Мастер драгоценных артефактов 7

Глава 1

Разговор закончился, зеркало погасло, а Катарина всё стояла и молчала.

Потом повернулась ко мне и сказала одну фразу:

— Это ненормально.

— Что именно?

— Всё! — она обвела рукой зал. — Это всё ненормально.

Я смахнул пыль со стола и сел на край.

— Ты уточни. У нас тут столько всего ненормального, я не пойму, что именно ты имеешь в виду.

Катарина глянула на кровать, где отдыхал скелет, села на ящик в углу и потёрла виски.

— Если вся та теория, которую ты мне рассказывал, правдива… — она нахмурилась. — Нет, да это же полный бред!

— Думаешь? — я усмехнулся. — Тебе совпадений не хватает?

— Нет, не в этом дело, — она подняла палец. — Давай я по порядку. Существует какая-то страна на другом континенте. Она управляет здешними землями. Влияет на них, ссылает сюда людей, специально тормозит развитие магии и технологии. И это только то, что ты знаешь и в чём уже точно уверен.

— Пока всё верно.

— Хорошо, допустим. Но получается, ты с одним из них и десяти минут не проговорил, а он уже согласен тебе помочь? — Катарина уставилась на меня. — Так не бывает, Леонид.

Я пожал плечами.

— У него грустные глаза.

— Чего? — ведьма изогнула бровь.

— Грустные глаза.

— Причём здесь вообще глаза?

— При том, что такие бывают только у человека, который потерял всё, кроме права на месть, — серьёзно ответил я.

Катарина посмотрела на меня так, будто я вдруг заговорил на незнакомом языке.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Объясню, но не сейчас. У меня есть догадки, но пока я их озвучивать не буду, — ответил я.

Потому что догадки штука такая: скажешь вслух — и начнёшь под них подгонять факты. А я предпочитаю делать наоборот.

Хотя, честно говоря, я был почти уверен.

Тот мужчина, который представился как Александр Белгар, явно пережил большое горе. Его взгляд был полон тоски, которую не унять ничем — разве что кровью врагов. А судя по тому, что он согласился со мной сотрудничать — врагами он считал руководство собственной страны.

Катарина поднялась и стала наворачивать круги по комнате, поднимая пыль. Пыли здесь было в избытке.

— Ладно, — сказала она. — И что мы сейчас будем делать?

— Зависит от того, что удастся узнать. Мне нужны сведения. А пока их нет… Одно я могу сказать точно — зеркало отправляется с нами.

Катарина остановилась.

— Ты же говорил, что вытащить его отсюда невозможно. Что оно намертво привязано к месту и рассыплется, если сдвинуть.

— Забудь, что я говорил, — отмахнулся я.

— Но…

— Я заберу это зеркало, чего бы мне это ни стоило, — решительно отрезал я.

— Когда?

— Сейчас, — ответил я, закатывая рукава.

Инструментов нет, камней с собой тоже немного — но мне плевать. Что-нибудь придумаю.

— Насколько это опасно? — спросила Катарина.

— Что именно? Снять зеркало? Если не разобьём — то безопасно. А иначе, сама знаешь, можно порезаться.

— Нет! Вообще всё это, — она обвела рукой зал. — То, куда ты лезешь.

— Ну-у… Представь себе большую страну с развитой магией. Не город типа Тверди или Мирнограда, а целую страну, где таких городов десятки или, может быть, даже сотни. У них есть армия и флот, магические академии, где учат тысячи одарённых. Мощная промышленность, которая создаёт пушки и броневики, артефактные заводы…

Катарина слушала молча, но её глаза расширялись всё сильнее с каждой моей фразой.

— Страна, у которой хватает сил держать под контролем целый континент, — продолжил я. — На это нужны огромнейшие ресурсы.

— И ты собираешься с ними воевать?

— Воевать? Не знаю. Бороться — более подходящее слово.

— Ясно, — вздохнула ведьма. — Я и не сомневалась, что ответ будет примерно такой.

Она вдруг посмотрела за мою спину и обомлела. А за моей спиной как раз находилось зеркало. Катарина приоткрыла рот и тихо сказала:

— Леонид…

— М?

— Это что такое?

Я только усмехнулся.

— Если думаешь, что я на это поведусь — то нет. Зеркало я отключил.

— Я серьёзно, — Катарина громко сглотнула и вскинула руки, формируя защиту.

Так, ну ладно. Призывать свою магию без повода она бы не стала.

Я всё-таки обернулся, и…

Надо же, как интересно.

Зеркало, которое я совершенно точно отключил, снова активировалось. Причём, судя по магическому излучению, активация пришла откуда-то снаружи.

Я ощутил на себе направленное воздействие, которое прошло через меня насквозь. Меня изучали, причём довольно качественно и почти незаметно.

Ага. А вот это мне знакомо.

И, между прочим, подобная магия совершенно точно не должна быть знакома этому миру. Здесь так не умеют.

Поверхность зеркала помутнела, по ней прошла рябь, как по воде. Затем появились отдельные цвета — будто хаотично нанесённые на полотно мазки, которые постепенно сложились в полноценную картину.

В зеркале появился я. Только это было не отражение, и вообще не тот я, что сейчас.

Это был другой, прежний я из прошлой жизни.

Высокий человек в артефактной мантии винного цвета, украшенной серебряным шитьём. Это одеяние, между прочим, стоило как целый замок. И не потому, что было сшито лучшими портными из превосходной ткани. А потому, что в него было вплетено сорок два зачарования, каждое из которых было способно остановить боевое заклятие девятого ранга.

А все вместе они могли остановить атаку уровня «стая бешеных драконов в состоянии боевой ярости».

За эту мантию архимаг Целлен предлагал мне место магистра в своём ордене. Конечно же, я отказался.

В правой руке мой образ из прошлого держал посох. Ох, как же я скучаю по этому посоху! Я любовно называл его Искоркой, а мои враги с благоговением именовали его Вектор Апокалипсиса.

Строго говоря, это и было его официальное название, под которым я зарегистрировал свою Искорку.

Его навершие венчали три кристалла, спаянные в единую систему. Над навершием, не касаясь его, медленно вращался шар — сгусток стабилизированной энергии.

А ещё разные побрякушки — кольца на обеих руках, браслеты, цепочка с накопителем, брошь-стабилизатор на плече.

И борода.

Эх, какая у меня была ухоженная и благородная борода!

— Да… Именно так я выглядел на том приёме, — пробормотал я.

Я хорошо помнил тот вечер.

Меня пригласили на солидную магическую конференцию. Я тогда очень обрадовался, а когда приехал, довольно быстро выяснил, что пригласили меня туда в качестве мальчика для битья.

Несколько архимагов решили поднять свою репутацию за мой счёт. Схема была простая: вытащить на публику затворника, который сидит в своей башне и ни с кем не общается, задать ему пару неудобных вопросов, показать всем, что он переоценённый самоучка, и тем самым возвыситься перед остальными.

Ничего у них не получилось, само собой.

— Это… подожди, это ты? Я видела тебя такого во сне! — Катарина отшатнулась от зеркала.

— Красавчик, правда? Конечно, я не каждый день такой наряженный ходил, — сказал я и поведал ведьме историю о той конференции.

— И зачем они хотели так с тобой поступить? — спросила она.

— Понимаешь, когда ты известен, но при этом слаб, любой укол в твою сторону, оставшийся без ответа, немедленно поднимает репутацию твоих обидчиков, — пространно ответил я.

Катарина медленно кивнула.

— А разве ты был слаб?

— Не был. Но не все так думали.

Я снова посмотрел на себя прежнего.

— Что вообще может быть известно о человеке, который почти всё время проводит в башне? Так что этих говнюков ждала неудача. Потому что артефактор, который готов — непобедим. А я в те дни был постоянно готов ко всему…

Картинка начала меняться.

Изображение поплыло, размылось — и вместо прежнего меня в зеркале появился горящий город. Чёрный дым закрывал небо.

Потом появились колонны войск, марширующие по дорогам. Ряды магов в боевом порядке.

Затем — сражение. Вспышки магии, сверкание клинков, и кровь, кровь повсюду.

Изображение вновь сменилось, и я увидел человека. Он стоял на холме и что-то орал.

Звука не было, но я разобрал по губам.

«Они наняли этого мастера! Отступаем!!!»

Я хмыкнул.

— Ну да, ну да.

Картинка сменилась ещё раз. Осада какой-то крепости, сшибка двух отрядов конницы, дуэль двух некромантов…

Потом ещё что-то, и ещё — изображения стали сменять друг друга слишком быстро, и их с трудом можно было разобрать.

Потом зеркало вдруг погасло и стало чёрным, как бездна. Из этой черноты медленно возникла фигура.

Это была женщина, и от неожиданности я даже вздрогнул. Потому что между ней и Катариной имелось сильное сходство — не внешнее, само собой. Но эта женщина определённо была ведьмой, и это был не просто образ, не воспоминание.

В отличие от всех прошлых картинок, ведьма была настоящей.

Она подошла вплотную и остановилась, чуть склонив голову набок. Длинные тёмные волосы падали на плечи тяжёлыми волнами. Изящное платье с высоким воротом облегало её соблазнительную фигуру.

А глаза у ведьмы были фиолетовые, как аметисты, и слегка светились.

— Вот это поворот, — сказал я. — Мы, кажется, не знакомы?

Женщина качнула головой.

— Не знакомы.

У неё был приятный бархатистый голос. Такой голос, который не забудешь, если хоть раз услышишь.

— Я хочу обратиться к тебе, как ведьма к великому мастеру драгоценных артефактов, — сказала она.

Я хмыкнул.

— Боюсь, я с некоторых пор не беру заказов. Да и не мастер я уже — по крайней мере, пока.

Ведьма приподняла уголки губ, обозначив улыбку. И тут я заметил, что смотрит она не совсем на меня. Её взгляд постоянно уходил чуть в сторону — на Катарину. Она старалась этого не показывать, но я заметил.

— Может, ты уже и не Альдарион, — проговорила ведьма, — как звали тебя раньше… Но когда некоторым людям станет известно, что переродился человек, причастный к одному великому взрыву…

— Что за великий взрыв? — невинно поинтересовался я.

Хотя, конечно, прекрасно понимал, о чём речь.

Сердце Галактики. Мой последний эксперимент. Тот самый, после которого я, собственно, и оказался здесь — в чужом теле и чужом мире.

Вот только я понятия не имел, чем всё закончилось там. Я ведь покинул тело в первую же секунду. А Сердце, видимо, всё-таки рвануло. Интересно, уцелела ли моя башня? Уцелел ли мой мир?

Будет обидно, если я стал причиной апокалипсиса…

— Ты сам узнаешь, — сказала ведьма и коротко рассмеялась. — Самый безобидный человек во вселенной.

— Это я, что ли? Какое-то обидное прозвище. О чём вообще речь?

— Неважно.

— Мне важно.

— Позже, — ведьма отмахнулась, как от мухи. — У меня к тебе просьба, Альдарион. О цене поговорим потом — Ковен за ней не постоит.

— Просьба? Сгораю от любопытства. Даже больше, чем от вопроса о цене. Что такого Ковен хочет попросить у меня?

Ведьма перевела взгляд на Катарину и ответила:

— Позаботься о ней.

Катарина, которая всё это время стояла молча и, должно быть, потеряла дар речи, вдруг резко его обрела:

— Обо мне?! — она шагнула вперёд. — С какой стати обо мне надо заботиться? Ты вообще кто такая?

— Я такая же, как ты, девочка, — усмехнулась ведьма, а затем опять повернулась ко мне: — Ковен даёт тебе разрешение обучать её ведьмовской магии.

На моём лице против воли появилась улыбка. Широкая такая, во все тридцать два.

— Я согласен. Она будет в безопасности, — пообещал я.

— Эй! — Катарина всплеснула руками. — А меня тут вообще никто ни о чём спросить не хочет?!

— Подожди.

— Леонид!

— Пожалуйста, — сжалился я и снова повернулся к зеркалу. — Я согласен исполнить вашу просьбу. Но должен предупредить: я всё-таки…

— Но ты всё-таки достаточно времени соприкасался с магией ведьм, чтобы её изучить, — закончила за меня собеседница. — Да, Альдарион?

И подмигнула. Я только хмыкнул.

— Это настолько очевидно?

— Ведьмы оберегают свои секреты, — сказала она. — И каково же было наше удивление, когда обнаружилось, что некоторые из них просочились.

Я не выдержал и рассмеялся. Она тоже.

— Ну да, о чём это я, — сказала ведьма, отсмеявшись. — Некоторые секреты… Проще сказать, какие НЕ просочились.

Потом она снова посмотрела на Катарину.

И взгляд у неё изменился. Вся весёлость из него испарилась.

— Стань сильнее, — сказала она. — Не дай себя убить. Это важнее всего остального. Однажды ты присоединишься к Ковену.

В следующий миг ведьма исчезла, а зеркало посветлело и показало наше с Катариной отражение. Лица у нас обоих были, прямо скажем, удивлённые.

— М-да, — сказал я. — Это же как сильно надо было постараться, чтобы такое провернуть.

— Кто это был?! — Катарина схватила меня за плечо. — Что она имела в виду? Что за Ковен? Почему она про меня знает? Ты с ней знаком?!

— Это была ведьма, — ответил я.

— Я поняла, что ведьма! Откуда ты её знаешь?

— Я её не знаю.

— Как это — не знаешь?!

— Вот так. Первый раз вижу.

Катарина встряхнула меня и воскликнула:

— Тогда почему она с тобой разговаривала как со старым знакомым?!

— Хороший вопрос, — я потёр лоб. — Знаешь, что меня беспокоит больше всего? На каких, мать его, задворках вселенной я оказался, если даже у Ковена сюда нет прямого доступа?

Катарина захлопала глазами.

— В смысле — нет доступа? Она же только что с тобой говорила!

— Ага, через чужой артефакт, которому шестьдесят лет и который ведёт совсем в другое место. Понимаешь, Ковен способен на гораздо большее. Но в этот раз они просто подключились к чужому каналу связи и то на несколько минут. Это о многом говорит.

— Я не понимаю…

— Да? Ну давай, попробую ввести тебя в курс дела, — я хрустнул шеей и начал объяснять.

Говорил без остановки минут двадцать. Увлёкся, конечно, со мной бывает.

Начал я, разумеется, с основ — с того, что миров много, и все они связаны в единую портальную структуру, которая имеет узловые точки, где сходятся десятки каналов, и периферию, где каналов один-два.

Потом перешёл к типологии переходов. Объяснил разницу между стабильным каналом, полустабильным и одноразовым проколом. Упомянул, что прокол требует энергии на три порядка больше, чем канал той же длины, и потому используется только в крайних случаях.

Потом рассказал про фоновое сопротивление среды.

Про то, что каждый мир имеет собственную магическую плотность и собственный резонансный профиль, и если профили двух миров различаются слишком сильно, то переход между ними требует промежуточной ступени.

Потом — про якорные точки и почему их нельзя ставить в мире, где нет соответствующей магической традиции.

Потом я как-то незаметно ушёл в вопросы адресации. Потом начал объяснять про пласты, упомянул затенённые области — миры, которые по каким-то причинам вообще не отображаются в общей структуре и найти их можно только случайно…

— Стоп, — сказала Катарина.

— …причём чаще всего затенение возникает не само по себе, а…

— Стоп-стоп-стоп! — она замахала руками. — Всё! Давай на этом остановимся!

— Я же только начал.

— Вот именно! — ведьма плюхнулась на ящик и обхватила голову руками. — Мне как-то спокойнее жилось в мире, где жуки и человеческая жестокость считались самой большой проблемой.

— То ли ещё будет, раз Ковен обратил на тебя внимание, — хмыкнул я.

— Спасибо. Утешил.

— Всегда пожалуйста.

Я поднялся, отряхнул ладони и подошёл к зеркалу вплотную.

— Ладно. Пора поработать. Эта штука только что выросла в цене ещё раз!

Да уж… Неужели я только получил от самого Ковена разрешение обучать ведьму? Я, артефактор?

Я рассмеялся.

— Ты чего? — настороженно спросила Катарина.

— Радуюсь.

— Чему?

— Тому, что нам с тобой будет весело.

— Мне почему-то не нравится, как ты это говоришь.

— И правильно, — кивнул я. — Потому что я, Катарина, действительно разобрался в том, как работает ведьмовская магия. Не во всём. Но во многом.

— И что это значит?

— Это значит, что я сделаю из тебя настоящую ведьму, — сказал я и довольно улыбнулся.

— Возможно, покруче многих…

Глава 2

Я сидел на плоском камне у входа в пещеру, грыз сушёное мясо и слушал водопад. Из леса показались всадники, за ними, покачиваясь, выползли две телеги.

Возглавлял отряд Родан, одетый в свой артефактный доспех.

— Господин! — он спрыгнул с коня. — Мы прибыли.

— Вижу, — кивнул я.

— Что от нас требуется?

Я поднялся, отряхнул штаны и махнул рукой в сторону входа.

— Пойдём, покажу.

Внутри они одновременно присвистнули. Мои светляки до сих пор висели в воздухе, так что зал предстал перед гвардейцами во всей красе.

— Богатая добыча, — сказал кто-то.

— И не поспоришь, — согласился я. — Выносим всё. Стеллажи в том числе, если не рассыплются. Книги, свитки — с ними аккуратно. С алхимическим оборудованием — ещё аккуратнее.

— А это? — Родан кивнул на скелет.

— Похороните. Снаружи, у озерца, — я подумал немного. — Табличку какую-нибудь поставьте. Имени я не знаю, но напишите «Алхимик». А вот это — самое важное.

Я подошёл к дальней стене, где стояло зеркало, уже снятое со стены. Провозился я с ним, между прочим, немало, пока снял и сделал всё остальное.

— Эту штуку погрузить отдельно. Обложить со всех сторон соломой и привязать так, чтобы даже не шелохнулась.

— Понял, ваша милость, — Родан осмотрел свёрток. — Ценная вещь, видать. Жаль будет, если разобьётся.

— Нет, если оно разобьётся, будет не жаль. Будет плохо.

— Так мы аккуратно, — заверил он. — Мы вас не расстроим, ваша милость.

— Да я и не расстроюсь. Мы просто все умрём, — пояснил я.

Насчёт «все умрём» я, честно говоря, немного преувеличил.

Наверное.

Дело в том, что в зеркало были встроены защитные механизмы. Я вроде бы их отключил, но гарантий давать не буду. Ведь заряд силы-то внутри остался.

Если приложить эту конструкцию как следует, вся накопленная энергия может разом выйти, и мало в этом случае никому не покажется.

Грузились до темноты. Как я и велел, со всем добром обращались бережно. Особенно трогательно было наблюдать за погрузкой зеркала. Его несли восемь человек — по четверо с каждой стороны, — причём шли синхронно, мелкими шажками, и Родан командовал шёпотом:

— Левой… левой… стой. Ровнее! Пошли. Тихо, тихо…

Уложили. Обложили соломой. Обвязали верёвками. Обложили ещё раз.

Я как раз выносил из зала последнюю стопку записей, когда возле телеги что-то с грохотом рухнуло.

Клянусь, у меня дыхание остановилось.

Я бросился вперёд так быстро, что чуть не подскользнулся и не улетел в озеро.

Оказалось, просто полка упала. Один из бойцов неудачно положил её на край телеги, и та упала на землю.

— Уф-ф, — сказал я.

— Простите, ваша милость! — мужик побледнел. — Я сейчас подберу!

— Можешь бросить, всё равно треснула… Главное, что зеркало целое.

Ну а когда мы всё погрузили, то отправились домой, и к утру уже были возле имения.

Дальше у меня началось то, что я называю отдыхом. Хотя если глянуть со стороны, то я трудился, не покладая рук.

Но для меня отдых — это когда я занимаюсь лёгкой, приятной работой, никуда не тороплюсь и никто не пытается меня убить.

Я выделил себе комнату в недостроенном имении, поставил туда зеркало, притащил инструменты и на несколько дней выпал из жизни.

Работа оказалась куда интереснее, чем я рассчитывал.

Первым делом я настроил портальный канал. В целом, он и так работал, но я слегка улучшил плетение и увеличил надёжность транспортировки. За время бездействия чары слегка, так скажем, истрепались.

А затем я вдруг обнаружил, что зеркало гораздо старше, чем те, кто им пользовался. Оно было создано задолго до этой пещерной алхимической станции. И создавали его совсем не как продвинутый почтовый ящик.

По внутренней стороне рамы шли схемы — сложные и изящные. Местами, честно говоря, гениальные. И почти все были намеренно затёрты.

Кто-то очень грамотно прошёлся по конструкции и убрал всё «лишнее», оставив зеркалу одну-единственную функцию. Меня это даже бесило. Как можно было превратить столь великолепный артефакт в грёбаный почтовый ящик?!

Ну ладно. Раз затёрли — значит, можно и вернуть.

Я восстановил схемы одну за другой. Не всё получилось — некоторые контуры оказались повреждены необратимо, а парочку я просто не смог опознать. Но большую часть вернул.

И теперь зеркало умело куда больше, чем гонять бумажки.

* * *

Пока я работал, то почти не выходил из комнаты. А когда вышел — то вдруг обнаружил, что мой замок вырос и стал ещё больше походить на жилое здание.

Растёт как на дрожжах, надо же. Зашибись. Люди без дела не сидят, и это радует.

Первый запуск зеркала после перенастройки я устроил тем же вечером. Вставил новый накопитель, активировал зачарование — и понеслась.

Стекло сначала помутнело, по нему пробежала рябь — и передо мной снова возникла та же спальня, что и в первый раз. По комнате расхаживал мой старый знакомый.

Пухлый паренёк ходил из угла в угол, размахивая руками, и опять разговаривал сам с собой.

— Нет уж! — бубнил он. — Я совершенно прав. Я не должен бояться. Я из рода Белгаров! Что мне какой-то мужик в зеркале? Ничего! Я сильный. Я должен быть сильным. Я не боюсь его. Я вообще…

Он повернулся и увидел меня, и краски вмиг покинули его лицо.

— Твою мать!!! — заорал он, отпрыгивая. — Опять?! Да что это за хрень! ПАПА!!!

Парень вылетел из комнаты. Я только вздохнул. Пугливый какой-то. Хотя его можно понять.

Его отец, которого, как я уже знал, звали Александр Белгар, появился минут через пять.

Он спокойно подошёл к зеркалу и оглядел меня.

— Всё ли у вас в порядке, граф? — спросил он.

— А что может быть не так?

— Вы обещали выйти на связь, — он развёл руками. — Прошло больше недели. Я, признаться, начал думать о неприятном.

— Технические сложности, — отмахнулся я.

— Понимаю, — он прищурился, глядя мне за спину. — Вы в другом месте, не так ли?

— Верно подмечено.

— Вы перенесли зеркало?

— Как видите.

Александр помолчал.

— Это, вообще-то, считалось невозможным… Я читал документы. При расформировании ведомства был составлен отдельный акт: «привязка к месту установки необратима, демонтаж приведёт к утрате функций».

— Значит, кто-то плохо старался, — усмехнулся я. — А вы, получается, немало знаете об этой вещице?

— Да, — кивнул Александр.

Дальше он рассказал мне историю зеркала.

Досталось оно ему вовсе не по наследству, как я предполагал. Он купил его на аукционе, где распродавали имущество закрытых ведомств. Купил дёшево, потому что все считали зеркало просто декоративным.

Но Александр, будучи человеком дотошным, сразу заподозрил неладное. Он вызвал специалиста, причём не совсем законного. Тот повозился с зеркалом и сказал, что внутри есть магические примочки, но они спят и разбудить их он не может.

— После этого я полез в архивы, — добавил Белгар. — Выяснил, в каком ведомстве предмет числился до продажи. Ведомство расформировали двадцать три года назад, а это зеркало признали неработающим и списали как обычную вещь.

— И правильно сделали, — хмыкнул я. — Оно и было неработающим.

— А ещё я нашёл сведения о мастере, который его создал.

— Вот как?

— Некий Гаспар Веттель. Он, к сожалению, давно погиб.

— Правда? — я приподнял бровь. — Интересно, как же он погиб.

Хотя, конечно, я уже догадывался, какой услышу ответ.

— Его казнили, сослав на Брошенные земли, — сказал следователь. — Там он и погиб.

Я медленно кивнул. Разумеется. У них это, наверное, самый популярный способ наказания. Сделал что-то не так — отправляйся к жукам и дикарям.

Прекрасные люди. Просто восхитительные.

Но эта информация в любом случае полезна. Надо мотать на ус всё, что говорит мой собеседник.

Он-то думает, что я всё прекрасно знаю про империю и её устройство, про Совет и так далее. А это не так. Всё, что у меня есть — обрывки.

Но признаваться в этом я, разумеется, не собирался.

Наоборот, я держался так, будто знаю если не всё, то очень многое. С карателями этот приём сработал безупречно. Они до самой смерти были уверены, что я знаю про них больше, чем они сами.

Пусть и Александр так думает. Мы с ним, собственно, на этом и договорились в прошлый раз. Я сказал, что борюсь с произволом империи на этих землях, и мне нужен свой человек.

— Зеркало оказалось довольно крепким орешком, поэтому и случилась небольшая заминка. Но я справился, — сказал я.

— Вы справились очень быстро, — заметил Александр. — Судя по документам, в прошлый раз настройку этого зеркала вели целый год.

— Правда? А мне казалось, что это я затянул. Если бы мне не приходилось есть и спать, управился бы дня за три-четыре.

Следователь внимательно посмотрел на меня, но комментировать не стал.

— Ладно, неважно, — махнул рукой я. — Чем порадуете? Вы обещали при следующей связи дать что-нибудь полезное.

— У меня тоже не всё шло гладко, — Александр потёр переносицу. — Пришлось лезть туда, куда не положено. Но кое-что полезное я нашёл.

Он выудил из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист и развернул.

— Записывайте. Здесь сведения о людях, которых недавно отправили на Брошенные земли. Это важно, потому что…

— Зачем записывать? — перебил я.

— Что?

— Зачем записывать? Просто передайте мне бумагу.

— В каком смысле?

— Посмотрите на нижнюю часть рамы. Слева, у самого края, найдёте небольшой символ. Похож на завиток.

Он наклонился, присматриваясь.

— Вижу.

— Нажмите на него.

Белгар пожал плечами и нажал.

Я влил энергию в контур, и в нижней части рамы — с обеих сторон одновременно, у него и у меня — с щелчком открылась узкая ниша.

Александр отшатнулся.

— Кидайте туда, — сказал я.

Он поколебался секунду. Потом свернул лист и опустил его в нишу.

Бумага исчезла, а через мгновение выпала с моей стороны — прямо в подставленную ладонь.

Я поднял её и помахал перед зеркалом.

— Та-дам! Письменный портал. Собственно, для этого зеркало и делали, — пояснил я. — Оно передавало в первую очередь документы, а не картинку.

Я развернул лист и прочитал список из одиннадцати имён. Возле каждого был написан возраст, род деятельности до высылки, дата отправки, формулировка приговора и примерный район размещения.

Ух, как интересно. Самое важное — что их память можно восстановить, ведь стирание случилось не слишком давно.

— Здесь самые разные люди. Получается, слежка у вас ведётся вообще за всеми подданными империи? — спросил я.

— Не за всеми, — ответил Александр. — Только за теми, кто действительно того стоит. В основном за теми, кто может создать проблему. Хотя не всегда идёт гладко. Бывают сбои и неучтённые случаи.

— У меня тоже не всегда гладко, — хмыкнул я. — Но, как видите, я ещё жив.

— Вот это и удивительно.

— Что именно?

Александр посмотрел мне прямо в глаза.

— О вас нет никакой информации, — сказал он. — Честно скажу, я искал, но не смог ничего найти. Кто вы, откуда, когда вас переместили, по какому приговору. Ничего.

Я улыбнулся.

— Можете считать меня уникальным случаем.

Александр хмыкнул и кивнул.

— Когда найдёте этих людей — поговорим ещё раз, — сказал он. — Посмотрим, насколько ваши слова сходятся с делами.

— Разумно.

— Удачи.

Связь оборвалась. Зеркало мигнуло и в нём появилось моё отражение.

Ну что ж, я всё делаю правильно. Надо придать вес своим словам и доказать неожиданному союзнику, что я не какое-то трепло. Главное теперь — не накосячить в первом же деле.

Я развернул письмо на столе и склонился над картой.

Одиннадцать человек. Все в разных местах.

Ближайший — в двух днях пути на север, в деревне, о которой я даже не слышал. Двое — в трёх днях к западу, в разных сёлах, но по одной дороге. Ещё четверо — на юге, кучно, в пределах дня друг от друга.

Остальные разбросаны так, что до них добираться неделю. И не все, между прочим, могут быть живы. Жуки, бандиты, жестокие лесные аристократы со своими гвардиями и не менее злые правители городов — все они на месте не сидят. Кровь в наших краях льётся ежедневно.

Как бы там ни было, надо отправляться на поиски.

Я вызвал к себе командиров. Ильдар, Родан, Прохор явились быстро, расселись вокруг стола, и я разложил перед ними карту.

— Слушайте внимательно, — сказал я. — Нам нужно найти кое-каких людей. Разбиваемся на группы и отправляемся сегодня же.

— И что с ними сделать? Прикончить? — деловито уточнил Прохор.

— Ни в коем случае. Пригласить в гости.

— В смысле? — Прохор поднял густые брови.

— В прямом. Приходите, находите человека, вежливо говорите, что граф Шахтинский предлагает ему переехать в свои владения. Жильё, защита, еда — всё за мой счёт. Объясняете, что у меня спокойно, сытно и не грабят.

— А если откажется?

— Значит, откажется, — сказал я. — Разворачиваетесь и уезжаете.

— И даже уговаривать не надо? — удивился Родан.

— Уговаривать можно, только вежливо. Давить нельзя, — я постучал пальцем по столу. — Запомните все: никакого принуждения.

— Понял, господин.

Я раздал листки — каждому свой, с именами и маршрутами.

— Это очень важно, — сказал я. — Только, не спрашивайте почему.

Ильдар посмотрел на свой листок и кивнул. Остальные тоже не стали задавать вопросов. Привыкли, что мои идеи часто кажутся безумными, но в итоге всегда оборачиваются нам на пользу.

Ну, или почти всегда.

Я тоже, само собой, собирался отправляться, и решил поехать на север. Хочется размяться после недели, проведённой в четырёх стенах.

Я нашёл во дворе Катарину. Она сидела на высокой груде блоков и что-то рисовала в блокноте. Увидев меня, запахнула блокнот и подозрительно прищурилась.

— Ты куда-то собрался?

— Как ты догадалась? — удивился я.

— По лицу вижу. Я знаю этот авантюрный блеск в глазах, — фыркнула она. — Куда отправляешься?

— На север. Надо найти одного человека. Скажу сразу — тебя взять не могу.

Катарина нахмурилась.

— Почему?

— Потому что ты сейчас главная боевая единица всего графства. А кроме меня, уезжает ещё несколько десятков солдат. А у нас, сама помнишь, врагов навалом. Если что-то случится — без тебя тут не справятся.

Катарина помолчала немного, а затем серьёзно кивнула:

— Я не подведу.

— Знаю, золотце. Поэтому уезжаю со спокойным сердцем, — улыбнулся я.

Она чуть заметно покраснела и тут же снова нахмурилась.

— Вернусь — начнём заниматься! — сказал я, уже направляясь к коню.

— Чем?

— Тобой. В смысле, твоим даром. До встречи! — я помахал ей рукой.

* * *

Поехал я один. Ну, если не считать Громилы, а также камней и артефактов, которых взял с собой немало.

Дорога вышла спокойной.

Жуков, конечно, встречал — куда без них. Но благодаря тому, что я стал значительно сильнее в последнее время, эти встречи перестали меня особо волновать.

Точнее, я мог при желании избегать этих встреч. Ну, или предотвращать их.

Мой запас энергии вырос настолько, что я мог позволить себе роскошь — держать сторожевые нити постоянно, разбрасывая их шагов на триста-четыреста вокруг. Так что жуки для меня перестали быть неожиданностью в принципе.

Никакой романтики.

Так что, когда я по пути ощущал где-то неподалёку инсектоида — то просто менял направление или заставлял нити испускать импульс, который сбивал жука с толку.

Заночевал я в лесу. Развёл огонь, раскинул вокруг нити и занялся ужином.

Ужин, надо сказать, у меня был превосходный. Вяленое мясо с травами, плюс хлеб, кусок овечьего сыра и фляга с отваром. Сидел, жевал, смотрел в огонь.

Хорошо.

Как ни странно, именно в такие моменты я чаще всего вспоминал прошлую жизнь. Потому что там у меня было всё. Башня, лаборатория, склад редчайших материалов, слуги, деньги, репутация.

А вот так сидеть у костра и наслаждаться тишиной мне доводилось раза три за две тысячи лет…

* * *

К деревне я подъехал на второй день.

Обычная такая деревня. Ничего примечательного.

Стоило мне подъехать к воротам, как из-за них вышли двое стражников. Так себе воители, если честно: один в кожаном нагруднике и с копьём, второй вообще с дубиной. Зато лица у обоих такие важные, будто они рыцари в сияющих доспехах.

— Стой, — сказал первый, стукнув копьём о землю. — Кто таков?

— Путник. Уставший путник, прошу заметить.

— Деревня принадлежит барону Ольгерду Герцу! — сообщил второй с такой гордостью, будто это он и сам был бароном. — Так что порядки тут строгие.

— Понимаю, — кивнул я.

Стражники оглядели мой арсенал — меч на поясе, арбалет на седле, два посоха за спиной. И это ещё не знали, сколько камней у меня в сумке и по карманам.

— А чего ты при оружии?

— Так дорога-то неспокойная, — я развёл руками.

Стражник хмыкнул.

— Ладно. Чего надо-то?

— Отдохнуть, самому поесть и коня накормить. Есть у вас, где остановиться?

— Есть. Ночлег предоставляем. Только не бесплатно!

— Понимаю… Только у меня при себе немного. Дорога была долгая.

Я полез в седельную сумку и достал оттуда мешок. Внутри были сушёные овощи с наших полей, а также немного свежих огурцов и связка лука.

Деньги в глуши — штука абстрактная, а еда — очень даже конкретная.

— Пойдёт такое? — спросил я.

Стражники переглянулись.

— Ну… дня четыре сможешь пожить.

— Четыре так четыре, — согласился я.

Трактиром в деревне называлось строение, которое на трактир не очень-то и походило.

Это была, по сути, столовая. Длинный дом с общим залом и очагом по центру. Насколько я понял, здесь кормили всех жителей деревни, причём бесплатно. Но имелась и комнатка с лежаками, где мне любезно предложили заночевать. Накормили кашей и оставили в покое.

Я лежал на жёстком тюфяке, смотрел в потолок и прикидывал, как быть дальше.

Стражники наверняка уже отправили весточку своему барону. Или отправят утром. И вопрос в том, насколько этот барон умный.

Если он дурак — ничего не случится. Ну приехал какой-то путник, ну заплатил овощами.

А если умный — он сложит два и два. Потому что вооружённому до зубов человеку, нечего делать в его деревне.

Так что лучше поторопиться. Впрочем, я успел узнать у хозяина трактира, Ольгерд владел пятью деревнями, и конкретно на эту ему было плевать. Она была самой бедной из всех.

Пара дней у меня точно есть.

Наутро я начал искать.

Человека до стирания и отправки сюда звали Радим. Сейчас наверняка зовут как-то иначе, но у меня имелось описание его внешности, и по документам он должен был находиться именно здесь.

Я ходил по деревне, изображая скучающего путника, и задавал осторожные вопросы. К обеду обошёл всё поселение и не узнал ровным счётом ничего.

М-да.

Я сел на лавочку у чьего-то забора — отдохнуть и подумать. Через пару минут ко мне подошёл мальчишка лет двенадцати, худой, в застиранной рубахе не по размеру. В руках — глиняный кувшин и кружка.

— Дядя, будешь водицы? — спросил он.

— Нет, спасибо. У меня фляга есть.

— А зря! — он наполнил кружку. — У нас тут вода знаешь какая? Вкусная, из глубокого колодца! Мужики знаешь сколько лет этот колодец копали? Такой воды нигде больше нету. Хлебнёшь — не пожалеешь!

Хм-м… Чутьё подсказывает, что не просто так этот парнишка навязывает мне свою водицу.

— А давай, — сказал я.

Мальчишка расплылся в улыбке и протянул мне кружку. Я взял и выпил.

Вода, надо признать, действительно была вкусная. Холодная, чистая, с лёгким минеральным привкусом. Только вот кроме минералов там было ещё кое-что. Я это сразу почувствовал.

Слабое, растительное снотворное, какая-то отрава к нему и ещё что-то. Такое ощущение, что сюда намешали всё, что могли — вытяжку из разных растений. Кто-то очень старался, но плохо разбирался в том, что делает.

Вся эта фигня могла бы подействовать на обычного человека, но со мной такой фокус не пройдёт. Даже без камней бы справился, хотя на всякий случай вытянул яд из организма.

Ну что ж.

Я понял, чего от меня ждут. Потёр глаза. Попытался встать, покачнулся.

— Что-то мне нехорошо… — пробормотал я заплетающимся языком.

И завалился на бок прямо на лавку.

Пацан подождал немного, что-то бормоча себе под нос. Топтался рядом со мной минуты две, не меньше — видимо, боялся, что притворяюсь.

Потом осторожно ткнул меня в плечо. Я не шелохнулся. Ткнул сильнее. Ничего.

— Есть! — прошептал мальчишка с таким восторгом, что я едва не рассмеялся. — Получилось!

Дальше он подхватил меня под мышки и потащил. Куда именно, я не видел, но, видимо, какими-то задворками, чтобы никто не заметил.

Как интересно всё складывается.

Я приехал искать человека — а он нашёл меня сам. Правда, искал он добычу, а я на добычу не тяну.

Пацан пыхтел, ругался сквозь зубы совершенно недетскими словами и через каждые десять шагов останавливался передохнуть.

Я, признаться, слегка помогал процессу. Ну, или мешал — с какой стороны посмотреть.

Незаметно подворачивал каблуки, цепляясь ими за землю, чтобы мальчишке было тяжелее.

— Да чтоб тебя… — хрипел он, оглядываясь. — Ну и тяжёлый же ты, зараза…

Наконец скрипнула дверь, и меня втащили внутрь какого-то здания. Пахнуло сеном и деревом.

Пацан бросил меня на пол и с грохотом захлопнул дверь. Потом выдохнул и злорадно сказал:

— Ну всё. Попал ты, дядя. У нас тут пришлых не любят!

Я лежал лицом в солому и мысленно улыбался.

Нет, щенок, это ты попал.

Сегодня ты мне расскажешь всё, что я хочу знать. Для начала поведаешь, что ты собирался со мной делать.

А потом уже решу: просто тебя отпустить — или сначала сломать пару конечностей.

Глава 3

Спину ломило так, что Годфри едва мог разогнуться.

Он сидел на перевёрнутом ведре в углу сарая, тяжело дышал и сквозь зубы ругался словами, которых деревенские мальчишки не знали и никогда бы не поняли.

— Ну какая же тварь тяжёлая, — прохрипел он.

Путник лежал у стены лицом в солому и не шевелился.

Годфри оглядел его ещё раз Странно, вообще-то. Мужик как мужик, по виду не громила — и не подумаешь, что такой тяжеленный. Хотя это понятно: на нём доспех, на поясе меч, да ещё сумки чем-то набитые.

Экипировка хорошая. Дорогая.

Придётся её отдать, само собой. Жалко. Но шмотки это не главное.

Главное — душа.

Годфри придвинулся и всмотрелся в лежащего. Явно не бродяга. Может, боец на службе у какого-нибудь правителя? Может, вообще из городской дружины?

А это, между прочим, хорошо.

Потому что у людей, которые всю жизнь сражались, души крепкие. Не то что у деревенских дурней.

— Жирный улов, — пробормотал Годфри и улыбнулся.

Он кряхтя поднялся и взялся за метлу.

Разгрёб солому до земляного пола, вытащил из-за поленницы чистые доски и выложил их. Потом достал из тайника свёрток.

В свёртке был мел, перетёртый с костной мукой и ещё кое с чем.

Годфри опустился на колени и начал чертить.

Круг. Второй круг внутри первого. Между ними — магические знаки, шестьдесят четыре штуки.

Он выводил их медленно, задерживая дыхание. Мелкие символы удавались не сразу, и это бесило.

В прошлой жизни он рисовал такое за четверть часа. Теперь приходилось пыхтеть как минимум час.

Пентаграмма внутри второго круга. Пять узлов на вершинах. Закрепляющий знак у верхнего луча. И последнее: якорные метки по внешнему обводу, чтобы демон не смог вырваться за границу.

Годфри отполз назад и осмотрел работу.

Криво. Но работать будет.

Он расставил по пяти точкам чёрные свечи. Они были его главной гордостью и главным мучением. Чтобы их сделать, пришлось долго искать по лесам ингредиенты, вываривать, отстаивать, снова вываривать. В этой глуши ведь ничего не купишь. Всё надо делать самому.

Годфри по очереди зажёг свечи и начал вслух читать заклинание.

Слова были не из этого мира. Собственно, и сам Годфри был не из этого мира. Точнее, его душа.

Тело-то местное. Тощий деревенский пацан, в которого не повезло угодить после перерождения. Дерьмовая оболочка! Но увы, выбора никто не дал. Уж что досталось, то досталось.

А до этого он младшим магистром демонологии.

И пусть слово «младший» звучит скромно — в его ремесле дожить до этого ранга считалось подвигом. Демонологов постоянно убивают. Обычно демоны, но порой и люди.

Годфри прикончили люди. Пришли ночью, вооружённые освящёнными клинками и сильной магией. Он ничего не смог им противопоставить.

Обидно.

Но душа уцелела — и оказалась здесь, в этом мире, где о демонологии никто не знал.

И это, если подумать, было здорово.

Потому что Годфри знал ремесло, которое в этой реальности не знал больше никто. У него были все шансы стать здесь единственным демонологом — а значит, со временем сильнейшим существом на континенте.

Правда, править тут особо нечем. Мир бедный, дикий, обжитый инсектоидами. Что толку править таким захолустьем?

Но зато весь этот мир можно принести в жертву демонам…

Если скормить им достаточно душ, то можно получить взамен огромные силы, а потом пробить себе проход в нормальный мир. И уже там продолжить путь к величию.

Годфри произнёс последнее слово заклинания, и воздух над пентаграммой дрогнул.

Демон явился во вспышке пламени, и в сарай тут же наполнил удушливый запах серы.

Высокая, сутулая тварь с длинными когтистыми лапами и кожей цвета золы. Голова была вроде человеческой, только слишком узкая, а глаза сидели слишком близко и были чёрными, как уголь.

Демон оглядел сарай, взглянул на Годфри и расхохотался.

— Ох, ну надо же. Меня уже дети вызывают!

Годфри молчал, глядя на него исподлобья.

— Чего тебе надо, человеческое дитя? — демон присел на корточки, продолжая усмехаться. — Силы? Денег? Может, еды? Скажи, что у вас тут дети любят. Может, пряник? Хочешь пряник?

Годфри продолжал молчать. Затем нагнулся и надавил на закрепляющий знак.

Пентаграмма вспыхнула.

Из пяти точек на вершинах пентаграммы ударили молнии. Они врезались в тело демона, ударили снова. Затем ещё, и ещё, и ещё. Демон орал и бился внутри круга, не в силах вырваться за его пределы.

Годфри держал десять секунд. Потом отпустил.

Дымящийся демон рухнул на четвереньки и снова засмеялся.

— Сильный ты, однако! — просипел он, поднимаясь. — Ох, сильный! Сил у тебя ровно столько, сколько у дохлой курицы!

Годфри стиснул кулаки, но сдержал свой гнев. Ведь демон, чтоб его, был прав.

Он приносил жертвы уже семь раз. И за всех вместе получил столько силы, что в прежней жизни постеснялся бы взять даже за одну жертву.

Все, как один, слабаки. Демоны не очень-то хотели их забирать и платили соответственно.

В прошлой жизни Годфри покупал специально отобранных рабов, сильных, здоровых, с крепкими душами. Приносил в жертву по двадцать-тридцать человек за раз.

Какую силу ему тогда дарили демоны! Какую щедрость они проявляли, когда видели настоящее подношение!

Здесь ему за год столько не собрать.

Но сегодня, возможно, повезёт…

— Я хочу силу, — сказал, наконец, Годфри. — Много силы.

Демон приподнял голову.

— Моя жертва — этот человек, — продолжил мальчик.

Демон посмотрел на лежащего у стены. Сначала нахмурился, а затем внимательно прищурился.

— Та-ак, — медленно протянул он. — Так-так-так. Я дам тебе даже больше, чем ты просишь. В пять раз больше. Нет! В семь раз.

У Годфри перехватило дыхание. Такой удачи он не ожидал! Похоже, душа этого человека гораздо сильнее, чем он думал.

— Согласен!

— Прекрасно, — демон протянул свою лапу. — Раз согласен — тогда зайди в круг и скрепим нашу сделку рукопожатием.

Годфри рассмеялся.

— Прекращай, демон! Я же не дурак.

Демон тоже засмеялся.

— Ладно, ладно. Не сердись, — он махнул рукой. — Тогда заключим сделку на словах.

— Меня не провести, — твёрдо сказал Годфри. — Подумай хорошенько, что ты хочешь предложить. У тебя одна попытка.

Демон хмыкнул и сказал:

— Хорошо. Давай поступим так. Ты должен втащить этого человека в круг лично. Не расширяя пентаграмму так, чтобы он оказался в ней. За это, я дам тебе в пятнадцать раз больше, — закончил демон.

Пятнадцать! У Годфри закружилась голова. Отличное предложение, просто великолепное…

Но демонам нельзя верить. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

— А если ты не сможешь доставить его именно сюда, то отправишься со мной, в мой план. Хочешь ты того или нет, — улыбнулся демон.

Вот и оно.

Годфри покачал головой. Неужто демон считает его идиотом? Хотя чего удивляться — он видел перед собой тощего пацана, который вряд ли справится с тем, чтобы затащить взрослого мужика в ритуальный круг.

Возможно, демон надеялся, что мальчишка случайно войдёт в круг сам. Или позовёт кого-нибудь помочь. А это уже нарушение условия.

— Я согласен, — сказал Годфри.

— Ну давай. Тащи, — демон отступил на шаг и приглашающе развёл руками.

Годфри не двинулся с места.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал он.

— Правда?

— Ты думаешь: раз он ребёнок, значит, его легко обмануть. Значит, ему кто-то помогает. Но мне никто мне не помогает. Я притащил жертву сам. И вот что тебе стоит знать — я в этом мире гость, такой же, как ты.

Демон подозрительно прищурился.

— Я уже был демонологом. Великим демонологом! Но судьба сложилась так, что я оказался здесь. И я уверяю тебя: если ты сейчас назовёшь своё истинное имя, поклянёшься мне в верности и поделишься силой — я тебя не забуду. Я позволю тебе сожрать часть этого мира.

На пару секунд в сарае наступила тишина, а потом демон не выдержал и заржал так, что пламя чёрных свечей колыхнулось.

— Ты забавный, мальчик. Давай, тащи!

Годфри вздохнул. Ну и ладно.

Не хочет по-хорошему — значит, будет по-плохому. Всё равно после этого он станет намного сильнее, а потом вызовет этого шутника снова и поговорит с ним иначе.

Демон правда считал его дураком. Думал, что мальчишка полезет в круг сам. Такой у него план? Серьёзно?

Годфри поднял голову и посмотрел на балку под крышей.

Через балку были перекинуты крепкие верёвки с петлями на концах.

— Видишь верёвки? — спросил Годфри.

Демон поднял глаза.

— Я привяжу жертву и потяну. Он заедет сюда сам, а я останусь стоять здесь. Вот и всё.

Демон опустил взгляд, грустно вздохнул и опустил голову.

— Ну вот, всегда вы так, — протянул он расстроенно.

— Я разгадал твой план? — Годфри улыбнулся.

— Разгадал, — буркнула тварь. — Почему вы, демонологи, такие умные?

— Это потому, что мы выше вас. Вы созданы, чтобы служить демонологам! Просто мало кто из вас это признаёт.

— Да-да.

— И я тебе это докажу.

— Докажешь, конечно, — демон почесал рогатую голову. — Только для начала обернись.

Годфри осёкся и медленно посмотрел через плечо.

Путник стоял в двух шагах позади него. Он смотрел на Годфри сверху вниз со скучающим выражением лица. Затем цокнул языком и покачал головой.

— Да, пацан, — сказал он. — Попал ты.

Годфри дёрнулся, но не успел. Путник просто толкнул его в плечо.

Годфри попытался поймать равновесие, зацепился ногой за камень, и понял, что падает.

Он рухнул прямо к ногам демона, внутри круга.

— Что ж… Добро пожаловать, мальчик! — прорычал демон.

Он схватил Годфри за шиворот. Тот пытался вырваться, но безуспешно.

Как же так?! Отрава была правильная, он её уже не раз использовал…

— Стой! — заорал Годфри, царапая доски. — СТОЙ! Я предлагаю сделку! Другую сделку! Я…

Демон посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся.

В полу открылась дыра, края которой были объяты пламенем, и демон вместе с Годфри исчезли в ней.

Последнее, что успел подумать демонолог — он опять проиграл.

Только в этот раз, кажется, по-крупному.

* * *

Я стряхнул с плеч солому и посмотрел на выгоревший круг в полу.

Доски прогорели насквозь, земля под ними спеклась в чёрную корку, и от всего этого ещё поднимался дымок с характерным запахом серы.

Да уж, с пацаном, конечно, жёстко вышло. Оказаться в инферно я не пожелаю даже врагу.

Хотя какой он, на хрен, пацан? Такой же попаданец, как я. Причём демонолог, который уже не в первый раз приносит жертвы.

Так что ни капли его не жалко.

Я обошёл сарай, активируя поисковое заклинание. У демонологов обычно немало тайников или есть скрытая обитель, где они хранят свои прибамбасы. Среди них вполне может найтись что-то полезное.

Но увы, я ничего не нашёл.

— М-да, — сказал я вслух. — Нищий мне попался демонолог.

Ладно, хрен с ним. У меня, между прочим, осталось незаконченное дело.

Я вышел на улицу, поправил плащ и двинулся к харчевне.

Солнце уже клонилось к закату. В деревне все по-прежнему занимались своими делами, и ничего интересного вокруг не происходило.

Я толкнул дверь харчевни и вошёл внутрь. Хозяин стоял за стойкой, пересчитывая медяки. Он поднял глаза, увидел меня и вылупился так, будто в дверь вошла его тёща, похороненная в прошлом году.

Интересно, чего он так удивился? Он что, был с этим пацаном заодно?

А из-за столов начали подниматься сидящие за столами мужики. И все смотрели на меня, и смотрели очень даже недобро.

Охренеть. Да они тут все заодно!

Хотелось взять и заорать: «Вы что, с ума посходили? Мальчишка уговорил вас скармливать людей демонам, и вы согласились? Вы вообще себя со стороны видели? Ему подзатыльник надо было дать, а не поддаваться на его уговоры!»

Но я, разумеется, ничего такого не сказал.

Может, пацан их околдовал? Но нет. Никаких чар не вижу. Обычные мужики, в своём уме.

Значит, всё-таки договорился.

Интересно, что он им пообещал? Вечную жизнь? Богатство? Или просто отдавал вещи убитых?

Скорее всего, третье. Самый простой вариант обычно самый верный.

А теперь надо как-то выкручиваться из сложившейся неприятной ситуации.

Если случится драка — я, конечно, справлюсь. Меч при себе, камушков полный карман. Да только не хочу я драться, мне надо найти Радима или как там его теперь зовут. И желательно при этом не сжигать деревню и не наживать новых врагов.

Так что я почесал голову и спросил:

— Мужики… А где я вообще?

В зале повисло молчание. Потом хозяин прищурился и осторожно сказал:

— Так это… Волчий Брод. Деревня.

— Волчий Брод, — повторил я задумчиво.

— Ты ж у нас тут ночевал, — добавил один из мужиков от печки. — Вчера пришёл. Потом утром ушёл куда-то.

— Ушёл?

— Ушёл. Ты чего, головой ударился?

Я потрогал лоб и поморщился.

— Может быть. Ничего не помню.

Обстановка в зале изменилась. Мужики переглянулись, кто-то сразу вернулся за стол и сделал вид, что ничего не было.

— Так я, значит, комнату снимал? — спросил я.

— Снимал, снимал, — закивал хозяин. — На четыре дня, овощами расплатился. Всё честно.

— Ага. Хорошо.

— Выпить хочешь? — предложил кто-то.

— Нет, спасибо. Я бы лучше прилёг. Башка раскалывается.

— Проводите его, — сказал хозяин и подал кому-то знак.

Мужики проводили меня наверх, пожелали доброго отдыха и отправились восвояси.

Я сел на тюфяк и задумался. Интересная ситуация, конечно.

Мне надо найти человека, которого прислали сюда из-за грани, а вместо этого у меня замес с местной шайкой, которая, судя по всему, промышляет убийством путников.

Причём непонятно даже, вдруг в этом деле замешана вся деревня? Не стоит исключать такой вариант.

Спать здесь я, разумеется, не собирался.

Потому что есть у меня подозрение, что утром я просто не проснусь. А если и проснусь, то в каком-нибудь очень неудобном положении.

Я оглядел комнату и увидел в углу ведро с водой. Проверил — чистая вода, никакой отравы, никаких ловушек. Умылся, напился, а потом сел на тюфяк и начал работать.

Первым делом распустил по всему зданию сторожевые нити в три уровня. На уровне ног, груди и головы. Чтоб уж точно никого не пропустить.

Внизу оказалось восемь человек. Потом пришёл девятый. Потом одиннадцатый и двенадцатый — судя по всему, тоже местные.

Я протянул к каждому щуп и врубил быстрый анализ.

Все оказались физически крепкие, и у каждого при себе был какой-то металл. Оружие, судя по всему. У кого-то даже не одно.

Хотя нет, один был без оружия, но зато у него при себе имелся магический кристалл. Наверное, какой-то талисман.

Может, на него ножа не хватило, и он собрался обороняться камнем?

Впрочем, неважно.

Я понял одно — будет весело.

Можно было, конечно, подслушать, о чём они там договариваются. Но зачем? Чтобы узнать, когда именно они полезут? Так это и без подслушивания понятно: когда решат, что я уснул.

Скучно. У меня здесь другие дела.

Поэтому я решил уйти через окно.

Правда, это оказалось не окно, а какое-то недоразумение: небольшой проём с деревянной ставней, без стекла, без рамы, просто дырка в стене с заслонкой.

Я потянул ставню, и она не открылась. Присмотрелся внимательнее и обнаружил, что она забита аж тремя гвоздями.

Надо же, богато живут. Металл на такие глупости тратят.

Гвоздь в этих краях — вещь недешёвая. Люди порой по наследству передают.

Впрочем, если постоялец покидает комнату только один раз и вперёд ногами, то, наверное, вложение оправданное.

Я достал из сумки камушек — маленький, невзрачный гематит — и по очереди прислонил его к гвоздям. Металл испарился, остались только три аккуратные дырочки. Правда, и камень тоже рассыпался, но это ничего. Для того он и был нужен.

Я открыл ставни и выглянул наружу. Под окном стоял стог сена.

Небольшой такой, аккуратный, ровно под проёмом. Прыгай — не ушибёшься.

Я посмотрел по сторонам и увидел, что такой стог есть под каждым окном.

Любопытно.

Демонологи — хитрые сволочи. Так что столь заботливо разложенное сено явно не просто так.

Я скинул сумки на сено. А сам перекинул ногу через подоконник, оттолкнулся и прыгнул в сторону, на обычную траву.

Забрал вещи, потом взял валявшуюся у стены палку и потыкал в стог. Палка наткнулась на что-то твёрдое. Ага, кто бы сомневался.

Я расшвырял сено и увидел деревянный щит, из которого торчали колья. А между кольями по всей поверхности были вырезаны демонические знаки.

У-у, какая подлая штука. Человек, спрыгнувший на такую красоту, прямиком отправит свою душу демонам.

— Ты был редкостный параноик, пацан, — пробормотал я.

Кстати, уходя, я оставил в комнате подарок. Куда же без этого? Разложил несколько камней — взрывные, зажигательные и несколько связующих, чтобы всё сложилось в одну систему.

А теперь вот протянул к схеме сторожевую нить в качестве фитиля для всего этого великолепия.

Я отошёл от здания, сел на лавочку в тени и стал ждать. Темнело быстро, и со стороны меня почти не было видно.

Ждал пришлось недолго.

Затем я благодаря нитям почувствовал, как вооружённые люди поднимаются по лестнице и направляются прямиком к моей комнате.

Затем они медленно вошли. Я улыбнулся и активировал камни.

Раздался грохот, и часть харчевни разлетелась ко всем чертям. Вспыхнуло пламя, повалил чёрный дым. Внутри кто-то орал, но недолго.

Я сидел на лавочке и смотрел.

Хорошо, что в харчевне не было ни слуг, ни других постояльцев. Там сидели одни и те же мужики. Клуб по интересам, так сказать. Только интерес у них был специфический: убивать проезжих.

Теперь они все мертвы.

Пока я смотрел на огонь, мне почему-то вспомнился Константин. За две тысячи лет я встречал не так много демонологов, а нормальных — вообще по пальцам одной руки пересчитать можно.

Все остальные были недоучками вроде нашего покойного паренька. А вот Константин был другим. Единственным, кого я без оговорок назвал бы мастером демонологии.

Когда он просто называл своё имя, дрожали все. Демоны, люди, маги, даже боги. И при этом Константин никогда не совершал жертвоприношений.

Он не одалживал силу у демонов. Он её просто брал.

Я, признаться, до сих пор не понимаю, как он это делал. Мы с ним пили однажды, я даже спросил напрямую.

Он только засмеялся и налил мне ещё.

Харчевня догорала.

Люди сбежались быстро и принялись тушить, кто-то полез с крюком растаскивать бревна, кто-то поливал соседнюю крышу, чтобы тоже не вспыхнула.

Только тушить было бесполезно. Потому что я помогал огню, поддерживал его через оставшиеся камни и не давал перескочить на другие здания.

Некоторым образом я ведь приблизился к выполнению задачи. Сейчас все жители сбегутся, и я его найду.

Между прочим, я не хотел, чтобы всё вышло именно так.

Но они сами подкинули мне такую возможность…

Глава 4

Здание горело, люди бегали с вёдрами, вопили и причитали, а я спокойно сидел на лавочке и ждал.

Потому что тот, кто имеет терпение, обычно получает то, что ему нужно.

Я откинулся на спинку, скрестил руки на груди и смотрел, как валит дым, как мужики заливают пожар из вёдер и вытаскивают из харчевни всё, что можно спасти. В основном — бутылки и бочонки.

Никто на меня не обращал внимания. Сидит человек в тени — ну и пусть сидит.

А потом ко мне подошёл мужчина. Тёмные с проседью волосы были собраны в хвост, а лицо такое серьёзное, как будто он на суде собрался выступать.

Он присел рядом на край лавки, вытер лоб рукавом и спросил негромко:

— Зачем ты харчевню спалил?

Я посмотрел на него и вспомнил описание, которое мне передал Александр.

Да ладно. Это же тот самый персонаж, которого я ищу.

Ну вот, я же говорю — терпение всегда вознаграждается.

— Местный барон будет недоволен, — добавил мужик. — Господин Ольгерд не любит, когда с его имуществом так обращаются.

— Не сомневаюсь. А ты сам-то местный?

— Угу, — промычал он, не глядя на меня.

— Имя есть?

Он покосился на меня.

— Радим.

Бинго!

Имя ему из памяти не стёрли. Интересно. Может, просто плохо поработали, может, этот конкретный человек оказался устойчивым. Не суть.

— Радим, говоришь, — повторил я задумчиво. — Хорошее имя.

— Спасибо, — сухо ответил он. — Так зачем пожар устроил?

— А с чего ты взял, что это я?

Радим посмотрел на горящее здание и пожал плечами.

— Все тушат, а ты сидишь, любуешься. Так делают люди, которые оценивают свою работу.

— Верно подметил, — усмехнулся я.

— Значит, это правда ты?

— Правда я.

— Ну и как? — хмыкнул он. — Доволен?

Я прищурился, оглядывая пламя.

— В целом, хорошо горит. Но можно и сильнее.

Внутри ещё оставались камни, с помощью которых я контролировал пламя. Энергии в них осталось мало, но на последний красивый жест хватит. Учитывая, что все дома рядом как следует облили водой, пожар уже вряд ли куда-то перекинется.

Я активировал кристаллы.

Пламя рванулось вверх с таким рёвом, будто внутри проснулся дракон. Ладно, не дракон, а маленький дракончик… Или вообще какая-нибудь огнедышащая ящерица типа саламандры.

Но людям хватило. Они разом шарахнулись в сторону. Огонь взметнулся выше крыш, осветил всю деревню, и жар волной разошёлся во все стороны.

Я отряхнул руки.

— Вот так-то лучше.

Радим посмотрел на меня, потёр переносицу и сказал:

— Вижу, магией ты не обделён.

— Ну, можно и так сказать.

— Ты пришёл за мной, верно?

— Верно.

— Я так и думал.

Он вздохнул, посмотрел на остатки заката и буднично спросил:

— Как я умру?

— Не знаю. Может, от старости или от собственной глупости. Зачем гадать?

— Ты… не собираешься меня убивать? — искренне удивился Радим.

— С утра не собирался.

— Но… ты же за мной пришёл.

— Ну да. Только не убивать, а пригласить к себе.

— Э-э… Пригласить?

— Ага.

— Куда? И зачем? — продолжал недоумевать Радим.

— На месте расскажу. В основном затем, чтобы ты поделился со мной знаниями и чтобы тебя не прикончили каратели империи.

— Так, а ты разве не из империи?! — у него глаза полезли на лоб.

— Нет.

— Местный?

— Относительно. Я что-то вроде местного сопротивления, и мой враг — как раз империя.

Радим хрюкнул, а затем рассмеялся.

— Сопротивление! На Брошенных землях, ха-ха! Погоди, ты серьёзно?

— Конечно. Я уже доставил им немало проблем. Заметил, как зима быстро закончилась? Моя работа, — не без гордости заявил я. — Так что, поехали?

Он сомневался недолго.

— Поехали. Какая разница, где умирать. В лесу или в этой деревне. Всё равно конец один, — он поднялся. — Постой, а как мы отправимся? Ты можешь портал открыть?

Ишь ты, портал захотел. Нет, он точно из империи, раз привык к подобной магии. И память у него хотя бы частично, но сохранилась.

— Хотелось бы, но нет, — ответил я. — Придётся верхом. У тебя лошадь есть?

— Нет.

— Тогда купим.

Радим хмыкнул.

— Где? Здесь? Местные вряд ли продадут. А других деревень в округе нет, ближайшая в трёх днях пути.

— Ничего, — сказал я. — Попробуем. Веди на конюшню.

Конюшня располагалась на краю деревни, и представляла из себя покосившееся строение, ровно усыпанное навозом по периметру.

Радим постучал в дверь.

Вышел конюх — хмурый мужик с красными глазами и всклокоченной бородой. Он оглядел нас и буркнул:

— Чё надо?

— Лошадь, — сказал я.

— В такое время?

— В такое. Я путник, видишь ли, надо дальше ехать. А мой конь в дыму задохнулся, — соврал я. — Ты почему, кстати, пожар со всеми не тушишь?

— Без меня потушат.

— Вот и правильно. Сколько за лошадь?

Конюх почесал бороду и ответил:

— Пять полновесных золотых.

Радим аж подскочил.

— Ты охренел?! Это же грабёж! За такие деньги можно трёх коней купить! Или даже четверых, вместе с повозкой!

— В другом месте где-нибудь, может, и так. А здесь — пять монет за одну лошадь, — мужик скрестил волосатые руки на груди.

Радим собрался что-то сказать, но остановился, когда я залез в поясную сумку, достал пять золотых и протянул их конюху.

Тот смотрел на монеты, будто не веря, что они настоящие.

— Продаёшь или нет? — спросил я.

— Э… Да. Сейчас приведу. Хорошая кобыла, крепкая, не хромает…

Он схватил монеты и бросился в сарай так быстро, словно за ним гнались.

Радим обернулся ко мне.

— Ты что творишь?! Ты понимаешь, что он сейчас сделает?

— Приведёт лошадь?

— Может, и приведёт! Да только потом пошлёт за нами людей! Ты столько золота засветил — точно захотят тебя ограбить, а заодно и лошадь вернуть!

Я пожал плечами.

— Пусть попробуют.

Конюх привёл кобылу, уже осёдланную, и вручил мне поводья. Лошадь и правда казалась крепкой и спокойной на вид.

Я оглядел её, проверил копыта, зубы, провёл рукой по спине. Годится.

Мы ушли, затем я сбегал за Громилой, который на самом деле спокойно щипал травку в стороне от горящей харчевни. Запрыгнули в сёдла и отправились прочь из деревни.

Радим ехал молча, оглядываясь через плечо.

— Надо побыстрее уезжать, — пробормотал он. — Жадность у конюха точно сыграет. Он кого-нибудь за нами пошлёт.

— Расслабься, они нас не догонят. Сейчас из деревни выйдем и поскачем галопом.

— Я не умею, — признался мой спутник.

— Что не умеешь?

— Галопом. Вообще толком ездить не умею… В империи, сам знаешь, другой транспорт в почёте.

Я понятия не имел, какой транспорт предпочитают в империи, но важно кивнул. Мол, конечно, я в курсе.

— Увы, здесь у нас только лошади. Придётся поспешить. Ты главное держись покрепче, и всё будет хорошо.

Я дёрнул поводья, Громила сорвался в галоп, и кобыла рванула следом.

Радим охнул, вцепился в поводья обеими руками и прижался к шее лошади.

Мы скакали в таком темпе минут двадцать, а потом я решил дать бедняге Радиму передохнуть. И его лошади тоже — она, в отличие от Громилы, никогда не глотала магические камни и её не поили зельями.

Скакуны постепенно сбавили тем и пошли шагом.

— Живой? — спросил я.

— Вроде бы, — прохрипел Радим. — Я раза три чуть не свалился.

— Но не свалился же. Значит, справился.

Радим выдохнул, выпрямился и посмотрел на меня.

— Слушай, — сказал он. — Ты так и не представился.

— Точно. Граф Леонид Шахтинский.

Радим кивнул.

— Рад знакомству, господин граф.

— Взаимно.

Дальше мы ехали не спеша. Радим оказался человеком разговорчивым, что, между прочим, меня очень устраивало. Потому что человек, который много говорит, выдаёт информацию, сам того не понимая. А мне как раз нужна была информация.

Я аккуратно подводил его к нужным темам и внимательно слушал, что он ответит. Спрашивал как бы между делом, кивал, поддакивал — и он рассказывал.

К середине пути я знал о нём уже очень многое.

Радим был оружейником, и даже с артефактами умел работать, но не создавать их, а только чинить.

Сражаться сам он не умел, даже драться на кулаках. Я вытянул из него, что он за всю жизнь только один раз дрался. Он предпочитал создавать оружие, чтобы им сражались другие.

Дальше история стала мрачнее.

Оказалась, раньше у Радима была семья, жена и сын. А потом их забрали. Однажды пришли люди в форме, обвинили их в измене государству и приговорили к изгнанию на Брошенные земли.

Радим пытался их вызволить, потратил все деньги на юристов и взятки, но безуспешно. Ему даже не сказали, в чём конкретно состоит обвинение.

Жена и сын отправились сюда, а он остался в империи.

— Они думали, что я смирюсь и продолжу работать, — тихо сказал Радим.

— Но ты отказался.

— Да. Перестал брать заказы. А потом и меня оклеветали следом — подбросили запрещённые чертежи, обвинили в измене и тоже отправили сюда.

— Ты их нашёл? — спросил я.

Он вздрогнул, будто его ударили. Потом медленно кивнул.

— Я здесь полгода уже. Нашёл.

— И что?

— Они в другой деревне живут. В двух днях пути отсюда. Я там дважды бывал, но больше не поеду, — он покачал головой. — Больно. Они меня совсем не узнают. Я подходил, поговорил с ней, но ни жена, ни сын меня помнят.

— Мне жаль, — искренне посочувствовал я.

— Да уж… Мне тоже. Не буду я к ним лезть, пусть себе живут счастливо. Им там, может, даже лучше.

Мы ехали молча какое-то время. Как интересно получается — семье Радима стёрли память, а с ним это почему-то не сработало. Или сработало не до конца.

Я собирался спросить ещё что-нибудь, когда вдруг почувствовал сигнал от сторожевых нитей далеко за нами. Конечно, я их раскидал во все стороны на случай погони или других неприятностей.

За нами торопилось несколько всадников. Четыре, пять… Семь.

— Стой, — сказал я, натягивая поводья.

Радим обернулся, прислушался.

— Что?

— За нами едут.

— Откуда ты… — он замолчал и прислушался. Вдалеке был явственно слышен перестук копыт. — Твою мать. Это либо конюх, либо из имения барона!

Я прислушался к ощущениям, и понял, что всадников даже больше. Штук двенадцать. И на них висело немало железа.

— Скорее всего, из имения, — кивнул я.

— Бежать надо! — Радим забился в седле. — Быстро, пока не настигли! Если они нас поймают…

— Не поймают, — спокойно сказал я. — За мной.

И свернул с дороги в лес.

— Ты… что делаешь?

— Еду.

— В лес?!

— Ага.

— Так они же нас найдут по следам! А ещё в лесу жуки! И волки!

— Успокойся. Просто едь за мной и помалкивай, — велел я.

Я повёл Громилу между деревьями, не слишком быстро, но и не медленно. Радим ехал следом, оглядываясь через плечо.

Топот приблизился, послышались голоса, и кто-то заорал:

— Стой! Следы в лес ведут.

— Ну так за ними!

Радим побледнел. Ну я просто лениво взмахнул рукой, активируя распущенные по дороге нити.

Они материализовались, и всадники благополучно напоролись на них. Послышались вопли боли, ржание коней и отборные маты.

— Что это за херня?!

— Я упал! Помогите, я упал!

— А-а! Меня конём придавило!

— Да что здесь происходит?!

Ну и всё в таком духе.

Я вёл Громилу дальше и спокойно насвистывал. Радим ехал рядом со мной с открытым ртом.

Вскоре голоса стихли. Остался только шум леса.

— Что это было? — прохрипел Радим.

— Не знаю. Может, духи леса, — пожал я плечами.

Мы немного срезали путь, и поэтому к следующему полудню уже добрались до моего графства. Радим вертел головой по сторонам, разглядывая поля, дорогу, крыши деревни вдалеке.

— Мы что, уже приехали? Чьи твои земли? — спросил он.

— Мои.

— Твои?

— Ну да. Я же граф, или ты уже забыл?

— Помню, но… — он нахмурился. — Зачем мы здесь?

— Как зачем? Здесь мой дом.

Радим остановил лошадь и уставился на меня.

— В смысле — дом?

— В прямом. Я здесь живу. Видишь во-он там недостроенный замок? Это мой.

— Но… Ты же мятежник! Ты же против империи! Они тебя ликвидируют! Совет может достать кого угодно и где угодно! Ты думаешь, если у тебя тут замок и земли, они тебя не тронут?!

Да уж, он явно привык прятаться и жить в страхе, ожидая, что за ним в любой момент придут.

Я усмехнулся.

— За мной уже приходили. Но так вышло, что они все умерли. А двое из них теперь на меня работают. Слышал про ребят, которые называют себя Тихая жатва?

Радим приоткрыл рот и кивнул, а затем спросил:

— Ты уничтожил Тихую Жатву?

— Почти всех. Говорю же, двое теперь на меня работают.

— Да кто ты вообще такой?!

— Граф Шахтинский, — терпеливо повторил я. — Слушай, Радим, я понимаю, ты привык прятаться. Но здесь прятаться не надо. Здесь относительно безопасно. Правда, приходится много работать, но зато у нас куча еды, металла, хорошая одежда и каменные дома. Уверяю тебя, всё будет хорошо, — я кивнул в сторону имения. — Кстати, других, вроде тебя, уже должны были привести. Пойдём, поедим мясца и познакомимся с ними.

Радим посмотрел на замок и покачал головой.

— Ладно, граф. Как скажешь. Ты какой-то странный…

— Да, я это уже много раз слышал, — усмехнулся я.

Глава 5

Радим провёл в имении двое суток, и до сих пор не понимал, что здесь происходит.

Не в плохом смысле. Его не обижали, не запирали, не следили за каждым шагом. Кормили нормально — даже отлично по меркам Брошенных земель. В деревне, где жил Радим, мясо появлялось хорошо если раз в месяц.

Дело было не в самом имении, хотя и замок, и деревня рядом с ним выглядели странно — слишком благоустроено для Брошенных земель.

Дело было даже не в людях, которые выглядели слишком счастливыми, хотя тяжело работали.

Дело было в том, что всё это вообще существовало!

Радим слышал о сопротивлении краем уха ещё там, в империи, до высылки. Знал, что есть люди, которые не хотят жить по правилам Совета.

При этом считалось, что они прячутся по лесам, живут как крысы в норах и боятся собственной тени. А как иначе? Совет находит всех, и это не метафора, это факт, который в империи знает каждый ребёнок.

А тут вдруг замок. Большой, красивый… Хотя пока что и недостроенный.

Радим порой просто стоял и смотрел на него. Пытался понять, как такое возможно.

Ещё его беспокоило другое.

Он ведь тоже не должен был существовать.

Всех сосланных обрабатывали, стирали. Не до самого дна, кое-что оставляли. Но все воспоминания об империи обязательно должны были быть стёрты. А ещё очень часто добавляли новое, чтобы человек не паниковал.

«Я всегда жил здесь, в этой деревне».

«Что было в том году? Да не помню, неважно».

«Была ли у меня семья? Наверное. Или нет. Как-то не думал».

Примерно такие были у всех сосланных. А у Радима — нет.

Почему — он не знал. Может, ошиблись при процедуре. Может, он сам оказался устойчивее, чем большинство людей.

Но он прекрасно помнил империю, свою мастерскую, даже имена коллег и адреса клиентов.

Помнил лица жены и сына.

Это было и подарком, и приговором.

Потому что империя умела отслеживать таких, как Радим. К ним рано или поздно приходили. Потому что на Брошенных землях не должны существовать люди, которые помнят то, что им велели забыть.

Сейчас Радим сидел у стены на скамейке в деревне Шахтинского и думал об этом, когда услышал быстрый конский топот.

Прибыли пятеро всадников, а следом за ними ехали повозки. От них шёл резкий запах, который Радим учуял раньше, чем увидел, что внутри.

Жуки!

Взрослые инсектоиды, не молодняк — это было видно сразу. Крупные, с твёрдыми панцирями и лапами в метр длиной. Мёртвые, но всё равно жуткие — не привыкаешь к ним, сколько ни смотри.

В деревне, где Радим прожил полгода, если где-то рядом появлялся жук, старались не высовываться. Иногда даже жертвовали людьми, чтобы тварь насытилась и уползла куда подальше.

А здесь вот жуков привезли на телегах, как товар…

Радим смотрел, как их разгружают и увидел, как их тащат к большому зданию с трубой. Это была так называемая камневарка — она постоянно громыхала и каким-то неведомым Радиму образом производила ровные каменные блоки.

Это что ж они, жуков тоже на эти блоки пускают?

— Впечатляет?

Рядом на скамейку опустился пожилой мужик в соломенной шляпе. Радим его уже был с ним знаком — староста деревни Степан.

— Зачем они их туда тащат? — спросил Радим вместо ответа.

— Перерабатывать. Из них добывают ресурсы для построек.

— Они что, рядом с деревней были?

Степан покачал головой.

— Нет, конечно. Видишь башню? — он кивнул в сторону имения. Высоченная башня была видна даже отсюда, из деревни. — Она может обнаруживать жуков. Подаёт сигнал — и отряд жукоборцев сразу выдвигается.

— Жукоборцы… Они специально на инсектоидов охотятся? — не поверил Радим.

— Ага.

— Ради ресурсов?

— Ну да.

Радим помолчал.

— Слушай, Степан… А зачем ты мне всё это рассказываешь? Я же новый человек, два дня здесь всего.

Староста посмотрел на него с недоумением.

— А чего мне бояться? Тебя же сам граф привёз. Это тебе нужно бояться.

— Убьёте меня, если что-то не так сделаю? — нахмурился Радим.

— Нет, — Степан улыбнулся. — Граф — человек добрый и справедливый. Но при этом прощать он тоже не умеет. Если кто заслужил расплату — церемониться не будет.

Радим медленно кивнул. Вот такой подход он понимал.

Они ещё немного посидели, глядя на камневарку. Внутри здания что-то гудело и щёлкало, из трубы шёл дым. Подъехала телега, в неё загрузили партию блоков, и телега отправилась к замку.

Радим думал про своё. Про то, что он оружейник, который здесь, скорее всего, никому не нужен.

Хотя это ещё вопрос.

Он не был уверен, что на его память вообще можно положиться. Навыки остались, но кто знает, что с ними сделали при стирании? Может, оставили как есть. Может, подменили. И то, что он помнит как клепать патроны и делать нарезку стволов — это правда или нет?

Он не знал.

Единственное, что он помнил точно — лица жены и сына. Это не подделаешь.

Или он убеждал себя, что не подделаешь.

Со стороны имения подошёл какой-то парень и спросил:

— Радим? Граф хочет вас видеть.

Тот вздохнул и посмотрел на Степана.

— Ну вот. Похоже, ты мне что-то лишнее рассказал, теперь меня пытать будут.

Степан засмеялся.

— Нет. Если бы тебя хотели пытать, ты бы сразу понял. Желаю удачи.

Радим поднялся, отряхнул штаны и побрёл за парнем.

* * *

Дел у меня накопилось достаточно.

Пока я мотался по Брошенным землям и разлекался, отправляя демонологов в инферно и сжигая харчевни, время на месте не стояло.

Мои отряды справились и нашли всех людей из списка Белгара. Никого силой не тащили — предложили, объяснили, дали выбор. Двое так и вовсе оказались в рабстве, их просто выкупили.

Ну, как выкупили: в той деревне не нашлось никого, кто захотел бы спорить с десятком человек, облачённых в сталь. Поэтому когда мои ребята сказали «нам нужны вот эти люди, и сам человек согласен», вопросов не возникло. Гвардейцы заплатили за рабов, хотя денег у них при себе было немного.

Итого: одиннадцать человек доставлены, живы, накормлены, размещены с комфортом.

Я остался доволен.

Но вместе с людьми прибыли и неприятности.

С башни уже не раз засекли наблюдателей из соседних земель. Явно пришли посмотреть, кто и зачем уводит людей. У каждой второй деревни, откуда забрали ссыльных, имелся свой правитель, и эти правители начали шевелиться.

Ладно. Этого я ожидал.

Сейчас меня больше занимало другое.

Все эти привезённые люди не помнили почти ничего. Если только сам момент переноса, и то смутно. Некоторые понимали, что им стёрли память, но не более того.

А это означало, что пользы от них пока что ноль.

Так что я отправился к зеркалу, чтобы пообщаться с Александром. Всё равно сеанс связи был запланирован.

— Всех нашёл, — сказал я.

Белгар помолчал секунду и переспросил:

— Всех?

— До единого.

— Хочешь сказать, ты по Брошенным землям просто так прошвырнулся? Туда пошёл — забрал человека, сюда пошёл — забрал другого?

— Примерно так, — я покрутил рукой в воздухе.

Александр долго смотрел на меня, а потом покачал головой.

— Я, по правде, думал, что ты двоих найдёшь. Может, троих. Всё-таки у вас там очень опасно.

— Есть задача — она должна быть выполнена, — пожал плечами я. — Есть цель — к ней нужно идти.

— Понимаю… Ты упорный человек.

— Стараюсь. Что там насчёт их памяти, её можно вернуть?

— Да. Это как раз то, о чём я хотел рассказать. Смотри: эти люди попали в списки одного артефакта. Он отслеживает всех, у кого сохранилась незачищенная память. По идее, они должны были быть полностью обработаны — но по факту обработку не завершили.

— И при этом они всё равно ничего не помнят. Кроме одного.

— Именно. Они попали в список смертников просто так. Ни памяти, ни нормальной жизни. Но раз память не была уничтожена до конца, значит, процесс можно обратить. Хотя бы частично.

— Как? — уточнил я.

— Понятия не имею. Ты же сильный маг, не так ли? Что-нибудь придумаешь.

— Хм. Ну, видимо, придётся…

Александр покопался где-то рядом с зеркалом и показал мне пачку бумаг:

— Я подготовил документы по каждому. Кем они были, чем занимались и так далее. Это не полная картина, что успел найти. Но здесь достаточно, чтобы понять, кто перед тобой и с чего начинать.

Он вложил документы в нишу, и они переместились ко мне. Я взял бумаги и начал читать.

Переводчик. Навигатор, который специализировался на морских картах. Хирург, библиотекарь, солдат, наладчик электросетей…

И двое архитекторов.

— Да ладно. Архитекторы! — обрадовался я.

— Думал, они тебе меньше всего пригодятся, — хмыкнул Белгар.

— Почему?

— Ну… строительство монументальных и красивых зданий — явно не для ваших краёв.

— Знаешь, когда человек живёт в красивом доме, ему хочется его защищать, — заметил я.

— Не думал об этом в таком ключе. Но ты, пожалуй, прав, — кивнул Александр.

Мы продолжили разговор. Я спросил про остальных, он объяснял, что успел найти и что осталось неизвестным. Кое-где в документах были пробелы — имя есть, специальность есть, а обстоятельства ссылки неизвестны. Или нет информации про семью, или ещё что-нибудь.

— Ладно, с этим разобрались. Есть ещё что-нибудь, что мне поможет? — спросил я.

— Работа в этом направлении идёт непросто, — вздохнул Александр. — Я занимаю высокую должность, но именно поэтому на меня могут обратить внимание. Нельзя проявлять слишком много интереса к определённым темам. Поэтому я делаю всё медленно и аккуратно. Никому ничего не поручаю, всё сам.

— Правильно, — сказал я. — Не надо светиться. Работай спокойно, торопиться нам некуда.

Про себя я думал, что этого человека нельзя потерять. Это не просто полезный контакт. Это золотая жила, которая будет кормить меня ещё очень долго.

Потерять его категорически нельзя.

— Последнее, что я хотел тебе сказать, Леонид… Это важно. Мне нужно тебя предупредить, — вдруг произнёс Белгар.

— Оставил плохую новость напоследок? Ну, выкладывай.

— На твои земли отправлены два человека из специального отряда. Для внедрения.

— Не удивил. Я понимаю, что такие случаи будут.

— Ты не понимаешь… Эти люди очень опасны, они не знают провалов. Их специально отбирают и готовят именно для таких операций. Если им нужно внедриться — они внедрятся.

— Что у них за приказ?

— Не знаю. Может, устранение или просто сбор информации. Умоляю, будь осторожен. Если ты хоть как-то выдашь меня — моя семья погибнет. По крайней мере, то, что от неё осталось…

— Тихая Жатва тоже считалась непобедимой, — улыбнулся я. — Можешь не переживать.

Александр медленно кивнул.

— Через два дня постараюсь добыть что-то ещё. Пока работай с тем, что есть.

— Подожди, — остановил я его. — Что надо узнать — так это где находятся тайники. Я знаю, что их здесь много, несколько я уже отыскал, но мне нужны ещё. Попробуй узнать.

— Попробую.

Зеркало погасло.

Я постоял немного, смотря на своё отражение в тёмном стекле.

Значит, ко мне заслали двоих шпионов?

Ну, посмотрим, насколько хорошо они умеют внедряться…

* * *

Ко мне пришёл Радим, за которым я отправил паренька перед беседой с Александром.

— Степан сказал, что ты хотел меня видеть, — он неловко поклонился.

— Да. Садись.

Мы зашли в кабинет, и я закрыл дверь.

— Слушай, так вышло, что ты единственный из всех, кто что-то реально помнит. Я имею в виду, ты не растерял прошлые навыки.

— Кое-что помню, — осторожно согласился он.

— Скажи: что ты прямо сейчас можешь произвести?

Радим почесал щетину и неуверенно ответил:

— Винтовки могу, если дадите нормальные материалы и оборудование…

— Не-не, это слишком геморройно, — тут же отмахнулся я.

— Тогда что?

Я притянул к себе лист бумаги и принялся рисовать.

— Вот это.

— Это же пушка.

— Она самая.

— Я имею в виду, это устаревшая технология, — поморщился он. — В империи такие использовались лет двести или триста назад. А может, и больше, не помню…

— Не переживай насчёт этого. Мы её модернизируем с помощью магии, а ещё будем использовать особым образом, — сказал я и продолжил рисовать.

Нарисовал будущие стены замка, а внутри них — ниши. В нишах — стволы. Система шахт сверху: ядро падает по каменному жёлобу вниз, под наклоном, прямо в ствол. Этакая автоматическая заряжающая системы.

— Стены у меня будут, так сказать, живыми, — объяснил я. — Они будут уметь менять форму, перестраиваться. Пушки мы вставим в стены так, что расчёт будет спокойно перезаряжать орудие, и при этом снаружи его не видно и никак не достать. Если поставить двадцать-тридцать таких — это уже серьёзная сила. А если сотню — мой замок ни одна армия не возьмёт. Даже имперская.

— Интересно… — пробормотал Радим. — В принципе, если правильно рассчитать угол жёлоба и вес ядра… И учитывая всю эту магию… Получится эффективно.

— Вот именно.

— А материалы есть? Здесь же металл в жутком дефиците.

— А в империи у вас нет дефицита?

Он нахмурился. Было видно, как он пытается вспомнить

— Точно не помню, аж голова заболела, — пожаловался он. — Но у нас металл точно доступнее. Не такая роскошь, как здесь.

— Ладно, не напрягайся. Металл я тебе предоставлю, это моя забота. Твоя задача — сделать пушки, которые будут стрелять каменными ядрами. Учти, что ядра будут зачарованные и взрываться при ударе.

— А порох? У вас он есть?

— Нет. Скажи, что нужно для пороха, достанем.

— Я рецепта не знаю, — признался Радим. — Может, и знал когда-то, но… сейчас нет.

— С этим разберёмся отдельно, — кивнул я.

Порох — это химия. Химия — это либо Тихон, либо я сам придумаю.

Можно попробовать кристальную пыль вместо пороха. Или взрывные кристаллы, огранённые особым образом. Но это шибко расточительно.

— Давай дальше, — продолжил я. — Мне нужен арбалет. Но необычный. У меня уже есть отличный мастер, который делает арбалеты и луки, но я хочу нечто особенное. Сейчас…

Я полез в ящик стола, где хранил свои наработки и отыскал среди кучи бумаг и наполовину огранённых кристаллов один давний чертёж.

— Вот! Я уже начинал над ним работать, но потом забросил. Механический арбалет на двенадцать зарядов. Болты подаются автоматически. От тебя мне нужно превратить эту задумку в гибрид арбалета и огнестрельного оружия. Чтобы в задней части каждого болта был маленький заряд, как у патрона.

— Зачем заряд в болте? — удивился Радим.

— Чтобы стрелял дальше, сильнее и точнее. Мой мастер сделает качественную основу, а с тебя механизм.

— Ты как до этого вообще додумался? У вас такое есть? — продолжал изумляться Радим.

— Нет. Сможешь сделать?

— В принципе, да…

— Вот и славно! — я хлопнул в ладоши. — Пойдём.

Я отвёл Радима в отдельное крыло, где для него подготовили целых шесть комнат. Просторно, светло — я специально попросил сделать здесь окна побольше, мастерам нужен свет.

В первых двух комнатах стояли верстаки и стеллажи, в третьей пока было пусто. Поставим там станки, когда появятся. Четвёртая — под склад материалов. Пятая — жилая, для самого Радима. Шестая — ванная.

Кузня теперь тоже будет внутри крепости, а не на улице. Снаружи не всегда безопасно, и терять кузнеца из-за случайного жука не хотелось. Я всё западное крыло отвёл для ремесленников.

— Всё, что тебе понадобится, достанем. Пиши списки, я найду.

— Список будет длинный, — улыбнулся Радим.

— Пиши длинный.

Я оставил его и вышел на улицу, где сел на Громилу и отправился к Тихону.

Ехал и думал про порох. Начал подниматься в горку и вдруг…

Чуть не получил колесом по голове!

Гружёная брёвнами телега ехала сверху. Одно колесо у неё внезапно вылетело и стремительно понеслось в мою сторону.

Я еле успел дёрнуть за поводья. Громила прыгнул в сторону и возмущённо заржал. Колесо прокатилось мимо.

— Охренеть, — сказал я, глядя на него.

Жуки приходили — не убили. Тысяча наёмников из Мирнограда — тоже не смогли. Тихая Жатва тоже облажалась.

А вот колесо меня чуть не прикончило.

Обидно было бы.

Селяне уже бежали с горки, причитая.

— Господин! Простите нас, господин! Не заметили, телега сломалась…

— Вы уж как-нибудь поосторожней, никого не убейте. Просто такая маленькая просьба, — поучительно сказал я.

— Да, господин! Непременно, господин!

Я поехал дальше.

Тихон сидел у себя в лаборатории и что-то перетирал в ступке. Сморчок дремал у него на плече, и при моём появлении и приоткрыл один глаз.

— Ух, — сказал он.

— Привет, Сморчок. И тебе здравствуй, Тихон.

— Приветствую, господин граф, — ответил он, не отвлекаясь от ступки.

— Мне нужен порох, — я достал из кармана патрон.

Объяснил задачу — надо сделать примерно то же, но в виде арбалетного болта.

— Что? А я тут при чём? Я травник, — удивился Тихон.

— Вот и создай что-то алхимическое, подобное пороху.

— Я не знаю, как такое делается, — развёл руками он.

— Угу, — подтвердил Сморчок.

— Значит, придётся изобрести. Мы не можем вечно полагаться на камни. Я хочу вооружить каждого солдата, камней не напасёмся.

— Может, купить порох в городе? — предложил Тихон.

— Хорошая мысль. Но мы с городами не то чтобы дружим, и я не хочу от них зависеть. Нам нужно своё производство… Так что надо создать алхимическую смесь, только не жидкую. Лучше всего порошок или какую-нибудь пасту, например.

Тихон задумался. Сморчок перебрался с его плеча на голову и принялся чесать лапками растрёпанные волосы травника, будто помогал думать.

— Что ж, мне нужно поэкспериментировать, — вздохнул в итоге старик.

— Экспериментируй. Только осторожно.

Я уже открыл дверь, когда вдруг ощутил магический толчок.

Я остановился.

Подождал.

Хм-м… Неужели? Это точно не случайность. Это именно то, что я думаю.

— Да ладно. Серьёзно? — я потёр лоб. — Не может быть.

— Вы что-то сказали, ваша милость? — спросил Тихон.

— Нет-нет, ничего. Работай.

Я вышел на улицу, сел на Громилу и медленно поехал по деревне, осматриваясь.

Увидел бригаду лесорубов, которые трудились в паре сотен метров от околицы. Обычные мужики, я каждый день их вижу.

Но сигнал явственно указывал на одного из них — высокого, с рыжей бородой.

Я подъехал, спешился и спросил:

— Ну что, ребята, как дела?

— Всё хорошо, ваша милость! — поклонились они. — Работаем.

— Замечательно.

Я подошёл к рыжебородому. Посмотрел ему в глаза.

Цокнул языком и врезал ему чётко в подбородок.

Перчатка с магическими камнями на костяшках активировалась при контакте: вспыхнула молния, и мужика парализовало. Он отлетел на два шага и замер.

Остальные пороняли топоры и распахнули рты.

Бригадир дёрнулся:

— А ну-ка, кланяйтесь ниже! Видите — господин не в духе!

Я усмехнулся.

— Не в этом дело. Кто из вас этого человека знает?

Лесорубы переглянулись, и один ответил:

— Я знаю. Давно уже.

— Я с ним второй месяц работаю, — сказал другой.

— А я вообще всю жизнь знаю… — неуверенно добавил третий.

— Хорошо, — кивнул я. — Как его зовут?

Все задумались. Молчание затянулось.

— Ну… Это… как его… — бригадир нахмурился. — Странно. Не помню.

— Я тоже.

— И я… А как его звать-то?!

— Вот видите, — сказал я. — Все знают человека. Никто не помнит имени. Как же так, интересно? Я объясню: это вражеский шпион, и он владеет особой магией. Оставайтесь на месте, понятно? С вами ещё поговорят.

Я закинул рыжебородого на круп Громилы и поехал в имение.

На удачу, Ильдар как раз был возле ворот, проверял часовых.

— Смотри, кого привёз, — похвастался я.

— Бандит, что ли? — Ильдар наклонил голову, осматривая мою добычу.

— Если бы. Это маг, который людям мозги промывает. Он уже поработал с нашими лесорубами. Так что возьми пару гвардейцев, иди к ним и объясни, что произошло. Что я не просто так одного из них вырубил и утащил ни за что.

— А что сказать?

— Правду. Он был шпионом и заколдовал их. Помести их на всякий случай в карантин на недельку-другую. Наваждение должно спасть само. Но проверь — не вложили ли им в голову что-нибудь вредоносное. А то устроят саботаж и сами не поймут.

— Понял. Сделаем, — кивнул Ильдар.

Я же оттащил шпиона в подвал, уложил в клетку и запер.

— Замечательно. Один из тех, кто никогда не проваливается, уже провалился. Быстро, — улыбнулся я.

Обнаружить его оказалось легко. У меня же в деревне есть статуя, к которой все обязаны раз в день прикасаться. И чужого человека она запросто определяет, а уж одарённого тем более.

Но Белгар сказал, что таких двое.

Интересно, когда второй появится?

Впрочем, я и к нему готов.

Когда понимаешь, что весь мир вокруг работает не так, как должен, и что большинство людей об этом даже не догадываются — это, между прочим, неплохое ощущение. Сразу легче жить становится.

Я оставил нового пленника и пошёл обедать.

Дел ещё полно, и я давно заметил: голодный я соображаю заметно хуже.