Мастер драгоценных артефактов 6

Глава 1

В моей таверне, как и всегда, было тепло, людно и пахло жареным мясом. Я сидел за дальним столиком у стены и потягивал травяной отвар, пока напротив меня обливался потом купец по имени Браниш.

Здоровенный был мужик, с густой бородищей — но при этом трясся, как заяц. Свой платок он уже измочалил до состояния тряпки, то и дело промокая то лоб, то шею, и даже под мышки его совал, когда думал, что я не вижу.

— Так вот, господин, — бубнил он. — Тёплая одежда у вас, как я погляжу, отменная. Тулупы, шубы, рукавицы, шапки на меху… Где ж вы столько-то набрали?

— Места знать надо, — уклончиво ответил я.

На самом деле тёплых вещей у меня было завались. Часть Кондратьевы сделали ещё до того, как зима началась, часть трофейная, часть… фиг знает, откуда. Наверное, из разбойничих лагерей.

— Беру всё, — решил Браниш. — А взамен, вот что могу предложить…

Он подвинул ко мне список. Я пробежался глазами.

— Металл это хорошо. И количество нормальное. А в каком он виде?

— В разном, господин. Лом в основном, но есть и слитки хорошие. Где-то пятая часть.

— Ладно, беру. Дальше… — я провёл пальцем по строчкам. — А вот это что у нас? Неужели патроны?

Браниш сглотнул и огляделся, будто собирался выдать государственную тайну.

— Патроны, — шёпотом подтвердил он.

Я приподнял бровь. Вот это уже интересно.

— Вижу, у тебя их много. Откуда?

— Нашёл, — пробормотал он, потея ещё сильнее.

— Да ладно.

— Клянусь, господин, не вру! В глуши техника старая стояла, ну, машины боевые, раздолбанные. Ну а мы с моими ребятами их нашли и забрали всё, что плохо лежало.

— Включая металл? Надеюсь, ты мне не кучу ржавчины хочешь впарить? — строго посмотрел я на торговца.

— Нет-нет! Что совсем ржавое, мы брать не стали. Но рыжики там есть кое-где, скрывать не буду. А патронов не так уж и много, ящик всего. Но хорошие. Вот!

Он достал из кармана и протянул мне один патрон, завёрнутый в тряпицу. Я развернул, повертел в пальцах.

А ведь подойдёт. Аккурат к пулемётам, что стоят на моих броневике.

— Беру.

Браниш широко улыбнулся и в очередной раз промокнул лоб.

Мы ещё минут двадцать обсуждали детали. Я отдавал тёплую одежду, кое-какую утварь, пару ненужных мне безделушек. Он — металл, патроны, мешок гвоздей, моток хорошей проволоки и шкатулку слабеньких кварцев. Так себе, конечно, камни, но в хозяйстве пригодится.

Когда ударили по рукам, Браниш помялся и спросил:

— Господин, а можно вопрос задать?

— Спрашивай, конечно, — пожал я плечами.

— Вот я по землям-то много езжу, — начал он осторожно. — И везде зима лютая. Снега по пояс, реки замёрзли, народ по домам сидит. А у вас лето! Как так-то? Почему всюду зима, а тут — нет?

Я хмыкнул и отхлебнул отвара.

— Да я её сломал, — ответил честно.

— Сломали? Зиму? — переспросил он шёпотом.

— Ага, — кивнул я. — Окончательно и бесповоротно, но только на своих землях.

Купец открыл рот, но не придумал, что на это можно сказать. Я буквально видел, как в его голове ворочаются тяжёлые мысли, не в силах принять осмысленную форму.

Объяснять я, разумеется, ничего не собирался. Пусть гадает. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится.

— А-а-а, — протянул он, очевидно решив, что переспрашивать опаснее, чем не понять. — Понятно. Сломали. Ну да.

Он быстренько собрал бумаги, поклонился раз пять и ретировался организовывать доставку товара.

Я проводил его взглядом и усмехнулся.

А ведь не соврал. Я действительно сломал зиму.

И самое смешное — вернуться она уже не сможет. Я постарался.

Против магических аномалий тяжело бороться. Против самой природы — вообще гиблое дело. Но вот когда ты точно знаешь, что это не природа и не аномалия, а рукотворное заклинание, которое на тебя наслали умники откуда-то сверху…

Тогда всё меняется.

Потому что у любого заклинания есть структура. Есть точки опоры, есть несущий каркас. И если ты эту структуру можешь опознать, то можешь её и разрушить. Хотя бы над отдельно взятыми владениями.

Что я, собственно, и сделал.

Решив дела с торговцем, я подозвал тавернщика.

Максим с деловитым выражением лица подошёл, вытирая руки о фартук.

— Ну, как дела идут? — спросил я.

— Грех жаловаться, господин, — расплылся он в улыбке. — Народу полно. С тех пор как тепло пришло, к нам со всех окрестных деревень потянулись. Слухи-то ходят. Говорят, мол, на наших землях зимы нет, благодать. Деньги рекой текут.

— Это хорошо, — кивнул я. — А с обогревом как? С освещением?

— Да всё работает! Камни ваши греют, светильники светят. Только вон в дальнем углу один светильничек мигать начал.

Я встал, прошёлся по таверне. Незаметно для гостей провёл манипуляции над парой артефактов, вмонтированных в стены. Один и впрямь подсел, выдохся. Я вынул камешек, заменил свежим. Подправил зачарование, чтобы светило чуть ярче.

— Ну вот, — сказал я, отряхивая руки. — Теперь порядок.

— Спасибо, господин! — Максим поклонился.

Я вышел на улицу и улыбнулся. Потому что на дворе и впрямь стояло лето. Прохладное, но всё-таки лето. Зеленела трава, на деревьях наклёвывались листочки, солнышко пригревало. И это после того, как ещё неделю назад тут мело так, что собственных сапог не разглядеть.

Громила стоял у коновязи и щипал свежую травку.

— Поехали, дружище, — хлопнул я его по боку. — Дома дел невпроворот.

Я забрался в седло, и Громила, всхрапнув, повёл меня в сторону имения.

Семь дней без зимы — это, конечно, прекрасно. Но проблем меньше не стало. Природа, как известно, пустоты не терпит, и стоило уйти одной напасти, как тут же полезла другая.

Белые жуки у нас теперь не появлялись — видимо, они предпочитали зимние условия. Но вот летуны вернулись, и с каждым днём появлялись всё чаще.

Я уж который день бился над постройкой нормальных баллист — чтобы и били далеко, и заряжались быстро, и наводились точно. Чертежи накидал, механизмы продумал, всё рассчитал.

А толку? Ресурсов не хватало. Металл, тросы, детали, не говоря уже о камнях — всё это требовалось в таких количествах, что хоть всю округу обдирай. А обдирать-то особо и некого.

Вот поэтому я и придумал кое-что поинтереснее обычных баллист.

Когда Громила заехал во двор имения, меня уже ждали.

Двенадцать человек выстроились неровной шеренгой у крыльца. Мужики и пара крепких баб, все из моих селян. Судя по лицам — большинство из тех, что недавно пришли с Ефимом.

Я передал Громилу конюху и подошёл к ним.

— Ну, здравствуйте, — оглядел я строй.

— Здравствуйте, господин, — почти в голос ответили они.

— Надеюсь, вы здесь все по доброй воле?

Раздались нестройные возгласы, которые в итоге можно было свести к короткому «да».

— Добровольцы, значит, — я прошёлся вдоль шеренги, вглядываясь в лица. — А вы хоть понимаете, на что подписались?

Они молча переглянулись. Ответа не последовало.

— Ну? — подбодрил я. — Кто-нибудь? Хоть приблизительно?

Вперёд выступил здоровенный детина, на голову выше меня.

— Дык это… господин… — пробасил он, почёсывая затылок. — Сказали, что будем землю нашу защищать. От тварей этих, что с неба лезут. По воздушным врагам, значит, работать.

— Так, — кивнул я. — Это верно. А ещё что сказали?

— А больше ничего, — честно ответил детина. — Сказали — важное дело, господин лично займётся. Мы и согласились. Чего ж не согласиться.

Остальные одиннадцать дружно закивали.

Я вздохнул.

То есть на что именно подписались — никто из них толком не знал. Знали только, что будут бить жуков и защищать родную землю. Этого им хватило.

С одной стороны — молодцы. С другой — ну… я бы на их месте трижды подумал.

— Ладно, — сказал я. — Тогда слушайте сюда. Смысл такой — я вас наделю небольшими магическими способностями, и для этого придётся вживить вам в тело несколько магических камней. Больно не будет — вообще ничего не почувствуете. Согласны?

— Согласны, господин! — рявкнул детина, остальные молча закивали, как болванчики.

Ну, что ж. Отговаривать не буду.

Я велел им ждать и пошёл готовиться к их модернизации.

По сути, задумка была проста, хоть и затратна до неприличия. Каждому из этих двенадцати я собирался вживить в любую, на их выбор, руку — по двенадцать небольших камешков.

Камни эти будут вечные, менять не придётся, разве что иногда немного подпитывать.

А взамен эти люди овладеют чем-то вроде телекинеза.

Только не такого, как в сказках, чтобы взглядом горы двигать. Есть ограничения. Управлять они смогут лишь теми предметами, в которые я встрою особые камни — связанные с теми, что будут в руках.

Взял такой снаряд, метнул и направил в цель силой мысли. А уж какие снаряды там будут, это я и сам пока что не знаю…

Получатся живые баллисты, короче говоря. Подвижные, самонаводящиеся, не требующие ни тросов, ни пружин, ни тонны металла.

Но камни, конечно, понадобятся.

Я уже прикинул, сколько кристаллов у меня на это уйдёт, и слегка взгрустнул. Но дело того стоило.

Под вечер из деревни прикатил травник Тихон с неизменным Сморчком на плече.

— Привёз, господин, всё как заказывали, — Тихон спрыгнул с телеги и достал ящик со склянками. — Зелья сонные, особые. Уснут как младенцы, ничегошеньки не почуют.

— Угу, — подтвердил Сморчок.

— Молодец, — похвалил я. — И ты, и птица твоя.

— Угу! — согласился Сморчок ещё громче.

Я по очереди приглашал добровольцев к себе в кабинет, давал сонное зелье и приступал к операции.

Хотя операцией это сложно было назвать, резать никого не пришлось. Я просто прикладывал камни к выбранной руке — и те сами, повинуясь моей воле и вложенному зачарованию, начинали растворяться.

Кристаллы превращались в чистую энергию, просачивались под кожу. А там, внутри, снова обращались в материю, намертво врастая в кость.

Дело простое, если знать как правильно. Но муторное и долгое. На каждого человека, помимо моего терпения, уходила уйма расходных кристаллов, которые сгорали в процессе, как дрова в печи.

К ночи я закончил.

Все двенадцать операций прошли как по маслу. Ни осложнений, ни отторжений, ни единого сбоя. Камни легли идеально, вросли куда надо. Люди спали мирно и крепко, и проснуться им предстояло уже совсем другими.

Я устало опустился в кресло, вытянул ноги и посмотрел на двенадцать спящих фигур.

Завтра они откроют глаза и узнают, на что на самом деле подписались.

* * *

Наутро мои двенадцать новоиспечённых «баллист» проснулись, ощупали руки, недоверчиво потыкали в места, куда я вживил камни, и, не обнаружив ни шрамов, ни боли, дружно повеселели.

— Так, бойцы! — объявил я, выстроив всю компанию на заднем дворе имения. — Теорию я вам потом расскажу. Перейдём сразу к практике. Берёте снаряд, чувствуете в нём камень, тянетесь к нему своей волей и магией, которая теперь есть у вас в руке. И швыряете. Всё ясно?

— Ясно, господин! — рявкнул детина, которого, как выяснилось, звали Герасим.

Ничего им, конечно, не было ясно. Но я и не рассчитывал.

Я разложил перед ними простенькие тренировочные снаряды — обточенные булыжники с парными кристаллами внутри.

— Давай, здоровяк, ты первый. Возьми снаряд в руку. Почувствуй камни в руке и камень в снаряде. А затем — прицелься и брось, чтобы снаряд попал в цель.

Герасим насупился, сжал булыжник, побагровел от натуги, аж жилы на шее вздулись. Я думал, его вот-вот удар хватит.

— Не дави так, — посоветовал я. — Ты вроде бы не ёжика рожаешь.

Здоровяк выдохнул, расслабился. Прикрыл глаза. И вдруг снаряд сорвался с его ладони — да так резко, что он сам не ожидал. Камешек просвистел в воздухе…

И влетел точнёхонько в окно имения. Зазвенело стекло, а из комнаты послышались ругательства Макарыча.

— Молодец, — похвалил я. — Принцип ты понял.

Герасим расплылся в довольной улыбке, будто не окно разнёс, а дракона завалил.

Дальше — больше.

Одна из женщин метнула снаряд с такой силой, что тот ушёл за горизонт. Куда он там приземлился — одному небу известно. Надеюсь, не упал никому на голову.

Другой мужичок, которого все звали Васька, наоборот, никак не мог снаряд от себя отпустить. Он его, наоборот, к ладони примагнитил. Чем сильнее пытался швырнуть — тем крепче снаряд прилипал к руке.

— Господин! — верещал Васька, тряся рукой. — Не отлипает! Прирос!

— Не паникуй. Попробуй… — начал было я.

Договорить я не успел.

Васька от испуга так дёрнул рукой, что полетел вперёд вместе с булыжником. Он с воплем пропахал носом метров пять по двору, подняв тучу пыли.

Воцарилась тишина.

Потом Васька сел, выплюнул пару гусиных перьев, поднял руку — а снаряд возьми да и отлипни сам собой.

— Отцепился! — радостно сообщил он, весь в пыли и соломе.

— Поздравляю, — кивнул я. — Ты первый в истории человек, которого швырнул собственный снаряд.

В общем, начало вышло весёлое. Но к полудню дело сдвинулось с мёртвой точки. «Баллисты» научились чувствовать снаряды и даже почти могли попадать в цель.

Я ходил между ними, поправлял, подсказывал, учил чувствовать магию. Вроде они начали соображать, что к чему.

Дело оставалось за снарядами. Потому что вот этими булыжниками летучим жукам вреда не причинишь.

И снарядов надо много.

Потому что накануне, как раз когда я проводил операции, на деревню снова налетели жуки. Их было больше сотни, поэтому, несмотря на наше сопротивление, успели разрушить два дома.

Конечно, эти постоянные налёты меня беспокоили. Инсектоиды словно поумнели. Либо они действительно поняли, что здесь хорошая добыча, и стремятся отнести нас своей королеве-матке.

Либо их кто-то специально наслал на мои владения.

А что, если тот же самый, кто и зиму наслал? Что, если кукловоды решили сменить тактику и натравить тварей? Не удивлюсь, если они умеют их контролировать.

Помнится, давным-давно я видел разумных жуков.

Очень, очень интересно.

Вопрос, кто за всем этим стоит, не давал мне покоя.

Потому-то я и решил, что пора, наконец, навестить один любопытный город.

Слышал я о нём уже давно. Город находился далеко от моих владений и жил по каким-то своим законам, и о нём ходили самые разные слухи — один другого страннее.

Но меня интересовали не слухи.

Меня интересовало то, что я давно подозревал: с этим городом что-то не так. И если мои догадки верны, то там скрывался источник, ради которого стоило проделать долгий путь.

А без Катарины в этом деле было никак. Источник — штука магическая, и без ведьмы я с ним не совладаю. Так что выбора особо не было.

Я сделал вид, что пригласил Катарину на завтрак, и мы правда позавтракали. Но не успела она съесть последний кусочек, как я резко перешёл к делу:

— Собирайся. Едем.

— Куда это? — прищурилась она.

— В одно интересное место. По важному делу.

— А поподробнее? — Катарина изогнула бровь.

— По дороге расскажу, — отмахнулся я. — Тебе понравится.

— Надеюсь, это не очередной приём у какого-нибудь мерзкого барона?

— Надеюсь, нет. Собирайся. Раньше выедем, раньше приедем, — сказал я и встал из-за стола.

Катарина вздохнула, но спорить не стала. За время нашего знакомства она усвоила: если я говорю «по дороге расскажу», значит, расскажу.

Когда-нибудь. Может быть. И не факт, что по дороге туда.

Мы сели на коней и отправились в путь.

Дорога заняла несколько дней, но прошла на удивление гладко. Ни жуков, ни разбойников, ни прочих напастей. Погода стояла мягкая, и даже когда мы покинули мои владения, где царило лето, зима не сильно нас беспокоила. Хотя Катарина и ворчала, что отвыкла от холода.

— А чья это заслуга, что отвыкла? — поддел я.

— Твоя, чья же ещё, — фыркнула она. — Взял и сломал зиму.

— Разве я не молодец?

— Молодец, молодец, — Катарина закатила глаза. — Может, тогда везде её сломаешь?

— Может быть. Посмотрим, — пожал плечами я.

На третий день пути впереди показались стены.

Город и впрямь оказался хорош — высоченные стены, башни, флаги. У ворот стоял пропускной пункт: будка, шлагбаум, с десяток солдат в одинаковых кольчугах.

Мы подъехали, спешились. Главный стражник лениво махнул мне рукой.

— По какому делу?

— За покупками, — соврал я.

— Имя, откуда прибыли?

Я сказал первое, что в голову пришло. Стражник кивнул, черкнул что-то в свитке, оглядел меня — ничего подозрительного не увидел.

— Проходи. А это кто с тобой? — он перевёл взгляд на Катарину.

— Невеста моя.

Катарина откинула капюшон и очаровательно улыбнулась.

Однако стражник, увидев её лицо, вдруг замер. Прищурился. Потом метнулся к будке, выхватил оттуда какой-то свиток и развернул. Я вытянул шею и увидел, что на этом свитке нарисовано лицо Катарины.

Ой-ой.

— Это… это она! — заорал стражник. — Тревога! Ведьма!!!

Остальные солдаты мигом выхватили мечи.

Я вздохнул и повернулся к Катарине.

— Слушай, — невозмутимо произнёс я. — Ты же вроде говорила, что здесь не была?

— Не была! — она вытаращила глаза.

— А мне вот кажется, что бывала. И, что характерно, неплохо тебя тут запомнили.

— Да не бывала я здесь, говорю! Первый раз вижу эти стены! Что делать-то будем?! — Катарина подняла руки, готовясь призвать свою силу.

Стражники между тем сжимали кольцо. Один выбежал из сторожки с арбалетом, наложил болт и поднял оружие.

Ситуация, прямо скажем, складывалась так себе.

Ну что ж. Раз по-хорошему не вышло — будет по-плохому.

Я сунул руку в сумку, нащупал один из своих камней и бросил под ноги солдатам, одновременно вкладывая в него свою силу.

Камень сверкнул и взорвался.

Стражники даже вскрикнуть не успели.

В одно мгновение все, кто стоял в радиусе взрыва, застыли. Их тела с тихим хрустом покрылись прозрачной коркой — и вот уже вместо десятка солдат перед воротами стояли хрустальные статуи. Они замерли в нелепых позах: кто с занесённым мечом, кто с разинутым ртом.

Катарина медленно обвела взглядом застывших стражников. Потом посмотрела на меня.

— Ну и что теперь? — спросила она.

— Как что? — я отряхнул руки и поправил сумку на плече. — Мы сюда за источником пришли. Вот и идём за источником.

— А они? — она кивнула на статуи.

— А что они? Постоят, не растают, — я перешагнул через хрустальное копьё. — Дальше в городе нас хрен найдут, затеряемся. А как выходить будем — подумаем потом…

Глава 2

Таверна, в которой мы устроились, называлась «Три подковы» и оказалась заведением так себе. Тускло, дымно, вино кислое, а половицы скрипели так, что заглушали разговоры. Зато в дальнем углу, где мы сели, никто на нас особо не пялился.

Я потягивал кислятину из глиняной кружки и посматривал на Катарину. А та сидела как на иголках, постоянно озираясь, когда кто-нибудь входил в эту, с позволения сказать, таверну.

— Да расслабься ты, — сказал я. — Пей вино, наслаждайся моментом.

— Как я могу расслабиться? — прошипела она, наклонившись ко мне через стол. — Ты хоть понимаешь, где мы?! Ты стражу на воротах в стеклянные статуи превратил!

— В хрустальные, — поправил я.

— Какая разница! А теперь мы просто сидим тут, будто ничего не случилось?

— А что нам ещё делать? Бегать по городу с воплями? Это будет выглядеть подозрительно.

— Нас будут искать!

— Не будут, — отмахнулся я.

Катарина покачала головой и понизила голос ещё сильнее.

— Ты не понимаешь. Твердь — это настоящий город с настоящими магами! У них может быть слепок моей ауры — раз меня по свитку опознали, значит, обо мне тут знают. А теперь, может, и твой слепок сняли. Ты же силу применял! Тут повсюду могут стоять артефакты, заклинания-ловушки… И мы даже не заметим, как нас вычислят.

Я хмыкнул и сделал ещё глоток.

А сам про себя подумал: вот бы и правда тут были настоящие маги. Потому что против таких я как раз работать умею. Знаю их методы и где у них слабые места.

Так что если Катарина права насчёт следящих плетений — это не пугало меня, а, наоборот, радовало. Значит, я на верном пути.

— Слушай, — сказал я вслух. — Если бы мы по дороге прошли мимо чего-то, что умеет считывать ауру, я бы это заметил. А раз не заметил — значит, ничего такого здесь нет.

Ведьма посмотрела на меня с сомнением.

— Точно?

— Точнее не бывает, — заверил я. — Так что пей вино и не трясись. Мы обычные путники. Приехали по делам, скоро уедем. Это даже правда.

Вроде бы она малость успокоилась.

А я откинулся на спинку скамьи и задумался.

Ведь сидел я тут не просто так. Я приехал разобраться и понять, что не так с этим миром — а не так с ним было очень многое. Чем дальше, тем это очевиднее.

Кто-то насылает зиму, управляет жуками и держит наши земли под контролем. Может, и Падения метеоритов никакого не было? Или было, но не такое ужасающее, как считают все вокруг?

Как бы там ни было — кто-то сидит где-то в уютном месте, дёргает за ниточки и наблюдает за нами, как за тараканами в банке.

Вопрос — как его нащупать.

Может, запустить сканирующие артефакты по всему региону? Штука рабочая, но камней уйдёт немерено.

Или сразу построить магическую башню, чтобы держать под контролем весь мир?

Идея хорошая. Только где, скажите на милость, взять столько кристаллов?

Я вздохнул и допил вино.

Ладно. Сначала — информация.

Я поднялся и подошёл к стойке, за которой протирал кружки местный тавернщик — мужик с кислым, под стать вину, лицом.

— Слушай, любезный, — начал я. — Хочу заказать чего-нибудь особенного. Прям сильно особенного. Понимаешь? Не обычную вашу похлёбку, а что-нибудь эдакое. Деньги есть.

Я выложил на стойку пару золотых. Монеты звякнули, блеснули в тусклом свете масляных ламп.

Тавернщик на золото даже не глянул, и презрительно хмыкнул.

— Снова эти лесные люди, — проворчал он куда-то в сторону. — Понаедут из своих чащоб и думают, что за золото им тут павлинов на вертеле подадут.

— А что, в меню павлины есть? — поинтересовался я.

Он смерил меня взглядом.

— Здесь город, а не зоопарк. И жрут здесь то, что дают. Есть похлёбка, есть каша, есть хлеб. Мяса нет сегодня. Хочешь — бери. Не хочешь — проваливай. А золотом своим тряси в другом месте.

Я изобразил на лице разочарование, вздохнул, сгрёб монеты обратно и вернулся за стол с грустной миной. Но внутри-то я ликовал.

Потому что это была проверка. Маленький такой тест на мою теорию.

* * *

К ночи выяснилось, что свободных комнат в «Трёх подковах» всего одна. Но разделяться в любом случае было опасно.

А вот то, что в комнате одна кровать, стало для нас неожиданностью.

— Посплю на полу, — сказал я, оглядев тесную каморку.

— На каком полу, тут щели в палец шириной, — Катарина потыкала носком сапога в скрипучие доски. — Заболеешь.

— То есть ты предлагаешь… — я посмотрел на кровать.

— Ничего я не предлагаю! — она покраснела. — Просто… кровать большая. Поместимся.

Кровать была вовсе не большая. Но да, поместиться вдвоём вполне можно.

— Ладно, — сказал я. — Обещаю, что буду вести себя как джентльмен. Лягу к тебе спиной, руки распускать не стану.

Катарина прикусила нижнюю губу, оглядела меня с ног до головы и кивнула.

Мы улеглись. Я, как честный человек, повернулся к ней спиной и закрыл глаза. Кровать оказалась тесноватой, но ничего, терпимо. Катарина долго возилась, устраиваясь, и что-то ворчала под нос. Но затем ворчание стихло, и она уснула. А потом и я.

Среди ночи я почувствовал, как её рука ложится мне на грудь, а сама она прижимается ко мне со спины. Во сне, надо думать. Замёрзла, потянулась к теплу.

Я аккуратно взял её за руку и поймал себя на мысли, что это приятно. Хорошо, когда рядом с тобой спит такая красавица.

Да, просто спит. И ничего пошлого.

Я улыбнулся сам себе и снова уснул.

* * *

Наутро мы, как ни в чём не бывало, вышли в город.

Утро было раннее. Город только просыпался: открывались ставни, где-то громыхали телегой, торговцы выставляли лотки. Пахло дымом, свежим хлебом и помоями из подворотен.

Я искал книжные лавки. Хотелось больше узнать об этом мире, а для этого мне требовались книги по географии и истории, атласы, карты — всё, что может рассказать, какую картинку для нас нарисовали таинственные кукловоды.

Первая лавка меня разочаровала. Вторая тоже. В третьей нашлась пара пыльных книжек, но ни одной приличной карты.

— Почему у вас так мало книг про наш мир? — спрашивал я у очередного лавочника. — Ну, где какие земли, какие города, реки, горы. Атласы, карты.

Лавочник безразлично пожал плечами.

— Так кому оно надо-то? Люди живут где родились, никуда не ездят. А карты — штука дорогая и редкая. Сами знаете, земля постоянно меняется… Есть вот одна карта, старая.

— Беру.

К полудню я обошёл все книжные лавки, которые здесь были. Скупил всё, что хоть отдалённо касалось устройства мира: несколько карт разной степени достоверности, потрёпанный атлас, три учебника, несколько исторических трактатов и даже книжицу с описанием «дальних земель», которая на поверку оказалась сборником баек.

Немного, прямо скажем. Скудновато для города. Как будто кто-то специально следил, чтобы люди знали о мире поменьше.

Что, впрочем, отлично укладывалось в мою теорию.

Ладно. Дома почитаю, что купил, разберусь.

Мы двинулись дальше. Катарина шла рядом молча, изредка косясь на меня. Наконец, не выдержала:

— Знаешь, Леонид, ты меня пугаешь.

— Чем это? — удивился я.

— Ты странный стал.

— То есть ещё страннее, чем был?

— Да, — кивнула она. — Словно сам не в себе.

Я улыбнулся.

— Наоборот. Я теперь как раз очень даже в себе! Понимаешь, раньше я думал, что живу в странном месте, где всё какое-то непонятное. А оказалось — всё очень даже понятно. Просто скрыто. Кто-то очень старательно всё спрятал, и теперь я хочу понять — кто и зачем.

Катарина посмотрела на меня так, будто я вдруг начал лаять.

— Ничего не поняла, — честно призналась она.

— Ничего, со временем поймёшь.

Мы повернули на очередную улицу, и я заметил интересную картину.

Чуть в стороне, у поворота на площадь, разгорался конфликт. Пятеро стражников в кольчугах, что я видел на воротах наседали на немолодую женщину. Она стояла перед ними, размахивала руками и плакала.

— Налог должен быть уплачен! — втолковывал ей красномордый страж. — Не заплатишь — ребёнка не вернём. Всё по закону.

— Да где ж я вам денег возьму?! — рыдала женщина. — У меня тележку с товаром украли! Мне торговать нечем! Почему её никто не ищет, тележку мою?! Верните моего сына!

Я остановился.

— Леонид… — предостерегающе шепнула Катарина.

Я вообще-то не любитель лезть в чужие дела. У меня своих по горло. Но вот такое меня как-то цепляет.

— Постой тут, — бросил я Катарине и шагнул к ним.

— Куда?! — зашипела она. — Ты же говорил не привлекать вни…

Поздно.

— Здорово, служивые! — воскликнул я, подходя. — А объясните мне, тёмному лесному человеку. Это у вас так принято? Воры по городу гуляют, товар у людей тащат, а вы вместо того, чтоб их ловить, женщин обираете? Удобная у вас работа, ничего не скажешь.

Стражники обернулись.

Секунду они смотрели на меня, недоумённо хлопая глазами, явно не привыкшие, чтобы какой-то прохожий, тем более чужак, им указывал.

А потом красномордый вдруг переменился в лице. Сунул руку за пазуху, выхватил мятую бумажку, глянул в неё, потом на меня. И заорал так, что птицы с крыш взлетели:

— Это он!!!

Просто прекрасно.

Значит, ауру мою не срисовали, зато лицо каким-то образом отлично запечатлели. Прямо портретное сходство, судя по всему.

Стражники схватились за оружие.

А я лишь улыбнулся и выпустил несколько магических импульсов одновременно.

Я ещё когда подходил, почувствовал все камни, которыми были обвешаны бравые стражи. А обвешаны они были знатно.

У красномордого взорвался нагрудник — да так, что беднягу отшвырнуло на пару шагов, и он с грохотом впечатался в лоток зеленщика, погребённый под лавиной репы и капусты. У второго взорвался посох, окутав его облаком морозного пара — тот заорал, обхватив обмороженные ладони. Упал на спину и задрыгал конечностями. У остальных полопались амулеты: у кого на шее, у кого на поясе, у кого на запястье.

Одному особенно не повезло — его ослепило вспышкой, он заметался, размахивая дубинкой, и от души приложил собственного командира по затылку. Тот крякнул и осел на мостовую.

Все остались живы, пострадала только их гордость да казённое имущество.

Но зрелище вышло знатное. Взрывы, вспышки, вопли, летающая капуста. Сбежались зеваки, поднялся гвалт, кто-то заорал «пожар!», кто-то «нападение!», площадь мигом превратилась в кипящий котёл из перепуганных горожан.

А я, пользуясь суматохой, быстрым шагом отправился к Катарине.

— Идём, — бросил я, беря её под локоть. — Не бежим, просто идём.

Мы нырнули в толпу, протиснулись через неё и свернули в ближайшую узкую улочку. Позади ещё что-то грохотало, кто-то орал, но через пару поворотов звуки пропали.

— Видишь, — сказал я, когда шум остался далеко за спиной. — Я же говорил, что начал понимать этот мир.

— Что ты понял-то? — Катарина поправила сбившийся капюшон.

— А вот что. Здесь, в городе, все поголовно пользуются магией. Камни, артефакты… А за стенами, в наших диких краях, этого добра днём с огнём не сыщешь. Никто толком не умеет обращаться с камнями, а те, что умеют — жалкие самоучки. Чувствуешь разницу?

— И что это означает?

— Пока не знаю точно, — честно сказал я. — Но теория есть. Кто-то очень постарался, чтобы за стенами люди жили дикарями, а внутри — наоборот. Но сейчас не об этом. Давай-ка ускоримся.

— Да уж! — Катарина поплотнее натянула капюшон, спрятав лицо. — Теперь-то нас точно искать будут. Спасибо тебе, что полез в чужую драку.

— Не мог пройти мимо, — пожал я плечами.

Катарина хотела было съязвить, но только вздохнула.

Скоро мы вышли на широкую площадку, откуда открывался вид на центр города. Я остановился и посмотрел поверх крыш, над которыми зеленела гигантская древесная крона. Она накрывала часть города плотной тенью, а ствол самого дерева был толщиной с крепостную башню.

Я уже знал, что здесь его называют Великим Древом. Знал, что охраняет его некий друид, и что горожане искренне верят: Древо защищает их от всех бед и дарует процветание.

— Красиво, — тихо сказала Катарина, задрав голову. — Никогда такого не видела.

— Ага, — согласился я. — Впечатляет.

Мы постояли, полюбовались. Даже мне, циничному и всё понимающему, было чем восхититься. Такую махину и вправду трудно не уважать.

А уж сколько в ней силы…

Но любоваться было некогда. У нас было одно важное дело.

Оно привело нас на другую площадь — просторную, вымощенную белым камнем, в центре которой возвышалась статуя.

Огромная женская фигура из светлого камня, с воздетыми руками и безмятежным ликом. У подножия толпился народ: люди по очереди подходили, клали ладонь на постамент, замирали на мгновение — а потом падали без сознания.

Их оттаскивали в сторонку, бедолаги приходили в себя и вставали совершенно счастливые, с блаженными улыбками, будто им только что рай показали.

— Гляди-ка, — хмыкнул я. — Они думают, что таким образом общаются с богиней. Мол, если она берёт их энергию — значит, любит и благословляет.

Катарина сморщила нос.

— Это же бред.

— Ага, — кивнул я. — Чистой воды бред. Но их заставили так думать — большинство, во всяком случае. А по факту из людей сделали бесплатные батарейки. Гениально, если посмотреть на это с другой стороны.

— Мерзко. Ну и зачем мы здесь?

— А затем, — я понизил голос, — что нам нужен камень, который спрятан в груди статуи. Там накопитель, в котором собирается вся эта энергия.

— Откуда ты знаешь? — ведьма изогнула бровь.

— Из своей таверне, разумеется, — усмехнулся я. — Народ там языками мелет — только успевай слушать. Кто-то и про этот город рассказал, и про статую, и про традицию. Максим и девушки хорошо информацию собирают. А мы с тобой прибыли сюда очень вовремя, прямо к нужному дню.

— К какому ещё дню?

— Сейчас увидишь…

Мы пристроились в сторонке, в тени под навесом. Долго ждать не пришлось. Вскоре над площадью загудели трубы, толпа зашевелилась, и в дальнем конце улицы показалась процессия.

Пышная, важная, с флагами и барабанами. Впереди вышагивали герольды, за ними стража, а в центре, на богато украшенном паланкине, несли какого-то расфуфыренного вельможу.

— Вот он, — шепнул я. — Местный советник. Раз в год, по здешней традиции, каждый советник обязан прилюдно прикоснуться к статуе. И если богиня примет его силу — значит, он человек достойный, чистый душой, и может дальше занимать свой пост. А если не примет — позор и отставка. Такой вот способ отбирать честных чиновников.

— Ну-ну, — фыркнула Катарина.

— Да, тот ещё фарс. Статуе плевать, что ты за человек, она у всех энергию берёт. Но толпа-то этого не знает. А рассчитано всё как раз на невежд, которые в магии ничего не понимают. Хотя их и винить-то не за что — откуда простым людям в магии разбираться?

Я оглядел приближающуюся процессию — и решил, что тянуть нечего.

— Идём!

Я схватил Катарину за руку, и мы, лавируя между зеваками, которые все как один пялились на процессию, метнулись к статуе. Пока все отвлеклись — самое время.

Я встал напротив статуи, задрав голову, будто просто благоговейный паломник, любующийся ликом богини. Ничего не делал руками — только смотрел. А сам тем временем сжимал в кармане кристаллы и накладывал на статую невидимое зачарование.

— Вливай энергию в моё заклинание, — тихо велел я Катарине, не отрывая глаз от статуи. — Много, сколько сможешь.

Ведьма, не задавая вопросов, положила ладонь на постамент и начала. Я почувствовал, как внутрь статуи потекла её сила.

Я закончил своё плетение и отступил в сторону, растворившись в толпе. Катарина, напитав зачарование, тоже отошла.

А процессия уже приблизилась. Один из носильщиков паланкина, раб в лохмотьях, вдруг оступился на неровном камне. Паланкин качнулся.

Советник, разодетый в шелка и золото, побагровел от возмущения. Он выхватил плеть и хлестнул несчастного по спине. Раб сжался, но не пикнул — видать, привык.

— Какой приятный человек, — заметил я.

Советник выбрался из паланкина, поправил одеяния, важно оглядел собравшихся. Затем воздел руки и толкнул длинную, напыщенную речь о своей безупречной службе, благословении богини и процветании Тверди. Толпа внимала.

Наконец, закончив, он с торжественным видом приблизился к статуе. Помедлил для пущего эффекта, и возложил ладонь на постамент.

Что-то хрустнуло. Потом ещё раз.

А потом по статуе побежала трещина, перекосив благостный лик богини. Все ахнули, и ещё через секунду статуя с оглушительным треском развалилась. Пыль поднялась столбом.

Советник стоял с вытянутой рукой, белый как мел, глядя на руины у своих ног.

А я, не в силах упустить такой момент, набрал в грудь воздуха и заорал из гущи толпы:

— Богиня его прокляла!!!

Эффект превзошёл все ожидания.

Толпа ахнула. А потом, как по команде, подхватила:

— Отвергнутый!

— Она разрушила себя, лишь бы не принять его силу!

— Долой советника!

Площадь взорвалась. Люди, минуту назад внимавшие речам вельможи, теперь смотрели на него с ужасом и отвращением. Я с довольной улыбкой повернулся к Катарине и сказал:

— Похоже, его карьера здесь только что закончилась. Хотя, судя по тому, как он обращается с рабами, туда ему и дорога. Плохой человек. Богиня, считай, не соврала.

Советник, побледнев, рявкнул что-то своей страже. Те сомкнулись вокруг него, и вся процессия спешно, чуть ли не бегом, ретировалась с площади под злые возгласы толпы.

Часть людей отправилась следом, продолжая вопить проклятие. Остальные ещё повозмущались немного, а потом начали расходиться, возбуждённо переговариваясь.

А я, дождавшись, пока схлынет людская масса, спокойно подошёл к обломкам статуи. Поковырялся в каменном крошеве, отбрасывая куски. И вскоре нашёл то, что искал — крупный, слегка светящийся камень размером с два кулака. Тот самый накопитель.

Я взвесил его в руке и убрал в сумку.

— Ну вот, — сказал я, оборачиваясь к Катарине. — Теперь можем сваливать. И лучше побыстрее. Ставки только что сильно выросли…

Глава 3

В шахте было душно, в воздухе стояла каменная пыль пополам с запахом пота. Мерно стучали кирки, эхо от ударов разбегалось по штрекам и терялось где-то в темноте. Работа кипела со всех сторон.

Забой напоминал разворошённый муравейник. Одни шахтёры вгрызались в породу, откалывая пласт за пластом. Другие устанавливали крепь на новом участке тоннеля. Третьи катали тачки с пустой породой к отвальным желобам, кряхтя и обливаясь потом.

Кто-то таскал воду, кто-то менял истощённые посохи-фонари на стенах. Каждый знал своё место, никто не путался под ногами у других.

Захар отёр лоб рукавом и присел на корточки у стены. Он был из старых шахтёров, работал тут дольше многих, ещё при отце нынешнего графа. Потому его и поставили командовать одним из отрядов. В этом забое он был главным.

— Ставь заряд, — кивнул Захар молодому парню по имени Тишка.

Тот бережно, будто держал в руках новорождённого котёнка, вставил в пробитое отверстие взрывной камень. Отступил, проверил, надёжно ли сидит, и вопросительно взглянул на старшего.

— Все назад! — рявкнул Захар.

Шахтёры бросили работу и организованно отступили за поворот тоннеля. Захар выждал, пока не убедился, что все укрылись, и активировал заряд с помощью браслета, как учил его граф.

Свод дрогнул, по забою прокатилась волна каменной крошки и пыли. Когда пыль немного осела, все вышли обратно.

— Ого, — присвистнул Тишка, разглядывая обнажившуюся стену. — Захар, гляди!

Взрыв снял добрый пласт породы, и теперь в свете кристаллов тускло поблёскивала железная жила. Хорошая находка.

— Знатно, — кивнул Захар. — На неделю нам работы хватит. Ну, чего встали? Давайте, за де…

На запястьях у всех разом ожили артефактные браслеты. Раздался настойчивый писк, как будто тоннель наполнился комарами. Сигнал тревоги.

— Отходим! — скомандовал Захар.

Шахтёры отступили от свежего пролома и сбились в плотную кучу, спина к спине. Проверили стреляющие наручи, поудобнее перехватили кирки.

Затопали сапоги, замелькали фонари — гвардейцы, что несли караул в шахте, вылетели из бокового прохода с оружием наготове.

А из ниши, которую только что вскрыли взрывом, полезли инсектоиды.

Их было штук шесть или семь. Тараканы-падальщики, злобно щёлкающие жвалами.

Гвардейцы встретили их частоколом копий. Один жук забился, насаженный на копьё, второго рубанули мечом, и он завалился на спину, махая лапами в воздухе.

Один падальщик, юркнул под копьё, проскочил сквозь строй гвардейцев и рванул прямо на шахтёров.

Они не растерялись. В инсектоида сразу полетел десяток штырей. несколько прошли мимо, но остальные утыкали башку таракана. Тот взвизгнул, врезался в стену.

— Мочи его! — заорал Тишка и первым опустил кирку.

Острие с хрустом пробило панцирь. Следом налетели остальные, и быстро превратили падальщика в груду хитина.

— Всё, готов, — выдохнул кто-то.

Гвардейцы тем временем добили остальных жуков. В тоннеле снова стало тихо.

— Сейчас мы их отсюда уберём, мужики, — пообещал командир гвардейцев и скомандовал своим: — Багры!

Бойцы принесли специальные багры, ловко зацепили ими туши и поволокли к боковому проходу. Дохлых жуков полагалось оттаскивать в отдельное место — там их потом разберут на хитин.

— Ну, чего замерли? — Захар оглядел своих. — Живы все? Хорош отдыхать, за работу.

И люди вернулись к делу, будто ничего и не произошло.

Добытую руду вместе с пустой породой сгребали к специальным отверстиям в полу. Туда сбрасывали всё без разбора. Когда добыча с грохотом уходила вниз, тут же поднималось облако пыли, но долго она не висела. С другой стороны провала имелось ещё одно отверстие, и через него труба жадно всасывала всю поднявшуюся взвесь. Воздух в забое сразу становился чище.

Хитрая система, что и говорить. Граф протянул под землёй целую сеть труб, а дальше уже магия делала своё дело — вся добыча сама собой утягивалась и в итоге вываливалась в большой бункер снаружи, у шахтёрского городка.

А там, у бункера, кипела своя жизнь.

Люди разгребали добычу, перебирали, растаскивали. К специальной магнитной пластине, расположенной над бункером, прилеплялись магические кристаллы. Их разбирали отдельно, остальное растаскивали тачками по складам.

Но самое интересное происходило не здесь, а чуть в стороне — в небольшом каменном строении с дощатой крышей.

Это был склад оценщиков. Внутри за длинными столами сидели люди и разбирали магические камни. Сортировали, фасовали, раскладывали по типам и размерам.

У каждого оценщика имелись весы, а ещё особые артефакты, которые граф выдал специально для этого дела. Приложишь такую штуку к камню, и он подскажет магический аспект кристалла.

— Помню, раньше-то как было, — протянул один из оценщиков, немолодой мужик по имени Евграфий, вертя в пальцах маленький мутноватый кварц. — Найдёшь за месяц два-три вот таких малюсеньких — уже праздник. А коли жилу металла отыщешь — так вообще пляшешь от радости. Металл-то продать можно, а на вырученное семян купить, или еды, или каких вещей полезных в городе.

— Это точно, — согласился другой оценщик. — А нынче мы уж разборчивые стали. Бедную жилу и разрабатывать никто не хочет. Мужики метку ставят на всякий случай, а сами дальше копают.

— Есть такое. Да и металла у нас всякого теперь навалом — и железа, и меди, и свинца… А кристаллы — это всё-таки интереснее, — кивнул Евграфий.

Скрипнула дверь, и внутрь ввалился запыхавшийся шахтёр. В вытянутых руках он держал деревянную шкатулку, в которой перекатывалась горсть белёсых камней.

— Мужики… Гляньте-ка. Странные какие-то. Рядом с ними слабость такая накатывает, как будто три дня из шахты не вылазил.

Оценщики переглянулись. Евграфий подошёл, глянул на камни. Поднёс ладонь, не касаясь, и тут же отдёрнул.

— Тьфу ты, — поморщился он. — И впрямь силы вытягивают. В контейнер их, живо!

Один из оценщиков метнулся в угол и притащил специальный металлический ящик с магическими знаками на крышке. В такие складывали всё опасное, чтобы магия не расползалась вокруг. Странные камни аккуратно пересыпали внутрь и захлопнули крышку.

— Вот так, пусть полежат. Граф приедет — разберётся.

— Ага, — кивнул шахтёр и поспешил обратно к бункеру.

— Слышь, Евграфий, — подал голос молодой оценщик, что сидел с краю. — Я всё в толк не возьму. У нас сейчас солдат сколько развелось. Гвардейцы, наёмники эти новые, жукоборцы специальные … А ведь они не работают. Только едят да с оружием машутся. Не накладно ли графу столько ртов кормить?

Евграфий отложил весы, внимательно посмотрел на парня.

— Молодой ты ещё! Раньше я и сам так думал. А теперь скажу тебе так: маловато у графа войск. Ещё бы вдвое больше надо!

— Это почему?

— А ты головой подумай. Гляди, сколько тут добра, — Евграфий обвёл рукой заваленные кристаллами столы. — Богатство несметное. Такое охранять надо как следует. Кто ж нас, по-твоему, стережёт? Кто шахту караулит, кто ночью в патрулях не спит? У нас ведь то жуки полезут, то бандиты, то ещё какая мразь. Эти ребята каждый день жизнью за нас рискуют! Кровь свою льют, чтобы мы вот тут в тепле сидели да камушки перебирали.

Он помолчал, потом кивнул на дальний угол, где на отдельной полке поблёскивали целительные камни.

— Видал, сколько у нас целебных камней лежит? Тебе бы такого запаса на сколько хватило?

Парень пожал плечами.

— Ну… на год, наверное. А то и больше.

— Ага, — усмехнулся Евграфий. — А это, парень, норма для одного солдата, который одно сражение прошёл. Всего одно! Мы им камни добываем, а они за нас сражаются. И с каждым боем всё крепче делаются, всё опытнее. Вот и выходит, что всем хорошо. Только камней-то у нас не так и много, как кажется. Работать надо больше.

Он снова взялся за весы, но не удержался и добавил:

— Ты вон погляди, сколько граф чудес наделал благодаря этим самым камушкам. И камневарку, и браслеты эти, амулеты всякие. А про то, что он зиму на наших землях сломал, я уж и не говорю! Всех снегом завалило, люди насмерть мёрзнут, а мы тут под солнышком греемся. Слыхал про такое где-нибудь?

Молодой оценщик смущённо покачал головой, в то время как остальные посмеивались себе под нос, не отвлекаясь от работы.

— То-то и оно, — наставительно произнёс Евграфий. — Граф — человек особенный. Он ведь мог бы всё только для себя одного делать. И камни сам добывать, и жить в своё удовольствие. А он что? И работу нам даёт, и жизнь всем налаживает. Так что давай-ка мы не будем переживать попусту. Не наше это дело. Как Леонид Сергеич говорит? Ничего не бойтесь, просто делайте свою работу. Вот и будем делать.

Парень задумчиво кивнул и снова склонился над камнями. За столами воцарилась деловитая тишина.

Так продолжалось, пока дверь не распахнулась снова — да так, что грохнула о стену.

На пороге стоял ещё один шахтёр, весь белый, будто мукой обсыпанный. Губы у него тряслись, а в руках он держал камень размером с кулак.

— М-мужики… — заикаясь, выдавил он. — Я вот… это… нашёл…

Евграфий, едва глянув на камень, чуть весы со стола не смахнул.

— Твою мать! — воскликнул он.

Осторожно, кончиками пальцев, Евграфий поднёс к камню оценочный артефакт. Глянул на показания — и глаза его полезли на лоб.

— Девятый уровень нестабильности, — прошептал он, и по спине у него побежал холодок. — Да он в любой момент рвануть может.

— И чего делать?

— Выкинуть его надо! — испуганно пролепетал молодой оценщик.

Евграфий медленно вытер вспотевший лоб. Посмотрел на пульсирующий камень, потом на побледневшего шахтёра.

— По-хорошему, выбросить бы. Но нет. Рискнём и оставим.

— Да ты что! — ахнул молодой. — А вдруг жахнет?

— Не жахнет, — отрезал Евграфий. — Ты пойми, дурья башка, граф из такого камня чего только не сделает! Он из обычных-то кристаллов чудеса творит, а уж из такого… Тащите самый крепкий контейнер. Только аккуратно…

* * *

Мы с Катариной сидели в таверне и снова пили кислое вино. Точнее, я спокойно пил, а ведьма постоянно озиралась по сторонам и ёрзала на стуле.

Кажется, у меня дежа вю. Вчера наблюдал точно такую же картину, только в другой таверне.

Город, как мы могли понять, находился в смятении. Даже сюда, в дальний угол забегаловки на окраине, долетали отголоски. То кто-то влетал с улицы, отряхиваясь от снега, и с порога вываливал новости. То за соседним столом принимались бурно обсуждать случившееся.

А обсуждать было что. В городе назревал самый настоящий бунт.

Того советника, под чьей рукой статуя богини рассыпалась в труху, теперь обвиняли во всех грехах. Сам советник, надо думать, сейчас брызгал слюной, доказывая свою невиновность.

Да только кому какое дело до его оправданий? Люди видели своими глазами: богиня не приняла его жертву. А статуя, которая берегла целый район бог знает сколько лет, взяла и развалилась.

— Ну что, доволен? — прошипела Катарина, наклонившись ко мне через стол. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

— А что я такого натворил? — невинно поинтересовался я.

— Из-за тебя весь район теперь считает себя беззащитным! Люди в панике! Таких статуй в городе всего несколько, и они верили, что те их берегут. А ты взял одну из них и раскрошил.

Я отхлебнул вина и поморщился. Кислятина редкостная. Но уж лучше, чем местная вода. Там вообще непонятно какие бациллы плавают.

Да уж, свинью городу я подложил знатную. Но, положа руку на сердце, меня это не сильно-то терзало. Люди сами сами уверовали непонятно во что, а по факту статуя не берегла их ни от чего — только силы вытягивала.

Так что — невелика потеря.

— Ладно, не переживай, — махнул я рукой.

— Что дальше делать будем?

— Вот сейчас каши поедим, и подумаем.

Катарина покосилась на миску с бурой размазнёй, которую нам подали вместо каши, и скривилась.

— Еда мне здесь совершенно не нравится, — заявила она. — Какое-то тут всё… не такое.

— Даже больше могу тебе сказать, — хмыкнул я. — Половина еды в этом городе вообще не отсюда.

— В смысле — не отсюда? — ведьма изогнула бровь. — Как это?

— А вот так. У неё другая энергия. Ты никогда об этом не задумывалась?

— Об энергии еды?

— О том, откуда эта самая еда берётся. Ты видела, чтобы в городах что-нибудь выращивали? — спросил я.

— Ну… в деревнях рядом выращивают, — пведьма ожала плечами.

— Выращивают, — согласился я. — Но не столько, чтобы на целый город хватило. Где-то злаки растят, где-то овощи да фрукты. Где-то скот держат или охотятся. Это всё город скупает его у селян за копейки. Но столько еды, чтоб прокормить тысячи ртов, ни одна деревня в округе не даст. Урожай не тот.

Катарина задумалась, машинально ковыряя ложкой в миске.

— Ходят слухи, что есть такие тайные подземные фермы, прямо в городах, — сказала она. — И там будто бы выращивают еду, а работает совсем немного людей.

Я усмехнулся.

— Ага, мне в Мирнограде тоже такие сказки рассказывали. Мол, где-то в подземельях скот разводят. Только это всё чушь. Магией еду из ничего не вырастишь. Вернее, можно, конечно, но такая пища имела бы совершенно особые свойства. Я бы это сразу почуял.

— Тогда откуда еда? — Катарина отложила ложку и посмотрела на меня в упор своими изумрудными глазами.

— Из порталов, — спокойно ответил я. — Растят её где-то в другом месте, далеко-далеко, а сюда переправляют готовенькую.

Ведьма долго молчала, переваривая услышанное, а потом наклонилась ещё ближе и прошептала:

— Думаешь, это те же люди, которые зиму наслали и за нами наблюдают?

— А кто же ещё, — пожал я плечами.

Катарина откинулась назад, побледнев. Помолчала немного, глядя куда-то сквозь меня, а потом вдруг спросила:

— А этот камень из статуи… он поможет защитить наши земли?

Я громко расхохотался.

Народ в таверне разом обернулся ко мне с недовольными рожами. Мол, чего это тут чужак веселится, особенно когда в городе бунт назревает.

Я поднял руку и во всеуслышание объявил:

— Всем пива за мой счёт!

Таверна тут же одобрительно загудела, кто-то даже крикнул что-то хвалебное. Я подозвал разносчицу, сунул ей пару монеток, и она упорхнула выполнять заказ.

Отдавая девушке деньги, я уже не в первый раз подумал о том, что пора начать чеканить свою монету. Небольшой запасец серебра и золота у меня имеется, но приходить куда-то с маленьким слитком серебра — это же сразу куча вопросов. Хотя деньги в наших краях ходят не слишком широко — бартер частенько выходил куда сподручнее.

Ладно, это потом.

— Да, — ответил я Катарине. — Благодаря этому камню мы много чего сможем сделать. И людям поможем, и земли защитим. Но есть загвоздка. Для начала мне придётся подвергнуть всех нас невероятной опасности.

— Это обязательно? — ведьма вытаращила глаза.

— Нет, — честно сказал я. — Не обязательно. Просто я в этих делах не слишком опытен. Знаний маловато, чтобы сделать всё как надо.

Катарина недоверчиво посмотрела на меня, и в глазах её было полно вопросов, но я не стал вдаваться в подробности.

А подробности были такие: сделать по-нормальному, конечно, можно. Только я ни разу не заклинатель. Всё, что связано с камнями — тут я как рыба в воде. А вот то, что мне предстояло, требовало совсем других навыков.

Нужен создать мощный, хорошо управляемый выброс энергии. Такое обычно делают маги, которые умеют ворочать огромными потоками силы, а это совсем не моя стихия.

Поэтому я сделаю так, как умею. По факту, я всегда так и работал.

Рискованно, спору нет. Но когда под рукой своя лаборатория, крутое оборудование и гора артефактов — риск сводится почти к нулю. Любой лишний выброс можно не выпускать в мир, а аккуратно направить в кристаллы, пусть себе копится.

Вот только здесь ничего этого у меня не было. Ни лаборатории, ни нужных кристаллов. Отсюда и опасность.

— Ладно, — подытожил я. — Сегодня ещё здесь переночуем. А завтра попробуем выбраться из этого гостеприимного города.

Я поднялся из-за стола и направился к хозяину таверны, который как раз выкатывал бочонок пива для осчастливленных мною посетителей.

— Нам одну комнату, — сказал я.

Хозяин, не отрываясь от бочонка, спросил:

— С одной кроватью или с двумя?

Я мысленно вздохнул с облегчением. Вот и славно, что тут есть комнаты с раздельными кроватями. Теперь Катарине не придётся снова смущаться и делать вид, что она не прижималась ко мне во сне.

— С одной, — вдруг раздался её голос за моей спиной.

Я обернулся. Катарина стояла с розовыми щеками.

Я вопросительно приподнял бровь.

Она посмотрела на меня и одними губами шепнула:

— Безопасность.

Я пожал плечами. А что, логично. Разделяться и правда не стоит, даже в комнате. Или ей просто понравилось меня обнимать?

— С одной, — подтвердил я хозяину.

* * *

Я проснулся ещё до рассвета, потому что дрыхнуть было некогда.

За окном стояла глухая предутренняя чернота. Катарина уже тоже не спала — сидела на краю кровати, напряжённая, как натянутая струна.

— Если нас поймают, — проговорила она, — убьют не сразу. Это будет долго и очень мучительно.

— Не парься, — зевнул я. — Всё будет хорошо.

Я поднялся, поплескал в лицо ледяной водой из кувшина и достал из сумки нужный камень. Подошёл к дальней стене, которая выходила на задворки, и принялся елозить по ней кристаллом.

Камень тихо шипел, и там, где он касался кладки, та начинала размягчаться и оплывать, будто таяла. Через пару минут в стене образовалась аккуратная дыра, достаточная, чтобы протиснуться.

— А теперь, — сказал я, отряхивая руки, — нам нужно очень быстро отсюда валить.

Мы выбрались наружу через пролом, стараясь не шуметь. Тёмный двор был пуст. Я тихонько провёл Катарину к конюшне, и мы вывели наших лошадей, стараясь не потревожить дремлющего конюха.

У ворот конюшни я достал фляжку с водой и особую мисочку. Плеснул воду, бросил туда два камушка. Те тут же зашипели и начали растворяться, окрашивая воду в бледно-голубой цвет.

— Катарина, будь готова, — бросил я через плечо.

Я поднёс мисочку к морде лошади ведьмы, дал ей отпить. Потом напоил Громилу. Животные фыркнули, забили копытами.

Мы с Катариной запрыгнули в сёдла и рванули с места.

И вот тут началось веселье. Напитанные магией лошади понеслись так, что у меня перехватило дыхание. Они буквально полетели над заснеженной мостовой, как две выпущенные из лука стрелы. Тёмные улицы слились в сплошную смазанную полосу.

Стражники у городских ворот даже сообразить ничего не успели. Кто-то, кажется, что-то крикнул вслед, но ветер тут же унёс его голос.

Дороги за воротами завалило, ехать было тяжело и неудобно даже нашим взбодрённым скакунам.

— Активируй тепловое заклинание! — крикнул я Катарине сквозь свист ветра. — Нужно поскорее добраться до моих владений!

— Погоня?! — ведьма на ходу обернулась.

— Нет, просто кристалл под завязку набит энергией, и он не совсем стабилен!

Катарина не стала переспрашивать. Вытянула руку вперёд, и с её ладони хлынула волна тепла. Метров на двадцать перед нами снег и лёд начали таять, расчищая путь.

Грубовато, конечно, расточительно до безобразия. Само заклинание было проще некуда — но применить его вот так, для расчистки дороги на скаку…

Насколько я помнил, никто до такого не додумывался. Чтобы тратить энергию настолько щедро, нужно быть чуть ли не старшим магистром. А если ты уже старший магистр, то знаешь заклинания и поумнее — тот же тепловой купол над собой поставишь и не будешь мучиться.

Но заклинание было донельзя простым, а маны у Катарины — вагон. Поэтому всё работало как надо.

Мы неслись вперёд, оставляя за собой полосу растаявшего снега. Катарина то и дело озиралась, ожидая удара из-за каждого сугроба.

Но никто за нами не гнался. Город остался далеко позади.

И тут пряжка на моём ремне завибрировала.

Я скосил глаза вниз. Один из вмонтированных в неё мутных камушков вдруг ожил и стал переливаться всеми цветами радуги.

Да ладно, вы издеваетесь? Опять хотите подглядывать? Это уже даже не смешно.

Я повернулся к ведьме.

— Катарина! Направь второй рукой энергию в меня! Сколько сможешь!

— Выдержишь?

— Постараюсь! — улыбнулся я.

Она крепче стиснула бока лошади ногами, вытянула ко мне свободную руку, и в меня хлынул поток силы. Я тут же принялся плести заклинание, подкинул в воздух два камушка и вытянул руку вверх.

Энергия ударила в небо сквозь кристаллы, и раздался резкий звук, будто где-то в вышине лопнуло огромное стекло.

Кристаллы треснули в воздухе и осыпались мерцающей пылью. Ощущение чужого взгляда исчезло.

— Не люблю, когда за мной подсматривают, — буркнул я, опуская руку. — Особенно когда не понимаю, кто это делает.

Потом я обернулся к Катарине и подмигнул:

— Можешь не переживать. Наша приватность восстановлена.

Я усмехнулся, довольный собой, и мы поскакали дальше, навстречу разгорающемуся на горизонте рассвету.