Мастер билдов – 5

Глава 1. Не завидуй

Я проснулся оттого, что меня трясли за плечо, а на лицо упала прядь русых волос. Было уже за полдень. Огонь, который Корн разводил просушиться, прогорел, а на небе собирались тучи. Вот-вот начнёт моросить.

– Так что там про ремонт босса? – раздался голос Лекс над ухом. – Ты на нём остановился.

– И тебе доброе утро, – потянулся я. – Ты ведь уснула.

– Одно другому не мешает. Расскажешь дальше?

Она уже чуть отстранилась, но всё ещё сидела рядом, на корточках и растирала левое запястье. Я покосился на Корна. Старик не спал. Он сидел на складном стуле, с шарфом на шее и кружкой в руках, и слушал так откровенно, что даже не делал вид, будто занят чем-то другим.

– Рассказывай уж, – сказал он. – Чего глядишь. Своя теперь.

Я рассказал. Как чинили, как Корн прикладывал металл, а Сайрус ловил пауков, и как босс после починки показал нам пустые ладони. Лекс слушала вполуха и на ремонте только кивнула, это она знала.

– Ага, как в игре, только без шестеренок, получается. – Сказала она. – Чинишь, он встаёт нейтральным, даёт награду, потом ты его бьёшь, зерно падает. Все так делали.

– Мы не стали бить.

– Почему?

– Сайрус сказал, что так не по-людски, – ответил я, подумав. – Я потом согласился.

– Говорил, – подтвердил Сайрус со склона.

Лекс подняла брови, но спорить не стала.

– Ладно. А выход? Ведь пока босс живой, разлом закрыт. Или тут не так?

– Так. Только он сам открыл. Раздавил своё сердце разлома в кулаке, и выход развернулся у него за спиной. Потом вышел с нами.

– Сам? – переспросила Лекс.

– Не сам, – сказал Корн. – Я его уговорил.

И дальше рассказывал уже он, с удовольствием и подробнее меня, как стоял в пыли и объяснял пятитонному боссу, что на одном месте и камень мхом зарастает. Как обещал ему горн. Про то, как я толкал босса в ногу, он не упомянул ни словом.

– И нашли горн? – спросила Лекс.

– Обещал. Нашёл.

Лекс посмотрела на шарф у него на шее, потом на меня.

– Это и есть великий кузнец, прикинь, – сказал я. – Без брони он выглядит именно так.

– Да не может быть, – сказала она. – Я не вижу, что он монстр.

Я вынул из кольца алебарду и положил ей на колени. Лекс подхватила древко обеими руками, чуть не уронила, перехватила поудобнее и замерла. Что она видит, я догадывался.

Алебарда с улучшением Великого Мастера. Заряд Ци с вероятностью 30% превращается в урон стихии молнии (контактный разряд).

Она читала долго, потом провела пальцем по клейму на боковине и вернула мне алебарду.

– Ладно. Что вы в кузне были, проверено. Но всё равно...

Корн хмыкнул в кружку так довольно, будто проверяли его.

– Справку ты видишь на всё? – спросила Лекс.

– Если знаю, что это такое. У костей, которые Корн собрал у сердца разлома, справки нет, у зелья, которое я пил на третий круг, тоже. В игре их не было, и сказать мне про них нечего.

– У меня так же. – Она подумала. – Почти. С первого дня, с первого зерна, запаха вожака, я вижу, насколько тварь агрессивная и готова ли она идти под руку. Полоской, как в игре. Стоит захотеть, и вижу.

– Так ты и охотилась?

– Угу. Злых обходила, на тех, кто боится, ходила с жуком. В Прилсе на этом жила.

В игре у петоводов такие полоски были. Я был уверен, что их даёт ветка целиком, но у неё всё шло с одного одеколона из ларька, с первого же дня. Я бы дорого дал, чтобы узнать, нет ли какого-нибудь слоя, который можно взять, и он будет показывать что-нибудь, о чём я не знаю. Хотя… Её слой говорит только о тех тварях, что она встречала в игре, получается. Понятно теперь, что она имела в виду, когда сказала “я не вижу, что он монстр”.

– Так, – сказала Лекс. – Теперь второй вопрос. Как шарф будет драться всерьёз?

– Вот это у каменоломни, – сказал Корн.

– А что у каменоломни?

– Железо. Большое. Заберём железо, потом в разломы.

Она медленно кивнула, видимо вспоминая, каким был великий кузнец в игре.

Корн полез в кольцо, достал ещё один складной стул, разложил и поставил передо мной.

– Твой. В счёт доли. Себе в кольцо уберешь, чтобы мои не захламлять.

Купили, значит. Стул был новый и под моим весом скрипнул на всю округу.

– Он тебе и стул в долг? – спросила Лекс.

– Он мне всё в долг. Это нормально, не парься.

– А далеко до этой каменоломни?

– Неделю, если ногами шевелить, – сказал Корн.

Сайрус сидел выше по склону, откуда было видно тракт, с глефой на коленях. Эльма спала у жука под боком, завёрнутая в плащ Сайруса. По тракту уже тянулись подводы, одна за другой, и Сайрус посмотрел на них и сказал:

– Я спать. Выходим ночью.

Ночью мы и пошли.

Тварей у столицы не было. Ватаги, которым город платит за каждую голову, вычистили округу так, что за три ночи нам не попалось даже какой-нибудь Е-шки. Но людей хватало и ночью. По тракту гнали скотину, у костров вдоль обочин спали беженцы, и жука, от которого шарахаются лошади, на дороге было бы видно за версту.

Так что днём мы спали по оврагам, подальше от дороги, и шли только в темноте, полем вдоль тракта. Светляк Корн не зажигал. Эльма ехала на жуке, Сайрус шёл рядом и держал её за колено. Лекс шла со мной.

Говорили мы обо всём подряд, шёпотом, и в первую же ночь я понял, что меня отпустило. Так я болтал последний раз ещё дома, в форумных ветках, когда спор шёл до трёх ночи и никто не следил за словами. Тут мне было с кем поговорить, но со стариком говорили про дело, с Эльмой про магию, с Сайрусом обычно молчали. Про мир, в котором мы жили раньше, я не говорил даже с Ганном. Лекс скучала по тому миру и часто что-то вспоминала, а я с удовольствием поддерживал. Обсуждали даже фильмы и книги, и вот тут память приходилось напрягать. Вот так вот, просто болтать, без каких-то целей и обо всём подряд – такого тут у меня еще не было.

Но не только это. Обсуждали и местных, и расхождения игры и жизни.

– А как они тут вообще живут? – спросила Лекс на вторую ночь. – Сенат, кланы, Владыка. Я в Прилсе видела только рынок и стражу, и собирала слухи, как могла. Но это не то.

– Воруют мало, – сказал я.

– Где ты такое видел?

– В Эсхате, в первые дни. В трактире рассказывали, как серые с шаром допросили первого помощника мэра. Он годами таскал снабжение стражи кланам, по чуть-чуть, чтобы никто не роптал. Его казнили прямо на рабочем месте. Им это при найме зачитывают, под подпись, что своруешь, умрёшь. И доносчика тоже первым проверяют шаром, так что зря никто не пишет.

– Жёстко.

– Жёстко. Но предупредили честно. Для тех, кто не ворует, это очень удобное государство. Если бы не Орион, я бы в таком мире хотел жить.

Лекс помолчала шагов двадцать.

– А шары у кого?

– У серых.

– А серые чьи?

– Ориона, – вздохнул я, понимая, что она скажет дальше.

– То есть вся честность держится на том, кто решает, о чём спрашивать. – Она хмыкнула. – Отличная система. Для того, у кого шары.

– Ага… Это старик сказал ещё на площади.

– Значит, дошла сама. Но он раньше. Умный у тебя старик.

– Только ему не говори.

– И вообще. – Она ткнула меня локтем. – Если бы не Орион, тебя бы тут не было.

– Разве это проверено?

Она фыркнула, и я засмеялся так, что Корн впереди обернулся и прошипел что-то про людей, которых мы сейчас перебудим.

Под утро, когда небо на востоке уже серело и до оврага, где мы собирались спать, оставалось всего ничего, она спросила про ману.

– Ты на берегу сказал, что воин Ци ману сам не нащупает. Сам. А если её подаст маг?

Я об этом ни разу не думал.

– Не знаю.

– А кто знает?

Я кивнул вперёд, на жука, где под плащом Сайруса покачивалась Эльма.

Лекс спросила у неё днём, в овраге, пока мы с Корном спали. Что ответила Эльма, я не слышал, но на следующую ночь она сама позвала Лекс с жука.

– Лекс. Иди сюда, ближе.

Лекс подошла. Эльма положила ладонь ей на плечо и окутала её маной, тонко, со всех сторон. Даже я почувствовал это шагов с пяти, как тёплый воздух от печки.

– Чувствуешь?

– Нет.

– А так?

– Нет.

Так они шли почти час. Эльма меняла плотность, подводила ману к самому запястью, туда, где у Лекс раньше был знак, к голове, или вокруг всего тела сразу. Проку от этого было чуть меньше, чем никакого, судя по виду девушек, но их это не смущало.

– Завтра ещё попробуем? – предложила Эльма.

– Спасибо, давай, – согласилась Лекс.

Она вернулась ко мне и всю дорогу до стоянки шла, иногда прикасаясь к левому запястью.

– Жалеешь? – спросил я, нарушив неловкую тишину.

– Нет, просто ноет. – Она еще немного помолчала. – Понимаю, что всё правильно сделала, просто… Ай, ладно.

На одной из стоянок Эльма сдержала слово. Когда нашли безлюдное место у речушки, она достала из кольца лохань и мыло, Сайрус натаскал воды котелком, и всех мужчин Эльма отправила за заросли ивняка. Эльма сама грела воду своей маной и держала её тёплой. Из-за зарослей им наверняка было слышно, как Корн ворчит, что на такое любой маг потратил бы половину резерва, потому что Эльма ответила, что любой маг пусть и тратит.

Потом голос Лекс:

– Грей снизу. Только дно. Горячая вода сама поднимется, холодная опустится, и так по кругу.

Тишина.

– Ого, держать проще, – сказала Эльма совсем другим голосом. – Откуда ты это знаешь?

– Нас всех этому учили. С детства.

– Всех?

Дальше они заговорили тише, и разобрать я больше ничего не смог, только иногда плеск и звонкий смех. Лекс вернулась только часа через полтора, с мокрыми волосами, скрученными в узел, одетая в запасную чистую одежду Эльмы, и села к огню.

– Я снова человек, – объявила она.

– А была кто? – спросил Корн.

– Была... Как та улитка. Такая же пропитанная песком и солью.

Эльма вышла следом и весь вечер поглядывала на Лекс так, как в лавке смотрела на кристаллы.

У Корна с Лекс тоже нашлось своё дело. Он выяснил, что в Прилсе она подрабатывала и травами, и на стоянках устраивал ей экзамен. Называл зелье, и спрашивал, что оно делает и из чего его можно сделать. Причем почти всё, что спрашивал – мои рецепты, которые ещё не пробовал.

– Ага, тут сошлось, – говорил Корн и отмечал что-то в книжице.

Когда сошлось в пятый раз, я заглянул ему через плечо. Напротив каждого рецепта, который она подтвердила, стояла двойка.

– Два источника, – сказал Корн, не оборачиваясь. – Значит, не придумал.

– Вы мне не верили?

– Верил. А теперь проверено. – Он покосился на Лекс и подмигнул ей.

Проверено, правда, оказалось не всё. На четыре рецепта Лекс только развела руками, зато вспомнила ещё парочку тех, что можно скармливать питомцам.

С магией я упражнялся регулярно, но когда решил протестировать корни, старик снова заворчал. Мол, фоню на всю округу, и лучше так не делать, пока вокруг бродят ватаги. При этом Эльме он не говорил ни слова, но её магию я едва ощущал.

– Потерпи пару дней, а там твари найдутся.

Я терпел и крутил палочку. После двенадцатого оборота Корн сказал, что это я освоил, и наращивать количество дальше смысла нет – только брать предметы потяжелее.

После дневного сна, в этот раз под навесом, костёр снова разжигала Эльма, своим фирменным способом. Она просто глянула на хворост, и он занялся. Я в этот момент смотрел на неё и успел почувствовать нитку маны от неё к костру. Одну, тонкую, как волос.

– Как? – спросил я.

– Просто обхвати и подожги.

– Про ветку ты говорила так же.

– И видишь, с веткой у тебя получается, – улыбнулась она, как будто это была заслуга её совета.

– Это понятно. Но как поджечь?

– Ну, захоти. Скажи ветке, что ты хочешь, чтобы она загорелась, и дай ману.

Я перевёл взгляд на старика, и тот только развел руками.

– Не завидуй, – сказал Корн. – Гении, что с них взять.

– Вы так не можете?

– Могу. Но мне проще поджечь огнивом.

Я взял прутик, обхватил его кончик маной, и долго давил, усиленно уговаривая про себя ветку загореться, и стараясь отдавать энергию. Минут через десять, когда из прутика пошел едва заметный дымок, я весь взмок. Дальше дыма дело, к сожалению, не пошло.

– Греет уже хоть что-то, – сказал Корн Сайрусу. – Растёт наш балбес, ты посмотри.

В тот же вечер Лекс и Эльма сидели в сторонке, голова к голове, и что-то обсуждали. В один момент Лекс что-то шепнула ей на ухо такое, что Эльма покраснела до самых волос, засмеялась в ладонь, отстранилась и ещё раз глянула на Лекс. Потом поднялась, подошла к Сайрусу и помассировала ему плечи.

– Пойдём, прогуляемся.

Сайрус встал, и они ушли за холм.

– Прогуляться, – сказал Корн им вслед. – Нам всю ночь идти, а им гулять захотелось.

– Завидуешь, старик, – донеслось из темноты.

Корн поперхнулся отваром. Лекс посмотрела на меня, и я краем глаза увидел, что она зарделась. Я смотрел на небо, где как раз высыпали звёзды, и разглядывал их, пока она не отвернулась.

"Завидуешь, старик" от Сайруса невольно вызывало улыбку. Город давил и на него, теперь я это видел. Тесный дом, вдова со своими приличиями, Тагрис на пороге и серые на каждом углу. В поле он и отвечал чаще, и смотрел по сторонам иначе, словно наконец-то почувствовал себя в своей тарелке. Только заметить это мог разве что человек, который полгода учился читать его по глазам.

Вернулись они через пару часов, довольные оба, и спрашивать никто не стал. Только Корн поворчал, что могли бы уже час как выйти и что мы всё уже давно собрали.

На третью ночь подвод навстречу почти не стало. На севере, на краю неба, опять светился пурпур, и под утро жук первый раз за всю дорогу застрекотал на что-то в поле. Сайрус посмотрел на север и сказал:

– Теперь лучше ходить днём.

Так что с утра четвёртого дня мы пошли по тракту, как люди.

Впереди теперь шёл я. Сайрус этого не обсуждал. Утром он встал рядом с Эльмой и стоял, пока я не пошёл первым, и с тех пор так и пошло: я впереди, за мной Корн с шарфом на шее, Эльма с Сайрусом, Лекс, и жук замыкающим, в паре метров от неё.

Жук сухо застрекотал ближе к полудню, когда тракт пошёл между двух холмов.

– Слева, – сказала Лекс.

Слева вдоль тракта тянулся сухой овраг, заросший по краю кустами, и через минуту из кустов полезло всё сразу. Гиены, рыси, чешуйчатые волки. Так через поле шли звери в день, когда мы подходили к Карготу, одним курсом и вперемешку, но эти бежали прямо на нас.

Жук застрекотал второй раз, мелко и часто.

– Гиены и рыси пустые, страх, они бегут, – быстро сказала Лекс. – Злые только волки. И элитник, этот агрессивнее всех.

Гиены и рыси пронеслись через тракт, не глядя на нас, и ушли в поле. Волки шли стаей, и впереди, на голову выше остальных, с чешуёй до самого хвоста, шёл элитник. Он шёл в середину колонны, туда, где стояли Эльма с Сайрусом.

Сайрус сделал ему навстречу пару шагов и рывок. Элитник прыгнул, и глефа встретила его в воздухе. Он упал на тракт двумя кусками.

Стая сбилась. Двое волков развернулись обратно к оврагу, остальные рассыпались по тракту, и большая часть пошла на меня, потому что я был ближе всех. Сайрус вернулся к Эльме тем же шагом и встал, как стоял.

Корн поднял руку, и над ним раскрылся купол, белёсый, на полтора его роста. Где-то три метра радиусом, получается. Шарф у старика на шее дёрнулся.

– Сиди, – сказал ему Корн. – Не здесь.

Я поднял правую руку, чтобы удобнее было целиться. Давно этого момента ждал, правда, про связку я забыл напрочь, и первым вылетело копьё.

Я влил в него маны от души, как у коряги, под пять сотен. Копьё сорвалось с ладоней с таким гулом, что я сам вздрогнул, волк, в которого я целился, тоже и огромная сосулька попала в спину наискось, по направлению движения. В игре броня срезала урон копья на какой-то процент, и на угол, под которым оно входит, никто не смотрел. Копьё проехало по спине, как по черепице, ушло в тракт и выворотило из него ком земли с инеем. Волк перекатился, вскочил и прыгнул.

Он успел укусить. Зубы сомкнулись у меня на предплечье, рукав разошёлся, кожа выдержала. Я сплёл плёнку ещё на первом стрёкоте, и она сработала, и волк повис на руке, держась сжатой в спазме пастью, застывший, как чучело. Семь десятых секунды. Я выхватил из кольца алебарду раньше, чем он отмер, и ударил в шею под челюстью, где чешуи нет.

Дальше думать про заклинания было некогда. Я стоял посреди тракта, подставлял под прыжки алебарду или древко, иногда плечо или руку, и привычно плёл отражение. То один, то другой вставал столбом, и я бил. Новая плёнка плелась секунд тридцать, и всё это время укусы и когти волков держала одна броня. Пробить её не мог ни один, и через минуту я перестал об этом думать. Я заряжал алебарду через удар, и на одном из заряженных с лезвия сорвался разряд. Волк под ним выгнулся и затих раньше, чем я успел добить. Хотя ударил неудачно, по загривку.

Справа коротко щёлкало. После каждого щелчка падал один волк. Эльма стояла у Сайруса за плечом и била с ладони белыми нитками, тонкими, по одной на волка, в глаз или в открытую пасть. Потом она развернула ладонь к тем двоим, что уходили к оврагу, и нитка у неё на ладони начала толстеть.

– Эльма, – сказал Сайрус, не повышая голоса.

Она опустила руку.

Корн бросал ножи из-под купола. Они выходили сквозь белёсую стенку, летели по прямой к волку и у самой шеи делали кульбит и доворачивались в воздухе, влетая четко под край чешуи.

– Видал, партнёр? – крикнул Корн. – Из-под купола!

Эльма засмеялась, не опуская руки.

Лекс держалась с жуком у обочины, позади всех, как привыкла. Жук хватал волка жвалами за переднюю лапу, над суставом, и держал, Лекс подходила сбоку и била стилетом под челюсть. Один раз. До почти никто не доходил, почти все шли на меня.

– Левый на тебя! – крикнула она мне, и левый действительно пошёл на меня. – Тот, что сзади, уйдёт, не трогай.

Тот, что сзади, ушёл. Ещё один тем временем обошёл меня по обочине и пошёл к ней, пока жук держал своего, и в этот раз я вспомнил про связку. Корни пошли легче копья, почти сами, стоило подумать. Из земли под волком поднялись светлые путы и стянули ему задние лапы. Он взвизгнул и развернулся ко мне с открытой пастью. Во второе копьё я влил по ощущениям втрое меньше, и оно вошло ему в пасть и вышло из затылка.

Всё кончилось быстрее, чем я успел устать. Те двое, что ушли к оврагу, так и не вернулись.

Вообще, одновременно следить за расходом маны в статусе и использовать её, ощущалось накладно. Безумно хотелось отработать это всё медленнее, без горячки боя, потому что сейчас я чувствовал только сам факт действия и интуитивно словно понимал, что и как делать, но смысла этих действий не осознавал. Взять даже прицеливание: я точно чувствовал, что если отведу взгляд, не попаду. Но ощущалось всё равно круто!

Я оглядел поле боя. Волков было штук пятнадцать, или даже больше, над тремя висели зёрна: два с обычных и одно с элитника. Корн уже выбирался из-под купола его пеленать.

– Мне понравилось, – сказала Эльма и прижалась к мужу.

– Это плохо, – недовольно сказал Сайрус.

Он посмотрел на волков, лежавших вокруг меня, потом на свою глефу, на которой была кровь одного элитника, и ничего не сказал.

Я стоял посреди тракта с алебардой и ничего не мог сделать со своим лицом.

– У тебя опять эта рожа, – сказала Лекс.

– Какая?

– Как у коряги.

Она вытерла стилет о траву и пошла к жуку. Сайрус прошёл мимо её волка, глянул на шею, где была одна дыра под челюстью, и сказал:

– Хороший удар.

И пошёл к Эльме. Лекс посмотрела ему вслед, потом на свой стилет.

Мы остановились рано, в лощине за холмом, где Сайрус разрешил костёр. Лекс сидела у огня и чистила стилет. Я сидел на своём новом стуле, крутил в голове схему корней, узел за узлом, и рожа у меня, по-моему, так и не прошла.

Потом я глянул на себя.

Ци: 2875/2875. Живая броня (А, 91%). Мана: 3944/4200

Утром было восемьдесят девять, и потолок Ци разом вырос на пятьсот, потому что броня перешла порог. Сейчас внутри ныло так, что спутать было не с чем. Трещина, и не одна.

Два процента за день. И когда я задумался об этом глубже, мне сильно не понравилось то, сколько раз меня покусали.

Корн молча поставил у моего стула склянку настоя. Настой у меня теперь был каждое утро и вечер, как чай, из тех трёх сотен D-шек, которые Корн скупил в столице, и цену его старик давно перестал называть вслух.

– Первое копьё ты налил на троих, – сказала Эльма. Она сидела рядом с Сайрусом, привалившись к нему плечом. – Второе лучше, но всё равно с запасом.

– Фоню?

– На весь тракт.

Лекс посмотрела, как я пью настой, и отложила стилет.

– А мне тоже надо их лечить? Трещины.

– Да.

– У меня сегодня выросла закалка. Действительно, ноет немножко. Раньше думала, это нормально.

– Немножко – это пока, – сказал я.

Она перевела взгляд на Корна.

– На С-ранге? – поднял бровь Корн, не отрываясь от книжицы. – Обойдёшься. Вон, его проси, – и качнул в мою сторону головой.

– Ешки, – сказал я. – Зёрна с мелочи. Мы их обычно бросаем, пеленать дороже, чем они стоят. Я буду разбивать их тебе прямо над тушей, пыль впитаешь.

– Хватит?

– По идее да. У тебя C-ранг, должно хватить. На B-слое мне помогали зерна D ранга, а вот с А-рангом уже только С. Проверим, сразу почувствуешь, если сработает.

– Разбивать – это маной?

Я кивнул.

Лекс на секунду задумалась, и я понял, о чём. Разбить зерно сама она не могла, если, конечно, окольными путями круг себе не поставит. Мне это всё равно не казалось хорошей идеей. Вон Сайрус может себе хоть F-слой поставить, если захочет, и ничего ему не будет. А у меня теперь даже B-ранги ставить звучит не слишком ободряюще, не говоря уж о слиянии регенов… Я покачал головой, но ничего говорить не стал. Незачем повторяться.

– Ладно. Тогда так. – Лекс подсела ближе к огню. – А как тут вообще работает закалка? Понятно, что от убийств. Но ведь есть тонкости?

Я сидел у Корна за спиной и замахал ей руками, мол, стой, не надо, не спрашивай, только Лекс уже договорила. Корн медленно закрыл книжицу, огляделся, нагнулся и поднял из-под ног два гладких камешка.

Я понял, что сейчас буду слушать это в третий раз.

– Смотри, – сказал Корн и прижал камешки друг к другу.

И понеслась. Ядро – один камень, слой – другой, прижаты, но оба неровные, выступы, впадины, зазоры. И дальше всё как всегда: своя Ци, чужая Ци, мана, и разница в происходящем. Потом про пыль и настой, которые этот камень наращивают обратно. Всё это с отступлениями про деда, про одного ученика, который не слушал, и с вопросами, на которые Корн отвечал раньше, чем Лекс успевала открыть рот.

Лекс слушала внимательнее, чем я в первый раз. Эльма смеялась, глядя на моё лицо. Сайрус лежал, и, кажется, спал.

– А песок куда летит? – спросила Лекс, когда Корн наконец выдохся. – На того, кто убил?

– На всех, кто рядом. Во все стороны разом. Чем ближе стоишь, тем больше достанется.

– Если рядом трое, делится?

Корн толкнул Сайруса, со словами, мол, хватит притворяться, и Сайрус сказал:

– Немного.

– Немного, – повторила Лекс. – Но не втрое? – Она подумала и повернулась к Сайрусу. – Ты поэтому вперёд ходил?

– Ага.

Я посмотрел на Сайруса. Сегодня он весь бой простоял возле Эльмы и завалил только элитника. Не думаю, что он так уж беспокоился о магичке седьмого круга, которая что угодно из этой мелочи могла приговорить своей молнией. Резерв у неё, на минуточку, двадцать две тысячи четыреста маны. Скорее смотрел, что мы будем делать без него, и оценивал.

– Тогда считаю вслух, – обратилась Лекс ко мне. – Поправь, где мимо. Сегодня ты стоял посреди тракта, и вокруг тебя умерло штук десять. Я стояла у обочины, и вокруг меня трое. Значит, завтра в середине стою я. Ты их держишь на себе, как сегодня, жук хватает, я добиваю. Тебя всё равно не прокусить. Как тебе? Чем быстрее я закалю слой, тем быстрее стану полезной.

– На себе держать не буду, – покачал головой я.

– Почему?

Я посмотрел на окно, которое до сих пор висело у меня перед глазами. Девяносто один. До девяноста девяти, на которых вылезет скрытое свойство, оставалось восемь процентов.

– Потому что я не хочу, чтобы скрытое свойство брони вылезло в сопротивление укусам и когтям.

Лекс замерла.

– Чего?..

– Есть теория, что скрытым свойством можно управлять. У меня две точки из двух. Отражение у меня получило свойство на стан, и его я всю закалку натягивал на кулак и старался бить в голову, чтобы дезориентировать. У Сайруса слой силы вылез в удар после рывка, и с рывка он входит в каждый бой.

– В игре это была рулетка, – задумалась Лекс. – Чистая, иначе форум орал бы только об этом…

– У Сайруса вылезло то, чего у этого слоя в игре не было вообще. Связка с опорой на другой слой, ты понимаешь?

Лекс медленно выпрямилась.

– Тогда тут нет списка, из которого крутят рулетку. – сказала она. – И это ведь отлично ложится на слова Мастера Корна: если есть трещины, их можно заполнять, то логично, что слой принимает ту окончательную форму, в которой ты чаще всего его используешь. – Она посмотрела на меня. – И неделю подставлять руки мелким волкам тебе нельзя. Лучше ничего не делать, чем это… Тогда ведь там может просто повышение множителя быть, да?

– Угу. Но только это именно тот список, которого тут нет.

Дальше она считала уже не про меня, и я видел это по лицу. Её второй слой давал управление жуком. Через этот слой у неё шло всё, что она умела со зверями, и если свойство растёт из того, что слой делает, пока закаляется, то закалять его надо с умом, и сначала определить, что именно она от него хочет.

– Мастер Корн, – сказала она. – Бумаги и чернила дадите?

– Зачем?

– Таблицу хочу начертить...

Корн вытащил из кольца одну из книжиц, вроде той, в которой писал сам и протянул ей, не спрашивая больше.

– В счёт доли.

– Конечно.

Сайрус всё это время лежал молча, и я думал, что он так и промолчит до утра. Потом он сказал:

– Завтра Эльма со стариком. – Кивок на Корна. – Под куполом.

Корн, кажется, поискал, как тут можно возразить или поворчать, потом понял, что это доверие в чистом виде, и согласился, словно нехотя:

– Ладно. А ты сам?

– Вперёд.

– Нашу новую попутчицу страховать, да, – сказала Эльма и ткнула его кулачком.

Сайрус хмыкнул.

– Тогда её к тебе, – подхватил Корн и кивнул на Лекс. – Поближе к месту, где твари умирают. Пускаем?

Сайрус приподнял голову и долго смотрел на Лекс, и она выдержала. Потом он сказал:

– Пусть будет.

Лекс моргнула и кивнула ему, тоже молча.

– И ещё, – сказал я. – Погоняй меня вечерами, как раньше.

Сайрус оглядел меня с ног до головы, будто прикидывал, как лучше бить.

– Теперь можно, – сказал он.

Корн записал и прочитал вслух, как читал бы договор:

– С завтрашнего утра и до каменоломни. Эльма со мной под куполом. Этот вперёд. Она с жуком при нём, в середине. Этот сзади, корни и копьё, и сам не лезет. Ешки он бьёт ей. Вечером этот гоняет этого. – Он закрыл книжицу.

Лекс кивнула, потом посмотрела на шарф.

– А ваш… Тики-тик почему не дрался?

– Потому что мелочь напала. Пока я его в железо посажу, вы уже всех положите, – сказал Корн. – Конструкцию внутрь уложи, открой, его положи, закрой. А потом посреди тракта следы, каких ни у одного человека не бывает. Такое мне не надо.

Лекс уточнила, что она вообще-то говорила про молнию, ведь у кузнеца такое было. И что за железо, если мы идём как раз за ним? Но ответа не дождалась, только ворчливое "в каменоломне увидишь". Меня подмывало ответить и рассказать, но я не стал. Кажется, начинаю понимать этих двоих...

Сегодня первым дежурил я. Когда все, кроме Корна, улеглись спать и уже сладко посапывали, старик встал и подтащил свой стул к моему.

– Партнёр, – сказал он шепотом. – Ты с ней как разговариваешь?

– Нормально.

– Нормально, – передразнил Корн. – С девицей нормально нельзя. Хвалить надо. Руки там, лепёшки. Глаза особенно, глаза у неё…

Я засмеялся раньше, чем он договорил, и смеялся в рукав, чтобы не разбудить Лекс.

– Мастер Корн, такие методы оставьте себе. Сайрус вряд ли комплименты на каждом шагу говорил, и ничего, женат. И вообще, что вы тут себе придумали?

– Не говорил, – донеслось от спящего Сайруса.

Эльма сонно засмеялась под плащом. Корн плюнул в костёр, ещё раз поворчал на дурную молодежь и пошёл спать, и по спине у него было видно, что он остался при своём мнении.

На следующий день было три стычки, и каждый раз Сайрус требовал от Корна ставить купол, а Эльму держаться рядом с ним. Когда та пыталась возразить, мол, противник не серьезный, вообще зачем всё именно так, вид у Сайруса был такой, что он её сейчас отлупит ремнем. Но вместо этого начал ворчать. И вот ворчащий Сайрус вызывал очень много удивления, что у меня, что у Корна. В основном говорил о том, что действовать надо так, чтобы не приходилось думать, и для этого надо каждый раз делать именно так, как он сказал. Даже если угроза минимальная. И пригрозил, что если ещё раз она не встанет под купол, он её отведет обратно в город. И вот это подействовало. Вот тебе и магичка седьмого круга, хех.

Я во время стычек старался держаться шагах в десяти – пятнадцати и помогать корнями, заодно в более спокойной обстановке изучал заклинание. Копье метать туда, где стояли товарищи, было страшно, и каждый раз хотелось рвануть в свалку с алебардой наперевес, чтобы помочь, но я заставлял себя оставаться на месте. И заодно высматривал, не обходит ли кто, и вот там были шансы использовать копьё.

Помимо этого, мы с Лекс иногда немного отходили от группы, чтобы охотиться на мелочь, которая от нас разбегалась. Руты на Е-шек действовали безотказно, метров с тридцати хватали их намертво. Лекс добивала, и когда наконец-то упало зерно, я его разбил, объяснив, как впитывать пыль.

– Удивительно, – сказала она, открыв глаза. – Так хорошо внутри стало.

Сайрус смотрел на наши уходы в сторону неодобрительно, но разрешил так развлекаться до каменоломни. Дальше, сказал он, отходить только с ним, и не обеднеем мы, если Лекс будет впитывать зерна D-ранга, которые исправно пеленал Корн всю дорогу.

– Из твоей трети, – тут же сказал Корн.

– Из его. – указал на меня Сайрус, и Корн одобрил.

Я покатал на языке разные остроты, но решил помолчать. Долю на нас двоих распределяю я, так это ничего не меняло. А если отвечу, опять подкалывать начнут, знаю я их.

А вечером, на привале, началась первая за долгое время тренировка. Сначала фехтование на железках, как обычно, и все удары, которыми он попадал, я терпел на удивление легко. Навыки после перерыва возвращались с трудом, но тело быстро вспоминало, что и как делать. В один момент, увлекшись, чувствуя безнаказанность от брони, я не стал отбивать удар Сайруса и вместо этого врезал ему навстречу, в плечо, дотянувшись в первый раз за всё это время. Его удар больно пришёлся по ребрам, но оно того стоило.

– Так не пойдет, – хмуро бросил Сайрус, наблюдая мою ликующую физиономию.

– Да ладно, я просто стал хорош.

– Ты стал безрассуден, – коротко бросил он и достал из своего кольца меч. – Бери алебарду.

Тут, признаться, мне стало страшно. Но я постарался не подавать виду и взял алебарду. Сайрус начал двигаться быстрее. Я пытался держать дистанцию, но он сокращал её настолько технично, что я пожалел, что у меня в руках алебарда, а не палка, как раньше. Пытался использовать всё, чему научился в многочисленных боях с монстрами, но с ним это не работало. Пока я пытался ударить его по руке и выбить меч, он уже заходил мне в бок, а все тычки тупым концом просто обтекал плавными движениями.

Вопреки моим опасениям, бил он мне только по правой руке, и первые три его удара я вообще не почувствовал. Не сильнее, чем палкой. А вот четвертый порезал мне кожу на руке, которую почти сразу затянул реген и Сайрус кивнул.

– Я буду бить немного сильнее, если ты будешь идти в размен, – пообещал он.

Последние проценты броня, выходит, будет калиться вот на этом. На мече Сайруса, а не на волчьих зубах. И это мне нравилось гораздо больше. Пусть учится тому, что потом пригодится. Пока мне не доводилось сражаться с людьми всерьез, но не думаю, что так будет вечно.

Лекс у костра всё время нашей тренировки заполняла свои таблицы, лишь изредка поднимая голову.

К шестому дню Лекс впитала больше семи зёрен с нашей охоты и была сильно довольна. Про свой слой ничего пока не говорила, но за ужином, который делала сама, напевала что-то себе под нос, а на листах у неё прибавилось строк. Корн дважды словно невзначай туда смотрел и старательно делал вид, что ему неинтересно.

Утром седьмого дня тракт пошёл мимо Каргота. Мы не стали заходить и обошли его полем.

– Здесь? – тихо спросила Эльма.

– Угу, – сказала Лекс.

Она смотрела на крыши, пока их не закрыл холм.

К каменоломне мы вышли к вечеру.

Поле перед зевом поросло так, что я сколько не искал наши чаши, не нашел. В одном месте только что-то похожее было, но что это следы, никогда не догадаешься.

Когда подошли вплотную, Лекс задрала голову на зев, на прямые стены главного хода и присвистнула.

– Это кто выбирал?

– Корн, – сказал я. – Ему были нужны стены.

Внутри было сыро, из глубины по прежнему капало. Корн пустил светляк вперёд, и мы пошли правым ходом. Завал лежал нетронутый, там, где его оставил Сайрус, горкой наискось, со щелью поверху.

Корн полез в кольцо и вынул лопату. Новую, с тёмными прожилками по полотну, вылизанную так, что в ней отражался светляк.

– Вот, лопата получше, – сказал Корн и протянул её мне.

Под плащом у старика длинно пурукнуло, с переливами.

Я внимательно пригляделся к полотну и даже глиф на обратной стороне разглядел, на остроту. Убер-лопата, блин.

Лопата с улучшением Великого Мастера. Не тупится, становится острее при подаче Ци.

– Мастер Корн, тут же на неделю, – обреченно вздохнул я. Спорить было бессмысленно. Поставит какое-нибудь условие, и всё равно сам копать буду. Проще сразу согласиться, тогда поможет.

– Ты справишься быстрее, партнёр. Сайрус, подсобишь парню?

Сайрус приподнял глефу и указал в сторону входа.

– Я туда. Постерегу.

– Скажи уж, мараться неохота.

Наемник на это только хмыкнул, Эльма сообщила, что она ему будет помогать – вдруг что-то страшное вылезет, а мага рядом нет, и они пошли в сторону входа.

Лекс посмотрела на завал, на лопату, на меня и закатала рукава.

– Куда камни носить?

– Вон туда, – указал Корн в глубину штрека.

Она цокнула, и жук подошёл к завалу, примерился и выдернул жвалами камень размером с голову. Корн посмотрел на это с таким довольным лицом, будто нашёл в кольце давно забытую склянку.

– Вот, – сказал он. – Хоть кто-то при деле.

Шарф у него на шее высунулся из-под плаща и повернулся к завалу.

Я взял лопату и встал рядом с жуком. Через полчаса Корн, который за всё это время не поднял ни одного камня, сообщил мне, что жук меня обгоняет.

А еще через полчаса сообщил, что так мы действительно неделю будем возиться. Достал доспех, усадил туда Тики-тика, и на всякий случай нам объяснил, что тот сам хотел помочь. Реакцию Лекс стоило видеть, когда она тыкала пальцем то в доспех, то в меня. Я, мы, Годрик, ага. Ради этого точно стоило помолчать.

Минут через десять, Корн сообщил всем, что старость не радость, и начал откидывать огромные горсти камня и земли телекинезом, не забывая сообщать, что это не так легко, как кажется. Но работал как гребаный магический экскаватор.