Мастер билдов – 4

Глава 1. Сейчас средне

Сайрус вслушивался в себя минут пять, а потом спросил:

– Что дальше?

– Теперь самое интересное, – сказал я. – Эта штука сама по себе не делает ничего. Она цепляется к одному из твоих слоёв и усиливает его, и раз в сутки привязку можно поменять.

Он кивнул.

– Быстро?

Я на секунду застрял, а потом понял, про что он спросил.

– Да. Срабатывает мгновенно, так что, если тебе в бою надо поменять, то можно перекинуть. Правда, учти, что сутки поменять снова не сможешь.

– Ты думаешь, это работает так просто?

Я задумался. В игре это реально был один клик.

– Ну, по моей информации, да. Смотри, сейчас основных вариантов три: рывок, сила, взрыв.

Я разложил.

На рывок она ляжет лучше всего в процентах, потому что рывок у него слабый, D с плюсом. Откат упадёт раза в три-четыре: должно стать три-четыре секунды вместо дюжины. Удар при этом не изменится вообще. Если, конечно, со слитым рывком оверчардж работает как обычно.

На силу – хуже в процентах, потому что чем выше ранг слоя, тем меньше прибавка. Примерно пятикратный множитель против обычных трёх, и семь с половиной после рывка вместо четырёх с половиной.

На взрыв – чуть больше, чем вдвое, на каждую вложенную Ци. Тысяча начнёт работать как две двести, плюс-минус.

– И что брать? – спросил Корн.

Я уже посчитал.

– Взрыв.

– Почему?

– Потому что Ци – единственное, что в этом бою кончается.

Я неловко повернулся, боль затопила тело, я закашлялся, и с каждым кашлем становилось всё хуже. Только теперь Корн бросил обеспокоенный взгляд. Дошло, видимо, что не притворяюсь. Однако, перестав кашлять, я продолжил:

– Сайрус вкладывает полторы тысячи, и всё, дальше пусто. С этой штукой те же полторы тысячи дадут в два раза больше таких же по силе ударов. Мы не добавляем ему ресурса, мы улучшаем обмен, а обмен решает как раз тогда, когда ресурса мало.

– А сила?

– На Силе у него и так множитель четыре с половиной. С его скоростью и силой стокилограммовая острая железка и так пробьёт всё, что можно пробить. А кого не пробьёт – там и семь с половиной не пробьют, потому что там дело будет в том, что вообще нельзя пробить железкой. И там магический удар будет очень даже в тему.

Корн покивал.

Сайрус молчал.

– Что? – спросил я.

Он смотрел в пол. Потом поднял голову.

– А рывок?

– Рывок ничего не добавит к удару.

– Я не про удар.

Я подождал, но он больше ничего не сказал.

Это была вся его аргументация. Ну, обычное дело.

– Слушай, – сказал я. – Я понимаю, что тебя раздражает откат. Но на А-ранге критически важно завалить первую тварь с первого же удара и оставить Ци под вторую.

Он помолчал ещё пару секунд и сказал, что всё готово. И что действительно оказалось легко, и в бою он сможет переставить. Ну хоть где-то совпало.

– Мастер Корн… А можно что-то лечебное?

– А над тобой что висит? Руку протяни, да возьми. Выпить-то сам сможешь?

И действительно, оказалось, что одно из зелий лечения парило прямо над моей головой, если посмотреть немного за себя.

Ци: 0/1125

И это, блин, под работающим восстановителем.

– Я так понимаю, тут мы задержимся? – раздался голос старика.

– Да. Мне бы немного в себя прийти. Да и у Сайруса надо, чтобы была возможность перекинуть привязку. Так что сутки мы тут.

В наступившей тишине я думал о многом. В том числе и об оверчардже, а точнее, о скрытой способности. Интересно, как она раскроется? И как можно её направить в нужное русло. В игре самым имбовым, на мой взгляд, было добавление “зарядов”. Каждый откатывается сутки, копится до пяти, и можно за один бой поменять привязку пять раз. Если есть разные типы урона, как у Сайруса, то всегда можно подстроиться под противника.

Часов через десять мы поднялись наверх, потому что мне было уже невмоготу. Ходить я мог вполне сносно, как и думать, и оставшееся время лучше потратить на изучение А-ранговых монстров и выбрать слой для себя.

Ступень A. Продолжить испытание?

Тут я спокойно кликнул “да”. Потому что отказаться можно будет и позже, да и Сайрус особой тревоги не высказывал.

Я открыл книгу, и под столбцом встали две надписи, и ум горел.

Я посмотрел на строчку буквально пару секунд и понял, что зря. Провал на A даёт волну S-ранга. Как бы мне ни хотелось пожалеть свой организм и выбрать путь попроще, это был точно не он. Если, конечно, не считать смерть за считаные секунды простым путем.

Испытание силы.

Страницу с именами A-ранга я открыл и минуты две просто в неё смотрел.

Имён было меньше, чем на B. Гораздо меньше, буквально по одной-две страницы на каждую букву. И половину по цветам и точным способностям я знал плохо. Хорошо, что с другой половиной было всё в порядке.

Условий было два.

Первое: гарантии у меня больше нет. У тварей A-ранга встречалось и четыре способности, и пять. Но чаще всего три. В любом случае, из пула способностей мне упадёт одна, и выбирать её будет рандом. Тварей, у которых две способности хорошие, а третья мне совсем не подходит, я вычёркивал не глядя.

Второе условие стояло у стены и слушало.

– Работаем как на прошлой, – сказал я. – Я веду, ты говоришь.

Я вёл пальцем по именам, а Сайрус раз за разом повторял “нет”. Неужели я просчитался так сильно? Нет, не может такого быть. После трёх десятков “нет” я плюнул и сел.

Что, собираться теперь и уходить? Или жать на всех подряд, пока хоть одно не зайдет как “проходимо”?

– Партнёр. Ты чего?

– Так сами же слышали, мастер Корн.

– Так ты в норму хотя бы приди. Ходишь еле-еле, шатаешься. Может, он за тебя просто переживает?

Ну, в последнее верилось с трудом. А вот про состояние было логично. Ведь своим станом я всё равно вношу лепту. И если я восстановлюсь до нормы, и вердикт изменится, значит, я на что-то всё же влияю, а не просто хожу хвостом…

Как выяснилось за сутки, состоящие из сна урывками и ворчания Корна о молодых, которые в погоне за амбициями стремятся покончить с жизнью, и о старых, которые этому потакают, дело действительно было в состоянии. Только вот больше половины вариантов всё равно были “нет”, буквально пару раз “средне”, и всё остальное – “погано”. Но мне там абсолютно ничего не нравилось.

Ци наконец-то полностью восстановилась, и чувствовал я себя хорошо. Хотя, по факту, учитывая скорость восстановления, потратил я больше пяти тысяч Ци за тридцать часов на это дело. Да и ел как не в себя, но на это старик не ворчал.

Сайрус, кстати, стал спать гораздо больше. Наверно, пять или шесть часов вместо обычных трех.

И сейчас я видел только один вариант, как получить зерно хотя бы поприличнее. Пора залиться зельями, и на пике формы выбрать что-то.

Корн, когда я попросил зелья, даже не поворчал. Достал из кольца шесть склянок – три мне и три Сайрусу. По силе, ловкости и восстановителю Ци каждому.

– Мастер Корн?

– Пей давай.

– Вы обычно говорите, сколько это стоит.

– Я уже говорил, и не один раз. – Он наконец на меня посмотрел. – Партнёр, у меня еды осталось немного, при том что жрёшь ты сейчас за четверых. А сидим мы тут вторые сутки. Так что зелья – это уже мелочь.

Я выпил силу и запил ловкостью, а потом и восстановитель.

По телу прошло тепло, потом отпустило, и мир немного изменился. Стал ощущаться как-то острее, и я почувствовал словно тикающий таймер. Зелье силы действует час, на ловкость три. Желательно выбрать награду за полчаса, должны успеть.

И я открыл книгу.

Первое имя, на котором он вчера сказал "нет", сегодня дало "погано".

Я подержал палец. Убрал. Вернул.

– Погано.

– Точно не "нет"?

– Точно.

Отлично! Работает!

Я пошёл по странице сверху вниз, и картина поехала. Там, где вчера было глухое "нет", сегодня шло "погано". Там, где было "погано", пару раз выпало "средне". Ничего волшебного не произошло, сдвинулось всё на одну ступеньку, и сдвинулось честно.

Я прошёл так три буквы, порадовался и остановился.

Кого я вообще обманываю? Монстры за дверью ведь вообще не изменились.

Тварь, которая там собирается под конкретное имя, вчера была такой же, как сегодня. Она не стала слабее от того, что я поспал, поел и влил в себя три склянки. Изменился немного я, немного Сайрус, и он озвучивает мне то, что чувствует прямо сейчас.

Я проверял тварь за тварью из тех, кого бы всё равно брать не стал, но продолжал радоваться, хоть всё это и понимал.

На "Г" палец остановился сам.

Гидра.

Ну здравствуй.

Помню, как сидел и рассуждал: найду разлом с гидрой, возьму высшую регенерацию, солью с огрызком и спокойно доведу до сотни. И сам же тогда добавил, что это мечты, и где я, и где гидра. Вот она. Реальный шанс, меньше чем через полгода.

Правда, подходил мне только реген и только под слияние. А его я уже решил делать с С-ранговым слоем, так что всё равно, что Сайрус сказал “нет”.

Нашёл я то, что искал, на "П", и нашёл не потому, что оно было лучшим.

Панцирный вепрь.

Здоровенный бронированный свин, размером с бегемота, с толстенной кожей и магическим сопротивлением. На него в игре часто матерились, что хрен убьёшь. На самом деле убивать его было несложно – просто долго. Ну, реально долго.

Четыре способности, и я прекрасно помнил все.

Живая броня – кожа пропитывается энергией и уровень брони растёт вместе с запасом Ци. Постоянно, без отката и без вложений. В игре этот слой, естественно, был мусором, но в моём случае должно получиться очень даже хорошо. Во-первых, работает всегда, а во-вторых, растет вместе со мной. С моим стартом я имею все шансы добраться минимум до десяти тысяч Ци, на которых он будет на голову выше всех аналогов из пассивной брони.

Сопротивление магии – а вот этот слой активный, жрёт сколько дашь, и от этого будет зависеть сила сопротивления. Так и в бою с вепрем надо было просто дождаться, когда его резервы опустеют.

Неостановимый разгон – очень интересный рывок. Работал он так: тебе дают десять секунд раз в минуту, когда ты носишься в нон-стоп рывке. Ци за активацию в районе пятисот, атаки с обычной скоростью, но вот за эти десять секунд реально можно как свалить из очень опасного места, так и кого-то догнать, или прыгнуть-отпрыгнуть от противника раз пять, по кд атаки. Не знаю, как он будет работать в жизни, но должно быть очень сильно.

Так еще и скрытые свойства там просто капец – чего стоит одно ускорение атаки соразмерно рывку. А ведь есть еще и возможность увеличивать время действия за счёт объема Ци. Получить такое скрытое свойство и добрать к нему слой криворогого оленя на реген Ци от движения, и можно чуть ли не пять минут носиться, как соник.

Ну, и четвертое, самое кислое для меня, наверно. Просто потому, что конкретно мне ничего не дает. Дикий гон – у тебя есть пять меток, ты раскидываешь их по любым существам, и когда активируешь, они получают огромный буст статам, по х2 всем. Правда, буквально на минуты и с огромным откатом в пару часов, но даже так с Сайрусом можно будет проходить разломы А-ранга. Да и что будет, если повесить метку на Тики-тика?

Броня – отлично, сопротивление магии – пойдёт, рывок – великолепно, гон – пойдет.

Так что четыре из четырёх. Пустых нет. Что бы ни выпало – я это возьму и не буду жалеть.

Я поставил палец.

– Средне, – сказал Сайрус. Помолчал и добавил: – Сейчас средне.

И вот тут, честно признаться, было неожиданно. В прошлый раз было “нет”. Я даже начал смотреть, что еще можно взять из списка. Не знаю почему, но хотелось услышать “погано”. Просто чтобы точно понимать, что взял самое лучшее, по верхней планке доступного.

А потом одёрнул себя, потому что это уже дурка. Время идёт, зелья действуют, и не надо страдать фигней. Средне и средне, может, без травм обойдется.

– Сколько прошло?

– Двадцать шесть минут, – сказал Корн.

Быстро время пролетело, однако.

– Готовимся, плету плёнку и нажимаю.

Все встали на позиции, я нажал “Да” и побежал ко входу. Пленка была на всём теле, на всякий случай.

Первым появился силуэт огромной птицы, до потолка, а это метров пять. В следующее мгновение я узнал руха, и успел даже обрадоваться – это же огромная птица! Кто её вообще запихнул в закрытую локацию – она даже крыльев развернуть не может!

А потом эта громадина раскрыла крылья, почти уперлась в стену и начала издавать очень громкий клёкот. Я на мгновение ошалел, а потом рванул к ней со всех ног: она же бурю свою кастует! Если сделает, то нам всем крышка, мгновенно! В закрытом помещении эти потоки ветра и воды нас расколошматят просто без шансов! А молнии, до которых мы просто не доживём, еще и поджарят всё это дело…

Хорошо, что чем сильнее способность, тем дольше она кастуется, как правило. Плохо, что Руха это вообще не волнует, и после секунды каста начинает действовать буря. Ци струилась по ногам, и на счету было каждое мгновение – и я очень надеялся, что, если ударить кулаком с отражением по мягким перьям, стан сработает.

В общем, подбежал к ней сквозь нарастающие потоки ветра и вмазал со всей дури. И понял, что ошибся – перья были, по ощущениям, как камень, и из кулака во все стороны брызнула кровь. Но и отражение, к счастью, сработало.

Более того, мне к моменту удара уже в лицо брызгали капли воды. Буквально доли секунды были до конца каста, и я понял, почему “нет” стало “средне”. Без зелья ловкости я бы не успел. Охренеть, конечно… Ну, самое главное, всё страшное позади. Надеюсь.

Сайрус ворвался с рывка, воткнул глефу в тварь чуть ли не по рукоять, и раздался взрыв Ци. И ничего не произошло. Рух вновь заклекотал и пару раз взмахнул крыльями. Я смог уйти от удара крыла, но вот потоками ветра он сбил меня с ног.

Какого хрена ему не хватило?! Удар был нанесен ниже груди и не задел ничего важного?..

Главное, что Сайрус устоял. И, более того, нанёс еще один удар в то же место, и вот теперь после взрыва Ци огромная птица лопнула, затопив помещение золотой пылью…

Показалась вторая тварь. Эта была совсем мелкой, судя по силуэту. Метра два с половиной, ниже даже Короля Обезьян. Правда, с каждым мгновением и каждым её шагом я напрягался всё сильнее. Да какого хрена! Почему “средне”-то?!

Четыре руки, в каждой по сабле. Львиная голова и синее тело гипертрофированного качка. И одет только в набедренную повязку золотого цвета.

– Ракшас, – сказал я и попятился. – Сайрус, слушай сюда, это важно. Каждый его удар идёт дважды. Сначала железо, потом по той же линии призрачный клинок. С задержкой. Парировать призрак нельзя, он проходит сквозь всё. Уклоняться можно.

– Сколько задержка?

Хороший вопрос. Правильный вопрос.

– Меньше секунды. Точнее не скажу.

– Понял.

Сайрус кивнул и перехватил древко ближе к лезвию.

Ракшас подождал, пока я договорю. Вот это мне не понравилось больше всего – он стоял и давал мне закончить, и по морде было видно, что слушает он с интересом и ничего из сказанного для него новостью не является.

Потом шагнул вперёд, и всё началось.

Первые секунд двадцать я вообще не понимал, что вижу.

Сайрус работал на пределе, на котором я его видел, наверное, дважды за всё знакомство. Рывок у него теперь возвращался через три секунды с небольшим, и он тратил его непрерывно: заходил, бил, уходил, заходил с другой стороны. Он не мог бы делать этого с дюжиной секунд отката. С дюжиной он бы уже лежал.

Связку он перекинул сам. Я как раз собирался сказать, когда заметил, что говорить поздно, – он снялся с места через три секунды после предыдущего рывка, и это было всё объяснение, которое мне полагалось.

Ну и правильно. На взрыв вешать больше нечего, у него в резерве после второго удара по руху осталось, скорее всего, немного.

Только толку было мало.

Глефа после каждого рывка шла в тело, и её встречали. Всегда. Два клинка крест-накрест, и стокилограммовая железка со всей скоростью Сайруса напарывалась на жесткий блок. И Ракшас максимум делал шаг назад. Обычные удары он тоже все парировал. Бил только двумя саблями, верхними, а нижние две работали на защиту.

И всё бы ничего – каждый раз следом за железом по той же линии шла призрачная полоса. Сайрус уходил от ударов, которые Ракшас наносил стабильно сверху вниз по диагонали, и каждый раз ему надо было смещаться в ту сторону, откуда пришел удар.

Но Ракшас не был тупым мобом и подключал в атаку нижние руки. И если бы не постоянные рывки, чувствую, Сайрус не просто покрывался бы порезами от прилетающих по касательной призрачных ударов, как сейчас, а уже бы погиб.

Я стоял в шести шагах и держал алебарду, скрипя зубами. Плёнка плелась отвратительно медленно, рука тянула реген на себя, и я понимал, что раньше времени сунуться к этой твари – отличный способ уменьшить численность нашего отряда на одного.

Корн сориентировался и начал швырять в Ракшаса всем подряд. От склянок тот легко отходил, а ножи отбивал. Тем не менее это давало Сайрусу драгоценные мгновения.

К тому моменту, как плёнка была готова, Сайрус отскочил на два шага дальше обычного, и я решил, что всё, приехали.

Но нет: он выгадал секунду, разобрал глефу и взял метровую палку в левую руку.

Дальше стало совсем интересно.

Сайрус продолжал бить глефой после рывка, но одной рукой точно получалось не так сильно. Правда, тварь отбивала удары всё так же. Да и если бы не отбила хоть один, ей бы хватило, учитывая силу Сайруса. Правда, создавалось ощущение, что он и не пытался вкладываться и стараться пробить, и начал принимать удары сабель на железную палку в левой руке. Удар, блок, шаг – и на этом шаге уводил себя с линии атаки призрака. И всё это на безумной скорости, с постоянным звоном металла.

Две-три итерации – и рывок. И это с учетом того, что ножи от Корна постоянно летели около морды твари, стабильно занимая один его клинок. Да и склянка с кислотой летала туда-сюда, один раз даже попала по касательной в гриву, но не разбилась.

Я такого нигде не видел – ни в игре, ни здесь. Сайрус наконец-то показал, зачем ему нужна разборная глефа. И самое удивительное – отбитые ножи Корна частенько летали рядом с головой и телом Сайруса, но тот на них вообще не реагировал, безусловно доверяя напарнику.

Ракшас, кажется, тоже это отметил. Он замедлился и начал бить аккуратнее, с меньшей амплитудой, и что-то в его лице поменялось.

Я успел подумать, что мы, похоже, выходим на равных.

И понял, что это неправда, почти сразу. Сайрус жжёт рывок каждые три секунды, и Ци такими темпами ему надолго не хватит. Хотя, учитывая специфику его ядра и восстановитель, всё возможно. Отвлекать его вопросами про остаток энергии не хотелось.

И ещё Ракшас не пробивается. Вообще. За минуту боя Сайрус достал его один раз, по бедру, довольно глубоко, но порез затянулся у меня на глазах. Эх, вложился бы в удар посильнее, мог бы и ногу ему отрубить. Защита кожи у него не очень сильная, но вот реген мощный.

И, кажется, Ракшас перешёл в эконом-режим, потому что ждёт, что мы сдуемся.

А раз ждёт – он не дурак. А раз не дурак – он найдёт то же самое, что нашёл бы я.

Я повернул голову.

Тики-тик стоял недалеко от тумбы, и на его плече сидел старик, который за последние две минуты метнул нож в Ракшаса раз сорок, постоянно подхватывая отбитый и заходя на новый.

Самый мягкий объект в комнате, если считать из тех, кто реально что-то делает.

Я пошёл туда раньше, чем ракшас развернулся.

Это, пожалуй, единственное, что я сделал в этом бою правильно, и сделал я это потому, что угадал, что он умный. Вот же хренова разница между игрой и миром, адаптироваться начинаю?!

Спустя несколько секунд Ракшас разорвал дистанцию с Сайрусом одним движением, ушёл под глефу и побежал к Тики-тику по прямой, и бежал он быстро.

Босс-доспех повернулся, закрывая Корну обзор, но подставляя свою грудь, спасая старика.

Четыре меча пришли в него практически одновременно.

Звук был такой, будто по наковальне ударили четырьмя молотами вразнобой. Тики-тика качнуло назад на полшага, Корн наверху чуть не упал. А следом прилетело четыре призрачных клинка в одну точку, и вот от них по нагруднику от плеча вниз пошла длинная трещина.

Я такого не видел ни разу. Эта штука его пробила.

А потом Тики-тик поднял руку и ударил ладонью, словно отвесив пощечину.

Ракшасу, судя по всему, было всё равно. Он принял удар на скрещенные клинки, и его поза даже не изменилась. Вот только инерция – штука такая.

Тонна железа приложила Ракшаса в грудь, и не слишком большая тварь поехала назад, скользя ногами. Прямо ко мне, беззащитной спиной.

Плёнка у меня встала секунд за десять до этого. На всё тело. Правда, я уже со всех ног рванул навстречу, и сейчас бил тем, чем привык.

Правым кулаком, который после руха представлял собой довольно жалкое зрелище.

Больно было так, что в глазах потемнело на секунду, словно это меня застанило. Зато плёнка сработала, и тварь не успела развернуться и снести мне голову.

Ракшас встал.

Семь десятых секунды.

Сайрус успел. Он снялся с места ещё тогда, когда тварь только поехала от ладони, потому что видел то же, что и я, и считать ему для этого было не нужно.

Глефа прошла по шее без всякого сопротивления.

Голова улетела в сторону, и через мгновение вся конструкция разошлась золотой пылью – и тряпки, и мечи, и всё остальное.

Я сел где стоял.

– Партнёр, – сказал Корн сверху голосом, в котором было очень много всего. – Ты руку-то покажи.

– Потом.

– Сейчас.

– Мастер Корн, потом.

Он полез вниз по Тики-тику, ворча, и я видел, как он на середине остановился и провёл ладонью по трещине. Тот издал звук вроде пу-ру-ру, с успокаивающей интонацией.

Сайрус стоял и смотрел на глефу.

Я подошёл. Посмотрел тоже.

По лезвию, ближе к древку, шли зарубки. Восемь или девять, глубокие, каждая в том месте, где в неё приходил меч. Металл, который резал шкуру B-ранговых тварей, не выдержал встречных ударов Ракшаса.

– Он бил по лезвию, – сказал я.

– Ага.

– Специально?

– Ага.

Сайрус повернул древко, посмотрел на зарубки с другой стороны и убрал глефу за спину.

Взвесь стояла по всей комнате, и Корн, мельком глянув на руку, принялся собирать пыль. Его потряхивало, судя по всему, от адреналина, и он даже не ворчал. Только через пару минут сбора пыли вроде начал, но как-то слишком удовлетворенно это делал. Жаловался, что емкостей для сбора не хватает. Ну, две твари A-ранга – это две твари A-ранга, и даже просто на вид туман по всей комнате был очень густой. Он даже скомандовал Сайрусу впитывать, сколько успеет, да и мне тоже брать слой побыстрее, чтобы добро не пропадало.

Тумба щёлкнула и разошлась. Серый цвет.

Зерно панцирного вепря. A ранг.

Пассивная способность: Живая броня. Ци пропитывает кожу, делая её крепче. Сила брони прямо пропорциональна общему объему Ци.

Энергия Ци: 250/2500

Я протянул руку. Броня. Самая скучная из четырёх и самая правильная.

Работает всегда. Не жрёт ничего. Растёт вместе с Ци, а Ци у меня будет много – с моим стартом и девятью слотами я доберусь до десяти тысяч, и на десяти тысячах эта скучная строчка перестанет быть скучной.

Неостановимый разгон погас у меня перед глазами вместе с остальными двумя, и я даже не сразу сообразил, что мне полагается расстроиться.

Потом сообразил и расстроился, но как-то вяло.

Пятьсот Ци за активацию. До серьезной прокачки закалки это была бы почти половина резерва за десять секунд бега. Красиво, дорого и мне пока не по карману.

А броня по карману всегда.

Ну или мне так было себя легче успокаивать, потому что рывок мне хотелось до одури. Да и зубами хотелось скрипеть. Куча Ци – и две пассивки…

Но не просить же Корна упаковывать на продажу? Да и пыль еще висит, можно впитать впрок. Так что нечего время терять.

Я начал ставить свой первый А-ранг.

Глава 2. Задача со звёздочкой

Постановка слоя была почти безболезненной и прошла довольно быстро, максимум пара минут. Единственное, снова добавилось ощущение давления маны на ядро.

Ци: 317/1375

Слои: Регенерация плоти (54%), Фантомное отражение (100%), Живая броня (0%)

Корн метался с пробирками и орал на нас обоих, чтобы мы не сидели, а тянули.

К слову, это было так же легко, как и впитывать её из разрушенного зерна. Я и начал, попутно вспоминая особенности этой брони. И почти тут же закончил, потому что спустя двадцать секунд впитывать больше не получалось. Ну да, закалки ещё нет, слой не травмирован форсированным режимом, лечить нечего. Ладно. Так что дальше просто делал вид, чтобы с Корном не спорить.

А подумать было о чём. Я специально потрогал штаны, древко алебарды, пол. Делал это всё левой рукой, чтобы правую не тревожить. И меня радовало, что ощущения совсем не изменились: подспудно был страх, что вместе с повышением крепости кожи теряется чувствительность.

В игре этот слой давал единичку брони в статы за каждые десять Ци. То есть сейчас моя броня выросла примерно на сто тридцать семь, а это показатель качественного кожаного доспеха, если брать полный комплект. К полной закалке слоя это будут почти латы, если опять же считать, как в игре. И если тут выпадет скрытое свойство на повышение коэффициента, я буду очень даже рад…

– Ну, вот и всё… – раздался голос приближающегося Корна. – Давай сюда руку, перевяжу.

Я огляделся – пыли больше не было. Растворилась, как и всегда. Пока Корн перевязывал руку, я понял, что от болевых ощущений слой не защищает совсем. Надеюсь, это только потому, что там кожного покрова не осталось. Хотя может и изменения не мгновенные.

– Ну что, пойдём дальше, мастер Корн? На S и возьмём ум?

Он посмотрел на меня обеспокоенным взглядом, даже светляк зажёг, и что-то пытался рассмотреть в моих глазах. Потом лоб потрогал.

– Тебя же по голове не били?

– Нет, не били… Мастер Корн! Я серьёзно. Вы же помните, что даёт провал испытания ума? На S-ранге нет следующей волны, она последняя. Вряд ли угадаем, но уж с волной F-тварей мы справимся.

– И что, просто так получим зерно? – спросил он вкрадчиво, как спрашивают у сумасшедшего.

– Нет конечно. Там всегда выходила табличка, мол, лестница испытаний сброшена.

На самом деле известный баг. Ну или фича, фиг его знает. Но я видел один скрин с зерном S-ранга, где чувак просто написал ответ наугад и получил награду.

– Мастер Корн, мы всё равно уже высоко. Можно посмотреть и уйти, если Сайрус скажет, что это опасно. Вдруг тут работает так же? Вы представьте, сколько это денег. Да и загадка может вам понравиться.

В общем, он ещё поворчал минут десять, просто ради процесса, и согласился. Тики-тик вызывал опасения из-за трещины в доспехе, но вёл себя как обычно и на вопросы Корна отвечал что-то на своём языке.

Когда мы добрались до последней комнаты, я огляделся. Габариты, конечно, поражали. Она была раз в десять шире во все стороны. Ну, с учётом размеров тварей на S-ранге неудивительно.

Я сразу решил брать испытание ума, чтобы потом случайно не ткнуть мимо. Имён на весь S-ранг оказалось меньше, чем на одну букву в ранге B. На одни буквы приходилось по пять-шесть названий, на некоторые ни одного, и я пробежался глазами по всему рангу за пару минут. Сайрус, к слову, сказал, что опасности нет вообще нигде. Ну и славно. Просто нереальный шанс своими мозгами заработать невероятную ценность, ну или угадать.

"Ф".

Феникс.

У этого босса были способности возрождения, мощнейшего АОЕ-урона и очень сильного массового хила. Все способности на этом ранге были абсолютно больными, но у Феникса все три были примерно равноценны, и, если придётся продавать, это зерно подходит лучше всего. Такую долю себе захапать – это либо в кабалу до конца жизни, либо валить партнёров наглухо, так что я ложных иллюзий не питал. Если и получится пройти испытание, то я просто стану очень состоятельным человеком.

Я подтвердил Феникса, протянул руку к испытанию ума, и убрал.

– Мастер Корн. Заготовку кристалла дайте, пожалуйста.

Он посмотрел на меня подозрительно, но полез в кольцо и выложил на тумбу камешек.

– И?

– Мы тогда встали на том, что он пустой и проверить нечем. – Я взял камешек в левую. – А если и тут спросят про то же самое? Две задачи из двух были про заготовку и потоки. Если и третья будет про них, а у меня в руке окажется полный кристалл, мы сможем попробовать руками, а не гадать.

– А если не про то же?

– Тогда потеряем немного времени. – Я покрутил камень. – Мастер Корн, если получится, то куш того стоит. Представьте, сколько денег отдадут за такое зерно.

– Отдадут ли, партнёр? Есть суммы, при которых проще сделать так, чтобы продавец исчез, чем платить.

– Но лучше ведь иметь такое, чем не иметь?

Старик пожевал губами, посмотрел на камешек, на меня.

– Лучше, – сказал он неожиданно быстро. – Лей.

Я начал заряжать кристалл таким же образом, как работал с алхимическими ингредиентами. Рука подъедала реген, из-за этого было сложно оценить, сколько забирает заготовка, но итог был понятен. Энергия просто исчезала в кристалле, и заряжать так его можно очень долго и без особого толку. Мало того что, как ни дави, внутрь заходит совсем по чуть-чуть, так ещё и в цифрах отследить не получалось.

Минут через двадцать Корн спросил:

– Ну как?

Я постарался почувствовать, есть ли моя энергия вообще в кристалле. Была, но совсем мало. Тут, походу, реально пару недель нужно.

– Так себе.

Ладно.

Я нажал на испытание ума. Часы выросли из камня, такие же, как на F и на D, с тем же мелким белым песком. На стене проступили буквы.

Резонирующая грань найдена, следующие вы подбирать научились. Как довести заготовку наименьшим числом граней, не разрушив её?

Песок пошёл.

Я прочитал это дважды, сначала споткнувшись на "вы", что указывало на прямую связь задач, а со второго раза заорал так, что Корн подпрыгнул.

– Мастер Корн! Резонирующая! Надо ловить отклик!

– Чего?

– Вторую загадку помните? С какой грани начинают рез! – Я тыкал пальцем в первое слово. – Резонирующая! Прикладываешь и ведёшь, и она либо отзывается, либо нет, и вот с той, которая отозвалась, и режут. А остальные шесть не хуже. Они просто не подходят!

Старик стоял и молчал.

– Вы это сами сказали, – добавил я. – Когда уходили от стены. Что странно спрашивают, как будто грань у каждой заготовки своя. Вот почему!

– Говорил, – согласился он.

Он подошёл, встал рядом со мной и посмотрел на стену, и я думал, что сейчас будет про то, какие мы оба дураки, что сразу не отгадали.

Но Корн спросил другое.

– Тут написано, как выбирают грань, и написано так, будто это знает всякий. А это не знает никто. Партнёр, сколько стоит вещь, которую не умеет делать ни один живой человек?

Я открыл рот и понял, что ответа у меня нет, и что у него тоже нет, и что он именно это и имеет в виду.

И тут он пошёл вдоль стены.

Он ходил туда и обратно, и бормотал, и в один момент начал спрашивать, непонятно даже, у себя или у меня.

– Не разрушив её… Может, это про объём? Задачи связаны, первая задача говорит нам о законе: лопнет… Ну или разрушится…

После его слов я понял, что ещё и последним словом по сути был ответ на первую загадку.

– А вторая?

– Что из всякого закона есть исключение, если подобрать правильную грань… Как же довести заготовку нужным количеством граней. – Он выделил последние слова. – Судя по "подбирать научились", одну загадку мы пропустили.

– Ну, судя по контексту, надо заново ловить резонанс. Разве это что-то даёт?

– Даёт. – Корн остановился. – Ты его заново ловишь, значит, ты его заново можешь не поймать. А пока не поймал, заготовка следуют первому закону. Вот там она у тебя и лопнет.

Я сел на тумбу.

Выходит, каждый лишний заход – это ещё один бросок костей. Первый ты делаешь наверняка, потому что грань нашёл по резонансу. А дальше камень уже не тот, что был, и каждый раз ты ищешь заново, и однажды не найдёшь.

– Наименьшим числом граней, – повторил я вслух.

Значит, их считают. И это не фигура речи.

"Он делал кристалл за три грани, когда остальные делали за восемь".

– Мастер Корн. У меня есть числа. Восемь – это как делали все. Три – это как делал один конкретный талантливый человек.

– Откуда?

– Рассказывали.

Он посмотрел на меня, понял, что дальше я не скажу, и не стал давить.

– Пять заходов, – сказал он. – Между мастером и всеми остальными – пять заходов. Партнёр, это огромная разница. Как если один алхимик варит целостность с каждой попытки, а остальные выкидывают три порции из четырёх.

Мысль была хорошая и мне понятная, но никуда не вела. У меня были знания альтернативных рецептов… Но что было у отца Ашера?

Песка тем временем было чуть больше половины.

Я пошёл по кругу заново и через минуту упёрся в то же самое, во что упёрся Корн. Чтобы сокращать подходы, надо знать, куда уезжает отклик после реза. А это и была пропущенная загадка, и мы её не видели. А ведь если бы увидели, могли бы сказать что-то точнее.

Причём понятно, где эта загадка была. Табличку с умом показывали дважды после грани. На B я отказался, потому что провал вывел бы на нас A-волну, когда у Сайруса ещё не было оверчарджа, и это был бы конец. На A принимать было бессмысленно, потому что, во-первых, провал давал волну следующего ранга, а во-вторых, на S не было бы испытания ума. Я её не открыл, и это было правильно, и я бы отказался снова, даже если бы знал, что получу. Но было обидно.

– Сколько за раз льют? – сказал Корн от стены.

– Что?

– Ты же в неё что-то вкладываешь, пока ведёшь. Иначе бы после реза ничего не оставалось, один порезанный камень. – Он остановился. – Меньше заходов – значит, за заход больше.

Вот оно.

Меньше ударов – бей сильнее. Меньше заходов – вкладывай больше. Это работало в игре, это работало на жерновах, это работало в каждом бою, где я считал множители. Я даже выдохнул от того, как оно сошлось.

Корн тем временем сам себя оборвал.

– Хотя у меня наоборот. Кто в зелья льёт от души, тот варит брак. Ты и сам на этом прогорал не раз. – Он махнул рукой. – Но это про зелья, партнёр. Тут про кристалл.

– Тут другое, – согласился я, потому что искать тут второе дно было некогда.

Песка оставалось на четверть.

– Партнёр, пиши.

– Мастер Корн, давайте вы. У меня с правой рукой дела не очень, а левой я не умею.

Корн подошёл, ещё раз проговорил и вписал: вкладывать за заход столько, сколько заготовка примет, и тем самым сокращать число подходов.

Прочитав такой ответ в книге, я его перепроверил. Ну да – надо лить столько, чтобы заготовка не разрушилась, мы это учли. Но всё равно оставалось ощущение, что тут что-то не то. А времени придумывать другое уже не было.

Песок кончился.

Испытание провалено: ответ неверный.

Лестница испытаний сброшена.

Часы с глухим стуком ушли обратно в камень, и все надежды на зерно Феникса ушли вместе с ними.

– Значит, не судьба, – сказал Корн, и голос у него был совершенно ровный, и это звучало хуже привычного ворчания.

Дальняя стена разошлась, и оттуда пошли твари. Сайрус лениво подошёл, пинками и небрежными взмахами глефы забил мелочь F-ранга.

Я даже не встал.

Испытание окончено. Выход открыт.

В дальней стене разрослась фиолетовая трещина.

Пыли с мелких не было даже видно, да и тара у Корна кончилась. Он на неё и не отреагировал, просто смотрел на стену, где до сих пор была надпись.

Неверный ответ ведь означает, что верный существует. И у меня было очень стойкое ощущение, что он короткий. И ответы на задачи, и это "вы" создавали ощущение, что это задачка со звёздочкой. Из тех, на которую очень легко и просто ответить, если ты видишь картину целиком.

Мы не пошли сразу. Сидели ещё около часа, в тишине, и, кажется, каждый думал о своём.

Потом Корн разложил на тумбе бумагу, придавил склянкой с настоем с одного края и чернильницей с другого и начал писать. Аккуратно, никуда не спеша, красиво выводя каждую букву.

Это было что-то вроде договора. Сайрус обязуется выплатить Рэю и Корну по трети от пятисот монет, Рэй обязуется выплатить Корну и Сайрусу по трети от двух с половиной тысяч золотом, после продажи всех трофеев, полученных в этом походе. И снизу даже список трофеев, где перечислены зёрна разных рангов и разломные зелья.

– Про долг мне вычёркивай, – бросил Сайрус.

– Знаю, слышал. Пишу и снизу зафиксирую твой отказ, чтобы никто ничего не забыл.

Он дописал строчку, провёл под ней черту, подписал сбоку, дал Сайрусу и показал, где и что заполнить. Тот, что удивительно, спокойно выполнил его требования.

Потом Корн повернул лист ко мне. Тут я подзавис. Ни разу ещё ничего здесь не подписывал. Ну и вывел ник, левой рукой, и вышло довольно криво. Старик хмыкнул, посыпал лист чем-то из кольца, сдул и свернул.

– Мастер Корн.

– М?

– А почему вы не указали настой Ци, который тут собирали?

– А ты что, ещё и за него мне платить хочешь, партнёр? Там всё честно, каждому по трети.

– А почему тогда…

– Свою треть я отдам тебе. Зачем мне мёртвый партнёр? Такой денег не заплатит.

– Вы о чём?

– Мы поговорим об этом, когда ты почувствуешь, как идёт твоя закалка с новым кругом.

Ну, тут я заткнулся. Зерно у меня меньше часа, и закалка пока не шла, но давление от круга стабильно ощущалось.

Старик тем временем подошёл к книге и взялся за неё обеими руками. Она не поднялась. Он попробовал ещё раз, потом телекинезом, потом просто постоял над ней и посмотрел на меня.

– Нет? – спросил я.

– Нет, – сказал он с таким сожалением, будто у него из рук забрали последнее.

Заготовку с тумбы я забрал себе. Буду заряжать, пока иду. Всё-таки теперь у меня есть понимание, как именно резать кристаллы заклинаний. Зарядить сначала, потом искать резонанс. И, несмотря на опустошение, эти мысли никак из головы не выходили.

И, видимо, не у одного меня, потому что Корн взял такой же камешек. И тоже держал в руке.

– Пошли, – сказал Сайрус.

Тики-тик присел, Корн влез на плечо, и мы вышли.

Снаружи был вечер. Закатное солнце висело низко и красило всё вокруг в алые цвета. Первый вдох сухого наружного воздуха, в котором не было ни капли золотой пыли, показался неожиданно пустым.

За спиной раздался тихий хлопок. Я обернулся: фиолетовая трещина затянулась, не оставив следов, словно её тут и не было никогда.

Всё. Второго Бестиария у меня не будет.

– Еды сколько? – спросил я.

– До столицы дойдём, – отозвался Корн сверху. – Впритык, конечно, но дойдём.

Мы прошли шагов двести на юг.

Сайрус остановился и развернулся. Он смотрел назад, на восток, в ту половину неба, которая уже темнела, и стоял достаточно долго, чтобы я успел подойти и посмотреть туда же. Удивительная игра красок, фиолетовое плавно переходило в алое.

– Мы сместились, – сказал Сайрус. – Назад.

– Насколько назад? – спросил Корн.

А я тихонько офигевал. Если я правильно понял, нас до этого каждым разломом смещало на запад, а теперь вдруг на восток?

– Посмотри на гору. – Сайрус кивнул в сторону. – Мы сейчас там, где шли костегребни.

Получается, если мы пойдём дальше на юг, то увидим бывший лагерь клана Костяной Мост. Я невольно поёжился, вспомнив, как балрог разбил купол.

Мы прошли ещё метров пятьсот и почти вышли из поля разломов, когда Сайрус поднял руку.

Опустился и потрогал странную зелень под ногами. Взял в руку, понюхал.

– Это болотная тина.

– И что?

И Корн, и Сайрус уставились на меня, как на дурака.

Так, тина… Вокруг и близко нет никаких болот. Но есть разломы… Может, что-то болотное, и упало с монстра? Последнее я и сказал.

– Монстры вряд ли носят сапоги. Тем более три разные пары.

Я пригляделся. И действительно. В куче тины были следы сапог, которые вели на юг.

Глава 3. Свои, считай

Следы тянулись дальше на юг, забирая немного в сторону, как раз к тому месту, где был купол клановых. Поэтому мы свернули на запад, прошли пару километров вдоль поля разломов и только тут стали заворачивать южнее.

Спорить никто не стал. Столица была в той стороне, и это первое. Второе я услышал, когда всё-таки спросил, почему бы не глянуть хоть краем глаза, кто эти трое и куда они всё-таки шли.

– Незачем, – сказал Сайрус.

Вся аргументация. Добавлять тут было и нечего: от колонны Костяного Моста он нас в своё время увёл точно так же, без объяснений.

Ещё часа четыре, уже в темноте, продолжали идти. Небо затянуло тучами, и единственным источником света были разломы на севере. Что не особо помогало, потому что между нами и разломами шла гряда, перекрывающая свет. Шли без разговоров, только Корн сверху бурчал что-то про слишком поздний ужин. Я на ходу давил Ци в заготовку, и это ощущалось до одури медленно. Хорошо хоть я чувствовал, что моя энергия никуда оттуда не испаряется, и рано или поздно я её наполню.

Встали в темноте, без костра. Я улёгся на плащ и сразу провалился в глубокий сон, где мы провалили испытание и на нас нападали десятки монстров SS-уровня, и почему-то никто ни с кем ничего сделать не мог. Брр, приснится же такое. Нет таких монстров.

Утром Сайрус уже стоял над нами с глефой за спиной, а значит, успел куда-то сходить и вернуться.

– Забираем севернее.

– Насколько?

– Сильно.

Крюк вышел здоровый. Мы шли вдоль гряды, и она тянулась на юго-запад, так что свернуть севернее мы смогли только часа через полтора. Всё это время Сайрус периодически останавливался, иногда немного возвращался назад, а потом снова нас догонял. Глядя на огромные, в пять-десять сантиметров глубиной, следы Тики-тика размером с метровый таз, я понимал, что по следам нас найдет кто угодно. Ну, поэтому мы, видимо, и не старались петлять, а просто пытались максимально быстро вернуться на север.

– Бегом, – скомандовал Сайрус, в очередной раз нас догнав.

Мы побежали, и от шагов Тики-тика земля затряслась гораздо сильнее, чем раньше. Корн вцепился в край купола и не ворчал. Это напрягало.

Только когда мы обошли гряду и до разломов было максимум сто метров, я увидел тройку людей, что шли параллельным нам курсом.

Они шли неспешным шагом и были от нас максимум в полукилометре. Копейщик, лысый мужик с двумя мечами на поясе и третий, безоружный. Вот он-то поднял руку в небо и выпустил ветвистую красную молнию.

Сайрус встал как вкопанный и нам сказал остановиться.

– Почему? – не понял я.

– Предлагают поговорить, – ответил Сайрус.

Я не совсем понял, почему он теперь решил принять это предложение, хотя столько времени пытался уйти от них.

– Если не остановимся, следующее заклинание будет по нам.

Оу. Жалкие сто метров до спасительных разломов остались. Хоть это Сайрус и не объяснял, но было понятно, что мы направлялись туда, чтобы скрыться.

Значит, встречаем.

Они продолжили спокойно идти в нашу сторону, вальяжно даже.

– Если будут спрашивать про Тики-тика, не лезьте, – сказал сверху Корн. – Я сам отвечу.

– Когда я нападу, сразу бегите к разломам. Я догоню, – сухо бросил Сайрус.

Охренеть! Он даже не рассматривает возможность мирного исхода?

– Может, они просто поговорить хотят? Иначе бы сразу нас атаковали, а не предупреждали.

– Партнёр. Им добыча нужна, а не угли.

Вот же…

Безоружный остановился метрах в пятнадцати. На вид лет сорок пять, в обычной охотничьей одежде, с открытым и располагающим лицом. Улыбнулся нам, махнул рукой и сказал:

– Надо же! Представляете, были уверены, что за монстром А-ранга идём, такие огромные следы оставляет. А это, оказывается, люди. В этих диких местах свои, считай. Чьих будете?

– И вам здравствуйте, – отозвался Корн сверху. – Республиканские.

– Сигурд. Костяной Мост. – Он мотнул головой назад, и двое воинов подошли к нему ближе. – То-то я думаю, чего тварь так странно ходит, направление меняет. Голем, что ли?

Костяной Мост. А я думал, что они все погибли. Судя по тому, что их трое, это именно они вышли из разлома. Хотя не факт, потому что улик вроде следов тины не было. И раз за монстром А-ранга они шли так спокойно, в себе эта тройка была очень уверена.

– Да где уж голем! Таким управлять никакой маны не хватит. Годы инженерных разработок, пара артефактов и много металла.

– Доспех, получается? И кто внутри?

– Тику, мой близкий друг.

Маг покивал, словно этого ответа ему хватило, и продолжал дружелюбно задавать вопросы. Задержал взгляд на трещине в броне Тики-тика, перевёл взгляд на мою замотанную руку и на зарубки в лезвии глефы Сайруса. Тот держал её на плече, опершись на посох Короля Обезьян, и не двигался. Только рассматривал воинов, словно показательно игнорируя мага.

– Как добыча? Смотрю, вас потрепало. – Он покачал головой. – Может, вам помощь какая нужна? Не бесплатно, конечно, но можем обменяться. Еда, вода, зелья?

– Да своих запасов еще полно. И добычи пока слишком мало, чтобы меняться или возвращаться.

Корн, кажется, смог задеть какие-то струны в его душе, потому что лицо мага было полно сочувствия.

– У вас тоже так, да? Умри, но поставленную задачу выполни?

– Конечно. Оно так везде.

Клановый маг снова покивал.

– А у нас, представляете, какая беда. Вышли из разлома три дня назад, а на точке сбора пусто. Всё вытоптано и выметено, как языком слизали. Может, вы кого встречали?

Я слушал и молчал. Куда делись люди, было понятно. Но вот кони, телеги, шатры… Неужели совсем следов нет?

– Нет, вы первые.

– По уму выходит, что эти недалёкие писари снова что-нибудь придумали. Ядро снялось раньше, точку перенесли, а нам даже знака не оставили. Ух, вернусь – накостыляю лично.

Лысый хохотнул. Копейщик даже не улыбнулся.

Сигурд спросил, откуда идём. Корн ответил, что с востока и что тут, в поле клятых разломов, по своей воле никто ходить не будет. Сигурд согласился и пожаловался на болото: зёрен мало, вечно всё в воде и поясница ноет. Корн немедленно сообщил, что от болей в пояснице есть отличная мазь и он бы её продал, будь у него с собой хоть одна целая банка. Всё-таки, это именно та тройка, судя по тому, как он красочно описывал болото.

Я стоял и ждал. Несмотря на показное дружелюбие, люди, которые столько времени шли по следам огромной хреновины, так просто не расходятся, поговорив о мази. И весь этот разговор был странным. Вроде как всё вежливо, но чем дальше, тем опаснее казались вопросы мага. Переспрашивал по кругу, жаловался на плохую память и, кажется, вообще ничему не поверил.

Сигурд тем временем посмотрел на неподвижного Сайруса.

– Боец, конечно, у вас суровый. Или это тоже доспех? Оба стоят и совсем не двигаются. – Он рассмеялся.

– Лисс-э, тао, – бросил хмурый копейщик.

– Оль-сэ! Нок! – зло бросил маг и обернулся снова к нам. – Вы простите моего невоспитанного подчиненного. Он с чего-то решил, что разговор с вами – это трата времени. Но я, представляете, всей душой чувствую, что это не так!

Сигурд продолжал плести свои словесные кружева, спрашивал, почему Тику молчит, как он вообще видит через эти прорези и что там светится. Корн отбрехивался как лев, все время уводил диалог на ремесло и на себя, обсуждал магию и её невероятные возможности, говорил о старческих болячках и вещах, которые его раздражают в людях и начальстве. М-да, не просто так он постоянно поминает, сколько лет за прилавком провёл.

В один момент я заметил, что Сайрус смотрит за моё правое плечо. Я тоже глянул, но там никого не было. А потом заметил, что трава метрах в тридцати странно шевельнулась. И тут же начал плести пленку по всему телу. Рука сама потянулась к алебарде, что была за спиной.

А Сигурд болтал с Корном, словно ничего этого не замечал. Хотя Сайрус прямо-таки пялился, а потом бросил, не поворачивая головы:

– Рано.

А потом сорвался в рывок и ударил ногой в грудь фигуру, которая проявилась только от столкновения.

Я уже дёрнулся к разломам, как он и велел, и только тут до меня дошло, что "рано" он сказал нам.

Сайрус направил глефу в грудь Сигурду и прорычал:

– Держи руки на виду, маг!

Между ними было примерно такое же расстояние, какое Сайрус уже преодолел, и намек был очевиден. Типа: в следующий раз я буду бить не ногой.

– Стоять! – рявкнул Сигурд, и его воины, уже готовые сорваться к нам, замерли. Он повернулся к нам, и на лице у него было искреннее, почти обиженное удивление. – Вы простите. В столь интересном диалоге забыл отдать своим людям команду. А они горячие и не слышали таких убедительных объяснений.

Он поднял руки ладонями вверх, глядя на Сайруса, и продолжил:

– Решили, недотепы, что это какие-то предатели рода людского, а не честные добытчики, раз шатаются с монстром. – И еще раз улыбнулся. – Что же клановый брат делает тут с чужаками?

– Заказ, – хмуро бросил Сайрус, и не думая убирать глефу. – Может, ты и остальным прикажешь выйти из скрыта?

– Хайне! – бросил Сигурд, и одна за другой проявились еще три фигуры воинов. Четыре вместе с тем, кого приложил Сайрус. – Я, честно, чувствую вину за свою непредусмотрительность. Может, мы вместе позавтракаем и решим эту проблему? Или вот этот скромный дар пойдет как вира за мою забывчивость?

Он достал из поясного мешочка зерно С-ранга и кинул его Корну.

Зерно упало точно в ладонь Корна, и он, кажется, растерялся.

Старик посмотрел на зерно сверху вниз. Потом на кланового мага.

– Вира за недоразумение, – сказал Сигурд. – Берите.

Сайрус не опустил глефу.

– Скомандуй своим воинам уйти тебе за спину.

– Эрза, конанс! – бросил Сигурд, а потом добавил: – Недотепа Лидус там пока полежит, вы не против? – И рассмеялся, как будто происходящее его искренне забавляет. – Он, верно, и не поднимется в ближайшее время после такого пинка. Ваша сила действительно впечатляет.

– Устраивает.

– Так вот, может, мы поговорим? До столицы далеко, а вы путешествуете явно дольше, чем мы. Разве вам не интересно, что там сейчас происходит? Вы бы знали, какие перемены… – Маг закатил глаза. – И я, честно говоря, был бы больше всего на свете рад нормальному разговору. Без вот этого.

– Заказ, – повторил Сайрус. – Мы идём своей дорогой. Ты – своей.

– А может, вы хотите еще пару зёрен? Я видел, как расширились глаза у того молчуна, когда я сказал название клана. – Он кивнул на меня. – Мне не жалко, я готов заплатить за информацию. Два замечательных зерна за пару предложений, невероятная сделка!

Я подумал, всё взвесил. Они к нам пристали, как клещи, и не отцепятся. Может, рассказать всё, что я видел? Какая разница по большому счёту? А так, глядишь, свалят. Всё-таки те потери, что понёс их клан, явно заставят сменить приоритеты.

– Мы стояли на холме, только вышли из разлома, – сказал я. – К юго-востоку отсюда. Они были за соседним, я видел только защитный купол.

– Как интересно, – протянул с улыбкой Сигурд и перевёл взгляд на Корна. – А ваш старший говорил, что мы первые, кого вы встречали.

– Встречали первых, – сказал я. – Видели не только вас.

– А дальше?

– А плата? – вернул я ему улыбку, стараясь держать лицо в его стиле. – Кидай старику.

Ох, я затылком чувствовал прожигающий взгляд Корна. Он всегда требовал называть его "Мастер Корн" и никак иначе. Но он ведь сам имени не называл, и будет тупо, если я его так спалю.

– О, парень, а ты не промах. Держи. Ты ведь меня не будешь обманывать?

Он снова кинул два зерна Корну.

Дальше я рассказал про волну костегребней, про вспышки магии и про балрога, естественно, просто описав внешность. И чем дальше, тем сильнее лицо Сигурда превращалось в восковую маску, теряя подвижность. А Сайрус смотрел только на Сигурда.

– Подошло к куполу, постояло и ударило один раз.

Сигурд ждал.

– Купол исчез, – сказал я. – Оно пошло дальше и больше не останавливалось. Вспышки за холмом были ещё какое-то время, а потом кончились.

Сигурд молчал. Лысый вдруг засмеялся, но в абсолютной тишине быстро стушевался и перестал.

– Врёшь, – сказал он.

Сигурд за это время не шевельнулся ни разу. Он смотрел мимо меня, куда-то на разломы.

– Ядра больше нет, – тихо сказал он.

– Ставь щит, маг, – бросил Сайрус. – И мы уйдем.

Он не реагировал. Сайрус вновь рванул вперед, и прямо перед лицом Сигурда растянулось широкое полотно белесого щита. Метров десять в ширину и пять в высоту, наверно, и удар глефы это полотно погасило вообще без проблем.

– Бегом! – скомандовал Сайрус, и мы понеслись к разломам.

Я оглянулся на бегу. Бойцы так и стояли у Сигурда за спиной, куда их отправил Сайрус, и теперь от нас их отделяло белесое полотно. В обход никто не рванул: Сигурд смотрел нам вслед и приказа не давал.

– Что это было? Зачем? – напитывая каналы в ногах Ци, проорал я.

– Маг не может снять щит сразу, как поставил, – пояснил мне Корн. – А пока не снял щит, не может использовать ту красную молнию.

– А зачем атаковать было? Я специально рассказал, чтобы от нас отвязались!

– Сюда, – сказал Сайрус и нырнул в разлом. Кажется, в первый попавшийся, чтоб его.

Тики-тик с Корном на плече зашёл следом, а потом и я, оглянувшись напоследок.

Щита уже не было, и Сигурд с улыбкой помахал мне рукой. А потом развернулся, и бойцы потянулись вслед за ним.

Под ногами был песок.

Я чувствовал какую-то непонятную злость. С одной стороны, меня этот Сигурд тоже напрягал, но ведь Сайрус его убить мог! И тогда точно было бы сражение, где кто-то из нас мог пострадать. Не то чтобы я был сильно экспертом по воинам Ци, но все эти бойцы мне до безумия напоминали Сайруса. Те же экономные движения, пластика, привычка замирать, вообще не двигаясь. Может, и не такие сильные, как текущий Сайрус, но точно очень непростые бойцы. И их было семь! Ну, пять, если не считать лежачего и Сигурда.

Да и надежды на разговор и слова про столицу меня сильно заинтриговали. Не может же быть, что все вокруг враги?

Однако Сайрус на мои выпады отреагировал на удивление спокойно.

– И почему их было семь, как думаешь?

– Э… – не ожидал я такого вопроса.

– Клановые элитные отряды всегда ходят по трое. Два воина Ци и маг.

До меня медленно доходило. Шесть бойцов и один маг – это три тройки, а магов в них должно быть трое. У воинов Ци есть техники сокрытия, поэтому они двинулись вперед.

– Значит, ещё двое магов нас где-то обходили, – сказал я.

Сайрус кивнул.

– Они и не думали отпускать нас живыми. А уж после твоего рассказа… – Он махнул рукой.

– Почему? Он же нам вслед помахал.

На этот вопрос ответил уже Корн.

– Они сюда за добычей и обогащением пришли, партнер. И потеря такого количества воинов и магов – это огромная потеря денег. Их клану сейчас нужны финансы как никогда. И если есть возможность убить непонятную тройку людей, которая вышла из разлома после боя, и забрать их добычу, и железного монстра в придачу, с которого упадёт зерно, – такую возможность они не упустят. Ты же не думаешь, что он мне поверил? А помахал, потому что ману тратить смысла нет. Мы в разлом ушли, ловить ему больше нечего.

– Оу… Простите… – начал я.

– Не стоит. Сегодня ты им повода напасть добавил, тут Сайрус прав. Зато теперь им не до нас: домой побегут, а не у поля караулить станут. Так что, если в целом, всё правильно сделал.

А ведь ударил Сайрус как раз тогда, когда Сигурд застыл после моего рассказа. И не прерывал меня.

Я стоял и думал. Всё равно как-то не клеилось.

– А почему тогда сразу не напали? Если всё равно убить хотели.

– Взять мага живым очень выгодно, это раз, – начал загибать пальцы Корн. – Он видел моё кольцо и понимал, что там много чего может быть. А эти артефакты ломаются на удивление легко. Так что в идеале – сделать так, чтобы мы расслабились, это два. Опасался Тики-тика и Сайруса, это три. Просто тянул время, чтобы сначала подошли воины в скрыте, а когда не получилось, ждал, пока нас обойдут маги и запрут щитами со всех сторон, это четыре.

– Так что зёрна он нам не дарил, партнёр, а так, подержать дал. – Корн покатал на ладони все три и спрятал в мешок на поясе. – Только забрать не успел. А два из них, между прочим, ты выторговал. Надо же, восемьдесят золотых просто так!

И всё же мне захотелось ударить себя по лицу. Ну вот вроде я не глупый, но учиться мне еще и учиться. И Сайрус, и Корн понимали всё слёту, потому что они местные и привыкли мыслить такими категориями. А у меня сама мысль, что придется драться насмерть с живым человеком, вызывала дрожь. Я определенно не хотел никого убивать. Как и умирать, собственно.

Я огляделся. Пальмы, песок и стена тумана по кругу. Снова арена, а значит, твари придут сами, и ждать их долго не придётся. Мозги переключились на перебор возможных монстров. О разломах думать было гораздо легче, чем о всём остальном.

Глава 4. Осада

Минут через сорок, когда Корн уже залез на одну из пальм, пользуясь ладонью Тики-тика, по туману пошла рябь. И оттуда повалили серые мелкие фигуры. Ростом мне по пояс, гуманоидного телосложения, со спиной, покрытой длинными иглами, как у дикобраза. В руках у них были копья с костяными наконечниками, дубинки, а также каменные и костяные ножи.

Паквуджи – E-ранг. Далеко не самый страшный противник на этом ранге. Хорошо, что не D или C, были огромные шансы, что разлом будет простым, с боссом B-ранга. Они валили неорганизованной толпой, каким-то писком переговаривались, хотя, мне кажется, только имитировали разум. Ведь до B-ранга разумных тварей я ещё не встречал.

– Смотрите на оружие, у некоторых оно может быть покрыто ядом. – предупредил я вслух, сам даже не знаю, кого. Корн что-то восторженно говорил про плоды, сидя на макушке, а под пальмой стоял Тики-тик с лезвием глефы и выравнивал его.

Сайрус отдал верхний сегмент почти сразу, и они как-то без слов поняли друг друга, так что сейчас наёмник был вооружён двумя древковыми сегментами глефы, как дубинками.

Но на самом деле это логично. Зарубки там такие, что выглядит страшно. А где отдавать оружие на ремонт, как не в таком безопасном разломе? Хотя, будем честны, тут ему и дубинок хватит с запасом.

Я встал так, чтобы Тики-тик и Корн оказались у меня за спиной, и перехватил алебарду. Плёнка была готова уже давно. На всё тело – теперь старался плести только так. Судя по полным резервам ци, повязку с руки уже можно было снимать.

Первых троих встретил тычками алебарды, сбивая с ног и пробивая, и вошёл в какой-то раж, выбрасывая всё, что накопилось.

Первые две волны я носился по арене, вместе с Сайрусом и крошил Е-шек только в путь. Тело старался наполнять Ци ради тренировки, в алебарду вкладываться не надо было, и, самое приятное, плёнку так и не потерял, пока не пошли D-ранговые твари. Эти были уже в подобии брони и лучше вооружены. И кроме того, это были оборотни, которые могли обращаться в животную испостась, но всё так же держать в руках оружие. Только становились быстрее и сильнее.

Тут я уже немного не уследил, и стальное копьё воткнулось мне в ногу. Ну, как воткнулось – от удара я почти ушёл, так что противник только плёнку активировал, получив ответку и следом лишившись жизни от удара алебардой. Штанину разрезало, а вот на коже осталось только белёсая полоса.

Я старался быть аккуратным, потому что тут яд на оружии был уже у всех, но как показала практика, если не напарываться на удар самому, они просто не могли пробить мою кожу. А даже если бы и пробили, реген бы справился.

Так что дальше я стал увереннее, и, отринув все мысли, погрузился в бой. И ничего приятнее за последние дни у меня не было.

Мелкие паквуджи хотели только одного – ударить меня своим ножом или копьём. Мне оставалось выбирать, чей удар я приму. Поэтому тех, кто держал копья, я близко не подпускал, а вот тех, кто с ножами, не боялся. Они меня порезать не могли вообще и, получив стан, обычно вместе с серьёзной травмой от ответного удара, были крайне лёгкими мишенями.

Я постоянно отступал, чтобы не обступили, периодически уходил вбок, чтобы ближние мешали друг другу. Параллельно следил за всей ситуацией сразу, плёл плёнку и бил, бил, бил.

Ощущения от разговора с Сигурдом до сих пор сидели где-то внутри. А эти твари хотя бы не делали вид, что хотят поговорить. Так что я отводил душу.

Сайрус с другой стороны от пальмы работал своими палками, и паквуджи отлетали от него с громким хрустом, который был слышен даже отсюда. Корн всё так же торчал на пальме, и только когда волна закончилась, попросил Тики-тика его снять. Ну и пошёл паковать зёрна.

А мне было хорошо. Пусть противник был откровенно слабым, но билд работал. С другой стороны, паквуджи были точно не слабее чёрных и белых обезьян, и я помню, сколько проблем мне приносило сражение с ними. А тут я завалил не меньше сорока тварей D-ранга и не получил ни одной царапины. А-слой брони точно стоил того, чтобы отдать Сайрусу оверчардж.

Ци: 0/1375. Живая броня (А, 2%)

Я подошёл к одному из всплывших зёрен ближе к краю арены, которое уже скоро должно было исчезнуть. Иногда Корн игнорировал зёрна D-ранга, а иногда паковал вообще всё, поэтому разрушать в пыль лучше было те, до которых он гарантированно не доберётся.

Привычно выбросив жгут маны, разрушил зерно, впитал пыль, и… Ничего. Я не понял, нахмурился, разрушил и впитал ещё зерён пять, пока до меня не дошло.

Зёрна D-ранга меня сейчас вообще не лечат. Точно так же, как были бесполезны зёрна E-ранга, когда я впитывал пыль в отражение. Охренеть…

Это я мало того, что задолжал кучу денег Корну, так ещё и подписался на огромные траты на закалку?!

Да, конечно, траты необязательные. Ничего не мешает мне начать слияние, оставив слой брони на 50-70%, этого вроде хватит, чтобы слой не разрушился от форсированной закалки. Да, ничего не мешает, кроме моей жадности! Да с хрена ли?! Я пообещал себе закалить каждый слой до сотни, я сделаю это. Не получить больше половины Ци от зерна А-ранга и скрытое свойство? Нет, ни фига подобного!

Я начал вспоминать, сколько впитал зёрен D-ранга, пока качал отражение. По всему выходило, что в районе шестидесяти. Если C-зерён мне понадобится столько же, и считать их по сорок золотых на штуку, как Корн, то выходит две тысячи четыреста монет. Почти та же номинальная стоимость зерна. Охренеть как дорого качаться в этом мире…

– Чего ты такой грустный? – подошёл ко мне старик.

– Да так, мастер Корн. D-ранговые зёрна мне больше не подходят для лечения форсированной закалки.

– Хм… – нахмурился он. – Это может быть накладно.

– Угу.

– Хорошо, что у тебя есть партнёр, который собирал настой Ци, да? – он хитро мне улыбнулся. – А теперь скажи мне, это что такое?

Он протянул мне здоровенную гроздь, которую снял с пальмы. Она была усеяна десятками красных фруктов овальной формы, которые росли очень густо. Никакой системной справки не было, да и не видел я таких в игре. На пальмах там вообще ничего не росло, обычно.

– Не знаю, фрукт какой-то?

– На, попробуй, – оторвал он пару штук и протянул мне, с трудом скрывая разочарование. – Только косточки сохрани.

Фрукт, который внешне напоминал то ли персик, то ли томат, внутри был похож на варёный картофель со слабым ореховым привкусом. Странная штука, вроде и не особо вкусная, сухая, но сам не заметил, как съел все три. Ну и косточки сохранил, которые очень напоминали финиковые, только крупнее.

Вернулся к центральной пальме, где Корн жаловался Тики-тику, что такие замечательные плоды растут только на одном дереве. Мол, хорошая добавка к рациону и сами по себе косточки перспективные с точки зрения добычи масла.

Сайрус уже крутил в руках глефу, которую словно бы и не касались клинки Ракшаса. Пары часов хватило железному человеку, чтобы привести её в первоначальный вид. Удивительно, что с такими способностями он себе ещё эту трещину на корпусе не заделал.

– Дальше кто будет? – спросил у меня Сайрус про следующую волну.

– Чуть крупнее, и верхом на разных зверях. Паквуджи-всадники.

Что, кстати, удивительно. Много монстров в игре было из разной мифологии, но они были сильно перемешаны. Так, например, элитники паквуджи С-ранга часто были верхом на кабанах, ослах и даже варанах, хотя в мифологии такого и близко не было. На форуме часто спорили о том, что в этом есть какой-то подтекст, но мне было без разницы. Одни костегребни чего стоят – что уж там принимали разрабы, мне не важно. Раньше, по крайней мере, так думал.

Пятая волна действительно была C-ранга. Паквуджи в ней пришли крупнее, верхом на зверях, вооружённые копьями и дубинами, и вот удар такого рыцаря с разгона я принимать совсем не хотел. Так что старался кружить вокруг пальмы и всерьёз подумывал на неё залезть. Ну или хотя бы на Тики-тика, к Корну, который снова метал ножи.

Сайрусу на это было плевать, он словно танцевал между врагами, заставляя их врезаться друг в друга. Самое неприятное, что даже если сбить всадника алебардой, его “конь” всё равно стремился продолжать бой. Огромные ящерицы, мне по пояс ростом, норовили вцепиться в ноги, а кабаны – насадить на клыки.

Так что тут спасали только пальма и Тики-тик, под ногами которого можно было кружить и заставлять этих тварей терять разгон. А там уже можно и удар на плёнку принять, и алебарду с зарядом Ци воткнуть в противника.

Шестая волна слилась для меня с пятой. Плёнка по откату, удар алебардой, и снова по кругу. Из минусов: тварей было столько, что надо было очень внимательно смотреть под ноги, чтобы не упасть. А ещё этот коварный песок повсюду. А враги этих помех словно не замечали.

Так, в конце волны, в мою ногу вцепился ящер, который оказался ещё живым, и я получил дубиной слева по спине. Несмотря на бригантину и слой А-ранга, внутри что-то отчётливо хрустнуло, а дыхание перехватило, и от силы удара я свалился.

Хорошо, что это была одна из последних тварей, и Сайрус не дал всаднику на кабане меня затоптать. Но волна песка из-под падающего кабана щедро плеснула мне на лицо, забившись в глаза, за шиворот и вообще везде, где могла.

М-да, возгордился я рано. Судя по ощущениям, дробящий урон слой А-ранга либо не режет вообще, либо режет минимально. Пнув пяткой по голове ящера, освободил ногу и отполз. Сапог прокусил, а вот кожу – нет. Но под кожей болело не меньше, чем в рёбрах.

Корн уже пеленал зёрна, а я решил впитать то, что выпало из последнего всадника на кабане. Разрушил, потянул пыль, и наконец-то ощутил столь приятное лечение ядра.

– Сорок золотых! – крикнул Корн с другого конца арены. Я только кивнул. Даже если бы он не заметил, я хотел сказать.

Дальше я сел отдохнуть под пальмой, потому что седьмая волна должна была быть боссом, и там Сайрус справится сам. Ци у меня была на нуле, но ходить нормально я мог, и с одной стороны, стоило поучаствовать, а с другой, не хотелось форсировать закалку ещё сильнее. Я помнил, какой был выброс Ци каждый раз, когда умирал босс. Мне бы по-хорошему всё обдумать и посчитать, а не гнаться за этими процентами.

Я даже ману наполовину слил, пока не понял, что на давление на ядро это никак не влияет. Можно было и в ноль слить, но было жалко, эта мана уже была «моей», и не хотелось терять её просто так. Слишком сильный вышел каркас из сердца разлома, и он будет закалять мой слой, хочу я этого или нет.

Седьмой волной пришёл вождь Паквуджи. У него были горящие огнём глаза, в которые не хотелось смотреть, и покрытые огнём руки, из которых он изрыгал струи пламени.

Как бы мне ни хотелось сказать, что это был эпичный бой, B-ранговые боссы давно перестали представлять для Сайруса угрозу. Так и тут, он спровоцировал паквуджи на атаку огнём, перекатился в сторону, использовал рывок и раскроил босса почти пополам. Зерно зелёного цвета всплыло почти сразу. Даже с расстояния почти в пятьдесят метров мне и цвета хватило, чтобы увидеть системную справку.

Зерно огненного вождя паквуджи. B-ранг.

Активная способность: Повеление – власть над существами низших рангов.

Скрытое свойство: неизвестно.

Энергия Ци. (100/1000)

Ага. Есть повеление, есть зерно волколака. Кому это давать – пока непонятно, но готовая связка под любого приручителя есть. Очень сильная связка. Не поставил бы я броню – подумал бы, наверное, – но при текущих финансовых дырах эта пара зёрен только на продажу. Возможно, в связке получится продать подороже. Корн, кстати, новоё зерно уже пеленал.

Справа был открыт выход из разлома, я встал и начал отряхиваться, стараясь не делать резких движений.

– Ты куда собрался? – спросил Корн, глядя, как я примериваюсь к своей поклаже.

– На выход, – не понял я.

– А свиней кто свежевать будет? – он указал на одного из кабанов.

– Вы думаете, их можно есть?

– Их определённо можно есть, партнёр. И меня всерьёз беспокоит количество еды. Так что нож в руки и за дело.

Ну, с одной стороны, больших кабанов тут штук пять, и если они действительно съедобны, то это решит много проблем. Правда, непонятно, как такое количество сохранить. В кольце у Корна пища вроде как не портится, но по мере съедания запасов он в кольцо складывал всевозможные трофеи, и по идее там не так много места. Ну, в крайнем случае, как и раньше, будем что-то таскать на своём горбу и на Тики-тике.

Разделкой мы занимались, пока кольцо тумана не начало сжиматься. Сайрус разрубал туши, печень и сердце Корн вынимал сам, сказав, что они сильно отличаются от обычных. Это было удивительно, потому что зёрна с них не всплывали. Но определённо настораживало, ведь если они отличаются от обычных, то и мясо, скорее всего, тоже. Но не смотря на все мои опасения и возражения, заставил меня отделять окорока и лопатки, а также мясо вдоль хребта. Изгваздался я страшно, но, если честно, в глубине души уже представлял запах шашлыка. Жаль, что тут было не посидеть.

Снаружи была ночь.

Первым вышел Сайрус и сразу поднял руку.

Я замер в двух шагах от трещины и осмотрелся.

Мы вышли в том же самом месте, что и в прошлый раз, это уже было мне очевидно. Если приглядеться, можно было увидеть следы Тики-тика в десяти метрах слева и чуть впереди. А ещё сразу у выхода из поля разломов горели огни.

Четыре костра, между ними ходили люди, и людей было много.

Я сначала почувствовал холод в позвоночнике, от одной только мысли, что клановые специально нас ждут. И почти сразу себя одёрнул, потому что очевидно, это была чушь.

Мы два раза вышли из разломов в этой области, хоть и заходили совсем в разных местах. Нас всё время сносит в одну точку, а значит, и их тоже сносит, они это поняли и собирают здесь своих людей. И, судя по тому, что я вижу, их осталось довольно много.

С другой стороны, логично, если они фармят тройками, то во время прихода Балрога какая-то часть боевого ядра, может, даже большая, была в разломах.

– Кажется, не побежали они домой, мастер Корн.

– Угу. Своих собирают.

Со стороны стоянки в небо поднялась красная молния.

– Нас заметили. Идём. – бросил Сайрус.

Я пригляделся. Кажется, там стояли часовые, и никто в нашу сторону пока не бежал.

– В разлом?

– Да.

Сайрус двинулся в глубь поля разломов; я шёл за ним следом и думал о том, почему нас вообще сносит. Первое, что пришло в голову – примерно отсюда же выходил балрог. Если учесть, насколько иномирным существом он мне казался, может ли быть такое, что нас как сквозняком сносит к “форточке”, через которую демонические твари сюда прошли?

Жаль, конечно, так легко это не проверить – поле разломов тянулось на многие километры в глубину, и чем дальше, тем гуще они стояли. Там в один момент не только Тики-тик пройти не сможет, но и мы с трудом.

Сайрус выбирал разлом недолго, и мы зашли внутрь. Очередные катакомбы.

Корн, зайдя внутрь, тихо помянул всех родичей клана Костяной Мост до седьмого колена.

– Думаете, долго они там просидят?

– Пока не выйдут все.

– Это если не решат остаться и добывать ресурсы, да?

– Ага… – хмуро подтвердил Корн. Он явно был недоволен тем, что ошибся, когда так уверенно говорил о их дальнейших действиях.

Конечно, ситуация интересная. Ждут своих, собирают остатки своих сил, заодно может и нас караулят. А ведь Корн мог и прав быть, что теперь им нужно даже больше добычи и денег, чтобы восстанавливать потери. Тогда логично с их стороны задержаться и максимально быстро вытащить из разломов столько, сколько смогут.

Практика показала, что я был и прав, и неправ одновременно. Мы раз за разом зачищали разлом, выходили, осматривались и заходили в новые. Через две недели, на третий выход из разлома, лагерь клана, до этого становившийся всё больше и больше, стал раза в три меньше. Но Сайрус всё равно повёл нас в новый разлом, не став рисковать. Каждый раз нас недвусмысленно приветствовали молнией в небо. Хотя, возможно, они так всех выходящих оповещали, чтобы привлечь своих.

Все эти дни слились в один. Простые (для Сайруса) B-ранговые разломы, в одном из них даже была питьевая вода. Корн собирал одни алхимические ингредиенты за другими; многие я знал, но стабильно он находил и что-то новое.

Бесконечные схватки с монстрами, в которых я чувствовал себя всё увереннее, тренировки с Сайрусом, упражнения с магией под руководством Корна, зарядка кристалла энергией Ци.

Угроза со стороны клана Костяного Моста висела над нами, как гильотина, и мы, кажется, стали даже меньше общаться. Корн постоянно обсуждал что-то с Тики-тиком, и, как я понял, что-то они придумали, но мне он пока ничего не рассказывал. Я и не спрашивал, понимая, что старик всё равно расскажет, когда сочтёт нужным. Закалка слоя шла стабильно, кажется, совсем независимо от того, сколько я сражался.

Ци: 713/1625. Живая броня (А, 44%).

К слову, после того как я опустошил половину тары с настоем Ци из бестиария, Корн начал делать настой из зёрен D-ранга. И он, что удивительно, на меня действовал – если принимать за раз эквивалент пяти штук. Это в среднем было в два раза дешевле С-зёрен, но учитывая работу мага, не слишком сильно. Корн, конечно, об этом не говорил, но я прикидывал, как буду жить, если вдруг останусь сам по себе.

Всё чаще в мыслях возникало предложение Ганна, ведь тогда можно будет жить без всех этих сложностей с маной, с разломами и бесконечными драками. Настоя– сколько угодно, свой домик, и пара кристалло заклинаний в месяц...

Но все эти мысли были, наверное, от усталости. Я привычно заряжал кристалл своей Ци во время привала, когда с удивлением понял, что он полон.

– Мастер Корн! Я кристалл зарядил!

– Рад за тебя, – буркнул он, продолжая показывать свои чертежи Тики-тику, на что Тики-тик стабильно пурурукал.

Я вытащил семигранку и начал приставлять одну грань за другой, стараясь нащупать резонанс. Было глухо. Попробовал сделать то же самое, но пропуская ману, и услышал словно бы тихий звон.

Снова приложил по очереди каждую грань, прислушиваясь к звуку, и понял, что на – одной из них звук гораздо приятнее и стабильнее. Я даже книжку достал, чтобы перепроверить, правильно ли я помню.

“Барсук приложил ладило к камню и тихонько запел, и пел, пока камень не запел в ответ.”

Ага, а камень дал медведь, который вроде как обозначает Ци. Получается, ответ на вторую загадку был в книжке. Я даже ещё раз её перечитал внимательнее в надежде увидеть намёки на третью и четвёртую, но так ничего и не нашёл.

Снова приложил семигранку к кристаллу, нашёл резонирующую грань, пустил ману и повёл. И, что удивительно, мана входила внутрь, загадочным образом смешиваясь с Ци в местах соприкосновения и словно затвердевая. Я вёл и вёл, выписывал петли в пространстве камня, пока руки не начали дрожать, и под конец замкнул линию. Камень ярко засветился в моих руках, и даже Корн оторвался от своих дел и подошёл, протягивая руку. Я дал ему кристалл.

– Удивительно… – он поражённо вглядывался в кристалл, – ты сделал камень заклинания!

Я сидел и хлопал глазами. Что, реально? Так просто? Ведь три реза, три грани минимум, а я сделал за один раз!

– И что оно делает?

В моей голове уже одна идея сменялась другой. Может, это потоки огня или телекинез? Может, щит из маны или вовсе мощная молния? Я что, вот так просто смог сделать то, чего не делал никто уже очень давно?! Ну, по информации Корна.

– Не знаю, ты мне скажи, – огорошил меня он. – Я такого не видел раньше.

Я замер. Может, я всё-таки действительно талантлив в магии?

– Ни точек фиксации, ни точек концентрации с преобразованием, – задумчиво продолжал он, – просто каракуля, как будто ребёнок баловался.

– А…

– Ставить такое я тебе категорически не советую. Обычно заклинание даёт точки фиксации для построения круга, а с таким ты вряд ли сможешь хоть что-то сделать. Прямой путь – застрять в прорыве на новый круг.

Ну и ладно. Не больно-то и хотелось. В конце концов, есть ещё две заготовки.

– Мастер Корн, но ведь это всё равно удивительно! Как только я научусь расставлять эти точки, точно смогу делать кристаллы заклинаний.

– Тут я с тобой согласен, Рэй. Тут согласен…

После моей просьбы дать два других кристалла Корн отдал один. Третий, оказывается, он сам наполнял маной, и скоро можно будет попробовать сделать из него кристалл техники. Там, кстати, должно быть попроще – кристаллы техник я хотя бы в руках держал и примерно помнил их структуру.

Дальше фарм, босс, сундуки с ещё парой заготовок, еще одно сердце разлома. Бусы, кстати, Корн выбросил, как и часть своих алхимических инструментов, чтобы освободить место под реагенты. Мол, всё равно этим не пользуется, да и купить где угодно можно. Мне кажется, он сам себя убеждал.

Уже четвёртый раз мы вышли из разлома, подспудно ожидая вновь увидеть клановую стоянку, но в этот раз всё было иначе. Нас сместило почти до того же места, откуда мы зашли в бестиарий. И вроде как это было хорошо, ведь теперь мы наконец-то вышли из этой странной осады и можем двигаться к столице.

Но меня беспокоило странное чувство. За сколько времени до выхода балрога нас начало смещать? За месяц или полтора? И я чувствовал, что всё это как-то связано. И что смещение происходит точно не просто так.

Глава 5. Дикий парень со скалы

Из последнего разлома мы вышли на рассвете и сразу взяли на юго-запад, в темпе, от которого у меня к полудню загудели ноги.

Смещение – оно для всех смещение. Если нас каждым разломом сносит на запад, то и любого другого сносит туда же, и рано или поздно кто-нибудь ещё выйдет на цепочку следов-тазиков, которую оставляет Тики-тик. И если будет достаточно силён, чтобы охотиться за монстром таких размеров, то по этой цепочке пойдёт. Второй встречи с кланом Костяного Моста, или каким-то ещё, если они тут появились, не хотел никто. Вот и спешили.

Шли почти без остановок. Спали, можно сказать, на ходу: я раньше и подумать не мог, что смогу заснуть на плече Тики-тика, а теперь отрубался там за полминуты и просыпался от того, что иногда он наступал на камни.

До столицы, даже в таком темпе, было минимум две недели.

Я в который раз спросил себя, надо ли нам туда вообще, и в который раз не нашёл ни одного другого варианта. Продать добычу выгодно можно только там: биржа, аукцион, скупщики. Реагенты, которых Корну не хватает на половину разломных рецептов, тоже только там. Кристалл заклинания – там. Кольцо-хранилище для меня, как у Корна, за двести золотых – там. И, если совсем честно, я уже забыл, каково это: спать на кровати, мыться тёплой водой и не жрать холодное опостылевшее мясо.

Корну нужно было в столицу по тем же причинам, а у Сайруса там ещё и Эльма. О ней он не заговаривал ни разу с тех пор, как мы вышли, но иногда по его лицу пробегало выражение, которое я отчётливо проецировал на эти мысли. Ну не может он просто так улыбаться. Да, только глазами, и так, что никто другой не заметит. Но точно что-то такое было.

Соль кончилась позавчера. Крупа за день до неё. Костры мы почти не разводили, так что питались холодной варёной кабанятиной без единой крупинки соли, и она у меня уже стояла в горле колом.

– Мастер Корн.

– М?

– Если в столице полно серых, а я Ориону нужен так, как говорил Ганн, то меня там найдут за неделю.

Старик шёл, глядя под ноги, и ответил не сразу.

– По лицу не найдут, – сказал он. – Там лишнего народу после Эсхата столько, что ты и представить себе не можешь. Искать человека по описанию в такой толпе – никаких серых не хватит.

– А почему вы про лицо в начале уточнили?

– Для всего остального есть арки.

Я шёл ещё шагов десять, прежде чем сообразил, что не понимаю, о чём он.

– Какие арки?

– На воротах. Артефакты времен архитекторов. – Он широко развел руками, словно показывая размеры. – Проходишь под ней, и она показывает: воин Ци, столько-то слоёв. Или: маг, кругов столько-то. Стоит там тысячи лет и до сих пор показывает точнее любого живого.

Я вспомнил, что в одном из разговоров он мне рассказывал про артефакты в гильдиях, которыми подтверждают квалификацию воина или мага.

– Это как в гильдиях?

– В гильдиях стоят жалкие копии. – Он произнёс это с пренебрежением. – Которые из строя выходят за пару лет и которым непременно нужен человек для управления.

А я вспомнил разговор, который был пару дней назад. Во время одного из упражнений на магию Корн рассуждал про плотность круга, свитого из маны Сердца разлома, и про то, что такая мана лежит плотнее обычной и держит всё, что за ней. Спросил подтверждения у Сайруса, и тот ответил, что мою Ци стал гораздо хуже чувствовать, когда я поставил второй круг. Это обнадёживало.

– Значит, надо просто пройти арку, – сказал я. – И если она не почувствует мою Ци, то всё будет в порядке?

– Да.

– А то, что Сайрус и так не чувствует? Может, мне ядро опустошить?

– Арку делали архитекторы, и её так просто не обмануть… – ответил Корн, а вечером на привале сел с Тики-тиком и до самой темноты обсуждал с ним свои чертежи.

На следующее утро Корн начал раскладывать карты местности, которых у него было довольно много. Какие-то поновее, какие-то совсем старые, готовые порваться, казалось, от любого прикосновения. Долго обсуждал с Сайрусом, пока они более-менее не определились с нашим местоположением.

– Давайте сюда свернём, – сказал он, указывая на точку юго-восточнее нашего положения. – Тут небольшой город, Каргот.

Я примерно прикинул расстояние. Карты были не совсем для меня понятные, сильно отличающиеся от тех, к которым я привык. Крюк мы сделаем, который будет стоить пару дней пути. Когда я на этот счёт возразил, старик ответил:

– Рядом с городом есть старая каменоломня. – Он свернул карты. – И мне нужны её стены.

Каменоломню мы нашли к вечеру четвёртого дня, в трёх часах пути от тракта.

В склоне холма был вырублен широкий зев, метров семи в поперечнике, и от него внутрь шёл главный ход с прямыми стенами. Тут явно давно никого не было: отвал земли недалеко от входа зарос кустарником, а колея из-под травы едва просматривалась.

Корн по пути рассказывал, то ли мне, то ли Тики-тику, что из этого камня и строили Каргот. Я прикинул объём вынутого и получил, что городок должен быть немаленький.

Шагах в тридцати от входа старик остановился и стал смотреть себе под ноги.

Смотрел он долго, и я успел решить, что он просто выдохся.

– Плохо, – сказал Корн.

– Что плохо?

Он показал подбородком назад.

Я обернулся. Через всё поле, шла цепочка шагов-тазиков. Она обходила куст, спрямлялась и упиралась в чёрный зев каменоломни, и что она говорит, было понятно даже мне.

– Мы тут много добра оставим, – сказал Корн, обращаясь уже к Сайрусу. – Сделаешь, чтобы не искали?

Сайрус посмотрел на след. Потом на зев. Потом долго смотрел куда-то на юго-восток, поверх кустарника.

– Да, – сказал он. – Сейчас надо.

– До темноты успеешь?

– Нет.

– Тогда завтра сделаешь.

– Сегодня начну. – Он развернулся и пошёл обратно, туда, откуда мы пришли. Через три шага остановился. – Тики-тика забираю.

Я открыл было рот. Сайрус обычно ходил на разведку один, и я хотел пошутить, что из Тики-тика тот ещё разведчик, но говорить ничего не стал. Судя по фразе "чтоб не искали", будут как-то путать следы.

Ну, а мы с Корном, который закончил что-то объяснять железному человеку, пошли внутрь старой каменоломни.

Внутри было влажно и затхло. Откуда-то из глубины доносился гулкий звук падающих капель, отражающихся эхом разом отовсюду. Жутковато.

Весь свод у входа был плотно затянут паутиной, и это на самом деле успокаивало. Как минимум означало, что никаких монстров внутри нет, а судя по размерам паутины, и пауки тут самые что ни на есть обычные. Так что я принялся алебардой её сбивать, хоть как-то освобождая проход.

Корн зажёг свой магический шар света и пустил его перед собой. Пол под ногами заметно уходил вниз.

Метров через сорок главный ход раздваивался. Левое ответвление ныряло вниз куда круче, и капало именно оттуда: там было что-то вроде подземного озера, и с потолка в него срывались капли. Мы спустились туда, осмотрелись, ничего кроме стоячей воды не нашли и вернулись наверх.

По правому ходу мы шли долго, и старик всё время трогал стены. Постучит костяшкой, пройдёт десять шагов, постучит выше. На третий раз я спросил, что он слушает.

– Слушаю, выдержит ли, – сказал он. – Штольни старые, а Тики-тик весит много. Не хотелось бы, чтобы нас тут завалило. Но сделано, конечно, на совесть.

Метров через двести он выбрал один из боковых ходов, которые периодически встречались. Простучал его, как и все предыдущие, и начал доставать из кольца верёвку.

– Держи вон там. – Он протянул мне один конец.

Я держал верёвку каждый раз там, где он просил. На высоте, у ног, в самых узких местах и особенно в тупике. И не совсем понимал, что происходит. Почему тупик? Он с Тики-тиком договорился, что тут его оставит, что ли?

Вскоре раздался грохот, потом ещё грохот, и я даже успел испугаться, но тут послышался голос Сайруса.

– Эй, маг! Не хочешь нам посветить?

Корн поворчал что-то про молодёжь, у которой совсем нет манер, но встал и пошёл встречать наших товарищей.

– Получилось? – спросил Корн.

– Завтра доделаем.

– Что доделаем? – уточнил уже я.

Сайрус посмотрел на меня так, словно меня ждёт что-то очень непростое.

– Следы, – только и сказал он.

Ну, а Тики-тик пошёл в штрек, который вдоль и поперёк перемерял старик.

Ему пришлось развернуть корпус и идти боком, и он шёл с противным скрежетом, оставляя на стене длинные светлые борозды. Наплечники и пузо цепляли камень сразу с двух сторон. В одном месте он остановился, качнулся и продавился дальше, и от этого движения по всему ходу пошёл такой скрежет, что я невольно посмотрел на свод.

Корн шёл впереди со светляком и на скрежет внимания не обращал вообще.

– Мастер Корн, он же тут застрянет.

– Он тут и должен застрять. – Старик протиснулся мимо него и пошёл дальше.

Тики-тик в итоге вошёл в тупик, упёрся плечами и спиной в стены и сел. Прямо на задницу. Такого зрелища я не видел ни разу.

– Впритирку, – сказал Корн с огромным удовлетворением. – Я же мерил.

Спросить, как мы его потом будем поднимать, я не успел.

Металл на груди крякнул, хрустнул, и пластины разошлись на две половины от ключиц до пояса.

Внутри оказалась полупрозрачная чаша на металле, и в чаше лежало существо. Розово-серое, в складках, без единой шерстинки. Корн протянул к нему руки, и эта штука забралась к нему на плечи.

Точно такая же, как в разбитом латнике, только там этот "шарф" был меньше раза в три и гораздо ближе по цвету к розовому. Тики-тик подтянулся, обмотался вокруг шеи старика, как реальный шарф, и начал издавать какие-то вибрирующие звуки.

Забавно они местами поменялись. Сначала Тики-тик носил Корна на плече и охранял, а теперь, видимо, будет наоборот. Потому что у могучего босса B-ранга вид был абсолютно беззащитный.

Я уже подумал, что это и есть весь их план по сокрытию Тики-тика, когда Корн сказал:

– Пообнимались и хватит. Теперь работать.

И я наконец-то увидел, что они чертили и столько времени обсуждали. Две пачки листов, где слева был огромный Тики-тик, а справа версия почти в два раза меньше в размерах, с большим количеством чертежей разных слоёв металла.

Корн запустил розовый шарф обратно в доспех, и броневые пластины одна за одной начали отделяться от чёрного каркаса, который выглядел как произведение искусства. Тики-тик снимал куски брони своими же руками.

Да уж. Он ремонтировал глефу, собрал Корну самогонный аппарат, а теперь и самого себя разобрал. Действительно, великий кузнец. Не просто так он в игре так назывался. Да и броневой слой, который в игре назывался что-то вроде "чувство металла", кажется, был куда глубже, чем просто способность брони.

Когда каркас начал гнуться, лишившись поддержки стальных пластин, Тики-тик остановился, и дальше пришлось нам. Мы с Сайрусом отжимали листы, Корн командовал, светляк висел над забоем и освещал это сюрреалистичное зрелище.

Потом Корн меня обмерил всё той же верёвкой с узлами, поворчал, что я отожрался на его харчах и скоро в дверь помещаться перестану. Он, конечно, лукавил, но теперь и я заметил, что за всё время этих тренировок телосложением стал немного походить на Сайруса. Не то чтобы сильно покрыт мышцами, но мои руки уже точно не были теми ветками, какими воспринимались раньше. Я попытался посчитать, как давно попал в этот мир, но сбился, когда Сайрус отвлёк меня и сказал, что стоит поспать. Завтра будет много работы.

Очень было интересно, что они будут делать дальше, но Корн поддержал Сайруса, поворчал, что нечего ему под руки смотреть, и выгнал нас обоих.

Думал, что не усну, настолько странные звуки раздавались из глубины каменоломни, перемежающиеся каплями, однако отрубился почти мгновенно.

И разбудил меня Сайрус, на самом рассвете.

Над полем стоял туман по пояс, трава была мокрая насквозь, и я очень быстро промок до колен.

– Смотри, – сказал Сайрус.

Я посмотрел и сначала не увидел ничего нового. Из тумана выходила цепочка тазиков, та самая, по которой мы пришли, и упиралась в каменную площадку перед зевом.

Потом я заметил вторую.

Она начиналась по другую сторону площадки, уходила на юго-восток и терялась в тумане. И была заметно глубже первой.

Я стоял и смотрел на это, и до меня медленно доходило. Многим это было бы очевидно сразу, но я мало спал и толком ещё не проснулся.

– Ты его что, по своим же следам вёл? – спросил я. – Поэтому там глубже?

– Ага.

– И теперь надо, чтобы стало похоже на один раз.

– Ага.

Он подождал ещё немного, убедился, что дальше я сам не пойду, и показал рукой вдоль второй цепочки.

– Начинаем оттуда. Идём к камню. В конце гравий.

Ага, понятно. Правда, это только на словах у Сайруса оказалось легко. А на деле – полный трындец.

Каждый отпечаток – метровая чаша, вбитая в дёрн сантиметров на восемь. Края очень твёрдые, дно утрамбовано почти до состояния камня. Надо было обрушить края внутрь, разбить дно, засыпать всё это обратно рыхлым, набросать сверху травы и перейти к следующему.

И даже каких-нибудь лопат с кирками не было. Сайрус использовал посох Чёрного Короля, кажется, воспринимая всё это как очередную тренировку. Ну и в его руках эта огромная железная палка разносила землю мгновенно.

А я работал алебардой, сердце обливалось кровью, и я очень сильно надеялся, что Тики-тик сможет привести её в нормальный вид. Потому что алебарда это ведь не лопата…

– Глубину сравнивай, – сказал Сайрус на десятом отпечатке. – Тот след мельче. Этот должен стать таким же.

– А если я сделаю мельче, чем тот?

– Тогда переделаешь.

Часа через два я додумался до очевидного и начал гнать Ци в руки.

Держалась она секунд десять, как и всегда, потом растекалась и уходила. Зато с полной рукой чаша разваливалась вдвое быстрее, и это оказалось единственной хорошей новостью за весь день. Однако спина, поясница и ноги ныли всё сильнее, и я пробовал загонять Ци и туда. Получалось плохо, но зато в руках почему-то стала дольше держаться. Я загонял, работал, терял, загонял снова, и так сотню раз подряд, пока не сбился со счёта и не перестал считать вообще.

Сайрус на это ничего не сказал, но одну чашу, которую я развалил особенно быстро, посмотрел дважды.

К полудню я понял, что мы сделали от силы полторы сотни, и сел на камень.

– Сколько их всего?

– По триста. В каждую сторону.

Шестьсот, блин.

Я посидел с этой цифрой, а потом мне пришла в голову другая, и от неё стало ещё веселее.

– Сайрус. От тракта сюда три часа ходу. Там таких тазиков тысяч пять.

– Ага.

– Тогда какой смысл?

Он воткнул посох в землю и повернулся ко мне. Терпения в нём было ровно на то, чтобы объяснить один раз.

– Тот, кто пойдёт по следу, будет думать всю дорогу. Думать: за кем я иду, как с ним сражаться. Придёт сюда. Увидит камень, увидит, что след идёт дальше, и перестанет думать. Пойдёт дальше или бросит. Важен конец.

– А если он зайдёт внутрь просто так? Из любопытства?

– Внутрь заходят, когда снаружи что-то не сходится.

Я подумал над этим и полез обратно в мокрый дёрн.

Один раз я спросил, куда эта цепочка вообще уходит.

Он молча довёл меня до конца, ещё с полкилометра, и там остановился у затоптанного куста.

Я огляделся. Всё вокруг было перепахано. Полоса шириной в несколько сотен метров шла с востока на запад, и в ней было перемешано вообще всё: кусты, дёрн, остатки какой-то изгороди и телега, лежащая на боку.

– Волна прошла, – сказал Сайрус. – Декаду-две назад.

Наша цепочка входила в это месиво и в нём кончалась, потому что читать там было нечего.

Я представил себе человека, который пришёл сюда по следу. Да уж, я бы плюнул на это дело.

– Только это же сейчас видно, – сказал я. – Свежая земля, трава порванная. Любой поймёт, что тут копались вчера, а волна прошла давно.

– Сейчас да.

– А потом?

Сайрус посмотрел на небо, где с самого утра ползло что-то низкое и серое.

– Дождь пойдёт. Потом ещё. Через месяц никто не разберёт.

Второй цепочкой мы занялись после полудня, и вот там пошло полегче. Достаточно было сбить края и немного разрыхлить, и на этом Сайрус остался доволен.

Гравий мы разровняли к вечеру, последним делом, и на это ушло меньше часа.

Тики-тик, оказывается, прошёл по нему так, что камень под его ногами вдавился в грунт и там, где он ступал, остались светлые плешины. Сайрус эти плешины закидал щебнем с отвала и прошёлся сверху ногами.

Мы вернулись затемно. Руки у меня не гнулись, спину я не чувствовал, а алебарда выглядела так, будто ею рубили камень. Впрочем, ею и рубили камень.

Из глубины каменоломни доносился ровный железный стук.

Костюм, из которого Корн делал великую тайну и, как я подозреваю, сюрприз, они закончили к вечеру следующего дня.

Тики-тик в нём ходил, крутил головой и довольно пурурукал. Ростом новая версия была на полголовы выше меня и шире раза в полтора. Ну и гораздо больше походила на средневекового рыцаря – человеческими пропорциями и шлемом с двумя щелями на уровне глаз.

Ещё из отличий было то, что теперь по центру груди очень легко прослеживался шов-створка.

Тики-тик ещё пару раз прошёлся и остановился. Корн бережно пересадил его себе на плечи, убрал в кольцо конструкцию из ложа и сферы и обратился ко мне:

– Лезь.

– Я? Чего?

– Лезь, говорю.

Я придирчиво осмотрел доспех изнутри.

– И как? Мне в него запрыгнуть, что ли?

Корн закатил глаза, и они вместе с Сайрусом начали запихивать меня внутрь. Не знаю, как они этого добились, но костюм получился в виде двух слоёв пластин: внутри чёрный металл, вокруг куда более тонкий наружный. Самым сложным оказалось засунуть внутрь руки, и Сайрус так поддавил, что я запереживал, что рука сейчас вывернется, но обошлось.

Створка сошлась, щёлкнуло в трёх местах сразу, и мир сузился до двух щелей напротив глаз.

Я чуть пошевелился. Лопатки нашли себе два ребра, вес держала какая-то полка под задницей, и я обнаружил, что не могу ни сесть, ни наклониться, ни повернуть голову отдельно от шлема. Еще и ноги упирались снизу чуть выше, чем надо было, отчего смотрел я сквозь прорези сверху вниз.

– Ну? – сказал Корн снаружи.

Я попытался шагнуть.

Нога не двинулась. Я налёг всем телом, упёрся и добился того, что вся конструкция чуть качнулась.

– Тяжёлая, – сообщил я в щели.

– Конечно, тяжёлая, – согласился Корн. – Мышцами ты её не сдвинешь, тут и понимать нечего. Сайрус, как?

– Хуже стало. Сейчас чую.

Ага. Я догадывался, когда старик велел залезть внутрь, что таким образом Корн хотел провести меня через артефактную арку ворот, но теперь, кажется, всё было зря.

– Значит, работает. Чёрный металл проводит Ци даже так, просто от контакта, – бормотал он. – Так, Рэй, заливай в металл ману.

Я послушно нащупал свой круг и начал заливать ману в чёрный металл. Пошло на удивление легко, и когда круг опустел наполовину, Сайрус сообщил, что не чувствует вообще ничего.

Тут уже даже я понял. Мана отталкивала Ци, запирая её глубже в моём теле, и таким образом экранировала, получается. Ну, Корн! Это ж надо такое придумать!

А второе открытие пришло чуть позже, когда круг полностью опустел. Железо словно перестало быть железом. Я чувствовал свою ману вокруг, ощущал каждую пластину и сгиб на локте. Всё, что было из чёрного металла, словно стало продолжением моего тела. Правда, снаружи это всё ещё было покрыто обычной сталью, которая очень мешала.

Я повёл рукой, и железная снаружи двинулась следом, с задержкой на полвздоха. Опустил обратно, и она ударила по телу с громким звоном.

– Ага, – сказал Корн. – Теперь вторую.

Руками водить получалось, но с трудом. Тогда старик открыл доспех, и я думал, что с тренировкой закончено, – но нет, он просто пустил ко мне Тики-тика. Я было дёрнулся, а потом замер, однако ничего мерзкого не испытал. Да, непонятная штука, которую я не вижу, ощутимо обвивает моё тело. Но на ощупь она была мягкая и тёплая, и кроме того, это Тики-тик: наш друг, которому я уже не раз доверял. Хоть теперь назвать его железным человеком язык и не повернётся.

– Не мешай ему. Пусть он управляет, а ты учись.

Минут десять я был пассажиром.

Тики-тик повёл металл, а за ним и мою руку. Спокойно, с обычной человеческой скоростью, и остановил её там, где надо, без качания на излёте.

Я попробовал понять, как он это делает, и первое, что заметил, – он пускает импульс энергии, который я отчётливо ощущал, так чужеродно это ощущалось. Он подводил её маленькой порцией и пускал по всему каркасу сразу перед каждым шагом.

Теперь стало понятно, почему он часами мог стоять на месте. Экономил.

Мы прошли по главному ходу и обратно. Ощущения от шагов в гору и вниз отличались незначительно, но отличались. Потом ещё раз. На третьем заходе я уже перестал следить за его энергией, всё больше прислушивался к порядку импульсов и понял, что ощущаю железным телом неровности поверхности не хуже, чем настоящим.

Потом Тики-тик издал пурукающий звук, который вибрацией прошёлся по телу и доспеху. Внутри это казалось странным мурчанием.

– Открывай, – сказал Корн Сайрусу.

Тики-тика вынули, и старик усадил его себе на плечи.

– Устал, – сказал он. – Твою ману не выгонять и ходить гораздо сложнее, чем заполнить своей энергией.

Я попробовал пройтись, делая всё как Тики-тик, и это было реально сложно.

– Сам я хожу еле-еле.

– Вот поэтому и сам. – Корн пожевал губами. – Двигаться надо естественно, партнёр. Иначе нам никто не поверит.

– Во что не поверит?

Старик посмотрел на меня так, будто я спросил, зачем в доме нужна крыша.

– В то, что внутри человек. И что он привык так ходить.

Так что тренировался я часа два, весь обливаясь потом. Сосредоточился на мане и сам не заметил, как начал подавать в тело Ци, помогая себе на каждом шаге. Кажется, тренировки сказывались. Когда начал так делать, Корн даже похвалил. Сайрус, что удивительно, Ци всё равно не чувствовал.

Вытаскивали меня снова вдвоём, и это было гораздо сложнее, чем засовывать, потому что сам я шевелился еле-еле, сил совсем не осталось.

Легенду Корн выдал в тот же вечер, когда обсуждали дальнейшие планы.

– Звать тебя Годрик.

– Почему Годрик?

– Потому что так тебя зовут. – Старик глянул мне в глаза. – С этой минуты я тебя зову так, а ты оборачиваешься. Не обернулся один раз – считай, что нас обоих уже нет.

– А остальное?

– А остальное правда, и в этом вся прелесть. – Он устроился поудобнее. – Отец твой Хальд. Живёт на северо-западе, на самом краю континента, где стоят отвесные скалы. Маг, кузнец и отшельник, именно в таком порядке. Мы с ним когда-то... – Корн подумал и решил не продолжать. – Много чего. Хороший человек, хоть и со скверным характером.

– Он существует?

– В том и смысл, партнёр.

Он посмотрел на меня и, видимо, решил, что до меня не дошло.

– Враньё держится до первого, кто возьмётся проверять. Поэтому врать надо тем, что проверяется. Хальд есть. Живёт, где я сказал. Со мной дружил со времён академии, и это помнит половина людей, кто знал меня в столице в те времена. Сына имеет. Спросят – сойдётся, и спрашивать перестанут.

– А какой у него сын?

– Обычный сын, и он при нём, науку отцовскую впитывает. Больше я про него не знаю ничего, и это самое лучшее в нашем деле.

– А железо?

– А железо отцовская работа. – Корн развёл руками, будто вопрос был глупый, и он был прав. – Сын кузнеца-мага едет в столицу в отцовском доспехе. Тут и спрашивать не о чем. Спросят разве что, сколько отец за такое берёт, а я отвечу, что дорого, и на этом разговор кончится.

– А почему вас спросят, а не меня?

– Потому что ты вырос у отшельника на краю света.

Он сказал это без всякого нажима, как говорят очевидное.

– Людей ты за жизнь видел столько, сколько я за один день в лавке. Цен не знаешь, обычаев не знаешь, в глаза смотреть не умеешь, отвечаешь невпопад и в чужом городе будешь пялиться на всё подряд. Дикий парень со скалы, дядька везёт его в большой город. Кто захочет тебя обобрать, тот будет говорить со мной, а не с тобой, и это нам и нужно.

Я посидел, глядя на светляк. Описал он меня, между прочим, довольно точно. И я сейчас не про легенду.

– Мастер Корн.

– М?

– А мы не создадим вашему другу проблем, если меня раскроют?

Старик молчал долго.

– Посмотрел бы я на того, кто решит ему создать проблем. – Корн посмотрел на меня. – Он там сидит не потому, что ему это нравится, партнёр.

Больше я не спрашивал.

– Годрик, – попробовал я вслух.

Слово ощущалось каким-то неправильным. Рэй – это ник, три буквы, которые ничего про меня по большому счёту не говорили. А Годрик был сыном Хальда, довольно странного мужика, который живёт на скале.

– Годрик, – сказал Сайрус, не поднимая головы от глефы.

Я обернулся.

– Учится, – сообщил он Корну.

Инвентаризацию Корн затеял с самого утра, и я обрадовался, потому что она означала, что рыть землю больше не надо.

Старик выложил кажется всё, что было в кольце, и начал сортировать это на две кучи: с собой, и в тайник.

А мне выдали мешок с зёрнами и велели пересчитать.

Сортировал я их на скатерти, по рангам, и провозился куда дольше, чем рассчитывал. Плёнки на ощупь все одинаковые, и отличить можно было только по разнице в размерах. Что при тусклом свете было вообще не самым приятным занятием.

D-ранга вышло шестьдесят три. Их я пересчитал дважды, потому что после первого раза Корн сказал, что у него в книжице записано иначе, и оказалось, что пять он уже извёл на настой и вычеркнуть забыл.

C-ранга – восемьдесят одно.

B-ранга – восемь.

Четыре тех, что с нами давно, и четыре последних, с боссов, которых мы фармили пока клановые держали нас в осаде.

Восемь зёрен B-ранга в одном месте. Представить страшно, сколько это денег, если продавать по одному через аукцион. Жаль только, что рывка нам так и не упало, я бы отложил.

Отдельно лежало моё зерно земляного тритона. Его ни в коем случае нельзя случайно продать, это под слияние.

Ещё отдельно – три Сердца разлома. Одно потускневшее, из которого я вил контур, и два новых. Их я в счёт не брал вообще, потому что цену им никто никогда не называл.

Заготовок кристаллов оказалось пять, из них одна – та самая каракуля, которую я испортил сам и которая теперь годится только на память. Серебро и золото из сундуков, если плавить, тянуло на несколько сотен. Чёрного металла оказалось столько, что треть его Корн решил оставить в тайнике просто чтобы не занимало место. Да и надежнее так.

Из грустного, настой Ци уже почти кончился, а это значит, что скоро мне придётся либо просить Корна переводить зёрна D-ранга на новый настой, либо тратить из своей доли С-шки.

Между делом я проверил и себя.

Ци: 1875/1875. Живая броня (А, 59%).

Круг давил на слой и калил его сам, хотел я того или нет, и драк за последние недели хватало. Ладно, пока мы ничего не продали, рано считать, с чём я выйду из всей этой истории. Но пока ощущение было, что сидел я с богатством в руках, а был нищим.

Выходили мы сразу, как закончили складывать всё в тайник.

Стальные пластины в тупиковом забое, которые лежали где придётся, стащили в одну кучу. Там же стоял нетронутый огромный кусок каркаса Тики-тика с вентиляцией. Туда же ушло всё, что уже не влезало в кольцо: лишняя пустая посуда, часть алхимических инструментов, книги, чёрный металл из запасов Корна. Нам в городе надо будет закупать продукты, а значит, нужно место, где их хранить.

Старик обошёл всё это добро кругом, лишний раз всё потрогал и с лёгкой грустью сказал:

– Вернёмся. Обязательно вернёмся. И тебя обратно соберём. – Он потрогал шарф. – И своё добро заберём.

Я промолчал. Обещание, сделанное из жадности, держится крепче обещания, сделанного из чувств. Так что в это я поверил сразу.

У устья штрека Сайрус уточнил ещё раз у Корна, куда бить, и велел нам отойти.

Мы отошли шагов на тридцать, за поворот. Корн прижал к себе Тики-тика и прикрыл его полой плаща, я на всякий случай зажал уши.

Сайрус коснулся свода кончиком посоха. Потом подождал, пока осядет, и ударил второй раз, метром левее. А потом нанёс ещё два или три аккуратных удара, пока не загрохотало.

Пыль дошла до нас через минуту. Мы постояли немного, прислушиваясь, но больше ничего не падало. Корн зажёг светляк, и мы пошли смотреть.

Устье штрека завалило наполовину. Камни упали наискось, слоями, и сложились в горку, которая запирала проход. Сверху оставалась щель, в которую можно было пролезть, если тебе ну очень надо.

– Нормально, – сказал Сайрус.

Я постоял, глядя на это, и ужаснулся.

– Мастер Корн.

– М?

– Вы понимаете, что мы это будем разгребать неделю?

– Понимаю.

– И вам не страшно?

Старик поправил шарф на плечах и пошёл к выходу, светляк поплыл за ним.

– Мне страшно было бы, если бы сюда мог влезть кто-нибудь и всё забрать, – сказал он через плечо. – А неделя – это ты преувеличиваешь, партнёр. Я уверен, ты справишься быстрее.

Мне аж зубами заскрежетать захотелось. Не буду я этот завал убирать!

Потом засунули меня в доспех, и мы пошли. Искалеченная алебарда была в кольце у Корна. Надеюсь, когда Тики-тик будет в этом доспехе вместо меня на постоянной основе, он мне её починит.

Я отметил, что количество маны в каркасе за время простоя стало сильно меньше, но, учитывая всё, что у меня в круге накопилось, больших проблем не было.

Когда кончился гравий, Сайрус показал мне на цепочку разрыхлённых чаш, уходящую на юго-восток.

– Иди по следам.

Я сделал пару шагов и понял, что мои следы чуть ли не глубже, чем оставлял Тики-тик. Я в доспехе весил дохрена, а вот площадь стопы стала куда меньше.

Сайрус шёл за мной и разравнивал следы посохом. Делал это молча, и я начал стараться ходить ровнее – и зря. Под ноги нормально смотреть не получалось, я терял равновесие и ставил ногу куда придётся, а один раз и вовсе споткнулся и упал. Как меня сайрус вообще поднять смог, я не представляю.

За весь километр он не сказал ни слова, и это было хуже, чем если бы ругался.

В каменоломне я ходил по ровному камню, и там всё казалось понятным. Здесь под подошвами были кочки, дёрн, корни и рыхлая земля, и железное тело передавало мне каждую неровность полностью. Информации стало очень много, а толку от неё никакого, потому что обрабатывать я её не успевал, проваливаясь в очередную яму.

Только когда дошли до обрыва следов, я перестал думать про ноги и повёл всё тело сразу. Мана шла вперёд, тело шло следом, нога опускалась туда, куда я смотрел.

Дальше мы прошли немного по полосе, проложенной монстрами, и свернули на юг, к тракту.

Внутри было жарко. Через щели в шлеме поддувало прохладным ветерком, и это единственное, что спасало, потому что я находился в закрытом металлическом ящике, непрерывно гонял по телу Ци, непрерывно напрягался, и температура внутри по ощущениям была градусов сорок-сорок пять.

Но из плюсов – Ци в теле я теперь держал не секундами, а постоянно, сколько шёл, и внимания на это не тратил совсем. Не удивлюсь, если Сайрус постоянно так делает.

Пить в железе было нельзя. Есть в железе было нельзя. Почесать нос в железе было нельзя, и это, как ни глупо звучит, доводило меня быстрее всего остального, потому что предательские капли пота щекотали нещадно.

К третьему часу ходьбы по пересечённой местности я дошёл до очень взрослой и очень честной мысли: да пошла она к чёрту, эта столица.

Мысль продержалась минут десять. Потом я вспомнил про две заготовки, про кольцо за двести золотых, про восемь зёрен B-ранга, которые в чистом поле не продашь никому, и про то, что Сайрус уже какую неделю идёт молча и ни разу никого не поторопил.

На тракт мы вышли к полудню, и я никогда в жизни не был так благодарен людям, которые строят дороги.

Утоптанная земля, ни кочек, ни корней, ни рыхлого дёрна, который проседает под ногой в самый неподходящий момент. Железное тело перестало заваливать меня на каждом шагу и начало просто идти. Я прошёл сотню шагов, не думая ни о чём, и это оказалось таким отдыхом, что захотелось петь.

– С этой минуты – Годрик, – сказал Корн. – Здесь могут быть уши.

Ушей на тракте, естественно, не было. Ну, монстры и твари периодически бегали, но на нас не выходили. Думаю, если в этом мире есть шпионская литература, то Корн должен быть её фанатом, так он вжился в роль.

Да у старика и в целом было отличное настроение, и он всю дорогу составлял вслух список покупок, иногда не забывая похвалить себя, какой он молодец и как здорово всё придумал.

– Соль первым делом. Соли возьмём с запасом, потому что без соли я больше не согласен. Крупу возьмём. Муку возьмём, если найдётся приличная, а если не найдётся, возьму неприличную, потому что лепёшки я из чего угодно сделаю. Масло. – Он загибал пальцы. – Нитки. Иглу большую, у меня вторая треснула. Яйца, если в городе есть куры, и я очень надеюсь, что есть, потому что яиц я не ел очень давно.

Я посмотрел в щели и промолчал, потому что сын отшельника с далёкой скалы в такие разговоры не вмешивается. Это я выяснил, когда пытался говорить раньше, но старик ворчал, что я не соответствую образу и чтобы был серьёзнее. Говорил, что Каргот для меня экзамен, и если всё пройдёт гладко, то он сильно удивится.

– А главное спросим, что тут вообще происходит, – добавил Корн. – Перевалка на тракте – это лучшее место в мире, чтобы узнать новости. Там за кружку эля расскажут всё, включая то, чего не было.

Первую неправильность я заметил примерно тогда же, когда перестал радоваться дороге. Тракт был безлюден. За всё время нам не попалось ни одного человека, идущего навстречу, а ведь дорога тут не просто так появилась.

Я объяснил это себе тем, что мы идём с севера, а на север сейчас идти дураков нет. Разве что охотники какие на промысел выйдут. Правда, в отличие от людей, монстры встречались всё чаще, слабые, и продолжали убегать с нашего пути.

Вторая неправильность была прямо у меня перед глазами часа два, и дошло до меня далеко не сразу.

Сначала я отмечал их машинально, по привычке. Вон степной хорёк в траве. Вон пара гиен на пригорке, E-ранг, мусор. Вон что-то, кажется, рысь D-ранга.

Обычная мелочь. Раньше она шарахалась от Тики-тика, теперь шарахается от Сайруса или меня, и я привык считать это фоном.

А потом я заметил, что шарахаются они почти всегда в одну сторону. На юго-запад.

И шли они вперемешку. Обычно монстры в одном ареале похожи, а тут я за полчаса насчитал четыре разных вида, идущих одним курсом с интервалом в пару сотен шагов.

Так бывает только в одном случае.

– Сайрус.

Он уже смотрел туда же, куда и я.

– Бегут, – сказал он.

– От нас?

– Нет.

Каргот открылся с холма, разом.

Он лежал внизу, в излучине тракта, и был заметно больше, чем я думал. Сотни полторы крыш, площадь, длинные амбары вдоль дороги, загоны с южной стороны. Почти всё построено из серого камня, каменные же дороги, и только часть домов на отшибе была деревянной.

А вот городских стен у него не было. Совсем никаких. Перевалочный пункт на тракте, который стояла тут много лет посреди спокойных земель и никогда ни от кого не запирался. А может, дело в том что город совсем молодой. Ну, если сравнивать с другими – тот же Эсхат строили еще во времена архитекторов.

С востока города краешком касалась полоса, что осталась за волной монстров. Здесь она была шире, шире даже чем городок раза в четыре, и её край ложился на Каргот наискось, срезая северо-восточную четверть.

В той четверти крыш не осталось. Там была перепаханная земля, торчащие стропила и то, что раньше, судя по остаткам жердей, было загонами.

Остальные три четверти стояли целые.

Целые дома, целые крыши, целая мостовая. Над полутора сотнями труб ни единого дымка, в разгар дня, когда в любом доме должны готовить обед.

Мне вдруг стало смешно и мерзко одновременно.

Корн назвал Каргот экзаменом. Я учил, как меня зовут, чей я сын, откуда еду и почему молчу. Оборачивался на чужое имя. Потел в железе, чтобы двигаться по-человечески и чтобы какой-нибудь трактирщик в перевалочном городишке сразу поверил.

Старик стоял и смотрел вниз, на город, в котором собирался купить соль, нитки и яйца. А потом выругался.

Экзаменовать действительно было некому.

Хотя с этим выводом, Корн, возможно, поспешил. Глаза уцепились за дым, и не увидел я его раньше, потому что смотрел на трубы, а тут струйки дыма поднимались из-под крыши амбара, сразу в нескольких местах.

Сайрус тем временем прошёл вдоль гребня шагов на двадцать, встал и посмотрел вдоль полосы, туда, откуда она приходила.

– Оттуда шли, – сказал он.

На северо-востоке отсюда, с высоты, хорошо было видно разломы. Гораздо ближе, чем они должны были быть.

Поле разломов сдвинулось внутрь континента длинным языком. И по всему выходило, что сдвинулось оно оттуда, куда до этого нас раз за разом стягивало.