Бедняга сглотнул, и в животе у него громко заурчало.

— Хочу.

— Тогда рассказывай. Только что-нибудь полезное, а то вместо хлеба вот это получишь, — Андрей показал пленнику огромный, с мозолями на костяшках, кулак.

Ефим, дрожа, выдавил из себя всё, что смог: количество гвардейцев в усадьбе (мало), их вооружение (убого), что оружия в арсенале почти нет, про запасы еды (скудные), про странное поведение графа после несчастного случая в шахте.

Про магию Шахтинского он толком ничего не знал, кроме того, что граф в схватке с бандой Барса мастерски использовал кристаллы.

— Отпусти меня, Борщ… Я всё сказал, честно! — проскулил слуга.

Андрей почесал свою рыжую щетину.

— Нет уж. Посиди ещё, подумай. Вдруг вспомнишь что-то ценное. Про графские сокровища, например. Или где у него спрятаны артефакты.

Он бросил вниз хлеб, который шлёпнулся в грязь рядом с Ефимом, и одним движением задвинул тяжеленную крышку.

«Можно было бы его спокойно отпустить, — думал Борщ, возвращаясь к домику. — Но пусть сидит. Чтобы всё не испортить. А то вдруг он эту инфу про усадьбу Шахтинского ещё кому-нибудь продаст».

Парни уже вовсю раскапывали лаз, скоро закончат. Тогда можно будет пробраться к усадьбе Шахтинского всей гурьбой и гарантировано захватить её.

Борщ уже посылал ребят убить Шахтинского. Дважды. Никто не вернулся. Видать, с охраной у графа всё в порядке, что логично. Ведь если Шахтинского грохнут — земли его, конечно, сразу же разграбят. А людей либо перебьют, либо заставят служить новым хозяевам. Они наверняка этого не хотят.

Борщ планировал как следует поживиться на землях молодого графа. Может, даже себе их присвоить. Но для этого и нужен лаз, чтобы разом захватить усадьбу изнутри.

Посылать мелкие группы через лес — себе дороже. Даже магическое прикрытие их не спасло.

Деревенский колдун, что прибился к банде, старый пьяница и рохля, наколдовал на очередных головорезов иллюзию. Слабое заклинание, но благодаря ему они смогли подобраться к самой усадьбе.

Может, даже в спальню графа смогли залезть, как и планировалось. Но всё равно не вернулись.

В этот момент к Андрею подскочил запыхавшийся разведчик.

— Атаман! Там это… Шахтинский! Выехал из своих владений, в сторону шахты поехал. Один!

Борщ нахмурился.

— Да как так? Он совсем бесстрашный, что ли? Или крыша у него окончательно поехала?

«Или меня одни дебилы окружают и не понимают, что не может граф в такой ситуации один по глуши шариться?» — добавил он про себя.

Мысль, что это мог быть сам граф, казалась Борщу абсурдной. Ни один аристократ, даже самый отчаянный, не поедет один в лес, кишащий бандитами и тварями. Это наверняка ловушка.

— Ладно, — процедил Андрей после паузы. — Отправьте человек пять-шесть. Новеньких, кого не жалко. Пусть проверят. Если это он — схватить и привести ко мне живым. Интересно стало, что это за фрукт такой. Если засада — свалить оттуда, в бой не ввязываться. Всё понял?

Разведчик кивнул и побежал передавать приказ.

* * *

Ночные нападения начали меня по-настоящему напрягать. Это уже переходило все границы приличия. Разбойники ходили в мои владения как к себе домой.

Совсем обалдели! Куда такое годится?

В прежней жизни мои владения охранялись артефактными системами такой мощности, что незаметно пролезть мог разве что призрак, да и то сомневаюсь.

А тут — простые бандюки с дубинами. Бесит.

Обедал я в одиночестве, в той же столовой с видом на запущенный сад. В миске дымилась похлёбка из оленя, что мне так вовремя подвернулся.

Большая удача, между прочим. В здешних лесах охотиться — дело рискованное. Мало того что звери пошли магически изменённые, крупнее и злее обычных. Так ещё и инсектоиды из оврагов могут выползти, да и магические аномалии всякие случаются — то туман, разъедающий плоть, то зоны гравитационных нарушений.

Ну и бандиты, куда же без них.

Так что свежее мясо на столе даже у графа — редкость.

Жевать в одиночестве надоело. Я позвал деда Макара. Старик, исполнявший обязанности управляющего и, кажется, ещё десятка должностей, явился быстро.

— Садись, пообедаем вместе, — сказал я, указывая ложкой на стул напротив.

Дед с опаской взглянул на стол, как будто из него торчали пики точёные. Или что похуже.

— Да как же, ваша милость… Негоже мне с вами за одним столом. Вам поправляться надо, кушайте сами, не отвлекайтесь.

— Садись, Макарыч. Ешь. Это приказ.

Он вздохнул, нехотя пододвинул стул и опустился на краешек. Я плеснул ему в миску похлёбки из котелка и вручил ложку.

Немного поели в тишине. Супчик, кстати, был вполне ничего. Баба Катерина, которая была здесь главной на кухне, добавила каких-то травок и немного моркови для сладости. Так что получилось даже вкусно.

— Надоело, что всякая шелупонь ко мне в спальню лезет, — сказал я. — Как нам сделать так, чтобы в имение никто не мог попасть? Может, двери усилить, решётки на окна поставить?

— Да ничего мы не можем сделать, ваша милость, — проскрипел дед Макар. — Металла лишнего нету. Кристаллов — раз-два и обчёлся. Рук рабочих не хватает — вы сейчас ещё и часть слуг в гвардию забрали, чтоб деревню охранять. У нас даже гвоздей лишних нет. Вон, сарай один старый совсем прогнил, так мы оттуда гвозди старые вытащили, чтоб хоть что-то подлатать.

Я кивнул, хотя чего тут кивать — ситуация была хуже некуда.

— Ну и как нам позаботиться о защите имения? Есть идеи?

Дед почесал в затылке, размышляя.

— Можно, конечно, людей с деревни снять, всех сюда стянуть… — начал Макар неуверенно. — Или капканы под вашей спальней поставить. Все входы, кроме главного, забить досками. А то и частокол настрогать, вокруг усадьбы поставить.

Я представил себе частокол вокруг этого полузаброшенного особняка. Смотрелось бы, как заплатка на рваной одежде.

— Ага, — усмехнулся я, откидываясь на спинку стула. — А ещё проще — все двери наглухо забить и забираться в дом через второй этаж по верёвочной лестнице. А напротив окна баллисту поставить. На всякий случай.

— Хорошая идея, ваша милость! — воскликнул старик. — Только баллисту делать долго, можно просто большой арбалет соорудить и на станок поставить! А верёвочную лестницу — это мы запросто!

— Да я пошутил, Макар. Комфорт тоже важен. Мы же не в осаде круглосуточной сидим. Хотя, — я оглядел заляпанные плесенью углы и потёртый ковёр, — комфорт у нас понятие растяжимое.

Старик смущённо потупился.

— Тогда, может, просто новых людей для охраны нанять? — пробормотал он.

— Где их найти? — спросил я.

А про себя подумал: если бы в округе имелись желающие здесь служить, уже и так бы очередь стояла. Кому охота к нищему графу наниматься, да ещё и с риском для жизни?

— Ну так в деревнях клич кинуть, — сказал Макар, как будто это было очевидно. — Заплатить у нас есть чем. Дня на три-четыре сможем людей нанять, пока опасность не минует.

— И чем мы будем платить?

— Мясом, — ответил дед, кивая на котелок. — От оленя ещё большая часть туши осталась в леднике. А мясо в цене, особенно сейчас, когда охотиться страшно. Ну, это… при условии, что мы сами это мясо есть не будем, конечно.

Вот так. Выбор между сытым желудком и относительной безопасностью. Классика выживания.

— Ну ладно, — вздохнул я, отодвигая миску. — И как мне крестьяне помогут защититься от бандитов? Они ведь не солдаты.

— Да они ж ребята местные, крепкие, — оживился Макар. — Всю жизнь руками работают, силушку имеют. Да и с оружием знакомы — места-то у нас опасные. В этих краях каждый мужик хоть немного, да сражаться умеет. Не то что городские неженки.

Звучало логично. Голодный крестьянин с заточенной косой мог быть довольно страшным противником. Особенно если защищает свой последний шанс на пропитание.

— Хорошо, — согласился я, потирая переносицу. — Сколько людей сможем нанять на остатки мяса?

Макар прикинул в уме, шевеля губами.

— Ну, надо и самих рекрутов кормить, пока служат, и дать им сколько-то, чтоб они семьи свои накормили. Человека три, думаю, найдём.

— Найди мне сразу десять, — решил я, ударив ладонью по столу. — Отбери…

— Лучших? — перебил Макар.

— Нет, не лучших, — покачал я головой. — А тех, у кого есть желание остаться на постоянку. Если покажут себя — будут им и еда, и кров, и защита.

— Понял, ваша милость! К вечеру они будут здесь. Только где мы столько мяса возьмём? Неполной туши мало будет на десять-то человек.

— Ты об этом не парься, — махнул я рукой, вставая и подходя к окну. Мимо важно прошла стая гусей, громко переговариваясь о своих птичьих делах. — Кто здесь граф? Я граф. Вот и разберусь.

Дед Макар вдруг посмотрел на меня как-то странно. Почесал седую бороду, приоткрыл рот, но ничего не сказал и спрятал взгляд.

— Что-то не так? — спросил я.

— Просто вы один раз уже так сказали. «Я граф, я разберусь». Мы вас еле откачали тогда, — объяснил старик.

А? О чём это он?

— Я… знаешь, с памятью до сих пор не очень после обвала. Про что речь?

— Да про вепря, ваша милость. Редкая зверюга, магическая. Вы тогда только вступили во владение, хотели показать себя, добыть трофей для первого пира.

— Судя по твоему тону, я его не добыл, — хмыкнул я.

— Вам тогда дважды повезло. Первый раз — когда вы того вепря нашли. А второй — когда после встречи с ним выжили, — развёл руками Макарыч.

Вот оно как. Понятно. Мой предшественник вообще, похоже, безбашенный был. И очень высокого мнения о себе и своих талантах.

— В этот раз всё будет хорошо, — сказал я твёрдо. — Ступай, делай, как договорились.

— Слушаюсь, ваша милость.

Дед поклонился и зашаркал к выходу. Я остался один, глядя в окно на гусей. Хорошие птицы. К зиме пожирнеют, будет что на новогодний стол поставить. Если дотянем до зимы, конечно.

Вскоре я сел на коня и покинул усадьбу, не вызывая особого ажиотажа. Слуги и гвардейцы занимались своими делами, никто насчёт меня особо не волновался. В этом мире, как я уже понял, действовал простой принцип: сам за себя отвечай, а в чужое не лезь — дольше проживёшь.

Направлялся я к тому самому дубу, где меня кое-кто должен был ждать.

Подъезжая к дереву, я даже не сразу понял, что он на месте. Бедолага сидел неподвижно и уже давно, походу. Успело листьями присыпать, так что издалека его можно было принять за корягу.

Ну, если не обращать внимания на неприятный запах.

— Ты живой? — спросил я, останавливая коня.

Зомби медленно повернул голову.

— Шучу, шучу. Знаю, что неживой. Принёс?

Он протянул мне рюкзак.

А мертвец — молодец. Вернулся, по крайней мере. Я-то думал, другие разбойники его спалят. Но ничего, он выглядит почти как живой. Никто, похоже, не обратил на него внимания.

Рюкзак я взял не сразу. Сначала на всякий случай отправил в него небольшой магический импульс. Мало ли, вдруг мертвец случайно захватил что-то опасное или ему специально подложили.

Содержимое рюкзака никак не откликнулось. Поэтому я взял его и повесил на седло.

— Умничка. Теперь залезь в ту яму под корнями, видишь? И жди дальнейших указаний. Не шевелись и не шуми. Понял?

— Угу, — промычал зомби и скользнул к указанному месту.

Юркнул внутрь, и даже листьев сверху нагрёб, чтобы его было не видно.

Не такой уж и глупый слуга получился. Не зря я постарался и поднял его. Ещё для чего-нибудь пригодится.

Я поехал дальше, к «волчьей» шахте. Той самой, где недавно положил банду самозваных сторожей.

По факту это были нифига не крестьяне, а уже почти сформировавшаяся банда из отчаявшихся селян, решивших, что грабить проще, чем пахать.

Ну что ж, за свои преступные намерения они поплатились.

Добравшись, я оставил коня в укрытии и первым делом занялся безопасностью. Перед входом в шахту и в проходах развешал сторожевые нити, невидимые без магического зрения.

Потом переоделся в грубую одежду, снятую в тот раз с одного из убитых разбойников. Она была не первой свежести, но пачкать свою обычную одежду не хотелось.

Граф ведь должен опрятно выглядеть.

Затем я уселся на перевёрнутый ящик и достал припасённую еду — кусок оленины и лепёшку. Есть мне нужно было много: развитие духовного тела, укрепление каналов — всё это пожирало энергию с чудовищной скоростью.

Но при своих людях я не мог позволить себе объедаться. У них хоть и не голод, но пайки урезанные. Могут злиться начать, когда увидят, что граф за пятерых уплетает. Так и до бунта недалеко.

Пока жевал, думал. За что хвататься в первую очередь? С одной стороны, нужно мясо, причём в больших количествах. И самому питаться нормально хочется, и новобранцам платить.

С другой стороны — шахты. Это моя давняя страсть, моя стихия. Будь моя воля, я бы всю жизнь провёл под землёй, выискивая руды и драгоценные камни.

В итоге, проглотив последний кусок, я взял кирку и отправился гулять по выработке. Вот сейчас было бы здорово применить заклинание, которое подсвечивало все залежи в радиусе ста метров. Или хотя бы собрать простой артефакт-искатель, который пищал бы около магических кристаллов.

Увы, на первое у меня сейчас не хватало сил, а для второго не было материалов — нужен хотя бы чувствительный кварц и серебро для проводников.

Но отчаиваться я не привык. У меня были другие секреты.

Я остановился, закрыл глаза и настроил духовное тело, заставив магическую энергию циркулировать по особой схеме. Затем начал простукивать стены. Но не просто киркой, а сопровождая каждый удар тончайшим импульсом магии.

Эти волны проходили сквозь породу, по-разному отражаясь от пустот, металлов и скоплений магических минералов. Что-то вроде эхолокации, только с магическими волнами вместо звуковых.

Особенно внимательно я простучал участок, где рылись бандиты. Здесь был неплохой, крепкий гранит. Пригодился бы для строительства, но обрабатывать его — адский труд, особенно без механизмов.

Вообще, в этих краях с камнем была беда — не из-за его отсутствия, а из-за сложности добычи и обработки. Дерево было куда доступнее.

Продолжая простукивать, я наткнулся на знакомый отклик. Сосредоточился, послал более мощный импульс.

Хм. Интересно, конечно, но это же бред. Я такое добывать точно не буду. Не настолько отчаялся.

Походил ещё немного и понял, что выбора особого нет. Придётся вернуться, чтобы совсем с пустыми руками не остаться.

Я приноровился и несколько раз ударил киркой в чётко вычисленные точки. Мастерство, отточенное годами практики: я знал, куда и с каким усилием бить, чтобы отколоть максимально большой кусок породы.

После нескольких ударов передо мной обнажился крупный пласт угля, чёрный и блестящий. М-да… Не алмазы, конечно, но тоже ценный ресурс — и для отопления, и для кузницы, если её удастся восстановить.

Я продолжил, и через время заметил, что свод впереди немного просел. Ага. Если тут продолжу долбить, мне этот потолок на башку рухнет. Придётся действовать аккуратнее.

Я сместился и начал вырубать уголь с другой стороны, стараясь не тревожить неустойчивые пласты.

И тут моё магическое чутьё дрогнуло. Я ощутил знакомое, хоть и слабое мерцание энергии.

Аккуратно расширил выработку и через пару минут держал в руках несколько небольших кристаллов. В них дремал аспект Огня.

Кстати, да. В угольных жилах такое не редкость. Энергия солнца, спрессованная за миллионы лет…

В этот момент дрогнула и порвалась одна из сторожевых нитей на входе в шахту. Потом вторая. Я замер, прислушиваясь. Из темноты доносились приглушённые голоса, которые быстро приближались.

— …да это точно работяга какой-то!

— Заткнись.

— Чего заткнись? Думаешь, граф сам в шахту полез?

— Я сказал, заткнись! Выдашь нас, придурок.

— Ну и что? Он там один. Даже если это гра…

Он не успел договорить. Потому что я уже нажал на скобу арбалета, и болт со свистом влетел прямо в рот бандита.

— Дебил! Я же говорил заткнуться! — заорал кто-то. — Бурый, прикрывай нас!

Вперёд выдвинулся здоровяк с большим деревянным щитом, который размерами походил на амбарную дверь. За ним виднелись ещё три фигуры.

Я спокойно перезарядил арбалет. Бурый и его щит были такими здоровенными, что попасть в кого-либо не представлялось возможным.

Ладно, значит, уберём препятствие. Я сконцентрировался сторожевой нити, что была на пути щитоносца, и материализовал её.

Тонкая, как леска, и такая же упругая нить появилась на пути Бурого. Он, не видя препятствия, с воплем бросился вперёд, споткнулся об нить и грохнулся плашмя.

Я тут же выпустил второй болт. Он ударил в грудь лидеру банды, и тот с недоумением опустил глаза.

— В меня попали! — заорал он и через секунду упал.

Пока Бурый не очухался, я прыгнул прямо на него. Здоровяк так удачно лёг, что шея его была под углом. Так что когда я двумя ногами врезался ему в башку, раздался смачный хруст, и бедняга окончательно затих.

Оставшиеся двое опомнились. Один натянул лук, другой с криком бросился на меня, размахивая гасилом. Простейшее оружие — верёвка с петлёй на одном конце и камнем на другом.

Я выхватил меч и успел отразить пущенную стрелу. Она отскочила в сторону и звонко чиркнула о стену. Увернулся от удара гасилом, разрубил верёвку и обратным замахом полоснул по бедру нападающего.

Тот рухнул на колени. Я приставил клинок к его шее и спросил:

— Кто вас послал?

— Ты кто такой?! — одновременно выпалил бандит.

Пару мгновений мы смотрели друг на друга. Щёлкнула тетива, и я крутанул мечом, отражая очередную стрелу.

— Да сука! — лучник с обидой бросил оружие под ноги. — Как ты это делаешь?

— Так кто вас послал? — спросил я, опуская взгляд на коленопреклонённого.

— А вот скоро узнаешь, ублюдок! Скоро всё это будет нашим, и ты… г-р-р-х!

Последующие ругательства потонули в кровавом бульканье. Я поднял взгляд на лучника, а тот побледнел и бросился бежать.

Я выпустил заклятие. Простое, обычная световая вспышка. Но ослеплённый бандит заорал, запаниковал и врезался лбом в стену. А когда упал, приложился затылком о камень.

Судя по хрусту, не жилец.

Ну, это было интересно. Только энергии дофига потратил. Особенно на эту материализованную нить.

Я собрал всё ценное с бандитов: оружие, пригодную одежду, горсть медных монет и всякие полезные вещички вроде поясных сумок и точильных камней.

Затем нагрузил в мешки добытый уголь, взвалил всё это на найденную тачку и отправился к коню.

Дорога обратно прошла без приключений. В конюшне меня уже ждал тот же смышлёный конюх, Федя. Его глаза расширились при виде мешков и оружия.

— Ваша милость, вы где опять были? — шёпотом спросил он.

— Фёдор, ты же умный парень. Не задавай лишних вопросов. Всё разобрать, — приказал я. — Уголь — в сарай, к дровам. Оружие — почистить, смазать и в арсенал. Одежду, если годная, — постирать и убрать. Коня распрячь, накормить.

— Слушаюсь, ваша милость, — прошептал Федя и засуетился.

Наконец, уже у себя в комнате, я добрался до рюкзака зомби. Развязал и вытряхнул содержимое на стол. Деревянная посуда — две миски, ложка и расписной половник. Ладно, на кухне пригодится.

Связка арбалетных болтов — вот это мне надо. Один-единственный патрон для ружья — ценная штука. И металлический нож.

Отлично! Не какая-то заточка, а настоящий охотничий нож, любовно отполированный. Где только мой мертвец его надыбал? Ну и пройдоха.

Болты и нож я отложил себе, всё остальное отнёс на свой личный склад, под который приспособил старую кладовку рядом со спальней.

Сидя за столом и вертя в руках новый нож, я размышлял. Те ребята в шахте явно не просто так появились. Они говорили про графа. Значит, за мной следят.

Мой план с имитацией слабости и безумия работает. Бандиты пытаются меня добить, считая лёгкой добычей. Но пока что только получают по зубам, а я с них добро собираю.

Всё как и задумано.

После я взялся за кристаллы, добытые в угле. Огранить их оказалось несложно, и эта работа отлично успокаивала нервы.

Затем — медитация. Я погрузился внутрь себя, гоняя сгустки маны по каналам духовного тела, укрепляя их и пытаясь пробить новые ответвления. Прогресс был, но медленный, мучительно медленный.

Меня прервал стук в дверь. На пороге стоял Макар.

— Молодчики пришли, господин. Как вы и приказывали.

Я вышел во двор. Сумерки уже сгущались, и в свете факелов у порога усадьбы стояли десять фигур. Я присмотрелся и внутренне присвистнул.

Кажется, я погорячился, что мы их прокормим. Фигасе, богатыри какие.

Мужики были все как на подбор: здоровенные, широкоплечие, каждый выше меня на голову. Они не были похожи на измождённых голодом крестьян. Это были люди, привыкшие к тяжёлому труду и, судя по шрамам, к потасовкам.

Я сделал шаг вперёд и приветливо распахнул руки:

— Добро пожаловать в моё имение! С этого дня вы будете работать на меня. Не обещаю, что будет легко, но точно будет интересно!

А про себя я добавил: «Моя будущая элитная гвардия… Если нет денег на нормальную охрану, придётся её создать самому.

Будет даже интересно посмотреть, что получится из этих ребят».

Глава 7

Несколько дней спустя я стоял во дворе и наблюдал, как тренируется моя будущая гвардия. Картина, честно говоря, внушала противоречивые чувства.

С одной стороны, толк с этих мужиков определённо выйдет. Ребята они крепкие. В рукопашной схватке они были неплохи, умели и в морду дать, и сами удар держали. Это уже половина дела.

С оружием они тоже управлялись сносно. Но здесь был важный нюанс.

Оружия-то толком и нет.

Дефицит металла, проклятие этого мира, не позволял вооружить моих богатырей как следует. Что мы сделали? Переплавили весь металлолом из старого арсенала.

Растопили старую кузницу углём, который я добыл. В деревне нашёлся старый кузнец. Когда он взял в руки молот, то аж прослезился. Давненько старику не удавалось с металлом поработать. Ковал он яростно, с каким-то отчаянием, словно боялся, что это его последний шанс выковать что-то настоящее.

В итоге получилось несколько наконечников для копий. На копьё ведь много металла не надо. Но и на всех этих наконечников не хватило.

Половину новобранцев пришлось вооружить просто заточенными и обожжёнными палками. Нехреновые палки, конечно, убить можно запросто. Но что они смогут против сабли или даже простых доспехов? Да и зверя не всякого получится проткнуть.

Это было прямо фиаско.

У меня имелись ещё те кинжалы и ножи, что я забрал у убитых бандитов. Но это всё были сущие безделушки на фоне того, что нужно воинам. Им требовались полноценные мечи. Некоторым, глядя на их богатырские плечи, и двуручники бы подошли.

Хотя двуручник — это хорошо, если у тебя есть надёжная броня и если ты рубишься в стиле берсерка. А у меня пока что маловато людей, чтобы отправлять их в пекло. Мне важнее их выживаемость в первую очередь.

Да и в тесных помещениях или в лесной чаще одноручный меч со щитом куда практичнее.

У старой гвардии, Ильдара и его ребят, были сабли. Не ахти какие, но всё же сталь. Но они ими делиться не станут, да и правильно.

А потому, глядя на то, как мои новобранцы колошматят чучела из соломы и старых мешков, я прикидывал, где мне достать для них амуницию.

Самый быстрый способ раздобыть её в наших условиях — это чтобы на нас нападали ещё больше, чаще и более крупными силами. Чем серьёзнее враги, тем лучше трофеи.

Моя задача — грамотно их встретить, перебить и забрать всё, что останется на их холодных телах.

Цинично? Ещё как. Но других вариантов у меня сейчас не было. Мой «бизнес-план» по отмыванию ресурсов через бандитскую кровь должен был выйти на новый уровень.

Но прежде чем кто-то нападёт по-серьёзному, мне нужно к этому подготовиться. Чтобы не положить свою ещё сырую гвардию в первой же стычке. Их нужно обучить, сплотить, дать хоть какое-то подобие тактики.

И, что ещё важнее, мне самому требовалось больше ресурсов — кристаллов для артефактов и ловушек, металла и много чего ещё.

Мысли эти крутились у меня в голове весь день, пока я наблюдал за тренировками, давал указания Ильдару по патрулированию и ворчал на Макара по поводу невкусной каши на обед.

А как только стемнело и усадьба погрузилась в сон, я снова отправился в Волчью шахту. Теперь не только я, но и все мои люди стали её так называть.

Ночь была безлунной. Я заранее надел рабочую одежду, прихватил кирку, арбалет и меч. В карманах — несколько заранее подготовленных кристаллов и артефакт, на создание которого ушла половина моих магических запасов.

Я вывел коня, наложил на него и на себя заклятие бесшумности и двинулся в сторону шахты.

Коня я выбрал самого спокойного, так что по пути спокойно допилил ещё один артефакт. Если, конечно, магический светильник можно назвать гордым словом артефакт. Хотя почему нет?

Я взял обычный масляный фонарь, вместо фитиля закрепил маленький камушек с аспектом Огня. Зачаровал его как надо и вот, пожалуйста. Фонарь, который не требует масла и даёт постоянный ровный свет. Хоть и слабенький, конечно.

В шахте я рыскал по уже знакомым штрекам, затем углубился в один из новых, который наметил в прошлый раз. Здесь, по моим ощущениям, что-то было.

Долго простукивал стену, водил по ней ладонью, пытаясь определить контуры залежи. Да, здесь определённо есть что-то интересное. Но добывать это ручками пришлось бы долго.

Настало время для артефакта!

Выглядел он непрезентабельно. Три небольших, тщательно огранённых кристалла были закреплены на серебряном основании в форме треугольника. Всю эту конструкцию я поместил в жестяную банку из-под консервов, чтобы сфокусировать эффект.

Создание артефакта стоило мне целого дня кропотливой работы. Все серебряные ложки, что ещё валялись по буфетам, оказались переплавлены. А ещё пришлось потратить единственный увит — минерал из группы турмалинов с идеальной проводимостью для магии Земли.

Без него артефакт либо не сработал бы, либо взорвался, разнеся полшахты и меня вместе с ней.

Жалко было камень, конечно. Но что поделать — инвестиции в будущее.

Я приложил банку открытой стороной к стене и, глубоко вздохнув, активировал артефакт. Кристаллы вспыхнули. Послышался хлопок, а за ним — глухое урчание, будто сама земля вздохнула.

Взрыв мне был не нужен — он мог обрушить своды. Суть артефакта была иной. Он испускал особую резонансную волну, которая на короткое время нарушала кристаллические связи в горной породе на определённую глубину.

Примерно на метр вглубь от точки активации камень терял свою прочность, становясь рыхлым и податливым, как мокрый песок.

Эффект размягчения, который давал мой одноразовый артефакт, был хитрой штукой. Он работал на кристаллические связи в обычных породах. Но драгоценные камни, рудные жилы или магические кристаллы имели иную структуру, которую волна не брала.

Я подождал секунд тридцать, пока свет кристаллов не погас, а банка не остыла. Потом ткнул в стенку киркой.

Железо вошло в камень почти без усилий, на полную длину. Я усмехнулся. Отлично.

Вот теперь можно добывать!

Через десять минут я уже стоял по колено в каменной крошке, а передо мной зияла широкая ниша. И в её глубине тускло поблёскивало то, что я искал.

Из размягчённой породы, как изюм в булке, торчали несколько магических кристаллов.

— Ну вот, уже что-то, — проговорил я, выковыривая первый кристалл.

Раз, два, четыре… семь. Неплохая добыча.

Большинство — тусклые кварцы или непонятные обломки без выраженного аспекта, годные разве что как резервуары для маны. Но среди них мне попался небольшой, размером с фалангу пальца, гранат насыщенного оранжевого цвета.

Опа, прекрасно. То, что нужно.

Такой гранат не редкость в мирах с активной тектоникой. Он идеально сочетался с зачарованиями на физическое усиление.

Из него можно было бы создать классный артефакт для моих гвардейцев. Но, увы, пока он нужнее мне самому.

Я устроился поудобнее на холодном камне, положил гранат на ладонь и принялся накладывать зачарование. Простое, даже грубоватое, но эффективное.

Гранат на мгновение ярко вспыхнул ярким, а затем потускнел, став тяжелее и горячее на ощупь.

Дальше предстояло самое неприятное. Я посмотрел на камень, потом на потолок шахты, вздохнул.

— Твоё здоровье, Леонид, — сказал я сам себе. — Ну, или приятного аппетита.

Ничего приятного в том, чтобы глотать камни, конечно, нет. Но это был самый быстрый и действенный способ «встроить» эффект в собственную энергетику. Зачарованный камень не повредит желудок, а будет медленно, в течение нескольких часов, разлагаться на магические составляющие, которые впитаются в тело.

Я закинул гранат в рот и сделал большой глоток воды из фляги. Давиться пришлось изрядно. Но в итоге он проскользнул вниз по горлу.

От разрыва кишок я, конечно, не помру — зачарование об этом позаботится. Но часа через три, когда действие закончится, голова будет раскалываться.

Однако это того стоило.

Эффект наступил почти сразу. Тёплое ощущение из желудка разлилось по всему телу. Усталость будто рукой сняло. Мышцы наполнились силой.

Идеально. Теперь я могу пахать как вол.

И начал пахать.

Артефакт-размягчитель свой ресурс исчерпал и превратился в бесполезную жестяную банку с потускневшими камушками. Но порода на участке, где я работал, всё ещё была податливой.

Я схватил кирку и начал долбить. Фигачил как бешеный, останавливаясь только затем, чтобы сунуть в карман очередной кристалл.

Среди кучи мелочи мне попалась несколько довольно крупных, годных камней. Чёрные турмалины, которые мне очень пригодятся. И один весьма крупный опал — на него прекрасно ляжет зачарование воздуха.

Чувства подсказывали, что эффект граната продержится ещё часа полтора. И я решил потратить это время на другое полезное дело.

Шахты — это хорошо, это основа будущего. Но про мясо забывать нельзя. Особенно когда оно является валютой.

Я быстро собрал добычу в мешок, прихватил инструменты и выбрался на поверхность. Небо было затянуто тучами, но я прихватил с собой артефактные очки. Нацепил их, и всё стало прекрасно видно.

Я двигался бесшумно благодаря наложенному заклинанию, а благодаря «Кошачьим глазам» видел всё, что нужно. Вскоре я обнаружил свежий след.

Ого, кабан. И не мелкий. Судя по ширине следа и глубине вдавливания — матёрый секач, центнера под три весом.

Идеальная добыча. И дьявольски опасная.

Я пошёл по следу. Через полчаса услышал характерное чавканье. Кабан копошился в небольшой ложбинке, заросшей папоротником, и что-то с аппетитом уплетал.

Зверь был великолепен. Здоровенный, мощный. Такого хрен убьёшь, он тебя первым убьёт.

При условии, что у тебя не припасён сюрприз. А у меня-то он как раз имеется.

Я снял с плеча арбалет и прицелился.

Кабан поднял голову, принюхался и заметил меня.

Ой-ой.

Секач фыркнул и ринулся вперёд. Я отскочил в сторону в последний момент. Клыки пронеслись в опасной близости от моего живота.

Кувыркнувшись, я мигом распрямился и выстрелил.

Вспыхнуло, и в шее кабана появилась аккуратная сквозная дыра размером с монету. Зверь пробежал ещё несколько метров десять по инерции, затем его ноги подкосились, и он рухнул.

Всё, готов.

Хорошо, что я заранее подготовил особый болт. Нанёс пару маленьких рун на наконечник, наложил зачарование и усилил всё это дело небольшим обсидиановым осколком.

Примитивно, но эффективно.

Энергии граната во мне ещё хватало, так что я спокойно взвалил здоровенную тушу на плечи и потопал обратно к своей лошади.

По пути удалось подстрелить ещё пару тетеревов. Приятный бонус, на закуску сойдёт.

Растущую армию-то надо кормить!

* * *

На следующий день егерь Трифон подошёл ко мне, пока я чистил свой арбалет и вместе с тем раздумывал, как превратить его во что-то более убойное.

Ведь зачем мучиться и зачаровывать каждый болт, если можно зачаровать арбалет? Конечно, придётся постараться, и материалов нужных у меня нет, но кое-какие идейки имеются.

— Ваша милость, разрешите поинтересоваться… — начал Трифон, снимая свою потёртую шапку. — Как это так везёт вам на добычу? Сначала олень, теперь вот кабан этакий…

— С оленем просто повезло. Шёл мимо, он стоял. А кабан… — я многозначительно понизил голос. — Думаю, его кто-то другой подстрелил. Только тушу почему-то бросил. А я просто нашёл.

— А кто ж это мог быть? Бандиты? — Трифон почесал в затылке. — Так они бы не бросили, кабан-то хороший. Да и дыра у него в шее такая… Такую арбалетным болтом, даже тяжёлым, не проделаешь. Это магия, наверное.

— Наверное, — как ни в чём не бывало, согласился я.

— Везёт вам, господин, ничего не скажешь. Уже от смерти не раз сбежали, теперь и дичь сама вам в руки идёт. Так, глядишь, по-новому заживём! Мужики вон как воодушевились. Работать стали бодрее.

— Да уж, — согласился я. — Мясо — великий мотиватор. А ты давно здесь служишь, Трифон?

— С детства, ваша милость. Отцу вашему ещё служил, земля ему пухом. Окрестные земли как свои пять пальцев знаю! — как доказательство, егерь растопырил мозолистую пятерню.

Мы поговорили ещё немного о повадках местной дичи, о том, как изменились звери после Падения, а потом я оставил его возиться с кабаном, обещав выделить хороший кусок за труды.

Дальше я решил пройтись по своим людям, поговорить. С памятью-то у меня и вправду были проблемы, и неплохо бы освежить в голове, кто есть кто. Да и узнать, что у них на душе.

Первым зашёл к деду Макару. Он сидел в своей каморке рядом с кухней и чинил башмак.

— Макарыч, — позвал я, прислонившись к косяку. — Как тебе тут? Не тяжко?

Старик отложил работу, уставился на меня своими выцветшими глазами.

— В каком это смысле, господин?

— Я к тому что, может быть, тебе на старости лет поспокойнее место найти?

— Да как же так, ваша милость! Где мне, старому пню, ещё быть-то? Я ведь вас с пелёнок нянчил. Помню, как вы на горшок учились ходить, — он усмехнулся. — Батюшка ваш делом больше был озабочен — имением, шахтами, долгами. Так что моё место тут. Пока не помру. А тяжко… Да когда легко-то было? После Падения только и знаем, что выживать.

— Приятно слышать, Макар. Ну ладно, не буду тебя отвлекать, — сказал я и отправился дальше.

Нашёл Ильдара. Он проверял оружие у новобранцев, сурово покрикивая на тех, кто неправильно держал копьё.

— Ильдар! — окликнул я его. — Как дела?

— Отлично, ваша милость. Тренируемся.

— Молодцы. Слушай, я чего спросить хотел… Не думаешь уйти? Времена-то нынче не самые сытные. Мог бы в городе наняться в охрану к купцам, платили бы больше.

Гвардеец оскорблённо вздёрнул подбородок.

— Ваша милость, я присягу давал! Пока живой — буду вам служить. Да и здесь своя земля, свои люди. В городе — одна грязь да алчность.

— Вот как. Спасибо, ценю, — я хлопнул гвардейца по плечу.

Поболтал я и с другими обитателями поместья, в том числе и слугами. Разговоры эти многое прояснили. Я теперь на сто процентов убедился, что рядом со мной остались только верные люди. Ну, или трусливые, которым страшно было начинать новую жизнь. Такие тоже были, особенно среди слуг.

Те, кто хотел свалить, уже свалили. Кто в город подался, кто в родные деревни. Вот совсем недавно один слуга исчез, по имени Ефим. Сначала думали, что с ним случилось чего, но это вряд ли.

Вещички-то свои Ефим забрал, значит, намеренно нас покинул.

«Да и не так уж всё плохо! — подумал я, глядя, как во дворе новобранцы с аппетитом уплетают похлёбку с кабанятиной. — Вот уже и мясо начинаем есть».

В голове всплыли картины прошлого. Как я, величайший артефактор, не мог найти помощников для проекта по очистке магических стоков. Сулил чистое золото, предоставлял лаборатории с лучшим оборудованием — и всё равно народ норовил сбежать на менее опасные работы.

А здесь люди за кусок мяса готовы и в шахту лезть, и с бандитами драться.

Охренеть. Просто охренеть.

Следующие два дня я потратил на работу. Занимался камнями, добытыми в шахте — огранял, зачаровывал и всё в этом духе. И, конечно, охотился. Приносил то зайца, то пару диких уток, то ещё кого-нибудь.

Удача, как и говорил Трифон, явно была на моей стороне. Хотя я-то знал, что дело не в удаче, а в знаниях, магии и трезвом расчёте.

Но очень скоро мы упёрлись в новую проблему. Мяса стало слишком много. Наш небольшой ледник был забит до отказа, а соли, чтобы нормально вялить мясо, не имелось.

Зато имелась ещё одна комната, настоящая морозильная камера с артефактной системой. Только вот работала она паршиво. Вместо лютого мороза там стояла просто прохлада — для кратковременного хранения сгодится, но не более.

Я полез туда, чтобы разобраться. Комната была обшита металлическими панелями, по углам стояли четыре массивных, покрытых инеем кристалла в медных оправах. От них к центру потолка шли толстые кабели, соединённые с чем-то похожим на рубильник.

Вся система питалась от кристалла маны в нише стены. Он был почти мёртв.

Я поковырялся в системе, пошевелил проводку, постучал по кристаллам. Механика простая: кристалл-источник питает четыре кристалла-излучателя, те генерируют холод. Но источник почти сел, а излучатели износились — их внутренняя структура потрескалась, каналы маны забились. Нужна была перезарядка и ремонт.

Пришлось пожертвовать одной из немногих оставшихся золотых монет. Золото — отличный проводник для маны, особенно для «холодных» её аспектов.

Я расплавил монету с помощью камешка с аспектом Огня и отлил из неё тонкие пластинки, которыми заменил контакты в оправах излучателей.

Потом взял самый крупный и чистый кварц из своих запасов. Он был далёк от идеала, лазурит или берилл подошли бы куда лучше. Но что есть, то есть. Кварц принимал любые чары, хоть и с потерями в эффективности.

Я тщательно огранил его, нанёс руны усиления и стабилизации потока, и заменил им дохлый кристалл-источник.

Работа заняла почти целый день. Но когда я в последний раз соединил контакты, кристаллы-излучатели дрогнули и засветились ровным синим светом. Воздух в комнате сразу же стал суше и холоднее.

Заработало.

Осталось только объяснить обитателям усадьбы, как случилось это чудо. Я не собирался пока что светить своими талантами. Тем более что прошлый Леонид в артефактах не особо разбирался.

Поэтому я придумал небольшой спектакль.

Когда всё было готово, я позвал деда Макара и пару слуг, делая озабоченное лицо.

— Морозильник совсем работать перестал, — заявил я. — Пойдёмте, посмотрим.

Мы отправились в коридор, где находилась артефактная комната. Я сделал вид, что изучаю стены, потом остановился у одной, абсолютно случайной, которая не имела к системе никакого отношения.

— Думаю, проблема здесь, — важно заявил я.

— Ваша милость, так ведь… — начал было Макар.

А я взял и несколько раз от души пнул по стене. Бам, бам, бам!

Слуги смотрели на меня круглыми глазами. А у меня всё было рассчитано, я знал, в какой момент артефакт начнёт работать.

Раздалось гудение, Макар заглянул в комнату и удивлённо воскликнул:

— Работает!

— Вот! Видите? — торжествующе воскликнул я. — Прочистилось! Всё, несите сюда лишнее мясо.

— Как прикажете, ваша милость, — закивали слуги, смотря на стену с суеверным почтением.

Проходя мимо на следующий день, я увидел, как один из молодых слуг, прежде чем занести в морозилку мясо, старательно попинал стену в том же месте, что и я. Видимо, на всякий случай «прочищал систему».

Молодец, заботится о графском имуществе.

После ремонта морозильника и установки жизненно важного ритуала пинания стены, жизнь в усадьбе потихоньку начала налаживаться. Я посвятил время интенсивным тренировкам со своей свежеиспечённой гвардией.

Картина, надо сказать, была одновременно воодушевляющей и душераздирающей.

Воодушевляла их готовность. Ребята, накормленные мясом, горели желанием доказать свою полезность. Они старались изо всех сил, и за это им огромная уважуха.

Душераздирающим же было их вооружение. При взгляде на их заточенные палки, я едва сдерживал слёзы. Нет, правда, очень хотелось дать своим людям нормальное оружие. Каждый взгляд на их вооружение был как удар по моему профессиональному самолюбию.

Я создавал вещи, способные менять законы физики и магии, а тут не мог обеспечить своих воинов элементарной сталью.

Ирония судьбы, да.

Однако среди этой грустной картины блеснул один алмаз. Новобранец по имени Белогор. Оказалось, что у него какой-то невероятный талант к метанию копья. На тренировках он с тридцати шагов пробивал деревянный щит навылет, и его копьё застревало в стене сарая так, что его с трудом выдёргивали.

В мире, где огнестрел — редкая диковинка, да и луки с арбалетами не у всех есть, такой метатель был на вес золота.

Мысленно я уже видел его с полным колчаном дротиков, дополнительно усиленных на пробивание. Надо будет поработать над этим.

Остальные тоже не отставали, старались. Они понимали, зачем здесь. Уже получили свой мясной аванс, и их семьям в деревнях передали по хорошему куску.

Я специально распорядился выдать плату вперёд, хотя по договору она полагалась раз в неделю. Нужно было закрепить лояльность, показать, что я держу слово.

В будущем, когда появятся деньги, я надеялся перейти на нормальную валюту. Но пока что мясо было королём. И, судя по горящим глазам моих гвардейцев, они готовы за него горы свернуть.

В перерывах между тренировками, охотой и хозяйственными делами я не забывал и о себе. Каждый вечер уходил в свою комнату, садился в позу лотоса и погружался в работу над духовным телом.

Медитация, циркуляция маны, укрепление каналов, прочистка заблокированных точек — всё это было мучительно медленно, но прогресс постепенно вырисовывался. Я чувствовал, как понемногу расширяется и крепнет мой главный потоковый канал, как формируются новые ответвления.

Энергии требовалось всё больше, и я ел за троих, но это было необходимо.

И вот настала очередная ночь, когда я отправился на охоту. Мне понравилось ходить ночью — тишина, покой, а в моих артефактных очках всё было видно как в сумерках.

Да и бандиты, судя по всему, активизировались днём, ночью же предпочитали сидеть у костров.

Но в этот раз меня ждал сюрприз.

Я шёл по своей излюбленной тропе. И почти сразу почувствовал толчок в сознании. Сработала сигнальная нить. Я расставил их на своих тропах недавно, настроив именно на людей. Плюс подпитал всю сеть энергией от довольно сильного камня, который удалось добыть в шахте.

Инвестиция окупилась.

Я замер, слившись с тенью огромного кедра. Нити сработали не в одной точке, а в нескольких, образуя полукруг впереди.

Засада. Кто-то явно следил за мной и знал, что я отправлюсь на охоту. Либо кто-то из слуг слил информацию о моих ночных вылазках.

Впрочем, не суть.

Ну что ж. Если разобраться, то жертвы здесь — те, кто эту засаду устроил. Я же не дурак, чтобы лезть в подготовленную ловушку.

Я наложил на себя заклинание тишины и отправился в обход. В итоге широким кругом обошёл засаду и оказался у них за спиной.

Противников было человек десять, и расположились они грамотно. Кто в кустах по флангам, кто на дереве, кто в овраге за тропой.

Я подобрался к тому, кто сидел на дереве. Он устроился на толстой ветке метрах в пяти над землёй, и даже привязал себя верёвкой за пояс, чтобы не упасть. В руках у него был арбалет.

Отлично. Арбалеты мне нужны.

Я прицелился из своего. Заклинание тишины сделало своё дело — выстрел прозвучал еле слышно даже для меня.

Болт пробил врагу горло. Он дёрнулся и рухнул с ветки, но верёвка не дала упасть. Бедолага повис, безвольно раскинув руки и ноги.

Дальше пошло как по маслу. Я сместился к правому флангу. Один из бандитов в кустах вглядывался в темноту, но смотрел не в мою сторону. Ещё один выстрел — и он упал лицом в землю. Оперение болта торчало у него из затылка.

Следующий оказался чуть внимательнее. Услышал, возможно, падение тела или хруст ветки. Он повернулся и даже успел меня заметить. Но сделать ничего не успел — я метнул нож, и тот вонзился ему в лоб.

Мужик скосил глаза на рукоять ножа, что-то хрюкнул и завалился набок.

Похожим образом я разобрался со всеми остальными. Бесшумно, эффективно, беспощадно. Никто из них даже не понял, что происходит.

В конце остался один. Я уже не стал прятаться и вышел к нему открыто.

— Привет. Меня ждёте?

Мужик подскочил, выхватил саблю и заорал:

— Тревога! Он здесь!

— Тревога, тревога! — подхватил я. — К оружию!

Но ответило нам только эхо. Мужик растерянно огляделся и неожиданно тонким голосом спросил:

— А где все?

— Там, — я указал на небо. — Ну, или там, — ткнул пальцем вниз.

Несколько мгновений до последнего выжившего доходило, что к чему. А когда дошло, он вдруг обрёл неожиданную смелость и бросился на меня.

Пробежал пару шагов и рухнул к моим ногам с арбалетным болтом в горле.

— Вот и закончили, — проговорил я. — Теперь самое интересное, трофеи!

Я начал осмотр. Первое, что бросилось в глаза — экипировка. Это были ни хера не разбойники. Экипировка слишком однородная, а у большинства на одежде и эмблемы — стилизованный терновый куст, пронзённый мечом.

Да ладно. Это, получается, чьи-то гвардейцы. Неужто кто-то из соседей решил на меня покуситься?

Странно… Ведь по мнению всех местных дворян, я нафиг никому не нужен. Шахты убогие, дом — развалина, земли — только проблемы. Зачем меня убивать?

Впрочем, даже хорошо, что они попробовали. Потому что добыча мне досталась богатая: пять добротных мечей с цельнометаллическими гардами. Щиты, окованные железом. Несколько арбалетов, два из них с металлическими дугами. К ним — колчаны с болтами.

А ещё сапоги — кожаные, крепкие, почти новые. Ножны, пояса, фляги. У одного даже был почтовый голубь в маленькой деревянной клетке — на случай, если нужно срочно отправить сообщение.

Видно, что шли они с расчётом сидеть в засаде несколько дней: у них были мешки с вяленым мясом, сухарями и крупами, походные котелки и прочая утварь.

Огнестрела, увы, не было ни у кого. Но и без того трофеи оказались роскошными. Я чуть не прыгал от восторга.

Пять мечей! Пять! Это же целое состояние. Плюс щиты, арбалеты, болты, снаряжение. Монеты я тоже нашёл — две горсти медных и парочку серебряных.

Я принялся стаскивать трофеи в кучу. Потом пошёл за своей лошадью, которую оставил в отдалении. Бедное животное, увидев гору добра, которое предстояло нести, недобро покосилось на меня.

— Не переживай, я пешком пойду, — сказал я, погладив лошадь по шее. — С тебя только всё это добро увезти.

Лошадь фыркнула, будто поняла меня.

Трупы противников я тоже бросать не собирался. Не зря же мне в шахте попались чёрные турмалины! Ох, не зря.

Ритуал отнял время и силы, но вскоре десяток живых мертвецов послушно встали и побрели за мной.

Я привёл их к тому дубу, где до сих пор сидел в яме мой первый зомби. Приказал новым «помощникам» выкопать себе лёжки рядом и спрятаться. Пусть ждут дальнейших указаний.

Было уже под утро, первые птицы начали свои рассветные трели.

В конюшне я позвал Федю, и на этот раз он уже почти не удивился, увидев меня с кучей трофеев. Только зевнул и поклонился:

— Доброе утро, господин. Я, как обычно, молчок!

— В этот раз скажи кое-что, — я показал ему одну из эмблем. — Знаешь, чья это? В лесу нашёл.

Конюх внимательно посмотрел, подавил очередной зевок и кивнул.

— Конечно знаю, ваша милость. Вы сами-то не помните? — спросил он осторожно.

Я сделал расстроенное лицо и потёр виски.

— Память до сих пор барахлит. Так чей это герб?

— Барона Тернова, — ответил Фёдор. — Ваш друг, между прочим. Вы раньше постоянно с ним в гости друг к другу ездили.

— Понятно, — кивнул я. — Спасибо, Федя. Молчи пока об этом.

— Как прикажете, ваша милость, — кивнул конюх и принялся снимать с моей лошади поклажу.

«Какие интересные у меня друзья, оказывается, — подумал я, идя в сторону дома. — Ну что ж, барон Тернов, спасибо за щедрый подарок. Осталось решить, как тебя отблагодарить. Пригласить в гости? Или самому нагрянуть без предупреждения?»

Глава 8

Я сидел на крыше старого сарая на задворках усадьбы. Отсюда открывался неплохой вид на наши владения: двор с моими любимыми гусями, покосившийся забор, и дальше — бескрайнее море леса, уходящее к горизонту. Воздух был прохладным и пах прелой листвой.

Внизу, запрокинув голову, стоял дед Макар.

— Ваша милость! Вы что там делаете? — взмолился он, всплеснув руками. — Крыша-то старая, совсем сгнила! Может в любой момент провалиться! Слезайте, прошу вас. Не хватало ещё, чтобы вы кости переломали!

— Вид отсюда хороший, — отозвался я. — Иди свои дела делай, не переживай.

— Какие дела, когда вы на аварийном сарае восседаете! — не унимался старик.

— Всё будет в порядке, — махнул я рукой, давая понять, что разговор окончен.

Макар постоял ещё, что-то негромко пробурчал себе под нос и поплёлся прочь, оборачиваясь через каждые три шага.

А я действительно сидел тут не просто так. Для начала, вид и вправду был хороший. К тому же видел я очень далеко благодаря своим «Кошачьим глазам», которые недавно немного прокачал, заменив кристаллы на более чувствительные.

Сейчас мой взгляд был прикован к тонкой струйке дыма, поднимавшейся в лесу, на востоке. Интересно, кто это там костры жжёт? Бандиты или кто похуже?

Пока я смотрел на дымок, мысли сами собой потекли, подводя итоги моего пребывания здесь. Первое время я где-то в глубине души лелеял слабую надежду. Мол, этот перенос души — временное явление, сбой при активации Сердца Галактики. Что в моём родном мире коллеги-архимаги или верные ученики сейчас бьются над моим бездыханным телом, и я вот-вот очнусь в своей мастерской.

Но увы. Если бы возвращение было возможно, оно бы уже случилось. Значит, не случится.

«Выходит, здесь остаёмся, — констатировал я мысленно. — Насовсем. И пора создавать далекоидущие планы».

Что я имею на старте?

Начнём с кадров. Макар и Ильдар. Два старика. Один — совсем древний, другой помоложе. Их преданность я проверил уже не раз. Притворялся слабым, беспомощным, закашливался у них на глазах.

У них были все возможности — придушить, пырнуть, сбежать, позвать бандитов и сдать имение. Но они не просто остались. Они выполняли любые, даже самые дурацкие мои приказы. Верность, выкованная годами.

От этих двоих я и буду плясать. Они — мой фундамент.

Но в этом фундаменте был один серьёзный изъян. Люди-то они хорошие, но плоть слаба, а магического дара ни у Макара, ни у Ильдара нет.

Это не последняя причина, почему я сейчас сижу на крыше аварийного сарая.

В левой руке у меня — небольшой белый агат. Форму я ему придал красивую, в виде капли, и отполировал как надо.

В правой руке — магический резак. Тот самый, что я в подвале нашёл, но теперь слегка улучшенный благодаря новому кварцу и моей фирменной заточке.

Я сидел на крыше не только ради вида. Сарай подо мной был давно заброшен. Если камушек в моих руках рванёт (а риск имеется), то моя личная защита, скорее всего, выдержит. И пострадает только этот бесполезный сарай, который всё равно скоро рухнет.

Я снова склонился над камнем. Кончик резака светился холодным голубоватым сиянием, вбирая в себя мою ману. Я вёл им по гладкой поверхности агата, создавая сложную рунную цепь.

Энергия текла из меня в резак, из резака — в камень, создавая каналы, переплетения, узлы.

«Вставляем это сюда… здесь канал проводим поглубже… ох, — мысленно охнул я, остановившись. — А вот тут микроскопическая трещинка. Почти невидимая».

Я замер. Если бы я провёл линию прямо через эту трещину, возник бы резонансный дисбаланс. Последствия предсказуемы: резкий выброс энергии, перегрев, взрыв.

Не ядерный, конечно, но осколки кристалла летели бы с такой силой, что изрешетили бы меня и сарай, как шрапнель. Вовремя заметил.

Я аккуратно обвёл трещинку. Потом вернулся и тончайшей нитью энергии «залатал» трещину, стабилизировав структуру. Можно было вести дальше.

Пока руки работали, мозг снова возвращался к проблемам.

Металл. Мне его нужно было до хрена. Я — крутой артефактор. Моих знаний хватит, чтобы перевернуть этот мир с ног на голову. К тому же здесь имелись свои уникальные фишки, вроде той морозильной камеры.

Принцип я понял. Ничто не мешало мне сделать десяток таких, забить их мясом и создать стратегический запас пищи. Ничто, кроме отсутствия двух вещей: магических камней нужного качества и металла, будь он неладен.

Мне был нужен каменный подвал, обитый изнутри листовым железом. А железа-то и не было.

Вот завалил я целый отряд гвардейцев, посланных моим «другом». Оружия с них собрал, конечно. Но это капля в море.

Фляги у них, например, были непонятно из чего: у одного деревянная, у другого — из свиного желудка, у третьего — просто высушенная тыква-горлянка. Нормальной металлической фляги не было ни у кого.

Это о чём-то говорило. Сколько же времени и сил потребовалось, чтобы в мире, где когда-то создавали танки и самолёты, докатиться до использования свиных желудков в качестве тары?

Поля вокруг почти не обрабатывались. То, что ещё как-то засевали, давало жалкие всходы. Люди едва-едва наскребали себе на пропитание. Всё это — последствия тех самых войн, опустошивших регион после Падения. Мир был истощён и восстанавливался мучительно медленно.

А ещё я всё лучше понимал природу местной магии. Она была агрессивной. Нестабильной. Вот сейчас мой резак, заряженный энергией, не просто гравировал камень. Он уничтожал сам себя.

Лезвие, сделанное из драгоценной стали, на моих глазах утончалось, испаряясь под действием магического напряжения. Стиралось, как карандаш.

Если создавать серьёзные артефакты или целые системы вроде морозильных комнат, инструменты придётся менять постоянно. Не напасёшься.

Нужно было искать или создавать материалы, устойчивые к такому воздействию. Или кардинально менять подход.

Я на секунду оторвался от работы, чтобы снова взглянуть на лес. Дымок всё ещё тянулся к небу. А вдруг придурки, которые жгут этот костёр, устроят настоящий лесной пожар? Нехорошо будет. Лес для нас — источник пищи, топлива и защита. Без него совсем фигово станет.

И тут мой взгляд, скользя вдоль линии горизонта, поймал движение. Далеко-далеко, по уходящей на север дороге, двигался… автомобиль.

Ух ты. В этом мире, где машины — роскошь, увидеть движущийся автомобиль было событием.

Интересно, чья это машина и куда она едет?

Я снова склонился над трепещущим в руках камнем.

Наконец, последняя линия была нанесена. Агат вспыхнул изнутри короткой вспышкой, после чего засветился ровным, спокойным светом, похожим на полярное сияние в миниатюре.

Готово.

Отложив камушек, я вытащил из кармана кулон. Отыскал его в одном из тайников, когда обшаривал дом. Скорее, всего этот кулончик принадлежал кому-то из рода Шахтинских, и его тоже спёр кто-то из слуг.

Такое чувство, что челядь здесь ворует всё, что не приколочено!

Кулон был сделан из алюминия, который в этом мире тоже стал редкостью. Весь исцарапанный и покрытый налётом, он всё равно представлял ценность.

Особый интерес вызывала защёлка сбоку. Там был встроен крошечный кодовый механизм: три маленькие кнопочки-штифта, которые нужно было нажать в определённой последовательности и определённое количество раз. Своего рода механический пароль.

Разгадать пароль оказалось интересной головоломкой. Но я с ней уже разобрался: два нажатия на левую кнопку, пять на среднюю, один на правую.

Кулон щёлкнул и раскрылся. Внутри было пусто, а форма углубления явно предназначалась для маленького стеклянного пузырька. Возможно, с ядом. Классика для нервного аристократа эпохи упадка.

Я положил только что зачарованный агат в кулон и закрыл его. После чего аккуратно спустился с крыши. Ещё чуть-чуть — и этот сарай действительно сложится как карточный домик.

Во дворе я сразу отыскал Макара, который, судя по всему, никуда и не уходил.

— Слушай, Макарыч. Я там видел машину.

— Машину? Где? Наши гвардейцы на вышке ничего не заметили, а то бы уже сообщили.

— Ну там, — я махнул рукой в сторону северной дороги. — На дальней дороге, что на земли графа Бичурова уходит.

Макар посмотрел в указанном направлении, потом на меня, с явным недоверием.

— Как это вы так далеко увидели, ваша милость?

Я не стал отвечать, просто пожал плечами, делая вид, что и сам не понимаю. Лучше пусть думают, что у графа зрение как у орла.

— Кто это может быть? — поинтересовался я.

— Не знаю, — честно признался управляющий. — Может, кто из городских богатеев. Хотя чего бы им в наших краях понадобилось? Разве что на охоту к Бичурову. Но те обычно караванами ездят, с охраной, шумно. А одна машина… Странно.

Я кивнул, отложив пока эту загадку в сторону.

— Скажи, а кузнец, что нам наконечники копейные делал, уже вернулся к себе в деревню?

— Ну да, а чего ему здесь сидеть? Работы-то постоянной нет.

— Расскажи мне про него. Кто таков, что за человек.

Макар почесал затылок.

— Да что сказать? Кузнец он и есть, ваша милость. Лет пятьдесят, Арсением звать. Жены у него нет, детей тоже. Да и… характер у него тяжёлый. Замкнутый человек.

— Отлично, — сказал я и тут же добавил: — Ну, то есть то, что у него семьи нет — это печально. С другой стороны, упрощает задачу… Пригласи-ка его к нам. Насовсем. Будет у нас штатным кузнецом.

Металла, конечно, у нас пока что было мало. Но кузнеца лучше привязать к себе уже сейчас. Грамотных людей, мастеров своего дела, необходимо держать рядом. И пора было собирать таких, создавать костяк не только воинов, но и ремесленников.

— Ну конечно, пригласим! — ответил Макар.

— А он согласится?

— Да конечно, согласится! — махнул рукой старик. — Мы ему снова молот в руки — он на седьмом небе был! Сказал, будто снова к жизни вернулся. Только инструменты, говорит, плохие… Да и не всё есть нужное.

«Вот именно, — подумал я. — На инструменты-то мне тоже придётся раскошелиться или где-то материал для них добывать». Кузнечный молот, наковальня, клещи, зубила — для всего этого нужен металл. А у нас его кот наплакал.

— Макар, — перешёл я к следующему пункту, понизив голос и приняв серьёзный вид. — У меня для тебя очень ответственное задание. Ты верный человек, и знаешь, что с памятью у меня лажа. Я могу что-то важное сделать и забыть.

— Да ничего, господин, вы молодой, вылечитесь ещё, обязательно! Голова прояснится. А я помогу, прослежу за чем надо.

— Вот и славно, — я достал алюминиевый кулон. — Это важная штука. Память подсказывает, что очень важная. Но я боюсь забыть о ней. Поэтому хочу, чтобы ты носил его у себя на шее. И если я вдруг забуду и спрошу про него, или буду искать — ты мне сразу сообщишь, что он у тебя. Храни его. Понял?

Я протянул кулон. Макар принял его с таким благоговением, будто я вручил ему королевскую печать.

— Понял, ваша милость! Обязательно! Я буду беречь его, даже ценой жизни!

— Спасибо, дружище, — ответил я, а сам подумал:

«Интересно, как он вообще сможет понять, что я забыл об этом? Если я забыл, то и спрашивать не буду. Но ладно, пусть носит. Лишний раз пошевелит извилинами».

— Отлично. Ну всё, иди, — кивнул я.

Макар, на ходу надевая кулон на шею, зашагал прочь.

Оставшуюся часть дня я решил посвятить… как бы это назвать? Инвентаризации человеческого ресурса, вот.

А именно отправился бродить по усадьбе и общаться со слугами. Просто так. Чтобы посмотреть в глаза и понять, кто есть кто. И заодно немного поразвлечься.

Первым попался парень Пётр, который подметал крыльцо.

— Петя, дорогой! — окликнул я его. — Нравится тебе здесь?

Он вытянулся, чуть не уронив метлу.

— Очень нравится, ваша милость! Всё замечательно!

— А скажи, — прищурился я. — Ты у меня когда-нибудь… ну, тырил? Не осужу, просто интересно.

Лицо Петра побелело, потом покраснело.

— Нет! Что вы, ваша милость! Никогда! Я честный!

Я кивнул, делая вид, что верю. «Вот врунишка, — подумал я. — По-любому что-то тырил. Хоть ложку, да прикарманил. И глаза бегают как у пойманного хорька».

Потом я заглянул на кухню. Там сейчас работала кухарка Анастасия, женщина лет с могучими руками, которым позавидовал бы иной шахтёр.

— Анастасия, душа моя, — сказал я, усаживаясь на табурет. — Твоя похлёбка в последнее время просто чудо.

— Ой, ваша милость, спасибо! — разулыбалась она. — Это благодаря вам, на оленине-то добрый суп получается!

— Скажи, а ингредиенты… всё честно? Ничего со склада лишнего не прихватываешь для своей семьи?

Её лицо стало честным-пречестным, даже слишком.

— Да что вы! У меня всё по совести! Каждая крупинка на счету!

«Интересно, — мелькнула мысль. — А куда тогда делась четверть того сала, что срезали с кабана? Похоже, я отлично сыграл свою роль, и слуги считают меня за полного дурачка».

Затем я встретил в коридоре молодую горничную Дуняшу. Девушка лет двадцати, стройная, с большими испуганными глазами.

— Дуняша, — остановил я её. — Работа тебя устраивает?

— Очень, ваша милость, — прошептала она, глядя в пол.

— Как хорошо. А ты уже присмотрела здесь что-нибудь, что можно было бы украсть? — спросил я с наигранным любопытством. — Я слышал, слуги тут иногда что-то прибирают к рукам. Не осуждаю, времена трудные.

Она вздрогнула и запричитала:

— Нет! Нет, вы что! Меня здесь всё устраивает! Крыша над головой есть, кормят, и… и колодец у вас глубокий!

Я поднял бровь. Колодец? При чём здесь колодец?

Фантазия у меня хорошая, и в голове тут же возникло как минимум десять версий, две из которых оказались достаточно интимными.

Версия первая, бытовая: она что-то украла и выбросила в колодец, чтобы спрятать.

Версия вторая, романтическая: возле колодца у неё были свидания с кем-то.

Версия третья, мистическая: она считает, что в колодце живёт дух, который ей покровительствует.

Версия четвёртая, магическая: она знает, что колодец не простой, а связан с подземными водами, несущими магию, или в нём кто-то спрятал артефакт.

Версия пятая, совсем уж изощрённая: «глубокий колодец» — это метафора, означающая, что в усадьбе есть какие-то тайны, в которые она не хочет вникать.

И так далее.

А ещё, знаете, существуют кристаллы, которые называются «колодец» — энергонакопители особой конструкции, впитывающие магию из окружающей среды.

— Колодец, говоришь? — переспросил я задумчиво. — Действительно, глубокий. Хорошо, что он у нас есть. Иди работай.

Удирая, Дуняша чуть не сбила меня с ног.

Последним я застал молодого конюха, того самого Фёдора, который помогал мне прятать трофеи. Он чистил сбрую в уголке конюшни.

— Федя, — позвал я. — Как лошади?

— В порядке, ваша милость. Накормлены, напоены, — бодро отрапортовал он.

— А ты не подумывал продать какую-нибудь клячу на сторону? Деньги-то нужны, наверное, — спросил я, присаживаясь на перевёрнутое ведро.

Фёдор даже слегка нахмурился.

— Для меня лошадь — не вещь, ваша милость. Она товарищ. Да к тому же они ваши. Поэтому нет, не думал.

В его тоне было столько уверенности, что я ему поверил. Впрочем, Федя мне сразу понравился. Умный парень, исполнительный, и честный — это прям по глазам видать.

Обойдя так почти всех, я вернулся в дом. Картина прояснялась. Были среди моих слуг откровенные вруны и воришки, были запуганные, но в целом безвредные люди, были и те, на кого можно положиться. Как в любом коллективе.

Я снова отыскал Макара, который теперь, кажется, окончательно поверил в мою одержимость крышами и поминутно посматривал вверх.

— Нужно кое-кого уволить, — сказал я без предисловий. — Без шума, но прямо сегодня.

Старик насторожился.

— Кого же, господин?

— Троих. Кухарку, Петьку и того долговязого садовника, как его… с прыщавой рожей, — я назвал тех, кто показался наименее надёжным.

Макар тяжело вздохнул и кивнул. Думаю, он сам подозревал, что эти ребята воруют, но лишать усадьбу рабочих рук не хотел. Но раз уж я приказал, то теперь не отвертишься.

— Понял, ваша милость. Распоряжусь, — покорно сказал он.

Вечером я славно поужинал и отправился к себе в спальню. Завтра предстоял насыщенный день, и лучше как следует отдохнуть. А если ночью опять придут убийцы или ещё кто-то — ну, значит, им не поздоровится. Я уже привык к неожиданным визитам.

Сразу ложиться я не стал. Сел на пол, скрестил ноги и погрузился в особую медитацию.

Что я делал? О-о, весьма сложную штуку.

Я объединял воображение, память и магию, создавая в сознании живую карту усадьбы и её ближайших окрестностей. В этом мысленном пространстве ясно сияли сторожевые нити, которые я расставил за последние дни. Они пронизывали всю территорию вокруг дома и сам дом.

Более того, я уже привязал часть нитей к слугам и гвардейцам, которым разрешалось перемещаться ночью. Их движения воспринимались мной как фоновая вибрация.

А вот если начнёт шнырять кто-то из тех, кому это запрещено — я об этом узнаю мгновенно.

Я как паук, сидящий в центре паутины.

Погрузившись в это особое состояние, я медленно перебрался на кровать, накрылся одеялом и сладко задремал.

И тут одна из нитей дрогнула. Да блин, серьёзно? Можно я хотя бы одну ночь спокойно посплю?

Нет? Ну ладно…

Судя по вибрациям, на территорию усадьбы заехала пара моих бойцов, но с ними был кто-то ещё. Чужак.

Не только я заметил гостей — с дозорной вышки раздался звон колокола.

Я встал с кровати, накинул халат и подошёл к окну. К дому подъезжала пара моих конных гвардейцев, которые тащили за собой на верёвке какого-то бедолагу.

Я открыл окно и помахал им рукой, чтобы заметили. Мужики в ответ подняли руки.

— Кто это там с вами? — крикнул я.

— Пленник, ваша милость! — ответили гвардейцы.

— Да ладно. А я думал, вы дорогого гостя на верёвке тащите. Где взяли?

Мои ребята подъехали уже вплотную к дому и спешились, а уже затем объяснили:

— Бандиты пытались на деревню налёт устроить. Ну как налёт… Думали в крайнюю избу ворваться да ограбить её по-быстрому. Человек шесть их было. Шелупонь какая-то, не настоящие разбойники.

— Мы настоящие, — проскулил пленный, за что получил подзатыльник.

— Настоящий он. Драпал от нас как заяц!

— В итоге-то что? — перебил я.

— Да разогнали их, господин. Парочку из арбалетов пристрелили, этого вот живьём взяли. Остальные разбежались.

— Сейчас спущусь, — сказал я и не спеша отправился во двор.

Там я подошёл к пленнику и взглянул на него. И правда, шелупонь. Молодой совсем, лет восемнадцать. Усы едва пробиваются.

— Отлично, — сказал я. — Ведите его.

— В казематы, ваша милость? — уточнили гвардейцы.

— Зачем казематы? — я дружелюбно улыбнулся. — Видишь, пленник молодой, страшно ему. Ведите ко мне в покои. Буду беседовать. Это же так замечательно — получить живого разбойника, который может многое рассказать.

Пленник затрясся так, что зубы застучали. Видимо, в его представлении каземат был куда более гуманным местом, чем личные апартаменты сумасшедшего графа.

В этот момент во дворе начали появляться сонные слуги. Вышел и Макар, на этот раз без алебарды, зато с деревянными вилами в руках.

Я повернулся к собравшимся, и ледяным тоном спросил:

— Я разве говорил, что нам нужны здесь зрители?

Слуги слегка офигели от такой прямоты и мгновенно разбежались, как тараканы. Макар замялся.

— Э-э, ну я тоже пойду…

— Да нет, ты останься, — остановил я его. — Ты же управляющий. Распорядись, чтобы принесли горячий отвар мне в комнату. Ночью мне, видимо, спать не придётся. У меня здесь любопытный человечек появился…

Гвардейцы подхватили пленника под руки и повели его за мной в дом.

Надеюсь, он оценит моё гостеприимство.

Глава 9

Я приказал гвардейцам привести пленника в мои покои и снять с него верёвки. Не думаю, что этот доходяга способен причинить мне вред.

Когда его усадили на стул посреди комнаты, он съёжился, как будто пытаясь стать меньше. Гвардейцы вышли, закрыв дверь. Мы остались один на один.

Я медленно подвинул другой стул, скрипя ножками по полу, и сел. Долго, молча смотрел на пленника.

— Что ж, — наконец, нарушил я тишину. — Давай знакомиться. Кто ты, откуда будешь? Как зовут?

Парень заёрзал, потупил взгляд, начал что-то невнятно мямлить.

— Да так… местный я… из деревни…

— Прекрасно. Из какой деревни?

— Ну… как сказать… Ой, что это?! — вдруг выпалил пленник и ткнул пальцем мне за спину.

Я лениво обернулся.

— Где?

Бедолага почему-то решил, что настал его звёздный час. Он подскочил со стула и бросился к окну. Я даже с места не встал. Просто напряг волю и заставил проявиться одну из сторожевых нитей.

Парень споткнулся о неё, покатился кубарем, да и замер у стены.

Я поднялся, схватил скулящего разбойника за шиворот и притащил обратно. После чего снял с пояса нож и с размаху воткнул его в стул прямо между ног парня.

Ух, опасно. На сантиметр ближе — и сделал бы ему бесплатное обрезание.

Бедолага застыл, боясь пошевелиться. Только быстро-быстро моргал.

— Вот смотри, — сказал я спокойно. — Это самый обычный нож. Ничего опасного. Вот омлет могу с его помощью сделать, или сосиски покрошить.

— Сосиски? — пропищал он.

— Угу. Если не хочешь сидеть на заднице ровно и продолжать нашу приятную беседу, я вытащу его и вгоню тебе в ногу. Или ещё куда-нибудь, по настроению. В любом случае будет очень неприятно, обещаю.

Парень побледнел и замер ещё сильнее, изображая парализованного.

— Итак, начнём сначала, — я дружелюбно улыбнулся. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Мирон…

— Хорошее начало. Откуда?

Он назвал какую-то глухую деревушку, о которой я никогда не слышал.

— Интересно. На карте покажи.

Я достал из ящика стола потрёпанную карту окрестностей, разложил у него на коленях. Мирон неуверенно ткнул пальцем куда-то в сторону дальних лесов.

— Ого, — присвистнул я. — Нихрена себе, далековато тебя занесло.

— Я уже давно в этих краях… В трёх разных бандах успел побывать, — признался парень.

— В трёх разных бандах? — уточнил я, подняв бровь. — Вот это у вас порядки. Вы это как место работы меняете? Захотел в одной банде, захотел — в другой? Так легко отпускают?

Мирон пожал плечами.

— Ну да. А что такого? Косяков за мной не было, никого не подводил. Попросил — и отпустили. А по-вашему, мы в рабстве там, что ли? — он вдруг осмелел. — Плюс, все банды тут… можно сказать, в один круг входят.

Я заинтересованно наклонился вперёд и как бы невзначай щёлкнул пальцем по рукояти ножа, торчащему из стула между ног Мирона.

— Какой такой круг?

— Ну, союз, — пояснил Мирон, снова побледнев. — Он называется Хватка. Не все, конечно, но большинство здешних банд — в нём. Атаманы договорились, территории поделили, чтоб никто никому не мешал и друг друга просто так не резал. И чтоб, если что, друг другу помочь могли.

— Помочь? — переспросил я.

— Ну да. Если жирный куш подвернётся — караван какой богатый, или ещё чего. Или если опасность какая грозит одной банде, ну, там, дворянский дозор или инсектоиды из шахты полезли, — другие на подмогу идут. А то поодиночке всех бы уже перебили или разогнали.

Я слушал и мысленно кивал. Значит, правильно я действую. Что-то такое и предполагал. Не может столько разрозненных банд по лесам бегать без хоть какой-то координации. Люди инстинктивно стремятся к объединению, даже если они отбросы общества.

В голове тут же начали роиться планы. Ну, могу я сейчас собрать людей, или даже сам пойти ночью, и уничтожить часть какой-нибудь банды.

Но всех ли я их уничтожу? Вряд ли. Положу несколько человек и смоюсь. Так, методично, за неделю-две можно целую банду под корень выкосить. Особенно если раскидать сторожевые нити, ловушки с кристаллами использовать…

Но вот проблема: скоро они поймут, что их кто-то методично убивает. И тогда эта самая Хватка запросто может объединиться и устроить масштабный штурм моей усадьбы. Даже если я как-то чудом смог бы это пережить (ну или я слишком оптимистичен, не суть), то остальные — нет. Ни Макар, ни Ильдар, ни новобранцы.

Да и сама усадьба, моя единственная точка опоры в этом мире, превратилась бы в дымящиеся развалины.

А этот дом всё-таки неплохо было бы сохранить. Оказаться здесь, в четырёх стенах, пусть и полуразрушенных, и с верными людьми вокруг — это была огромная удача.

Лучше, чем проснуться где-нибудь в одном исподнем, лежащим посреди поля с серпом в руке, и сиди, гадай: кто ты, откуда, где живёшь и куда идти.

Да, признаюсь, я очень люблю комфорт. Пусть и относительный. И этот дом я намерен за собой оставить.

Нужна была другая стратегия, которой я, собственно, и придерживался. Бесить разбойников и провоцировать их. Вызывать у них ярость, жадность, желание отомстить. Пусть сами лезут на рожон, тогда у них не будет морального права бежать к соседям с жалобами: «Вот, мы тут об эту усадьбу убиваемся, а давайте все вместе его порешаем!»

Это выдало бы их слабость. А в бандитской среде показать слабость — верный путь к тому, чтобы тебя самого съели.

На такое они не пойдут. Будут пытаться справиться своими силами, теряя людей и ресурсы, которые будут доставаться мне.

Я снова посмотрел на Мирона. Да уж, это паренёк — ни рыба ни мясо. Скорее всего, в банде он мальчик на побегушках.

В сегодняшний налёт его и остальных, вероятно, отправили не для серьёзного дела, а в наказание. А то и вовсе по приколу.

Может, они там что-то у своих украли, или подрались, или ещё какую фигню устроили, но доказать не смогли. Вот и отправили молодняк в налёт, практически на убой.

Значит, людей у них хватало, да и желающих вступить в банду, видимо, тоже. Логично. Что им нужно, чтобы набрать людей? Зайти в глухую деревню, где живут впроголодь, кинуть клич про «лёгкий заработок» — и часть мужиков по-любому пойдёт.

А что до этого конкретного парня… Безвредный. Умом не блещет, да и силой тоже. Храбростью тем более — вот он трясётся, уже сознание раза три чуть не потерял.

И тут мне в голову пришла идея. Я снова уселся поудобнее и посмотрел на него.

— Слушай, Мирон. Я тебе буду задавать вопросы. А ты мне — давать ответы. Если всё расскажешь, что мне надо знать — я тебя отпущу. Слово аристократа.

В его глазах вспыхнула надежда.

— Честно? — спросил он.

— Честно-пречестно.

Нет, ну а что такого? Отпущу. Если дурак — сам погибнет. Если не дурак — возьмётся за голову и побежит куда подальше, может, домой к себе в ту дальнюю деревню. Он не похож на того, кто способен реальный вред принести, кого-то на улице прирезать. Как минимум духа не хватит.

А если снова в банду попадёт… Шансов подняться в их иерархии у него ноль. Он так и останется шестёркой и в итоге всё равно погибнет.

В общем, оставлю его судьбу у него в руках, а пока что попытаюсь получить пользу.

Из нашего разговора я уже понял кое-что важное: Мирон многое знает именно потому, что был на побегушках. Его постоянно посылали в разные деревни, в трактиры на большаках, чтобы подыскать цель для ограбления, высмотреть, кто с чем едет, послушать сплетни.

Он был ходячим справочником по окрестностям. И мне такой справочник был сейчас очень нужен.

Я позвал деда Макара. Он явился быстро. Видимо, не смог уснуть после того, как тревога разбудила. Старики они такие, со сном проблемы.

— Что, ваша милость? Разговорить этого негодяя? — воодушевился Макарыч. — Это я быстренько!

Он достал из-за пазухи длинное шило и угрожающе направил остриё на Мирона.

Парень, увидев это, вскрикнул и попытался отодвинуться вместе со стулом.

— Не трогайте! Я всё скажу! Всё!

Дед Макар сделал шаг вперёд. Ого, откуда сколько кровожадности у старика? Если я его не остановлю, он и правда пацана этим шилом истыкает во всякие интересные места.

Я дал пленнику минутку понервничать, наблюдая, как он покрывается холодным потом. Потом негромко сказал:

— Расслабься, Макарыч. Без пыток обойдёмся.

Старик остановился, недовольно фыркнул, но шило убрал.

— Писать умеешь? — спросил я у Макара.

— Ещё бы! Грамоте обучен.

— Отлично. Бери бумагу и карандаш. Садись рядом. Будешь записывать.

Пока старик копошился, доставая из ящика стола всё необходимое, я повернулся к Мирону.

— Первый вопрос. Назови мне всех кузнецов, которых знаешь в округе. Где живут, и кратко — что за человек.

Парень, всё ещё дрожа, заморгал.

— Кузнецов? Ну… есть тут неподалёку кузнец Арсений…

— Про него я знаю. Дальше.

— В селе Подгорном старик Никифор, но он уже совсем дряхлый, молот не поднимет… А, ещё в лесной заимке, на отшибе, живёт один мужик, Русланом звать. Говорят, кузнец отменный был, но после встречи с инсектоидами… того, — Мирон подёргал головой.

— Чего того? — уточнил я.

— С головой у него нелады. Самогонку пьёт, жену колотит… А она ему сдачи даёт. Потому-то и рука у него сломана… ну, или полгода назад была сломана, сейчас, поди, срослась уже.

Макар хмыкнул, записывая. Мы продолжили. Мирон назвал ещё пару имён — один спился совсем, другой ушёл в город и не вернулся.

Картина вырисовывалась безрадостная. Мастеров в округе почти не осталось.

— Хорошо. Маги. Колдуны, ведуны, травники — называй, кого знаешь.

Парень задумался.

— Ну, были какие-то колдуны в деревнях… бабки-ворожеи, в основном. Травки сушат, заговоры шепчут. Толком не знаю… В Сосновке одна старуха считалась сильной, но года три назад её молния ударила, когда грозу вызывать пыталась. Только пепел и остался.

— Понятно, — вздохнул я. — А друиды у вас здесь есть?

Мирон в недоумении приоткрыл рот, а затем протянул:

— Друи-иды? Это кто такие?

Я вздохнул. С магией в этих краях была полная беда. Даже про друидов не слышали. Они что, природной магией здесь совсем не владеют?

— Ладно, едем дальше. Бывшие военные. Отставные солдаты, а лучше офицеры.

Тут информация пошла живее. Мирон назвал несколько имён и прозвищ, места жительства и всё, что про них знал. Макарыч старательно записывал.

— Механиков знаешь? — продолжил я.

— Это кто такие? Которые одежду из меха шьют?

— Нет. Те, кто машины чинить умеет, — пояснил я.

— О, ну такие… наверное, только в городе живут. Редкий люд. Здесь, в глуши, таких нет.

Мы сидели так до самого утра. Я выжимал из Мирона всё, что мог. Он рассказывал про мясников, земледельцев, кожевников, охотников и прочих мастеров и ремесленников. Макар исписал несколько листов своим корявым почерком.

Получился бесценный список человеческих ресурсов округи — тех, кто умел делать что-то руками, а не только махать дубиной.

Когда бумага закончилась, а за окном начало светлеть, я откинулся на стуле.

— Ну всё, Мирон. Свободен. Можешь идти.

Он уставился на меня, не веря своим ушам. Макар же прямо охренел. Даже карандаш выронил.

— Ваша милость! Да как так?! Бандита отпустить? Да он же…

— Я обещал, — спокойно прервал я. — Позови гвардейцев.

Когда вошли мои бойцы, я приказал:

— Проводите этого засранца до границы наших владений. И смотрите, чтобы шёл строго на север. А вы с вышки следите, если свернёт куда не надо — погоню отправляйте и голову ему отрубите. Понятно?

— Так точно, ваша милость!

Мирона, всё ещё ошарашенного, подняли и вывели. Когда дверь закрылась, Макар не выдержал:

— Ваша милость, давайте я догоню, прибью эту тварь лесную! Нельзя же его просто так отпускать! Вы своё слово сдержали — отпустили. А теперь я своё дело сделаю!

— Нет, Макар, — сказал я твёрдо, глядя ему в глаза. — Слово — это очень важная вещь. Запомни: если я даю слово, то я его всегда держу. Чего бы мне это ни стоило. Даже если это слово дано такому вот… Мирону.

Я хотел, чтобы среди слуг и деревенских пошли слухи: граф Шахтинский своё слово держит. Если они будут это знать, то доверие ко мне возрастёт. В тяжёлые времена, а они точно ещё будут, мне не придётся уговаривать и успокаивать людей как малых детей. Достаточно будет дать слово, что мы выстоим, что они будут сыты, я их не брошу. И они поверят.

Это была долгосрочная инвестиция в репутацию, куда более ценная, чем жизнь одного жалкого бандитского посыльного.

Макар покачал головой, собрал исписанные листы и унёс их, обещая разложить по полочкам.

Я остался один. Утро уже вступало в свои права, так что я решил не ложиться и заняться делами. Конечно, по сравнению с бешеным ритмом моей прошлой жизни, когда каждый час был расписан, сейчас дел было не так много. Но бездельничать я всё равно не привык.

Достал пару неогранённых кристаллов и принялся за работу. Обработав пару камней, я почувствовал, что глаза сами закрываются и всё-таки вздремнул пару часиков.

Ну, хотя бы ночка прошла плодотворно, а не как обычно — в стрельбе из арбалета по всяким придуркам.

* * *

На следующий день я отправился в деревню. С собой взял пару гвардейцев и сел на того вороного коня, на котором уже не раз гонял в шахту и по другим делам. Даже дал ему кличку — Громила.

Деревня, которую я посетил, носила гордое название Придорожная, хотя дорога рядом давно уже заросла. Когда-то здесь был асфальт, но от него мало что осталось.

То, что я увидел, лучше всего описывалось словом «разруха». Часть домов стояла заброшенной. Мельница на краю села возвышалась как мёртвый памятник — её лопасти давно отвалились и валялись рядом, поросшие мхом.

Поля, которые должны были кормить людей, были обработаны едва наполовину. Видно было, что их и засеять толком не было чем — семенной фонд, судя по всему, на исходе. Да и постоянные налёты разбойников вряд ли способствовали процветанию.

Скотины почти не было: пара тощих коров, которых как зеницу ока охранял мужик с вилами, да несколько кур, бегающих между изб. А где-то ещё блеяла коза, но её, видно, хорошо прятали.

Я молча объехал деревню, всё оценивая про себя. Картина была безрадостной, но не совсем уж катастрофической. Люди ещё держались, работали, старались. Просто сил и ресурсов у них уже почти не осталось.

Потом я направился к дому старосты. Этот дядька уже бывал у меня в имении, так что я его сразу узнал.

— Здорово, Степан, — сказал я, слезая с Громилы. — Рассказывай, как живёте. На что жалуемся, на что не жалуемся.

— Конечно, господин, всё расскажу. Пожалуйте ко мне в дом, — с поклоном предложил староста.

Такое чувство, что он меня немного побаивается. Видно, наслушался слухов о том, что у меня кукушка улетела.

Мы зашли в его избу, где пахло кислой капустой. Степан, нервно теребя жидкую бородёнку, начал рассказывать. Жаловался на скудный урожай, на то, что семена нынче плохие, на волков и на плохую погоду. Рассказал про налёты бандитов — мелкие, но постоянные.

— Конечно, когда вы нам солдат в охрану выделили, полегчало, ваша милость, — сказал он. — Бандиты меньше стали доставать. Только вот… теперь ещё сильнее боимся.

— Чего? — спросил я.

— А вдруг они обозлятся, соберут людей побольше да мстить придут? За то, что мы с вашими ребятами столько из них убили при обороне деревни?

Я едва сдержал усмешку. «Оборона деревни» — звучало-то как героически. А по факту, наверное, было несколько пьяных головорезов, которые пытались курицу стащить.

Но для деревенских это уже была великая битва. Что ж, пусть думают так. Это поднимало их дух.

— Не бойтесь, — сказал я, вставая. — Вы под моей защитой. Работайте, живите. Скоро станет легче.

— Надеюсь, господин, — вздохнул Степан.

По пути обратно в усадьбу я размышлял. Обстановка в моих владениях была, мягко говоря, диковатой. Чтобы привести всё в порядок, мне нужна была сила. Я прокачивал себя, но скоро закончится тот период, когда духовное и физическое тело можно укреплять относительно простыми медитациями и слабыми кристаллами.

Понадобятся более крутые камни, более интенсивные практики, а значит — больше рисков и больше затрат.

Остаток дня я провёл в размышлениях, продолжая время от времени корчить из себя чудака перед оставшимися слугами. Хотя, похоже, они уже перестали меня бояться.

Может, привыкли. А может, великая сила мяса сделала своё дело. Никто даже не думал уходить от графа, который хоть и странный, но регулярно привозит вкусную дичь.

Желудок — великий мотиватор.

Ночью, когда я уже сладко заснул, поднялась тревога. Топот копыт, крики у ворот.

Да ёкарный бабай! Дадите вы мне хоть одну ночь поспать нормально?

Я вышел на крыльцо, и во двор как раз влетел всадник на взмыленном коне. Это был один из гвардейцев, которых я отрядил в деревню. Лицо его было перекошено ужасом.

— Ваша милость! Большая проблема! В деревне! Люди бегут, наши гвардейцы храбро сражаются, но если ничего не сделать — они там все умрут!

— Что случилось? Почему гвардейцы не отступают? Я же отдавал приказ отступать в случае большой опасности, беречь людей.

— Не могут! Блокированы они там, ваша милость!

Я выжидающе смотрел на него. Всадник смотрел в ответ. Молчание, только сверчки на фоне.

Потом я обернулся к подбежавшему Ильдару.

— Так, Ильдар, первое правило: в гонцы берём только сообразительных. Которые могут двумя предложениями суть донести.

Потом снова повернулся к гонцу:

— Время идёт. Быстрее, рожай!

— Рожать? — гонец лупал на меня глазами.

— Я тебя сейчас ударю. Говори уже! Кто напал? Откуда, сколько?

— Подземные жители! — выпалил он, наконец.

— Инсектоиды? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Ну да! Один, то есть. Жучара огромный! С шипами!

Я повернулся к Ильдару и отдал приказ:

— Все, на кого хватит коней, за мной. Остальным охранять усадьбу, глаз не смыкать.

— Есть! — рявкнул Ильдар и побежал к конюшне.

Я не собирался терять целую деревню и своих людей из-за какого-то долбаного жука. Какой бы он там огромный ни был — хана ему.

Мы помчались. Ночь, лес, топот копыт, ветки по лицу. Романтика.

Подъехав к деревне, мы увидели здоровенную шестиногую тварь, которая металась между изб. Жук и правда был огромный — метра два с половиной в холке, а в длину — все четыре. Его тело покрывал отливающий синевой хитин, на голове торчал острый, как сабля, рог.

Несколько моих гвардейцев отступали, забрасывая чудовище факелами, которые лишь скользили по панцирю. У одного в руках был сломанный пополам меч.

Я увидел, как Белогор метнул копьё — и оно вонзилось в одно из глаз чудовища. Ай да молодец! Не зря я его приметил.

Только вот копьё у Белогора было одно, а глаз у жука — штуки четыре, не меньше.

Я спрыгнул с коня и велел:

— Окружить и отвлекать! Я сам разберусь.

— Ваша милость, но… — попытался перечить Ильдар.

— Выполнять приказ! — рявкнул я.

Я сорвал с седла арбалет. Болты в колчане были не простые — я заранее привязал к наконечникам мелкие кварцы, заряженные на взрывной импульс. Дорогое удовольствие, но жалеть было некогда.

Первый выстрел. Болт ударил в хитин около головы. Раздался негромкий хлопок, и в разные стороны брызнула густая гемолимфа. Жук развернулся и с неожиданной скоростью бросился на меня.

Я отскочил, перезаряжая арбалет на бегу. Мои ребята тем временем остановили жучару, размахивая факелами. Кто-то попытался рубануть его саблей, но только зря погнул клинок. Хитин у чудища был что надо.

Инсектоид чуть не растоптал одного из моих солдат — товарищи вовремя спасли. Второго жук едва не насадил на рог. Гвардеец в последний момент сумел увернуться. И даже в ответ ударил, но дубина сломалась об панцирь монстра.

Второй болт пролетел мимо. Это не я промахнулся, это хитрый жук вовремя прижался к земле. Кажись, он умнее, чем кажется.

Зато третий болт удачно угодил в сочленение лапы, и её оторвало. Жук завалился набок, а потом заметался туда-сюда, сбивая с ног моих бойцов.

Я подбежал ближе. Бросил под его брюхо квадратный турмалин. Активировал. Земля под жуком размягчилась, левые лапы увязли в ней, как в болоте.

Я отбросил арбалет и выхватил меч. Подскочив сбоку, со всей силы всадил клинок между хитиновыми пластинами. Усилил удар как мог, не пожалел маны.

Лезвие вошло по самую рукоять. Жук дёрнулся, а потом рухнул и поджал лапки к брюху.

Всё, готов.

Я вытащил меч, вытер лезвие о траву. Потом развернулся и увидел, что все гвардейцы смотрят на меня огромными глазами.

— Нифига… Леонид Сергеич… Да вы, считай, в одиночку борзого завалили, — прошептал кто-то.

Я поднял бровь.

— Кого?

Ильдар, тяжело дыша, подошёл ближе.

— Борзого, ваша милость. Так этих жуков зовут. Из-за шипов на морде, и потому что они в одиночку могут даже на целую армию кинуться.

Пока он говорил, несколько гвардейцев с факелами уже подошли к трупу.

— Отойдите, ваша милость. Гореть жарко будет! — сказал один, занося факел.

— Эй-эй! Вы что это делать собрались? — возмутился я.

— Как что? Спалить нечисть подземную!

— Да вы охренели! — я чуть ли не грудью встал на защиту туши. — Я вам дам спалить! Взяли лошадей, привязали верёвки. Тащим букашку в имение.

Гвардейцы переглянулись, удивлённые, но подчинились.

Скоро мы потащили огромную тушу прочь от деревни. Местные сами по домам вернутся, когда поймут, что угроза миновала. Не искать же их по лесу посреди ночи.

Покачиваясь в седле, я снова размышлял. Схватка оказалась не особо тяжёлой только по одной причине — у меня были магические кристаллы и подготовленные болты. Но запасы мои не бесконечны.

Значит, завтра я снова отправляюсь в шахту. Шахта сейчас — мой главный друг и союзник.

Помимо бандитов, теперь нарисовались и инсектоиды. Я столько о них слышал, но впервые увидел в этом мире. И это был, судя по всему, не самый крупный и опасный экземпляр.

А ещё нельзя забывать про барона Тернова. Тот уж точно рано или поздно заинтересуется, куда пропал его отряд. В следующий раз может отправить больше людей. Никто толком не знал, сколько у него солдат, но ходили слухи, что много, и набрать новых для него не проблема.

Но был и плюс. Вопрос с щитами для моих бойцов на время решён. Из этого хитина можно выпилить неплохие пластины — он был прочнее стали, судя по тому, как гнулись и ломались об него клинки.

Я мысленно представил такие щиты… и тут же с горькой усмешкой покачал головой.

Блин, о чём я только думаю. Раньше я бы на такое убожество не согласился. Панцирь насекомого вместо нормального щита? Почти то же самое, что табуретку взять.

Но тут приходилось брать всё, что есть.

Главный вывод прост: нужно скорее налаживать добычу в шахтах. Искать более мощные кристаллы, руды. Потому что если такого «маленького» жука здесь называют «борзым» и боятся, то что тогда творится в настоящих глубинах?

Ответа я не знал, но догадывался, что ничего хорошего.

От авторов:

Друзья, напоминаем, когда на книге будет 1000 лайков, выложим бонусную главу! Не жадничайте, что вы, в самом деле:)

Глава 10

Мирон бежал. Он оглядывался через каждые пять шагов. Ждал, что вот-вот, уже сейчас застучат за спиной копыта, блеснёт в темноте сталь или свистнет стрела.

Он не мог поверить, что его отпустили. Граф Шахтинский наверняка приказал своим гвардейцам проследить, а потом догнать его и прикончить в глуши. Чтобы слово своё формально сдержать, а фактически убрать того, кто посмел атаковать его владения.

Так поступил бы любой нормальный атаман. Так поступил бы и Мирон на его месте.

Он бежал, пока не закололо в боку. Только тогда, упав за куст, парень застыл и прислушался. Тишина. Только ветер шуршит листьями, да где-то далеко ухает сова.

Мирон пролежал так, может, полчаса, может, больше. Пока не убедился окончательно, что никто за ним не следует.

Он поднялся и двинулся дальше уже не бегом, но всё равно постоянно оглядывался.

Мирон направлялся в одно конкретное место, о котором никто не знал. Ни одна банда, ни один атаман, ни один собутыльник. Его личная страховка на случай, если всё пойдёт к чертям.

А сегодня, кажись, всё именно туда и пошло.

Место Мирон отыскал случайно пару лет назад, когда убегал от небольшого инсектоида. Свалился в яму, которая оказалась заброшенной медвежьей берлогой. Жук его не заметил и пробежал дальше, и Мирон решил, что эта берлога — подарок судьбы.

Именно там он и хранил свою заначку. То, что удавалось утаить от банды. А утаивать удавалось многое: воровать было его вторым талантом после умения быстро бегать.

В тайнике лежали запасы сушёного мяса и сухарей, самодельный лук и несколько стрел с каменными наконечниками. Там же были удочка, огниво, кусок брезента, пустая фляга и кое-какая одежда. И, самое ценное, маленький исцеляющий кристалл, величиной с ноготь. Мирон нашёл его в разграбленной повозке год назад и никому не сдал.

И правильно сделал.

Как-то раз после ссоры с одним из старших бандитов его нехило отметелили. Он два дня пролежал в лихорадке, мочась кровью под себя, и думал — всё, конец. Банда, понятное дело, лечить его не стала — тратить ценный камень на шестёрку? Смешно.

Тогда Мирон, собрав последние силы, дополз до своего логова, и с помощью камня смог исцелиться. Энергии после того раза в камушке осталось мало, но ещё немного имелось.

«Сваливать надо, — думал Мирон, продираясь сквозь заросли. — И как можно дальше. Может, в город, где побольше людей и можно затеряться. А может, и ещё дальше».

Мысль вернуться в банду вызывала у него почти физическую тошноту. Ни хрена они не знают! Этот Шахтинский — вообще ни разу не сумасшедший!

Наоборот, Мирон ловил себя на мысли, что общается с кем-то вроде атамана. Но не простого, который думает только о завтрашней добыче. Шахтинский был человеком другого порядка. Намного круче Когтя или даже Борща.

Его взгляд, чёткие вопросы, да и сам ход мыслей… Мирон, хоть и не был умником, но чувствовал людей. Шахтинский мыслил не так, как бандиты: где пожрать, где поспать, где баба посочнее, какой караван пожирнее ограбить. Нет. Он мыслил как-то… стратегически. Так далеко вперёд, что Мирон толком не понимал, какие цели этот человек перед собой ставит.

Но ясно было одно: если никто его не прикончит, этот граф подомнёт под себя все окрестные земли. От него исходила такая мощная сила воли, что Мирону до сих пор было не по себе.

Простые люди так не мыслят. Безумцы — тем более. Лучше уж смыться, пока есть ноги и пока эта воля направлена не на него лично.

Наконец, он добрался до места. Нащупал в темноте знакомый толстый корень, сдвинул в сторону сухие ветки, которыми прикрывал вход в берлогу. И бесшумно, будто ящерица, юркнул внутрь. Несколько минут Мирон просто сидел в темноте, наконец-то чувствуя себя в безопасности.

Он отыскал в темноте заплечный мешок и принялся на ощупь складывать в него своё нехитрое богатство. Мысли тем временем продолжали лихорадочно работать.

Да, конечно, если Хватка соберётся вместе, они Шахтинского прикончат. Но граф со своими гвардейцами успеют положить немало бандитов. И Мирон вполне может оказаться в первых рядах этой мясорубки, если вернётся к своим. А ему этого не хотелось.

А главное — доверия к нему теперь не будет. Ведь он побывал в плену у врага и вышел живым. Об этом уже наверняка знают или скоро узнают. На него будут смотреть как на потенциального перебежчика и стукача.

Чтобы снова заслужить место, придётся рисковать пуще прежнего, и всё равно к нему будут относиться как к собаке.

Мирон устал от этого.

«Всё, — окончательно решил он, затягивая завязки на мешке. — Хватит. Пора начинать новую жизнь. Где-нибудь далеко отсюда, где и монстров поменьше, и жратвы побольше».

Мирон прислушался к звукам снаружи. Никого, вроде.

Он вылез из убежища, оставив вход без маскировки. Может, эта берлога ещё сослужит кому-нибудь добрую службу.

После это Мирон, подумав, отправился на север. В неизвестность, но зато — подальше от всего этого кошмара.

* * *

Проснулся я с ощущением лёгкой ломоты в теле. Не то чтобы болело — в целом, всё было в порядке, особенно учитывая вчерашнюю схватку с огромным жуком. Но тонкие энергетические каналы, которые я так старательно раскачивал, ныли, как перетренированные мышцы. Организм ещё не до конца принял все те изменения, которые я в него вносил.

Первым делом — умыться. Потом — остальные утренние процедуры.

Я уселся на пол, скрестив ноги, и закрыл глаза. Внутренним взором прошёлся по карте духовного тела. Главный канал, недавно такой тонюсенький, выглядел уже не так убого. Второстепенные потоки тоже развивались. Некоторые были яркими и чёткими, другие — едва заметными, лишь намёком на будущие пути для маны.

Я начал гонять энергию. Собрал её в плотный шарик и принялся медленно вращать внутри себя. В некоторых местах движение замедлялось. Я останавливался, прорабатывал эти узлы, заставляя ману циркулировать по ним.

Затем серия простых энергетических упражнений. Я вытянул руку перед собой, сосредоточился на кончиках пальцев. Заставил крошечную искорку маны прочертить в воздухе ровный круг, затем квадрат, затем сложную руну. Рисовал её с закрытыми глазами, полагаясь только на внутреннее ощущение.

Руна вышла кривоватой, линии дрожали. Я вздохнул.

Вот она, главная проблема. Контроль. Вчерашняя схватка показала: реакция тела уже неплоха, общая координация на уровне хорошего фехтовальщика. Но «неплохо» это для меня катастрофически мало.

Простому человеку, даже атлету или закалённому воину, кажется, что у него отличная точность. Он может попасть стрелой в яблоко на чьей-нибудь голове или нанести удар мечом точно в щель доспехов. Но для работы с высококлассными магическими камнями, нанесения многослойных рунных формул, где ошибка может вызвать цепную реакцию, такая точность — всё равно что трясущиеся руки дряхлого деда.

Мне нужна была абсолютная власть над каждым, самым микроскопическим движением.

За серьёзное зачарование или огранку сильных, капризных камней я бы сейчас не взялся. Слишком велик риск испортить бесценный материал из-за дрожи в пальцах или сбоя в подаче маны. Это было бы непростительно.

Да и подохнуть можно, между прочим. Некоторые ошибки приводят к таким ба-бахам, что мама не горюй.

Но с каждым днём я приближался к цели. Каждая медитация, каждое упражнение — всё это улучшало моё мастерство владения новым телом.

Со временем всё будет ништяк. Только дайте мне это самое время.

Я спустился в гостиную, намереваясь позавтракать, и застыл в дверях. За большим столом сидели дед Макар и егерь Трифон. И они корпели над моим арбалетом. Старик натирал ложе, а егерь, сняв с арбалета спусковой механизм, что-то там осторожно ковырял.

— Не понял, — нарушил я идиллию, переступая порог. — Чем это вы заняты?

Они вздрогнули, как школьники, пойманные за рисованием на партах.

— Да вот, ваша милость, — первым опомнился Макар. — Чистим ваш чудо-арбалет. После вчерашних передряг он заслужил уход.

— Чудо-арбалет? — я поднял бровь, подходя ближе. — Что в нём чудесного? Обычный арбалет. Не самый плохой, но и не шедевр.

Трифон покачал головой, бережно кладя механизм на тряпицу.

— Ну как же, ваша милость! У нас ведь тоже арбалеты имеются. Мой так вообще, без лишней скромности, для наших мест идеальный. Но я из него не могу борзому лапу оторвать. А вы из своего — запросто. Поэтому уж не знаю, что вы с ним сделали, но оружие это ценное. Надо бережно к нему относиться.

В его голосе звучала почтительность мастера к уважаемому инструменту. Даже немного странно — я ведь особо-то и не колдовал над этим арбалетом. Просто несколько простых рун на ложе для стабильности и меткости. А главный фокус вообще в болтах, к которым я приделывал камушки.

— Ладно, чистите, — махнул я рукой. — Но слушайте, что вам нужно сделать по-настоящему важное. Я хочу, чтобы об этом случае со вчерашним жуком, вообще никто не знал. Вы выполнили, что я вчера говорил?

Лица у обоих сразу стали серьёзными. Макар кивнул.

— Так точно, ваша милость. Мы всем, кто там был, сообщили. Объяснили, что надо язык за зубами держать под угрозой… — он многозначительно провёл пальцем по горлу, — Мужики поняли. Болтать не станут.

— Отлично. Жители той деревни тоже не должны знать, что там случилось на самом деле. Если что — гвардейцы сражались с бандой оборванцев и понесли тяжёлые потери.

Трифон недоумённо моргнул.

— Но зачем скрывать, ваша милость? Наоборот, люди должны знать, что вы их защищаете! Что граф не бросает своих. Гордиться должны!

— Пусть думают что хотят, — спокойно парировал я. — Кто не верит в своего графа и в общее дело, те могут сваливать куда хотят. Те, кто останется, пусть видят дела, а не слухи слушают. Но мне сейчас важно, чтобы все вокруг знали одно: у нас были большие потери. Мы ослаблены. Понятно?

Макар хитро прищурился, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Ага… Ну да, когда с такой большой тварью дерутся, часто людей теряют. Логично.

— Вот именно, — я кивнул. — Сможете такую информацию аккуратно распространить? Чтобы слушок пошёл сам собой.

— Конечно, сможем! — в голос ответили старики.

— Что-что, а прибедняться наши жители ой как умеют, — с ухмылкой добавил Макарыч.

— Вот и договорились.

Оставив их возиться с арбалетом, я перекусил и отправился по своим делам. И вот что мне нравилось в новом мире, так это свобода перемещений. Никто не спрашивал, куда я собрался, зачем и надолго ли.

Я же господин. Куда бы ни пошёл — значит, так надо.

Заскочил на кухню, потом в морозильную комнату. Запасы всё ещё выглядели внушительно, но считать-то я умею. Десяток здоровенных новобранцев, старые слуги, гвардейцы — все они хотят кушать, и желательно каждый день.

Причём в моих же интересах кормить их нормальной едой, если я хочу сохранить их лояльность и работоспособность. Надо срочно пополнить запасы мяса.

Но вечно самому выступать в роли добытчика — тупиковый путь. Мне нужны были помощники на постоянной основе. Охотники, которые могли бы обеспечивать поместье дичью. Только где их взять? Пока что единственные мои «помощники» ждали своего часа в лесу.

Я сел на Громилу и двинул в сторону старого дуба. Доехал, спешился. Подошёл к замаскированным ямам.

Картина была печальной. Моя небольшая армия нежити пребывала в плачевном состоянии. Энергия, вложенная в них, иссякала. Двое уже совсем не двигались, превратившись в разлагающиеся куски мяса. Остальные тоже выглядели хреновато, но кое на что ещё были способны.

— Подъём! — скомандовал я.

Мертвецы зашевелились. Запашок от них, конечно, шёл удручающий. Тем более применить бедолаг в стоящем деле, а то так и сгниют без цели, как забытая картошка.

Я отдал простой приказ: искать живых. Не людей, конечно — дичь. Крупную, желательно.

Дистанция действия у таких примитивных зомби была невелика. Но зато они отлично чувствовали ауру живых существ. Идеальные ищейки для охоты, пусть и туповатые.

И вот так мы и двинулись: я верхом на Громиле, а моя жутковатая свита побрела впереди, воняя и поскрипывая суставами. Они шли, покачиваясь, время от времени останавливаясь, будто принюхивались. Я просто ехал за ними, доверившись их чутью.

Так мы брели около часа, углубляясь в чащу. И вдруг моя «стая» замерла, затем дружно рванула вперёд, в сторону небольшой заросшей поляны. Я пришпорил коня.

На поляне, у ручья, стоял олень. Но какой! Это было великолепное, красивое животное. И рога… поглоти меня Хаос, вот это рога! Они были огромными, но не похожими на обычные оленьи. Шикарного гранатового цвета с белыми прожилками. Они даже слегка светились в тени крон.

Зверь явно был сильно изменён магией. Отличный трофей. И, без сомнения, опасный.

Олень заметил нас. Посмотрел на меня так, будто спрашивал: «Серьёзно? Ты решил натравить на меня эти ходячие гнилушки?»

Зверь сорвался с места и ударил рогами ближайшего мертвеца. В момент атаки по рогам пробежала волна света, и зомби словно разорвали изнутри. Куски тела и внутренности полетели в разные стороны как конфетти. После чего олень одним прыжком скрылся в чаще.

Началось долгое, изматывающее преследование. Я не хотел стрелять наобум, чтобы не повредить ни шкуру, ни, что важнее, эти великолепные рога.

Но олень был хитёр и быстр. Он нырял в самую гущу кустарника, где коню не проехать, выскакивал с другой стороны, заставляя меня делать крюки.

Мои зомби пытались окружить его. Но магический олень оказался непрост. Одного за другим он кромсал мертвецов рогами, и через какое-то время расправился почти со всей моей свитой. Остался только один зомби, да и тот лишился руки. Но здесь он сам виноват. Застрял среди веток, вырвался, а руку оставил. Она помахала нам вслед и бессильно обвисла.

Но олень всё равно уставал. Долгая погоня, постоянные магические атаки — всё это истощило его. Он уже не бежал так резво, чаще останавливался, тяжело дыша.

И вот, настал момент. Мы выскочили на относительно чистый участок у широкого оврага. Олень остановился, повернулся ко мне, опустив голову. Рога снова засветились, набирая силу.

Я вскинул арбалет.

Время будто замедлилось. Я задержал дыхание и прицелился. Нельзя испортить шкуру такого зверя. Из неё можно сделать что-то очень полезное.

Щёлк.

Болт полетел вперёд. Олень дёрнулся, отступил, и его ноги подкосились. Снаряд угодил ему точно в глаз.

Рога мгновенно погасли, будто кто-то выключил рубильник. Зверь рухнул набок, издав последний, хриплый вздох.

Я опустил арбалет. Эх, даже жаль лишать жизни такое восхитительное животное. Но закон джунглей дело такое, против него не попрёшь.

Я соорудил из веток и верёвки примитивные носилки. Вместе с одноруким зомби взвалили на них тушу. Олень оказался тяжёлым, килограмм триста, не меньше. Громила, почувствовав нагрузку, недовольно зафыркал, но потащил. Зомби ковылял сзади, подпирая носилки с другой стороны.

До имения добрались уже в глубоких сумерках. По пути я свернул к дубу и приказал мертвецу лечь обратно в яму. Тот послушно залёг и набросал на себя сухих листьев.

Когда я въехал во двор, Федя выглянул из конюшни, молча окинул взглядом тушу, кивнул мне и тут же взялся за дело. Он уже привык, что его господин иногда возвращается с неожиданными «подарками», и лучшая стратегия — не спрашивать, а делать.

Я слез с коня, потянулся. Устал как собака, но доволен. Мясо будет отменное. А рога… О, эти рога нужно будет тщательно изучить.

Но это потом. Сейчас же у меня есть ещё кое-какие дела…

— Со шкурой аккуратно. Испортишь — с самого шкуру спущу, — беззлобно пригрозил я Фёдору.

— Не извольте беспокоиться, ваша милость. Я с детства умею животных свежевать, — пообещал конюх.

— Молодец. Можешь отрезать себе кусок мякоти на ужин, — позволил я и направился к амбару.

В этом амбаре когда-то хранили зерно, сено и прочую такую лабуду. Но поля на землях Шахтинских уже давно не давали такого урожая, чтоб им можно было забить целый амбар. Поэтому я поместил в него кое-что другое, тоже весьма ценное.

У ворот амбара на страже стояли два гвардейца из новобранцев. Оба не скучали — резались в карты, ставя на кон деревянные монетки. Я слышал, такие в ходу в некоторых сёлах.

Заметив меня, бойцы тут же забыли про развлечение и вытянулись по стойке смирно.

— Всё спокойно? — кинул я на ходу.

— Так точно, ваша милость! — бодро отрапортовал детина с лицом, напоминавшим добродушный кирпич.

— Никто не подходил?

— Ни единой души, господин!

— А сами внутрь не ходили?

— Никак нет, — ответил второй гвардеец, чья широкая морда напоминала промасленный блин. — Вы же запретили. Сказали, если войдём, то подохнем сразу.

— Не сразу, но будет очень неприятно. Ладно, вольно, — сказал я и толкнул дверь амбара.

Внутри лежала туша того здоровенного жука, с которым мы имели удовольствие познакомиться прошлой ночью. Ещё вчера тварь сочилась гемолимфой и издавала резкий химический запах. Сейчас картина изменилась.

Всё потому, что я установил по углам амбара четыре небольших, но тщательно зачарованных на ускоренное разложение органики кварца. Принцип напоминал работу микроорганизмов, только в тысячи раз быстрее и избирательнее. Они должны были «съесть» всё лишнее — плоть, внутренности, жидкости, оставив только прочный хитиновый экзоскелет.

Подойдя ближе, я убедился — процесс идёт. Туша усохла, а панцирь оставался нетронут. Всё работало как надо. Ещё денёк, и от монстра останется только полезное.

После этого я зашёл в дом, наскоро перекусил овощным рагу с хлебом и квасом. Бабка-повариха делала отличный бодрящий квасок. Я даже нацедил ещё порцию в одну из трофейных фляг. Потому что спать не собирался, на вечер у меня имелись планы.

Собрал рюкзак: набор резцов и напильников, мотки прочной бечёвки, свёрток с едой и флягу. Взял лопату и кирку, закинув их на плечо. На глаза нацепил свои «Кошачьи глаза» и снова двинулся в лес.

Передо мной стояла инфраструктурная задача. Мне нужен был контроль над своей территорией. И начинать следовало с леса, который был и кормильцем, и главной угрозой.

Первым делом занялся сигнальными нитями. Сейчас я ставил их на минималку. Принцип был прост: тончайшая струйка маны, «привязанная» к небольшому кристаллу-аккумулятору.

У такой системы был минус: она работала постоянно, потихоньку истощая кристаллы. Их хватало максимум на несколько дней, потом нужно было или менять, или перезаряжать.

В будущем я планировал создать нечто более совершенное. Систему с центральным пунктом управления, где можно было бы активировать и деактивировать целые сектора по необходимости, не расходуя энергию впустую.

Такая система могла бы не просто сигнализировать о движении, но и классифицировать цель по размеру, теплоотдаче, магическому фону. Чтобы знать: здесь прошла косуля, здесь — волк, а вот здесь крадётся человек или выполз инсектоид.

Но для этого нужны были более сложные артефакты, больше ресурсов и, что логично, тот самый пункт управления.

И вот, расставив с дюжину таких «маячков» по опушке, я, наконец, нашёл то, что искал.

Предмет моих желаний представлял собой огромный валун, поросший мхом и небольшими кустами. Он был выше меня почти на полтора метра, широкий, неправильной формы. Идеально. Он находился в достаточно глухом месте, в стороне от троп, но при этом на небольшой возвышенности, что могло помочь с дальнобойностью сигнала.

Я отбросил рюкзак, взял лопату и начал копать. Главное в пункте управления — максимальная незаметность.

Земля была плотной, с множеством корней. Работа оказалась трудоёмкой и отняла кучу времени. Солнце окончательно ушло за горизонт, когда я добрался до нижней части валуна, углубившись в землю метра на три.

Камень уходил в грунт, как айсберг в воду, его подземная часть оказалась даже массивнее надземной.

Я достал кирку. Упёрся ладонями в холодную, шершавую поверхность камня, закрыл глаза и начал медленно, капля за каплей, вгонять в него ману. Не просто так, а по специальной схеме, размягчая и структурируя породу на микроуровне.

Потом поплевал на ладони, перехватил кирку поудобнее и начал аккуратно работать уже по камню.

Это был ювелирный труд. Я не рушил валун, а как бы срезал с него слой за слоем, формируя аккуратную полость. Затем я сделал в нём несколько выемок под будущие кристаллы-контроллеры и наметил место для основного резонатора.

Всё это было скрыто под толщей земли и самой массой камня. Даже если кто-то наткнётся на этот валун, он увидит лишь обычный булыжник.

Закончив основную работу, я тщательно замаскировал тоннель, ведущий к карману. Место и без того было глухое, но на всякий случай.

Пункт управления был готов к установке «начинки». Но сами кристаллы, их огранку и зачарование, нужно было делать в спокойной обстановке, с идеальной точностью. Да и подходящих камней у меня пока что нет.

Выбравшись из ямы, я с удовольствием выхлебал остатки кваса. Было уже около полуночи, но спать не хотелось.

Прошвырнусь-ка я по окрестностям. Но не просто так, а с конкретной целью.

Вскочив на Громилу, я поскакал по знакомой дороге. Ночь была тёмной, но мои очки превращали её в зеленоватые сумерки.

Вскоре впереди показались огни и очертания домов. Деревня. Та самая, где ещё вчера хозяйничал жучара, который сейчас разлагается у меня в амбаре.

Подъехав к околице, я увидел у крайней избы двух своих гвардейцев — уже из старого состава. Услышав коня, они мгновенно вскочили, взяв в руки арбалеты.

— Стой! Кто идёт? — раздался резкий окрик.

— Вы что, на своего графа оружие направляете? — поинтересовался я без особого упрёка, спрыгивая на землю.

— Ваша милость! Простите, не признали сразу, — покаялся один гвардеец, у которого вместо левого уха был только шрам.

— Темно, господин… да и не ждали вас… — смущённо промямлил второй.

— Ладно, не страшно. Бдительность — дело хорошее. Как обстановка?

Они отрапортовали, что всё тихо, жители спят, скот в хлевах. Потом одноухий спросил:

— А вы, простите, что здесь делаете, ваша милость? Да ещё в такое время? Опасно же.

— Гуляю, воздухом дышу, — пожал плечами я.

— Может, вас до дома проводить? Вдруг что…

— У вас есть задача, вот вы её и выполняйте, — перебил я. — Я сам разберусь.

— Так точно, ваша милость, — смирились гвардейцы и разошлись в разные стороны, отправившись на обход.

Я тоже медленно объехал деревню по периметру, продолжая своё тихое дело. Здесь, вблизи жилья, я расставлял нити иначе — почти у земли, между пнями и кустами, создавая невидимый барьер. Кристаллы-аккумуляторы закапывал в землю или засовывал в дупла.

Когда будет готов пункт управления и когда я раздобуду больше камней и накоплю личной силы, то смогу всё это улучшить. Ну а пока и так сойдёт.

Когда я уже закончил и отъехал в сторону от деревни, вдруг почувствовал лёгкую, но отчётливую дрожь под ногами. Громила тоже насторожился, беспокойно зафыркав.

Я остановил его, слез и приложил ладонь к холодной земле.

Да, не показалось. Что-то крупное двигалось под землёй на глубине, наверное, метров десять-пятнадцать. Инсектоиды, кто же ещё?

Судя по хаотичным вибрациям — не просто движение, а скорее, активные действия. Может, рыли новый ход. А может, выясняли отношения между собой. У инсектоидов свои сложные социальные структуры и постоянная борьба за ресурсы и территорию.

Здорово было бы сейчас иметь под рукой подходящий турмалин с аспектом земли и достаточно маны, чтобы устроить локальное землетрясение. Планы этих тварей оказались бы основательно нарушены.

Увы, пока что это была непозволительная роскошь. Но я запомнил место. Видимо, где-то неподалёку у жуков гнездо, раз борзый появился прямо в деревне.

Ну что, домой и баиньки? Не-ет, раз уж выехал и силы остались, сделаю ещё кое-что.

Вспомнилась одна информация, полученная от болтливого разбойничка Мирона. Пора её проверить.

Я развернул Громилу и поскакал обратно к заставе у деревни.

— Нужны мешки с сеном, — потребовал я, подъехав к гвардейцам. — Штуки четыре, срочно.

Они переглянулись в свете факела, явно не понимая, зачем графу в полночь понадобилось сено.

— Мешки… с сеном? — переспросил одноухий.

— Да-да, именно мешки, и совершенно точно с сеном. Ну или с лузгой какой-нибудь, неважно. Тащите их сюда, и всё. Не задавайте много вопросов.

— Есть!

Бойцы кинулись исполнять. Видимо, решили, что у их господина опять случился один из тех «приступов», о которых уже ходили легенды.

Через пятнадцать минут передо мной лежало несколько холщовых мешков, туго набитых сеном. Я погрузил их на Громилу и двинул по дороге, ведущей на северо-восток.

Согласно показаниям Мирона, на этой старой лесной дороге круглосуточно дежурила небольшая группа разбойников. Не большая банда вроде отрядов Барса или Борща, а так, сборище отщепенцев.

Они не нападали на всех подряд, а выжидали слабые цели. Их тактика была проста: если цель одинока и выглядит беззащитной, атаковали сразу. Если людей было двое-трое, и они казались крепкими, могли пойти на хитрость — либо вызвать подмогу, либо выследить и напасть ночью, на спящих.

Типичные шакалы.

Я ехал неспешно, негромко посвистывая под нос. Одинокий путник на лошади да с толстыми мешками — идеальная приманка.

Правда, бандиты не торопились на меня нападать. Я уже начал было думать, что сегодня «шакалы» отсыпаются после вчерашних трудов, как вдруг меня пронзило знакомое чувство опасности.

Я инстинктивно рванул поводья вправо. Громила встал на дыбы с испуганным ржанием. И в тот же миг что-то быстрое со свистом пролетело в сантиметрах от моего живота.

Стрела. Ещё чуть-чуть — и пробила бы мне пузо или вонзилась в загривок коню.

Я тут же спрыгнул на землю. Шлёпнул Громилу по крупу, чтобы тот отбежал в сторону. Обнажил меч.

Из-за деревьев на дорогу вышли четверо. Одетые в какое-то рваньё, но с оружием в руках. Один лучник, двое с дубинами, и один, видимо, лидер — тощий, с пышными усами и двумя мечами за поясом.

Надо же! Своих людей едва вооружил, а сам двумя мечами собрался махать.

Я улыбнулся. Вот это удача. Сталь мне пригодится.

— Здорово, купец, — сипло произнёс усач, обнажая оба клинка. — Плохое ты время для прогулок выбрал.

— А по-моему, в самый раз. Погодка-то какая отличная, не находишь? В самый раз для того, чтоб выпустить кишки нескольким оборванцам.

Лучник рассмеялся:

— Слышь, да он, походу, пьяный!

— Ну так отрезви его чутка, — усач лениво махнул мечами в мою сторону.

Лучник быстро натянул тетиву и выпустил стрелу. Я изящно крутанул мечом. Зачарованный клинок вспыхнул в темноте, и стрела полетела обратно. Она воткнулась лучнику в грудь. Тот удивлённо опустил глаза.

— Чё за херня? — проблеял разбойник с дубиной.

— Он меня убил! — заорал лучник и только потом рухнул навзничь.

— Минус один, — улыбнулся я, доставая из кармана камушек.

Усач зарычал и бросился на меня, размахивая своими мечами. Его товарищи ринулись следом, надеясь на численность.

Схватка оказалась короткой и больше напоминала нелепую комедию, чем серьёзный бой. Я просто отступил на шаг, и усач, не рассчитав размашистый удар, чуть не задел своего же напарника.

Усатый атаковал снова. Его меч с громким лязгом встретился с моим клинком и отскочил, будто ударился о невидимую скользкую горку. Бандит от неожиданности чуть не упал, размахивая руками.

— Эй, осторожнее, — заметил я. — Споткнёшься и сам на свои мечи напорешься.

Бросил камушек в лицо противнику с дубиной. Тот не успел даже вскрикнуть — вспышка магии сожгла ему полхлебала.

— Он колдун! Бежим! — заорал другой бандит, бросил дубину и понёсся наутёк.

— Стой! — заорал усач.

— Не бойся, я догоню! — я хлопнул усатого по плечу.

Немного ускорившись маной, догнал разбойника и зарубил его. А затем вернулся к усатому.

— Слышь, я сдаюсь, — тот выронил оба меча.

— Зачем?

— Ну так это… Пощади, что ли, — он улыбнулся, показав мне коричневые зубы.

— Что-то не хочется. Вы же меня убить собирались? Око за око и всё такое.

— А если… — начал усач, но не успел договорить.

Я вытер клинок пучком травы, осмотрел добычу. Два железных меча, дубины, лук со стрелами… и, о радость, у лидера отряда я нашёл потёртый кошель. Внутри звенели монеты. Медяки, пара серебрушек. Приятный бонус.

Кроме того, я снял с бандитов всё более-менее полезное: пояса, ботинки, у одного нашёлся небольшой каменный нож. В сумке усача, помимо кошелька, лежали огниво, моток крепких ниток, кусок воска и даже маленькая деревянная фляжка с чем-то спиртным.

Немного углубившись в лес, я отыскал стоянку бандитов — пара шалашей и навес из грязной ткани. Там я тоже поживился добычей. Полмешка сухарей, копчёная тушка какой-то мелкой дичи, свёрток с солью. Нашлась и глиняная посуда: четыре миски, ложки и горшок. Да не ночной, а для готовки.

А ещё — инструменты. Не кузнечные, конечно, но полезные в хозяйстве: россыпь гвоздей разного размера, леска, деревянная киянка и старинные кусачки. Видимо, со времён ещё до Падения.

Но самым неожиданным уловом стали три книги. Они лежали в отдельном, относительно чистом мешочке. Я развернул их, ожидая увидеть похабные картинки. Однако нет. Одна была потрёпанным сборником местных легенд и поверий, вторая — учебником по основам геометрии, третья — путеводителем по птицам империи, даже с цветными иллюстрациями.

На книгах не было следов крови, страницы не порваны. Похоже, их аккуратно отобрали у какого-то путника в качестве «платы за проезд». В этом мире, где грамотность была далеко не всеобщей, книги очень ценились.

Интересно, почему эти ребята решили меня именно убить, а не просто обобрать? Ведь, как рассказывал Мирон, тактика у банд разная. Некоторые, например, предпочитали не убивать без нужды, действуя по принципу «живого можно грабить много раз».

Видимо, эти засранцы увидели у меня оружие, а главное — туго набитые мешки. Они же не знали, что там сено! Решили, что я перевозчик чего-то ценного, да ещё и вооружённый. Подумали, что проще сразу завалить, чем рисковать.

Вот и поплатились.

Собрав все трофеи в кучу, я взглянул на трупы бандитов. Жаль, что со мной был только один чёрный турмалин — все остальные уже израсходовал на предыдущих «помощников».

Я провёл быстрый ритуал, решив поднять самого здорового из группы, то есть усача. Труп дёрнулся, заскрипел зубами и встал.

— Ладно, слушай сюда, — подкрепляя слова магическим импульсом, приказал я. — Ты идёшь в свой лагерь. Там, где вы обитаете. И поубивай всех, кого сможешь, понял?

Зомби медленно кивнул, развернулся и зашаркал вглубь леса. На большее он не был способен, но если повезёт, внесёт немного хаоса в жизнь своих дружков.

Ну ладно, а с остальными-то что? Бросить на дороге? Нет, пожалуй. Небольшую пользу эти негодяи ещё могут принести.

Я достал моток верёвки и подвесил оставшиеся тела на крепких нижних ветках у самой дороги. Жаль было тратить верёвку, но, возможно, это окупится. Пусть висят, как предупреждение.

Другие бандиты подумают, что по дороге проехал кто-то серьёзный. Может, это хоть немного обезопасит подступы к моей деревне.

Затем я безжалостно вытряхнул уже бесполезное сено на обочину. В освободившиеся мешки аккуратно уложил всю добычу. Получилась солидная поклажа.

Громила, увидев, что его вновь нагружают, лишь печально вздохнул, но покорился судьбе.

— Не обижайся, — я потрепал коня по гриве. — Угощу тебя яблочком, когда домой вернёмся, и попрошу Федю, чтобы вычистил как следует.

Громила недоверчиво фыркнул и потопал вперёд.

В усадьбу я вернулся под утро. Разгрузил трофеи, коня отдал на попечение вечно Фёдору, а сам рухнул в кровать. Спал как убитый несколько часов.

Проснулся с ощущением, что тело отдохнуло, а каналы маны подзаполнились. Сделав утренние процедуры, отправился в амбар.

Картина, открывшаяся мне, оказалась просто прекрасной. От гигантского жука остался лишь цельный хитиновый панцирь. Вся органика исчезла, превратившись в серый, без запаха, порошок. Камни разложения почти потухли, их работа была сделана.

Я аккуратно собрал их — можно будет перезарядить и использовать снова.

Хитин блестел, как полированный обсидиан, прочный и удивительно лёгкий для своих размеров. Я осмотрел его, прикидывая в уме раскрой.

Получится шесть крупных пластин, идеальных для щитов. Плюс останется множество фрагментов, из которых можно было бы сделать наплечники, наручи или другие элементы доспеха.

Я провёл остаток утра, аккуратно разделяя панцирь на пластины, придавая им нужную форму и обрабатывая края. В итоге передо мной лежали шесть будущих щитов: невероятно прочные и при этом не тяжёлые.

Я нашёл деда Макара, который как раз ворчал на кого-то из служанок по поводу разбитого кувшина, и отозвал в сторонку.

— Макарыч, нужен кожевник. Хороший. Можешь такого найти в округе?

— Кожевник? — старик нахмурился. — Были, конечно… Старик Геннадий шил отличные сбруи. Да он, поди, уже помер. А так… может, в Зелёном кто остался. А зачем он вам, ваша милость?

— Нужно обтянуть кожей щиты. С двух сторон. Чтобы снаружи не было видно, из чего они на самом деле сделаны. И мягкую подкладку изнутри. Сможешь договориться? Только предупреди, что кожа будет магическая, — сказал я, имея в виду шкуру вчерашнего оленя.

Макар задумчиво почесал в затылке:

— Да, думаю, найду человека. Только заплатить мастеру надо будет…

— Мясом заплатим. Ну и денег тоже могу дать, как захочет. Давай, бери коня и дуй в деревню.

— Сделаю, — кивнул дед и направился на конюшню.

Для себя я тоже отложил один щит. На его внутренней стороне я вырезал несколько гнёзд для магических камней. Пока что эти гнёзда пустовали, уныло чернея на тёмной поверхности.

Блин, я уже столько всего подготовил для камней, а самих-то камней у меня кот наплакал! Те крохи, что были, либо израсходованы, либо слишком слабы.

Что ж, это надо исправить. И выход пока лишь один.

— Громила! — крикнул я в сторону конюшни. — Ты там отдохнул, надеюсь? Поехали в шахту…

* * *

Атаман по кличке Каравай сидел у костра и смотрел в пустые глазницы собачьего черепа, который держал в руках.

— Точно, Буян, — пробормотал он и погладил череп. — Сейчас бы на охоту. Только инсектоиды в наших краях стали часто вылазить.

Лежащий неподалёку лохматый пёс приподнял голову, услышав слово «охота».

— Лежать! — приказал ему Каравай. — Никуда не пойдём. Буян тоже хочет, но нет.

Он положил череп своего любимого, но уже давно мёртвого питомца, на колени и снова погладил.

К атаману приблизились двое — Сыч и Гнилой Зуб, его лучшие разведчики. По их лицам Каравай сразу понял — хороших новостей не будет. Он прочистил горло, сплюнул в костёр и спросил:

— Ну? Хоть что-то выяснили?

Сыч нервно облизнул губы.

— Ничего конкретного, атаман. Тех троих нашли на дороге, подвешенных. Без оружия, без припасов.

Каравай хмыкнул, почесав Буяна за несуществующим ухом.

— Явно кто-то сильный проезжал. Может, дворянин с охраной, который решил поохотиться на разбойников для потехи. Хрен его знает, — прошамкал Гнилой Зуб.

— Да я и так понял, что на парней напал кто-то серьёзный, раз к нам мертвеца в гости прислали! — Каравай ткнул пальцем в сторону, где лежало три тела, накрытые с головами.

История с ночным визитёром была ещё свежа. Ночью к костру, где грелись трое новобранцев, подошёл человек. Свои не сразу поняли, что он мёртвый. А он взял и накинулся.

Одному шею свернул, второму вырвал кадык вместе с клоком мяса. Третьему череп пробил голыми руками, а бедняга затем ещё и лицом в костёр упал.

Только потом подняли тревогу и кое-как зарубили живого мертвеца. Уже когда всё закончилось, поняли, что это был Таракан — усач из той группы, которая сегодня сидела у дороги.

— Столько людей за одну ночь покрошили, — мрачно пробормотал Каравай. — На дороге — трое, здесь — ещё трое. Не знаем, кто, не знаем зачем. Куда это годится, да, Буян?

— Может, пока что с этой дороги отступим? — осторожно предложил Гнилой Зуб. — Хотя бы пока не поймём, с кем имеем дело.

Каравай медленно покачал головой.

— Мысль, конечно, здравая. Но как же репутация, Гнилой? Ты давно в этом деле, должен понимать. Мы уйдём с дороги — и что? Другие лесные люди, те же ребята Барса, сразу почуют слабину. И тогда они не просто займут нашу дорогу. Они попытаются нас задавить совсем, отжать и наши дальние тропы, и эту базу.

— А чего делать тогда? — пролепетал Сыч.

— Нужно показать силу! Да, Буян? — атаман приподнял череп собаки. — Слушайте мой приказ! Усилить пост на той дороге. Два полноценных отряда по пять человек. Луков пусть побольше возьмут, и наблюдателей пусть на деревья поставят.

— Людей не хватит, атаман, — пробурчал Гнилой Зуб. — Особенно толковых. Новобранцев, что ли, отправлять? Они же тупые, как пробки.

— Неважно, — отрезал Каравай. — Отправляйте новобранцев. Их не жалко. А если поубивают их… значит, нужно увеличить набор.

Он погладил череп Буяна и продолжил мысль:

— С южных земель народ валит сплошным потоком. Там после прошлогодней возни с инсектоидами — полная разруха. Бабы за миску похлёбки ноги раздвигают, а мужики с радостью грабить готовы. Так что отправь туда пару бывалых, пусть вербуют людей. Кого угодно, лишь бы руки из плеч росли и слушались. Это не проблема.

Сыч и Гнилой Зуб переглянулись, а затем кивнули атаману.

— Хорошо, — кивнул Зуб. — Всё сделаем.

— Вот и молодцы. А теперь пошли отсюда.

Разведчики ушли, а Каравай приподнял череп и посмотрел в его глазницы.

— Что говоришь, Буян? Ну да, сложнее нам теперь придётся. Но ничего, прорвёмся. Пусть все вокруг знают: наша банда не сдаётся!

* * *

Барон Алексей Тернов стоял у окна своего кабинета, попивая вино из хрустального бокала. Внизу, на заднем дворе особняка, шли тренировки. Лучники в одинаковых зелёных мундирах выпускали залп за залпом по соломенным мишеням. Звон тетивы, глухой стук стрел — эти звуки были музыкой для ушей барона.

Он перевёл взгляд чуть дальше, где раз за разом мелькали синие и алые вспышки. Там тренировались боевые маги его гвардии — два заклинателя, владевшие аспектом молнии, и один маг огня.

— Твоя армия крепчает, Алексей Григорьевич, — сказал Тернов сам себе, сделав ещё глоток. — Крепчает на глазах. То, что нужно для поддержания порядка во владениях… и для экспансии.

В дверь кабинета тихо постучали, и Алексей велел войти. Показались двое: управляющий усадьбой, вечно озабоченный старик Йорген, и начальник стражи, бывший армейский сержант Глеб по кличке Наковальня. Так его прозвали за огромный подбородок, который по виду напоминал ту самую наковальню.

— Докладывайте, — не оборачиваясь, велел барон.

— Информация подтверждается уже в который раз, ваше благородие, — начал Йорген, нервно перебирая бумаги в руках. — Из усадьбы Шахтинского продолжают приходить странные слухи. Граф то бегает по двору с мечом, то часами стоит, уставившись в стену, то сидит на крыше старого сарая. Говорят, он окончательно лишился рассудка после того обвала в шахте.

— Но наши люди так и не вернулись, — глухо добавил Наковальня. — Мы нашли следы сражения, но ни тел, ни оружия. Мы не понимаем, кто с ними справился.

Алексей оторвался от созерцания своих войск и повернулся к ним.

— Это всё? Даже никаких версий? — спросил он.

— Банды, ваше благородие, — ответил Йорген. — Леса вокруг имения Шахтинского теперь кишат разбойниками. Судя по всему, у него не осталось гвардейцев даже на патрулирование границ. Его земли стали угодьями для всякого отребья. Скорее всего, наш отряд наткнулся на крупную банду.

— Можем попытаться выяснить, если прикажете, — предложил Глеб. — Отправить ещё одну группу, взять с собой магов. Узнать и наказать.

Алексей ненадолго задумался, медленно вращая бокал в руках.

— Не надо, — отрезал он, наконец. — Если окажется, что это действительно бандиты, то я не хочу сейчас вступать в открытую конфронтацию с этими крысами. Геморрой, а не война.

— Вы правы, — немедленно согласился Наковальня. Он всегда и во всём соглашался с бароном.

Мысли Тернова в это время текли куда более циничным и честолюбивым руслом. Ему не нужно выяснять, кто именно убил его людей. Ему нужно было имение Шахтинского. Всё целиком. Убить самого Леонида, объявить себя его наследником с помощью поддельного завещания и формально присвоить земли.

С убийством Шахтинского даже не возникло бы особых проблем в высшем свете. Аристократия в этих опустошённых краях была клубком взаимных обязательств, интриг и договорённостей.

А Леонид… он был отщепенцем. Замкнутым, гордым, он ни с кем не водил дружбы, не заключал союзов. Это было понятно — его имение давно лежало в руинах, казна пуста, шахты заброшены.

Последний представитель рода, призрак былого величия Шахтинских. Его исчезновение вряд ли озаботит кого-то, кроме пары верных, но немощных слуг. Идеальная жертва.

Но был нюанс. Алексей всегда, с самой юности, опасался Леонида Шахтинского. Ведь тот был блестящим фехтовальщиком. На турнирах, что ещё устраивались в былые, более сытые годы, он неизменно занимал высокие места, а его хладнокровие и точность в бою вызывали восхищение и зависть.

И это было лишь вершиной айсберга. Если бы этот упрямый гордец однажды поумнел и занялся делом… Если бы он начал набирать людей, то мог бы строить новые деревни, восстанавливать шахты, добывать ресурсы в промышленных масштабах.

Тогда его мощь начала бы расти, и довольно быстро могла бы стать несоизмеримой с силой рода Терновых.

И тогда, вполне возможно, не барон Тернов поглотил бы земли Шахтинского, а наоборот.

Именно эта логика двигала Алексеем. Принцип был прост: то, что однажды может убить тебя, убей сегодня сам.

Дуэль? Он не был уверен, что смог бы победить Леонида на поединке. А рисковать собой барон не любил.

Тернов поставил бокал на стол.

— Возможно, я поспешил с прямым нападением, — сказал он вслух, глядя на своих подчинённых. — Отправлять солдат в его усадьбу — это был слишком грубый ход.

— Верно, господин, — согласился Глеб.

— Не перебивай. Нам нужно лишить Шахтинского главного ресурса.

— Шахт? — предположил Йорген.

— Нет. Сейчас его главный ресурс — люди. Та жалкая деревня, что ещё кормит его имение.

— Отличная идея! — восхитился Наковальня.

— Сделать так, — продолжил Алексей, не обратив на него внимания. — У нас же полно беженцев с юга, которые просятся к нам, в наши деревни?

— Так точно, ваше благородие, — кивнул Йорген. — Уже несколько десятков семей ютятся в окрестных лесах. Мы не пускаем, чтобы не создавать лишнюю нагрузку.

— Вот и пустим. Но не к нам. Соберите всех, кто просится. Обещайте им землю и безопасность. А потом пошлите их всех вместе в деревню Шахтинского. Скажите, что граф щедро примет новых поселенцев.

Командир стражи хмыкнул, начинав понимать замысел.

— Но вместе с этими беженцами, — продолжал барон, — отправьте и наших солдат. Переоденьте их в такую же рвань, вооружите скрытно. Пусть смешаются с толпой. Их задача — внедриться в деревню. Когда Леонид приедет туда разбираться с толпой непрошеных гостей или просто для проверки… — Алексей сделал паузу, и его губы растянулись в улыбке. — Наши солдаты достанут оружие и нападут на него. В толпе у него будет мало шансов выжить. А покушение спишут на бандитов, которые, якобы, пробрались среди беженцев, или на самих беженцев.

— Хитро, — одобрительно кивнул Йорген, опередив на этот раз Глеба.

— Так что собирайте людей. И готовьте солдат.

— Как прикажете, ваше благородие, — хором ответили управляющий и командир стражи, кланяясь.

Они вышли, оставив барона одного. Алексей снова подошёл к окну. Внизу его лучники заканчивали тренировку, маг огня демонстрировал новый приём.

Но, глядя на это, барон думал, что этого недостаточно. Нужно больше солдат, больше стали, коней, магов. Всё-таки амбиции Алексея простирались гораздо дальше тех владений, что достались ему по наследству.

В этих краях давно пора навести порядок. Такой порядок, что будет по душе ему, барону Тернову.

Глава 11

Я стоял по колено в каменной крошке и понимал, что один рабочий в шахте — это жуть какая неэффективность. Особенно когда начинаешь думать о том, куда девать отработанную породу.

Даже когда разрабатываешь очень богатую жилу, всё равно получается куча шлака. И его же надо куда-то девать. Я вот устал бегать туда-сюда с тачкой, вывозя обломки наружу.

В прошлой жизни у каждого моего шахтёра была артефактная кирка. Моя личная разработка, которой я очень гордился. Да и сейчас горжусь, чего греха таить.

Эти кирки были оснащены пространственными карманами. Бьёшь — и выбранная порода, если не содержит нужных элементов, просто исчезает. Чистота, скорость, никаких отходов.

А здесь… Здесь я брался за лопату и тачку едва ли не чаще, чем за кирку.

Сегодняшняя «смена» началась с долгой и нудной проходки по старому, полуобрушенному штреку. Я методично простукивал стены, посылал импульсы маны, искал хоть какой-то отклик.

И находил. Но это было похоже на гигантский салат. Вот тут полоса угля толщиной в палец, через десять сантиметров — рыхлый песчаник, потом вдруг бедная прожилка медной руды. Чуть дальше — уголь с вкраплениями пирита.

Полный хаос, словно геологические пласты пережили какой-то чудовищный катаклизм, да так и застыли в беспорядке.

Ну, я плохо знаю геологическую историю этого мира. Мало ли какая фигня здесь творилась. А после Падения и изменения магического фона всё вообще могло перемешаться как попало.

В итоге, после нескольких часов каторжного труда, у меня в мешках лежала довольно унылая добыча. Несколько кило малахитовой руды, из которой можно при должном усилии выплавить медь. Немного олова, несколько мешков хорошего угля. И жалкий, меньше килограмма, кусок буро-красной железной руды низкого качества.

Всё. За целый день работы. Если бы не магические камни, это было бы полное фиаско.

Камни попадались редко, но метко. Я нашёл ещё несколько кварцев, один из которых был довольно крупным и чистым, годным для серьёзной работы. Потом — чёрный турмалин, идеальный для некромантии.

Но под конец дня, когда я уже злился и думал, как тут всё взорвать к ядрёной матери, мне улыбнулась удача. Да широко так улыбнулась, ободряюще. Мол, не грусти, Леонид Шахтинский. Вот тебе подарочек за упорный труд.

Пробивая узкую боковую жилу, я три раза ударил киркой — и на третий раз обнажил небольшое гнездо из кристаллов. Бац — и жила кончилась.

Но в моей ладони остались два рубина размером с ноготь большого пальца.

Насыщенные, красные, и в глубине каждого из них пульсировал мощный жар.

Аспект огня в них был чистым, без примесей. Отличная находка! Кроме них, в той же полости валялось ещё с полдесятка мелких камушков.

Усталый, но с чувством выполненного долга и тяжёлыми мешками за плечами, я выбрался на поверхность уже в сумерках. Ноги гудели, спина ныла. Единственной мыслью был ужин и немедленный сон.

Но не тут-то было. Едва я подъехал к усадьбе, как на меня набросился дед Макар. Да и вообще, во дворе царило какое-то неприличное оживление.

Может, у них праздник какой, а я не в курсе? Подарки даже не приготовил.

— Ваша милость! Слава всем силам, вы вернулись! Тут у нас ситуация, — на одном дыхании выпалил Макарыч.

— Какая ещё ситуация? — проворчал я, слезая с Громилы. — Опять бандиты хулиганят?

— Хуже, — прошептал старик, оглядываясь, как будто боялся, что его услышат. — Ведьма!

Слово прозвучало так, будто он сказал «чума» или «пожар».

— Ведьма? Какая ведьма? Откуда? — посыпались из меня вопросы.

Макар развёл руками, как будто ответ был очевиден.

— Ну, ведьма она и есть ведьма. Пришла, значит. Раненая. Упала у крыльца, едва живая. Перед тем как сознание потерять, просила помощи, говорила, что отработает. Мы её в конюшню положили.

— Интересно вы определили. Почему в конюшню-то, а не в дом?

— Да вы что, господин! — дед аж на место подпрыгнул. — Ведьму в дом приглашать это к большой беде. А на улице бросить… ну, жалко, всё-таки живой человек, хоть и ведьма. Решили вас дождаться. Поэтому на конюшню оттащили. Федька там следит за ней.

— И давно она пришла?

— Да часу не прошло. Хорошо, что вы так быстро вернулись! Что делать-то с ней? — искренне недоумевал Макар. — Может, того?

— Чего того?

— В лес её вынести? Если она настоящая ведьма, на ней всё равно любая рана заживёт, как на собаке.

— Хорошая идея, Макарыч, молодец. Вот выкинем её, раны заживут, и потом она вернётся, чтобы отблагодарить нас за доброту, — рассмеялся я.

— Об этом не подумал, — честно признался старик.

Пока я снимал с коня мешки, то попросил Макара рассказать мне всё, что он знает о ведьмах. Оказалось, что ведьмы в этом мире — не просто деревенские знахарки, а женщины с врождённым, чрезвычайно сильным, но диким магическим даром.

Даром, который они плохо контролировали.

Их магия работала на интуиции, на эмоциях. Они могли случайно поджечь дом, или наслать порчу, просто сильно разозлившись, или даже невзначай призвать какого-нибудь демона или другую опасную тварь. Магия им не всегда подчинялась.

Ведьм боялись и мало где привечали. Обычно либо обходили стороной, либо пытались убить. Поэтому они зачастую жили изгоями, где-то в глуши, и сами редко выходили к людям.

Мысль выбросить раненую колдунью в лес показалась мне не только жестокой, но и глупой. Сильный, пускай и неконтролируемый маг — это инструмент.

Опасный, да. Но если найти к нему подход… Да и с моральной точки зрения бросать умирающего человека, который просит помощи, не в моих правилах. Я не благодетель, но и не монстр.

Я взял самый крупный из сегодняшних кварцев. Чистый, прозрачный. Сел на завалинке в компании любимых гусей и принялся за работу. Быстро, почти на автомате, я огранил камень и нанёс руны исцеления. Не самые мощные, какие знал, а те, что были наиболее безопасными и универсальными.

Всё, готово. Можно идти лечить старуху.

Я направился в конюшню. Федя сидел на улице перед открытой дверью со взведённым арбалетом в руках.

— Что, Фёдор, страшно? — спросил я.

— Немного, — сознался конюх. — Она без сознания, конечно, но мало ли… Я слышал, ведьмы и во сне могут колдовать.

— Ладно, иди. Там Громилу надо почистить, а здесь я сам.

Федя радостно оставил арбалет и кинулся выполнять поручение. Ну а я вошёл в конюшню.

На сене в пустом стойле, прикрытая чьим-то старым плащом, лежала ведьма.

Вот блин… Я ожидал увидеть горбатую старуху с крючковатым носом и бородавками. А это что такое?

А это — молодая красавица, которой не дашь больше двадцати лет. Длинные чёрные волосы растрепались и прилипли к бледному, с тонкими чертами лицу. Красивое лицо портил здоровенный синяк, расползшийся по щеке.

Сдвинув плащ, я увидел, что её плечо всё покрыто кровью. Судя по всему, поймала стрелу. Ага, и в бок ещё одну. И в ногу. Нет, в ногу две.

Как она вообще сюда добралась? Ещё и стрелы сама, судя по всему, вытащила.

Я полностью убрал плащ, прикрывающий ведьму, и аж присвистнул. Вот это фигурка. Одежды на девушке почти не было — тёмное платье было всё изорвано. Через дыры отчётливо виднелась гладкая кожа, упругая грудь, изящные изгибы тела.

Я отогнал мимолётные мысли, не имевшие отношения к делу, и присел рядом. Осмотрел ведьму. Выглядела она истощённой и обескровленной. Дышала поверхностно и часто.

Я приложил зачарованный кварц к ране на плече. Камень отозвался, его свет стал ярче, сконцентрировался в точке соприкосновения. Я почувствовал, как его энергия тонкой струйкой вливается в тело девушки. Рана медленно, но заметно начала очищаться, края её слегка подтянулись.

Я проделал то же с ранами на боку и ноге, затем просто положил камень ей на грудь, чтобы общая целительная аура поддержала организм. Ведьма не очнулась, но дыхание стало чуть ровнее.

Я посидел рядом ещё несколько минут, наблюдая. Никаких всплесков дикой магии, никаких признаков пробуждения. Просто измученная, раненая девушка.

Оставив камень, я вышел из конюшни, дав Феде строгий наказ никого туда не пускать и, если что, сразу звать меня.

После ужина я не пошёл спать. Усталость куда-то делась, её вытеснила творческая энергия.

У меня в кармане лежали два прекрасных рубина. Идея созрела сама собой. Раз уж мне попались камни с аспектом огня — пора усилить свою огневую мощь!

Я отыскал два черенка от лопат. Не лучший материал для артефактов, но они ровные и отполированные, так что почему бы и нет.

Взял первый рубин. Процесс начался с медитативного изучения камня. Я закрыл глаза, погрузил сознание в его глубины, ощущая внутреннюю структуру, потоки энергии, её естественные ритмы.

Этот рубин был немного импульсивнее, его магия рвалась наружу. Второй оказался более устойчивым, его жар напоминал тепло кузнечного горна.

Я начал с первого. Взял резец и приступил к огранке. Каждая грань, каждый угол рассчитывались с одной целью — создать идеальный резонатор и проводник для аспекта огня.

Работа требовала титанической концентрации. Потеряй я фокус на долю секунды — и внутреннее напряжение могло расколоть камень, а то и устроить мини-взрыв у меня в руках.

Через пару часов первый рубин был готов. Он стал немного меньше, но приобрёл чёткую форму.

Теперь нужно было сделать навершие для посоха. Я взял кусок олова, добытый сегодня, и расплавил с помощью только что огранённого камня. Отлил два гнёзда и прикрепил их к черенкам.

Затем я огранил второй камень и принялся за сами черенки. На каждый нанёс серию рун.

Руны стабилизации — чтобы энергия из камня шла ровным потоком.

Руны укрепления — чтобы дерево не треснуло и не загорелось от близости к магическому пламени.

Руны связи — чтобы создать прочный энергетический мост между древком, металлической оправой и сердцем кристалла.

И несколько простых рун баланса — чтобы посох не вырывался из рук при активации.

Затем наступил самый ответственный момент — сборка. Я вложил огранённый рубин в оловянную оправу. С помощью собственной маны намертво спаял металл вокруг камня, создав единое целое.

Когда я закончил, было уже далеко за полночь. Передо мной лежали два посоха. На полноценные артефакты не тянет, это просто зачарованные камни с поддерживающей палкой, сугубо практичная вещь. Но зато ей может пользоваться кто угодно, даже мои гвардейцы. Магический дар не требуется.

Ай да я, ай да молодец! Теперь у моей гвардии появилось и магическое оружие. Немногие, наверное, могут таким похвастаться.

Сейчас же нужно хоть немного поспать. Завтра предстоит много работы.

* * *

Проснулся, сделал утренние процедуры и первым делом отправился проверить нежданную гостью.

Ведьма всё ещё спала, но её сон уже не казался таким болезненным. Цвет лица стал здоровее, раны заметно затянулись, воспаление и отёк спали. Камушек работал.

Я достал ещё один заранее подготовленный кварц и положил его рядом с первым, который уже почти истощился. Пусть красотка приходит в себя. Как очнётся — расскажет, кто её так покоцал. И за что.

Снаружи конюшни меня уже поджидал Ильдар. Лицо у него было мрачнее тучи.

— Ваша милость, в деревне ночью было нападение.

— Опять? — вздохнул я. — Подробности.

— Три крайних дома подожгли. Стреляли из леса, горящими стрелами. К счастью, народ быстро спохватился, затушили, пока огонь не разошёлся. Никто не погиб, один мужик ожог получил, не сильный.

Я потёр переносицу. Что это за акция устрашения такая? Или это месть за то, что я их ребят над дорогой подвесил?

— Не нашли? — спросил я.

— Так и не искали, ваша милость, — развёл руками Ильдар. — Ребята мои побоялись, что если в погоню отправятся, бандиты могут на деревню напасть.

— В целом, правильно решили. Людей не хватает, — констатировал я вслух. — Гвардию нужно расширять.

— Так точно, ваша милость, — вздохнул Ильдар.

— Но это не значит, что мы им это нападение с рук спустим. Надо ответить. А то они совсем охренели.

Я вспомнил того болтливого парнишку, Мирона, которого допрашивал. Среди прочей трепотни он упоминал про небольшую бандитскую заимку не очень далеко от моей деревни. Не логово крупной банды вроде отрядов Борща или Барса, а лагерь человек на двадцать пять.

Сидят в старой пещере у ручья, промышляют мелкими грабежами и, судя по всему, именно они и решили «пошутить» с поджогами.

— Собери двадцать бойцов, — приказал я Ильдару. — Половину старых гвардейцев, половину — новобранцев. Полное вооружение. И те новые щиты, что из хитина, раздай проверенным ребятам.

— Есть! — командир гвардии даже обрадовался, что мы идём на боевую миссию.

Час спустя наш отряд выдвинулся из усадьбы. Я ехал во главе на Громиле, за мной — два десятка вооружённых молодцев. Настроение было боевое, но без лишнего угара.

Новобранцы шли, сжимая в руках свои копья и дубины, теперь уже частично заменённые на трофейные мечи. В руках у нескольких старых гвардейцев, включая Ильдара, красовались новые щиты. Пока ещё без кожаной обтяжки, лишь обёрнутые тканью для маскировки.

Дорогу я знал по описаниям Мирона. Мы двигались быстро, но осторожно, выслав вперёд пару самых шустрых новичков в качестве дозора.

Через пару часов мы вышли к небольшому, заросшему ольхой ручью. Слева от него, в склоне невысокого холма, зиял тёмный провал — вход в пещеру, искусственно расширенный и укреплённый брёвнами.

Бандиты, видимо, чувствовали себя здесь в полной безопасности. Часовых на подходе не было, лишь у самого входа в пещеру сидели двое, лениво играя в кости. Остальные, судя по всему, находились внутри.

Я спешился и подал знак. Гвардейцы бесшумно рассредоточились по опушке, окружая подходы к пещере.

— Белогор, — позвал я новичка и снял с седла зачарованное рунами мощности и прочности копьё.

Гвардеец округлил глаза.

— Это же ваше, господин.

— Бери, не стесняйся. Видишь тех двоих у входа? Твой справа. Бросай по моей команде.

Парень кивнул и прищурился, оценивая расстояние. Я прицелился из арбалета.

— Давай, — негромко сказал я и нажал на скобу.

Щелчок моего арбалета и свист копья прозвучали почти одновременно. Болт ударил левого бандита в грудь, сбив его с ног. Копьё Белогора пронзило второго насквозь, пригвоздив к земле.

— Вперёд! — скомандовал я.

Гвардейцы ринулись вперёд, заняв позиции перед пещерой. Щитоносцы встали впереди, новобранцы чуть сзади.

Из тёмного провала посыпались бандиты. Ошеломлённые, злые, но готовые к схватке. Их оказалось чуть больше, чем я ожидал — ближе к тридцати.

И началось веселье. Зазвенела сталь, хлынула кровь, матерные вопли и визгливые вопли раненых наполнили воздух.

Новобранцы хорошо проявили себя. Один здоровяк, получивший в руки настоящий, пусть и немного ржавый трофейный меч, просто снёс им дубину противника, а следующим взмахом раскроил лысую башку. Двое других, действуя в паре, прикрывали друг друга. Один парировал удар, второй — наносил ответный.

Короче, новички показали бандитам, где раком зимуют.

Новые огненные посохи тоже дали жару, во всех смыслах. Огненные струи отгоняли врагов, поджигали им одежду и бороды, а парочку бандитов превратили в задорно орущие живые факелы.

Но главным сюрпризом для врагов стали хитиновые щиты. Дубины об них ломались, стрелы отскакивали, и даже металлическое оружие не могло пробить.

Я не полез в основную свалку. Встал себе чуть поодаль и постреливал из арбалета по тем, кто норовил зайти сбоку или со спины. Щёлк-щёлк, один выстрел — один труп.

Белогор, кстати, продолжал показывать чудеса метания. Он швырял моё зачарованное копьё с убийственной точностью. Потом бежал за ним, вырывал из трупа и бросал снова.

Устал, наверное, бегать туда-сюда. Надо бы зачаровать ему копьё, чтоб в руку возвращалось. Тогда цены ему не будет!

Но это позже.

Наша победа была не за горами. Израненные бандиты отступали к выходу из пещеры. И тут из темноты выскочил их главарь. В руках у него был предмет, который я уж точно не ожидал здесь увидеть.

Двуствольное ружьё. Старое, потёртое, но от этого не менее смертоносное.

— Вам хана, ублюдки! — заорал он и выстрелил в гущу моих гвардейцев.

Грохот был оглушительным. Два клуба дыма и пламени. Но то, что произошло дальше, заставило атамана обомлеть.

Дробь, выпущенная почти в упор, вся ударила в хитиновый щит Ильдара. На холщовой обтяжке появились рваные дыры, а больше ничего не случилось. Пули не пробили хитин!

Атаман, видя, что его последний козырь не сработал, дико заорал и сорвал с пояса нож. Но не успел его применить — Белогор в очередной раз швырнул копьё, и оно пробило толстое пузо бандита насквозь.

Со смертью лидера остатки сопротивления были сломлены. Оставшиеся бандиты попытались бежать, но их настигли и порубили на кебабы.

— Победа! — заорал Ильдар, и все остальные подхватили его вопль.

Когда всё стихло, я огляделся. Потерь, к счастью, не было. Двое новобранцев получили ранения, но не смертельные. Я достал два исцеляющих кварца и вручил пострадавшим бойцам.

— Молодцы, — сказал я, обращаясь ко всем. — Держались стойко. Особенно новички. Вижу, мясо не зря ели. Теперь обыщите пещеру. Тащите всё, что найдёте, сюда. И поживее.

Добычи оказалось много, но ценность, как и ожидалось, была очень разной.

Разномастное оружие, от дубин до ржавых сабель, включая клинки без рукоятей. Пара каменных топоров и двустволка атамана — правда, теперь уже без патронов. Луки, стрелы, один арбалет без тетивы и груда деревянных щитов.

Из съестного: пара мешков с крупой, копчёное и солёное мясо, сушёные грибы и круг твёрдого, как камень, сыра. А ещё несколько бурдюков с вином, соль, сухари и сушёные ягоды.

Много бытовых предметов: глиняная и деревянная посуда, верёвка, кусочки кожи, корыто для стирки, пара вёдер, сальные свечи, нитки, корявая мебель, одеяла, палатки и куча одежды.

Деньги тоже нашлись, а также немного драгоценностей в виде колец, браслетов и золотых зубов.

Всё это добро свалили в кучу перед пещерой. Многое было не нужно мне лично — та же бижутерия или потрёпанная одежда. Но на ярмарке в городе можно было выручить за это хоть какие-то деньги. А ещё…

— Ильдар, — сказал я. — Всю одежду, одеяла, простые инструменты и посуду — погрузите на отдельную повозку. Это раздадим в деревне. И припасы поделите: половину — в усадьбу на общий котёл, половину — тоже в деревню.

Ильдар кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. Людям нужно показывать, что их труд и верность роду Шахтинских вознаграждается.

Подогнали повозку и коней, погрузили на них добычу и отправились домой. Пока ехали, я кумекал над тем, что такая реакция на поджог — это хорошо. Но это борьба с симптомами. А лучше реагировать немедленно, и для этого нужен постоянный контроль.

Я же не могу раскидать сторожевые нити по всему лесу. Вот, вокруг деревни поставил, а бандиты сумели их избежать. Не специально, само собой, просто им повезло. Стреляли издалека и с той стороны, где я не прошёлся.

— Ильдар, — позвал я командира, когда мы уже подъезжали к дому. — Есть приказ. Надо построить дозорную башню.

— Так ведь у нас вышка имеется, ваша милость.

— Огрызок это, а не вышка. Настоящую, высокую башню! Чтобы с неё было видно все земли вокруг усадьбы, и деревню, и подступы к ней.

Ильдар присвистнул.

— Это ж сколько работы, господин…

— Так не бесполезная же работа. Займись. Набери мужиков в деревне, которые умеют топор в руках держать. Деревья нарубите, хороших строителей пригласите, если такие ещё остались. А платить им будем мясом, у нас в холодильной комнате есть припасы.

Ильдар задумался, прикидывая.

— Есть возвышение к северу от усадьбы. Холм такой, не очень высокий. Но можно земли натаскать и повыше его сделать, а потом уже башню сверху построить. Только времени уйдёт много.

— Пусть уходит. Мы что, торопимся куда-то?

Ильдар приложил ладонь к виску.

— Слушаюсь, ваша милость. Сегодня же приступлю к организации.

Я кивнул. Пора уже начать наводить в этих землях настоящий порядок. А башня станет первым шагом в этом направлении. Пусть бандиты знают — граф Шахтинский следит за своими владениями.

Глава 12

Его звали Никита, но в банде его все называли Ястреб. Или Ястребок, когда хотели подколоть за невысокий рост.

Никита проснулся оттого, что сквозь сон услышал весёлую трель щегла. Он лежал на платформе из досок, закреплённой в развилке дуба метрах в десяти над землёй. Под головой — свёрнутый плащ, под боком — лук и стрелы.

Утренний свет пробивался сквозь листву, отбрасывая на лицо Ястреба танцующие пятна. Он потянулся, и улыбка расползлась по его лицу. Вроде на пару минут закемарил перед самым рассветом, а ощущение такое, будто сутки проспал.

— Хорошо… — прошептал он сам себе. — Не зря я из армии свалил и в банду подался.

Вспомнились казарменная вонь, тупая муштра, побои сержантов и баланда, в которой плавало что-то неопределённое. А здесь кормили вкусно. Вчера, например, на ужин была похлёбка с мясом кабана.

И работа — зашибись, вообще не пыльная. Сиди себе на дереве, смотри по сторонам. Для Никиты, профессионального разведчика и дозорного, это было не работой, а почти отдыхом.

У него и зрение было отменное — не просто хорошее, а сверхъестественно острое. Ещё в детстве старуха-знахарка в родной деревне бормотала что-то про «глаза, дарованные лесными духами».

Дар это был или просто особенность, но Никита видел дальше и чётче других. А ещё у него имелся острый слух. Не такой феноменальный, как зрение, но тонкий, натренированный годами в лесах и на службе. Слух, который улавливал не только треск ветки под ногой, но и изменение в щебете птиц — первый признак чужого присутствия.

И, конечно, его главный инструмент — артефактный свисток. Маленькая, выточенная из тёмного дерева дудочка, подаренная когда-то сержантом за спасение его глупой жизни в стычке с инсектоидами.

Сержант потом сгинул где-то, а свисток остался. Дунешь в него, вкладывая немного воли, и он издаст безупречную имитацию голоса любой птицы, какой хочешь. От сойки до иволги, от чижа до горного орла. Идеальный инструмент для подачи сигналов на расстоянии.

Свисток стал не последним фактором, благодаря которому Ястреба и взяли в банду. Его работа была проста: высматривать с деревьев, не едет ли кто по дорогам — купцы, одинокие путники, дворянские патрули. И охранять подступы к самому лагерю.

Работа ответственная, но спокойная. Никита её любил.

Он почувствовал, как в животе заурчало. Значит, пора. Скоро его должен сменить парнишка по кличке Крот.

Никита сел, оглядел окрестности. Лес жил своей обычной жизнью. Никакого движения на дороге, что вилась внизу, не было. Никакой тревоги в птичьих голосах. Всё спокойно.

«Что-то Крот запаздывает, — подумал Ястреб без особой тревоги. — Засел, наверное, у котелка, жрёт мою долю».

Он собрал свои вещи, ловко спустился по верёвочной лестнице и потопал в сторону лагеря.

Никита поправил свой кожаный пояс, на котором висел меч из настоящей стали. Ястреб был экипирован лучше многих в банде. Когда он дезертировал, то прихватил не только навыки, но и кое-какое снаряжение. Куртка, штаны, крепкие сапоги. Лук в чехле и стрелы с металлическими наконечниками.

Не из лучшего металла, конечно, но всё же.

До лагеря было недалеко, минут двадцать неспешным шагом. Никита шёл, негромко насвистывая и размышляя, не сходить ли после завтрака на речку, удочку забросить. Рыбалка его успокаивала.

Запах он почувствовал ещё до того, как вышел на опушку. Только вот это оказался не аппетитный запах похлёбки. Пахло гарью, медью и чем-то, донельзя похожим на горелую плоть.

Знакомый запах. Запах смерти. У Никиты похолодело внутри, но шаг он не замедлил.

Он вышел на поляну и обомлел.

Лагеря больше не было. Поваленные, обугленные палатки. Развороченные землянки. И трупы. Много трупов, особенно перед входом в пещеру.

Несколько воронов нагло сидели на груди одного из бывших товарищей и пировали на его распоротом пузе. С другого края поляны волки обгладывали другое тело.

Никиту затошнило, и он осторожно отступил обратно в тень деревьев.

— Ни хрена себе… — еле слышно сказал он сам себе. — Это когда успели?

Он осторожно прошёлся по периметру. Лагерь был вырезан подчистую. Судя по следам, нападение было стремительным. Кто-то вломился сюда, пока он, Ястреб, сладко спал на своём дереве, и за считанные минуты перебил всех.

Никита почесал затылок, осознавая масштаб своего невезения. Или, наоборот, везения?

— Я ж на две минуты глаза закрыл… И за две минуты всех перебили?

От этой мысли почему-то становилось холодно. Если всю банду вырезали так быстро и тихо, что даже Ястреб, с его слухом, ничего не услышал… то это были не простые люди.

Высшие инсектоиды? Дворянская гвардия? Маги? Так или иначе, кто-то очень серьёзный.

Никита ещё раз оглядел поляну смерти. Искать выживших или что-то ценное смысла не было. Тех, кто мог выжить, тут не осталось. А добро… судя по всему, нападавшие присвоили всё ценное. На дым скоро явятся мародёры из других банд.

Лучше отсюда поскорее сваливать.

Никита задумался. Что дальше? Куда идти? Соваться в город с дезертирским прошлым и без гроша в кармане — верный путь на виселицу.

И тут он вспомнил. Пару недель назад к нему подходил вербовщик из другой банды. Говорил, мол, у них порядок, дисциплина почти военная, и хорошим дозорным всегда рады.

Тогда Никита подумал, что от добра добра не ищут. Но сейчас…

Он потрогал карман, где лежал свисток. Артефакт при нём. Оружие при нём. Навыки при нём. И главное — ему чертовски повезло остаться в живых, когда всех вокруг вырезали.

Может, судьба даёт шанс?

— Похоже, самое время сменить банду, — решил он вслух.

Развернулся и, не оглядываясь на трупы бывших соратников, зашагал прочь от поляны.

Единственной мыслью в голове Никиты теперь было добраться до нового места прежде темноты и не нарваться по дороге на тех, кто так эффективно разобрался с бандой.

Ведь если они ещё рядом, его везение может очень быстро закончиться.

* * *

Дорога к шахте стала уже привычной, но мысли сегодня крутились не вокруг будущих кристаллов. Я обдумывал стратегию защиты.

Пассивная оборона — это путь в тупик. Отсиживаться за стенами (которых так-то нет) и ждать, когда враг соберётся с силами — глупо. Нужно контролировать ситуацию.

Идеальный вариант — когда враги нападают по твоему сценарию, в удобное для тебя время и в удобном месте. А для этого их нужно подталкивать. Провоцировать.

Чтобы вызвать ещё одно крупное нападение на имение, мне нужно было создать иллюзию лакомой добычи. Слух о найденном кладе, о вновь открытой богатой жиле в шахте, о приехавшем с визитом богатом купце…

Что-нибудь такое, что заставит жадные бандитские умы забыть об осторожности и ринуться в атаку. Вполне осуществимо. Но пока что это просто идея, которую нужно обдумать и подготовить.

Ближе к шахте местность становилась пустынной и мрачной. Никто не хотел селиться и даже ходить рядом с подземельями, где могли кишеть инсектоиды.

Да и сама аура места была не из приятных. Сейчас, под вечер, тут царила полная тишина, нарушаемая лишь криком одинокой вороны и шелестом сухой травы на ветру.

Я решил, что пора лично испытать то, над чем корпел прошлой ночью. Спрыгнув с Громилы, взял в руки один из посохов.

Дерево было тёплым на ощупь. Я сконцентрировался и ощутил текущую внутри посоха силу. Напрягаться не пришлось, я специально зачаровал камень так, что любой дурак мог с ним справиться.

А я-то не дурак.

На конце посоха с тихим, удовлетворяющим «фушш» вспыхнул и завис огненный шар размером с кулак. Он горел ровным, ярким пламенем, от которого исходил ощутимый жар.

Я мысленно усилил поток — шар вытянулся, превратившись в конус длиной в локоть.

Идеально. Никаких заклинаний, а магия вполне годная.

Я выстрелил конусом в кучу валунов рядом со входом в шахту. Раздалось резкое шипение, и в камнях осталось оплавленное отверстие.

Улыбнувшись, я взял второй посох и принялся пулять огнём направо и налево. Стараясь, впрочем, не устроить лесной пожар. Зачем оно мне рядом с шахтой?

Потратил примерно двадцать процентов заряда рубина на несколько выстрелов. Камни в посохах, учитывая местные реалии, оказались весьма неплохи.

Надо будет научить своих ребят правильно пользоваться этими палками. Во время атаки на бандитский лагерь они их уже применяли, конечно, но как попало. У меня вот гораздо лучше получается.

Довольный испытанием, я отправился домой. Этой ночью спал крепко.

А наутро меня атаковал дед Макар в состоянии, близком к истерике. Возможно, виной тому был усиливающий жизненные силы амулет, который я для него сделал.

Эффект, судя по всему, оказался даже слишком хорош — Макарыч буквально фонтанировал энергией.

— Ваша милость! — старик налетел на меня, едва я вышел из спальни. — Она уже второй день у нас! Надо что-то делать!

— Ты про ведьму, что ли?

— Про неё! Ух и красивая, зараза… Будь я помоложе, я бы… Хотя знаете, что? — Макар опустил голос до заговорщицкого шёпота.

— Что? — тоже прошептал я.

— У меня это… По утрам опять клинок к бою готов! Понимаете? В свои-то годы я уж забыл, каково это, — широко улыбнулся старик.

Ого. Похоже, мой амулетик и правда как следует прокачал здоровье деда, раз к нему даже мужская сила вернулась.

Мы спустились в столовую, где служанка налила мне чаю и сразу же вышла. Макар посмотрел ей вслед, оценивая пышные бёдра, и чуть не облизнулся.

— Ты аккуратнее со своим клинком, не тыкай им, куда не следует, — сказал я, отпив чаю.

— Да что вы, господин. Хотя в молодости-то я знатным воякой был. Надо будет Алёнку в комнату к себе пригласить… — размечтался Макарыч, снова глянув вслед служанку.

— Мы с тобой про ведьму говорили, — сказал я, пытаясь прогнать из головы сцену того, как Макар соблазняет бедную Алёнку.

— Ну да! Надо её это… в лес унести! — выпалил старик.

— Ты опять? А если без леса обойтись?

— Можно дубиной по голове и в яму к жукам. Но это как-то… негуманно.

Я чуть не поперхнулся чаем.

— Согласен, Макар, негуманно. Может, вылечим и отпустим?

Старик посмотрел на меня, как на полного идиота.

— Зачем лечить? Ресурсы тратить! Да и нет у нас вроде этих ресурсов…

— Ресурсы есть, — перебил я. — Пойду-ка я для начала её осмотрю.

В конюшне царил привычный полумрак. Ведьма лежала там же, в пустом стойле. Мои камни сделали своё дело — раны от стрел почти зажили, остались лишь розовые шрамы.

Девушка по-прежнему находилась без сознания, но дыхание у неё было ровное и глубокое. И она по-прежнему оставалась невероятно красивой, здесь я не мог спорить с Макаром.

Ей сейчас ничего не угрожало. Просто она была сильно истощена и теперь отсыпалась, давая организму восстановиться после кровопотери и, возможно, мощного магического истощения.

Я позвал двух служанок, которые с опаской косились на угол конюшни.

— Отмыть её, обработать оставшиеся раны и переодеть во что-нибудь целое. Аккуратно. Если очнётся — не пугаться и сразу звать меня, — приказал я.

Девушки, переглянувшись, кивнули. Я уже разворачивался, чтобы уйти, как вдруг почувствовал опасность. Ледяное ощущение, впившееся в спину, и мгновенный, мощный всплеск магической энергии.

Ведьма проснулась и решила напасть?

Я резко повернулся. Но ведьма не двигалась. Она лежала всё так же, с закрытыми глазами. А вот над ней бурлило нечто невидимое для обычного глаза.

Для меня же, с моим восприятием магии, это выглядело как хаотичный сгусток силы. Магический смерч в миниатюре, который нёс в себе мощный и дикий заряд.

Он начал метаться по конюшне, угрожая в любой момент разрядиться с непредсказуемыми последствиями.

Видимо, неконтролируемый дар ведьмы как-то отреагировал на приближение служанок, или просто выплеснул накопившуюся во сне энергию.

— Да ладно! — вырвалось у меня.

Такое буйство магии я не видел со времён своих ученических опытов.

Действовать нужно было быстро. Я выставил руки вперёд. Напитал пространство перед собой маной, создавая нечто вроде воронки. Отступив на шаг, я перенаправил хаотичный поток, обволакивая своей упорядоченной силой.

Это было как пытаться поймать в сачок рассерженного шмеля, который к тому же бился током. Энергия рвалась из моей хватки, обжигая магическое тело.

Я не стал её гасить. Просто направил весь этот неистовый поток в камни, которые были у меня при себе. Те, что я использовал как аккумуляторы для подпитки сигнальных нитей и прочих мелочей.

Магический сгусток дрогнул, закрутился и устремился в мои камни. Карманы замерцали, как новогодняя ёлка, и нагрелись так, что едва не прожгли ткань. Но выдержали.

Фух, блин. Ещё немного — и случился бы взрыв.

Энергия, которая могла разнести полконюшни и запросто искалечить ведьму и служанок, оказалась внутри моих камушков. Пронесло.

Служанки ничего не увидели и не почувствовали. Только странно косились на меня: мол, чего это господин опять руками машет и ведёт себя странно. Ведьма по-прежнему спала.

«Весёлая ситуация, — подумал я, вытирая со лба пот. — Но что-то здесь не так. Что ещё эта красотка вытворит, когда проснётся?»

Но, в принципе, сейчас я справился. И даже неплохо подзарядил свои аккумуляторы, хоть и сомнительным способом. Пусть ведьма пока остаётся.

С ней определённо будет интересно поговорить. Если, конечно, она не спалит меня при первой же попытке диалога.

Я вышел из конюшни и направился к своим людям. Они уже собрались во дворе — Ильдар, несколько гвардейцев, включая новобранцев. Ильдар отдавал приказы, а остальные запрягали лошадь в телегу и нагружали вьючных.

— Готовы отправляться? — спросил я.

— Так точно! — ответили мне.

Сегодня нам предстояла более мирная поездка, чем вчера. По крайней мере, я очень на это надеялся. Или нет. Подраться с бандитами и набрать очередных трофеев было бы славно.

Мы отправлялись на ярмарку! Она должна была проходить в нейтральной зоне, в чистом поле между несколькими дворянскими владениями, куда свозили товары со всей округи.

Изначально я планировал отправиться на машине своих шахтёров. Но бедный «кирпич», как выяснилось, окончательно сдох. Мои ребята пытались использовать его как тягач, расчищая завалы в той шахте, где я занял тело Леонида Шахтинского. Они до сих пор там с ними разбирались, бедолаги.

Так что придётся ехать верхом. Я приказал погрузить в телегу товары для продажи и не забыл свои посохи. Продавать не планирую, но в пути могут пригодиться.

Телегой я решил править сам. Ильдар ехал рядом верхом и постоянно пытался меня поучать:

— Ваша милость, вожжи нельзя выпускать, с горы осторожнее, там овраг…

— Не беспокойся, умею я всё, — прервал я его.

— А раньше не умели, — пробурчал себе под нос гвардеец.

— Это не важно. Ты не беспокойся, а лучше дозорных вперёд отправь.

— Так точно! — Ильдар козырнул и поехал отдавать приказы.

К полудню мы оказались на месте. Ярмарка предстала перед нами шумным, пёстрым муравейником. Десятки телег, лошадей и палаток. Повсюду люди — крестьяне в грубой одежде, ремесленники, торговцы, шахтёры с запылёнными лицами. Воздух гудел от голосов, ругательств, мычания скота и запахов.

Мы отхватили место на окраине, не самое выгодное, но у нас и не было цели активно торговать. Мои гвардейцы откинули боковину телеги, выставляя на обозрение наш «товар».

Со стороны это выглядело смешно: груда разномастной одежды, снятой с бандитов, пара десятков фляг, посуда, кое-какие деревянные инструменты.

Главная ценность — тридцать мешков хорошего угля, который я самолично добыл в шахте. Уголь пользовался спросом — зима-то не за горами, но и конкуренция была высокой.

Пока гвардейцы раскладывали товар, я отправился на прогулку по рядам. Продавали всё — от глиняных горшков до старинных комодов, от вязанок лука до вяленой рыбы.

Оружия тоже было много, но качество… Луки с каменными или костяными стрелами. Хотя некоторые стрелы даже были обработаны примитивной магией — слабенькими чарами на меткость или пробивание.

Но, как я сразу понял, эти чары были одноразовыми. Попала стрела — магия рассеялась. А если не попала или сломалась — тоже. Одноразовые игрушки, и неоправданно дорогие.

Видел я и огнестрел — несколько древних винтовок и пистолетов, состояние которых вызывало скорее жалость, чем желание купить. Цены на них, впрочем, были высокими — как на редкую диковинку.

Я между делом продолжал свой спектакль: слегка прихрамывал, таращил глаза и тихо бормотал что-то невнятное. Ко мне присматривались, но быстро отводили взгляд — сумасшедший аристократ, что с него взять.

И вот я наткнулся на то, что искал. Солидная, крытая брезентом телега, вокруг которой сновали несколько крепких парней. У двоих на поясах висели пистолеты, у остальных имелись добротные ружья, гораздо лучше тех, что я видел на прилавках.

Этой передвижной лавкой управлял толстый купец. Судя по всему, из большой деревни или даже из города. Вон какая охрана, явно деньги водятся.

На прилавке лежали магические камни. Не то чтобы широкий ассортимент, но выбор был: несколько кварцев разного размера, опалы, аквамарины, один маленький, но чистый изумруд, несколько гранатов, россыпь янтаря и другие камушки.

Цены, как я и ожидал, кусались. За изумруд просили сумму, за которую можно было бы купить стадо овец. Не по моему карману, увы.

Но мой взгляд упал на другой, низкий столик рядом. Там, на грязной ткани, были вывалены кучками камни. Много камней. Все они имели дефекты: глубокие трещины, сколы, неоднородную окраску, включения породы.

— А это что? — спросил я, нарочито глуповатым тоном. — Почему они такие дешёвые?

Купец взглянул на меня, цокнул языком и снисходительно усмехнулся:

— Да это, считай, мусор. Камни с трещинами, для нормальной работы не годятся, — ответил он.

Я подошёл ближе, делая вид, что разглядываю их с простодушным интересом, а на самом деле запустил тончайшие щупальца магического восприятия.

Купец был прав лишь отчасти. Часть камней и правда была бесполезна — трещины разрушали внутреннюю структуру настолько, что камень мог взорваться при попытке зарядить его. Их можно было использовать разве что как нестабильные одноразовые бомбы.

Но некоторые… Да, трещины были, но не затрагивали сердцевину с каналами маны. Сколы можно было срезать при огранке, уменьшив размер камня, но сохранив его свойства. А в некоторых дефекты и вовсе не мешали основным потокам энергии, просто делали камень менее красивым. А стоили в четыре-пять раз дешевле целых.

Я сделал вид, что долго и бестолково копаюсь в груде, а потом, будто спонтанно, указал на несколько горсток:

— Вот эти мне. Для… коллекции. Сколько?

Купец, явно радуясь, что избавится от хлама, назвал смешную сумму. Я заплатил, не торгуясь, потратив все свои небольшие деньги. Камни перекочевали в мой карман.

К вечеру ярмарка стала пустеть. Люди разъезжались, пока ещё светло. Мы тоже собрались. Сбыли весь уголь и часть одежды, которую отдали почти задаром. Но при этом на телегах у нас осталось вдоволь мешков.

Внутри лежало сено. Почему бы не применить хороший приём дважды? Я рассчитывал, что какая-нибудь банды, чьи шпионы наверняка шныряли по ярмарке, покусятся на такое количество «непроданного товара».

Мы тронулись в обратный путь. Телега покачивалась на ухабах. Я сидел на облучке, жуя купленную булочку, и ждал.

И дождался.

— Ваша милость, — тихо произнёс Ильдар. — За нами следуют.

Я проглотил остатки булки, запил водой из фляги и вопросительно мотнул подбородком.

— Всадники. Человек десять, может, больше. Следят издалека, но постепенно сокращают дистанцию.

— Лучше бы это был какой-то броневик, — вздохнул я, обернувшись на пыльную дорогу.

Один из новобранцев издал сдавленный смешок.

— Если бы это был броневик, ваша милость, он бы нас в фарш превратил за минуту. Или пришлось бы лесом удирать, бросив всё.

В принципе, он был прав. Броневик в этом мире, даже старый и полурабочий, стал бы настоящим королём на поле боя. Но я бы придумал, как с ним справиться, а получить такой трофей… М-м, аж слюнки потекли.

Но увы, за нами ехала лишь конница.

К тому же я вообще не был уверен, что они по нашу душу. Мало ли, кто-то тоже покидает ярмарку и едет в том же направлении. Хотя инстинкт нашёптывал, что опасность близко.

Мои сомнения развеялись быстро и громко. Раздался резкий, сухой хлопок. Что-то маленькое и невероятно быстрое ударило мне в спину, прямо между лопаток.

Больно не было. Потому что активировался защитный барьер, который питался от кварца, спрятанного в кармане. Пуля расплющилась о магический щит, на мгновение вспыхнув ослепительной искрой.

Но цена оказалась высокой — я тут же почувствовал, как камень сразу потерял процентов двадцать энергии. Хорошо, что у меня при себе имелись другие камни с таким же зачарованием. А вот у этих ребят, скорее всего, патронов не так много. В этом мире они роскошь.

— К оружию! Защищайте графа! — рявкнул Ильдар.

Гвардейцы мгновенно сорвали со спин хитиновые щиты. Прозвучало ещё несколько выстрелов. Пули с глухим стуком впились в дерево телеги или отскочили от щитов — хитин держал удар.

А я спрыгнул с телеги и встал посреди дороги, выхватив меч. Во мне проснулся такой жаркий интерес, что я не смог удержаться.

Можно ли отбить пулю зачарованным мечом?! В теории — да, если чары сработают в нужный момент, плюс нужна реакция. В прошлой жизни я отбивал куда более быстрые снаряды. Местные пули были не такими уж скоростными. Заряды слабые, стволы, наверное, самодельные или древние.

— Ваша милость, вы с ума сошли?! — закричал Ильдар, пытаясь закрыть меня щитом.

— Брысь! Это приказ, — отрезал я.

Гвардейцы замерли в нерешительности. Видеть, как их господин стоит под обстрелом, было выше их понимания. Но приказ есть приказ.

Послушные они у меня, прям не нарадуюсь.

Всадники перестали стрелять и перешли на галоп. Впереди скакал лидер на гнедом коне, с пистолетом в руке. Остальные с саблями и топорами наголо. Они явно собирались растоптать нас в первой же атаке.

И вот тут пришло время для нестандартного манёвра.

— Слушайте меня внимательно! — крикнул я, глядя на приближающихся всадников.

Гвардейцы напряглись, ожидая приказа контратаковать.

— Ждём, ждём, ждём… — бормотал я, оценивая дистанцию.

А затем рявкнул во всю мощь лёгких:

— Бегите в лес!

Секунда полного ступора. Ильдар смотрел на меня, будто я предложил ему съесть свой сапог.

— Что? Почему? Мы вас не бросим!

— Я СКАЗАЛ, БЕГОМ! — заорал я так, что даже закалённый Ильдар дёрнулся.

Он метнул на меня полный недоумения взгляд, а потом махнул рукой гвардейцам.

— В лес! Бегом!

Они рванули с места и скоро скрылись в тени деревьев. Я остался один посреди дороги с обнажённым мечом, а дюжина всадников уже окружала меня, смыкая кольцо.

Бородатый лидер остановил коня в нескольких шагах передо мной и довольно улыбнулся.

— Ну что, бросили твои люди тебя, как собаку, — усмехнулся он. — Умнее тебя оказались.

— Как сказать, — невозмутимо ответил я.

Я бегло осмотрел противников. Оружие было получше бандитского — несколько сабель, пара топоров с длинными древками. Доспехи неплохие. И самое интересное — на плащах у некоторых, включая лидера, была вышита эмблема. Стилизованный терновый куст, пронзённый мечом.

Герб барона Тернова. Вот как. Мой «друг» решил поучаствовать в ярмарочном грабеже?

— С чего ради вы вообще нападаете? — спросил я, делая обиженное лицо. — Я граф Шахтинский! Мы с вашим господином, бароном Терновым, друзья. В себя придите, остолопы.

Бородач фыркнул.

— Прошло время вашей дружбы. И для тебя, графёныш, всё вообще закончилось. Понимаешь, барон отправил на ярмарку несколько отрядов. Чтобы выловить самых сочных торговцев на обратном пути и отжать добро. И каково же было наше удивление, когда мы увидели тебя!

— Да-да! — расхохотался один из молодцев. — Вот ты даёшь, Шахтинский!

— Господин будет рад, — усмехнулся лидер. — А знаешь, зачем я тебе всё это рассказываю?

— Дай угадаю, — вздохнул я. — Потому что вы меня убьёте, и у меня уже нет шанса выбраться?

Сзади кто-то громко заржал.

— Верно! Не зря говорят, что аристократы умные. Но ты глупость совершил, когда своё имение покинул.

— А вот вы мне скажите напоследок, — сказал я. — У Тернова есть армия, маги, всё такое. Почему бы не напасть на меня в самом имении, где у меня всего двадцать-тридцать человек, способных держать оружие? И я, полоумный граф, как все говорят. Вы ещё меня после этого тупым называете?

Они переглянулись, пожали плечами.

— А нам почём знать? Мы бы с радостью, но приказа такого не было. Наше дело — ярмарка да дороги.

— Ну что, сдавайся, — сказал лидер, приподнимая свой пистолет. Только патронов у него наверняка больше не осталось. — Будешь покорно идти — может, и поживёшь немного. Пока господин не решит, что с тобой делать.

— Отказываюсь, — просто сказал я.

— Ну, можем и по-плохому, — лицо бородача стало злым. — Так даже веселее.

— Я тоже по-плохому умею.

Один из всадников, парень с прыщавым лицом, ехидно добавил:

— Слушай, тебя когда-нибудь в костёр живьём кидали? Если наш господин так соизволит, то узнаешь, каково это. Недавно одного воришку так кинули. Вот потеха была!

— Ага, — кивнул я, как будто задумавшись. — Значит, любите, когда много огня?

— Конечно, — усмехнулся бородач. — Кто же не любит?

Я медленно протянул руки к телеге.

— Тогда я вам сейчас устрою жаркий вечер.

Они замерли, не понимая, что происходит. Я запустил руку под сиденье, где лежали мои посохи, и выхватил оба.

— Смотрите-ка! Что это за палки у тебя, графёныш? — загоготал прыщавый.

— Сейчас покажу. Смотри внимательно.

Я поднял посохи, и с их наверший в тот же миг сорвалось пламя. Яркие шары со свистом врезались в грудь ближайшему всаднику. Раздался хлопок, а следом вопль. Куртка мужчины вспыхнула, лошадь в ужасе встала на дыбы, сбрасывая горящего седока.

Я резко обернулся, выпустил ещё пару шаров. Потом ещё и ещё, а потом просто начал поливать всё вокруг сплошным потоком.

Огненная масса разливалась вокруг, поджигая одежду, плоть, гривы лошадей. Началась паника. Я бил снова и снова, не целясь, просто создавая хаос.

Это было даже не сражение, а скорее бойня. Враги пытались атаковать. Один занёс саблю и поскакал на меня — я увернулся от неуклюжего удара и швырнул огненный шар прямо в лицо говнюку. Тот упал с коня и заорал, пытаясь сбить пламя.

Другой метнул топор — я пригнулся, и топор пролетел над головой, а мой ответный выстрел прожёг противника насквозь.

Лошади, охваченные ужасом, метались, сбрасывали седоков и топтали их.

Через несколько минут всё было кончено. Дым стелился по дороге, пахло горелым мясом и вывороченной землёй.

Я опустил посохи, ощущая, что рубины в них отдали почти весь заряд. Но это того стоило.

Я оглядел «улов». Добротные мечи, несколько пистолетов и даже одно ружьё. Кожаные доспехи, хотя и подпалённые, не говоря уже про всякие мелочи типа ножей и хороших ремней.

Жаль, что лошади разбежались, кроме двух, которые стояли поодаль. Но здесь всё равно есть чем поживиться.

И тут до меня дошло. Я почесал затылок, глядя в сторону леса, куда скрылись мои гвардейцы.

— А я и правда по ходу тупой, — пробормотал я себе под нос. — Вот сказал им не спорить и бежать в лес. Но забыл уточнить один маленький момент: как они должны понять, когда обратно бежать? Надеюсь, их там волки не съедят, а то как я один всё это потащу?

Глава 13

Я спокойно, почти медитативно, обыскивал тела, складывая в отдельную кучу всё, что представляло хоть какую-то ценность. Металлический звон мечей, лязг доспехов — музыка, говорящая о том, что мой «бизнес-план» продолжает приносить дивиденды.

Спустя несколько минут из леса осторожно вышли мои гвардейцы. Хвала их дисциплине — не пришлось искать по чащобе. Хотя глядя на их лица, я понял, что они шли сюда, готовясь увидеть совсем другую картину.

Лица у них были скорбными, напряжёнными. Ясно читалась мысль: «Придётся забирать труп нашего безумного господина».

Когда они выходили из леса, в их глазах, помимо страха, явно читалось убеждение, что я — полный идиот, который отказался от помощи и обрёк себя на героическую, но глупую смерть.

И в чём-то они были правы. Прошлый Леонид наверняка справился бы со всеми этими ребятами. Он был хорошим, даже отличным мечником. Участвовал в турнирах, дрался на дуэлях, правил родом, опираясь на силу. И магией худо-бедно владел.

Но я в последнее время слишком старательно изображал дурачка — то на крышу залезу, то с воздухом побьюсь, то на тренировочных поединках специально давал выбить у себя меч, притворяясь, что рученьки слабые стали.

Люблю я такие игры.

Итог — в мои возможности никто не верил. А значит, сюрприз получился удачным.

Вернулись гвардейцы, увидели дорогу, усеянную обгоревшими трупами и дымящимися воронками. И меня, целого и невредимого.

Глаза их округлились, брови поползли к волосам. Ильдар так рот распахнул, что челюсть щёлкнула.

— Ваша милость… как так? — выдавил из себя Ильдар, озираясь. — Как же вы справились?

Я сделал самое глуповатое и скромное лицо, какое только смог.

— Сам не знаю. Наверное, вот это помогло, — сказал я и приподнял один из посохов, лежащих у телеги.

Рубин уже почти потух, отдав последние проценты заряда. А второй посох уже совсем разрядился.

Я поднял его. Шарик огня размером с грецкий орех вырвался из навершия и врезался в землю, оставив небольшой чёрный след и клубок дыма. После этого рубин окончательно погас, а медная оправа, перегревшись, с треском дала трещину.

Посох в моих руках буквально начал рассыпаться, дерево почернело и стало хрупким.

— Ну вот, — с сожалением констатировал я, бросая обломки. — Закончилось всё-таки. Жаль, красивая палка была.

Гвардейцы смотрели то на меня, то на дымящуюся воронку, то на груду тел. Их мозги явно перегревались, пытаясь совместить несовместимое.

— Как вы так делаете? — спросил один из новобранцев, здоровенный детина. — У нас не получалось такие… снаряды создавать.

— Ну, я же граф, — пожал я плечами. — Должен удивлять.

— Вот это мощь, — прошептал Ильдар, смотря на обломки посоха. — Прямо полноценный артефакт.

Я про себя лишь хмыкнул. Артефакт, тоже мне. Грубая одноразовая поделка. Настоящий артефакт был бы самовосстанавливающимся, с регулируемой мощностью и запасом энергии на месяцы работы.

Но пусть думают что хотят. Миф о чудаковатом, но опасном графе только укрепится.

— Ладно, хватит глазеть, — приказал я, возвращая их к реальности. — Собирайте тела в кучу вон там, у канавы. Трофеи — в отдельную кучу.

Мы приступили к работе. Картина была, конечно, так себе. Оружие и броня сильно пострадали от огня. У одного здоровяка, например, оказалась стальная кольчуга — редкая роскошь. Мой огненный шар прожёг её насквозь вместе с владельцем, оставив дыру с оплавленными краями.

У других кожаные куртки с нашитыми металлическими пластинами обгорели, пластины погнулись или оплавились. Но гвардейцы, осмотрев урон, лишь цокали языком без особого уныния.

— Не проблема, ваша милость, — сказал один из старых солдат. — У нас же кузнец теперь есть. Металла тоже немного имеется, этот оплавленный можно перековать, кожаные части — заменить. Восстановим. Будет как новенькое, даже лучше.

Он был прав. И, разглядывая трофеи внимательнее, я видел, что Тернов вкладывался в своих людей.

Это была не разношёрстная банда. У троих убитых форма была полностью идентичная — тёмно-зелёные кафтаны с гербом, кожаные поножи одной выделки, одинаковые шапки. У следующей четвёрки — другая, но тоже унифицированная форма. Чуть проще, видимо, более раннего выпуска или для солдат второго эшелона. Как будто снаряжение шилось комплектами в разное время.

Это говорило о системе, о централизованном снабжении, о деньгах, вложенных в армию. Барон готовился к чему-то большему, чем просто защита своих земель.

И вот, обыскивая тело лидера я наткнулся на интересное. Под обгоревшей курткой на груди у него висел на шнурке небольшой металлический жетон.

Я снял его. Он был тёплым на ощупь.

— Полюбуйтесь-ка, — сказал я, приподнимая жетон. — Не просто безделушка.

Потом быстро обыскал остальных. Такие же, или очень похожие жетоны, нашлись ещё у двоих.

Я мысленно похвалил Тернова. Крестьянин с вилами или бандит с дубиной могли нанести неприятные травмы даже опытному воину. Артефакт, смягчающий или частично поглощающий физический удар, был полезной штукой.

Логично. А вот на магию они, судя по всему, не были рассчитаны. Магическая защита куда сложнее и дороже.

Даже таким ширпотребом оснастить отряд — уже признак богатства и серьёзных амбиций.

Я взял один из жетонов и провёл поверхностное магическое сканирование. На первый взгляд — медно-алюминиевый сплав. Но внутри, в специально выточенной полости, был впаян маленький, тщательно огранённый кварц.

Камень был заряжен простыми, но эффективными рунами поглощения кинетической энергии.

Довольно неплохие артефакты, честно говоря. Пару выстрелов из арбалета точно выдержат, может, даже одну-две пули.

Пока гвардейцы заканчивали сбор трофеев, я стоял и смотрел на дорогу.

— Знаете, — сказал я громко, обращаясь ко всем. — У нас меняются планы.

Ильдар, кладя на телегу связку мечей, обернулся.

— Насколько меняются, ваша милость?

— Настолько, что я теперь ещё больше понимаю, как здесь всё работает. И поэтому мы не едем домой. Вернее, не сразу. Мы вон там, — я указал на возвышенность недалеко от дороги, — становимся лагерем. На ночь.

Гвардейцы переглянулись. На лицах появилась лёгкая паника.

— Господин, тут ночи очень опасны, — осторожно начал Ильдар. — Зверьё магическое шныряет, а неподалёку есть расщелина, из которой жуки иногда лезут. Я уж про бандитов не говорю.

— Ничего, — махнул я рукой. — Будем начеку. Я чувствую, что это место… перспективное. Айда, организуйте лагерь. Там вполне уютное местечко.

Мои слова прозвучали как очередной бзик сумасшедшего аристократа. Но приказ есть приказ.

Ильдар, тяжело вздохнув, отдал распоряжения. Часть людей осталась догружать трофеи и убирать трупы. Их сбросили в придорожную канаву и слегка присыпали землёй и ветками, чтобы не привлекало лишнего внимания. Другая часть пошла на холм расчищать площадку для лагеря.

Ночевать здесь было рискованно. Но и ехать ночью по дороге, где могли быть засады бандитов, не менее опасно. А ещё эта расщелина с инсектоидами, о которой говорил Ильдар. Она могла стать как угрозой, так и источником новых ништяков.

Пока гвардейцы разбивали импровизированный лагерь, я сидел и смотрел на заходящее солнце, окрашивающее лес в багряные тона. Впереди была долгая ночь, но и возможности она сулила немалые. Нужно было только правильно их увидеть и использовать.

А для начала — приготовить пару сюрпризов на случай ночных гостей, будь то двуногие или шестиногие.

Я велел Ильдару отправить в усадьбу почтового голубя, которого мы прихватили на всякий случай. «С нами всё в порядке, задерживаемся, к ужину не ждите», — гласила короткая записка.

До имения оставалась пара часов пути, но в такое время я не собирался рисковать людьми, отправляя гонца.

Гвардейцы принялись за обустройство лагеря с привычной им осторожностью. Начали разжигать маленький, аккуратный костёр, планируя закрыть его со всех сторон, чтобы пламя не привлекало внимания издалека. Я наблюдал за этим минуту, а потом не выдержал.

— Да вы что, прикалываетесь? — спросил я, подходя. — Разожгите нормальный огонь. Большой. Яркий.

— Ваша милость, так нас же заметят! Бандиты, или какая тварь из леса…

— Прекрасно, — перебил я. — Жгите так, чтобы на всю округу было видно.

Гвардеец открыл рот, чтобы возразить, но встретил мой абсолютно серьёзный взгляд и, тяжело вздохнув, принялся за дело.

Что с безумца взять?

Вскоре на холме заполыхал здоровенный костёр.

Поужинали мы скудно — вяленая оленина, вчерашний хлеб, вода из ручья. Сидели, грелись у огня. Ночью в лесу всё-таки было зябко.

Пока гвардейцы заканчивали трапезу, я отошёл в сторону и бесшумно раскидал по периметру сторожевые нити, привязав их к заряженным камням, которые имелись при себе.

Вернувшись к костру, я задал, казалось бы, невинный вопрос:

— А зачем люди вообще сюда ездят на эту ярмарку, если здесь так опасно?

Ильдар, сидевший напротив и точивший саблю, пожал плечами.

— Ну, торгуют, куда без этого? На самой-то ярмарке безопасно — народ собирается, охрана есть, бандиты туда не сунутся. А многие большими группами ходят, на которые мелкие шайки не решаются напасть. Плюс дворяне внимательно следят — если кто нападёт на их крестьян или купцов с их земель, могут и карательный отряд отправить.

— Угу, — промычал я, подбадривая его продолжать.

— Раньше, — Ильдар вздохнул, — раньше было лучше. Несколько аристократов совместно окрестные земли патрулировали, дороги охраняли. Но потом что-то разругались, каждый сам за себя. Да и опаснее стало — инсектоидов больше полезло. Вот у нашего соседа раньше было восемь шахт, а сейчас — ни одной. Все заброшены из-за нашествий жуков. Поэтому и денег у него меньше, и злее он стал. Нищета всех злит.

Я выслушал это, кивая. Картина вырисовывалась ясная. Хаос, вызванный не только монстрами, но и распадом старых союзов и жадностью сильных. Идеальная среда для того, чтобы вырасти из грязи в князи.

Если, конечно, не сгинуть в этой же грязи.

Я сидел у огня, вглядываясь в темноту и ожидая гостей. А гости, судя по всему, стеснялись. Гвардейцы тем временем передавали по кругу большую, потёртую флягу. Я взял её, отпил глоток — кисловатое, дешёвое вино.

— Что это вы простое вино пьёте? Невкусно же, — сказал я, морщась.

— Другого нет, — пожали плечами гвардейцы.

— Сейчас я вас удивлю.

Взял большую походную кружку, которую использовали вместо котелка. Вылил в неё вино из фляги, а затем полез в свой рюкзак.

Вытащил небольшой свёрток с приправами, купленными на ярмарке на пробу — перец, гвоздика, имбирь. Щедро засыпал всё это в вино. А между делом, ловким движением пальцев, добавил туда же щепотку мельчайшей, как пыль, крошки от исцеляющего кристалла.

Эффект будет не лечебным, а скорее тонизирующим и бодрящим — никто из моих людей спать не захочет ещё долго.

Поставил кружку на угли, дал побурлить пару минут. Аромат пополз по лагерю — пряный, согревающий. Затем дал кружке немного остыть и передал по кругу.

Ребята попробовали. Горячее, сладковато-пряное вино пришлось всем по душе.

— Вот это да, ваша милость, — одобрительно крякнул один из старых гвардейцев. — Согревает не только тело, но и душу.

— Точно! — подхватил другой, уже через несколько минут. — Спать вообще расхотелось!

Мы сидели, болтали о пустяках, о ярмарке, о предстоящих работах в усадьбе. А я продолжал ждать и посматривать в темноту.

Где же добыча? Неужто никто не хочет напасть на таких неосторожных путников, сидящих у огромного костра?

Добыча появилась внезапно. Мои сторожевые нити резко, одна за другой, начали сигналить. Что-то крупное и быстрое проносилось сквозь них. Я мгновенно прикинул — два, или даже три, очень крупных зверя.

И они не просто бежали. Они бежали от кого-то.

Гвардейцы расслышали шум. Хруст ветвей и тяжёлое хриплое дыхание приближались.

— Вставайте! — рявкнул я, хватая арбалет.

Но оказалось уже поздно для предупреждений. Из темноты в свет костра вывалилось массивное мохнатое тело.

Медведь!

Он даже не посмотрел на нас, просто мчался, снося на своём пути мелкие деревца. Я вскинул арбалет и выстрелил почти не целясь, навскидку.

Зачарованный болт вспыхнул, и зверь с рёвом рухнул, проехав по земле пару метров. Но он был не один.

— Ещё! — закричал Ильдар.

Гвардейцы подскочили, хватая копья и щиты. Из темноты выскочили ещё два медведя, не менее испуганных и оттого свирепых.

Они, в отличие от первого, увидели нас. И, видимо, решили, что мы — часть той угрозы, от которой они бежали.

Начался хаотичный бой. Кто-то из гвардейцев схватил горящую головню из костра и принялся размахивать ею перед мордой одного зверя, отгоняя его. Другой вскинул арбалет, но медведь был уже слишком близко, и стрела лишь оцарапала ему плечо, сильнее разозлив. Бойцы со щитами попытались построиться в линию, но звери не давали им этого сделать, атакуя с разных сторон.

Один из медведей рванул на Ильдара. Тот подставил хитиновый щит, но удар был чудовищной силы — гвардеец отлетел на пару шагов, едва удержавшись на ногах. Медведь занёс лапу для следующего удара.

Я мысленно дёрнул за одну из ещё целых сторожевых нитей прямо на пути хищника, сделав её на мгновение материальной.

Медведь споткнулся. Нить, конечно, лопнула под его весом, создав небольшой, но яркий всплеск энергии. Зверь от неожиданности отпрянул, дав Ильдару драгоценную секунду, чтобы откатиться и подняться.

Короткая, яростная схватка закончилась нашей победой. Один из новобранцев получил удар лапой по животу — удар, который должен был вырвать ему внутренности. Но парень лишь отдышался и встал, потрогав грудь.

Под курткой у него висел один из тех трофейных амулетов Тернова, который я ему отдал. Не зря, как выяснилось.

Когда последний медведь рухнул, пронзённый сразу тремя копьями, воцарилась прерываемая тяжёлым дыханием тишина.

— Не расслабляемся, — сказал я спокойно, перезаряжая арбалет. — Они не просто так здесь появились. Они от кого-то бежали.

Ильдар, вытирая пот со лба, кивнул.

— Если медведи от кого-то бежали, то это явно кто-то гораздо опаснее их.

«Ну хоть кто-то умеет думать», — отметил я про себя. Вслух же сказал:

— Верно. Готовьтесь.

Мы замерли в ожидании. Нити были уничтожены. Но слух улавливал странные звуки. Сухой, стремительный шелест, будто кто-то очень быстро и ловко пробирался сквозь подлесок.

Враг появился, почти бесшумно спустившись с дерева на противоположной стороне поляны.

Инсектоид. Похожий на богомола, но размером с крупного волка. Не самый большой экземпляр, что я видел (по воспоминаниям Леонида), но этот выглядел… иначе.

Его хитиновый панцирь был покрыт какими-то буграми, наростами, похожими на лишайник или грибковую инфекцию. Движения его были резкими, хаотичными, голова непроизвольно дёргалась.

Похоже, его изгнали из гнезда, или он сам сбежал. В любом случае, эта тварь была чем-то заражена и, по ходу дела, слегка безумна. Или даже не слегка.

В этот момент я пожалел, что посохи разряжены. Огонь был бы сейчас очень кстати.

— Господин, — прошептал Ильдар, бледнея. — Это подземный жнец, молодой ещё, но… Нужно отступать. Бегите, мы его задержим!

Я посмотрел на него, потом на остальных. Гвардейцы готовы были встать между мной и чудовищем. Готовы были за меня умереть.

«Вот это люди, просто капец, — подумал я. — Живут в дерьме. Господин ни хрена о них не заботился. По крайней мере, до недавнего времени. Жрать толком нечего, а они готовы за меня жизнь отдать. Весело».

Ничего. Я покажу им, что такое нормальная жизнь.

Но сначала нужно самому выжить. А для этого — прикончить этого жука.

Мне-то что? Я уже умирал. Второй раз не страшно. Но эти ребята… Богомол их всех перебьёт, как цыплят.

Инсектоид, тем временем, оценил обстановку. Его взгляд скользнул по нам, остановился на костре — и он слегка отпрянул. Свет ему явно не нравился. Но голод или безумие пересилили.

Богомол сделал молниеносный выпад в сторону ближайшего гвардейца, того самого новобранца с амулетом. Тот инстинктивно подставил щит. Острая как бритва, передняя лапа жука со свистом ударила по хитину, оставив борозду.

Однако сила удара отбросила парня, он упал, выронив щит. Богомол ринулся добивать.

— Всем закрыть глаза! Отвернуться! — заорал я во всю глотку, одновременно швыряя в центр костра небольшой мешочек из тонкой кожи.

В мешочке был зачарованный фосфор, полученный путём алхимической обработки одного из бракованных кристаллов. При контакте с открытым огнём он мгновенно преобразовывал тепловую энергию в световую, чудовищной силы и яркости.

Я успел лишь натянуть куртку на голову, зажмуриться и набросить на себя тончайший слой магической тьмы.

Раздался хлопок. Даже сквозь закрытые веки и магическую завесу я увидел ослепительную белую вспышку, которая на миг превратила ночь в день. По лагерю прокатилась ощутимая волна тепла.

Сразу за этим — крики. Гвардейцы, которые не успели или не полностью выполнили мой приказ, теперь рыдали, катаясь по земле и зажимая глаза.

Но эффект на богомола был куда страшнее. Будучи подземным жителем, он был невероятно чувствителен к свету.

Он издал пронзительный, невыносимо высокий визг, и замер, беспорядочно дёргая лапами, полностью ослеплённый.

Я, всё ещё видя цветные круги перед глазами, бросился вперёд. Подбежал к богомолу, уворачиваясь от острых лап. Одна из них рассекла воздух в сантиметрах от моего лица.

Я проскочил под ней и вонзил свой зачарованный меч в щель между хитиновыми пластинами. Пропустил через клинок мощный импульс маны, усиливая удар.

Меч вошёл по самую рукоять. Я провернул клинок, разрывая внутренности инсектоида, и вырвал его. Тварь судорожно дёрнула конечностями и застыла.

Битва была окончена.

Я стоял, опираясь на окровавленный меч, переводя дух. В ушах звенело от визга богомола. Вокруг лежали три медвежьих туши, тело инсектоида, а на телеге покоилась добыча с людей Тернова. Неплохой улов за одну ночь.

Но цена…

Я оглядел своих людей. Четверо были ранены — вывих, рваные раны, один, кажется, сломал ребро, упав на камень. Остальные были в шоке, многие всё ещё тёрли глаза, ничего не видя. Все были измотаны до предела.

Я понимал, что вроде всё вышло здорово — мы уничтожили угрозу, которую даже медведи боялись. Но битва вышла явно не по нашему уровню. Мой импровизированный спектакль с костром и ожиданием гостей оказался слишком реалистичным.

«Ничего, — подумал я, вытирая клинок о траву. — Всё впереди. Но сначала нужно привести людей в порядок, успокоить и объяснить, почему они всё ещё живы».

Это будет интересный разговор. А пока — нужно заняться самыми тяжёлыми ранеными и надеяться, что больше никаких безумных богомолов, убегающих медведей или охамевших гвардейцев сегодня не объявится.

Ночь впереди ещё долгая.

* * *

Отряд наёмников под названием «Чёрные Бродяги» двигался по старой лесной дороге, оставляя за спиной последние признаки цивилизации, напоминавшие о другой эпохе.

В отряде было шесть человек, каждый на крепком боевом коне. Броня у каждого была своя: у троих — добротная кожа, усиленная металлическими пластинами, у двоих — разномастные кирасы, снятые с трупов имперских солдат. Лидер отряда, по имени Давид носил поношенный, но надёжный бронежилет с керамическими вставками — трофей с офицера, который больше никогда не будет в нём нуждаться.

Оружие звенело в такт шагу лошадей. Мечи, топор, у коренастого бородача по кличке Буран — старый, но грозный дробовик.

Вокруг было тихо. Давид, расслабленно сидя в седле, водил взглядом по опушкам. По дороге проползла пара убогих телег — торговцы возвращались в город после ярмарки. Буран хрустнул костяшками пальцев и кивнул на них:

— Глянь-ка, командир, — сипло проговорил он, — гружёные. Поживиться бы…

— Забудь, — отрезал Давид, глядя на проезжающие мимо телеги. — Ассоциация нас за это по головке не погладит. Может, в тюрьму опять захотел? Или виселица тебе приглянулась?

— Нет, — пробурчал Буран.

Лидер говорил правду, и все это знали. Городской наёмнический устав, эта жалкая попытка сохранить подобие порядка, всё ещё работал. За разбой на дорогах, особенно вблизи от города, действительно карали. Пока что.

Но с каждым годом дела становились всё хуже. Деньги из столицы приходили с задержками, гарнизон таял, чиновники разъезжались.

Давиду, видавшему подобное на окраинах империи не раз, картина была ясна как день. Скоро — через год, может два — сюда приедет курьер с коротким указом. «В связи с экономической нецелесообразностью дальнейшего содержания…» И всё. Имперские штандарты свернут, солдаты погрузят на повозки последние ценности из казны, и город станет отказным.

А отказной город — это особый ад. Юрисдикция империи перестанет действовать. Ни полиции, ни судов, ни формальных законов. Только право сильного, грызня между бандами, выживание по волчьим законам.

Некоторые такие города потом выкарабкивались, обретая своего диктатора или совет старейшин. Большинство же проваливались в пучину насилия и хаоса.

Мысли Давида прервала ослепительная вспышка где-то в глубине леса. На миг она осветила верхушки сосен изнутри чащи.

Все шестеро наёмников насторожились, их кони беспокойно зафыркали.

— Что это было? — спросил молодой парнишка по кличке Щербатый, нервно теребя поводья.

— Магия, — пробурчал Буран, щурясь. — Или сигнал какой.

Давид промолчал. Сегодня они ещё ничего не добыли. Патрулирование границ приносило скудную фиксированную плату. Хотелось чего-то большего. А тут — вспышка в глухом лесу.

Это могли быть путешественники, попавшие в беду. Или, что вероятно, такие же «свободные охотники», как они, только без лицензии, и теперь у них проблемы.

В любом случае — возможность поживиться.

— Проверим, — коротко бросил Давид. — Только осторожно, не шумите.

Они въехали в лес. Вскоре наткнулись на поляну, и картина, открывшаяся их глазам, заставила сердца учащённо забиться. Идеальная добыча.

Несколько человек сидели или лежали на земле у большой, гружёной доверху телеги. Они тёрли глаза, явно ослепшие после вспышки. Несколько других были ранены. Вид у всех был потрёпанный.

Никаких признаков организованной обороны. Только эти полуживые люди и телега с туго набитыми мешками. По форме и тому, как они лежали, было ясно — внутри что-то вроде зерна или даже готовая мука.

Давид мысленно прикинул. Зерно можно продать скупщикам в городе. Или, что куда надёжнее, отдать пекарю в обмен на бесплатный хлеб на полгода вперёд.

Такие бартерные схемы были популярны в городе. Деньги не так надёжны. Их можно потерять, проиграть, потратить на какую-нибудь дрянь. А вот договор — твёрдая валюта. Убил лося — и месяц ешь даром.

И тут взгляд Давида, скользнув по краю поляны, наткнулся на главный приз. Труп подземного жнеца.

Это был джекпот. Хитин, железы, внутренности — на чёрном рынке алхимиков и артефакторов за это дали бы целое состояние. Год, если не больше, можно было бы не париться о деньгах.

Риск? Какой ещё риск? Перебить этих израненных мужиков — нефиг делать.

Давид жестом приказал спешиться. Мечи вышли из ножен без лишнего звука. Буран снял с плеча дробовик, но пока что не снял с предохранителя — стрелять не стоило. Лучше подобраться и по-тихому перерезать жертв.

Наёмники стали обходить поляну. Инстинкт шептал Давиду, что слишком уж всё гладко. Может, это ловушка?

Он решил подождать ещё минуту, осмотреться. Поднял руку, давая знак замереть.

В этот самый миг острая боль пронзила его грудь чуть ниже ключицы. Он посмотрел вниз и увидел торчащий арбалетный болт.

Из-за телеги вышел парень. Молодой, темноволосый и с мелкокалиберной винтовкой в руках.

Грянул выстрел. Щербатый, не успевший даже вскрикнуть, отлетел к дереву и осел, хватая ртом воздух, с дырой в горле.

— Сука! — взревел Буран, вскидывая дробовик, и выстрелил.

Дробь продырявила телегу, выбив из неё щепки, но парень уже был в другом месте. Раненые бедолаги попрятались в укрытия и достали из травы арбалеты.

Наёмники с рёвом бросились в атаку. Парень метнул им под ноги небольшой камень. Тот лопнул со вспышкой, и одного наёмника отшвырнуло, он ударился головой о камень и затих.

Парень дрался как мастер. Его меч, казалось, жил своей жизнью, парируя несколько ударов сразу.

Давид, стиснув зубы от боли, вырвал болт из раны. Кровь хлынула потоком, но ярость и адреналин перебивали всё. Он видел, как падает ещё один его человек. Буран, отбросив пустой дробовик, с рыком бросился в бой, но парень ловко увернулся и тут же всадил ему клинок под ребра.

Покрытая кровью рукоять выскользнула из его руки. Буран упал вместе с мечом в груди.

На поляне остались только двое: истекающий кровью Давид и этот чёртов парень.

— Тварь… — прохрипел Давид, делая последний, отчаянный выпад.

Парень остался безоружен и не успел отпрыгнуть. Вместо этого он подставил ладонь. Клинок Давида вонзился в неё и прошёл насквозь.

Боль должна была быть адской, но парень лишь усмехнулся. Он с силой отвёл руку в сторону, увлекая за собой меч Давида. В другой руке мелькнуло лезвие ножа.

Холодная сталь вошла в шею Давида чуть ниже кадыка. Он захрипел, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие хлынула горячая жидкость.

Последнее, что он увидел, — спокойные глаза того, кто его убил.

Потом стало темно.

Глава 14

Я правил телегой, рядом со мной сидел Ильдар. Он был единственным, кто более или менее пришёл в себя. Глаза ещё слезились, и он постоянно моргал, но зрение уже вернулось. Остальные сидели сзади, уткнувшись в мокрые от слёз тряпки, или просто лежали, прикрыв глаза руками.

Всё-таки не зря я Ильдару сделал такой же «оздоровляющий» амулетик, как Макарычу. Результат налицо.

Вообще-то, я бы с радостью снова поехал на ярмарку. Товара-то прибавилось после ночных развлечений. Но, взглянув на своих ослепших ребят, я отбросил эту мысль. Людям нужна была помощь, причём срочно.

Мы приближались к усадьбе, и я уже видел, как впереди зашевелились фигурки. Когда наш небольшой караван выкатил из леса на открытое пространство перед домом, у всех, кто выбежал навстречу, отвисли челюсти.

— Это что, медведи? — изумился кто-то из слуг.

Но тут их взгляд переметнулся на вторую телегу, где лежал труп инсектоида. Шёпот стал громче:

— Это… это ж тварь подземная!

— Граф опять жука приволок…

— И вам доброе утро, — сказал я, спрыгивая с телеги. — Насмотрелись? Помощь нужна.

Тишина сменилась суетой. Вперёд выбежал дед Макар и бросился ко мне:

— Ваша милость! Что случилось? Вы ранены?

Я только отмахнулся:

— Всё в порядке, Макарыч. А вот ребята немного пострадали. Приняли на себя весь урон, так сказать. Отведите их в лечебницу.

Слуги переглянулись в растерянности. Повариха, почесав в затылке, неуверенно произнесла:

— Да у нас, ваша милость, лечебницы-то и нету. Комнатка для больных имеется, но там…

— Тогда ведите в эту комнатку, в другие свободные помещения, куда угодно. Им нужен покой, темнота и помощь. Осмотрите их, промойте глаза чем-нибудь.

— Чем промывать-то? Раз они ослепли, как мы им поможем?

— Это временное явление, они обязательно прозреют. Сделайте примочки из лечебных трав. Ромашки там, чего-нибудь… Успокаивающее, — в травничестве я не шибко разбирался, но почему-то считал, что местные в этом шарят.

— Так откуда у нас лечебные травы? Это ж надо купить или насобирать, — слуги снова переглянулись, на этот раз со смущением.

— Логично. Травники у нас есть? — спросил я, окидывая их взглядом.

Молчание было красноречивее любых слов. Видать, нет у нас травников.

Я вздохнул, видя, как вокруг собирается всё больше народа, и приказал:

— Макар! Давай-ка, отправь всех лишних по своим делам, нечего здесь толпиться. А вы, — я указал на гвардейцев из домашнего караула, — разгружайте телеги.

Пострадавших бойцов под руки повели в дом. Гвардейцы взялись за разгрузку. Всю добычу в дом, мешки с фальшивым товаром, то есть с сеном — на конюшню. С медведей тут же принялись снимать шкуры.

Тушу инсектоида потащили в тот самый сарай, где стояли разлагающие камни — я их заранее подзарядил, как чувствовал.

Макар снова подбежал ко мне, оглядывая с головы до ног.

— А вы-то, господин? Точно не ранены? Замёрзли? Может, чайку горячего? Что это за плащ-то на вас? А позавтракать хотите?

— Тише, тише, Макарыч. Со мной всё в порядке. Ребята на себя основной урон приняли.

И это была правда. Жаль, конечно, что зрение гвардейцев пострадало, но там других вариантов не было.

Парням я ещё в лесу сказал, чтобы молчали о деталях схватки, особенно о моих манипуляциях с кристаллами. Они без колебаний согласились, я даже слегка удивился и спросил, почему так.

На что получил простой и понятный ответ. Мол, зачем нам знать? Вы господин, вам и думать. Мы люди маленькие, вы сказали — мы делаем. Вы там полночи в одиночку отбивались. Значит, знаете, что делаете. Мы живы, враги мертвы. Всё хорошо.

Прагматичный подход. Мне понравилось.

Наконец, суета немного улеглась. Я прошёл в дом, поднялся в свои покои. Дверь закрыл с облегчением. Скинул плащ, снятый с одного из мёртвых наёмников. Неплохой плащик, кстати. Я ещё специально целился, чтобы дыру в нём не оставить.

А вот остальная одежда под ним… Да, видок был хреновый. Рубаха и штаны превратились в лохмотья, местами прожжённые, местами порванные.

Да уж, нелёгкая схватка получилась.

Я стянул рубаху, на которой осталось больше дыр, чем рубахи, и осмотрел себя. На плече — длинная царапина, на боку — синяк размером с блюдце, на предплечье — рваный порез, уже затянувшийся липкой коркой. Всё пустяки, но в совокупности и при общей усталости выглядел я откровенно хреново.

Сунул руку в карман порванных штанов, где ещё вчера лежала припасённая горсть мелких исцеляющих камней. Но вместе них там теперь осталась только полная ладонь песка.

Все камни переработались, отдав свою энергию на восстановление моего организма. Без них, возможно, я бы уже и откинулся. Мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность.

Теперь новые камни нужны, и срочно.

Значит, нужно запускать шахту. И чем скорее, тем лучше.

Но об этом я подумаю завтра. А сейчас надо как следует выспаться.

Я переоделся, кликнул Макара и отдал несколько коротких приказов насчёт охраны, распределения добытого мяса и проверки периметра.

Вернувшись в комнату, плюхнулся на кровать и провалился в глубокий беспросветный сон.

* * *

Когда проснулся, то понял, что уже опять утро. Выходит, целые сутки продрых. Ни хрена себе.

В дверь постучали, и это оказался Ильдар. Он уже выглядел нормально, только глаза оставались красноватыми.

— Ваша милость, как вы? — спросил он.

— Есть охота, — ответил я, зевая. — А ты чего в такую рань?

Ильдар, слегка морщась от яркого света из окна, начал:

— Да вот, доложить пришёл. Вы же перед тем как отдохнуть изволили, приказали раздать новое оружие, и вообще усилить охрану. Так и сделали. А я, на свой страх и риск, отправил парней в патруль — тройками, прочесать ближние окрестности. Мало ли.

— Ага. И как результаты? — спросил я, с хрустом потягиваясь.

— Да так, по мелочи. На восточной тропе наткнулись на одного разбойника. То ли разведчик, то ли от своих отбился. Парни спрашивать не стали.

— Ну и правильно.

— А на севере наткнулись на бешеного волка. Точнее, он на них. Зарубили зверя. Мясо паршивое, конечно, никуда не годится. Печень только вырезали, а тушу прикопали поглубже, чтоб других хищников не приманить, — рассказал Ильдар.

О как. Неплохо. Если так и дальше пойдёт, разбойники и прочее зверьё скоро поймут — рядом с владениями графа Шахтинского ловить нечего.

— Молодцы. Продолжайте в том же духе, — кивнул я.

Выйдя во двор, глубоко вдохнул свежий воздух, умылся ледяной водой из колодца. Хорошо! Но от нормального душа я бы тоже не отказался…

Окидывая взглядом двор, я вдруг увидел, как несколько слуг в дальнем углу двора что-то копали, используя… деревянные лопаты.

«Нифига они ребята жёсткие, — с долей восхищения подумал я. — Деревянными лопатами копать. Классно, наверное, и совсем не утомительно».

Ко мне подошёл Макар, озабоченно теребя свою седую бороду.

— Выспались, ваша милость?

— Ещё бы спал, но дела не ждут. Интересное происходило что-нибудь?

— Да вот, пока вы почивали, проезжал мимо один торговец. Предлагал рабов выкупить, если у нас таковые имеются, — фыркнул Макар. — Благородный, типа. Охраны при нём было человек пятнадцать.

— А что, у нас кто-то рабством промышляет? — удивился я.

— А то как же. Что дворяне, что разбойники не гнушаются. Но тот господин, я так думаю, не столько рабов выкупить хотел, сколько разведать — можно ли тут чем поживиться.

— Ну и чем кончилось? — спросил я.

— А чем? — Макар развёл руками. — Мы сказали, что рабов у нас нет. Посмотрел этот торговцев на наших гвардейцев да и уехал побыстрее. У нас же теперь, благодаря вам, и винтовка в арсенале появилась, и арбалетов прибавилось, и оружия металлического, и даже кольчуга одна! Правда, с дырой, но Арсений сказал, сможет починить.

— Спасибо, что напомнил. Пойду-ка я на кузницу схожу. Ты амулет там мой бережёшь?

— Конечно, господин! Даже ночью не снимаю, — дед показал спрятанный под рубашкой кулон.

— Вот и правильно.

Я отправился в кузницу. Арсений, до этого скучавший у холодного горна, при виде меня подскочил и восторженно вытаращил глаза.

— Есть работа, ваша милость? — с надеждой спросил он.

— Сейчас появится, — ответил я, подходя к стоящему в углу сундуку.

В этот сундук я ранее велел складывать весь найденный металлолом. Внутри набралось уже немало всего: обломки каких-то механизмов, покорёженные дверные петли, гнутые гвозди, несколько кусков железа непонятного происхождения.

Там же валялась и сабля, погнутая о хитин инсектоида в деревне. Металл потрескался, теперь только на переплавку.

Арсений, затаив дыхание, смотрел то на меня, то на сундук, дрожа от нетерпения. Он фанател от своей работы, это было видно невооружённым глазом.

— Ну что, мастер, — обратился я к нему. — Слушай задание.

Он закивал так быстро, что чуть шею не свернул.

— Из всего этого, — я обвёл рукой содержимое сундука, — нужно выковать следующее: четыре кирки, три меча и две лопаты. Справишься?

За моим плечом сдавленно крякнул Макарыч. Я обернулся и увидел на его лице крайнюю степень недоумения.

— Ваша милость, да как же так? — вырвалось у старика. — Зачем нам столько инструмента? Металл же можно выгодно продать или на зерно обменять! А лопаты… Да у нас и деревянные есть!

Я так посмотрел на Макара, что он сразу понял: спорить бессмысленно.

Арсений же, услышав приказ, от радости аж на месте запрыгал, словно мальчишка.

— Четыре кирки! Три меча! И лопаты две! Будет исполнено, ваша милость! Ух, сейчас я постучу по наковаленке!

Он схватил мешок и щедро насыпал в горн угля. С лица не сходила широкая улыбка.

Из кузницы уже через полчаса раздались звонкие удары молота. Они не умолкали до самого вечера, и каждый удар был сигналом о том, что в поместье Шахтинских дела идут на поправку.

На следующий день я сел на Громилу, взял с собой несколько бойцов и двинулся в деревню.

Заранее послал гонца к старосте Степану, и когда въехал на деревенскую площадь, там уже собралась кучка мужиков.

Я остановил коня и обвёл собравшихся взглядом.

— Слушайте все. Есть работа. Тяжёлая, но интересная. В шахте.

По рядам пробежал негромкий ропот. Шахта в этих краях была синонимом двух вещей: хорошего заработка и верной смерти от обвала или инсектоидов.

— Никого не заставляю, нужны только добровольцы. Оплата мясом. В шахте будет охрана, — я кивнул на своих гвардейцев, которым нарочно велел взять с собой стальные мечи и одеться в трофейную броню.

Слова «мясо» и «охрана» сработали безупречно. В глазах мужиков тут же появился интерес.

— Желающие — три шага вперёд, — скомандовал я.

Из толпы вышло человек пятнадцать. Я прошёлся вдоль шеренги, внимательно глядя на каждого.

Выбрал троих. Первый — молодой детина. Второй — коренастый мужик лет тридцати, с руками, как кувалды.

Третий… После того как я его выбрал, по толпе пробежал лёгкий ропот. Мужику было за пятьдесят, по здешним меркам — глубокий старик.

— Василия-то зачем? Он же старый уже… — зашептались мужики.

Я повернулся в сторону шушукающихся. Посмотрел. Шёпот мгновенно стих, а затем те же самые голоса залебезили:

— Мудрый выбор, господин!

— Василий у нас очень опытный! Всю жизнь в шахтах провёл, ещё при вашем батюшке работал!

— Ему даже металлические орудия доверяли, настолько толковый!

Ну ещё бы. Я-то сразу вижу, кто работать умеет и, главное, хочет, а кто просто о мясе мечтает.

Про себя отметил: да, этот Василий — именно тот, кто нужен. Старик, проработавший под землёй всю жизнь, интуитивно почует руду и заметит трещину в крепи раньше, чем она станет опасной.

Но когда я выбрал этих троих, то заметил, как лица остальных, особенно молодых, помрачнели. Послышались новые шепотки:

— Ну вот, опять…

— А как же нам опыта набраться, если никуда не берут?

Я окинул взглядом толпу, и моё внимание зацепилось за несколько незнакомых лиц. Не то чтобы я знал каждого жителя деревни, но эти явно были не местными.

Интересно. Может, беженцы из других, ещё более разорённых мест? Потом спрошу у Степана, откуда этот «приток кадров». Мне казалось, набор жителей в деревне должен идти через меня.

— Парни! — громко сказал я, обращаясь ко всем собравшимся. — Не расстраивайтесь. Опыта можно набраться, и мяса заработать не только в шахтёрах.

— Ну а как ещё-то, ваша милость?

— Можно ко мне в гвардию пойти, — пожал плечами я.

Наступила секунда тишины, а потом трое парней, стоявших особняком, буквально вздрогнули. Они были не похожи на богатырей, которых я набрал ранее. Жилистые, ловкие с виду, но невысокие и худощавые.

— Да вы же нас не взяли! — выпалил один из них, с веснушками по всему лицу. — И в прошлый раз не взяли, и в позапрошлый! А в позапозапрошлый нам по шестнадцать было, ваш капитан сказал, что мы слишком малы!

— Тогда можете считать, что сегодня у вас счастливый день, — произнёс я. — Мне как раз нужны ещё ребята в гвардию. Завтра с утра жду вас у себя в усадьбе.

Троица переглянулась, и на их лицах расцвели такие улыбки, будто они только что нашли клад. Остальная же толпа отреагировала с недоумением.

— Почему их-то берут?

— Они же вообще худые да маленькие…

— Щит-то поди не удержат…

Я слышал эти разговоры, но не стал ничего объяснять. Про себя же думал: такие быстрые, вёрткие ребята мне сейчас и нужны. В гвардии пригодятся те, кто может быстро бегать, незаметно подкрадываться, забираться туда, куда здоровяк не пролезет. Посажу их на быстрых коней и вручу новые огненные посохи, которые обязательно сделаю.

В итоге пришлось задержаться в деревне ещё на полчаса, потому что появились и другие желающие вступить в гвардию. Так что мои силы выросли.

Но при этом выскочила та же насущная проблема с оплатой. Мясо шахтёрам, мясо гвардейцам…

Ну что ж. Значит, будем охотиться.

Попрощавшись со Степаном, я с выбранными тремя шахтёрами и охраной из четырёх гвардейцев двинулся к шахте.

Дорога заняла не больше получаса. Возле шахты я велел гвардейцам выставить оцепление и никого не подпускать.

Внутри царил привычный полумрак. Я зажёг заранее приготовленный магический светильник, и его свет залил центральный штрек и два ответвления.

— Внимание! Вот этот, — я указал на левый, тот самый, где я ранее работал с артефактом-размягчителем, — сюда не ходим. Опасно там. А сюда, — я кивнул на правый проход, — сюда ходим. Работаем, добываем уголь, железо, магические камни и всё, что найдём. Понятно?

Мужики согласно закивали.

— Задача на сегодня и на ближайшие дни, — продолжил я, — расчистить штрек от осыпавшейся породы, укрепить опасные участки свежими подпорками. Всю пустую породу — выносить наружу, складывать в отвал. Всё, до последнего камня.

Мои новые шахтёры не обладают таким чутьём, как я, а уж использовать магические импульсы точно не умеют. Поэтому в грудах гранита могут пропустить магические камушки. Ну а я, если что, их найду…

* * *

Прошло два дня. И выяснилось, что я немножко прогадал.

Арсений молодец, сковал все четыре обещанные кирки. Работяги взялись за работу с огромным рвением. Но оказалось, что они притащили с собой помощников, о которых я не просил. Сыновья, племянники, младшие братья. Целая ватага.

Когда я спросил, на хрена они тут нужны, кирок-то на всех нет, Василий с умным видом объяснил:

— Ваша милость, киркой махать — это одно. А таскать пустую породу наверх — совсем другое. Времени много теряется. Вот мы и решили: пусть парни помогают. Они пустую породу выносят, а мы ищем жилу. Эффективнее же!

Остальные стояли рядом, кивая, как марионетки.

Я посмотрел на этих «помощников». Глаза горят, руки чешутся, явно надеются на кусок мяса с барского стола.

Ловки они это придумали, я даже сразу и не понял. Они, конечно, сказали, что платить помощникам не надо. И правда, зачем, если они постоянно будут на виду у графа? Может, потом в настоящие шахтёры возьмут, а там уж и зарплатой мясной обеспечат.

А потом можно будет и на денежный расчёт перейти, или частью добычи расплачиваться.

Шахтёрская работа — она очень выгодная. Опасная, да. Но раз граф выделил гвардию для охраны — это уже не просто работа, а прям идиллия.

Я всё взвесил. Отказать — значит, убить инициативу. Разрешить — получить бесплатную (пока что) рабочую силу и ускорение работ. Но нужно взять это под свой контроль.

— Ладно, — сказал я. — Помощников брать можно. Но не больше пяти человек на всех троих. И чтобы они только породу таскали. И за их безопасность отвечаете вы. Понятно?

— Так точно, ваша милость! — Василий просиял. — Будет сделано! Эй, пацаны, слышали? Хватайте носилки!

Оставив их работать, я поехал обратно в имение. Не успел я подъехать к дому, как навстречу, спотыкаясь и размахивая руками, выбежал дед Макар.

— Ваша милость! Там ведьма! Ведьма!

Ведьма? А, точно, ведьма. Я совсем про неё забыл.

— Проснулась? — спросил я, спрыгивая с коня.

— Да в том-то и дело, что нет! — всплеснул руками старик. — Не просыпается никак! Лежит себе без толку. Может, всё-таки в лес её?

— Да твою мать, Макарыч! Хватит уже с этим лесом. Пойду посмотрю, как она там…

Я направился к конюшне. Я до сих пор держал красотку там по двум причинам. Во-первых, чтобы не пугать суеверных слуг, перенося ведьму в дом. Во-вторых, ведьма и в бессознательном состоянии представляла угрозу. Её магия была нестабильной, дикой, и даже во сне, как я уже убедился, могли случаться выбросы силы.

Девушка так и лежала в пустом стойле. Я сосредоточился, переведя взгляд в магический спектр. Её аура пульсировала медленнее, чем в прошлый раз, но сгустки мощности в ней были ещё опаснее. Они копились, концентрировались.

Судя по ритму и напряжению, очередной выброс мог случиться как раз через день, может, два.

Нужны камни, которые смогут эту энергию впитать. Проблема в том, что подходящих камней у меня не было. Те, что оставались, были слабыми или заряжены под другие задачи. Да и не очень я себя комфортно чувствую без запасов.

Помимо ведьмы, маячила ещё проблема еды. Вернее, её отсутствия.

Так, ну ладно. По одной проблеме за раз.

Я нашёл Макара и велел:

— К вечеру приведи мне из деревни трёх лучших охотников. С луками. Пусть будут готовы к выходу.

— Есть! — по-военному ответил Макарыч.

Ну а я опять направился в кузницу.

Арсений, сияющий от счастья, низко поклонился и молча уставился на меня.

— Ещё работа, — сказал я без предисловий и положил на наковальню древки для стрел. — Наковать наконечников. Два десятка.

Глаза кузнеца загорелись таким восторгом, что я боялся, как бы у него инфаркт не случился.

— К вечеру будет готово, ваша милость! Клянусь!

— Жду, — кивнул я.

К вечеру звёзды сошлись. Макар привёл троих охотников. Арсений принёс связку стрел.

— Ну что, ребятки, поохотимся? Нам нужно много мяса, — сказал я, перехватывая арбалет.

Мы двинулись в лес. Проходя мимо того самого дуба, под корнями которого в земляной яме прятался мой последний зомби, я на ходу отправил мысленный приказ: «Через пять минут вылезай. Будем загонять дичь».

Охотники поглядывали на меня недоверчиво. Один из них, самый старший, наконец, не выдержал:

— Господин, простите, но вряд ли мы так близко от поместья кого отыщем. Да ещё и всей гурьбой идём. Зверь нас за версту услышит или почует. Может, разделимся?

— Не надо, — ответил я, не оборачиваясь. — У меня чуйка на мясо. Пожрать я люблю, так что не переживайте.

Они переглянулись, но промолчали. А минут через двадцать началось самое интересное.

Словно по волшебству, из чащи прямо на нас начали выскакивать звери. Сначала молодой олень с невероятно красивыми перламутровыми рогами — из такого материала можно было бы сделать потрясающие рукояти для ножей или дорогие украшения.

Потом из кустов выскочила пара тетеревов, которых сбили на взлёте. Затем, уже у ручья, наткнулись на молодого кабана.

В итоге за каких-то два часа мы набили шесть разномастных туш — от оленя до зайцев.

Охотники, сгрузив добычу в одну кучу, смотрели на меня с восторгом.

— Ваша милость… Вы очень везучий, — прошептал старший. — Мы такого никогда не видели. Зверь сам в руки идёт, будто заколдованный…

— Просто удачный вечер, — отмахнулся я.

Всю добычу оттащили в имение, а кабана я отдал охотникам в качестве награды. Чую, сегодня в деревне будет пир.

Заодно у меня были свидетели, что я не какой-то грёбаный чернокнижник, который из воздуха мясо делает. Просто удачливый граф, который знает звериные тропы. Миф создавался сам собой, и это было удобно.

Во время охоты у меня в голове крутилась другая мысль. Интересная штука получается. Вроде бы охотники в деревне есть, луки у них имеются. Но охотиться они могут только по прямому распоряжению графа.

И, судя по обрывкам памяти прошлого Леонида, так действовали почти все аристократы. Свободная охота на землях феодала была запрещена под страхом смерти.

Получалось, что людей на голодном пайке держали искусственно. Чтобы проще было контролировать.

Вернувшись в имение и отдав распоряжения по разделке туш, я позвал к себе в кабинет Макара и Ильдара.

— Скажите-ка, — начал я, — а часто ли бывает, что дворяне разрешают крестьянам свободно охотиться в своих лесах?

Старики переглянулись. Ильдар ответил первым:

— Бывает, господин. Но редко. Обычно объявляют «дни свободной охоты». Или даже на неделю дают такое разрешение. Для деревни это настоящий праздник.

Макар кивнул:

— Да, да. Но такую информацию стараются особо не афишировать за пределами своих владений. А то узнают в соседних деревнях — и на твои земли браконьеры повадятся, да и разбойники начнут шастать.

— Точно, — подхватил Ильдар. — Бандиты мало того что зверьё перебьют, так ещё и людей грабят-убивают. Охрану на весь лес не выставишь.

— Понятно, — сказал я.

Логика, хоть и циничная, но железная. Голод как инструмент контроля. Я это запомнил.

Когда стемнело окончательно, и в усадьбе воцарилась ночная тишина, я снова отправился в шахту. Один.

У входа меня встретил гвардеец из ночного дозора, доложивший, что работяги ушли домой ещё до заката, а кирки, как казённое имущество, сдали под расписку.

Недалеко от входа я увидел результат их труда. Целые груды выработанной породы. Шахтёры, видимо, работали без устали, таская наверх всё, что казалось им пустым камнем. Объём был внушительный.

Я взял кирку, нацепил «Кошачьи глаза» и начал работу. Посылал в каждую кучу тонкие магические импульсы, простукивал камни, чувствуя малейшие вибрации и отзвуки.

Результат оказался скромным. Всего пара мелких, невзрачных на вид магических камня. Один — тусклый кварц, едва тянущий на резервуар для маны. Второй — обломок низкосортного турмалина. И всё.

Я вздохнул, убирая находки в карман. Оно и понятно. Рабочие просто копали наугад, в разные стороны, пока не наткнутся на что-то ценное.

Теперь стало окончательно ясно, почему в этом мире за приличные магические камни просят бешеные деньги. Потому что отыскать их — лотерея.

Ну ладно, два камушка — это уже хорошо. Но сегодня ночью мне придётся добыть куда больше.

Мысль о ведьме не давала покоя. Если не подготовить камни-поглотители, очередная вспышка может не только её саму убить, но и пол-усадьбы разнести. А потому придётся постараться. И надеюсь, оно того стоит.

С другой стороны, если ведьма будет спать так ещё полгода, меня это тоже устроит. Халявная энергия всё-таки…

Глава 15

Струя кислоты пролетела в опасной близости от моего лица. Когда она попала на камень, раздалось шипение и повалил едкий дым.

Я дёрнулся в сторону, уворачиваясь от новой струи. Бросился вперёд и ударил киркой. Железо со звоном отскочило от хитина, оставив лишь маленький скол.

Отлично. Просто отлично.

Против меня было два жука. Не слишком больших, размером с хорошего алабая. Вот только место для схватки неудачное — узкий тоннельчик, где даже размахнуться толком нельзя.

А у инсектоидов есть преимущество. Они по стенам умеют лазать.

Вот один из них как раз запрыгнул на стену и побежал по ней вверх. Видать, надеется атаковать сверху, пока его дружок отвлекает меня кислотой.

Недолго думая, я зарядил кирку маной и швырнул её в хитрого скалолаза. Жалко, блин! Металл и треснуть может.

Ну ничего, Арсений починит. А вот починить мою драгоценную тушку вряд ли кто-то сможет.

Кирка ударила прямо в голову жука. Вспышка, и башка инсектоида лопнула. А кирка уцелела.

Охренительно!

Теперь осталось добить второго.

Как я вообще оказался в этом тоннельчике, вынужденный драться с двумя жуками? Да всё просто.

Я сидел себе и с наслаждением ковырялся в очередной груде породы. Только что мне попалась отличная друза горного хрусталя. Друза — это сросшиеся в произвольном порядке кристаллы, если кто не знает. А горный хрусталь — замечательный проводник энергии. Чистый, в него можно любой аспект запихать.

Я уже начал представлять, как наделаю из этого хрусталя целую кучу камней-аккумуляторов, когда под ногами у меня с треском рухнул пол.

Падение было недолгим. Я упал в пещеру глубиной метра два, не больше. Приземлился в облаке пыли и мелких камешков. Без травм, если не считать звона в ушах и пару новых синяков. Откашлявшись, я поправил артефактные очки и тут же схватился за кирку, которая упала рядом.

Передо мной замерло два инсектоида. Их длинные усики-антенны шевелились, жвала пощёлкивали, издавая сухой, неприятный звук.

Они явно жили здесь давно — в стенах маленькой пещерки виднелись их норки, а пол был усеян костями и хитиновыми сброшенными покровами.

Видимо, когда-то шахтёры копали в этом направлении, бросили, а жуки нашли слабое место и проделали себе уютный туннельчик.

— Ну что, милашки, — сказал я, принимая боевую стойку. — Простите за вторжение.

Они не оценили мою вежливость и сразу принялись плеваться кислотой.

Вот так и началась эта схватка.

А теперь пора её закончить!

Один жучара сдох, но второй не собирался сдаваться. Он вдруг резко бросился на меня. Видимо, решил, что раз я без кирки, то легко можно справиться.

Не тут-то было.

Я сорвал с пояса нож. Хороший, металлический нож, один из трофейных. И вонзил его точно между хитиновыми пластинами.

Инсектоид издал противный ультразвук, от которого у меня заложило уши. Жвалы щёлкали прямо перед моей шеей, но я держал тварь на расстоянии. Изо всех сил провернул нож. Раздался противный хруст, и на руку мне хлынула вонючая жижа.

Но жучара сдаваться не хотел. Оттолкнувшись от меня всеми лапами, он из последних сил кинулся в атаку.

— На, подавись! — я швырнул в раскрытую пасть обломок кварца.

Прямо в полёте направил в камень свою ману. Инсектоид проглотил камень, и тогда я активировал кварц. Жук затрясся, из его глазниц и сочленений панциря повалил дым. Потом из чрева инсектоида раздался глухой хлопок. Он судорожно дёрнулся и затих.

Я сел на холодный камень, слушая, как в ушах стучит кровь.

— Вот поэтому я в этот штрек никого и не пускаю, — констатировал я вслух, отряхиваясь.

Потому что тут, конечно, можно много камней найти. Люди копали здесь раньше, бросили, потому что обвалы начались и инсектоиды подтянулись. А мне оно надо, чтоб они моих шахтёров жрали? Вопрос риторический.

Рисковать чужими жизнями из-за пары кристаллов — не в моих правилах.

А вот своей — пожалуйста. Тем более такие схватки неплохо бодрят.

Забирать туши я не собирался — в усадьбе и так лежал один такой «подарок», медленно разлагающийся в сарае. А эти мелкие какие-то, хитин слабоватый, на доспехи не пойдёт.

Я подобрал свою кирку и принялся выбираться из пещеры. И тут мой взгляд зацепился за что-то блестящее. В стене, похоже, камушек…

Аккуратно стряхнул с него пыль. Опачки, да это же топаз!

Выковырял камень. Он оказался немаленьким, размером с фалангу большого пальца. Чистый и прозрачный, насыщенный аспектом Молнии.

— Вот это подфартило, Леонид Сергеич, — сказал я сам себе. — А жуки-то гостеприимные оказались. Даже подарок оставили.

Я бережно убрал топаз во внутренний карман. Затем, ещё раз осмотрев «поля боя» и убедившись, что больше сюрпризов нет, выбрался обратно в основной штрек.

Вернувшись к своему рюкзаку, пересчитал добытое сегодня ночью добро. Итог: друза горного хрусталя, пара кварцев, обломок турмалина, и теперь — топаз.

Неплохо. На какое-то время хватит. Если их ещё как следует огранить и зачаровать — вообще песня.

Настроение, несмотря на усталость и свежие синяки, заметно улучшилось. Дорога домой прошла в приятных грёзах о будущих артефактах.

В усадьбе меня уже ждали. Вернее, ждал ужин. Дед Макар, святой человек, уже привык к моим ночным вылазкам и распорядился накрыть на стол и нагреть воды для мытья.

— Добро пожаловать домой, ваша милость! Живы-здоровы? — старик встретил меня у дверей, окидывая взглядом мою перепачканную пылью и гемолимфой жуков одежду.

— В порядке, Макарыч, — ответил я, скидывая сапоги. — Немного пообщался с местной фауной. Ничего серьёзного.

Макар покачал головой, но подробности выяснять не стал.

После быстрого омовения я с наслаждением опустился за стол. Тушённая с травами оленина пахла изумительно, а ещё меня ждали свежий хлеб и неизменный квас от нашей поварихи.

Макарыч с улыбкой наблюдал, как я набросился на еду.

— Прогулка была… удачной? — осторожно поинтересовался он.

— Очень, — с полным ртом кивнул я. — Нашёл кое-что интересное.

— А чувствуете-то себя как? Почти не отдыхаете в последнее время. Голова не кружится? Спится нормально? — заботливо спросил Макар.

Я отложил ложку, посмотрел на него. Старик действительно беспокоился обо мне. Не как слуга о господине, а как дед о внуке, что ли. Он ведь, помнится, Леонида с детства знал.

Это было непривычно и даже трогательно, если бы я позволял себе такие сантименты.

— Благодарю за беспокойство, Макарыч, — сказал я искренне. — Но у меня всё отлично. Есть над чем работать. Это главное.

На его морщинистом лице появилась улыбка, и он поклонился:

— Рад слышать, господин. Отдыхайте.

Я допил свой чай (ну, подобие чая, из каких-то местных трав) и отправился в свою комнату.

Сел на пол, скрестив ноги, и погрузился в короткую, но интенсивную медитацию, направляя потоки маны по каналам. Макарыч-то не зря беспокоится — устал я сегодня. Даже киркой махать утомился, а сражение с инсектоидами вообще в мои планы не входило.

Те маленькие твари, оказывается, тоже имели все шансы меня прикончить, особенно учитывая, что моё тело ещё не до конца оправилось после того веселья с богомолом в лесу.

Нужно было срочно усилить «аптечку».

После медитации я поспал пару часов перед рассветом. Проснулся с удивительно ясной головой и списком дел в ней. Первым пунктом шли камни.

Устроившись за своим рабочим столом, я принялся за работу. Топаз отложил на потом — для него нужен был особый подход.

Чёрный камень, оказавшийся очень даже неплохим турмалином с аспектом Земли, я огранил в небольшую, тяжёлую пирамидку и зачаровал на усиление физической мощи и выносливости. Идеально для длительных работ или боя.

Из кварцев наделал простых, но эффективных целительных камней. Зарядил их до отказа, активировав внутренние схемы на постоянную, медленную подпитку организма и ускоренное заживление мелких травм.

Эти штуки я рассовал по внутренним карманам — пусть работают в фоновом режиме, снимая усталость и подлечивая по мере необходимости.

Но главным проектом сегодняшнего утра стал новый огненный посох.

Я взял крепкую, прямую ветвь ясеня, которую заранее припас и высушил. Выточил сверху подходящую выемку и надёжно закрепил в ней огненный рубин среднего размера. Использовал для этого медный провод, который безжалостно вырвал из стен. Электричество у нас не планируется, а медь мне нужна.

Затем, используя тонкий резак, нанёс на древко и оправу руны управления, фокусировки и ограничения мощности. Последнее было особенно важно — мне не нужен огнемёт, который спалит пол-леса и меня в придачу.

В итоге получился довольно изящный посох, который при желании мог превратить бандита в факел. Я мысленно окрестил его «грелка».

Работа заняла всё утро. Закончив, я вышел во двор, чтобы размять затёкшие конечности и проверить, как идёт стройка наблюдательной башни.

Картина радовала глаз. Сельские жители под присмотром Ильдара работали не покладая рук. Одни рубили подходящие деревья на опушке, другие обтёсывали брёвна, третьи на телегах таскали булыжники и песок для фундамента.

«Молодцы, — подумал я. — Видно, что не просто отбывают повинность, а верят, что это им самим нужно».

Полюбовавшись на кипящую деятельность, я вернулся в дом, взял свежезаряженные целительные камни и новенькую «грелку» и направился в конюшню. К нашей спящей гостье.

Она так и лежала в том же стойле и спала. Но что-то изменилось.

Да, точно, она перевернулась набок. И дыхание стало чуть глубже.

Сон по-прежнему был крепким, но красавица явно потихоньку приходила в себя.

— Ну вот, — пробормотал я. — Прогресс. Скоро, видимо, проснётся и потребует завтрак. Или начнёт швыряться заклинаниями. Как повезёт.

Медлить было нельзя. Я вошёл внутрь, разложил камни вокруг её импровизированного ложа. Затем сосредоточился на её ауре. Теперь, когда я уже был знаком с энергией ведьмы, всё стало проще.

Я не стал ждать стихийного выброса, а спровоцировал его.

Тонким импульсом ткнул в самый плотный и нестабильный узел её энергетики. Воздух в конюшне завибрировал. От тела ведьмы во все стороны рванулись бесформенные всплески дикой магии.

Я сосредоточился и взял их под контроль, направляя в подготовленные камни. Они, как губки, начали впитывать этот хаос. Процесс был шумным и зрелищным — для меня, потому что больше никто не видел магию. Но лошади чувствовали и обеспокоенно зафыркали.

Лишь мой Громила никак не отреагировал. Он-то уже привык.

Через несколько минут всё стихло. Камни, теперь излучающие сочное свечение, лежали на своих местах. Аура ведьмы стала спокойнее. Кризис был предотвращён, а мои камушки получили шикарную и бесплатную подзарядку.

Отлично.

— Спи, красавица, — сказал я, выходя. — Твоя энергия ещё пригодится.

А мне тем временем пора и другими делами заняться.

После обильного завтрака я велел седлать лошадей. Сегодня у меня на повестке дня был особый проект.

Я взял тех троих жилистых парней, которые так обрадовались своему неожиданному зачислению в гвардию. Позвал с собой Ильдара, и мы всей компанией отправились в путь. Отъехали недалеко от усадьбы, где была старая вырубка — ровное, открытое пространство, идеальное для того, что я задумал.

— Слезайте, — скомандовал я, останавливая Громилу.

Парни послушно спрыгнули на землю, глядя на меня с любопытством. Ильдар, поглаживая бороду, осматривал местность на предмет засад. Молодец, всегда настороже.

— Вы ребята по виду шустрые, — начал я, похаживая перед ними. — Не силачи, это правда. Зато быстрые, ловкие и глазастые. Для таких у меня есть особая задача. И особый инструмент.

Я вытащил свой утренний шедевр. Посох, то есть. При дневном свете он смотрелся ещё изящнее: тёмное, хорошо обработанное ясеневое древко и красивейший рубин на верхушке.

Парни замерли, уставившись на посох. Магия в этом мире была редкостью, а уж артефакты многие из сельских жителей ни разу в глаза не видели.

— Смотрим и запоминаем, — сказал я. — Это не волшебная палочка, которой можно просто помахать и сделать ба-бах. Это инструмент. Им может пользоваться даже человек, не обладающий магией. Нужна только воля… и лёгкая комбинация движений пальцев по древку.

Я продемонстрировал. Пальцы левой руки легли на определённые участки оплётки, правая рука крепко сжала древко чуть ниже. Небольшое движение пальцами по вырезанным рунам — как будто нажимаешь на невидимые клавиши.

Рубин на конце посоха вспыхнул, и из него вырвался сгусток пламени размером. Он прошил воздух с тихим свистом и врезался в старый, полусгнивший пень.

У парней округлились глаза. Даже Ильдар, уже видавший мои прошлые «огненные палки», присвистнул.

И не удивительно. Этот посох я сделал более продвинутым, чем ранние версии. Заряд больше, расход экономичнее, скорость и точность снарядов выше.

В будущем смогу даже управляемость добавить, чтобы обладатель посоха мог волей направлять снаряды после выпуска. Но это надо и материалы получше, и заморочиться посильнее. Так что попозже.

— Видели? — сказал я, помахивая посохом, чтобы остудить слегка нагретый рубин. — Вы тоже так можете.

— А мы, это… Себя не спалим? — обеспокоенно спросил один из парней. Яков, кажется.

— Нет, Яша, не спалите. У посоха есть ограничители. Образно говоря, защита от дурака. Он не даст вам выстрелить себе под ноги или в спину товарищу, если держать его правильно. Но если будете криворукими идиотами — тут уж простите.

— Батюшка всегда говорил, что я криворукий идиот, — вздохнул Яков.

— Давай убедимся, так это или нет. Держи, — я протянул ему посох. — Только не хватай, как лом. Держи как я.

Парень, стараясь не дышать, взял посох.

— Пальцы сюда и сюда, — я поправил его хват. — Чувствуешь вот эти символы? Запомни их на ощупь. Вот сюда нужно нажать, как я показывал, сильно давить не надо. И просто представь, как выпускаешь огонь. Давай.

Яков громко сглотнул и кивнул. Сосредоточился, уставился на другой пень. Медленно повторил нужную комбинацию нажатий.

Ничего не произошло. Рубин даже не моргнул.

— Быстрее надо нажимать. Используй волю, как бы заставь посох выстрелить, — напутствовал я.

Яков попробовал ещё раз. И ещё. Посох молчал.

Ильдар, наблюдавший за этим, покачал головой.

— Эй, Яшка, тебе же господин сказал — вот так пальцами делать. Что ты как девка трясёшься? Давай, соберись!

Яков бросил на Ильдара обиженный взгляд, но снова попробовал. И опять неудачно.

— Господин, — обратился ко мне Ильдар. — А можно мне попробовать? Уж больно занятная штука.

— Пробуй, — пожал плечами я.

Ильдар взял посох у расстроенного Якова, взвесил его в руках, покрутил. Потом принял стойку, как будто собирался использовать посох вместо копья. Первая попытка оказалась провальной.

Он фыркнул, перехватил древко поудобнее. Вторая попытка.

Ильдар закрыл глаза на секунду, собрался и чётко выбил пальцами нужную последовательность.

Рубин вспыхнул. Не так ярко, как у меня, и сгусток пламени вылетел кривовато. Но вылетел! Ударился в землю перед пнём, оставив небольшой дымящийся кратер.

Ильдар от изумления даже отшатнулся, посмотрел на посох, потом на меня.

— Работает! — широко улыбнулся он.

— Конечно, работает, — кивнул я.

— Ну, если уж я, старый пень, разобрался! То у вас, молодых, точно должно получиться. Просто нужен правильный настрой. Держи, Яшка. Тренируйся.

Ильдар, заметно повеселевший, принялся объяснять парням, что он почувствовал и как выпустил огонь.

— Всё просто, как дубина! Только думать надо о том, куда попасть. И пальцами точно действуйте. Плавно, но быстро. Как будто трусики с девки снимаешь.

Парни покраснели. Похоже, трусы они до этого снимали только с себя.

Яков, вдохновлённый успехом Ильдара, стал пытаться с ещё большим рвением, но всё никак не мог добиться нужного результата.

— Не получается! — выдохнул он после десятой попытки, красный от напряжения.

— Отдохни пока. На, Семён, твоя очередь, — Ильдар забрал посох у Яши и вручил другому парню.

Я наблюдал, стоя в стороне. Посох, конечно, был не идеален. Имелось у него одно свойство: он требовал от пользователя не только воли, но и выносливости. В момент активации посох забирал крошечную толику жизненной энергии человека. Поверхностной, той, что быстро восстанавливается. Но тем не менее.

Это была не моя прихоть, а особенность конструкции. Без такой подпитки кристаллу было сложнее выдать контролируемый разряд. Поэтому для таких посохов лучше всего подходили именно молодые, здоровые парни, у кого эта самая жизненная энергия била ключом.

Да и вообще, им это будет полезно — как тренировка. Закаляться. Это как с мышцами — если разумно тренируешься всю жизнь, то и старость будет в радость.

Конечно, основная энергия для выстрела бралась из камня. Жизненная сила служила лишь искрой. Поэтому даже такой юнец, как Яков, может сделать два-три выстрела подряд, прежде чем почувствует лёгкое головокружение. А после небольшого перерыва можно снова в бой.

Сделать что-то более мощное и автономное я сейчас всё равно не мог — не было ни материалов, ни сил. Но даже такие, с позволения сказать, «полуартефакты» были ценны в этом мире. А для моих целей — идеально. Быстро, дёшево, сердито. И относительно надёжно.

— Получилось! — вдруг воскликнул Семён.

Рубин на конце посоха мигнул и выплюнул маленький комочек огня. Он пролетел всего пару метров и погас в воздухе, но это был явный успех.

— Видишь! — заулыбался Ильдар, хлопая Семёна по плечу. — Молодец! Давай ещё раз!

Воодушевлённые примером Семёна, Яков и третий парень, Лёха, с новыми силами взялись за тренировку.

Я отошёл к Громиле и достал из седельной сумки небольшой мешочек. Там лежали запасные камни. Было жалко тратить их на тренировки, но необходимо.

В течение следующих часов поляна оглашалась то вспышками слабого пламени, то возгласами разочарования, то, всё чаще со временем, радостными криками.

Ильдар оказался на редкость талантливым инструктором. Он не только показывал, но и чувствовал, что нужно каждому из новобранцев. Одного заставлял успокоиться и сосредоточиться, на другого просто прикрикнул, чтобы тот «перестал выёживаться и делал как надо», а с третьим говорил почти ласково, подбадривая.

К концу тренировки каждый из парней уже мог уверенно выстрелить из посоха. Пламя было ещё слабым и неточным, но всё равно результат. Яков даже один раз попал в свой пень, проделав в нём аккуратную дымящуюся дырку. Гордости было столько, будто дракона победил.

— Достаточно на сегодня, — сказал я. — Устали?

Они согласно закивали.

— Это нормально. Отдохнёте, мяса поешьте — и пройдёт. Но запомните это ощущение. Не доводите себя до изнеможения. Три выстрела подряд максимум — и надо взять передышку, даже в бою. Понятно?

— Понятно, господин! — хором ответили парни.

— Ильдар, посох пусть побудет пока у тебя. Обучай их дальше, но без фанатизма. И береги артефакт — это не меч, его не починить в кузнице.

— Будет сделано, ваша милость, — кивнул Ильдар, почтительно принимая посох.

Заметно было, что и ему самому эта игрушка пришлась по душе.

— Ребята, вы молодцы, — добавил я, глядя на троих новоиспечённых «огнемётчиков». — Неплохо для первого раза. А теперь — пора возвращаться. У нас, кажется, обед по расписанию.

Что ж, неплохо. Основы ребята поняли, и это главное. Мастерство придёт со временем.

Теперь оставалось только создать ещё парочку таких же «грелок». Но это уже дело техники.

На месте не стоим, и это главное.

Кстати, о местах… Не пора ли мне наведаться в город, о котором я уже столько слышал?

* * *

Мысль о необходимости съездить в город начала зудеть у меня в мозгу, как оса. Сидеть в своём полуразрушенном имении, отбиваясь от бандитов и копаясь в шахте — это, конечно, увлекательно, но не перспективно. Нужно расширять горизонты. Найти возможных покупателей на будущую добычу, разузнать про соседей, особенно про милашку Тернова, а может, и прикупить чего-нибудь полезного, чего здесь, в глуши, не сыщешь. Хотя с последним, учитывая состояние моей «казны», были большие вопросы.

Поэтому я начал собирать информацию. Методично, как и всё, что я делаю. Обходил своих, спрашивал: кто бывал в городе? Когда? Что там сейчас? Дороги? Цены? Нравы?

Ответы были удручающе однообразными и бесполезными.

— Да я, ваша милость, лет пять назад ездил… — бормотал один из старых слуг, почёсывая затылок.

— А я и не ездил никогда, — признавался другой. — Слыхал, что там теперь всё дорого, да люди злые.

— Перемены там постоянные, — философски вздыхал третий. — То одна власть, то другая. То купцы главные, то военные. Кто их разберёт.

Ильдар лишь хмурился:

— Город — гнездо интриг и алчности, ваша милость. Нам тут и своих хлопот хватает.

Макар качал головой:

— Опасно, господин. Туда пока доберёшься — десять раз можно с жизнью расстаться.

Короче, толком ничего я не узнал. Но понял главное — мне не очень удобно будет с этим всем работать. Я привык к чётким контрактам, гильдиям, устоявшимся рынкам и каталогам материалов. А здесь — слухи, полная неразбериха и экономика, построенная на дубинах и мясе.

Вот я, например, хочу дать задание — разведать дорогу к городу. И пообещать награду. А награда что? Мясо. И от этого мне становится как-то хреново. Потому что кормить своих людей и так входит в обязанности любого аристократа. Это не награда, это базовая необходимость!

На каких столпах тут вообще держится аристократия? Зачем она вообще нужна в таком мире, где каждый выживает в одиночку?

Но рациональная часть мозга тут же отвечала: лет пять-шесть назад, до последних войн и усугубления кризиса, могло быть всё иначе. Могла быть хоть какая-то инфраструктура, охрана дорог, функционирующие рынки.

Регион после войны — всегда инвалид. И моё имение — ярчайший тому пример.

Сидеть и киснуть от этих мыслей не в моих правилах. Если нет информации — её нужно добыть самому. По крайней мере, о ближайших окрестностях.

Я отправился в библиотеку, порылся в пыльных шкафах и нашёл то, что искал — старую карту местности. Бумага пожелтела, краски выцвели, но контуры усадьбы Шахтинских, лесов, рек и соседних владений ещё угадывались.

Мне, конечно, любезно намекнули, что карта уже не актуальна давным-давно. Ну и что? Лучше уж это, чем полное неведение.

Я выбрал направление, где, судя по карте, должно было быть поместье какого-то мелкого дворянина, а вокруг — пара деревень. То, что нужно. Расстояние — часа четыре езды в одну сторону, если не спешить. Вполне приемлемо.

Единственное, что меня серьёзно беспокоило — что пока меня не будет, на поместье решат напасть. Оставлять своих на произвол судьбы было глупо. Поэтому я вызвал Макара и Ильдара, вручил каждому по небольшому, невзрачному камушку — обычный кварц, но с особым зачарованием.

— Вот, — сказал я, не вдаваясь в подробности. — Если на усадьбу нападёт кто-то серьёзный, с чем вы сами не справитесь — разбейте этот камень о землю.

Они переглянулись, явно не понимая, но кивнули. Объяснять механику работы простейшего сигнального заклинания, привязанного к моему сознанию, я не стал.

Сработает — почувствую. Не сработает… что ж, значит, мне уже будет всё равно.

На следующий день на рассвете я оседлал Громилу, приторочил к седлу мешок с самым необходимым и, взяв с собой ту самую древнюю карту, отправился в путь. Один.

Дорога, если её можно было так назвать, быстро превратилась в заросшую лесную тропинку. Сперва ещё были видны следы колёс и копыт, но через пару километров и они растворились в буйной летней растительности.

Лес стоял стеной: с одной стороны густой, с другой — ещё гуще. Тишина стояла почти абсолютная, нарушаемая лишь пением птиц да редким шорохом в кустах.

Похоже, даже разбойнички в этих чащобах не бродили.

Я ехал, сверяясь с картой, которая, как и предсказывали, врала на каждом шагу. То ручья нет, где он обозначен, то холм оказывался не там, то тропа упрямо уводила в сторону от намеченного маршрута. Пришлось больше полагаться на интуицию и общее чувство направления.

Но вот, наконец, я выбрался на окраину большого, давно заброшенного поля. А за ним увидел то, что искал.

Точнее, не совсем.

На карте здесь значилось дворянское поместье. Я же увидел деревню. Вернее, то, что от неё осталось. Десятка четыре деревянных домов, почерневших от времени и непогоды, с провалившимися крышами и пустыми глазницами окон.

Некоторые строения уже полностью рухнули, превратившись в груды гнилых брёвен. Заброшено всё было, судя по степени разрушения, лет тридцать, а то и больше.

— Врушка ты, — сказал я карте. — Где поместье-то?

Карта ничего не ответила.

Я спешился, повёл Громилу под уздцы. Тишина в деревне была ещё более гнетущей, чем в лесу. Мёртвая тишина. Не слышно было даже птиц — видимо, им тут нечего было делать.

Я побродил между домами, заглядывая внутрь. Пустота, паутина, груды мусора. Ничего интересного. Пока не дошёл до одного из крайних домов, чуть покрепче других.

Там даже дверь была, и явно не родная. Внутри пахло дымом, в очаге лежала горстка пепла и несколько углей. На грубо сколоченном столе валялись объедки — рыбьи кости, скорлупа от каких-то лесных орехов.

Кто-то жил здесь. И не так давно — неделю, две назад. Может, месяц.

Я осмотрелся. Ничего ценного. Видимо, временное пристанище какого-то бродяги, охотника или, что более вероятно, разведчика бандитов. Но сейчас никого не было.

Вышел обратно, окинул взглядом всю эту грустную картину. И странное дело — несмотря на запустение, здесь было… спокойно. Никакой угрозы, ни зверья, ни жуков, ни бандитов.

А я ведь как чувствовал, что поработать захочется. Специально взял с собой инструменты и заготовки.

Громила отправился щипать траву, а я сел на завалинку и принялся за дело. Разложил перед собой несколько камешков, взвесил их на ладони. Выбрал один и начал огранку.

Когда камень был готов, я взял посох. В его верхней части уже была подготовлена выемка для крепления.

Я достал из рюкзака самодельный клей, который у нас в деревне делали из сосновой смолы, древесного угля и перетёртой в порошок сухой травы. Аккуратно уложил камень в гнездо, залил смолистой массой. Подождал, пока всё затвердеет.

Посох был готов. Не красавец, конечно, но рабочий.

А теперь самое интересное. Почему бы не проверить местность? Вдруг предыдущие жители что-то спрятали. Или не предыдущие.

Я встал, отыскал ровный участок и концом нового посоха начал чертить ритуальный круг. Моё тело, надо признать, продолжало оставаться полным отстоем с магической точки зрения. Даже простое заклинание могло буквально угробить меня, высасывая силы из и без того хилых каналов. Поэтому приходилось использовать костыли — силу камней, которые уже несли в себе определённую направленность и запас энергии.

А уж я-то знал, как с ними обращаться. Огранка и зачарование — это как раз моя стихия. Я отлично понимал, с какими заклинаниями какие камни сочетаются лучше всего.

Вот этот, только что установленный, камень — он идеально подойдёт под поисковое заклинание. Если в этой деревне или рядом есть тайники, особенно те, что имеют слабую магическую защиту, то посох должен на них указать.

Закончив круг, я встал в его центр. Достал одну из серебряных монет, добытых с терновских гвардейцев. Серебро — хороший проводник.

Я приложил монету к камню на посохе, сосредоточился, запуская заранее заложенную в кристалл схему.

Камень на посохе дрогнул и засветился мягким молочным светом. От нижнего конца древка, упёртого в землю, потянулась тонкая светящаяся нить. Она поползла, извиваясь, в сторону одного из домов.

Отлично. Работает.

Но был и минус. Эта светящаяся нить пожирала энергию с ужасающей скоростью. Не мою, пока что, а запасённую в камне. И его запас был не бесконечен.

Я пошёл за нитью, стараясь не отрывать от неё взгляд. Она привела меня к самому крайнему, почти развалившемуся дому, заползла под груду полусгнивших досок в углу.

— Да ладно, — с долей скепсиса хмыкнул я. — Надеюсь, там хотя бы горшок с медяками.

Пришлось поработать руками, откидывая гнильё. Под ним оказалась утрамбованная земля. Я покопался ножом. И через пару минут держал в руках обломок серебряного браслета.

Ну, серебро это всегда хорошо. Огорчаться не буду.

Дальше начался марафон. Нить вела меня от одной точки к другой, заставляя то ковыряться в старом пепелище, то разгребать кучу камней у бывшей кузницы, то заглядывать в дупло мёртвого дуба.

Каждое место — крошечная находка. То медная пуговица с остатками слабенького оберега, то горстка сильно попорченных временем монет, то странная железная безделушка непонятного назначения.

А в одной печи я отыскал замурованную шкатулку с прядью чьих-то волос. Явно кто-то деревенской магией увлекался. Зато шкатулка оказалась серебряная.

На этом энергия камня, да и мои собственные силы, подошли к концу. Светящаяся нить померкла, а потом вдруг раздался громкий треск и камень вместе с посохом разорвало к собачьей матери.

Вот что значит когда ты всё делаешь на коленке и используешь сложные заклинания. И это при этом что я постоянно следил за ресурсом камня.

Но я был готов к такому исходу событий. Вот в чём штука самопальных артефактов типа моих палок. Надёжность у них не то чтобы на нуле, я-то ведь не дурачок и знаю, что делаю. Но качество всё равно хромает, если нет под рукой нормального оборудования.

Ни один нормальный артефактор не стал бы такую палку даже в руки брать. Но мне что остаётся? Да ничего. Лучше так, чем никак.

Куча времени ушла на поиски. Силы на нуле. В голове гудело, тело ныло. Но я улыбался. Добыча была неплохой, да и процесс доставил удовольствие.

Однако пора было возвращаться. Солнце уже клонилось к закату. Я собрал свои инструменты, взвалил мешок на плечо, вздохнул и плюхнулся в седло Громилы. Конь, простоявший всё это время в тени и мирно жевавший траву, фыркнул, будто спрашивая: «Ну что, наигрался?»

Мы тронулись в обратный путь, оставляя за спиной мёртвую деревню и её тихие, никому не нужные секреты.

* * *

Арсений вошёл в общую столовую, еле волоча ноги. Весь день у горна, в дыму и жару, устал как собака. Но доволен, как слон.

Что такое слон и почему он доволен, кузнец не знал. Но слышал такое выражение от покойного батюшки.

Он опустился на лавку за длинным столом, кивнув сидевшим уже соседям — конюху Феде и паре молодых слуг. Скоро к ним подошла одна из служанок и поставила перед каждым по тарелке. На каждой лежал добрый шмат мяса да порция наваристой каши.

Напротив Арсения сидел старый плотник по имени Сидор. Он уставился на свою тарелку, и при виде своей порции он почему-то скривился. Как будто не мясо ему подали, а помои.

— Что ж это за порядки в этом доме пошли, — заворчал он, не обращаясь конкретно ни к кому. — Охренели совсем. Пищу не экономят. Я таких ломтей мяса сроду не видел. Молодёжь распоясается, привыкнет к халяве, потом как отучишь?

Он говорил без злобы, даже с некоторой обречённостью. Человек, переживший голодные годы после Падения, видевший, как всё медленно, но верно катится под откос, он просто не мог принять такое изобилие как норму. Это казалось ему опасной расточительностью, шагом к будущей беде.

Арсений усмехнулся, покачивая головой.

— Да наоборот же, Сидор, хорошо! — сказал он. — Ты-то когда в последний раз такой кусок на своей тарелке видел?

— То-то и оно, что никогда! — плотник ткнул вилкой в мясо. — Меня жизнь научила, что долго хорошо не бывает. Всё возвращается на круги своя.

Из-за приоткрытой двери на кухню высунулась круглая физиономия главной поварихи.

— Чего ты там разворчался, Сидор? — рявкнула она. — Порядки у нас новые! Распоряжение Леонида Сергеевича. Он вот такую норму для своих людей установил. Не твоё собачье дело бурчать! Мяса пока хватает, и запасы есть. Так что жуй да радуйся, а не порть людям аппетит своими ворчаниями!

Сидор надулся, но смолк — спорить с поварихой, которая имела характер, как у разъярённой медведицы, было себе дороже. Он лишь буркнул под нос:

— Добрым слишком стал наш граф… Не по-дворянски это. Придут опять тяжёлые времена — всё урежет до крохи. А мы уж привыкнем. Потом только хуже будет.

Арсений откусил кусок мяса, пережёвывая с наслаждением. Оно было мягким, ароматным, настоящим. Не похлёбка на старой кости, которую пять раз уже вываривали, а полноценная еда.

— А я верю в лучшее, — сказал он. — Думаю, хорошие времена только начинаются. И дальше будет только лучше. Я хоть и кузнец, но головой-то думать тоже умею. Судя по заказам, что граф делает, планы у него… далекоидущие, вот.

Плотник приумолк и будто нехотя принялся за еду.

Арсений не сомневался, что он прав. Шахтинский задумал что-то такое, что они все ещё удивятся.

Во-первых, металл. Раньше любая железка шла под распил и на продажу, чтобы долги хоть как-то закрывать. А теперь? Заказал четыре кирки. Три меча. Две лопаты. И наконечников для стрел — два десятка!

«В нашем положении либо полный идиот будет так запасы транжирить, либо тот, кто понимает — металл ещё будет», — подумал Арсений, отправляя в рот ложку с кашей.

Во-вторых, шахта. Людей нанял, охрану поставил. Значит, верит, что там есть что добывать.

В-третьих, эти его ночные вылазки. Без добычи, говорят, Леонид Сергеич не возвращается.

В-четвёртых, гвардия. Людей набрал, учит их чему-то, арсенал наполнил. И заботится, говорят, о своих солдатах.

И, наконец, это мясо. Оно здесь, на столе, не потому, что граф внезапно добряком стал. А потому, что он может его добыть. Умный правитель кормит тех, на кого опирается.

Арсений доел своё мясо, дочиста вытер тарелку куском хлеба и довольно откинулся на спинку лавки.

Мясо и вправду было очень вкусным. И это, пожалуй, самый убедительный аргумент из всех.

Глава 16

Вот он, мой «пункт управления». Звучит пафосно для ямки под камнем в глухом лесу, но по сути так и было. Я потратил на него весь день: углубил лаз под камнем, уплотнил землю с помощью магии, а пол выложил еловыми ветками. И ходить мягко, и пахнет приятно.

В самом камне я ещё в прошлый раз вырезал пазы под камни. И вот теперь установил их.

В центр водрузил главный элемент — недавно добытый лимонно-жёлтый топаз. Вокруг него, по точкам силовой схемы, расположил шесть кварцев-аккумуляторов, заряженных энергией спящей ведьмы. На верхушку камня я установил ещё один камень-ретранслятор. Пришлось попотеть, чтобы настроить между всеми кристаллами связь.

Самым сложным делом оказалось не установка камней, а плетение. Необходимо было собрать все ранее расставленные в лесу сторожевые нити.

Я аккуратно привязал каждую из этих них к энергетической матрице пункта управления. Потом провёл сложный ритуал синхронизации — кропотливую работу по настройке резонанса, чтобы сигнал чётко приходил сюда, в пункт управления. К моему сознанию осталась привязана только одна нить, от камня-ретранслятора.

Закончил уже в сумерках. Последние лучи солнца пробивались сквозь листву, когда я поставил финальную точку — собственной кровью нарисовал руну активации. Матрица дрогнула, камни вспыхнули на мгновение ярче, и я почувствовал, как в сознании у меня что-то щёлкнуло.

Теперь я мог, просто сосредоточившись, мысленно «прощупывать» все расставленные нити.

И это было не просто ощущение «кого-то там». Я практически видел лес. Вернее, не видел глазами, а чувствовал чем-то вроде магической эхолокации.

Каждая нить стала моим нервным окончанием. Если что-то живое и достаточно крупное касалось её — я знал. Более того, благодаря ритуалу у сторожевых нитей появилось несколько уровней чувствительности.

Один уровень отвечал за простое касание — сигнал «есть движение». Другой, более тонкий, создавал слабое энергетическое поле вокруг самой нити, радиусом примерно в метр. Это позволяло чувствовать и тех, кто прошёл рядом. Потому что нить можно и не задеть, но избежать их теперь всё равно не получится.

Получалось, что я, как паук, оплёл лес вокруг своих владений магической паутиной. Теперь, если попробует подобраться отряд бандитов или стая инсектоидов, я узнаю об этом задолго до того, как они станут видимы. И смогу подготовить встречу.

Сидя на корточках перед своим творением, я улыбался, как дурак. Устал, конечно, но доволен.

Вот она, настоящая магия. Изящное, сложное устройство, превращающее хаотическое пространство леса в упорядоченную систему безопасности.

Но самое тяжёлое меня ждало дальше.

Почему? Да потому что рядом со мной лежала просто гора работы. Звериные тушки, штук восемь, не меньше. Пара зайцев, тетерев, молодая косуля, глухари и почему-то лягушка.

Часть этих зверушек я подстрелил из арбалета по дороге сюда. Часть угодила в сторожевые нити — я почувствовал, как звери через них переходят, и материализовал, превратив в силки. А остальных, включая лягушку, притащил мой верный мёртвый помощник.

Хоть у него и осталась одна рука, работал он за троих. Старался.

Картина маслом: довольный я, куча мёртвых зверей, а рядом зомби в лохмотьях таскает трупики животных, складывая их в кровавую пирамиду.

Я решил не торопиться домой. Ночь уже близко, да и силы после ритуала не помешает восстановить. К тому же, сидеть в лесу, в центре своей только что созданной сети, было на удивление спокойно.

Я разжёг небольшой костёр, освежевал одного из зайцев, насадил его на прут и принялся жарить. Скоро вокруг поплыл аппетитный аромат.

Пока заяц жарился, я занялся своим помощником. От него уже начинало слегка попахивать. Я не некромант, чтобы поддерживать его в идеальном состоянии, да и не собирался им становиться.

Но пока он ещё мог быть полезен. Только вот увидит его кто — точно сразу поймёт, что перед ним ходячий мертвец, и укокошит. Если получится, конечно.

В любом случае приодеть моего холодного помощника не помешает. Заодно эстетичнее будет выглядеть.

Я достал из своего походного мешка длинный, поношенный плащ тёмно-оливкового цвета — специально для этого и взял. Велел зомби надеть.

Получилось жутковато. Зато теперь со стороны мой мертвец смотрелся просто как очень неопрятный бродяга. Мало ли кто в лесу встретится.

Слопав зайца, я почувствовал, как силы возвращаются. Пора было двигаться.

Я нагрузил основную часть туш на Громилу. Бедняга покосился на меня укоризненно, но стерпел. Остальную мелочь, кроме лягушки, запихал в большой холщовый мешок.

Зомби приказал тащить косулю. Он схватил её за рога своей единственной рукой и поплёлся следом. Медленно, но дойдёт. Тоже как-никак помощник. И свидетелей всё равно нет.

Скоро этого зомби придётся отпустить. Во-первых, он уже дико вонял. Во-вторых, управлять им на расстоянии становилось сложнее — связь слабела по мере разложения.

Я не был некромантом, да и не хотел им быть. Поддерживать нежить на должном уровне — это отдельная и ресурсоёмкая дисциплина. У меня на неё не было ни времени, ни желания, ни соответствующих камней.

В магии я универсал, много чего знаю и умею, но углублённо владею только зачарованиями, магией камней и, конечно, артефакторикой.

До самого края леса, где уже начинались земли усадьбы, мы добрались без приключений. У кромки деревьев я остановился. Выслал зомби последний приказ:

— Иди обратно в свою яму под деревом. Ложись и не двигайся до новых указаний.

Фигура в плаще замерла на секунду, потом развернулась и, бросив оленя, зашаркала обратно в чащу.

Затем я въехал во двор усадьбы. Моё появление с богатой добычей уже не вызывало бурных реакций — люди начали привыкать. Но всё равно из кухни выскочила баба Катя, а за ней потянулись несколько слуг.

— Разобрать, — коротко приказал я, слезая с седла. — Мясо — в морозильную комнату. Шкуры — кожевникам, пусть занимаются.

Слуги засуетились, принявшись снимать поклажу с Громилы. Я отдал им и мешок с мелочью. Сам же, чувствуя, как после сытного ужина и долгого дня накатывает сонливость, направился в дом.

Войдя в спальню, я едва успел скинуть плащ и сапоги, прежде чем плюхнуться на кровать.

Завтра много дел. А когда их было мало? С тех пор как появился в этом мире, верчусь без остановки.

И хорошо. Движение — жизнь.

Утром после завтрака, я первым делом отправился проведать свою спящую красавицу. Ну, то есть, ведьму.

Заглянув в стойло, я застал всё ту же картину. Красотка пока не планировала просыпаться.

Ну и славно.

— Спи, красавица, — пробормотал я вслух. — Восстанавливайся. Чем дольше ты спишь, тем дольше у меня есть халявный источник энергии. Всё же честно, да? Я ведь не дал Макару в лес тебя выбросить.

Заботливо подложил под её голову принесённую с собой небольшую подушечку, накинул сверху одеяло. Даже волосы поправил и немного полюбовался её лицом.

Красивая девушка. Честное слово, я бы с радостью с ней… прогулялся под луной.

Но пока что пусть остаётся моим спящим генератором. И я этим вполне доволен.

Я уже собирался уходить, чтобы заняться более насущными делами, как снаружи донёсся непривычный шум: скрип колёс, ржание лошадей, грубые мужские голоса.

На бандитский налёт непохоже. Чего это там происходит?

Я вышел из конюшни и хмыкнул. К усадьбе подъезжал небольшой караван. Три крытые кибитки, запряжённые неказистыми лошадками, и человек десять охраны.

Охрана была примечательная: кроме обычных парней с копьями, я заметил двоих с ружьями. Ещё у большинства были доспехи с металлическими пластинами, а у главного охранника аж целая кираса и шлем.

Он как раз что-то говорил Ильдару, который преградил им путь у ворот. Подойдя, я услышал обрывки разговора:

— …хозяина вашего, графа Шахтинского, хотим видеть. Или, может, из челяди желает кто-нибудь обменяться? Товар у нас разный, можно и купить, и продать.

— Здесь хозяин, — сказал я, подойдя. — Что везёте?

Тут же показался. Круглый, как булка, мужчина с маленькими хитрыми глазками.

— Леонид Сергеевич! Рад знакомству! — радушно воскликнул он. — Меня зовут Гаврила Петрович. Торговец, путешественник и просто хороший человек. Всё продаю, всё покупаю. Осмелюсь предложить взглянуть.

Я кивнул, и караван впустили во двор. Слуги, услышав шум, начали выходить из дома. Для них это был редкий шанс приобрести что-то полезное или просто красивое, не рискуя жизнью в поездке на ярмарку. Которая, к тому же, уже закончилась.

Гаврила Петрович ловко распахнул брезентовые пологи на своих кибитках. Ассортимент, честно говоря, не поражал воображение. Было много было вещей, которых у нас так хватало. Много откровенно бесполезного барахла — бижутерия из дешёвого стекла, какие-то вычурные безделушки.

Но кое-что радовало глаз.

Я прошёлся вдоль прилавков и посмотрел товары.

— Мешок соли, — сказал я. — И вот эти специи. И эту посуду.

Гаврила Петрович оживился:

— Отменный вкус, ваша милость! Настоящий фаянс! Вы не пожалеете!

Я пожал плечами. Люблю пожрать, что поделаешь. И предпочитаю делать это вкусно и красиво, а не как попало.

Одна из кибиток была полностью отдана под оружие. Кроме неплохих дубинок, ножей и различных стрел, здесь имелись патроны. Я решил приобрести пару коробок — у меня уже имелись трофейные стволы, а обращаться с ними мои люди умеют.

Параллельно с товарами я оценивал и сам караван. Ограбить их на дороге было бы непросто. Охрана крепкая и хорошо вооружена. Да и сам Гаврила Петрович, судя по виду, явно не первый день катался по этим опасным дорогам. Только с виду казался мякишем, внутри у него твёрдый стержень.

Пока слуги и некоторые из моих гвардейцев кучковались у других кибиток, я вступил в переговоры с торговцем.

— Часто по этим краям ездите?

— По главным дорогам, ваша милость. Стараюсь во все поместья и более-менее крупные деревни заглянуть. Продаю, покупаю. Что-то везу из города, что-то с одного имения в другое переправляю. Цены, конечно, везде разные… — он развёл руками. — Но есть у меня и особенные вещи. Для ценителей. Правда, цена соответствующая.

Меня это заинтересовало.

— Например?

Гаврила Петрович сделал знак одному из своих людей. Тот принёс небольшой ящичек. Внутри, на мягкой подкладке, лежало несколько предметов.

Пара зачарованных амулетов — слабеньких, но всё же. Какая-то странная металлическая безделушка, напоминающая компас. И фонарик.

Я взял его в руки. Довольно тяжёлый, с хорошей линзой. Внутри находился зачарованный на свечение кварц, а в качестве питания использовались камни попроще, наполненные маной.

Примитивный артефакт для моего прошлого мира. Но для этого — почти диковинка.

— Отличная вещь! — разулыбался торговец. — Светит ярко, как днём! Работает от заряженных кристаллов, которые можно…

— Сколько? — перебил я.

Он назвал такую цену, что я чуть не выронил это «произведение искусства». Ну нахрен, за такие деньги можно купить годовой запас зерна для всей деревни.

Да я обычную палку обстрогаю, вырежу на ней руны, добавлю маленький камушек — и у меня будет фонарик ещё лучше. Разве что выглядеть будет не так презентабельно.

Но вслух я ничего не сказал. Просто положил фонарик обратно в ящик и велел нести товар на обмен.

Немного мяса, звериные шкуры, а также всякую мелочь, собранную с трупов бандитов и в заброшенной деревне — парочка колец, неплохая обувь и одежда, свечи, мыло, посуда. И, на десерт, рога магического оленя с перламутровым отливом.

Гаврила Петрович принялся осматривать товар. На шкуры сразу начал бурчать:

— Качество не ахти, ваша милость. Выделка грубовата, дырок много…

— Зато мясо отборное, — парировал я. — И рога редкие.

Мы поторговались. Мне, честно говоря, было даже интересно — давно я не вёл таких переговоров. В прошлой жизни за меня обычно торговались управляющие, а я лишь утверждал итоговые суммы. Здесь же каждый медяк был на счету.

Торговец попытался купить лошадей, но я твёрдо отказал. Лошади мне были нужны самому, для мобильности гвардии. Я уже размышлял, как бы наладить их разведение.

Машина-то сломалась, а запчастей, как назло, в ассортименте Гаврилы Петровича не наблюдалось.

Когда сделка была уже почти заключена, торговец, понизив голос, сказал:

— Вижу, вы человек умный, Леонид Сергеевич. Есть у меня ещё кое-что, именно для человека, который ценит знания.

Он достал из потайного отделения своей кибитки две книги в потёртых обложках.

— Бестиарий инсектоидов, — сказал он, показывая первую. — Описания, повадки, слабые места. Неполный, конечно, но лучше, чем ничего. И вторая — справочник по животным, в том числе магическим. С рисунками.

Я взял книги, пролистал. Качество печати было средненьким, но информация — бесценной. Особенно про инсектоидов. Мои знания о них были отрывочными, из воспоминаний Леонида и слухов. Здесь же всё было систематизировано.

— Сколько? — спросил я.

Цена оказалась приемлемой, особенно после торга. Правда, за книги пришлось монетами, но знания — сила. Денег не жалко.

Гаврила Петрович, довольный сделкой, попрощался, пожелал процветания моим владениям, и вскоре его караван покинул нас.

А я, с новоприобретёнными книгами под мышкой, отнёс их в библиотеку, а потом отправился в свою комнату.

Раз уж возникла идея насчёт фонарика, почему бы и не сделать?

Я взял хорошо просушенную палку подходящей толщины, инструменты, горсть кварцев и принялся за работу.

Вырезал выемку для кристалла, нанёс вокруг неё и по всему древку простейшие руны накопления, фокусировки света и включения/выключения. Вставил кварц, закрепил его клеем.

Так увлёкся, что к вечеру на столе передо мной лежало целых шесть «фонариков». Просто палка с камушком на конце, но…

Я взял один, нажал на включающую руну. Кварц вспыхнул холодным белым светом, ярко освещая комнату. Ни копоти, ни огня, чёткий, направленный луч. Даже яркость можно регулировать, если знать, как.

Да, эти светилки нужно будет периодически подзаряжать. Но в будущем можно сделать зарядную станцию. Только потом. А первое время я могу заряжать их сам.

Я вызвал Макара и Ильдара. Вручил один посох управляющему.

— Макар, тебе — для хозяйственных нужд, когда темно. Ильдар, остальные гвардейцам. Чтобы ходили не с факелами, а с вот этим. Объясни, как включать и выключать. И чтобы берегли!

— Так точно, ваша милость, — кивнул Ильдар, принимая посохи.

Макарыч осторожно потрогал светящийся конец.

— Чудо, да и только…

Один фонарь я оставил себе. Хотя, честно говоря, он мне был не очень-то и нужен — мои «Кошачьи глаза» справлялись лучше.

Но пусть будет. Для коллекции.

Включив посох, я прислонил его к краю стола и открыл бестиарий инсектоидов. Пора изучить врага получше.

* * *

Ночью меня разбудил щелчок в сознании. Я распахнул глаза и сел на кровати. Кто-то задел сразу несколько сторожевых нитей на восточной опушке леса, метрах в трёхстах от усадьбы.

Я мгновенно проснулся, мысленно соединяясь с пунктом управления.

Ага, понятно. Вот и гости. Давно их жду.

«Интересно, — подумал я. — Гвардейцы собираются вообще свой хлеб, вернее, своё мясо отрабатывать? Где тревога, я не понял?»

Только я об этом подумал, как с улицы раздался тревожный звон колокола. В последний момент заметили врагов. Ну, хоть так.

Надеюсь, что когда достроим большую башню, с этим у нас будет получше.

Я вскочил с кровати и выглянул в окно. Картина была интересной, хотя и неприятной.

К имению от опушки леса двигалась группа инсектоидов. Относительно мелкие и слабые. Большинство были похожи на огромных тараканов с шипами на спине. Впереди всех ползла длинная тварь вроде сколопендры.

Видимо, молодняк или просто мелкая порода. Но от этого они не менее опасны.

Эх, жаль, огненных посохов не успел ещё наделать. Было бы славно, если бы та троица в реальных условиях их применила.

Ладно, обойдёмся старыми добрыми методами.

Я выскочил во двор, где уже кипела суета. Гвардейцы строились под командованием Ильдара. Видел я и тех троих жилистых парней, которые вооружились луками. Они стояли с открытыми ртами, глядя на приближающихся монстров.

— Стрелки на позиции! Щитоносцы — вперёд, не дайте им пробиться к дому! — рявкнул Ильдар.

— Огнестрел возьмите, — велел я. — Но без моего приказа не стрелять, экономим патроны.

— Так точно, — кивнул Ильдар.

Гвардейцы замерли на своих местах. Когда твари приблизились, я первым вскинул арбалет и выстрелил.

Это стало сигналом. Остальные стрелки тоже выпустили свои снаряды.

Не все попали — твари двигались быстро и непредсказуемо. Но два инсектоида рухнули замертво. Одного подстрелил я, а второго, кажись, Яшка.

— Заряжай! — приказал я.

Второй залп оказался удачнее — ещё три твари упали. Но оставшиеся были уже близко.

— К оружию! Готовься к рукопашной! — заорал Ильдар, выхватывая саблю.

— Огнестрел, огонь, — приказал я, отбрасывая арбалет.

Раздалось несколько выстрелов — хлопнула винтовка, громыхнул бандитский обрез. Ещё один таракан скончался, а в боку сколопендры появилась дыра.

Я обнажил меч и первым бросился вперёд. Ильдар с боевым кличем повёл следом остальных. Неугомонный дед Макар с алебардой тоже оказался среди гвардейцев. Когда он только успел появиться?

Вокруг закипела схватка. Гвардейцы действовали слаженно, не давая тварям окружить себя и помогая товарищам. Особенно отличились двое парней, которым я ранее выдал хитиновые щиты. Они шли вперёд, принимая на себя удары жуков, а их напарники с копьями наносили удары из-за спины.

Лёгкие, но прочные щиты прекрасно выдерживали натиск инсектоидов. Ну, не зря я же решил их создать!

Я бился, стараясь не лезть в самую гущу. Моё тело, подпитанное целительными камнями, слушалось хорошо. Удар, уворот, ещё удар!

Сколопендра попыталась схватить меня за ноги, но я резким выпадом обрубил ей жвалы. Тварь пронзительно заверещала. Тут Белогор метнул копьё и пробил ей башку насквозь. Сколопендра тут же замолкла, но гвардейцы на всякий случай отрубили ей голову полностью.

В общем, весёлая вышла заварушка, хотя и недолгая. Через несколько минут последний таракан вдруг решил, что делать ему здесь нечего, и попытался бежать. Не тут-то было. Яков с товарищами нашпиговали его стрелами.

— Все живы? — спросил я, оглядываясь.

— Так точно, ваша милость! — отозвался Ильдар, вытирая саблю травой. — Ранения есть, но не смертельные.

— Времена-то какие, времена, — вздохнул Макар, опуская алебарду. — Раньше таких чудовищ под самым носом не водилось. А теперь смотрите-ка! Как к себе домой пришли. Скоро и наши края станут совсем безжизненными, одни жуки останутся…

— Ты прав, — мрачно поддержал Ильдар. — С каждым годом их всё больше.

Я слушал их, разглядывая хитиновые останки. В их словах была горькая правда. Это вообще не удивительно. Учитывая, что по этим землям прокатилась большая война, людей практически не осталось. Ну и вот, всякие паскуды чувствуют себя вольготно.

— Не парьтесь, — сказал я, перебивая их унылые размышления. — И давайте искать во всём плюсы. Вот, к примеру, наши многоногие друзья принесли с собой кое-что полезной. Соберите их и в сарай. Хитин пригодится.

Материал, конечно, не идеальный. Изнашивается быстро, особенно если есть повреждения. А этих жуков нехило так помяли. Но щиты и доспехи из хитина всё равно куда надёжнее, чем кожаные или деревянные.

Пока гвардейцы и слуги принялись собирать «урожай», я осмотрел пострадавших. Бойцы отделались лёгкими ранами, ничего критичного.

Я достал из кармана горсть мелких целительных кварцев.

— Держите, — сказал я, раздавая по камушку каждому пострадавшему.

— Зачем, господин? И так заживёт, — пробормотал один.

Я так посмотрел на него, что возражения мгновенно стихли. Люди без слов поняли, где я вертел их мнение. Господин сказал — делай.

Гвардейцы сжали камни в ладонях. Через несколько секунд на их лицах отразилось облегчение. Никакого чуда, просто ускоренное естественное заживление и лёгкий обезболивающий эффект.

— Спасибо, ваша милость, — забормотали они.

— Пожалуйста, — отмахнулся я. — Теперь все по местам. Дозор удвоить на остаток ночи. Ильдар, проследи. А утром займёмся разделкой этого… ну, этого всего.

Когда всё улеглось, и двор снова погрузился в тишину, я отправился спать. По пути заглянул в конюшню, к моей спящей «электростанции».

Ведьма спала. Даже грохот боя не потревожил её. Я поправил сбившуюся подушку, подтянул одеяло повыше.

— Спи-спи, солнышко, — пробормотал я, погладив её по прохладной щеке. — Хорошо, что тебя эти громкие звуки не разбудили. Продолжай копить энергию. Она нам ещё пригодится.