Мастер билдов – 3

Глава 1. Кузница живых доспехов

Разлом снова выбирал Сайрус. Не знаю на самом деле, работает его чуйка вообще или нет – потому что в прошлый раз разлом мы прошли чудом, и если он ориентировался только на себя, то там шансов не было вообще. Да еще и сам разлом попался странный, сдвоенный – то ли альянс, то ли конфронтация приматов – и черные обезьяны и белые вместе.

– Сюда. – Сказал Сайрус, выбрав одну из пурпурных трещин в пространстве.

– А что ты искал? Где добычи больше?

– Тот, что попроще.

Корн высказал, что он думает о таких антинаучных методах, но просто для порядка, поскольку сомневаюсь, что у него был в арсенале какой-то научный.

Сайрус вошел в разлом, следом Корн, а я на мгновение задержался – интересно, зайти можно когда угодно? Однако уже через три секунды трещина начала по чуть-чуть уменьшаться и я быстро нырнул внутрь, пока моя тяга к экспериментам не отрезала меня от спутников.

Оглянулся вокруг. Кажется, мы находились в здании – широкий зал, высокий потолок с тусклыми масляными светильниками, и… Это что, лава? Охренеть. У правой стены было что-то вроде ниши, в которой алым светилась магма.

– И что дальше? – спросил Корн.

– Надо осмотреться.

Из комнаты вели два выхода, и оба проёма чернели абсолютной темнотой. Я бросил мешки на пол и начал обходить пустое помещение.

Стартовое помещение в разломе обычно было безопасно, и если это не что-то стандартное, типа пещер, то можно узнать сам разлом.

Пока лава и здание давали редкую комбинацию, и под нее подходило три похожих разлома, но с разными тварями.

Облазил каждый угол и единственная зацепка, которую я нашел, это доспех в углу. Значит, это не логово саламандр.

Да и при чуть более внимательном взгляде на доспех, стало понятно, что это кузница.

Доспех стоял на ногах, полностью состоящий из лат – ноги, корпус, правая рука. Головы и левой руки не было, и дыры закрывались пластинами. Сам доспех был покрыт многочисленными царапинами и сколами, перетертый в сочленениях – но без следов пыли или паутины. То есть выглядел он очень старым, но ухоженным.

Я вытащил из-за спины алебарду и легонько ткнул – раздался скрежет, но доспех не шевельнулся. Не рабочий, значит. Ну и не удивительно, всё-таки стартовая лока.

– Мы в кузнице живых доспехов. – сообщил я инфу товарищам. – Здесь довольно юркие пауки-ремонтники, вот такие доспехи – основные противники и босс, полностью неуязвимый к физическому урону. Как ты выбирал разлом, Сайрус? Попроще для кого?

Полный физический неуяз звучал страшно, конечно, но тут было много обходных путей, поэтому я особо не переживал. Да и разлом на самом деле был из реально простых. Так что я над Сайрусом больше издеваюсь, чем действительно недоволен.

– Живых? – переспросил Корн. – Ты в смысле – они сами по себе двигаются?

– Именно. Что-то вроде големов, только из доспехов.

Корн скептически хмыкнул и оглядел доспех, который я нашёл. Потом подошёл ближе, присел и принялся изучать его уже по-своему: простучал костяшками пальцев по нагруднику, заглянул снизу в сочленение плеча и наплечника. Попытался поднять руку доспеха, но тот не шелохнулся

– Любопытно, – пробормотал он – Видны суставы, но не двигается. Сайрус, можешь поднять ему руку?

Тот подошел и прислонил свои железки к стене.

– Полностью неуязвим? – спросил он у меня, пока перехватывал доспех.

– Угу. Но не эти, а босс.

Словно в подтверждении моих слов сталь сначала застонала, а потом Сайрус все-таки сдвинул руку, но полностью её оторвал.

– Так даже лучше! – сказал Корн, заглядывая внутрь доспеха.

Сайрус тоже рассматривал руку через отверстие. Как дети малые, ей-богу. Они же в магическом мире живут, чему тут удивляться?

Я однако тоже посмотрел и даже попробовал подержать руку. Она была размером чуть больше моей, но вот весила килограмм тридцать.Сталь толщиной сантиметр-полтора, и внутри всю конструкцию держало что-то вроде каркаса, как ребра жесткости по внутренней поверхности, но из металла другого цвета.

Корн сделал неуловимое движение пальцами, и над доспехом завис маленький оранжевый светлячок. Еще микродвижение – и огонёк послушно залетел в доспех, освещая его изнутри.

– Удивительно! Никакой это не сплошной металл! Тут каркас из чего-то… – он засунул руку внутрь, – эта штука проводит энергию! И поверх нее плиты, и в центре ложе, видимо, для источника энергии.

– Ага. Вот его-то и надо уничтожить.

– То есть внутри сидит кто-то живой? – Корн выпрямился, кряхтя.

– Скорее всего. Там, где я был это было сложно проверить. Но помню теорию, что на самом деле монстр – именно штука внутри, а вот всё, что снаружи – просто броня.

– Занятно.

Сайрус ещё раз заглянул в оторванную руку и положил её на пол.

– От меча тут толку не будет.

– Это точно. Они уязвимы к стихийным атакам. Там, откуда я родом, их просто роняли и били огнем или льдом в сочленения, или заливали кислотой. Но думаю, если ты жахнешь глефой Ледяного Царя, должно убить и без стихии. Да и руки-ноги сможешь им поотрывать, по идее…

– Пауки большие?

– Большие и полностью металлические. С собаку примерно.

Коридор оказался узкий, шагов пять в ширину, с низким потолком – если вытянуть руку, то легко можно коснуться. По краям пола шли стоки в ладонь шириной, забитые чёрным пористыми камешками. Корн взял такой в руку, покрутил, и сказал, что это обычный шлак.

Через пару минут раздался приближающийся дробный цокот и метрах в двадцати от нас из бокового прохода, расположенного под потолком вылез паук.

С собаку – это я, оказывается, приуменьшил. Он был мне по бедро, шесть суставчатых лап враскоряку, спереди две конечности с тисками, и там, где у обычных пауков были хелицеры – два коротких рожка. С цоканьем пробежал по стене, и умчался вниз по коридору, в ту же сторону, куда шли мы.

– Он нас не заметил? – спросил Корн.

– Заметил. Ему плевать.

Кажется, всё будет даже легче, чем я думал. Пауки в игре агрессией не отличались, но тут – мало ли – я слишком часто спотыкался на несоответствии игры и реальности. В данном случае реальность не подвела: уже одно то, что паук не напал, а сосредоточенно и деловито продолжил бежать по своим делам, уже радовало. И если бы не моя латентная арахнофобия, и его размер, паука можно было бы назвать симпатягой. Но, зёрна есть зёрна…

Второй паук тоже выдал себя заранее цокотом, и я встал под выходом, поджидая его.

Ткнул алебардой в бок и понял, что зря рассчитывал его снести: тварь весила килограмм шестьдесят, и от удара её только развернуло, но, главное, на стене она не удержалась и упала на пол, на спину. Размахнуться в этом коридоре было сложновато, но крюк алебарды творил чудеса – и буквально с двух ударов я смог пробить сочленение головогруди.

Сайрус хмыкнул, но никак не прокомментировал мой успех.

Над тушей всплыл шарик.

Зерно подмастерья кузнеца D ранг.

Активная способность: электрическая дуга – разряд малой дальности.

Энергия Ци (15/150)

Зерно подмастерья кузнеца. Про это название на форуме спорили долго. Паук бегал и чинил С-ранговых монстров, ничего не ковал, и почему вообще к нему применима обычная профессия, не понимал никто. Была теория про вырезанный контент. В итоге все забили, и в гайдах их так и звали пауками.

Дуга, кстати, считалась мусором. Жарит хорошо, но бить надо чуть ли не вплотную, и половине тварей она вообще нипочём. Брали её только те, кому некуда девать слот. Хотя в этом мире может быть вполне востребованной штукой у тех же кузнецов.

Корн уже склонился над тварью – и, кажется, его больше интересовало её внутреннее устройство, чем зерно.

– Мастер Корн, покажете, как пеленают зёрна?

– Уже.

Он протянул руки к зерну и встал. И минуты две не происходило вообще ничего. Я посмотрел на Сайруса, который прислонился к стене и явно никуда не торопился. Через минут пять зерно наконец начало обрастать серым, медленно, слой за слоем, и Корн выдохнул так, будто всё это время нес тяжелый мешок, и наконец-то его отпустил.

– Это чего было?

– Это была работа. – Он вытер лоб. – А ты думал?

– Ну… Маги у стены секунд за десять делали...

– Ну и притащил бы сюда такого. Секунд за десять! Они этим занимаются постоянно, руку набили только так. – Он подобрал упакованное и сунул мне. – А я первый раз в жизни это делал. Четвертый круг-то у меня совсем недавно появился.

Я взял в руки упакованное зерно. Шарик размером с грецкий орех, тёплый, гладкий, и почти ничего не весит. А снаружи – серая плёнка, тонкая, миллиметра в два, с чуть заметной рябью, как на мыльном пузыре. Внутри переливалось зерно желтоватого оттенка, и эта штука казалась очень хрупкой.

– Не тряси, – сказал Корн, не оборачиваясь. – И лучше в поясной мешок клади аккуратно.

– Мастер Корн, разве не лучше в кольцо их убирать? – спросил я.

– Сейчас оболочка и ядро сбалансированы. Моё кольцо работает на мане, и может расслабить оболочку, и оно лопнет, когда достанешь. Это зерно дешевое, конечно, но я бы не рисковал. – абсолютно отстраненно ответил Корн.

Он уже сидел над пауком на корточках и заглядывал ему в развороченную головогрудь. И кажется, это было ему гораздо интереснее разговора о чём-то очевидном.

Я присел рядом и пригляделся. Внутри паука всё было устроено по большому счёту так же, как в доспехе: снаружи пластины, под ними тёмный металл, а в середине маленькое ложе. Только ложе было пустое – интересно, сдохшая тварь рассыпалась или испарилась?

– Смотри, – Корн постучал ногтем по каркасу. – Тут его почти нет.

Он был прав. В доспехе тёмная решётка шла по всей внутренней поверхности, толстыми полосами. А тут отходили только тонкие полоски к лапам и ободок вокруг ложа, и всё.

– И что это значит?

– Пластины тут – железо как железо, такого везде полно. А вот такого металла я не видел никогда. Сам попробуй подать в него энергию и всё поймешь.

Я протянул руку и попробовал, и глаза у меня чуть не полезли на лоб. Ци распространялась по каркасу мгновенно, и ощущалась так легко, словно она всё еще в моем теле. Я попробовал подать Ци в пластины и почувствовал привычное сопротивление. Очень интересно.

– Он и Ци и ману проводит?

– Ага… – задумчиво почесал подбородок Корн. – надо бы всю эту штуку вскрыть и собрать металл.

– Мастер Корн, еще успеем. Он тут в каждой твари, кажется, есть. И в доспехах его гораздо больше. А сколько он вообще может стоить?

– Не знаю. Я, к сожалению, не кузнец, и, может, им такое давно известно. Но, думаю, дорогой. Сайрус, ты бы сколько заплатил за меч из такого металла?

Сайрус подсел к нам и потрогал каркас.

– Ничего бы не заплатил. Он мягкий, и от первого же удара испортится.

Действительно, там, где металл потрогал Сайрус, остались вмятины. Хотя, силища то у него – ого-го…

– Ладно, – поднялся Корн. – Мне нужен этот доспех в разобранном виде. Стихийные атаки, говоришь…

Дальше пошло веселее. Отверстия в стенах были через каждые тридцать-сорок шагов, и до конца коридора мы успели завалить штук сорок пауков – те сыпались как из новых отверстий, так и из тех, что были за спиной.

Падающих сверху ловил я, приноровился ударом крюка сначала надежно их переворачивать и вторым ударом добивать. Цокот выдавал приближение, и я успевал приготовиться.

Тех, кто догонял нас сзади, бил Сайрус. Ударом посоха отправлял их в стену, и шестьдесят кило металла бились с таким звоном, что у меня зубы сводило.

Корн шёл посередине и пеленал.

Зерна поднимались с каждой третьей твари, И буквально на третьем зерне мы остановились. Потому что Сайрус бил новых и новых пауков, зерна копились, и Корн просто не успевал их всех пеленать.

У старика со лба капал пот, и такой темп ему давался явно нелегко.

– Ладно. Может D-ранги больше брать не будем? Место они занимают, а вот стоят по нынешним меркам от двух до пяти золотых, вряд ли больше.

Говорить, что не надо их пеленать, потому что старик делает это медленно и устает, я не стал. А вот настой Ци нам лишним не будет.

Корн внимательно посмотрел на меня, потом на Сайруса, словно хотел убедиться, что мы не заподозрили его в слабости.

– Ладно. Места в поясных мешках действительно не так много. Предлагаешь распылять?

– Да. Покажете, как это делают профи?

Корн хмыкнул, поднес руку к зерну, и оно тут же лопнуло, и пыль начала крутиться в воздухе. В принципе, от моего метода вроде не отличалось – я пустил облачко маны в другое зерно.

– Сайрус, попробуй впитать мою пыль и ту, которую сделал мастер Корн. Разница есть?

Сайрус выполнил мою просьбу. Я внимательно смотрел в его лицо, стараясь поймать какие-нибудь изменения. Впитывание пыли было очень приятным процессом для меня, и было интересно, как он отреагирует. Ну, примерно никак.

– Одинаково.

– Отлично. Давай тогда D ранги будем впитывать по очереди, а вот что посерьезнее, то уже заберем с собой. Все согласны?

Коридор закончился, и снова был пустой зал. Судя по размерам, блуждать тут можно было долго.

Потом был следующий темный коридор, и никого кроме пауков, которые нас попросту игнорировали. В один момент у нас с Сайрусом наступило пресыщение – у меня где-то на седьмом зерне, у него ближе к десятому. Всё, по практике, теперь ждать надо часа четыре.

Ману я больше не сливал. Пока у нас под рукой есть зерна, я буду форсировать закалку.

Ци: 425/425. Фантомное отражение (B, 69%).

В очередной комнате мы остановились на привал. По просьбе Корна я приволок ему паука, тот сел поближе к лампе и не спеша разбирал механизм.

Я же сам привалился к стене и думал, что сейчас мне торопиться не хочется. Разлом тут не слишком большой, и хочется успеть закалить слой до сотни. С полным кругом и постоянными драками, думаю, это займет не больше недели.

Босс этого данжа – полностью неуязвимый к физ урону здоровенный механический доспех с огромным молотом. И звучит, как что-то страшное, если бы не одно “но". Он поломан. У него в спине огромная дыра, через которую его можно без особых проблем убить. Реальные проблемы в этом данже доставляли только твари С-ранга, которых мы еще не встречали.

А вот всё остальное было проще простого. Игроки с форума очень любили этот разлом. И дело не только в простоте прохождения – один из завсегдатаев как-то открыл скрытую фичу. Босса можно было починить. И тогда он переставал быть агрессивным. И предлагал за помощь выбор – либо перековать твоё старое оружие, добавив ему свойств, либо сковать новое – и оно в среднем было на порядок круче, чем улучшенное старое. Но тут опять-таки не обходилось без пресловутого “но”: выбор нового оружия был абсолютно рандомным – босс мог дать мечнику, к примеру, лук, а лучнику, соответственно, глефу, словом, совершенно непрофильное, хотя и, безусловно, крутое оружие. Как, например, убер-двуручник с огромным уроном, зачарованием на огонь и пятью строчками офигенных эффектов.

А потом босса можно было завалить и получить с него еще и зерно. Способности там были на загляденье – броня на всё тело, которая жрет Ци как не в себя, но ничего не весит, способность бить мощнейшей молнией и “упрямство машины”. Очень интересно, как эта способность будет работать в жизни, но в игре это был мусор на продажу. Суть в том, что ты можешь получить сколько угодно повреждений и продолжать сражаться, как ни в чём не бывало. И еще иммунитет к оглушению и потере сознания.

Ну и любое из трех продавалось от пятисот золотых.

В итоге, спать решили на этом же привале.

Заходили мы уже под вечер, так что по-хорошему надо было ещё до разлома встать на ночь, но Сайрус решил иначе, а зал подходил: два выхода, оба на виду, и в углу светильник. Плюс небольшую разведку уже провели и с местными жителями познакомились.

Корн раскатал одеяло прямо на камне, попробовал его ладонью, высказался про камень, который хотя бы теплый и лёг.

Я лёг и сразу услышал цокот.

Я вскочил и взялся за алебарду раньше, чем сообразил, что делаю. Паук вылез из прохода, пробежал через весь зал и ушёл в другой коридор. Ему было на нас глубоко начхать. Если, конечно, пауки в принципе умеют чихать.

Через минуту снова, а потом еще двое.

Спать под звуки гарцующих пауков оказалось невозможно. Тишина, потом дробь по стене над самой головой, потом опять тишина. И каждый раз тело так и норовило вскочить и дать бой, прям хоть магний пей для релакса. И понимал ведь, что Сайрус, если что, тревогу поднимет. А мне не мешало бы до своего дежурства успеть поспать. Я же не Сайрус, это он за три часа умудряется сил своих немеренных набраться по полной. Я, конечно, не завидую… Хотя нет, завидую. И силе, и двужильности, что уж там…

Корн заворочался, и через минуту захрапел, зараза.

Я послушал цокот еще час наверно, и кое-как смог уснуть

Проснулся от того, что Сайрус пнул меня в ногу. И сразу за этим раздался глубокий удар где-то вдалеке. Бух. Б-у-у-ух.

Звук был едва слышен, а вот вибрация по полу шла прекрасно. Бух.

Между ударами проходило секунды полторы, абсолютно одинаково.

– Что? – сипло спросил Корн.

– Тихо.

Оторванная рука весила килограмм сорок. Если примерно прикинуть, то у доспеха общий вес будет в районе четырехсот.

Ну здравствуйте, гости нежданные. И чего вам по ночам-то не спится, как всем порядочным людям?

Стихии ведь нет ни у меня, ни у Сайруса. Вся надежда на старика – надеюсь, он может выдать что-такое, или, как минимум, кислоту в своих закромах отыщет. Очень пригодилась бы лава, как в стартовом зале, но здесь её не наблюдалось, к сожалению. Моё отражение против таких тварей и вовсе не котируется. Бить пленкой только кулаки себе ломать, а принимать его удары – ищите другого дурака.

Бух. Ближе.

– Это доспех? – спросил Сайрус, не оборачиваясь.

– Думаю да. Главное урони, а там разберемся. Если руку или голову ему оторвешь, то забьем легко.

Чёрт. А как ронять четыреста килограмм веса? У Корна там нигде бочонок масла случайно не завалялся? По полу бы разлили. Да и не уверен я, что у живого доспеха можно будет что-то оторвать. Он ведь сопротивляться будет, я бы на его месте сопротивлялся.

Корн уже натягивал сапоги и бормотал, что он вообще-то алхимик, и уже старый, и в его возрасте людей будят завтраком, а не этим вот всем.

Глава 2. Ремонтники в деле

Сначала из прохода показался молот.

Хотя молотом назвать это можно было с натяжкой – скорее кувалда, с рукоятью больше метра длиной и навершием размером с мою голову. Следом за молотом вышел весь доспех целиком. И вот тот, что стоял в первой комнате, смотрелся бы рядом с этим, как неказистая тощая вешалка.

Ростом примерно такой же, как я, но вот в ширину больше раза в два. Глухой шлем без прорезей и шеи, даже не шлем, а купол скорее – неподвижный полукруглый выступ над доспехом, переходящий в покатые наплечники.

Корпус бочкой через набедренную юбку плавно перетекал в столбообразные ноги, расширяющиеся книзу. Помнится, я тут ронять кого-то собирался? Судя по всему, я далеко не первый такой умный: проблема устойчивости данной модели решалась просто и эффективно – увеличением площади ступней. И на металле ту явно не экономили. Повозиться однозначно придется.

Доспех тем временем на секунду завис, потом повёл корпусом чуть влево и вправо. Постоял. Развернулся точно на нас и пошёл.

Шаг. Пауза. Шаг.

Пол под ногами вздрагивал.

– Он медленный, – сказал я, в основном для себя. – Удар сверху вниз, другого не бывает. Уходим в сторону.

– Медленный, – согласился Корн, отступая к стене. – Рэй, я в этом плохо разбираюсь, но вон та штука у него в руке весит как я.

С этим было сложно спорить.

Сайрус пошёл ему навстречу и под первый удар подставил древко под замах, сбил линию, и молот ушёл в сторону.

Доспех перехватил молот второй рукой и теперь держал его двумя. Следующий удар я разглядел уже целиком, от начала и до конца.

Латник поднимал молот примерно секунду. Потом бил – ещё секунду, может чуть меньше. Потом снова поднимал молот, делал шаг или два и снова бил. От такого ушёл бы и Корн, если бы захотел. Как будто ничего опасного.

Сайрус ударил его в бок. Всем весом, с разворота, глефой Ледяного Царя, остроту и вес которой я помнил прекрасно.

Звон стоял такой, что заложило ухо. По бочке-корпусу пошла борозда в палец глубиной, но металл не пробило.

Латник качнулся и продолжил идти.

Я забежал сзади и врезал крюком алебарды под колено. Крюк зацепился, я рванул на себя, но как будто попытался сдвинуть стену. Ожидаемо, но я же не мог не попытаться. Он переступил, не заметив моих усилий, а меня просто швырнуло вперёд, и я чудом не угодил ему под ноги.

Дальше минут пять мы просто от него бегали.

Я успел зайти сзади раз шесть, несколько раз попал в сочленение под мышкой, умудрился всадить остриё в шею, где пластины купола и наплечников сходились внахлёст. Всё без толку.

Плёнку я даже плести не стал. Понятно же, что бесполезно.

Сайрус жахнул ещё дважды и во второй раз оставил на нагруднике вмятину в два пальца шириной. Причем, его короночка – “взрыв Ци” – прогремел снаружи твари, в очередной раз оглушив нас, а на доспехе только слегка прогнув броню. Сайрус пытался подсечь ногу древком, но латнику это никак не мешало. Латник шёл. И бил своим молотом, отчего во все стороны летели осколки камня.

Так. Примитивной механикой такую проблему не решить. Надо включать голову.

Игровой опыт мне подсказывал, что тут нужен огонь. Если залить эту дуру пламенем, должно сработать.

– Мастер Корн! Огненные зелья у вас есть? Вроде тех, что вы мне в поход давали?

Старик уже рылся в кольце.

– Три штуки есть.

– Швырните в него одно!

Он вытащил склянку и повёл рукой.

Склянка снялась с ладони и пошла по воздуху, сначала медленно, а потом рванула как настоящий снаряд. Ну, рванула в смысле скорости. В смысле взрыва, конечно, тоже, но позже, когда, филигранно увернувшись от Сайруса, оказавшегося на пути, она влетела ровно в середину корпуса доспеха.

Полыхнуло багровым.

Я стоял и пялился на Корна, потому что сильно офигел. Нет, ну в мастерской он частенько демонстрировал чудеса телекинеза, обрабатывал ингредиенты не отрываясь от разговора. А вот боевой телекинез я видел у него первый раз. Интересно, а еще что-нибудь эдакое он сможет? Ладно, не в цирке. Потом разберемся.

– Что? – буркнул он, не поворачиваясь.

– Ничего.

Латник тем временем горел.

Горел весь, масло стекало по пластинам вниз и капало на камень, и с каждой секундой он всё больше походил на факел. Но даже это его не остановило. Латник шёл и бил. Правда, теперь уже настолько мимо, что даже уворачиваться не приходилось.

– Ему плохо, – сказал Корн. – Смотри, как ведёт.

Он и правда замедлялся. Двигался хуже, разворачивался тяжелее, и с каждым движением начал поскрипывать. С сочленений капало горящим – то ли смесь туда затекла, то ли смазка самого доспеха начала гореть.

Мы отступили и просто смотрели.

Пламя опадало минуты три, и всё это время он продолжал ходить и хаотично бить. Потом погасло, и с латника пошёл чёрный дым, и он пару секунд постоял, покачиваясь.

Казалось, что вот-вот он упадёт вниз. А потом он развернулся и пошёл на нас.

Скрипел. Двигался медленнее. И шёл.

Однако задержка была, и Сайрус не был бы собой, если бы этим не воспользовался. Прямо под шаг монстра прилетел удар сверху вниз от Сайруса, со всего замаха. "Взрывом Ци" он пользоваться перестал, вместо этого просто напитывая глефу, чтобы она резала сильнее.

И его удар, попав в купол, ушёл вглубь на добрых пять сантиметров. Тварь мотнула корпусом, и Сайрус, не отпустивший глефу, улетел вместе с ней в стену.

– Твою мать, – выдохнул я.

Даже Сайрус его вообще никак физикой пробить не может. Осталось две склянки. Хватит этого? От огня ему стало похуже, но не критично. Так, наверно огня было просто мало. Всё-таки чтобы прогреть такой объём металла, нужно гораздо больше жара.

Пока тварь не пошла к Сайрусу, я приблизился к ней и ударил алебардой, напитанной Ци, по тому же месту, куда бил Сайрус. От удара аж зубы зазвенели, но толку не было никакого. Ладно хоть тварь переключилась на меня, и к Сайрусу не пойдет.

Я ушёл от очередного удара в сторону, разворачивая тушу спиной к моим напарникам.

Стоп! Наша цель – тварь внутри доспеха, нам нет смысла пытаться греть его целиком. Надо просто залить огонь внутрь. Помнил ведь про сочленения, но в пылу боя перестал акцентироваться, потому что они, сколько я не тыкал алебардой, казались непробиваемыми. Везде шли слои металла внахлёст.

– Мастер Корн, а кислота есть?

– Есть, но это бесполезно.

– Почему?

– Она стечёт и высохнет раньше, чем проест хотя бы слой металла! Там толщина с палец, чтобы кислота хоть что-то сделала, надо его в бочке с ней утопить! И подержать пару часов!

Ладно. Ладно, значит огонь.

После очередного уворота я успел еще раз полюбоваться пробоем в куполе, который сделал Сайрус, и который я безуспешно пытался расширить. Там виднелся ещё один слой брони. Охренеть, блин, туда огненное зелье точно нет смысла лить. Я вспомнил, как был устроен первый доспех в стартовой комнате. Верх у них определённо похож, не считая купола-головы.

– Сайрус! Наплечник вскрывай, где стык! Дыру надо, чтобы зелье внутрь закинуть! – крикнул я, снова уходя от удара многопудовой кувалды.

Надеюсь, он меня услышал. Приложило его хорошо конечно, но точно не смертельно. Думаю, встанет. А доспех я пока за собой повожу.

Отскакивая от следующего замаха, я споткнулся о лапу паука, пробегавшего мимо, и завалился кубарем. Упал очень неудачно, завернув руку под себя с зажатой в ней алебардой.

Чёрт! Я чувствовал, что не успеваю. Вот сейчас он сделает ещё шаг и нанесёт удар.

Как смог, перекатился, выпустив алебарду, но шага я не услышал. Повернулся и увидел, что латник замер и стоит на месте – а между нами паук, о которого я споткнулся.

Латник развернулся в сторону и сделал шаг, явно стараясь обойти паука. А тот взял и начал забираться ему по ноге.

Я кое-как встал, подтянул под себя алебарду и стал смотреть.

Латник не шевелился вообще. Паук тем временем деловито поднимался по корпусу, перебирая лапами, и долез прямо до купола, туда, куда Сайрус буквально полминуты назад вогнал глефу.

Паук дошёл, и я увидел, что в тисках у него кусок металла. Он запихнул кусочек в щель, и между его рожками вспыхнула искра.

Свет ударил такой, что я зажмурился и отвернул голову. Треск, запах жжёного железа, и по краю разруба пополз шов снизу вверх.

Он заваривал, блин, латника! В игре конечно они их "ремонтировали", но это что такое вообще! Мы, получается, можем сделать в нём дырку, но если сразу же не подожжём, то очень быстро его отремонтируют. Жесть, конечно.

Паук доварил шов, спустился и убежал по своим делам, а латник тут же двинулся как ни в чем не бывало. Пит-стоп, твою дивизию!

Сайрус к этому времени уже поднялся – отряхнулся, покрутил плечом и подобрал глефу так, будто просто уронил её по дороге.

– Сайрус, плечо! Я на пауках!

Дальше пошло совсем весело.

Наёмник ковырял стык наплечника – загонял глефу как клин, наваливался, расшатывал. Работа медленная, потому что делать её приходилось между ударами латника, который теперь сосредоточился на Сайрусе.

А я бегал за пауками, которые теперь то и дело норовили залезть на моба.

Первого поймал на подходе, крюком под брюхо, с трудом перевернул, благо он своей инерцией помог, и отработанным ударом добил. Второй пришёл по стене, и я сбил его в воздухе. Третьего проглядел, и он успел залезть и высечь дугу, и от вспышки перед глазами повисло зелёное пятно.

Я моргнул. Пятно поплыло и перестало мешать.

Не знаю, сколько так продолжалось – Сайрус уворачивался от голема, ковырял наплечник, я бегал вокруг них и на упреждение убивал пауков, чтобы они не вздумали чинить монстра. Корн в это время беспомощно стоял чуть в стороне, и держал наготове огненные склянки.

Пауки шли и шли, отовсюду, деловитые и совершенно к нам безразличные, и им нужно было секунд десять, чтобы забраться и заварить наполовину раскуроченное плечо. В один момент их стало больше, и я уже не мог тратить время на то, чтобы добивать – только сдергивал их одного за другим. И сдергивать такие туши было вот вообще не просто, пот заливал глаза, и нормально вдохнуть я не успевал.

Пластина на плече уже висела на соплях, и очередной удар Сайруса её оторвал.

Под ней был ещё слой – помельче, тоньше, тоже внахлёст. Сайрус нанес туда удар глефой, и обнажилось черное нутро.

– Мастер!! – заорал я, одновременно втыкая крюк алебарды в тонкую сталь, расширяя проход.

А в это время по ноге латника поднимался еще один паук. Я его сбить не успевал. Только и остается, что дёрнуть еще раз, раскрывая внутренности плеча, и попробовать этим же движением сбросить вниз паука.

Не смог. Зацепил лапу, но импульса не хватило, и паук просто продолжил путь вверх.

Склянка снялась с ладони и пошла по воздуху, разгоняясь. Обогнула Сайруса, поднялась, довернула.

Паук как раз схватил тисками отогнутый край, начал заворачивать его внутрь и между рожками у него вспыхнуло. Перед глазами снова поплыла зелень.

Склянка извернулась в воздухе, минуя тиски паука и аккуратно залетела в узкую щель.

Внутри полыхнуло багровым – я увидел это через все стыки разом, будто у него по швам прошёлся свет.

Столб огня взлетел метра на полтора сразу из плеча и с затылка, что-то взорвалось, паука с плеча отшвырнуло к стене, и доспех полностью остановился. Пламя почти мгновенно опало, и что-то внутри монстра начало гудеть.

Пауки все разом потеряли интерес и побежали дальше по своим делам. Я, тяжело дыша, медленно обошёл монстра и увидел на затылке почти оторванную небольшую пластину, что висела каким-то чудом. Я тронул её остриём алебарды, и она грохнулась на пол, полностью обнажив затылок твари, и стало видно пять щелей длиной сантиметров десять и шириной в полтора. Оттуда и гудело, и я понял, что это просто звук пламени изнутри.

Прямо перед телом монстра начало всплывать зерно.

При этом он стоял так же, и казалось, что вот сейчас он снова потянет свой молот наверх, снова сделает шаг и ударит.

Зерно кузнеца. C ранг.

Активная способность: наращивание брони – тело покрывается пластинами из ближайшего металла.

Скрытое свойство: неизвестно.

Энергия Ци (40/400)

Несмотря на усталость, мозг мгновенно проанализировал пригодность зерна. С одной стороны, интересно конечно, но с другой… Вот его броня, в отличии от подобного слоя босса, вес очень даже имела. И нарастала она, стоило взять в руки металл и отдать команду. Ци тратилось конечно гораздо меньше, чем у босса, но как по мне – это мусор. Да еще и опасный – что будет, если сталь нарастет на теле? Я в статую неподвижную не превращусь без практики?

Сайрус подошёл и с силой толкнул тушу рукой. Латник с жутким грохотом завалился на бок.

Я сел прямо на пол. Запястье ныло, спина мокрая, и я минуты полторы просто дышал.

И только отдышавшись, посчитал.

Полчаса. Полчаса на одного кузнеца, потратили две склянки из трёх, Сайрус разок улетел в стену, я был на грани из-за возни с пауками. И это притом, что кузнец был один.

А если их выйдет двое? А если трое, из разных проходов, как в том зале с двумя выходами?

Мы тварей C-ранга завалили в разломе черного Короля Обезьян не один десяток. Эта штука по цифрам стоит там же, где чёрная обезьяна с дубиной или тролль. Только обезьяну Сайрус разваливал одним ударом, тролля чуть подольше, а эту мы полчаса ковыряли втроём и справились в основном потому, что у нас были зелья.

Корн подошёл к зерну, поднёс ладони и замер.

Я затаил дыхание. Сможет? C-ранг – это почти втрое больше энергии, чем D, а старик до этого разлома не пеленал вообще ни разу.

Минута. Вторая. Лоб Корна блестел, губы шевелились.

На седьмой минуте шарик начал обрастать серым. Медленно, слой за слоем, точно так же, как у мелких. Корн довёл оболочку до конца, выдохнул и сунул зерно мне.

– Тяжелее? – спросил я.

– Страшнее. – Он вытер лоб рукавом. – Процесс-то тот же самый, только размер оболочки больше выходит. Пять золотых угробить просто обидно. А вот полсотни – гораздо страшнее.

– Хех. Думаю, после первого зерна за пятьсот так страшно вам уже не будет, мастер Корн.

Он фыркнул, хотел что-то сказать, но перевёл взгляд на лежащую тушу, из которой всё ещё сочился дымок, и потёр ладони.

– Ну. Давайте смотреть, что мы убили.

Я покрутил зерно в пальцах, прежде чем убрать. Чуть больше в диаметре, чем D-шка. Точно на продажу.

Сайрус оторвал ему обе руки минут за пять – единственное, что он умел делать с этой штукой быстро. В плечах остались проёмы шириной с мою голову, и Корн запустил внутрь свой светляк. Дай ему волю, он бы и сам в него залез, а так только часть головы пролезла. Уши остались снаружи. Ну и хорошо, а то точно застряли бы..

– Ох, – сказал он изнутри.

Полминуты я слышал только сопение.

– Партнёр. Иди сюда.

Я подобрался к левому проёму и заглянул.

Внутри было просторно, и всё оказалось устроено очень похоже на то, что в стартовом зале, но сложнее. Там, видимо, была устаревшая модель.

В чаше, внутри полупрозрачной сферы, лежало нечто. Выглядело это как смотанный в рулон шерстяной розово-серый шарф, весь в складках, без глаз и вообще без чего-либо, что можно было бы назвать головой. Сфера, похоже, защитила существо от открытого огня, так что оно не зажарилось, а сварилось в собственном соку… Тоже приятного мало…

Присмотревшись, я заметил, что шарфик испаряется, причем, довольно быстро. Причем, вместе со сферой.

Вот и понятно, как исчезают эти твари. И подмастерья, и кузнецы, хех. Буквально пара минут – и от шарфика не осталось и следа.

Корна же, похоже, местная фауна интересовала мало, он был больше увлечен устройством конструкции и бормотал, словно сам с собой.

– Вот тут смотри. Толстая – вдоль корпуса, к ногам. Потоньше – к рукам. Наверх совсем тонкая. А здесь утолщение перед сгибом. Зачем ему утолщение перед сгибом? Так, примыкание везде сплошное, а вот тут…

Он что-то рассуждал о гениальной системе теплоотдачи и распределения нагрузки, и мне стало понятно, почему поджигание снаружи было так неэффективно.

С куполом провозились ещё полчаса.

Оторвать его целиком не вышло: внутренний слой брони переходил в наплечники одним куском и держался на самом корпусе. Сайрус в итоге начал бить "Взрывом Ци", Корн орал, что это варварство, но зато мы смогли расшатать и оторвать купол вместе с куском правого плеча. На живой твари не прокатывало, но тут можно было сначала надрубить, а потом наносить точечные удары со взрывом. И несмотря на слова Корна про варварство, Сайрус делал это довольно аккуратно, орудуя мечом, а не глефой.

Кузнец, как я и предполагал, оказался пустоголовым. Почти. Прямо из каркаса прорастало что-то вроде трубы, с лепестками из чёрного металла.

Внизу под юбкой обнаружились входные отверстия, и как мы до них добирались, это отдельная нудная история с матюгами. Моими и про себя, в основном, потому что Сайрус самоустранился и отгибать листы пришлось мне. Как самому молодому и сильному, ага.

– То есть воздух идёт от бёдер, через всё его тело, мимо ложа, и наружу через купол. И греется по дороге, забирая тепло у этих лепестков. И чем сильнее греется, тем сильнее тянет. Слушай, это же как печь. Только там поддувает, чтобы гореть, а тут поддувает, чтобы охлаждать.

– И работает это только когда он ходит?

– Почему? – Корн удивился. – Оно всегда работает. Ходит – ещё и подкачивается, юбка-то шевелится. А стоит – всё равно тянет, просто медленнее.

Он посидел, покачал головой и вдруг рассмеялся.

– А ведь до такого додуматься надо. У него внутри голое мясо в пять кило. Закрытое со всех сторон так, что не пролезешь, дырки для воздуха спрятаны между ног, куда никто и не полезет, а сверху труба воткнута, чтобы само тянуло. И всё это ходит и молотом машет.

Мы посидели ещё немного.

Я смотрел на разобранную тушу и складывал в голове то, что мы сегодня узнали, потому что склянка у нас осталась одна, а латников в этом разломе, если я правильно помню, штук сорок.

Снаружи их жечь бесполезно. Что бы мы ни лили, жар размажется повсюду и до твари дойдёт сущая мелочь, учитывая, какая тут система. А вот внутри он очень даже уязвим, и ходов туда целых два.

Только под юбку на ходу к нему не залезешь, тут и думать нечего – мы к лежачему пробивались полчаса с матюгами. А вот забрало с затылка можно оторвать, что-то туда залить и поджечь.

– Мастер Корн, а на огненные зелья у вас ещё реагенты есть?

– Основы нет. И не ты ли мне обещал, что тут будет полно всего для алхимии? – поднял он бровь.

– Ну… В этом разломе действительно ничего нет, сами видите, голые стены. Зато будет сердце разлома в комнате у босса.

– Ладно, не мешай. – Он продолжил отковыривать чёрный металл. Кажется, пока он весь его не вытащит, с места не сдвинется. Правда, я пока не понимал, как он его нести собрался. Чёрный металл был мягким, но весил очень даже прилично.

– Эх… А масла у вас тоже нет? Или чего-то ещё горючего, чтобы внутрь заливать и поджигать?

– У меня нет. Если тебе так нужно масло, вон, со светильников слей.

Да блин! Светильники! Это же очевидно. Что за игровая шаблонность закрывает мне глаза, стоит зайти в разлом? Да, в игре светильники были неразборными. Но это ведь не игра!

В общем, решил последовать совету Корна. Светильник висел на скобе метрах в трёх, и я снял его крюком, аккуратно зацепив за дужку. Ну и в очередной раз себя похвалил, за то что выбрал именно алебарду.

Лампа оказалась несложной. Глиняная чаша сантиметров пятнадцать в диаметре, закопчённая до черноты. Фитиль лежал в носике и продолжал гореть у меня под руками, пока я не прижал его пальцами. В зале сразу стало заметно темнее.

Я подошёл ко второму(последнему) светильнику и посмотрел внутрь чаши. Масла внутри примерно с пол-литра. Хрен его знает, что это за масло, на вид темное и густое, и воняет гарью. Я принялся излагать Корну свой план. Взять колбы побольше, перелить туда масло. Поджечь, и с огнём уже залить в щели на затылке.

Корн выслушал, не отрываясь от дела. Он сидел спиной ко мне, по локоть в развороченном корпусе, и выдирал оттуда очередной кусок сетки.

– Угу, – сказал он. – Угу. Нет.

– Что нет?

– Всё нет. – Он дёрнул, кусок пошёл с хрустом. – Ты собрался бегать вокруг этой дуры с открытым огнём в руках. Ты хоть представляешь, как это выглядит?

– Плохо?

– Отвратительно. – Старик всё-таки повернулся и стал загибать пальцы. – Раз: побежишь – плеснёт через край. Горящее, тебе на руки. Два: масло греется, а горячего всегда больше, чем холодного, так что через минуту у тебя польётся само. Три: наливать надо на две трети, чтобы огонь стоял внутри склянки. Нальёшь под завязку – пламя пойдёт по краю, и ты за неё уже не возьмёшься.

– Понял. На две трети.

– И четыре. – Он поднял четвёртый палец и подержал. – Ты помнишь, что из этой трубы вылетело, когда склянка внутри рванула?

Столб огня в полтора метра. Прямо вверх, из купола.

– Помню.

– А кто в этот момент будет стоять у него за спиной со склянкой в руках?

Я представил. Красота. Реген у меня, конечно, мощный, но не факт, что волосы, например, быстро отрастут. Да и ожог глаз, говорят, штука крайне малоприятная.

– Так, – сказал я. – Ладно, мастер Корн. А если по-другому?

– Ну?

– Если я только забрало снимаю? Крюком. Подцепил, сорвал, отскочил – это секунда, я его даже не касаюсь толком.

Корн отложил обрезок и посмотрел на меня повнимательнее.

– А льёт кто?

– А льёте вы. Вы же склянку через весь зал провели и в дыру попали. Тут щели, конечно, поменьше, но и цель поближе – встанете шагах в десяти и польёте.

Старик молчал.

– Хм. – Он вернул склянку на пол. – Хм. Тогда мне нужна нормальная посуда, а не эта дрянь. Погоди.

Он полез в кольцо и вытащил свёрток в тряпке. Развернул на колене.

Внутри лежала толстостенная чуть желтоватая колба, с широким горлом и утолщённым ободком.

– Вот. Жаростойкая, жар держит, хоть в горн суй.

Я взял в руку. Тяжелее, чем выглядит.

– А ещё есть?

– Нет. – Корн отобрал колбу и завернул обратно.

– Сколько такие стоят?

– По три золотых. Песок для них особый нужен, и печь, которая сутки ровно держит. Мастеров на всю республику десяток. – Он сунул свёрток обратно. – Так что ронять не будем. Ни я, ни ты.

– Я и не собирался.

– Ну-ну. – Корн потёр подбородок. – Мне на розжиг пары минут хватит, в драке я их не найду. Значит, заранее. Услышали шаги – зажгли, и она у меня висит наготове, пока не понадобится.

Я представил ещё раз, уже целиком.

Сайрус водит латника по залу и держит его внимание на себе. Я захожу со спины, цепляю крюком забрало и отскакиваю. Ну, в случае чего мы с Сайрусом ролями можем поменяться. Корн стоит в десяти шагах с горящей колбой в воздухе, ведёт её к затылку и наклоняет.

И дальше все трое отходят подальше, потому что сейчас ударит из трубы. Ну, план по сути хороший. Главное чтобы масла на все доспехи хватило.

– А есть фляга побольше? буду из каждого светильника масло сливать.

– Держи, – вытащил Корн флягу литра на три и дал мне. А потом вернулся к доспеху.

Я смотрел, как он выкладывает рядом с собой уже четвёртый кусок чёрного металла. Вокруг лежали куски ветвей с узлами, длинные полосы, кусок ложемента. И работал, главное, не какими-нибудь клещами, а своим телекинезом, отрывая куски металла. Куча выходила приличная.

– Мастер Корн.

– М?

– А вы это всё куда денете?

Он замер. Так и остался сидеть на корточках, с обрезком в руках, и я прямо видел, как он в этот момент пересчитывает содержимое своего кольца.

Потом медленно повернул голову и посмотрел на Сайруса. Как мне показалось, с надеждой.

Наёмник сидел у стены и точил глефу. Головы он не поднял.

– Я не понесу, – сказал он.

– Я же ещё ничего не...

– Не понесу.

Корн подышал.

– Да тут столько металла! – сообщил он мне, будто это я тут упирался. – Такого металла, которого на континенте не купить ни за какие деньги! Он у меня в кольце и десятую часть места не займёт, а ты знаешь, сколько это стоит?

– Не знаю.

– И я не знаю! Вот именно поэтому и надо забрать!

Он встал, отряхнул колени и с обречённым видом вытянул из кольца мешок.

Мешок с едой.

– Так, – сказал он, развязывая. – Каша остаётся. Сухари сюда. Вот это что?

– Копчёное мясо.

– Тоже остаётся в кольце. – Он отложил свёрток в сторону. – Так, а это у меня зачем?

Из кольца пошло остальное.

Запасной котелок. Точильный камень. Две смены белья, аккуратно свёрнутые. Медный таз, который я вообще не помнил, чтобы он хоть раз доставал. Свёрток каких-то трав, который он понюхал, скривился и бросил в общую кучу. Толстая книга в кожаном переплёте – эту он подержал в руках дольше всего и убрал обратно.

– Мастер Корн, мы тут будем еще долго.

– И что?

– И то, что вы сейчас еду выкидываете.

– Я не выкидываю. – Он переложил копчёное поближе к моему мешку. – Я перекладываю. Понесёшь ты.

– Я?

– А кто? – Он посмотрел на меня совершенно честными глазами. – Ты у нас молодой, сильный, и у тебя мешок наполовину пустой. Или ты хочешь, чтобы я тут это богатство оставил?

Крыть было нечем. Кроме того, что наполовину полный у меня был второй мешок, а вот первый забитый до отвала.

В итоге через полчаса у меня в мешке лежала половина нашей кухни, из того, что мало весит но занимает много места, а у Корна в кольце – чёрный металл, а на полу зала остался медный таз, точило и куча барахла, которое старик обозвал ненужным, но раза три подходил и перекладывал.

И мне стало немного страшно. Хрен с ним, убъём мы сорок големов. Но он же каждого распотрошит и нас нести заставит…

Мы с Сайрусом плотно поели, уже не обращая внимания на постоянно гарцующих мимо пауков. Корн всё возился с доспехами, а мне всё сильнее хотелось спать. Разбудили-то посреди ночи, судя по ощущениям. Я прикрыл глаза.

И тут появились мерцающие пятна и начало жутко жечь глаза. Под веки будто насыпали песка. Я потёр глаза только стало ещё хуже, мгновенно брызнули слёзы. И, словно этого было мало, мана из круга ощутимо сдавила ядро. Я обратился к себе.

Ци: 0/425. Фантомное отражение (B, 74%).

Мана: 1104/1104

Какого хрена? Где Ци? Мана полная, Ци пустая, вот и давит. Пока я разбирался, куда делась Ци, закалка завершила очередной оборот и доползла до 75%, пробив следующий порог.

Ци: 0/625

А, вот где Ци. Тонкие ниточки тянулись от ядра к глазам. Что? Почему к глазам и так много?

Реген выпил всё до дна и продолжал тянуть. Ну, если он столько жрёт, то и работает на совесть. Надеюсь, вылечит быстро.

Я вспоминал, что это может быть такое, и чуть не хлопнул себя по лицу. Говорил же отец в детстве, не смотри на сварку.

Глава 3. Отработанная схема

Глаза отпустило часа через три, наверное. В разломе было очень сложно ориентироваться во времени.

Просто в какой-то момент я понял, что песка под веками больше нет, а Ци немного набралась и продолжает капать.

Ци: 16/625. Фантомное отражение (B, 75%).

Корн спал сидя, привалившись к разобранной туше, и во сне продолжал сжимать в руке кусок чёрной сетки. Сайрус сидел с другой стороны туши и рассматривал лезвие глефы. Рядом с ним лежал набор точильных камней. Видимо, не так легко дались удары по доспехам даже такому оружию.

Ладно. Пора идти дальше.

Следующего латника мы встретили через три зала, которые я полностью оставил без фонарей. Слышно его было издалека, так что мы ещё раз всё обсудили, сбросили поклажу и приготовились встречать монстра.

Корн зажёг светляка гораздо ярче прежнего – в коридоре было всё так же темно, а до следующего зала ещё полчаса ходу. И почти сразу вытащил колбу, налил масла из фляги на две трети, щёлкнул пальцами над горлом и отпустил. Колба зависла у него над плечом, чуть покачиваясь, и горела тихим оранжевым пламенем.

Снова из темноты показался молот, а потом и весь доспех целиком, точно такой же, как прошлый.

– Пошли, – сказал Сайрус.

Наёмник вышел вперёд и принял на себя первый удар. Молот ушёл в сторону, латник переступил, развернулся и снова замахнулся, и Сайрус повёл его по кругу, спокойно уходя от ударов молота.

Я зашёл со спины.

Забрало было под самым основанием купола, чуть выпуклая пластина, которую я бы в жизни не заметил, если бы не разбирал труп своими руками. Я подцепил её крюком снизу и рванул вверх.

Пластина не сдвинулась.

Я рванул ещё раз, упёршись ногой в бедро латника, и вот тут-то и выяснилось, что даже этого не хватает. Пластина сидела как влитая, на скрытой петле, и с той стороны её что-то ещё и прижимало.

Латник мотнул корпусом, и меня стряхнуло на пол.

– Не идёт! – заорал я, откатываясь.

Сайрус посмотрел на меня через плечо, потом на латника.

– Меняемся.

Я выскочил вперёд и врезал алебардой плашмя по куполу, отчего по всему коридору раздался звон. Латник послушно развернулся ко мне, и теперь моя очередь уворачиваться. Узкий коридор и иногда пробегающие пауки под ногами задачу легче не делали.

А Сайрус зашёл сзади и размахнулся глефой. Я даже чуть зажмурился, представив, как она сейчас врежется в потолок – но Сайрус явно очень хорошо чувствовал габариты этого монструозного оружия.

Он нанёс удар в забрало по касательной, словно выписал подзатыльник, и пластина улетела метров на пять и звякнула об стену.

– Мастер Корн!

Колба снялась с плеча старика и пошла по воздуху, разгоняясь. Обогнула латника, зашла сверху и опрокинулась над затылком.

Горящее масло пошло в щели.

Дальше я уже знал, что будет, и отбежал шагов на десять.

Полыхнуло. Столб огня из купола разбился о потолок, отчего в коридоре на пару секунд стало светло. Латник, как и в прошлый раз, остановился как вкопанный.

Хех, на всю драку ушло вряд ли больше пары минут. Вот что значит – план и знание уязвимых мест.

Однако взгляд, который бросил на меня Сайрус, не предвещал ничего хорошего.

Корн снова попросил вскрыть ему тушу – и в этот раз мы справились быстрее. Сайрус сразу начал отрывать руки, юбку больше отгибать не надо было, да и купол пошёл гораздо бодрее, чем в прошлый раз. И пока Корн возился с металлом, наёмник выломал из разобранного доспеха два прута и подошёл ко мне.

– Стойку.

Я вздохнул и встал. Сайрус обошёл меня кругом, посмотрел и молча ткнул пальцем в правую кисть.

Пальцы. Опять сжимаю рукоять сильнее, чем надо. Он мне это на каждой тренировке вдалбливал, а рука всё равно сама зажимается. Справедливости ради – прут тяжелее привычных деревяшек раз в пять!

– Бей.

Я ударил.

Он под мои удары просто подставлял свой прут, уводя моё оружие в сторону. Как бы я ни изгалялся, заставить его сдвинуться не получилось. Пятый раз, шестой. На седьмом он ударил в ответ, и я получил по рёбрам. Следующим ударом снова по пальцам.

Дальше я вообще понять не успевал, откуда прилетело, потому что атаковал он гораздо быстрее, чем я привык за последние тренировки, а света от корнова светляка хватало максимум на то, чтобы видеть очертания. Всё остальное приходилось угадывать.

– Медленно, – сказал Сайрус. – Твой противник может быть и быстрее этой груды металла.

И тут до меня дошло.

В первой драке с латником я двигался на пределе. В этой уже экономил каждое движение. Ну а что – одна траектория, удар всегда сверху вниз, всегда видно заранее. Я к этому привык моментально, и рефлексы послушно сели на этот темп. Ещё пару недель с такими подраться, и потом отвыкать будет очень сложно.

Сайрус это понял раньше меня и молча пошёл лечить.

– А в темноте зачем? – спросил я, потирая рёбра.

Он пожал плечами и ударил снова.

Ответ я получил через полчаса, когда сообразил, что перестал смотреть на его руки и начал смотреть на плечи. Плечи в темноте видно лучше, они крупнее и двигаются раньше.

К концу тренировки я пропускал уже не каждый удар, а всего лишь два из трёх. Иногда уворачивался, иногда сам подставлял свой прут под удар, стараясь копировать его манеру.

– Завтра то же самое, – сказал Сайрус, забирая у меня прут.

Спасибо, чего уж. И про ноги он в этот раз ничего не говорил. В темноте их не видно или у меня всё же есть прогресс?

Дальше всё пошло совсем однообразно, по отработанной схеме. Пауков били только для того, чтобы впитывать пыль. Масло потихоньку тратилось, но комнаты со светильниками исправно попадались, и если твари не попрут раза в два-три чаще, то проблем быть не должно.

Побеждать големов было так просто, что один раз я даже решил попробовать в одиночку – мы были в комнате, было просторно и светло. Я выбежал перед големом, ушёл от удара и решил зайти ему за спину – но не тут-то было.

Латник хоть и был медленным в ногах, но вот корпусом работал на удивление быстро, и поворачиваться мог хоть на сто восемьдесят градусов. И продолжал махать своим молотом. Сколько бы я вокруг него ни бегал – за спину зайти не получалось.

Сайрус подошёл и сбил забрало, и туда полилось масло.

А я пытался отдышаться и переваривал – всё-таки удивительно, почему в игре их было так легко валить. В реальной жизни на него нужны минимум два человека, а в идеале три.

На вскрытие доспеха вместе со сбором металла уходило времени всё меньше – во-первых, у Корна уже заканчивался список того, что можно выбросить, и он брал только самые толстые куски металла, а во-вторых – приноровились.

Да и зёрна старик пеленал уже быстрее, минуты за две-три. У нас скопилось штук пять C-ранговых и где-то с десяток D-шек.

Пресыщение от золотой пыли сменилось с четырёх часов где-то до двух.

Я проверил специально, потом ещё раз, потом окончательно убедился: чем больше маны в круге, тем быстрее я усваиваю пыль. Ну логично, наверно. Если пыль забивает трещины в ядре, то мана это всё стачивает и трамбует.

У Сайруса же как было четыре часа, так и оставалось. Я чувствовал лёгкое злорадство – ха, ты можешь меня побить прутом на привале, но качаюсь я быстрее!

Фантомное отражение (B, 81%).

Закалка продолжала расти в том же темпе, и вот это было удивительнее всего. Была интересная формула в игре: кач с 0 до 75 идёт столько же времени, сколько с 75 до 90. И с 0 до 90 столько же, сколько с 90 до 99. И с 0 до 99… Ладно, шучу. Последний процент набивался медленно, но не настолько.

И вот у меня сейчас те же три процента в сутки, что и на шестидесяти. Никакого замедления. Да, идут активные драки, много чужого Ци-песка, и полный круг маны. Но всё равно быстро.

Пока Корн потрошил очередную тушу – а это сорок минут, если не больше, – Сайрус время зря не тратил. Да и перед сном, и после подъёма стабильно были тридцать-сорок минут тренировок. И вот та, что была по вечерам, меня особенно раздражала.

– Держи заряд.

Заряжать оружие Ци я научился давно и делал это на ходу, а вот бить заряженным, не выплёскивая всё разом в цель, у меня не получалось никогда. Ещё по пути в первый разлом я опирался на копьё и не сбрасывал, но вот сознательно держать и не сбрасывать больше не выходило. Тогда я попробовал раз двести и бросил, потому что толку не было, а тварей вокруг хватало и без этого.

Задача была взять алебарду, или прут, или меч, да хоть нож – бить им по полу или стене, но не отпускать Ци. Я ходил с алебардой, потому что так проще было войти в медитативное состояние, да и всё равно пока что это моё основное оружие.

За два вечера я не удержал ни одного удара.

– Не толкай. Просто держи, – примерно такой был максимальный инструктаж от Сайруса.

Я попробовал не толкать. Даже более того, сознательно сосредоточился на том, что очень хочу, чтобы Ци оставалась в оружии. Работало – целых два раза из тридцати. Правда, требовало таких усилий, что я не понимал, как вообще это можно применить в бою. А вот смысл занятий понимал прекрасно, особенно если в руках меч – можно парировать вражеский клинок, или наносить отвлекающие удары, а всю мощь вкладывать именно в тот момент, который подойдёт лучше всего.

Корн, кстати, зёрна пауков тоже иногда пеленал.

Я сначала не понял – мы же договорились рвать всё, что D-ранг, потому что стоят они копейки, а место занимают.

– Навык, – объяснил старик, не отрываясь. – Мне на этом руку набивать, а на C-ранге я боюсь. Пусть будет мелкое.

С тех пор пауков мы били уже не только ради пыли. Жалко их не было совсем: монстры и есть монстры, хоть и безобидные. Они на нас не смотрели, не убегали и не сопротивлялись, и убить такого было проще некуда. Два движения крюком – и готово.

К третьему дню я перестал чувствовать себя человеком. Тут было довольно жарко, постоянные тренировки и сражения с латниками заставляли здорово вспотеть, да и поклажи от привала к привалу я таскал всё больше. Корн методично освобождал кольцо под чёрный металл, но бросать столько всего был не готов. Вот и таскал подмастерье…

Волосы слиплись, под бронёй всё зудело, а от куртки шёл такой аромат, что появлялись мысли уговорить Корна убрать её в кольцо до ближайшей стирки. Воды в этом разломе не было вообще, и это было куда большей проблемой, чем казалось раньше. Запасы хоть и есть, но надолго не хватит.

Больше всех ворчал, разумеется, Корн. И на то, что сам воняет, и что спутники его ничем не лучше.

Закалка стабильно росла.

Фантомное отражение (B, 84%).

А на четвёртый день изменились комнаты.

В начале разлома залы были простые: как правило, два выхода, иногда три. Я всегда выбирал те пути, которые идут вниз хотя бы с небольшим уклоном, потому что иначе блуждать тут можно бесконечно. А вот на четвёртый день появились комнаты, в которых было по пять-шесть коридоров, и хорошо, что был однозначный ориентир. Чем сильнее уклон вниз – тем лучше. Комната босса была в самом низу разлома, и уже хотелось добраться до него как можно скорее.

Мы вошли в очередной зал, побольше других. Шесть выходов, и два светильника под потолком в разных углах, – и услышали шаги сразу из двух соседних коридоров

Корн уже зажигал колбу.

– Одна! – крикнул я. – Мастер Корн, две сразу сможете?

– Не городи чушь, партнёр. По очереди сделаем, новую колбу подготовить – дел на пару минут.

Пары минут у нас не было.

Первый вышел слева, второй справа. Почти синхронно, сволочи, как будто договорились. Сайрус пошёл к своему, а я – ко второму, потому что больше было некому.

И вот тут-то мне и пригодился весь мой опыт беганья вокруг латника. Правда, толку не было никакого.

Я водил его по залу, периодически лупил заряженным крюком по куполу, и он послушно за мной ходил и махал молотом. Идиллия. А вот сделать с ним я не мог совсем ничего, потому что за спину к нему не зайдёшь, а забрало спереди не сбивается.

– Сайрус!

– Занят.

Он был занят. Своего он держал ровно так же и оторваться не мог: стоит отойти, и тот пойдёт за нами.

Двое их, двое нас, каждый занят своим, и никто ничего сделать не может.

Мысли в голове проносились быстро. Так, если я подбегу ко второму и заагрю сразу двух? Я уже приноровился уворачиваться, и думаю, справлюсь. Разверну их к себе, Сайрус сзади посбивает забрала, а Корн зальёт маслом одного, потом второго.

Только я хотел озвучить свой план, как мимо меня просвистели куски камня и прилетели в латника, которого водил Сайрус. Потом ещё раз и ещё – Корн собирал с пола обломки, которых после первых замахов по всему залу насыпалось прилично, и швырял их по очереди, штук по пять зараз.

Латник остановился.

Постоял, повёл корпусом – и развернулся к нему.

– Мастер, назад!

Только вот мне все подходы перекрывал другой латник. Я мог лишь беспомощно наблюдать, как монстр разворачивается, как Сайрус сбивает ему забрало и как подлетает колба, которую старик сосредоточенно ведёт.

Иди назад, дурень! Ты не успеешь!

Старик сделал два шага назад и упёрся в стену, а голем уже нависал над ним. Масло в этот момент только пошло в затылок.

Корн шарахнулся в сторону, и кувалда ударила в стену там, где он стоял секунду назад.

Камень взорвался.

Основное ушло в латника – я услышал, как крошка простучала по его броне. А то, что разлетелось в стороны, досталось старику.

Корн сел на пол и схватился за лицо.

– Мастер!

Он что-то сказал, но я не услышал, потому что латник рядом с ним уже очень громко горел.

Колба висела в воздухе в паре шагов. Даже получив по лицу, старик её не уронил.

Я развернулся к своему и просто заорал. Заодно нанося один за одним беспорядочные удары алебардой, куда придётся.

Никакого смысла в этом не было, наверное – он и так шёл за мной, никуда не отвлекаясь. Просто выплеснулось. Да и мало ли, как оно тут реагирует, когда рядом дохнет свой. Вдруг пойдёт наказывать обидчика во что бы то ни стало? Так что я приложил все силы, чтобы этого не случилось. Может, и зря, конечно, но проверять не хотелось.

Сайрус подошёл со спины и сбил забрало с одного удара, и дальше мы просто ждали. Латник ходил за мной по кругу, я от него уворачивался, а Корн сидел у стены с тряпкой у лица и приходил в себя.

Минуты две так. Может, три.

Потом он поднялся, вывел вторую колбу и залил её маслом. Правда, не попал в итоге, колба разбилась, превратив доспех в факел, но со второго раза получилось.

Когда всё кончилось, я подтащил светильник поближе и посмотрел, что там.

Правая сторона лица была посечена мелко и часто, от виска до подбородка. Одна крошка вошла над бровью, и оттуда прилично натекло. Глаз уцелел чудом – Корн моргал, щурился и утверждал, что видит нормально.

Я вытащил свою лечилку, он поворчал, что своих полно, но выпил.

– Зачем полезли?

– А что мне было делать? – Корн прижал тряпку к брови. – Вы вдвоём стоите, каждый со своим танцует, и оба ничего не можете. Я и решил – раз я всё равно не при делах, так хоть отвлеку. Одному из вас руки развяжу.

– Действительно, развязали…

– Я только не сообразил, – он потрогал висок и поморщился, – что после этого мне тоже надо будет куда-то деваться.

Я хотел сказать, что у меня был план. Что я собирался сагрить обоих на себя, а они бы спокойно работали.

И не сказал.

Потому что честно я понятия не имел, вытяну ли я двоих сразу. С одним я уже на третьей-пятой минуте стабильно сбиваюсь с дыхания, а два молота с двух сторон – это тебе не по кругу ходить. Может, и вытянул бы. А может, лежал бы сейчас всмятку.

– На двоих нас не хватает, – сказал я вместо этого.

Тренировку, кстати, никто не отменял. В этот раз Сайрус решил совместить две: чтобы я отбивал удары его прута своим и при этом держал Ци в оружии.

Работало на удивление хорошо. Я настолько сосредотачивался на самом бое, стараясь не пропускать удары, что про Ци часто забывал, и она спокойно оставалась в пруте. Ну, один удар из четырёх.

Корн уже перестал так яро выдирать весь чёрный металл, забив им, по-видимому, чуть ли не половину кольца, и я предложил пофехтовать именно чёрным металлом. Всё-таки Ци там держалась и ощущалась на удивление хорошо, но как оказалось, если бить, то это в минус. Ци вылетала так резко и мощно, что нафиг деформировала металл в руке оппонента, и удержать энергию внутри не получалось вообще.

Хотя штука интересная. Стержень в моей алебарде – это ведь то же самое, просто из обычного металла: полоса вдоль древка, чтобы Ци шла в лезвие без потерь. А тут материал, по которому она идёт вообще без сопротивления.

Заменить полосу на такую же из чёрного – и что будет?

Ци пойдёт в лезвие мгновенно и вся, сколько дам. То, что он мягкий, роли играть не должно: полоса-то внутри древка, нагрузки на неё нет никакой, она проводник и всё.

Правда, держать заряд в такой я, судя по сегодняшнему, не смогу вообще. Она его выплюнет при первом же касании.

Но ведь если вкладывать и сразу бить, будет мощнее. Точно мощнее и лучше, чем сейчас.

Я покрутил эту мысль так и эдак и решил, что надо будет спросить у кузнеца. У любого нормального кузнеца, когда мы отсюда выберемся. Надеюсь, Корн поделится металлом.

Монстров мы завалили в сумме уже под три десятка, и они шли всё чаще. Масла оставалось литра два, если считать светильники, что горят тут. Это на три туши, и то если Корн будет лить аккуратно. Колб оставалось ещё две, но у нас ещё босс впереди, и там всё может как угодно повернуться.

– Разговор есть.

Оба посмотрели на меня.

– Предлагаю прятаться от доспехов и собирать масло впрок. Уклон идёт всё сильнее, ещё две-три комнаты – и дойдём до босса.

– Ты знаешь, где он? – спросил Корн.

– В самом низу. Мы к нему и так всё это время шли, просто по дороге всех убивали.

Следующие два дня мы от них бегали.

Оказалось, что это несложно. Сайрус чуял их задолго до того, как становилось слышно, то ли своим чутьём Ци, то ли по вибрации. Минут за десять, если не больше. Он просто останавливался и говорил "идёт", и мы разворачивались, отходили назад по коридору, возвращались в зал и вставали там в темноте другого прохода.

Иногда всё же сражались с ними, но только тогда, когда выбирали неудачный проход. Из десяти латников за два дня столкнулись мы только с двумя, и масло неуклонно копилось.

Правда, светильники я теперь сливал не подчистую, оставляя немного, чтобы светило. Мало ли, возвращаться придется. Всё, что попадалось, выливал во флягу, и набралось литра три с половиной.

Уклон становился круче, и стало заметно теплее.

А ещё изменились пауки. Точнее, их количество.

Если раньше мимо нас пробегал один в минуту, то теперь они шли почти сплошным потоком, и все в одну сторону – туда же, куда шли мы. Ну, значит ничего я не напутал по направлению. В один момент во мне разыгралось ребячество и усталость от уже трёх мешков всякой всячины – и я переложил один на паука. Тот даже не заметил, шёл рядом и послушно нёс мою поклажу. Только двигаться надо было с его скоростью.

Корн проводил взглядом очередного, который обогнул его сапог и потрусил дальше.

– И куда они?

– К боссу идут.

К вечеру мы дошли до последнего коридора, и я понял, что это он: уклон стал совсем крутым, потолок ушёл вверх вдвое, а впереди было светло. По-настоящему светло, а не тускло-оранжево, как везде в комнатах. Там что-то горело большим огнём.

Шагов за двадцать до выхода под ногами захрустело, и я забрал свою поклажу с паука. Спасибо, дружок, в добрый путь…

Пол был усыпан металлом. Обломки лап, куски панциря, смятые в лепёшку головогруди – всё, что остаётся от паука, если по нему как следует ударить. Слоями, спрессованными в корку. Ближе к выходу этого добра было столько, что шли мы уже по сплошному слою металла.

Корн поднял смятую тиску и повертел в пальцах.

– Это сколько же их тут.

Из проёма впереди что-то вылетело, ударилось о стену коридора и упало в двух шагах от нас.

Половина паука. Верхняя.

Металл был смят так, что от головогруди осталась лепёшка в палец толщиной, и по краю среза ещё шёл дымок. Эх. А ты так хорошо носил мой мешок.

Мы все трое посмотрели на неё, потом друг на друга.

– Там босс. Великий кузнец, B ранг. Судя по всему, должен быть ростом с обезьян-боссов, но гораздо массивнее. Весу, по логике, как в восьми латниках. И физическим уроном не убивается вообще. Никак.

– Огонь? – спросил Сайрус.

– Огонь работает. Устроен он так же, по идее, только размерами больше. – Я помолчал. – Но главное в другом. Он сломан. У него в спине дыра, метра полтора, с рваными краями.

– И что с ним из-за неё?

– Он бешеный. Кидается на всё, что движется, включая своих. – Я кивнул на корку под ногами. – Вот куда деваются ваши пауки, мастер Корн.

Старик медленно посмотрел вниз.

– Все эти?

– Все эти. Они к нему идут чинить, а он их бьёт. И так неизвестно сколько лет.

Мы помолчали. Впереди опять бухнуло.

– Его можно починить, – сказал я. – Там, в игре, надо было собирать шестерёнки по всему залу и складывать в виде пазла. Но мне кажется, тут система будет совсем другая. В любом случае предлагаю такой порядок: мы заходим, бегаем от него, изучаем. Если можно починить – чиним, если нет, то заливаем огнём, и дело с концом.

– А зачем чинить? – спросил Сайрус.

– Он перестаёт кидаться. Совсем, ни на кого. И кует. – Я показал на его глефу. – Одному из нас на выбор: либо перековать твоё оружие, добавив свойств, либо выковать новое, случайное. Случайное в среднем выходило заметно лучше.

– А потом?

– А потом его можно убить. После починки он не сопротивляется. И с него падают очень сильные зёрна, и дорогие, к слову.

– А если он не станет дружелюбным после починки? – уточнил Корн.

– Ну, в любом случае убьём. Там кузница, горны и открытый огонь, бьёт он медленно, хоть и сильно. Не думаю, что будет сильно сложнее, чем доспех.

Сайрус повернул голову.

– Зачем чинить того, кого собираешься убить?

Я открыл рот и закрыл.

Он же просто повторил свой вопрос. Может, что-то другое имеет в виду? Ладно, объясню ещё раз.

– Затем, что иначе он не кует, – сказал я всё-таки. – И затем, что бешеного мы не убьём. Он лупит всем подряд, а починенный стоит смирно.

Наёмник посмотрел на меня секунды три.

– Понял, – сказал он и отвернулся.

Я встал и размял спину.

– Пошли знакомиться.

Глава 4. Держите масло наготове, мастер Корн

Зал был размером с половину футбольного поля.

Потолок ушёл вверх метров на десять, вдоль стен стояли горны, штук двенадцать – со стойкой на уровне моего пояса, горящим нутром и дымоходом, который уходил в потолок. От них по полу тянулись жёлобы с чем-то напоминавшим магму, и от всего этого шёл такой жар, что я быстро взмок. Весь пол был покрыт кусками железа, пауков, и каменной крошкой.

Один из горнов, центральный, был шире раза в четыре, и в два выше, и рядом с ним стояла наковальня – огромный кусок железа размером с телегу, весь в выщербинах и сколах.

И рядом с этой наковальней стоял босс.

Первое, что я понял – про восемь латников веса я погорячился. Их там было десять, если не двенадцать. Ростом метра три с половиной, в ширину почти такой же, как и в глубину.

По конструкции очень похож на латника – с такими же широкими ногами и глухим куполом, только у самого основания шли две узкие прорези, и в них горело красным.

У латников никаких прорезей спереди не было вообще.

Молот, боёк которого был размером с меня, он спокойно держал одной рукой.

Босс повёл корпусом влево, вправо.

Из коридора за нашими спинами выскочил паук. Обежал меня, деловито потрусил через зал – и на подходе к боссу его накрыло низким ударом, словно босс был заправским игроком в гольф.

Молот вошёл в паука сбоку, металл лопнул, и во все стороны брызнули обломки, куски пола и то, что осталось от твари.

Что-то просвистело у меня над плечом и с огромной скоростью влетело в стену.

– Назад! – заорал Корн.

Мы отступили к самому проёму, и правильно сделали, потому что осколки летели как пушечные ядра. Поймать такое даже броней – мало не покажется.

Босс постоял, повёл корпусом – и развернулся к нам.

– Началось, – сказал я. – Мастер Корн, идите к дальней стене и не отсвечивайте. Сайрус, работаем.

Кайтить его оказалось несложно. Если бы не куски металла сплошным ковром, из-за чего постоянно надо было смотреть под ноги, было бы совсем просто.

Он бил быстрее латника, но ходил так же – шаг, пауза, шаг, только шаг у него был раза в три длиннее. Мы разошлись в стороны, и дальше он метался между нами, разворачиваясь то ко мне, то к Сайрусу, и каждый раз, когда молот приходил в пол, я приседал и закрывался.

Осколки были хуже самого молота. Потому что от них нельзя было увернуться. От каждого удара из пола выбивало металлический ковёр вместе с камнем, и всё это шло веером на полкомнаты.

Минут пять мы так поплясали, и за это время я успел его рассмотреть.

Дыра в корпусе, во-первых, была, а во-вторых – такая, что я мог бы без проблем залезть внутрь. Она шла от левой лопатки вниз и вбок, метра полтора в длину, с рваными вывернутыми наружу краями. Внутри в свете горнов был виден темный металл, в похожей сетке, только толщиной в мою руку. И сетка там была часто порвана. Концы торчали в стороны, оплавленные, скрученные, некоторые срослись между собой уродливыми наплывами.

– Отступаем! – крикнул я, уходя от очередного удара. – Выходим из комнаты, там не тронет!

Мы отступили обратно к проёму. Босс дошёл до середины зала, потерял нас из виду или чем он там видит, и остановился.

Нужно было поговорить и решить, что делать дальше. Пока бегали, я осмотрел горны. Никаких шестеренок не было, да и на спине у босса далеко не пазл. Но мало ли. И коль уж у нас тут есть человек, который всю дорогу разбирал эти доспехи на запчасти…

– Можем его сразу убить или всё-таки починить. Есть идеи, мастер Корн?

Корн сел на корточки у стены и минуту молчал, глядя в проём.

– Плохо всё, – сказал он наконец. – Ты видел, откуда идёт разрыв? От лопатки. Там у латников самый толстый ствол, вдоль корпуса, к ногам. У этого он, судя по размерам, должен быть толщиной с мою ногу. И его нет.

– Совсем?

– Клочья. Он себе на этом месте что-то нарастил, срослось как попало, только это уже не проводник, а комок. – Старик потёр бровь и поморщился, забыв, что она рассечена. – А вместе со стволом у него навернулось охлаждение. Помнишь, как оно устроено? Металл греется под нагрузкой, и по нему же тепло уходит. Порвал ствол – и в этом месте жар девать некуда.

Вообще, неработающее охлаждение в условиях той жары, что стоит у горнов действительно выглядит проблемой. Он выйти из комнаты не может, и нормально остыть не может. В игре он терял агрессию после починки – может он агрессивный, потому что ему… больно? Последнее я и продублировал вслух.

– Откуда я знаю, что оно там чувствует, – буркнул Корн. – Но работает оно неправильно, и очень давно.

– Чинить как?

– Металла туда навалить. Много. И приковать к обоим концам, чтобы вышел ствол. – Он посмотрел на меня. – А как ты это сделаешь? Я тебе не кузнец.

– Попробуйте закинуть туда металл. Просто закинуть и посмотреть, что будет.

Ну, а мало ли? В игре бы точно помогло…

Корн пожал плечами, вытащил из кольца обрезок и повёл рукой. Кусок пошёл по воздуху через весь зал, обогнул босса и нырнул в дыру. И спустя пару секунд вывалился обратно, с громким лязгом. Босс даже не повернулся.

– Ещё раз.

Ещё раз. То же самое.

– Он его не держит, – сказал Корн. – Я могу впихнуть и прижать, но как отпущу – вывалится. В этом нет смысла. Чтобы металл схватился, его надо нагреть в горне, а потом приковать. Я такое сделать не смогу.

Нагреть и приковать. Иными словами… Приварить!

Я обернулся на коридор. Оттуда как раз выходил очередной паук: спустился по стене, обогнул мой сапог и деловито потрусил в зал.

Через полминуты мы услышали удар.

– Мастер Корн, – медленно сказал я. – А если мы закинем в дыру паука?

Старик открыл рот, явно намереваясь высказать что он думает об уровне моего интеллекта, но потом видимо вспомнил, как паук чинил доспех и говорить ничего не стал, только пожал плечами.

Пауков ловил Сайрус.

Со стороны это выглядело так, будто взрослый мужик уносит с детской площадки очень упрямого ребенка. Паук работал всеми шестью лапами разом, тиски щёлкали в воздухе, и наёмник нес его спиной к себе на вытянутых руках.

– Куда?

– Пока никуда. Держи. Я разверну босса к вам спиной, мастер Корн прикладывает металл, ты кидаешь паука. Если не получится, то не будем тратить на это время и просто закончим с боссом.

Я выбежал прямо на босса, по пути врезал ему по ноге и пошёл по широкой дуге, внимательно глядя под ноги и за боссом. Тот ударил в пол и в меня полетел заряд металлической шрапнели, только и успел спрятать голову.

Но главное – он развернулся спиной к Сайрусу.

– Давай!

Металл уже долетел до спины босса, наёмник подошёл на три шага и швырнул паука в дыру. Если бы был чемпионат по метанию шестидесятикилограммовых пауков в дыру, Сайрус бы там точно занял далеко не первое место, потому что он безбожно промазал. Тварь стукнулась о край бочкообразного туловища, отлетела, шлёпнулась на пол, встала на все шесть и деловито побежала к боссу с другой стороны.

Босс развернулся и убил её, просто размазал по полу ударом сверху вниз.

– Ещё! – крикнул Корн от стены. – Ловите ещё!

Кажется, старику нравится процесс. Иначе откуда такой энтузиазм? А вот у меня его было все меньше и меньше, потому что босс норовил переключиться на Сайруса и Корна, и мне приходилось каждый раз подбираться к нему и звенеть об него своей алебардой, привлекая внимание. Все руки уже были посечены, штаны разорваны, и в целом я уже был весь исцарапанный.

Второго паука Сайрус закинул точно. Ну, по крайней мере, я не увидел, чтобы он вывалился. И через пару секунд догадка подтвердилась – по вспышке было понятно, что он начал варить.

Секунда. Две.

Босс резко, всем корпусом, дернулся и завертелся на месте, будто пытался достать что-то у себя со спины. Молот по инерции пошёл по кругу, пронесся прямо над моей головой. Я аж побледнел, понимая, что будь я хоть немного выше, уже бы остался без половины черепа. Настолько резко был нанесен удар, что среагировать я не успел совсем.

С небольшим запозданием я упал и откатился, чувствуя, как металлическая крошка набивается во все щели между телом и бригантиной.

Он крутанулся еще два или три раза, и паук вылетел из дыры, продолжая цепляться двумя конечностями за край, а потом его сорвало и расшибло о стену.

– Он его почувствовал! – крикнул с угла Корн. – Ему больно!

Мне тоже, Корн. Мне тоже.

Я лежал на железном ковре и смотрел, как босс перестаёт вертеться и снова начинает ворочать корпусом, выискивая, кого бы ударить. Ему, блин, больно от ремонта – как я помню, сварка хоть и не сильно нагревает металл, потому что работает локально, но видимо даже такая малость ему неприятна. Пауки идут сюда неизвестно сколько времени, чтобы его починить, а он их убивает, потому что в процессе ремонта они делают ему больно. Обезумевшая от боли машина, серьезно?

В голову некстати полезло название одного из зёрен этого босса – упрямство машины. Иммунитет к оглушению и потере сознания… Что-то мне совсем расхотелось пробовать это зерно на себе. Если при критических повреждениях ты становишься безумным и бросаешься на каждого, кто пытается тебя починить, то это скорее вредное свойство.

Боссы, судя по всему, что я видел, тут в целом разумны. А вот вернет ли себе разум обезумевшая машина, если её починить? Ну, если получится, узнаем. И если вдруг информация из игры опять окажется искаженной, я больше ей доверять не буду. Потому что с одной стороны – этого босса убить легко. Щели на затылке ничем не прикрыты, даже если мы заварим ему всю спину. Но вот у босса есть удар молнией – и вдруг после починки он начнет им пользоваться? Не просто же так у него было это зерно?

Ну, сворачивать было уже поздно. Починить босса хотелось безумно: как вспомню, какие плюшки он давал на оружие в игре, хочется облизнуться. Так что я только предупредил Корна, чтобы ближе к концу ремонта держал масло наготове и при первых же признаках враждебности валил его наглухо.

Дальше пошла работа.

Тупая, грязная и очень долгая, и я перестал считать заходы где-то на десятом.

Схема выходила такая. Сайрус ловит паука на подходе, пока тот не добежал до середины зала. Я выхожу вперёд и вожу босса, пока он не встанет спиной. Корн в это время сыплет в дыру металл и держит его там телекинезом. Сайрус кидает паука.

Паук работает от трёх до десяти секунд.

Потом босса начинает трясти, он крутится, и паука уносит в стену.

Иногда живого. Тогда тот вставал и деловито бежал обратно, и босс быстро с ним расправлялся.

Периодически мы делали паузы, чтобы перевести дыхание. Чтобы не тратить времени, я напихал себе лечилок в каждый карман.

Ци оставалось меньше половины, регенерация подъедала её на всякие мелочи, потому что осколками мне посекло обе руки, лоб, и один раз кусок металла залетел мне в бедро, пробив и толстые штаны и кожу. Ох как я скрипел зубами, выбегая с этой штукой в ноге, и как потом хотел орать, когда Корн её выковыривал.

Символично, что Корн вообще ни слова ни сказал о том, что высыпает в эту дуру свой металл, который так долго собирал. Я думал, он поворчит, но как оказалось, ему было слишком интересно. Да и металл после победы можно будет забрать обратно – и если задаться целью, набрать тут еще хренову тучу. Он был и на полу, и даже несколько громадных слитков у горна.

Ремонт оказался гораздо сложнее, чем двухминутная мини-игра в пазлы. Ненавижу. Но сдаваться, когда мы столько уже сделали? Да ни в жисть!

– Партнёр! – заорал Корн на следующем заходе. – Оно срастается!

Я как раз водил босса после очередной карусели, которую паук не пережил. Уже давно весь процесс превратился в сплошную мешанину действий. Смотреть под ноги, увернуться, прикрыться от шрапнели, смотреть под ноги, ударить алебардой…

На спину смотреть и отслеживать процесс я перестал давно.

– Срастается! Ствол собирается! Еще три захода, может четыре!

От его слов как будто открылось второе дыхание. Алебарда взлетела и привычно звякнула по ноге. Сайрус уже нес следующего паука.

В три захода мы в итоге не уложились – понадобилось шесть, но после всей этой многочасовой пляски, что три, что шесть... Именно на шестом босс остановился.

Очень хотелось сесть, а лучше лечь, но расслабляться было рано. Я медленно обошел монстра по кругу, восстанавливая дыхание и увидел как паук старательно наваривает что-то сзади в каркасе. Вся система, до этого выглядящая грубо разломанной, была целой.

Ну… Немного походило на какого-то франкенштейна, если сравнивать с другими машинами. Некоторые брусы решетки толще или тоньше остальных, видны швы от сварки, но конструкция была наконец собрана.

Паук сбежал с корпуса, подобрал на полу кусочек металла, и начал снова его приваривать. Я отвернулся от сварки, но успел обратить внимание, что ремонтник чинил уже не внутренний скелет, а ставил обшивку.

Пауки выбегали один за другим и забирались неподвижному боссу на спину, прикладывая всё новые и новые куски металла. Сам здоровенный доспех не шевелился, так и стоял с занесенным молотом. А на его спине нарастало уродливое лоскутное одеяло из разных металлических пластин с торчащими швами.

– Мастер Корн, масло!

– Держу, держу.

Мы стояли вокруг и смотрели на то, как пауки деловито чинят босса. Как бы пластину на затылок не приварили…

– И что дальше? – шёпотом спросил Корн.

Вдруг раздался едва уловимый стрекот и пауки разбежались во все стороны. Невольно проследив взглядом, я заметил, что они начали разгребать завалы металла на полу.

Молот босса медленно пошел вниз. Медленно, не спеша, развернулся и опустился так, что рукоять смотрела вертикально вверх. Красные глаза босса начали гаснуть, потом внутри что-то щелкнуло. Потом еще и еще раз, и защелкало дробно, вразнобой, как будто там перебирали что-то мелкое.

Тики. Тики-тики. Сик-сик-сик.

Потом он загудел, словно внутри включился вентилятор, и глаза зажглись синим светом. Босс повел корпусом, словно разминаясь, медленно вправо и влево, совсем в другой манере – если раньше это казалось агрессивным и опасным, то теперь выглядело куда мягче.

Он осмотрелся, водя своими глазами-прожекторами, надолго ни на чем не задерживаясь. Мазнул по завалам из металла, который разгребали пауки, по пустым горнам, по мне, и в конце остановился на Корне. Тот так и держал колбу с горящим маслом в воздухе, недалеко от затылка монстра.

Потом внутри у него застрекотало на восходящей ноте.

Пу-руру? Тики-тик?

– Э-э, – сказал Корн. – Здравствуйте?

Босс постоял ещё немного, потом развернулся и пошёл к большому горну. Подошёл, что-то опять застрекотал, пауки сразу кинулись к нему, расчищать горн. Потом он смел своей ладонью мусор со здоровенной наковальни и обернулся к нам. И вытянул обе руки ладонями вверх.

О!! Сработало! Эту анимацию я ни с чем не перепутаю, в игре он каждый раз делал так же. После починки босс выходил вперёд, показывал две ладони, и над ними всплывало окошко с выбором: левая – взять твоё и улучшить, правая – выковать новое.

– О, – сказал я. – Он предлагает награду.

– Чего предлагает? – не понял Корн.

– Оружие. Левая рука – возьмёт твоё и улучшит. Правая – скуёт новое, но какое, решит сам.

– И что лучше?

– По статистике новое. Правда разброс большой, и если не повезёт, можно вытащить что-то совсем несуразное.

Корн с Сайрусом переглянулись.

– Ты покажи первый, а мы посмотрим, – выразил общее мнение алхимик.

Так-с… А у нас эта возможность одна на всех, интересно? В игре была одна, но там и проходил я в соло. Помню, на форуме кто-то эту тему поднимал: были с собой нпс-напарники, и там была локальная буря. То ли потому что он каждому сковал что-то, но хреновое, то ли что нпс взбунтовались и передрались… Я тогда посмеялся и подумал, что выдумки. Ни скринов, ни логов юзер не прикладывал, а рассказать что угодно можно.

Я стоял перед двумя ладонями размером с обеденный стол и соображал. Если сделает только одно оружие, то они сами меня вперед отправили, я на себя одеяло не тянул. Так, а мне-то что больше надо?

Новое оружие в среднем лучше. Правда, у меня и так было много неплохого оружия – и проблемы были далеко не с качеством оружия, а с умением им адекватно пользоваться. И больше всего я приловчился именно к алебарде. И я понимаю, что это очень правильное и хорошее оружие при сражении с любыми монстрами. Оно и рубить может, и пробивать крюком, и колоть, и самое главное – позволяет держать дистанцию.

Так что пусть будет алебарда.

Я подошёл к боссу и положил своё оружие на его левую ладонь.

Босс поднёс её к прорезям, повертел двумя пальцами, и внутри у него застрекотало. Потом взял за древко, и своими огромными пальцами на удивление ловко снял навершие с древка, вытянул металлическую нить, и смял весь металл в руке. Какого…

Я, наверное, дёрнулся, потому что Корн придержал меня за локоть.

– Ты сам ему отдал.

– Да я понимаю…

Потом отвернулся и начал колдовать. Руки ходили с невероятной скоростью, постоянно мелькали дуги вспышек, иногда он закидывал все это в горн. Доставал разного размера молотки и бил ими – это выглядело немного сюрреалистично. С такими пальцами зачем вообще использовать молотки? Да и горн ему зачем? Он руками металл гнет как пластилин и любую форму придает…

Ещё раз в горн. Ещё пара ударов.

Минут пятнадцать занял весь процесс, не больше.

Он снял её с наковальни, подержал на ладони, дал остыть – и протянул мне.

Я очумело раскрыл глаза. Алебарда на вес казалась точно такой же, но визуально сильно изменилась. Лезвие стало шире, крюк загибался чуть под углом, а пика сверху стала тоньше и даже на вид острее. На боковине красовалось клеймо чуть белого цвета, и я сразу узнал символ шокера. Ну, стихийный прок с внушительным уроном молнией. Ну-ка… Стоило сосредоточиться, как перед глазами всплыла подсказка.

Алебарда с улучшением Великого Мастера. Заряд Ци с вероятностью 30% превращается в урон стихии молнии(контактный разряд)

– Ага, – пробормотал я с внутренним удовольствием. – Хорошее улучшение. К молниям уязвимы многие твари…

А босс, вместо того чтобы отойти к горну, развернулся к Сайрусу и снова вытянул ладони.

Ага. Значит, байка была не байкой, и предлагает он каждому. А передрались там между собой напарники, судя по всему, уже после – когда выяснилось, кому что досталось. И сейчас, когда я пожил тут, мне уже не кажется такой дикой идеей что нпс могут передраться…

Сайрус подошёл, посмотрел на правую ладонь, потом на левую. Постоял.

Потом снял со спины глефу ледяного царя и положил её на левую.

– Она длинная, – сказал он.

Босс чуть наклонил корпус.

– Слишком длинная.

Внутри у босса застрекотало.

– Мне надо, чтобы складывалась. – Наёмник указал на древко сначала сантиметрах в тридцати от лезвия, потом на последний метр. – Вот тут – и вот тут. Чтобы можно было длину регулировать: одна треть – две трети и полная.

Я стоял и хлопал глазами.

Он с ним разговаривал. Совершенно спокойно, как с человеком, у которого плохой слух: громко говорил и тут же дублировал слова жестами. Сайрус немного подумал и добавил:

– И чтобы собиралась быстро, и не разваливалась в бою.

Сики-сик-сик. Теперь на нисходящей ноте.

Босс взял глефу с ладони, поднёс к прорезям и провернул перед собой, глядя вдоль древка. Потом перехватил её двумя пальцами(а я ее просто с земли поднять не мог! А он двумя пальцами!) и указал второй рукой на места предполагаемого стыка. Тики-тик?

Сайрус кивнул.

– Да. Три части.

Босс чуть наклонил корпус, а потом пошёл к горну.

– Мастер Корн, – сказал я тихо. – Он что, всё понял?

– Ну да, – отозвался старик, который как достал тетрадь во время ковки алебарды, так без остановки что-то записывал. – А как иначе-то.

– Он железный. У него нет ушей.

– И что? – Корн наконец поднял голову. – Партнёр, я тридцать лет за прилавком. Ко мне заходит человек, мычит, руками водит, а сам двух слов связать не может – ни того, что ему надо, ни того, зачем. И ничего, разбирались. Кто хочет объясниться, тот объяснится.

Глефу босс переделывал долго. Дольше, чем мою алебарду, раза в четыре.

Пока босс этим занимался я решил протестировать новое оружие. Напитал Ци, взмахнул пару раз. Конечно, по проводимости до черного металла далеко, но энергия точно идет лучше. Да и сама алебарда при таком же весе стала как-то удобнее и ухватистее, что ли. Кажется, баланс изменился немного в сторону древка.

Попробовал свое любимое упражнение: напитал алебарду Ци и начал ходить по залу, постукивая, и стараясь удержать заряд. Первые же три удара показали мне, что с этим стало немного хуже – да, напитывал я быстрее, но и держаться заряд не хотел совсем. На четвертом ударе заряд никуда не ушел, и я даже успел обрадоваться, как от пятого меня пробило ударом мощного тока.

Вспышка была такая, что я зажмурился уже после. Грохнуло, во все стороны полетели куски металла, а по руке от кисти до плеча прошла судорога, и я выпустил древко и сел на задницу. Вот же скотина!

Алебарда упала рядом.

– Живой? – спросил Корн, внимательно наблюдающий за кузнечной работой.

– Ага.

Руки не слушались секунд десять. Я поднял алебарду и попробовал ещё раз. Ничего. Обычный удар. Ещё раз – ничего. А вот на следующий снова полыхнуло, и меня снова дёрнуло, и на этот раз я хотя бы не выпустил древко.

– Рэй, ты чего делаешь?

– Оружие новое ос-с-сваиваю, мас-с-стер Корн.

– А тебя чего так трясёт? – спросил он подозрительно.

– Это от радости…

Да, на самом деле было радостно. Хренотень определенно мощная. Только надо изоляцию какую-нибудь на руки или древко придумать…

В голову пришла мысль, что заряд формируется в металлической части – тогда наверно, бить пяткой с зарядом, как я сейчас делал – очень плохая идея, потому что молния идёт через стальную полосу и по пути проходит через мои руки. Попробовал нанести несколько ударов шипом, целясь в металлический мусор, и дождался пары разрядов. В руки шибало, но гораздо, гораздо мягче. Пойдет, хоть и будет отвлекать в бою. Вот же зараза… Надеюсь, противнику сильно хуже будет, чем мне. И что их не будет много…

Босс разлома тем временем заканчивал работу над глефой для Сайруса, и в глаза бросились щели на его затылке, из которых вырывалось марево горячего воздуха.

Наёмник взял, повертел в руках, нашёл кольцевую насечку на стыке. Крутанул на четверть оборота сначала один стык, потом второй. Три части разошлись.

Он свёл их и крутанул обратно – собрались с щелчком, и на месте стыка не осталось даже зазора. Я подошёл и посмотрел вблизи: шов был виден, цвет металла там немного отличался, но пальцем не чувствовался.

Сайрус повторил это раз пятнадцать подряд, всё быстрее и быстрее. Потом собрал, перехватил и с размаху засадил глефой в наковальню.

Звон пошёл по всему залу.

Сайрус снова разобрал глефу и я смог рассмотреть конструкцию повнимательнее. Восторгу Корна не было предела:

– Ты смотри! Тут винт, как в прессе! И как хитро сделано – не сплошной, а насечками! А передняя часть – конус, и чем сильнее бьешь, тем плотнее садится.

Я с восторгами Корна был согласен. Как он интересно так разъединил древко и внутри всё сделал? Потом еще раз пригляделся, и понял, что глефа стала немного короче. Сантиметров на десять, может. Тогда понятно, разрезал, а потом одну часть заточил в конус, а вторую пригнал под паз. И сделал что-то вроде резьбы… Охренеть. В горне такое не сделаешь. Горн – точно показуха и игра на публику.

Сайрус тем временем скрутил нижнюю часть, оставив две трети длины. Теперь его глефа была чуть короче моей алебарды. А при нужде и вовсе может превратиться в эдакий монструозный меч без гарды. Прикольно…

Нижнюю треть он убрал в свой мешок, посмотрел на босса и коротко кивнул без слов.

Босс наклонил корпус в ответ.

И повернулся к Корну.

Ладони вытянулись снова – левая и правая, пустые.

Старик, который в свою тетрадь старательно зарисовывал конструкцию стыка глефы, под светом огонька из колбы с маслом на секунду оторвался и поднял голову.

– Мне-то? Мне оружие ни к чему.

Босс стоял, продолжая протягивать руки.

Корн посмотрел на металлические ладони, а потом на сложную конструкцию конусов и резьбы, которую он перерисовывал. И я увидел, как у него меняется лицо.

– Так, – сказал он и захлопнул тетрадь. – А ну-ка подожди.

Он полез в кольцо и принялся доставать оттуда свой перегонный куб. Огромная медная бочка рядом с боссом смотрелась на удивление органично – как будто это был его самогонный аппарат, нормального для него размера.

Дальше старик устроил представление.

Он обошёл куб кругом, постучал по бокам, снял крышку, показал внутрь. Ткнул в дно и объяснил, что вот тут горелка, вот тут кипит первым, а вот тут, по краям и повыше, ещё холодное, и половина того, что он варит, из-за этого портится. Развёл руками, показал ладонью круг по всей высоте: надо, чтобы везде одинаково.

Потом взялся за змеевик и минут пять втолковывал, что пар в нём остывает медленно и много уходит впустую.

Босс наклонился и потрогал медь пальцем.

– Аккуратно! – заорал Корн. – Она мягкая!

Босс отдёрнул руку.

Я стоял в стороне и смотрел на это с открытым ртом. Старик орал на пятитонного босса разлома, как на подмастерье, полезшего к ингридиентам до окончания инструктажа. И тот, что характерно, отдёрнул.

Под конец Корн полез в кольцо и выложил рядом с кубом горку чёрного металла.

– И вот из этого. Оно энергию проводит как не в себя, значит и жар, я думаю, так же.

Босс поднял обрезок к прорезям, повертел. Я честно напрягся, может, поймет откуда металл? Но тот никак не отреагировал, и я выдохнул.

Потом этот огромный доспех аккуратно обошёл куб, взялся за него обеими руками и понёс к наковальне. И начал разбирать его по частям, что-то изучая, а потом безжалостно сминая и отправляя в горн.

Корн побагровел, дернулся, но в этот раз уже я придерживал старика.

– Мастер, вы же сами ему отдали.

Взгляд, который он мне подарил, стоил каждую секунду мучений под ударами шрапнели. А это я ему еще алебарду свою не дал подержать.

Глава 5. Пора лить масло

Первые пару часов они ругались. Ну как они – Корн ругался, а доспех только стрекотал в ответ. И я даже понимаю старика: прямо на его глазах всю бочку сначала разобрали, потом смяли и отправили в горн. Доставали оттуда совсем понемногу, и как только это началось, алхимик переключился на конкретику.

Корн орал, например, что это вообще не змеевик, а водосточная труба, и что тут нужно вдвое тоньше. Босс забирал, переделывал, приносил обратно. Теперь Корн разорялся, что расстояние между кольцами слишком большое и они должны идти туже.

Босс относил к горну и приносил третий вариант, и стрекот у него при этом был какой-то очень выразительный.

– Я тебе, между прочим, дело говорю! – доносилось от наковальни. – Я уже не один десяток лет варю!

Тики-тик.

– Что "тики-тик"? Ты вообще видел, как гонят? Нет? Ну и молчи тогда!

Сайрус решил времени даром не терять и вовсю осваивал новое оружие. Ходил по залу перетекающей походкой и наносил связки ударов глефой, иногда прямо в процессе разбирая оружие. Кажется, с глефами он тоже обращаться умел и делал это красиво, словно танцевал. Видимо, с увеличением силы ему по душе пришла идея иметь оружие, которое весит гораздо больше меча, и самое для меня удивительное – огромный вес оружия никак не влиял на баланс Сайруса. Его не заносило при замахах или резком возврате глефы. Появилась даже мысль попросить у него уроки алебарды – я ведь ни разу не просил, думая, что бесполезно.

Что я, в принципе, и озвучил, но услышал в ответ, что пока мне на занятиях светит только прут. Ну, и сразу упражнение мне дал. Шаг – удар, шаг назад – блок. Прут ходил в руке уже почти правильно, пальцы почти не зажимались, и на пятом десятке повторов голова освободилась достаточно, чтобы я вспомнил, что не проверялся со вчерашнего утра.

Ци: 780/825. Фантомное отражение (B, 91%).

Восемьсот двадцать пять. Двести сверху, и я эти двести проворонил – видимо, остаточная закалка от регена под давлением маны добила.

Мана: 1104/1104.

Интересно получается, что еще девять процентов закалки – и Ци у меня будет почти столько же, сколько маны – буквально на двадцать один больше. Вот интересно, при каком объеме Ци ядро будет давить на круг так, что будет на грани разрыва? А то как бы мне не пришлось прорываться на второй круг сразу после взятия нового слоя.

Дальше я решил проанализировать, что вообще умею делать с этими одиннадцатью сотнями.

Держать. Сливать. Всё. Она давит мне на слой и гонит закалку, но считать это применением – как забивать гвозди микроскопом. Особенно, вспоминая магов, встречающих волну или телекинез Корна. Полный круг маны со мной уже примерно неделю – интересно, она уже “своя”?

Я, прямо с прутом в руке, остановился от внезапной догадки и попробовал создать привычное облачко маны, или придать ему какую-то форму.

Чёрт. Прогресс, если и был, то настолько мизерный, что я его не чувствовал. Спросить надо будет у Корна, как выйдем из разлома и окажемся в обстановке поспокойнее.

– Чего встал, – бросил Сайрус, который продолжал упражняться с глефой, и я снова зашевелился. Но явно халтурил, потому что в голову продолжали лезть мысли.

Девяносто один процент закалки, и до скрытого свойства восемь процентов. Даже появился соблазн замочить кого-нибудь из пауков, чтобы ускорить закалку, а заодно и пыль впитать – я уже пропустил четыре или пять приемов. Но вот в присутствии босса, который сейчас мастерил самогонный аппарат для Корна, рисковать не хотелось, мало ли как отреагирует.

А глянул в их сторону и увидел, что старик стоит рядом с этой махиной, тычет пальцем в заготовку и говорит уже без крика:

– Вот тут заворачивай. Нет, не так, вот сюда смотри. Да! Вот так.

Босс послушно делал.

Вот какого хрена я пошёл первым, а? Теперь у меня алебарда, которая бьёт меня током, а у них ровно то, что они хотели. Почему мне вообще в голову не пришло, что так можно?

И мало того, что босс всё понимал, судя по интонациям старика, так Корн его ещё и трогал постоянно. Хлопал по броне, когда хотел, чтобы тот повернулся. Отодвигал ладонью руку, если она мешала посмотреть. А босс разлома в один момент взял и аккуратно поднял Корна на наковальню, чтобы тому было лучше видно.

К пятому часу Корн разговаривал с ним не глядя.

– Тики-тик, а тут это зачем? Ага, интересно. Хорошо, теперь сделай вот так, в отдельный ящик, тут вода будет для охлаждения.

А я всё это время поглядывал на свою алебарду и соображал, как подойти. Ну вот чего мне стоило сразу озвучить мысль про черную нить?

И вот стоит передо мной кузнец, который эту алебарду держал двумя пальцами и перебрал за пятнадцать минут. Проси, Рэй. Он, конечно, занят, но ведь в настроении, он старику уже раз шесть все переделывал.

Было странно и неловко, но я все-таки подошел с алебардой наперевес и встал рядом с двоицей, чтобы подобрать момент. Среагировал на меня Корн.

– О, партнёр! Иди сюда, посмотри! Чудо, а не змеевик!

– Э… Мастер Корн. – замялся я. Обращаться к железяке было странно, поэтому я решил зайти через алхимика, – Можно мне в алебарду черную нить вставить вместо стальной и какую-то изоляцию сделать?

Доспех повернул ко мне голову и затикал, а Корн махнул рукой.

– Изоляцию? А в чем смысл черной нити тогда, если ты изолировать её хочешь? Она так работать не будет. Да и Тики-тик говорит, что нить поменять – дело плевое, но позже. У нас тут ответственный момент. Да, поднимись, посмотри!

Правда, даже подняться я не успел, как босс спустил Корна вниз и начал собирать корпус бочки, специально прикрывая процесс своим телом. И вот когда новый перегонный куб лёг на землю, Корн схватился за волосы. И легко было понять почему: общий объём, судя по размеру, уменьшился раз в пять. Половину теперь занимал змеевик в ёмкости для охлаждения.

Корн орал минут десять, что это никуда не годится, потом залил внутрь последнюю нашу воду – и её не хватило. Тут босс притащил бочку: оказывается, у него было что-то вроде воды для закалки.

Корн подал ману, дождался, пока внутри закипит, и поначалу ворчал, что кипит, конечно, быстрее, но просто из-за меньшего объёма. А потом залил охлаждение для змеевика, и вот тут с ним стало твориться что-то странное. Начал бормотать что-то про брак и падающую температуру, а потом сказал, что перегонка все равно идёт, и… Замолчал. А потом сел прямо на задницу рядом с кубом.

Кажется, там что-то пошло не так. Надо его подбодрить, что ли.

– Мастер Корн.

– Отстань.

Ну, ладно.

Я обошёл посудину и стал разглядывать сам. Внимание привлёк клапан с шариком. Поддел шарик ногтем, а он сидел как влитой. Нажал сбоку – ничего. А ведь весил он граммов пятьдесят и совсем недавно подпрыгивал от каждого выдоха пара. Что-то держало его снизу.

Потрогал бок ёмкости. Он едва ощутимо подрагивал от кипения внутри и был на ощупь примерно температуры тела.

И вот тут в голове щёлкнуло.

Пар выгнал весь воздух, потом залилась вода для охлаждения, и пар резко уменьшился в объёме. Воздуха внутри уже нет – шарик прижало снаружи, а под ним разрежение. И вода при таком давлении кипит куда раньше, чем положено. Помню, смотрел видео про то, что мужики, которые лезут в горы, мучаются из-за того, что вода закипает раньше, чем заваривается чай.

Стоило мне это понять, как перед глазами всплыли строчки.

Перегонный куб пониженного давления. Уникальный. Позволяет перегонять при температурах ниже точки кипения.

Ага. Причём всплыло ровно тогда, когда я сам догадался. До этого молчало как рыба, хотя я вокруг этой штуки долго ходил и вглядывался.

Спасибо, система.

– Мастер Корн, у вас там… Как сказать, воздуха внутри нет. Вот и кипит при низкой…

– Я знаю, что такое разрежение, партнёр. – Старик поднял голову и перебил меня. – Дистилляция при пониженном давлении, про это в любом справочнике написано. Я столичную академию закончил, и не такое видел.

Я закрыл рот. Ну да. Собрался объяснить учёному алхимику, что температура кипения зависит от давления.

– И почему тогда вы…

– Потому что я такое только в академии и видел! – Он махнул рукой. – Ты понимаешь, там стоит насос в человеческий рост и человек при нём. И маг, который держит структуру всю варку от начала до конца: стоит ему моргнуть, и внутрь зайдёт воздух. Три часа маг сидит и качает маной всю конструкцию! Работать с таким себе позволяют только столичные цеха.

Он снова положил ладонь на медь.

– А тут я налил воды и подал ману. И всё, партнёр.

И снова замолчал. А я стал вспоминать всё, что знал про такую перегонку. И если мои старые знания тут актуальны, то в голову лезут… Эфирные масла. Их же как раз гонят при пониженной температуре.

В игре напрямую их было не купить. Только обходные пути – ты тащил ингредиенты из разлома алхимику-энписи, и он либо варил тебе готовое зелье, либо, если хватало репутации, менял ингредиенты на масло по грабительскому курсу, и дальше можно было экспериментировать самому.

А именно через эфирные масла крафтились зелья на характеристики: одни давали чуть-чуть и навсегда и стоили как крыло от самолёта, другие много и на час.

– Мастер Корн, а эфирные масла ведь так и делают?

– Только так и делают. – Он посмотрел на меня с интересом. – Иначе сворачиваются. Ты откуда знаешь?

– Да оттуда же.

– Ясно. – Он хмыкнул. – Смолы, эфиры, вытяжки живые, всё, что от жара разваливается. Сорок лет обходил стороной…

Он помолчал.

– И концентрацию любых зелий теперь поднимать смогу.

– А как это работает? Пить меньше надо?

– Ой, партнёр… – и посмотрел таким выразительным взглядом. Но объяснять не спешил.

Я задумался, потому что в игре такого не было вообще. Зелье имело эффект, качество и время действия. А тут разница, получается, в количестве воды. Или не только? Ведь концентрат – штука такая… Может, качество вырастет? Чёрт, не надо было в школе на химии ворон считать. Ладно, другое сейчас интереснее.

– Мастер Корн. А зелья на постоянные прибавки бывают?

– На что?

Я покрутил фразу в голове, стараясь подобрать правильную формулировку.

– Ну вот зелья из эфирных масел – они ведь добавляют силы, выносливости, скорости… Бывают такие, что навсегда эффект дают?

Он выпрямился и посмотрел на меня уже совсем внимательно.

– Нет, – сказал он. – Ничего такого не бывает. Максимум на пару часов, и то, дорогая редкость.

– А если бы был рецепт?

– Партнёр. – Корн сел на пятки. – Если бы был такой рецепт, я бы про него слышал. Я очень много лет в ремесле. Такого нет.

Ага. Такого нет.

Я сел рядом с кубом и минуты две молчал, глядя, как он гладит медь. Потому что "такого нет" в его исполнении означало ровно одно: этого нет здесь. А у меня в голове лежали рецепты, и в каждом первой строкой шло масло, которое до сегодняшнего дня было не на чем гнать.

Он ведь и "Лёгкий Круг" считал легендой.

Эти зелья в игре давали “плоские” статы – они не перемножались от слоев, а были особняком, через плюс. Но всё равно это статы. Жаль, что в интерфейсе мои не отображаются.

Я напрягся, пытаясь усилием воли вызвать такую знакомую табличку, но ничего не вышло. Учитывая, что система показывает мне то, что я знаю – выходит что я их просто не знаю? А вот выпью зелье на +5 силы, почувствую разницу и смогу понять, сколько всего? Было бы хорошо, конечно…

Корн тем временем поднялся, кряхтя, обошёл свою посудину кругом и погладил её по боку.

– Тики-тик! Спасибо, что ли.

Босс наклонил корпус.

Вот тут мне и стало неуютно.

Я сидел, смотрел на них двоих и пытался сформулировать то, что надо было сказать, и никак не мог подобрать слова.

В игре это было просто. Босс после починки становился нейтральным, стоял и ждал. Ты подходил, бил, он падал, с него выпадало зерно. Никто это даже не обсуждал, это была часть прохождения, как открыть сундук в конце.

А тут пятитонная махина, которая вообще-то монстр, надавала нам царских подарков. Сайрус, кажется, очень рад, хоть это и не показывает. Да, я точно вижу, что рад – я говорил, что я главный эксперт по эмоциям Сайруса?

Да и алебарда хороша, а куб, который позволяет гнать масла – вообще золото. Вполне конкретный способ очень много заработать денег и усилиться.

Я посмотрел на затылок, откуда поднималось марево жара.

Щели зияли черными провалами. Даже с новой спиной он убивался ровно так же, как любой латник: подойти, залить, отойти. У нас три с половиной литра масла, а щели тут такие, что хоть из фляги лей.

Пара минут работы, и офигенное зерно. Которое я либо себе возьму, если броня – уж договорюсь с напарниками, либо полтысячи золотых. Что, в принципе, мелочи, если найти в разломе подходящие ингредиенты, которые совсем не редкость, и перегнать их все в масло.

Я подумал, что, вообще-то, могу просто промолчать. Никто меня за язык не тянет, план я озвучил в коридоре, но с тех пор много чего изменилось, и все всё видели своими глазами. Но вот теперь дело ведь не в деньгах даже.

Оставался вопрос, который никто из нас так и не поднял, как бы я на это ни надеялся. Мы в разломе, и отсюда нет выхода. Нет выхода, пока босс не умрёт, точнее.

И думать о том, что попутно с проблемой выхода выпадет зерно и подскочит закалка, было откровенно мерзко. И я пытался не думать, оно само.

Но чёрт возьми, это монстр. Хоть и довольно милый, и странно, что мне в голову лезет такая характеристика. Это гребанный босс разлома, а не ребёнок! Бесит.

– Мастер Корн.

– Что?

– Пора лить масло.