Мастер Алгоритмов. ver. 0.4

Глава 1

Капитан полиции Павел Павлович Лаврентьев открутил крышку старого, видавшего виды термоса и налил в эту самую крышку, служившую заодно и кружкой, горячей жидкости. Густой кофейный дух наполнил салон неприметного самохода, припаркованного в глухом кармане двора.

— Ты бы поберег мотор, Палыч, — подал голос с пассажирского сиденья лейтенант Александр Рыков. Саня поежился, будто пытаясь вжаться в собственную куртку. — Третья кружка за ночь. Сердце-то не казенное.

— Без кофейку глаза слипаются, — Лаврентьев сделал обжигающий глоток, не отрывая взгляда от окон третьего этажа. — Старый стал для таких бдений.

— Тогда и мне налей, раз такие дела, — Рыков протянул пластиковый стаканчик.

Лаврентьев хмыкнул, поделился напитком и снова уставился на подъезд. Странное все-таки задание. Приказ простой: взять под наблюдение квартиру некоего Дмитрия Волконского, младшего советника из Министерства Магических Ресурсов. Кому мог так насолить мелкий чинуш, что по его душу отправляют серьезных стрелков?

В газетах писали, что этот Волконский — герой, спаситель Каменограда от замерзания, изобретатель. По телевизору даже показывали, о как. Лаврентьев за тридцать лет службы в органах повидал множество таких «героев». Обычно за красивыми фасадами скрывались точно такие же воры и проедатели бюджета. Чем этот советник лучше простых людей, что ему выделили персональную наружку? Лаврентьев предпочел бы ловить реальных бандитов, а не караулить сон очередного номенклатурного кадра, пусть даже на него и покушались.

Металлическая дверь подъезда скрипнула.

Лаврентьев подобрался. Из дверного проема вышли двое мужчин в неброской одежде. Спустились по ступеням и направились к припаркованному неподалеку бежевому самоходу.

— Какие-то они подозрительные, — задумчиво проговорил капитан, делая еще глоток.

— Чем? — спросил Рыков, также прихлебывая кофе. — Мужики как мужики.

— Слишком неподозрительные, Саня, — пояснил Лаврентьев.

— А. Чуйка? — лейтенант поставил стаканчик в подстаканник, приблизив руку к кобуре. На всякий случай, надо полагать.

Славный он мальчишка. Ну как, «мальчишка»… Сорок лет против сорока восьми самого Лаврентьева, и, в отличие от него, всю жизнь в полиции. А все летеха, хоть и толковый. Как же так? А он из тех, каких повышают неохотно. Не любит его начальство, слишком честный и присягу помнит. Лаврентьева не любят тоже, но уважение некоторое имеют, обусловленное прошлым. Оттого он и капитан.

— Она, — подтвердил капитан.

— Что, подкрепление вызывать?

— Не приедут. Оснований нет.

— А вдруг?..

Договорить Рыков не успел.

С крыши пятиэтажки напротив дома, в котором обитал Волконский, полыхнуло магией. Мгновение спустя огненный луч прорезал воздух, осветив двор оранжевым.

И ударил он прямо в одно из окон квартиры Волконского.

— Вот теперь вызывай, — бросил Лаврентьев, распахивая дверь самохода. — И пожарных со скорой.

— А ты куда?! — обеспокоился Рыков, хватая напарника за рукав. — Приказ был в бой не вступать! Только наблюдение!

Приказ. Был такой приказ, да. Птичка на хвосте принесла, что вроде бы даже по настоянию самого Волконского.

Но была еще присяга. Был многоквартирный дом, полный спящих стариков, женщин и детей, который какой-то ублюдок только что поджег. В его городе. На его земле. Если Лаврентьев сейчас останется сидеть в машине, прикрываясь бумажкой, то в чем смысл его работы? На кой черт он носит погоны? Чтобы помогать начальникам изображать бурную деятельность и получать премии, пока бандиты жгут людей живьем?

Нет. Уволят — плевать. Убьют — значит, судьба такая. Жизнь в целом прожита не зря. Дети выросли, встали на ноги, жены уже пять лет как нет на свете. Родители поймут, отец еще и гордиться будет, да и внуки у них есть, одни не останутся.

— Вот ты и не вступай, — отрезал Лаврентьев, выдергивая руку. — Тебе еще семью кормить надо. Сиди и вызывай подмогу.

Капитан выскочил на мороз. Пистолет привычно лег в правую ладонь, патрон дослан в патронник. Левая рука быстро сложила пальцы в базовую формулу. Перед грудью полицейского развернулся мерцающий щит, в полный рост, но не сфера — для большей плотности. Под хитрый удар по дуге развернет, если надо будет.

Лаврентьев двинулся к толстому стволу старого тополя, чтобы за ним укрыться, и держал на прицеле подъезд, из которого должен был появиться поджигатель. Не забывал и про подозрительный самоход с двумя мужиками.

А враг появился не из подъезда.

От края крыши, откуда били магией, отделилась темная фигура. Человек просто шагнул в пустоту, падая с высоты пятого этажа. Вокруг него завихрились потоки воздуха — маг замедлял свое падение левитацией.

Знакомая метода, бандюков теперь и такому учат?

Лаврентьев вскинул пистолет. Чистая линия «мушка-целик-козлина», не промахнуться…

Рано.

Бандит находился на уровне четвертого этажа. Если промазать — пуля уйдет в окно к мирным жителям. Нужно дождаться, пока он опустится ниже.

А вот убийцу безопасность гражданских совершенно не волновала. Заметив полицейского, он прямо в полете сплел заклинание. Сгусток огня с шипением пересек двор и врезался в полупрозрачный щит Лаврентьева.

Капитан отступил на шаг, но барьер выдержал. Черта с два, сволочь, не на того напал! Лаврентьев устоял на ногах и нырнул за спасительный ствол тополя.

Бандит мягко приземлился на асфальт, присев на одно колено. Ниже уровня окон. Пора.

Лаврентьев высунулся из-за дерева и трижды нажал на спусковой крючок.

Бил кучно, точно в центр масс, с такого расстояния не промазал бы, но преступник не упал, успел щитом прикрыться сразу после приземления. Значит, он так тоже умеет.

Убийца развеял собственный щит и вскинул обе руки. Капитан выстрелил дважды, но в этот раз все же промазал, и в последний момент нырнул обратно за дерево.

И тут ствол векового тополя, служившего Лаврентьеву укрытием, разлетелся на куски. Древесину разорвало в клочья, капитана обдало градом острых щепок, некоторые из которых впились в лицо и руки. Огромное дерево рухнуло, лишая полицейского защиты.

В следующее мгновение на Лаврентьева обрушился ревущий поток огня.

Капитан влил больше энергии в щит, принимая атаку. Жар стоял невыносимый. Сильная же сволочь попалась, явно с интересной историей.

Но Лаврентьев тоже не всю жизнь в полиции проработал.

В одно движение он отправил пистолет в кобуру, освобождая правую руку для ударного плетения. Одна беда — пламя, растекавшееся по барьеру, видеть не давало, слепило. Бить вслепую — пустая трата резерва, а щит все истекал.

Раздались хлопки магострельного оружия. Со стороны их припаркованного самохода.

Саня. Бестолочь! Сказано же было сидеть и вызывать подмогу! Лейтенант вылез из машины и открыл огонь по магу. Попасть не получилось, но хоть отвлек.

Поток огня мгновенно прекратился.

Этого окна Лаврентьеву хватило. Он увидел перебегающего бандита. Формула сорвалась с губ, финальный жест плетения произведен. «Разряд» — он же молния, если по-простому — ударил точно в грудь врага.

Бандит не упал.

Его прикрыли. Двое мужиков из серого самохода покинули свою машину. Один из них спроецировал щит, о который разбилась молния Лаврентьева. Теперь расклад стал предельно ясен: группа эвакуации, прикрывающая своего стрелка. Трое опытных магов против двух обычных оперов… Ладно, одного обычного и одного не очень.

Тут бы еще можно было потягаться, но двое из ларца в благородство не играли. Минхронно ударили по самой уязвимой цели — лейтенанту Рыкову. Два тяжелых, серьезных ударных заклинания понеслись к Сане.

Лаврентьев попытался перекинуть свой барьер на напарника, сделать проекцию. Но третий бандит — огневик — только того и ждал, уже сформировав новое плетение, нацеленное прямо в капитана.

Вот и все. Света, небось, заждалась по ту сторону — и вот он, конец ее ожиданию.

Смертоносные заклинания достигли своих целей.

И тут же осыпались искрами.

Перед Рыковым и перед самим Лаврентьевым вспыхнули полупрозрачные щиты насыщенного янтарного цвета. Никогда еще капитан таких не видел, а видел всякое Плотность барьеров была невероятной — они поглотили удары наемников настолько легко, будто в них кинули горстями пуха.

Кто-то вмешался. Прикрыл их с Саней. Но кто? У кого вообще может быть такая силища, тем более в Каменограде?

Да какая разница. Главное — враг потерял инициативу.

Капитан действовал быстро. С левой врезал лучом концентрированного огня — такой же, каким минутой ранее орудовал преступник. Огневик ожидаемо вскинул руку, концентрируя всю защиту перед собой, чтобы принять этот удар.

А правая рука Лаврентьева взметнулась вверх, вычерчивая хитрую петлю. «Хлыст». Яркий, бело-фиолетовый жгут чистой энергии ушел по крутой дуге, огибая выставленный барьер огневика, и врезался ему прямо в незащищенный затылок.

Бандит рухнул на асфальт, как подкошенный.

Еще двое…

…Или нет.

Там, где какие-то мгновения назад стояли двое крепких мужчин в пуховиках, не было никого. Даже тел — то, что когда-то было их телами, теперь можно было в ведра собирать. Одни лоскуты.

Ни звука, ни вскрика. Тот таинственный союзник, что прикрыл полицейских янтарными щитами, разобрался с угрозой с пугающей, нечеловеческой эффективностью.

Кто же это, черт побери, такой?

— Палыч! Живой? — хрипло окликнул Рыков, выходя из-за служебного авто.

— Живой, — тяжело выдохнул капитан, переводя взгляд с разорванных останков на дымящуюся дыру на затылке поджигателя.

Вдали, прорезая ночной воздух, выли сирены пожарных расчетов и полиции. Во двор начали боязливо вываливаться разбуженные жители, кутаясь в пальто и одеяла, а иные смотрели из окон.

Люди кричали, показывали пальцами на тела. Но Дмитрия Волконского, чья квартира все еще горела — хотя и как-то странно, будто бы даже с меньшей силой, — среди толпы жильцов не наблюдалось.

***

Жар плавил саму реальность. Воздух нещадно жег глотку при каждом вдохе. На спине и правом плече запеклась ткань футболки — я чувствовал, как синтетика въедается в кожу, и ощущение совсем не из приятных.

Я сидел на полу, привалившись спиной к наглухо заваренной металлической двери. Впереди, отсекая меня от выбитого окна и спасительной улицы, ревела стена огня. Заклинание подпалило на совесть, гостиная охвачена огнем, коридор… Кухня пока еще нет, но это вопрос времени, что со спальней не понять. Пламя пожирало мебель, обои, книги, стремясь заполнить весь объем квартиры. Что не горело — гореть будет, без сомнений.

Получается, вот и финал. Приехали. Я пережил засаду в промзоне, обхитрил Гаврилова, ушел от пули крупнокалиберной винтовки, чтобы сгореть в собственной прихожей из-за термитной смеси на дверных петлях. Глупо. Обидно. Надо было «Весы» расширить на лестничную клетку, но задним умом все крепки.

Следом пришла другая мысль. Огонь ведь не потухнет, убив меня и уничтожив мою квартиру. Тут ведь люди живут, а огненная стихия избирательностью не отличается. Пенсионеры, семьи с детьми... Если я просто сдохну здесь, они сгорят вместе со мной.

А если рванет газ?

Мои проблемы убьют посторонних.

Нельзя этого допустить.

Думай, Дима, думай! Как тогда, в цеху, ты же умеешь!

Огонь — это процесс окисления. Ему нужно топливо и кислород. Топлива вокруг полно. Значит, нужно убрать кислород.

Да вот же она, разгадка, тупица ты непроходимый! «Крематорий!» Компонент «Меха» нагнетает кислород из воздуха к цели, вытесняя все прочее, так он же может его и вытеснить!

Мне нужно было сделать ровно наоборот. Вывернуть код наизнанку. Убрать кислород, выдавить его из помещения через выбитое окно на улицу, вместе с дымом и угарным газом, оставив только ничтожный пузырь вокруг собственного лица, чтобы не задохнуться окончательно.

Я вытянул вперед обожженные руки. Пальцы дрожали.

Ни разу не просто реверсировать структуру заклинания буквально на лету! Особенно когда уже начинаешь гореть.

Формула проносилась в моей голове, корректировки к жестам, намерению, заклинаниям, формулы кислорода и угарного газа как ориентиры…

Плетение далось тяжело, мышцы сводило судорогой, болело примерно все, щит трещал, угрожая оставить меня на съедение ревущему пламени. Я запустил измененный алгоритм.

Сработало, но слишком слабо. Слишком мало, слишком медленно! Поток воздуха дернулся, пламя пригнулось, но тут же взвилось с новой силой. Не хватало мощности. Щит выжигал мой резерв, сопротивляясь огню.

Значит, без щита. Я развеял защитное плетение, оставаясь раз на раз со стихией.

И заклинанию нужно было поддать топлива. Эмоция нужна.

Давай же, Дима, разозлись! Как Милорадович учил!

Не получалось. Злиться не было сил, гнев не откликался на зов.

Стоп. Вот оно. Страх. Леденящий саму душу страх перед тем, что из-за моей слабости сейчас заживо сгорят дети на этаж выше, перед всем горем, какое может принести пожар. Я представил это во всех подробностях, их крики, их ужас, все последствия огненного бедствия. Представил — и влил в заклинание.

Пространство дрогнуло.

Раздался гулкий, утробный звук — так гудят вентиляционные шахты при резком перепаде давления. Кислород из горящей гостиной рванулся наружу, в выбитое окно, вытягиваемый моей магией.

Пламя лишилось пищи. Оно заметалось, меняя цвет с ярко-оранжевого на тусклый, багровый. Я удерживал структуру заклинания, чувствуя, как кровь стучит в висках, а перед глазами плывут темные пятна. Мой личный пузырь воздуха стремительно таял. Легкие горели. Тлела одежда. Больно.

Плевать. Пламя сдохнет, даже если вместе с ним сдохну я.

Огонь сдался. Он осел, распался на отдельные, жалкие язычки на тлеющем диване и погас окончательно. Осталась только нестерпимая вонь гари, которую неизвестно, получится ли вывести из стен квартиры — если она вообще осталась пригодной для жилья.

Но праздновать рано. Необходимо изолировать поверхности от кислорода, дать им остыть, чтобы не возникло повторного возгорания. Дело теперь уже несложное — небольшой перенастройки заклинания хватило для этой цели. Благо, удержание молекул от контакта с целью много энергии не требовало.

Закончив с этим, я наконец опустил руки и закашлялся. Вдохнул теперь уже чистого, пригодного для организма воздуха, возвращавшегося через разбитое окно.

Выжил. Потушил.

Тело представляло собой сплошной комок боли. Ожоги на руках, спине, лице, опаленные волосы, опаленная же одежда. Квартира превратилась в черную, закопченную пещеру. Жить здесь больше было нельзя. Да и безответственно — раз в этот раз устроили поджог, то что дальше? Ракету запустят? Взорвут вместе со всем подъездом? Недопустимо.

С улицы донесся нарастающий вой сирен. Пожарные, спасатели, полиция. Видимо, опера вызвали. Надеюсь, у них все в порядке.

Я откинул голову на горячий металл двери. Интересно, как там Баюн. Справился ли? Да конечно же, справился. Стрелок, скорее всего, либо сбежал, либо мертв — надеюсь на последнее. Способов допросить их у нас пока что все равно нет, так пусть дохнут.

Дверь заварена. Спасателям понадобится время, чтобы срезать петли или вскрыть замок автогеном. Я заперт в этой коптильне минимум на десять минут.

Нужно было отвлечься от боли.

Я прошел в обугленную гостиную, хотел было присесть на то, что осталось от дивана, но не стал — не остыл он еще. Постою. Как ни странно, уцелел кофейный столик, как и цикорий, и сыр в контейнерах. Ха! Вкус теперь, наверное, с дымком. Сейчас проверим.

Правда, паршивый привкус имело теперь что угодно. Видимо, из-за дыма.

Тут меня осенило. Технология, что лежала в основе «Крематория» только что позволила потушить весьма серьезный пожар за несколько секунд, манипулируя составом воздуха — и это в неотлаженном виде!

Чудо местной маготехники, то есть, смартфон, в карманах моих штанов уцелело — и то хорошо, и то хлеб. Не треснул от перепада температуры. Открыв заметки, я начал быстро вбивать текст. С ошибками, иногда настолько прискорбными, что не помогала даже автозамена — пальцы слушаться отказывались, а боль мешала следить за орфографией.

Реверсивный «Крематорий». Это же прорыв. Полноценная революция. На базе этого алгоритма можно создать лучшую в мире систему пожаротушения. Никакой воды, никакой пены. Датчик фиксирует возгорание, артефакт выкачивает кислород из локальной зоны и удерживает его от возвращения, пока поверхность не остынет — пожар гаснет сам собой. А стоимость должна оказаться совершенно копеечной.

Губы растянулись в сухой, болезненной усмешке. Какая ирония. В основе революционного инструмента спасения — кустарный инструмент убийства.

А если так подумать, пожары — это ведь, простите, только верхушка айсберга…

Мысль понеслась дальше, выстраивая новые цепочки.

Глава 2

Отсеивание молекул. Сортировка элементов на лету. Если алгоритм может отделять кислород от остальных газов, то может и воду отделить от примесей. Портативные, дешевые артефакты для очистки любой, даже самой грязной воды до состояния питьевой, системы фильтрации для центрального водоснабжения, производств и чего угодно еще… В наших широтах это было бы полезно, а в некоторых регионах планеты, где чистая вода на вес золота — буквально спасительно. И очень, очень дешево.

И это только самое очевидное.

Взять, к примеру, медицину. Идеальная фильтрация крови, точечное воздействие на клеточном уровне… Не фильтрацией единой. Можно ведь не только отделять нужное от ненужного микротелекинезом, алгоритму можно задать и иные параметры, прописать другие механизмы работы. Кто знает, может, даже к лекарству от рака лежит ключ в этом принципе?

Но даже у уже знакомого мне отсеивания потенциал виделся безграничным. Под любую задачу, где требовалось отделить нужные элементы от ненужных в жидкости или газе, можно было собрать прибор на базе моего кода. А может, и с твердыми телами получилась бы манипуляция при больших энергозатратах и более тонкой настройке…

Я кашлянул, сплюнув черной слюной на обугленный пол, и продолжил печатать.

Но радоваться было откровенно рано. Идея — пять процентов успеха, разработка — еще этак тридцать, если навскидку. Остальное — внедрение. А с внедрением будет трудно.

Многие масштабные проблемы в этом мире, как и в моем родном, представляли собой кормушку. Удобную и сытную, для тех, кто формально имел обязательство эти проблемы решать. Вся медицинская индустрия, к примеру, живет исключительно потому, что люди болеют. Полиция существует только из-за того, что совершаются преступления. Всякая организация по борьбе с чем-то страшным потеряет не только финансирование, но сам смысл своего существования, если это «страшное» все-таки победит.

Толстосумы с верхушки останутся без сверхприбылей, а специалисты — без работы, и если на первых начхать, то второе тоже следует предусмотреть.

Кроме того, многие из таких приборов выходят за рамки юрисдикции Министерства Магических Ресурсов. Это уже через другие ведомства надо продвигать, а возможности для такого ограничены… В общем, отдельный пласт проблем.

И главный риск: безопасность. Даже тот же алгоритм для пожаротушения — это все тот же «Крематорий». Переверни настройки, и получишь оружие массового поражения. Дай этот код не в те руки, и любой террорист сможет выжигать целые здания или устраивать вакуумные бомбы из спичечного коробка.

Нужно было придумать, как сделать технологию доступной, запатентовать результат, но при этом намертво закрыть сам принцип действия. Аппаратная блокировка. Самоуничтожение кристалла при попытке реверс-инжиниринга. Облачная верификация, если тут есть ее аналоги.

Задач стало в сотню раз больше.

Но это решаемо. Всё решаемо. Вопрос архитектуры алгоритмов, патентов и правильного политического прикрытия. Если у меня получится реализовать хотя бы десятую часть задуманного, я смогу считать, что прожил эту вторую жизнь не зря. Принес пользу, спас бесчисленные жизни, после такого в любой момент можно будет помирать со спокойной совестью.

Значит, нужно дожить до этого момента.

В проеме выбитого окна возникло движение. Пушистое, килограмм на двадцать, как подсказали «Весы».

Баюн мягко приземлился на подоконник, встряхнул шерсть и спрыгнул на пол. Оглядел то, что осталось от комнаты, затем перевел взгляд на меня.

— Живой, — констатировал он, подходя ближе. — Хотя выглядишь так, будто тобой решили растопить печь.

— Скорее для меня, — ответил я, не отрываясь от записей.

— Ты как пожар потушил?

— Откачал кислород. Этакий «Крематорий» наоборот сделал.

— Что, прямо на месте сообразил?

— Хочешь жить — умей реверсировать структуру заклинаний в условиях пожара. Или как там гласит народная мудрость…

— Ладно. Давай подлатаю, тебя знатно так пожгло.

Это было бы совершенно нелишне. Боль мешала думать, да и свежие ожоги могут вызвать осложнения. Кроме того, меня с ними и увезти могут на «скорой», а уж врачей подвергать опасности хотелось бы меньше всего.

— Буду благодарен.

Кот сел рядом, вздохнул, и начал травить очередную историю. То есть, лечебную сказку, и эффект от нее ощутился сразу же — боль и жжение уходили, кожу покалывало, я практически чувствовал процесс ускоренной регенерации.

С лестничной клетки раздался скрежет металла и визг болгарки — спасатели начали вскрывать дверь.

Я не обращал на них внимания. Продолжил вбивать планы и схемы в заметки, пока еще имел на это время.

Визг режущего диска по металлу оборвался. Тяжелая, намертво заваренная дверь с лязгом вывалилась наружу, подняв в тесном коридоре облако серой копоти. В проем немедленно вломились двое пожарных в массивной защитной экипировке. Они держали наготове раструбы, ожидая увидеть ревущее пламя.

И замерли на пороге, не обнаружив ни пламени, ни дыма. Только меня, стоявшего в гостиной с телефоном, да огромного кота, вещающего хронику событий тридевятого царства в тридесятом государстве.

Пожарные быстро сориентировались, уступив место медикам, однако квартиру все равно собирались залить — для верности, чтобы точно не загорелось снова. Пусть, хуже не будет.

Меня подхватили под руки и вывели на лестничную клетку, а затем и на улицу. Прохладный, свежий воздух казался самым приятным ощущением в мире.

Я взглянул на выбитое, закопченное окно гостиной в своей квартире. Изобретения, выживание — это все хорошо, но мне вдруг стало негде жить, и этот вопрос тоже требовал внимания.

Князь Милорадович наверняка готов предложить мне место под своей крышей. Это был бы удобный вариант, безопасный, надежный, и уж Владислав Петрович с ребятами из охраны точно могут обеспечить собственное выживание, даже такие наемнички с их фокусами им по зубам.

И все же сколь данный вариант удобен, столь же неподходящ.

Я должен в любой момент времени оставаться удобной, доступной целью. Даже если пропаду, подавшись в бега, они смогут устроить охоту. Больше того, тем самым они могут решить, будто их цель сломалась, и больше ничего не может им противопоставить, останется выследить и добить.

В доме Милорадовича же цель — то есть, я — будет почти что вне досягаемости. И потому уроды будут пытаться меня выманить, могут даже похитить кого-то из команды с этой целью. Хорошо, что до сих пор этого не попробовали, ни к чему подталкивать их в ту сторону.

Мы отошли чуть дальше во двор. Тут и правда произошло то еще побоище, знатная драка.

Снесли старый тополь, чуть поодаль от него лежал труп, вокруг которого уже суетились полицейские. В затылке его чернела аккуратная прожженая дыра. Это не почерк Баюна, неужели кто-то из оперов смог совладать с таким мощным засранцем?

А вот у бежевого самохода, припаркованного неподалеку, картина складывалась совершенно иная, кто бы там ни был, остались от них теперь только лоскуты.

Я скосил глаза на Баюна. Кот шел рядом со мной, гордо подняв хвост и ни на кого не обращая внимания. Сильный же у меня фамильяр, если б взялся меня опекать по полной программе — то ни бандюки Гаврилова, ни даже теперешние наемники, скорее всего, не доставили бы мне проблем. Но и я тогда оставался бы слабак-слабаком, пока не случилось бы так, что Баюна рядом нет, либо не встретил врага, способного дать отпор моему котишке.

Врач скорой помощи усадил меня на край носилок и принялся за осмотр. Нахмурился. Судя по его словам, ожоги присутствовали, но раны выглядели так, будто уже некоторое время заживали. Лечебная магия Баюна сделала свою работу. Шрамы останутся, но на это начхать, я все-таки чиновник, а не супермодель. Врач быстро обработал края ожогов специальным раствором, наложил повязки и отступил, уступая место сотруднику полиции.

Сотрудник, немолодой уже и довольно усталый на вид, достал планшет и начал задавать стандартные вопросы.

А я на них отвечал, без лишних слов. Почувствовал всплеск магической энергии, окно вынесло, комнату заняло огнем. Дверь оказалась заблокирована. Справился с огнем самостоятельно с помощью бытовой магии, дождался спасателей.

Да, Милорадович говорил, что это теперь дело его дома — и дома Волконских, в моем лице — но тут иной случай. Преступники подожгли жилой многоквартирный дом боевой магией. Могли пострадать десятки непричастных горожан. Это уже, как ни крути, повод задействовать городскую полицию, а то и кого посерьезнее.

— Хорошо, господин Волконский, — полицейский потер переносицу, делая пометки в планшете. — А теперь к главному. Наши оперативники вступили в бой с поджигателем и двумя его сообщниками. Их прижали плотным огнем. А затем кто-то накрыл наших людей мощнейшими щитами и буквально разорвал на куски двоих нападавших. Вам что-нибудь об этом известно?

Я пожал плечами.

— Я был занят спасением собственной жизни в горящей квартире. Не имел возможности наблюдать за происходящим во дворе.

— А какая-то группа прикрытия у вас была?

— Не было, да и нет. Только кот-фамильяр, больше никого в моем подчинении.

Полицейский опустил взгляд на Баюна. Кот сидел на капоте кареты скорой помощи, каким-то чудом не съезжая, и внимательно изучал полицейского.

— Фамильяр, — пробормотал полицейский. — Способен ли он на подобные вещи?

Баюн перестал вылизывать лапу.

— А ты сам как думаешь, начальник? — лениво, с максимальной долей сарказма в голосе спросил кот.

Сотрудник полиции тяжело вздохнул. Посмотрел на говорящего кота, затем перевел взгляд на жуткое кровавое месиво возле бежевого самохода, а потом снова на Баюна.

— Понятно, — буркнул он. — Действительно, глупый вопрос. Будем искать третью сторону конфликта.

Я мысленно усмехнулся. Мы не соврали ни единым словом. Я озвучил факты, Баюн задал встречный вопрос, а опытный полицейский сам сделал логичный, с его точки зрения, вывод. Никто в здравом уме не поверит, что кот способен на такое. Истинные способности моего мохнатого товарища остались в тайне. Ни к чему нам дополнительные разбирательства и внимание со стороны силовых структур.

Пусть все знали, что у меня кот-фамилиар по имени Баюн, только Милорадовичу было известно, что это тот самый кот Баюн.

От госпитализации я отказался категорически. Врачи пытались настаивать на наблюдении, но я пресек эти попытки. Мне требовалось двигаться дальше. План действий формировался прямо на ходу.

Я подошел к своему служебному самоходу, припаркованному чуть в стороне от эпицентра событий, открыл дверь, пропуская кота вперед. Баюн запрыгнул на пассажирское сиденье и привычно свернулся клубком.

Затем и я занял место на пассажирском сиденье. Вставил кристалл-ключ в гнездо приборной панели, дал голосовую команду. Ожил магический двигатель, и самоход плавно оторвался от асфальта.

Я положил руки на руль и посмотрел в лобовое стекло. Квартиры больше нет.

Куда теперь ехать?

***

И на свой же вопрос ответил себе без малейших задержек. В Министерство. Куда же еще?

Я вывел служебный самоход со двора, аккуратно лавируя между мигалками пожарных и полицейских машин. Улицы ночного Каменограда ожидаемо пустовали, ни людей, ни самоходов, одни лишь фонари служили нашему перемещению безмолвными свидетелями.

В салоне тоже все больше воняло гарью — моя одежда насквозь пропиталась дымом, а сажа, казалось, въелась в сами поры на коже. Под свежими медицинскими повязками побаливали и зудели ожоги, напоминая о том, что я только что вышел живым из локального филиала ада. Благо, несильно, спасибо Баюну за это.

Сама судьба, видимо, велела ночевать на рабочем месте. Хотя, если признаться честно, в последнее время моя деятельность в казенных стенах все больше напоминала подработку на полставки. Дела чиновничьи — копание в бумажках, проверки, подписи, — все больше выполнялись по остаточному принципу. После деятельности независимого борца с преступностью и изобретателя.

Но меня такой расклад полностью устраивал. На то ведь и имелась команда. Компетенций Василисы было более, чем достаточно, чтобы возглавить разработку моих идей. Илья — как только отлежится в больнице и соблаговолит проснуться — возьмет на себя техническую реализацию, творя свою инженерную магию. Многие бумажные вопросы, согласования и прочие скучные вещи вполне могла закрыть и Мария.

Правда, некоторые бумажки все еще требовали моего рассмотрения, а определенные вопросы внимания. Придумывать способы поставить систему на место, если она мешает, решать определенные проблемы в ускоренном порядке, но таких задач стало меньше. Тем более после падения Гаврилова и Зацепина.

— Ты как, хозяин? — голос Баюна с пассажирского сиденья вырвал меня из размышлений.

Я мельком взглянул на кота, не отвлекаясь от дороги.

— Сыр жалко, — ответил я совершенно искренне, глядя на пустую дорогу впереди. — И мультиварку.

Кот помолчал пару секунд, переваривая услышанное.

— И все?

— А что еще? — я включил правый поворотник перед перекрестком. Пусть ни одной машины на дороге не наблюдалось, правила соблюдать нужно. По крайней мере, когда позволяет ситуация.

— Ну, ты теперь немного бомж, например, — заметил фамильяр. — Жилищный вопрос приобрел крайнюю степень остроты.

— Да и хрен бы с ним. Бомж так бомж, чего бухтеть-то? — я плавно вывернул руль вправо.

— Действительно, — фыркнул Баюн. — Подумаешь. Всего-то лишился единственного жилища и на волосок разминулся со смертью второй раз за вечер. Нормальные будни каменоградского чиновника.

В его словах содержалось здравое зерно. Любой нормальный человек на моем месте сейчас должен был бы трястись от пережитого стресса, убиваться по утраченному имуществу, находиться в состоянии глубокого шока. В родном мире я бы, наверное, и сам так поступил.

Но здесь... Пусть квартира Волконского и казалась мне все больше домом, по крайней мере в определенные моменты, потеряв ее я не ощутил ровным счетом ничего. Никакой тоски, страха, волнения. Вообще любое событие в этом мире воспринималось на удивление легко.

— Знаешь... — начал я, выравнивая машину на прямой улице, ведущей к Министерству. — Я и сам не могу сказать наверняка, почему так. Дух авантюризма проснулся, наверное.

— Может, потому, что у тебя в этом мире нет накопленного багажа? — предположил Баюн, и его тон утратил ироничные нотки. Он заговорил как тот древний, мудрый зверь, которым являлся на самом деле. — Квартира вроде и твоя, а вроде и не твоя. Чужие обои, чужая пыль. Тело тоже. Жизнь. Семьи здесь у тебя нет, друзья хоть и появились, но они совсем недавние. Даже смерть ты уже проходил. Терять по-настоящему нечего.

Я обдумал его слова. Действительно, что-то такое могло иметь место.

— Может, и так, — согласился я.

— А может, ты все еще питаешь надежду вернуться домой в глубине души, — продолжил рассуждать кот, глядя в лобовое стекло. — И всю эту реальность воспринимаешь как нечто временное. Может, даже нереальное в своем роде, хоть разумом и осознаешь ситуацию.

— И такое может быть.

— Не предрасположен к беседе, лаконичнейший хозяин? — Баюн дернул ухом.

Я улыбнулся.

— К беседе с тобой, дружище Баюн, я предрасположен всегда. И ты, скорее всего, прав. Как минимум в чем-то. Но точно сказать пока не могу — сам до конца не разобрался.

Он видел меня насквозь. Отсутствие якоря определенно помогало плыть что по течению, что против него. Есть я, есть цель, есть препятствия, из всего этого формируется приключение. Никакой драмы, никаких встреч с товарищами, семейных вопросов, бытовуха минимальная. И может быть, какая-то часть меня все еще отказывалась сдаваться в вопросе возвращения.

Я ведь даже не знал, чего в этом мире хочу для себя. Отсутствовали мирские желания, амбиции, какая-то глобальная цель. Денег заработать? Не цепляет. Жилище купить какое-нибудь роскошное? Тоже. Хотел только колдовать, уронить Салтыкова и помочь этому миру, чем смогу. А после? Пес его знает, хоть отшельником становись.

— Тогда вот тебе хорошая новость, — произнес Баюн. — Мультиварка твоя, скорее всего, уцелела. Как и кухня в целом. Вся квартира не успела разгореться, пострадали в основном гостиная и коридор.

Вот это уже приятно.

— Воистину, великолепные новости. С мультиваркой и на работе можно будет еду готовить, тем более что больше пока негде.

— Так что, прямо в кабинете жить будем? — уточнил кот.

— А почему бы и нет? Ты всегда волен выйти размять лапы, поохотиться... Да и я, в принципе, тоже. А спать не все ли равно где? Была бы крыша над головой, тепло и розетка.

— Вот это по-нашему, по-кошачьему! — одобрительно мурлыкнул Баюн. — Одобряю. Меньше вещей — меньше проблем.

Мы подъехали к зданию Министерства. Я заглушил двигатель, оставив самоход на пустой служебной парковке, и вылез наружу. Поежился — пожженое пальто поверх домашних вещей грело так себе.

Привычно, не делая резких движений, я осмотрелся. Темные аллеи, грязные, тающие остатки сугробов, крыши соседних зданий.

Ничего. Никаких подозрительных силуэтов. Видимо, лимит киллеров на сегодня оказался исчерпан, хотя надеяться на то, что они все-таки закончились совсем, было бы слишком оптимистично.

— Пошли, — кивнул я коту.

Мы направились ко входу в здание, поднимаясь по широким каменным ступеням. Забавно мы, наверное, выглядели — здоровенный мужик в прожженном, воняющем дымом пальто, с забинтованными руками и закопченным лицом, и огромный, невозмутимый котяра рядом.

Вот ведь ночной охранник удивится.

Глава 3

На первом этаже меня встретил дежурный охранник. Увидев мою закопченную физиономию и испорченную одежду, он предсказуемо округлил глаза.

— Дмитрий Сергеевич? — он даже привстал со своего стула. — Вы в порядке?

— Лучше не бывает, — спокойно ответил я, прикладывая пропуск к турникету. — Рабочие моменты.

Кто ж виноват, что работы у меня теперь, минимум, две (а вторая, учитывая трофейные внедорожники, теперь еще и оплачивается лучше). Так что не соврал.

Я прошел мимо поста и поднялся на свой этаж. Коридоры Министерства в такой час, разумеется, пустовали, а свет включать из-за одного меня не хотелось, потому подсвечивать себе пришлось «Светлячком» — магическим шариком света, висевшим в воздухе над моим правым плечом.

В кабинете я стянул прожженное пальто и повесил его на вешалку. Вид оно теперь имело совершенно непрезентабельный, но и сам я тоже, так что мы друг другу подходили. Прошел в приемную Марии, щелкнул кнопкой электрического чайника и насыпал в свою кружку две ложки цикория. С горкой, разумеется.

— Спать будем? — поинтересовался Баюн, запрыгивая на мой рабочий стол.

— Как-то пока не хочется, — я оперся бедром о подоконник. — Сильно взбодрился на ночь глядя, никакого кофеина не надо.

— Тогда каков план?

— Для начала — выпить цикорию. А там видно будет.

Чайник зашумел, нагревая воду. Ожидание давало время подумать, и чем больше я думал, тем более очевидными становились недостатки моего нового, сугубо кабинетного обиталища.

Первый и самый главный из них — невозможность нормально помыться. Спартанские условия меня не пугали, армейский опыт подсказывал — если не можешь спать хоть стоя, то не так уж и хочешь. Но от базовой чистоты неприятно было бы отказываться. На мне сейчас слой сажи, пота и пыли вот-вот грозил образовать корку. А душевых в обители наших трудов не имелось аж никаких. Раковина в туалете на этаже — вот и вся гигиена.

Так что же, мыться в тазу, поливая себя из кружки и нагревая воду «Малым Теплом»? Вариант рабочий, но долгий.

Или...

Или почему бы не попрактиковаться в магической дисциплине, которую сам же час назад и изобрел? Принцип-то один и тот же. Назову ее «Алгоритмическое разделение».

Чайник щелкнул. Я залил цикорий кипятком, взял кружку и вернулся за свой стол. Нажал кнопку включения на системном блоке компьютера. Старенькая казенная машинка загудела, начиная неспешный процесс загрузки.

— Что будем ваять, деятельнейший хозяин? — спросил Баюн, наблюдая за моими манипуляциями.

— Заклинание самоочищения, — ухмыльнувшись, ответил я и сделал первый глоток горячего напитка.

Кот фыркнул.

— А язык и руки тебе на что природой подарены?

— Гибкости не хватит, боюсь.

— Резонно, — задумчиво согласился фамильяр. — И языки у вас, людей, ущербные. Гладкие, без нормальных шипов. Такими особо не очистишься, только грязь по шкуре размажешь.

— Вот видишь. Приходится изощряться, понимаешь, раз уж мы остались на обочине эволюции.

— А если серьезно, с чего вдруг ты именно этим решил заняться прямо сейчас?

— Да потренироваться, на самом-то деле. Хочу попробовать отделить грязь от собственной кожи точно так же, как отделяю кислород от прочих составляющих воздуха в «Крематории».

— А шкуру ты сам с себя не снимешь ненароком? — в голосе кота проскользнула вполне искренняя обеспокоенность.

— Не сниму, — ответил я, с чуть меньшей уверенностью, чем хотел бы. — Силы заклинания не хватит.

Баюн дело говорил, опасения имели под собой почву. Но физика процесса играла за меня. Чтобы сдвинуть молекулы газа или частицы пыли необходимо малейшее усилие, а вот чтобы оторвать кусок кожи от мяса — требуется совершенно иной порядок кинетической энергии.

Компьютер загрузился. Я открыл текстовый редактор и начал набрасывать логическую структуру нового плетения.

Сразу стало понятно, что прямой путь весьма непрост. Изучать состав грязи на человеческом теле и тем более на одежде, чтобы прописать ее отделение от поверхности — гиблое дело. Даже самая обыкновенная уличная пыль имела число вариантов состава, стремящееся к бесконечности, а ведь она не единственный загрязнитель. Слишком длинный список переменных получался, и всех ни за что так быстро не учесть.

Значит, следует попробовать метод исключения. Команду «если НЕ».

Белый список вместо черного. Я задаю параметры собственной кожи, волос и ногтей, а для «стирки» одежды — параметры тканевых волокон. И ставлю простую команду: все, что находится на поверхности, но при этом НЕ является кожей, волосами или тканью — нафиг с пляжа.

С этим уже можно было работать, гораздо проще задача вырисовывалась.

А пока я пил цикорий и работал над маго-кодом будущего заклинания, состоялась интересная беседа.

— А о врагах ты вообще не думаешь? — спросил Баюн, прерывая стук клавиш.

Я цокнул языком.

— Да думаю. Как не думать.

— И что думаешь?

— Что они имеют одну крайне неприятную привычку. Не совершать ошибок.

И ведь правда. Если как следует проанализировать их действия, картина получалась несколько тревожная. Учитывая, что действовали они на основе имевшейся информации и некоторых логичных предположений, и что публичность их вообще не смущает, я и правда не мог сказать, что враги где-то сильно прокололись.

В первый раз ехали убивать жалкого чиновника Волконского, только пару месяцев назад взявшегося за ум. И действовали соответствующе: проехать рядом в не предвещающей беды обстановке и расстрелять. Недооценили, да. Но при этом не попались сами и не оставили ни единой зацепки. Разве что могли бы выйти и добить по-быстрому, но тут каждая секунда была на счету.

А еще они узнали, что я могу ставить относительно серьезные щиты, и делать это быстро. Их ответ? Снайпер с крупнокалиберной винтовкой прямо у Министерства — там, где ни один здравомыслящий человек не ожидал бы атаки. Били исподтишка и наверняка, чтобы не успел даже заподозрить неладное. А я и не успел! Если б не «Страж», о котором они знать не могли, и не выжигающая магострел «Тишина», которая вообще новая разработка даже для меня, быть бы мне трупом. Да даже не смотря на защитный алгоритм мне пустили кровь, это было близко!

Там, на заброшке, заказчик учел эту новую информацию, и операцию спланировал толково. Постоянные щиты и броники нивелировали кинетику, классический огнестрел на порохе обходил антимагическое выжигание. И даже это им не должно было понадобиться: если б не «Весы», о принципе работы которых в этом мире попросту не знали — быть бы нам с Милорадовичем мертвецами, неожиданной атаки с гранатами и такой огневой мощью не пережил бы даже князь. И даже вмешательство Баюна не гарантировало бы победы против такого грамотного отряда.

А потом поджог. Опять же, работа над ошибками. В лоб решили не идти, чтоб со мной не возиться и не дать вариантов удивить еще какой-то новой радостью. Просто замуровали в квартире и подожгли огненной магией. Пожар просто так не погасить даже магу, воду или что-то подобное из ниоткуда не наколдуешь, создание материи из ничего даже здесь невозможно. Если и был иной способ, то мне о нем неизвестно. Да и пожарным тоже, раз пожары тут все еще заливают.

Ломись я в дверь — она заварена наглухо. Прыгни в окно — либо разбился бы, либо, если бы применил левитацию, меня бы спокойно расстреляли на спуске. Без вариантов.

Даже гранату в унитаз подложили хоть и забавно, но весьма грамотно. Если бы не здравая паранойя, извиняюсь за оксюморон, я бы никогда не обнаружил закладку вовремя.

— И тем не менее, тебя они так и не убили, — заметил Баюн, внимательно слушая мои рассуждения. — А вот на нашем счету уже прилично народу. Семнадцать человек. Того поджигателя, которого убрал полицейский, тоже записываю на наш счет, потому как спас ментам жизнь.

— Мы живы только потому, что постоянно их опережаем, — ответил я, сохраняя изменения в файле со структурой заклинания. — До сих пор я каждый раз либо придумывал что-то кардинально новое незадолго до боя, либо использовал старые трюки, о которых они не могли знать в принципе. Только эффект неожиданности ломал их идеальные планы.

— И долго ты сможешь лидировать в этой гонке?

Я пожал плечами.

— А бес его знает.

— Могу спросить! — притворно оживился Баюн, сверкнув глазами.

— Не надо, — я усмехнулся. — Сомнительно, что знает даже он. А суть в том, что при нынешнем раскладе первыми закончатся либо они, либо мои идеи и козыри.

— Последнее нахожу крайне неприятным. Значит, заканчивать их надо активнее.

— Факт. Нужна подходящая западня, и… Метод допроса пленных проработать, — я не хотел произносить слово «некромантия» вслух даже без лишних ушей. Тем более в Министерстве. — Но об этом подумаем уже завтра, на свежие головы. И не вслух.

Я встал из-за стола и потянулся. Спина хрустнула. Пора было переходить к водным — точнее, безводным — процедурам.

Итак, аналитические чары. Намерение, комбинация жестов, формула. Считал плотность и структуру собственной кожи, параметры волос, ногтей, в общем, все данные про непосредственную поверхность моего тела, не считая грязи. Зафиксировал результаты. Затем проделал то же самое с брюками и рубашкой, задавая константы для белого списка моего нового заклинания.

— Баюн, отвернись, — попросил я.

Дождавшись, пока кот демонстративно уставится в стену, я быстро избавился от грязной одежды. Встал посреди кабинета и сформировал алгоритмическое плетение. «Сухой душ» — так я окрестил эту конструкцию.

Намерение. Жест. Формула.

В первую секунду не произошло вообще ничего. А затем от макушки до самых пяток по телу прокатилась физически ощутимая, мягкая магическая волна.

Очень странное ощущение, как его передать словами — не знаю. Сажа, пот, мелкая пыль — все это просто отторглось от моей кожи и осыпалось на линолеум мелким, сухим мусором. Я осмотрел себя, потер кусочек кожи для проверки. Наощупь чисто. Работает!

Я повторил операцию, наложив несколько измененное плетение на лежащую кучкой одежду. Имелось небольшое опасение, что вместе с грязью заклинание отторгнет и краситель ткани, оставив меня в выцветших тряпках. Но нет, алгоритм четко распознал изначальную структуру материала. Копоть и пятна слетели с ткани, оставив ее идеально чистой.

Очищало это колдунство даже лучше напора воды.

Я быстро оделся. Конечно, состояние было все-таки немного не то — не хватало этой вот расслабляющей свежести, какая бывает после полноценного купания душа. Но к чистоте нареканий не было. Ни запаха, ни липкости.

— Готово, — сообщил я коту.

Баюн повернулся и одобрительно кивнул.

— Впечатляет!

— А то. Теперь можно бы и поспать... Только вот где? В кабинетном кресле? На столе?

— Попробуй подоконник. Крайне рекомендую! — посоветовал кот. — Или, если хочешь, могу тебя на шкаф подлевитировать.

— Боюсь, если я ночью упаду с подоконника, то проломлю пол на первый этаж, — ответил я, оценивая габариты своего тела. — А со шкафа так и вовсе устрою локальное землетрясение. Все Министерство сложится, как карточный домик.

— Резонно, — не стал спорить фамильяр.

Я подошел к столу и взял телефон, чтобы выставить будильник. И только сейчас, активировав экран, увидел значок уведомления.

Три пропущенных вызова. От князя Милорадовича.

Видимо, не слышал звонка из-за суматохи вокруг, или просто не обратил внимания, пока добирался сюда. Я разблокировал аппарат и нажал на кнопку вызова. Следовало отчитаться о происшествии и сверить часы, фигурально выражаясь. Он наверняка и сам уже в курсе всех подробностей, но из вежливости следовало отчитаться.

Гудки шли недолго. Буквально на второй секунде линия соединилась, и из динамика раздался ровный, абсолютно бодрый голос князя. Будто и не среди ночи я ему позвонил, а на протяжении рабочего дня по рабочему же вопросу. Интересно, это он практически не спит, или просто легко просыпается?

— Слушаю, Дмитрий.

— Доброй ночи, Владислав Петрович. Возникла небольшая накладка с местом жительства, поэтому докладываю с задержкой. Я цел, в полном порядке.

— Я уже осведомлен, — спокойно ответил князь. — Судя по моим источникам, местная полиция работает на месте происшествия, пожар ликвидирован. Рад слышать, что вы обошлись без серьезных травм. Детали обсудим завтра, при личной встрече. Утро предстоит насыщенное.

— Принято.

— Но позвольте спросить, Дмитрий Сергеевич. Почему вы направились в Министерство?

— А больше некуда, — я пожал плечами, хоть собеседник этого и не видел. — Квартира для проживания временно, а то и постоянно, непригодна.

— Существуют гостиницы, или наша конспиративная квартира в конце концов. Это решило бы проблему ночлега куда комфортнее.

— Гостиницу или квартиру могут точно так же сжечь, — резонно заметил я. — А в тех зданиях и другие люди живут, жалко.

Из динамика донесся сдержанный смешок.

— А казенное здание Министерства вам, значит, не жалко? Понимаю вашу логику.

— В Министерстве по ночам ни души, кроме меня и дежурного охранника на первом этаже, — усмехнулся я в ответ. — Охранник в случае чего может быстро эвакуироваться через парадный вход. А днем я и так пребываю в этих стенах, так что разницы для потенциального киллера немного. Да и не нападут они на это здание.

— Вы в этом так уверены?

— Процентов на девяносто. Мы же все-таки государственное учреждение, если нападут непосредственно на здание, нанесут ему ущерб, зацепят персонал, то подтянется Имперская Служба Безопасности. А с ИСБ даже нашему таинственному заказчику, я думаю, тягаться не в радость.

— Согласен, — после секундной паузы согласился Милорадович. Оценка моей аналитики явно оказалась положительной. — Ваш подход имеет право на существование.

Разговор близился к логическому завершению. Я окинул взглядом свой скромный кабинет. Два жестких деревянных стула, сдвинутых к стене, стол, кресло — лечь негде, даже на полу и то места немного.

А почему бы, собственно, не спросить? За спрос денег не берут.

— Владислав Петрович, а можно задать вопрос? — поинтересовался я.

— Вы его уже задали, Дмитрий, — невозмутимо ответил князь. — Так почему бы не задать и второй, который по существу?

— Можно ли мне переночевать на диванчике в вашем кабинете?

Ни малейшей паузы не последовало, ни тени возмущения такой наглостью подчиненного.

— Разумеется. Поднимайтесь. Вам откроют.

— Благодарю. Доброй ночи.

Хотел было уточнить, кто именно мне откроет, учитывая, что на четвертом этаже никого из живых людей сейчас точно не находилось, но решил этого не делать. Пока не время для лишних расспросов. Откроют — значит откроют.

Я убрал телефон в карман.

— Сворачиваем лагерь, Баюн. Переезжаем в апартаменты классом повыше.

Кот спрыгнул со стола, довольно потянувшись. Мы вышли из кабинета и направились к центральной лестнице. Шаги отдавались гулким эхом под высокими сводами здания.

Князь не солгал. Дверь его приеменой, которая обычно запиралась на механический и магический замки, сейчас стояла приоткрытой ровно на ширину ладони. То же самое и с самим кабинетом Милорадовича.

А внутри при том ни души.

Никакой невидимой прислуги, никаких охранников, просто открытые двери. Я предположил магию — какую-нибудь дистанционную структуру управления замками, или что-то вроде того.

У стены располагался тот самый диван — довольно широкий, довольно мягкий. В моем нынешнем состоянии так и вовсе идеальное лежбище.

Я подошел к нему, скинул ботинки и с наслаждением вытянулся во весь свой немалый рост. Баюн немедленно запрыгнул следом, устроившись в изножье и включив свой встроенный генератор урчания.

Будильник на шесть утра. Как-то неловко вышло бы, если б Милорадович зашел в свой кабинет, а я тут дрыхну.

Веки так и слипались, даже на бок повернуться сил особо не осталось.

Хотелось даже сноходчество сегодня пропустить…

Но нет.

Никакой халтуры. Стоит дать слабину один раз, найдешь оправдание и во второй, занятия каждый день станут три раза в неделю, потом в месяц, а потом и вовсе исчезнут.

Тренироваться нужно каждый день. Это закон. Если ложишься спать — значит, ты сноходишь. И точка.

Я выровнял дыхание. Сконцентрировал внимание на темноте перед закрытыми глазами, и уже тогда, шаг за шагом, начал осознанно погружаться в сон, сохраняя контроль над разумом.

Глава 4

Сноходчество в эту ночь прошло без проблем. Я уже начинал привыкать к этому процессу — переход границы между реальностью и миром сновидений становился все более будничным делом, вроде утренней поездки на работу. Никаких прорывов в новые, неизведанные слои бытия не случилось, но запланированные визиты состоялись четко по графику.

Сначала я, разумеется, заглянул к Илье. Процедура была отработана: прошел сквозь пространство меж снов, заявился в сон, стабилизировал локацию — ту самую крышу… Материализовал угощение. Илья не требовал, но так уж сложилось, что без «поляны» я к нему в гости не хаживал, а традиции уважать надо.

В этот раз, правда, обошлись без шаурмы, щей, пельменей и прочего серьезного провианта. Я притащил в сон свежие воспоминания о сегодняшнем вечере — хрустящие соленые крекеры и домашний плавленый сыр, еще теплый. Илья оценил по достоинству, уплетая виртуальное лакомство за обе щеки. Да и я тоже хоть во сне насладился плодами трудов своих в полной мере, хоть и не вполне настоящими, зато с нулем реальных калорий и в компании доброго товарища.

Я рассказал ему про события вчерашнего вечера, от облавы на заброшке до попытки запечь меня в собственном соку, и в собственной же квартире. Пересказывал с душой, с огоньком, даже демонстрацию соткал в пространстве усилием воли, чтоб Илья мог, будто в кино, просмотреть мои воспоминания. Пусть, надо ж как-то развлекать человека, в коме лежать ведь совсем скучно, наверное.

Правда, блокбастер вышел короткий, всего на несколько минут в сумме, хоть мне и казалось раньше, что бой и спасение из пожара заняли целую вечность.

Илья смотрел и слушал с немалым интересом, похрустывая крекерами и прихлебывая мной же сотворенный цикорий. Значит, уже не зря я к нему наведался.

Баюн, материализовавшийся рядом с нами в виде особенно пушистой и самодовольной тени, дополнил мой рассказ подробностями про героических полицейских, и тоже с демонстрацией. Хоть я знал, что они вступили в бой, но подробностей не ведал, а потому слушал точно так же, как Илья меня до того.

Удивительно, но один из полицейских смог на равных сразиться с одним из убийц, выстоять под лучом огня, и даже шансы на победу имел отнюдь не нулевые, если бы не прикрытие. Баюн, впрочем, решил эту проблему.

По всему получалось, что у старшего из приставленной ко мне наружки тоже имелась весьма интересная биография и серьезная подготовка. Простые опера так заклинания не плетут. Надо будет при случае сказать ему спасибо, если, конечно, представится такая возможность. Жаль только имени его не знал — только то, что напарник звал его Палычем. Но я думаю, что можно спросить у следователя.

Закончив с боевыми сводками, я перешел к гвоздю программы — технологиям. Вкратце обрисовал Илье свою идею по «Алгоритмическому разделению» и реверсивному применению «Крематория» для тушения пожаров и молекулярной очистки.

Илья отреагировал неожиданно. А именно, охренел настолько, что сама локация, которую я заботливо создал в его сне, пошла рябью. Бетонная крыша под нами мелко задрожала, а фиолетовое небо на мгновение мигнуло помехами, как сломанный телевизор. Мне пришлось приложить усилие воли, чтобы снова стабилизировать место нашего пребывания, пока нас обоих из него не выкинуло.

— Ты хоть сам понимаешь, что придумал? — тихо произнес Илья, глядя куда-то прямо перед собой.

Он с физикой был знаком куда лучше меня. Инженер все-таки, железячник, человек, понимающий суть процессов. И, похоже, мои наброски впечатлили его куда больше, чем меня самого. Там, где я видел лишь базовые идеи и абстрактные «безграничные возможности», он, похоже, осознавал эти возможности вполне конкретно и предметно.

— И что же? — спросил я, крайне заинтересованный в его экспертной точке зрения.

— Манипуляция молекулами. С минимальными энергозатратами, — Илья покрутил в руках надкушенный крекер. — Молекулы — это же все, Дим. Вообще все. Круче были бы только атомы — но ты и до них, может дойдешь…

— Имеешь какие-то конкретные мысли?

— Имею столько, что в голову не влазят, — он потер лоб свободной рукой. — Батюшки... Дай чуть времени. Надо помозговать немного. Это же и синтез новых материалов, и идеальная очистка руд от примесей без химии, и… Да тут вообще все производство перевернуть можно! Всю науку!

— Да там, на самом-то деле, много надо мозговать, — я решил немного охладить его пыл. — Технология требует серьезного исследования и доработки. Я пока сам особо не понимаю, какие возможны микровоздействия кроме примитивного телекинеза, и насколько точно можно отладить аналитический компонент на таком глубоком уровне. Теория — это одно, а заставить кристалл стабильно работать с такой математикой — совсем другое.

— Ага, — Илья кивнул, возвращаясь из мира инженерных фантазий на грешную землю. Вернее, в сон, ее имитирующий. — Займемся. Надо только проснуться для начала. Хотя по магической части — это к Василисе больше, но я мне найдется, чем помочь!

— Не спеши, отлеживайся, — посоветовал я. — Мне еще надо разобраться, кто там такой наглый меня в землю закопать решил.

— Это да. Приоритеты, так сказать.

— Они самые. А что по реализации систем пожаротушения и фильтрации? Сможем собрать прототип на коленке?

— Да копейки будет стоить по железу, — Илья махнул рукой. — Пара кристаллов, плата, корпус. Только заниматься придется в свободное время — это ж не наша сфера, под такое бюджет не выбьешь.

— А ты готов? В свободное время?

— Ясное дело, готов! Ради таких вещей и учился, — Илья улыбнулся, но долго улыбка не продержалась. Он помолчал, глядя вдяль, на спящий ночной городок. — А с твоими убийцами вообще без зацепок? Ни одной ниточки?

— Ага.

— Так как ты с ними собираешься разбираться? — он посмотрел на меня с тревогой. — Мертвого-то не допросишь...

Ну да. Не допросишь. А если я все-таки найду способ допросить — то ты, Илья, знать об этом точно не будешь. Для твоего же блага и спокойного сна.

— Как-нибудь разберусь, черт его знает, — я постарался сказать это настолько уверенно и беспечно, насколько только мог. — Милорадович там трупы на экспертизу забрал, будут устанавливать личности, проверять, кто они такие, откуда оружие. Может, по ниточкам и появится какой-то круг подозреваемых.

— Хотелось бы верить, — невесело усмехнулся Илья.

— Так верь, — уверенно ответил я, поднимаясь на ноги, хоть в последнем и не было никакой нужды. — Ладно, у меня еще дела на эту ночь запланированы. Бывай, Илья. Поправляйся.

— Бывай, Дим. Осторожнее там в реале.

Я снова прошел через барьер, покинув сон друга.

***

Остаток ночи потратил на тренировки. Под чутким, ироничным руководством Баюна я пытался нащупать границы этого мира, проникнуть в сны из иных миров. Хоть какие-то, хоть чьи-то. Сосредотачивался, искал границы, о которых рассказывал кот.

Успехов не добыл. Ни единой зацепки. Я представлял себе поиск кого-то, но понятия не имел, как искать… Никого конкретного. Либо я делал что-то не так, либо мой уровень контроля был еще слишком низок для подобных приключений. Но он рос. Хоть и не по часам, но по дням. Скоро.

Утром меня вырвал из сна звон будильника. Телефон вибрировал и звучал на столе в кабинете Милорадовича, так, что из лежачего положения не достанешь.

Выспаться в этот раз не помогло даже сноходчество. Будто само тело неохотно откликалось на мои команды, глаза резало, в голове царствовал туман.

Хотелось закрыть глаза и поспать еще чуть-чуть. Часиков десять, не больше. И, что самое страшное, я мог себе позволить, ни одна живая душа не упрекнула бы меня.

Но нет. Не сейчас. Времени особо не имелось, а потому следовало раскачиваться.

***

Первым пунктом в моем утреннем расписании значился разговор с князем, поэтому я решил никуда не уходить и дождаться его прямо здесь, в кабинете. Тем временем следовало заняться еще одной насущной личной проблемой.

А именно — чисткой зубов.

Покидая свое выгоревшее жилище, я прихватил только то, что было на мне надето, плюс обувь и подгоревшее пальто с вешалки. Никаких гигиенических принадлежностей в карманах не завалялось. Можно было бы, конечно, спуститься в город, магазинчик найти круглосуточный, но это время, а побеседовать с начальством хотелось бы как можно скорее.

С другой стороны, почему бы не решить эту тривиальную проблему магически?

Вчера ночью я уже опробовал метод «Алгоритмического Разделения» для очистки собственной кожи и одежды. Полость рта — система более деликатная, но принцип должен работать точно так же.

Я сплел сканирующее заклинание, направив его вектор на собственные челюсти. Процесс требовал ювелирной точности. Нужно было считать и зафиксировать в качестве базовых переменных эмаль, дентин, ткани десен, слизистую оболочку, микрофлору, которую нельзя уничтожать, и саму слюну. Алгоритм должен был четко опознать, что является неотъемлемой частью моего организма, чтобы затем отторгнуть все лишнее — налет, остатки вчерашних крекеров и прочий мусор.

За этим увлекательным стоматологическим процессом меня и застал Милорадович.

Дверь тихо открылась. Я даже не дернулся — доступ на этот этаж имели единицы, а шаги князя я уже научился распознавать.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — невозмутимо произнес он, проходя вглубь своего кабинета. Выглядел князь свежим и собранным, словно честно проспал положенные восемь часов в самой уютной в мире постели.

— Доброе, Владислав Петрович, — ответил я, прерывая плетение и открывая глаза.

— А чем это вы тут занимаете? — поинтересовался Милорадович, снимая пальто и аккуратно вешая его на стойку в углу.

— Учусь чистить зубы без щетки и пасты.

Князь обернулся, взглянул на меня и кивнул.

— Похвальное стремление к автономии. Учитывая ваши текущие обстоятельства, навык весьма полезный, — он прошел к своему рабочему креслу и сел. — Раз уж мы заговорили об обстоятельствах. Как предполагаете решать жилищный вопрос?

Я поднялся с дивана, размял затекшую шею и подошел ближе к его столу.

— Есть определенные мысли на этот счет, Владислав Петрович. Место мне совершенно точно нужно уединенное. Без соседей. Желательно совсем.

— Во избежание лишних жертв? — уточнил князь.

— Именно, — я оперся руками о спинку стула для посетителей. — Когда вокруг мирные жители, мои руки связаны угрозой сопутствующего урона. Я не могу спокойно стрелять, бить в полную силу, опасаясь зацепить прохожего или попасть в окно многоэтажки. Им же плевать, идут вразнос, поджигают дома, расстреливают кафе. Я нахожу такой расклад несколько нечестным.

— И напасть на такое изолированное жилье им будет в разы проще, — заметил Милорадович, сложив пальцы домиком. — Ни полиции, ни свидетелей — а о последнем, уверяю, даже они думают, просто меньше, чем мы привыкли.

— Верно. И это мне тоже на руку. Пусть нападают без страха. А я подготовлюсь как следует, воевать будем на моем поле. Тогда и посмотрим, кто кого.

Князь чуть прищурился.

— А что дальше, Дмитрий? Вы же не планируете перебить их всех до единого.

Я открыл было рот, чтобы ответить, и в ту же секунду едва не прикусил себе язык, на котором уже вертелись необдуманные слова: «А мне не нужны они все. Хватит одного свежего трупа, чтобы задать ему пару правильных вопросов, я ведь это самое, в некроманты стремлюсь!»

Черт побери, вот ведь неудобство. Так привык за последнее время выкладывать Милорадовичу все начистоту, не утаивать ни единой крупицы информации кроме своего попаданства, что уже и отвык от фильтрации своей речи.

И дело было не в том, что передо мной сидел имперский чиновник, представитель той самой системы, которая триста лет назад выжигала некромантов каленым железом. Он прагматик, и, как минимум, понял бы мои мотивы, а как максимум — поддержал бы.

Дело в том, что даже само знание о моих планах несло смертельную опасность. И если я попадусь и меня убьют — нет, сотрут из самой истории — проверять будут и все окружение. Знание о моих планах убьет любого из них.

Но соврать ему прямо в глаза было задачей нетривиальной. Милорадович читал людей не хуже, чем я писал код. Фальшь он уловит моментально.

Что же. Как там говорили? Лучшая ложь — та, которая состоит на девяносто процентов из правды? Или та, в которую веришь сам?

Попробуем совместить.

— А почему бы и не перебить? — невозмутимо ответил я, глядя ему прямо в глаза. Такой вариант и правда рассматривался. В конце концов, с некромантией успех отнюдь не был гарантирован. — Не бесконечные же у них люди и деньги, в конце концов.

— Смелый план, — сухо прокомментировал князь. — Я бы даже сказал, несколько безрассудный. Вы берете противника на измор, рискуя собственной головой при каждой стычке, а ведь ни число, ни даже личная сила не на вашей стороне.

— Зато Баюн — на моей, — резонно заметил я. — Если он перестанет сдерживаться ради моего образования — план может оказаться вполне себе выполнимым. Да и я не стою на месте, развиваю свои алгоритмы каждый день.

— Но заказчика мы таким образом не обнаружим, — Милорадович покачал головой. — Пешки ничего не знают, а мертвецы не болтают. Вы просто будете отрубать щупальца, пока голова остается в безопасности.

— Над этим будем работать. Может, Баюн каким-то образом сможет помочь… — это все еще была правда. Десять процентов лжи последовали за ней. — Если взять языка живым, возможно, кот сумеет подавить их мозгодробительные чары до тех пор, пока пленник не расскажет. Будем экспериментировать.

Милорадович медленно кивнул. Видимо, мои аргументы счел логичными, а о вероятности того, что я решил податься в некроманты, даже не думал.

— Что ж, иных вариантов у нас пока действительно нет, — произнес князь. — Кроме того, ваша идея с переездом дает нам одну интересную оперативную возможность. Мы сможем провести проверку. При разных людях из вашего окружения, сколь угодно неблизкого, мы «сольем» разную информацию о месте вашего нового пребывания.

— Проверку на крота решили устроить? Хитро, — я одобрительно кивнул. — Главное, в таком случае, взять его быстро. Если его информация не подтвердится — они поймут, что информатора спалили. И он исчезнет.

— Мы устроим все так, чтобы вы будто бы были на каждом из адресов, — ответил Милорадович. — И оставим зацепки, ведущие на настоящий. Не слишком явные, но определяемые. Таким образом наблюдательные чары зафиксируют появление группы на нужном объекте и выдадут, по чьей информации пошла реакция, но при том они все равно выйдут на ваш след. По которому и явятся в вашу же западню.

— Отличная мысль! — я кивнул, искренне радуясь не только самому плану, но и тому факту, что мы благополучно ушли от щекотливой темы моих дальнейших действий. Князь ничего не заподозрил. Внимание переключилось на контрразведку. — Обязательно так и сделаем.

Я присел на стул для посетителей у стола Милорадовича. Хотел еще один момент обсудить.

— Кстати, Владислав Петрович, пока мы не перешли к текущей бюрократии, я хотел с вами посоветоваться насчет некоторых идей. Касательно дальнейшего развития наших технологий. Ночью было время подумать.

Я вкратце описал ему тушение ночного пожара. Объяснил принцип реверсивной работы моего «Крематория», выдавливание кислорода из замкнутого пространства, манипуляция составом воздуха, идеи про фильтрацию воды и системы пожаротушения, даже про «Сухой Душ» и его версию для стирки рассказал. Не стал утаивать потенциал открытия, коротко обрисовав возможные сферы применения.

По мере моего рассказа Милорадович менялся. Его обычная невозмутимость никуда не делась, но при том он стал серьезнее. Перестал крутить в руках дорогую перьевую ручку и отложил ее на край стола, сцепив пальцы перед собой. Тоже понимал, видимо, к чему все идет. Осознавал потенциал.

— Вы еще хоть кому-нибудь об этом говорили? — спросил он, когда я закончил объяснять концепцию. Тон его лишился любых светских интонаций.

— Только Илье, — прямо ответил я.

Князь слегка нахмурился.

— Разве он уже пришел в себя? Врачи докладывали, что Кузнецов пробудет в бессознательном состоянии еще минимум несколько суток — а максимум несколько месяцев...

Он прервался на полуслове, и его брови едва заметно поползли вверх.

Погодите-ка. Я что, и про сноходчество ему не рассказывал?

Глава 5

— Ах, да. Вы ведь занимаетесь сноходчеством. Впечатляющий успех за столь короткое время, Дмитрий Сергеевич. И вас, господин Баюн, похвала тоже касается.

— Благодарю, — муркнул кот. — Наш подопечный исключительно талантлив.

Уверен, что не говорил ему про эти опыты, а он все равно знает. Непонятно, откуда. Неужели Мария или Василиса рассказали? Вряд ли князь регулярно с ними беседует, особенно на тему моих успехов.

Значит, просто следит, причем методами, о которых я не знаю. Наш с Баюном разговор про некромантию вслух был первым и последним, в таком случае. Теперь только телепатия, на предмет чего угодно, чего князю знать не положено.

В принципе, можно было и не удивляться. Такие люди, как Милорадович, приучены к контролю всего, что только могут контролировать, и знанию обо всем, что можно знать. Особенно это касается собственных учеников.

Интересно, догадался ли он и про феномен моей души, которая еще не прикипела к телу до конца, что и позволяет мне гораздо увереннее сноходить? Дойдет ли он логическим путем до самого факта попаданства?

Ай, да какая, по сути, разница. Если догадается — тут же и расскажу, все равно ведь собирался. Просто хотелось бы всех собрать, и уже в спокойной, безопасной обстановке, с самой хитрой рожей из возможных, выложить все карты на стол. Так оно как-то красивее будет.

— Да, есть такое, — спокойно подтвердил я, не выказывая ни малейшего удивления его осведомленности.

Милорадович медленно кивнул, принимая мой ответ как должное.

— Так или иначе, я настоятельно вам рекомендую об этих наблюдениях больше не распространяться никому, — произнес он с нажимом. — Если я правильно понимаю, ваша технология исключительно опасна в неправильных руках, и эту концепцию нужно разрабатывать и внедрять со столь же исключительной осторожностью. Манипуляция молекулами… Надо же, а ведь всего месяца три назад вы манипулировали разве что молекулами спирта.

— Понимаю, — согласился я. — И тоже придерживаюсь такого мнения. Нужна секретность, доверять нельзя никому. Потому первые разработки в тайне, а выпустим… Когда я придумаю, как защитить технологию от раскрытия принципа.

— Займитесь этим, — одобрил князь. — Что касается нового жилища для вас, у меня есть одна идея. Место уединенное, как вы и просили. Но сначала нужны некоторые приготовления, думаю, завтра все будет готово.

— Принято.

Остаток нашей беседы мы посвятили сугубо рабочим вопросам. Контраст между планированием обороны от убийц и обсуждением муниципальных бюджетов казался разительным, но именно из таких контрастов теперь состояла моя жизнь.

Милорадович, к примеру, сегодня собирался отправлять запросы на финансирование «Пульса» и модернизации министерского портала. Князь предвидел возможные сложности, необходимость длительного согласования, «защиты» проекта, так сказать… Возможно, применения некоторого давления на вышестоящих. Так или иначе, процесс должен был занять время, а потому по «Циклону» и порталу авралов не предвиделось.

Мне, в свою очередь, делиться было особо нечем. Кое-какие загвоздки по бумажной части, которые я уже знал, как разрулить, некоторые вопросы, требовавшие уточнений… Ничего необычного, в общем.

На этом мы и закончили разговор. Работа не ждала.

***

Мы спустились со стратегических высот четвертого этажа на свой, рабочий второй. «Весы» доложили мне об активности в приемной еще во время разговора с Милорадовичем, да так и оказалось. За столом сидела Мария, быстро перебиравшая какие-то документы. Выглядела она на удивление свежей и отдохнувшей. Прогресс налицо. Видимо, хорошие новости о состоянии Ильи помогли секретарю успокоить нервы и нормально выспаться.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич! — она подняла голову и улыбнулась, но улыбка долго не прожила. Видимо, что-то не то с моим внешним видом.

— Доброе, Мария Ивановна, — кивнул я, проходя мимо ее стола.

— А чего это вы в пальто? — она нахмурилась, оглядывая мою фигуру. — Вам что, холодно?

— Нет, — я слегка ухмыльнулся. — Жарко.

Мария прищурилась, присматриваясь внимательнее.

— А с волосами у вас что? — ее голос дрогнул. — И руки… Дмитрий Сергеевич, у вас пальто будто прожженное!

Прятать очевидное не имело смысла. Беречь ее спокойствие? Уже беспокоится. Соврать? А зачем?

Итак я, словно эксгибиционист, распахнул перед ней полы испорченного пальто, демонстрируя свой наряд — растянутую домашнюю футболку с подпалинами и широкие спортивные штаны.

— Ну не в таком же виде, в конце концов, на официальном рабочем месте присутствовать, — заметил я.

Мария замерла, едва не выронив из рук очередной документ. Открыла рот, силясь что-то произнести, ее глаза так и грозились из орбит вылезти.

— Что… Что случилось?! — наконец выдохнула она, бледнея.

— Двери заварили, квартиру подожгли, — невозмутимо пояснил я, запахивая пальто обратно. — Так что гардероб мой на ближайшее время несколько ограничен. Сегодня заеду посмотрю, что уцелело.

Она снова открыла рот. На ее лице явственно читалась надвигающаяся паника.

Вот черт. Только человек в норму пришел, выспался, а я опять ей стресс организую. Неаккуратненько.

— Мария Ивановна, посмотрите на меня, — я сменил тон на более мягкий, но сохранил уверенность. — Видите? Я стою перед вами. Живой, относительно здоровый и совершенно не переживаю по этому поводу. Вот и вы не переживайте. Дело житейское, разберемся.

Она судорожно сглотнула и кивнула, хотя по ее глазам было видно — до полного спокойствия ей далеко.

— Сделайте мне, пожалуйста, кофе, — попросил я, чтобы занять ее привычным делом. — И сахара туда насыпьте ложки две, что-то меня с этими приключениями на сладенькое потянуло.

Я развернулся и вместе с Баюном прошел в свой кабинет. Опустился в кресло, придвинул к себе небольшую стопку документов на рассмотрение и подпись, включил компьютер, и взялся за дело.

***

Спустя пару часов работы Баюн запрыгнул на край стола, уселся и уставился на меня.

— О чем мыслишь, задумчивый хозяин? — произнес он.

— О работе, — ответил я, не отрывая взгляда от цифр в документе.

«А если не вслух говорить?» — раздался в моей голове телепатический голос кота.

Я усмехнулся. Хорошо же он меня понимает.

«А если не вслух — мозгую, как бы нам обезопасить "Алгоритмическое Разделение", — мысленно ответил я, перелистывая страницу. — Нужно сделать так, чтобы исходный код, сам принцип работы заклинания, не был известен никому, кроме нас двоих».

«Чтобы каждым конкретным алгоритмом пользовались только по прямому назначению, а своих изобрести не могли, — продолжил мою мысль Баюн. — Иначе беда может быть колоссальная».

«Да. Князь прав, нужно проявлять крайнюю степень осторожности в плане того, кто и что может делать с этой магией. Даже с государством опасаюсь делиться наработками».

«Нынешний император — довольно неплохой человек, — заметил фамильяр. — Не лишен здравого смысла».

«Но при нем в министрах сидит Салтыков. И кто знает, сколько еще ему подобных управленцев окопалось в столице и регионах».

«Твоя правда. Но помни, что власть императора отнюдь не абсолютна».

«Возможно, — парировал я, ставя подпись на отчете. — Но пока государством управляют салтыковообразные, есть в том вина императора или нет, любое наше открытие пойдет, в конечном итоге, на укрепление их личной власти и набивание их же карманов. А я бы все-таки хотел помочь народу. Всему — от жителей нашей Империи до африканских племен, для которых даже чистая вода в данный момент относится к разряду роскоши. И при этом даже ему, народу, не готов доверить исходный код. В нем, народе, много разных людей бывает. Один пожар потушит, а другой его разожжет».

«Понимаю, благороднейший хозяин, — в ментальном голосе Баюна проскользнула доля уважения. — Значит, нужна абсолютная секретность».

«И защита от изучения технологии. Если мы соберем какой-то прибор и запустим его в массы, люди должны иметь возможность им пользоваться, но узнать, как именно он работает, не должны».

Баюн задумался.

«Звучит как та еще задача, — наконец выдал он. — Дай угадаю, у тебя уже имеются идеи из прошлого опыта?»

«Есть такое дело, — я улыбнулся, принимая из рук вошедшей Марии кружку с кофе. Кивком поблагодарил ее, и дождался, пока за секретарем закроется дверь. — Они-то как раз и идут мне в голову. Взять, к примеру, концепцию "клиент-сервер"».

«Поясни», — попросил кот.

«В айтишке это работает так: есть центральный, мощный и сверхзащищенный компьютер — сервер. На нем хранится самое мясо программы, скажем так, самая вкусная начинка. А у пользователей в руках только клиентские приложения. Они ничего не умеют сами, только собирают информацию, отправляют запрос на сервер и получают обратно команду к действию. Если перенести это на магию — то получится некое алгоритмическое поле, вроде тех, что я сам на себя вешаю для пользования алгоритмами, но побольше и помощнее. А клиентские артефакты или даже заклинания будут просто к нему обращаться».

«Мудрено», — оценил Баюн.

«Но уязвимо. А если до "сервера" не получится достучаться? А если его развеют? Мне самому не слишком нравится этот подход, предпочитаю автономные решения. Они надежнее, артефакт должен работать сам по себе».

«Тогда как прятать начинку?»

«Тут есть еще одна мысль. Принцип обфускации кода. Запутывание. Мы пишем четкий алгоритм, а потом компилируем его в такой хаотичный, нечитаемый комок, что ни один местный эксперт не разберет, где там причина, а где следствие».

«Надо бы подумать, как это реализовать магически…» — отозвался фамильяр.

«И над шифрованием, в идеале, и… В общем, много над чем».

«Да, — согласился Баюн. — И над вопросом реализации. Ты сам все это не потянешь».

«Факт. Нужно больше спецов. Я могу придумать простые применения этой технологии, вроде кислородного или водяного фильтра. Но для более сложных, углубленных применений нужна экспертиза настоящих ученых. Светил медицины, физики, химии…».

«Многовато народу получается, — засомневался кот. — Утечка информации неизбежна. Кто-то проболтается про твои алгоритмы».

«Не проболтается, если не будет знать всей картины. Это называется принцип "нулевого доверия", — я сделал глоток сладкого кофе. — Никто из них не видит работу друг друга, знает только, что надо сделать, но зачем — не знает. А свожу все эти данные в финальный алгоритм и компилирую код только я один. За закрытыми дверями».

«Допустим. План хорош. А где ты на это все деньги возьмешь?».

Это хороший вопрос.

«Небольшой стартовый капитал у меня теперь имеется. Спасибо неведомому убийце за спонсорскую помощь в виде внедорожника. Но этого действительно может быть маловато. Моя технология дешева, но серийное производство… Оно дешевым не бывает».

Мы оба замолчали, обдумывая масштаб вырисовывающихся задач. Это уже куда тяжелее, чем разработать магическую переменную, что в свое время сделала алгоритмическую магию в целом возможной.

«Ладно, — подвел итог я, возвращаясь к отчетам. — Нам обоим есть над чем подумать. Но все эти глобальные планы имеют смысл только при одном условии».

«Если мы доживем до их реализации», — закончил Баюн.

«Именно. Необходимо дожить хотя бы до конца недели. А значит — сосредоточиться на киллерах в первую очередь».

***

Остаток рабочего дня прошел абсолютно обыденно. Главным моим личным достижением за эти часы стала успешная чистка зубов с помощью доработанного алгоритма разделения. Сканирующий импульс четко отделил эмаль и слизистую от налета, и магическая волна вычистила ротовую полость до скрипа. Быстро, эффективно и без посторонних инструментов. Оставалось только сплюнуть и рот прополоскать.

Единственным моментом, нарушившим бюрократическую идиллию, стал разговор с Василисой в лаборатории.

— Ты притягиваешь катастрофы, Волконский, — устало констатировала она, глядя на мою домашнюю футболку, проглядывавшую из-под распахнутого пальто. — Сколько еще ты будешь рисковать своей жизнью без малейшего толку? Тебе совсем жить надоело?

Переживала, понятное дело. Уже не за проект и не за работу, а вполне себе за меня. Как за некое подобие друга, полагаю.

— Василиса, — ответил я максимально спокойно. — Я их к себе домой не приглашал. О причинах, почему они вообще на меня нападают, не имею ни малейшего понятия. Я перестраховался, как мог, принял все доступные меры безопасности, но этого оказалось мало. Враг тоже учится. Тем не менее, я еще жив, а про большинство нападавших такого сказать нельзя. Чего теперь переживать?

Она поджала губы, обдумывая мой ответ. Крыть ей было нечем, в нападениях ведь и правда не было моей вины, а в этот раз я даже не подставлялся намеренно.

— Постарайся оставаться живым и дальше, — бросила она напоследок, возвращаясь к своей работе.

Засиживаться до глубокой ночи я сегодня не планировал. Ровно в шесть вечера, по окончании официального рабочего дня, собрался и вышел в приемную. Нужно было заскочить домой. Там остались уцелевшие вещи, мультиварка, какая-никакая одежда, и бросать это имущество на произвол судьбы я не собирался.

Мы спустились на первый этаж вместе с Марией. Она шла рядом, то и дело бросая на меня короткие, нерешительные взгляды.

— Мария Ивановна, — произнес я, когда мы вышли в холл. — Имею стойкое ощущение, что вы хотите меня о чем-то спросить.

Она смутилась, щеки слегка порозовели.

— Да мелочи это все, Дмитрий Сергеевич. Как можно вас беспокоить такими пустяками, когда вы такое прошли… Вам и так тяжело.

— Можно. Дозволяю, — невозмутимо ответил я. — Спрашивайте.

Мария помялась, перебирая ремешок своей сумочки.

— Я… Я хотела узнать. Вы могли бы меня научить этим вот вещам со сном? Ну, как вы к Илье ходите. Чтобы я тоже могла его проведать. В больницу зайти можно, конечно, но поговорить-то с ним так не получится…

Понимаю. Она просто хотела убедиться, что с ним действительно все в порядке. Увидеть, так сказать, воочию.

— Научить не могу, — честно ответил я. — Сноходчество слишком сложная наука для большинства людей. Пока освоите, Илья уже десять раз выздоровеет. Но могу попробовать организовать встречу. Могу же, Баюн?

Я скосил глаза на кота, идущего рядом со мной.

— Можешь, — отозвался фамильяр своим бархатным голосом. — С моей помощью и при должной концентрации… Проведем за руку, я думаю.

Охранник на посту кивнул нам, желая хорошего вечера. Мы ответили взаимностью, после чего вышли из здания.

— Ну вот, — я снова посмотрел на Марию. — Эксперт дал добро. Сегодня ночью попробуем, если хотите.

Ее лицо мгновенно просияло.

— А что мне нужно делать? — торопливо спросила она. — Куда-то подойти? Какие-то ритуалы провести?

— Никаких ритуалов, — я усмехнулся. — Просто ложитесь спать у себя дома, как обычно. Постарайтесь успокоиться и ни о чем не переживать. Я сам вас найду.

На том мы и распрощались. Мария, счастливая и окрыленная, побежала на автобус, а мы с Баюном направились к припаркованному самоходу.

***

Спустя несколько минут мы уже поднимались на свой этаж. Вместо срезанной спасателями двери теперь стояла простенькая, дешевая, деревянная — зато быстро. Чтобы не лезли в квартиру забрать уцелевшее.

Я отомкнул дверь, пропустил Баюна внутрь, а следом зашел и сам.

Выбитое окно в гостиной затянули пленкой, которая теперь мерзко шуршала на ветру. Стены покрывал слой черной копоти.

При дальнейшем осмотре моего (бывшего?) жилища незначительная, но ощутимая тоска все же кольнула душу. Я тут все-таки порядок и уют наводил, старательно и с душой. Отмывал, расчищал, налаживал быт. И вот теперь все мои труды насмарку.

Впрочем, жить тут еще можно было. Спальня, кухня и ванная комната остались практически целы. Огонь бушевал в гостиной и коридоре, на все остальное перекинуться не успел — видимо, тушение у меня заняло куда меньше времени, чем казалось изначально. Вонь гари, конечно, въелась везде, но даже с этим можно было справиться. К примеру, пошаманив с очищающим заклинанием на базе моего «Алгоритмического Разделения» — пустить по стенам такую же магическую волну, которой чистил собственную кожу, чтобы отторгнуть копоть. Заменить окно, поставить нормальную дверь, и можно жить дальше. Люди, в Каменограде и не только, жили в условиях и похуже.

Но оставаться здесь или нет — не вопрос комфорта. Речь все так же о безопасности окружающих.

Где я есть — туда ударят. И еще жестче, чем в прошлый раз, вместо пожара взорвать подъезд, например, или еще чего. Нельзя подставлять ни в чем не повинных соседей под удар из-за своих разборок. Мое присутствие здесь превращало обычный дом в зону повышенной угрозы.

Поэтому уходить надо. Что бы там ни придумал Милорадович с новым жильем — там и придется обитать.

Я прошел на кухню, забрал свою ненаглядную мультиварку, выгрузил заготовленную еду из холодильника в большой пакет. В спальне нашел спортивную сумку, закинул туда уцелевшее белье, пару рубах и теплые штаны, плюс свой рабочий костюм. Сгреб документы и мелкую электронику.

Баюн молча наблюдал за моими сборами, сидя на уцелевшем подоконнике.

— Готов? — спросил я, застегивая молнию на сумке.

— Всегда, — отозвался кот и спрыгнул на пол.

Мы вышли из квартиры, и я плотно прикрыл за собой хлипкую деревянную дверь. Прощай, берлога. Ты сослужила мне хорошую службу.

Я спустился вниз, загрузил вещи на заднее сиденье и в багажник самохода. Завел двигатель.

Самоход тронулся с места, ведомый мной в сторону заброшенной промзоны. Настало время для тренировки с Милорадовичем. Никакие отговорки не считаю приемлемыми.

Глава 6

Кабинет председателя финансового комитета губернского управления Министерства Магических Ресурсов дышал основательностью, спокойствием и непоколебимостью имперской бюрократии. Тяжелые дубовые панели на стенах поглощали любые лишние звуки, толстый ковер скрадывал шаги просителей, а за окном моросил не то дождь, не то снег — с этими перепадами погоды не разберет, наверное, даже синоптик.

Аристарх Львович, чиновник в чине статского советника, сидел за массивным столом и смотрел на лежащую перед ним папку с документами. Настроение у него было умиротворенным. Обед прошел великолепно, кофе оказался правильной температуры, а текущая работа не предвещала никаких потрясений.

На столе лежали две заявки из Каменоградского отделения. Первая — на финансирование некой системы мониторинга магосетей под названием «Пульс». Вторая — на глубокую модернизацию локального министерского портала и прочую цифровизацию работы.

Аристарх Львович аккуратно поправил очки в золотой оправе.

В любой другой день, в любой другой ситуации процедура обработки подобных бумаг пошла бы по давно накатанным, смазанным и проверенным десятилетиями рельсам. Статский советник инициировал бы создание специальной оценочной комиссии. Комиссия, состоящая из уважаемых, никуда не спешащих людей, затребовала бы подробную презентацию проекта. Затем потребовались бы дополнительные отчеты об экономической целесообразности, справки о квалификации подрядчиков, технические обоснования и заключения независимых экспертов.

Процесс тянулся бы месяцами. Просителям из провинции пришлось бы не раз и не два приехать в губернский центр, обивать пороги, сидеть в приемных и вести долгие, витиеватые разговоры. В ходе этих бесед Аристарх Львович, со всем присущим ему тактом, намекнул бы на то, что бюджет не резиновый, что желающих много, и что государственная машина требует определенного… участия. В конце концов, шестеренки бюрократии вращаются гораздо плавнее, если их вовремя и щедро смазывать. Солидный процент от выделенных средств традиционно оседал бы в правильных карманах, все остались бы довольны, а проект получил бы свой урезанный бюджет.

Это была классика, основа стабильности.

Аристарх Львович перевел взгляд на подпись в конце документа.

Начальник Каменоградского отделения ММР, князь В.П. Милорадович.

Чиновник тяжело вздохнул и отодвинул от себя пустую кофейную чашку. Никакой комиссии не будет. Никаких презентаций, затягивания сроков и намеков на благодарность тоже не предвиделось. Привычная и любимая схема ломалась на корню.

Причина тому крылась не в тексте документа, а в событии, произошедшем тремя днями ранее.

В этот самый кабинет зашел человек. Он не записывался на прием, не показывал документов секретарю. Он просто открыл дверь, сел в кресло напротив и негромким, лишенным всяких эмоций голосом передал распоряжение с самого верха. Из столицы. Из приемной самого графа Александра Николаевича Салтыкова.

Запрос не сопровождался казенной бумагой с гербовой печатью. На нем не стояло ничьей подписи. И именно поэтому проигнорировать его не представлялось возможным.

К официальным обязанностям всегда можно подойти, спустя рукава, подзатянуть, «ошибиться» время от времени, переложить вину на подчиненных, никому не будет до этого дела. А вот слова, сказанные посланником важного человека с глазу на глаз, дело совершенно иного толка. Последствия непокорства в таких случаях измерялись не выговором с занесением в личное дело, а сломанной карьерой, тюремным сроком, а зачастую и внезапным ухудшением здоровья с летальным исходом. Граф Салтыков не терпел препятствий на своем пути.

Суть негласного распоряжения была кристально ясна. На всем, что приходит из Каменограда за подписью Милорадовича или некоего Волконского, следовало немедленно ставить разрешающую визу. Без вопросов. Без комиссий. Запросят двойной бюджет — одобрить и перевести в тот же день. Запросят редких специалистов — выделить из резерва. Попросят достать Луну с неба — немедленно начать расчет траектории и готовить смету на лунную экспедицию.

Аристарх Львович откинулся на спинку кресла, постукивая ручкой по столешнице.

Разум чиновника, привыкший к кулуарным интригам, пытался найти логику в происходящем. С чего вдруг Салтыков взял под свое крыло Каменоградское отделение? Отношения между домами Салтыковых и Милорадовичей представляли собой классический публичный секрет. Вслух о древней вражде никто не говорил, но каждая собака в Империи знала, что они на дух друг друга не переносят. Владислава Милорадовича в свое время и сослали в эту уральскую дыру именно стараниями оппонентов.

А теперь что же? Внезапное перемирие? Странная, необъяснимая дружба? Политический альянс против третьей силы?

И кто, черт возьми, такой этот Волконский?

Фамилия не из известных, влияния в обществе не имевшая. Младший советник. Абсолютный ноль в аппаратном весе. Однако посланник графа произнес эту фамилию с тем же нажимом, что и фамилию князя. Словно этот никому не известный советник представлял собой фигуру не меньшей значимости.

Аристарх Львович покрутил ручку в пальцах. Воистину, странные наступают времена. Непонятные течения зарождаются в столице и докатываются до провинции, ломая привычный уклад. В воздухе отчетливо пахло большими переменами, а там, где дуют ветры перемен, чиновникам вроде него легко простудиться насмерть.

Он усмехнулся своим мыслям.

К огромному счастью, в этих играх титанов ему не отводилось никакой серьезной роли. Он не собирался лезть в тайны министра и выяснять подоплеку столичных союзов. Его задача была проста, понятна и абсолютно безопасна, если следовать инструкциям.

Аристарх Львович щелкнул кнопкой ручки, затем придвинул к себе заявку на финансирование системы «Пульс» и размашисто, уверенно поставил разрешающую резолюцию. То же самое он проделал со вторым документом, касающимся обновления портала.

Всего-то подписать две бумаги, закрыть папку, передать ее в казначейство на немедленное исполнение и навсегда забыть про эти странные телодвижения на периферии Империи.

Он нажал кнопку селектора, вызывая секретаря. Жизнь продолжалась, и в ней еще оставалось место для хорошего вечернего чая.

***

Место встречи изменить... Можно, конечно, но мы не стали. По крайней мере, Милорадович ничего такого не говорил, как не обмолвился и об отмене тренировки, а следовательно, ей быть.

По пути на нашу тренировочную заброшку мы с Баюном тщательно следили, чтобы не прицепился «хвост». В прошлый раз, перед самой атакой наемников, это не помогло, но отказываться от полезной привычки я не собирался.

Отслеживали окрестности и на предмет возможной засады: место-то хорошее, благодатное. Подкараулить, расстрелять или накрыть тяжелой боевой магией самоход, а если сразу не помрем — окружить и добить. Безлюдная промзона, никаких свидетелей нет, полиция сюда едет неохотно и долго, да и вызывать ее некому, потому можно разгуляться. Мой служебный транспорт отнюдь не являлся пуленепробиваемым, а обещанный трофейный броневнедорожник еще только находился на пути в мои заботливые руки.

Но ничего подозрительного по пути не обнаружил ни я, ни Баюн. Фамильяр в этот раз в полную силу пользовался своими магическими чувствами, отслеживая округу, вероятно, на километры от точки нашего пребывания. Чисто.

Потому — заброшенный цех, опоздание ровно на одну минуту, ржавая металлическая дверь. С первого же шага внутрь интерьер нагнал воспоминаний о вчерашнем побоище. Огромная дыра в кирпичной стене напротив входа, пробитая направленным взрывом. Еще одна прореха, поменьше и с оплавленными краями, рядом с входной дверью — ее прожег князь, испарив одного из боевиков лучом концентрированной энергии. Кое-где на стенах виднелись свежие выбоины от автоматных пуль, местами на полу темнели следы гари, где врагов настигал мой «Крематорий».

Но при всем этом великолепии разрушений ни единого следа самих трупов, ни пятна крови, ни даже стреляной гильзы обнаружить не получилось. Чистильщики Милорадовича отработали на совесть. Как будто тут просто бездомные или подростки жгли костры.

Но если мертвых участников минувшего боя не наблюдалось, то живые присутствовали в полном составе. Князь обнаружился на своем привычном месте в центре зала, о чем мне заранее услужливо подсказали «Весы».

— Дмитрий Сергеевич? — голос Милорадовича разнесся под сводами здания. — Вижу, вы все-таки явились.

— Не припоминаю, чтобы мы говорили об отмене тренировки, Владислав Петрович, — усмехнулся я, подходя ближе. — Плюс, если бы вы не думали, что я явлюсь, то и сами бы тут не находились.

— Верно, — князь снял пальто и аккуратно сложил его на уцелевший ящик. — Приступим?

— Разумеется. Но сперва хотел обсудить один рабочий вопрос.

— Так давайте обсудим. Излагайте.

— Скажите, Владислав Петрович, есть ли такая магия, которая позволяет пробить небольшое отверстие в постоянном щите противника? Пусть даже на мгновение, без разрушения всей структуры барьера.

— Для вашего «Крематория», я полагаю? — Милорадович мгновенно уловил суть.

— Совершенно верно. Чтобы искра прошла за периметр защиты. Вчера этот нюанс доставил мне некоторые неудобства.

— Понимаю. Полноценные щитобойные чары вы, думаю, освоите в довольно скором времени, но даже этого времени у вас нет. Нужно что-то экономичное и точечное.

— Да. Подскажите, есть ли в целом такая магия?

— Есть, — кивнул князь. — Используется как часть комбинированных атак опытными дуэлянтами. Я вас научу, но сначала давайте-ка разомнемся.

Первая часть тренировки прошла по устоявшемуся сценарию. Атаки, блоки, уклонения, короткие перебежки между станками. Я гонял ману по каналам, отрабатывал кинетические удары, а Милорадович методично и без видимых усилий их парировал. Впрочем, я замечал, что князь сегодня слегка отвлечен. Наверняка обдумывал предстоящий урок и структуру заклинания, которое мне понадобится. Мне, правда, от его задумчивости легче не становилось — бил он так же жестко и точно, а защиты отнюдь не ослаблял.

В конце концов он поднял руку, подавая знак остановиться. Дыхание у него даже не сбилось.

Князь начал объяснять концепцию. Заклинание оказалось хитрым, требовательным не столько к грубой силе, сколько к филигранному контролю над точностью намерения и потоком энергии. Суть заключалась в том, чтобы создать крайне малого диаметра (конкретно для моих целей, а так это не обязательное условие) сгусток энергии, структурно похожей на типичное силовое поле, из которого щиты и состояли, но с небольшими отличиями. Сгусток, способный ввинтиться в чужой защитный барьер, создать отверстие и раздвинуть его края на долю секунды.

Милорадович подробно разобрал со мной формулу, показал правильный вектор приложения силы и объяснил, как нужно выговаривать ключевые слова для максимальной концентрации эффекта.

Остаток тренировки ушел на отработку этого заклинания. Разумеется, полным «Крематорием» я бить по князю не стал — не дай Бог вспыхнет, неловко выйдет. Работал исключительно этим новым пробивным плетением, которое про себя окрестил «Шилом».

К исходу второго часа я более-менее с ним освоился. Мое «Шило» пробивало плотный тестовый барьер князя, но держалось отверстие очень недолго и получалось не каждый раз. Прикручивание этого компонента к основному алгоритму «Крематория» обещало стать той еще задачкой. Потребуется тщательно отладить тайминги, чтобы прокол щита осуществлялся за микросекунду до подлета искры «Розжига». Но вопрос был абсолютно решаемым, просто требовал времени на кодинг.

Я опустил руки, тяжело дыша.

— А о защите вы уже подумали? — спросил Милорадович, подходя ко мне. — Заклинание «Тишина» ведь больше не спасает, учитывая, что наши оппоненты перешли на обычное огнестрельное оружие.

Он был прав на сто процентов. Выжигание магических контуров бесполезно против куска железа и пороха.

— Есть у меня на этот счет следующая идея, — ответил я, вытирая пот со лба. — Заклинание, которое действует практически как мой «Страж», но с некоторым изменением принципа постановки защитных полей.

— Через точечные щиты? Я заинтригован.

— Алгоритм будет обнаруживать момент выстрела и создавать миниатюрный, но экстремально толстый и плотный щит. И не перед пулей, а прямо в стволе оружия врага. Полностью непроходимый. Ни для твердых тел, ни даже для пороховых газов.

Милорадович заинтересованно вскинул бровь.

— Вот как? В таком случае, если щиту хватит плотности удержать давление, ствол может попросту разорвать в руках стрелка.

— Да, — подтвердил я. — Вопрос только в проекции щита на достаточную дистанцию и точности этой проекции. Чтобы канал ствола перекрывало намертво. Дуло оружия почти всегда выходит за сферу стандартного постоянного щита при стрельбе, так что проблем с обходом чужой защитной магии не возникнет. К слову, скажите, у вас остались вчерашние трофейные автоматы и патроны с порохом?

— Понял, — князь сразу оценил перспективу. — Вам нужны стрельбы для записи параметров физических выстрелов. Организую.

Мы так уже делали, собирая данные для настройки «Тишины» — Милорадович выгнал своих ребят на стрельбище среди ночи, но тех, кто такому делу всегда рад. А при стрельбе замерялись все возможные показатели, позволявшие алгоритму определить стрельбу из магострела конкретно по мне.

Так и для этого нового алгоритма сделаем. Ничего принципиально нового.

— К слову, Дмитрий Сергеевич, — Милорадович сменил тему. — Насчет временного жилища для вас.

— Слушаю.

— Есть у меня охотничий домик в лесу, приблизительно в тридцати пяти километрах от города. Место уединеннее некуда, глухомань. Но больше интереса для вас представляет то, что находится под домиком. Впрочем, увидите сами.

Вот это то, что нужно. Никаких соседей, за жизни и здоровье которых следовало бы переживать, никаких случайных свидетелей, способных в дальнейшем создать мне головную боль, донеся в полицию и заставив пояснять ситуацию служителям закона. На такой территории можно будет развернуться в полную силу, организовать полноценную западню, возможно, даже ловушки расставить… Спланировать бой от и до, в нескольких вариантах, каждую позицию на местности выучить.

А когда придет время — намеренно слить информацию, если враги сами к тому моменту меня не отследят.

— Спасибо, Владислав Петрович!

— Благодарите действиями, — ровным тоном осадил меня князь. — К примеру, планомерным уничтожением врага и собственным выживанием.

Только логистический вопрос оставался незакрытым. Не на такси же мне ехать, в конце концов.

— Будет сделано. Могу я взять служебный самоход, чтобы туда добраться?

— Можете, но зачем? Личный транспорт, как мы и договаривались, получите завтра. Оформление документов почти закончено. Его и опробуете, добираясь до места действия. А сегодня, если ночевка в моем кабинете вас устраивает, предлагаю остаться там.

— Устраивает, разумеется.

— Вот и славно. В таком случае, до завтра, Дмитрий Сергеевич.

Распрощавшись с Милорадовичем — и, разумеется, пройдя восстановительную терапию с помощью магии Баюна — я направился к самоходу. Погрузился в него, пропустив вперед верного фамилиара, завел двигатель — но направился пока не домой.

Имелся в промзоне некий инструмент, у которого скоро может найтись новое применение. Ноутбук. Тот самый, одноразовый, с которого я ломал министерский портал, в надежде мотивировать власть имущих выделить под это дело бюджет.

Глава 7

По дороге в Министерство мое внимание привлек фасад небольшой кафешки на первом этаже старого кирпичного здания. Большие окна светились теплым, мягким желтоватым светом, за стеклами виднелись силуэты посетителей. На вывеске красовалась нарисованная чашка, от которой поднимался схематичный пар. Выглядело заведение на редкость мирно и привлекательно.

Я собрался было скорость, готовясь прижаться к обочине. Очень захотелось остановить самоход, зайти внутрь, взять чаю или кофейку (вряд ли у них подавали цикорий), поужинать… На десерт взять пирога. Вишневого. Десять тысяч лет такого не ел, а ведь уверен, что человечество еще не изобрело десерта лучше пирога с вишней.

Манящий кисло-сладкий вкус уже буквально ощущался на языке, когда я вдавил педаль газа, проезжая мимо. Нельзя.

Если сейчас зайти туда, а мои неизвестные преследователи решат нанести очередной визит, пострадают случайные люди. Официантки, повара, работяги и парочки за столиками. Само кафе разнесут в щепки, и владелец закроет его на долгий ремонт, лишившись дохода. И хоть рискнуть собственной жизнью ради вишневого пирога (даже если он не факт, что был в ассортименте) виделось совершенно здравой и оправданной затеей, про жизни чужие такого сказать нельзя.

Вид удалявшейся вывески в зеркале заднего вида наталкивал на интересные размышления. В обычных обстоятельствах все эти общепиты меня совершенно не интересовали. Попросту не было ни времени, ни желания там есть, да и, чего уж скрывать, честной министерской зарплаты на регулярные посиделки в приличных местах не сильно хватало. Но стоило этой гипотетической возможности исчезнуть — как вдруг нестерпимо захотелось.

А суть проста. Раньше я по собственному выбору туда не ходил. Теперь выбор у меня отняли. Человек всегда остро чувствует ограничение своей свободы, даже если обычно этой самой свободой не особо пользовался. И это чувство сейчас неприятно давило на мозги, раздражая самим фактом существования подобного ограничения.

Погруженный в эти мысли, я прозевал нужный поворот на перекрестке. Руки на руле сработали по старой мышечной памяти, машинально направляя служебный самоход дальше по проспекту, привычным маршрутом к дому. Пришлось ударить по тормозам.

Ехать-то больше некуда. То есть, теоретически есть, но нельзя. Еще одно ограничение.

Вздохнув, я развернулся на следующем перекрестке и погнал машину к зданию Министерства.

***

Припарковавшись на пустой служебной стоянке, я заглушил двигатель, осмотрелся, выбрался из машины и Баюна выпустил. Открыл заднюю дверь и багажник, вытаскивая свои скудные пожитки. Сумка с едой в контейнерах, спасенной из холодильника, и вещами через плечо, а мультиварка… Мог бы взять в руки, но зачем? Тренироваться надо.

Я сфокусировал внимание на коробке и подхватил ее базовым телекинетическим захватом. Коробка послушно зависла в воздухе на уровне моего бедра (чтобы падать не слишком далеко было), и я направился к служебному входу, поддерживая заклинание на ходу.

В здании царил полумрак и покой. Я поднялся на второй этаж и зашел в приемную, простер руку — и мультиварка прямо по воздуху проследовала на деревянную тумбочку в углу. Пусть пока там постоит.

Пакеты распаковал, выгрузив контейнеры в небольшой холодильник, предназначенный для обедов сотрудников. Один контейнер с мясом и картошкой оставил на столе.

Корм с миской для Баюна я тоже прихватил из выгоревшей квартиры, так что коту тоже имелось чем поужинать. Еды ему насыпал от души — пусть набирается сил.

Над своим же контейнером задержал ладонь, сплетая «Малое Тепло». Маговолновка-то никуда не делась, но если еду она разогреет, то навык владения магией никак не укрепит. Тепловая энергия равномерно потекла от моей ладони сквозь пластик, разогревая ужин до нужной температуры. Быстро поел за своим столом, запив чаем.

Закончив с едой, я уставился на грязный, покрытый жиром пластиковый лоток. Можно было бы в раковине в туалете помыть, но это было бы слишком просто. Я решил совместить приятное с полезным и еще раз попрактиковаться с недавно изобретенным «Алгоритмическим Разделением».

Я положил контейнер на стол и пустил сканирующие аналитические чары. Внимательно считал структуру пищевого пластика, определив его «слепок» в магии — плотность, состав и все такое. Грязь же не сканировал. Она от каждого блюда своя, так что снова-таки, «если не» и все лишнее прочь.

Внес необходимые правки в формулу «очищающего» заклинания, каким теперь мылся, стирал одежду и чистил зубы.

Активировал.

По внутренней поверхности контейнера пробежала едва заметная рябь. Жир и остатки еды мгновенно отслоились от стенок, так и зависнув в воздухе. Усилием воли, я направил грязь в мусорное ведро.

Проверил пальцем — чисто, аж скрипит. Никакого жира. Для надежности еще раз прошелся сканирующими чарами, и вердикт подтвердился. Чисто. Еще одна небольшая победа, пусть и в бытовой сфере.

Я убрал чистый лоток в пакет и включил рабочий компьютер.

Баюн, покончивший с ужином, бесшумно вошел следом и запрыгнул на мой рабочий стол.

— Чего это тебя так пробило на вечернюю работу? — поинтересовался кот, устраиваясь поудобнее рядом с монитором.

— Хочу время занять немного, — ответил я, открывая почтовый клиент и таблицы. — Спать пока рано, а заняться чем-то нужно. Посижу еще часочек, разгребу текучку.

— Вот оно, — Баюн ехидно дернул ухом. — Очередное доказательство фундаментального несовершенства человеческого вида. Не проспал и двадцати часов за сутки, а снова лечь спать уже не может. Ущербные создания.

— Зато банки с кормом открывать умеем, — парировал я, углубляясь в документы.

Около часа спустя усталость все-таки начала брать свое.

Я встал из-за стола. Сплел уже знакомое заклинание разделения для ротовой полости, тщательно вычистив зубы и язык, затем и тело свое очистил «Сухим Душем», предварительно раздевшись, и одежду тоже прошел стиральным заклинанием.

Закончив с личной гигиеной — и порадовавшись тому, как много времени и сил экономит мое новое изобретение — я покинул кабинет. Поднялся на четвертый этаж, толкнул незапертую дверь и зашел в кабинет Милорадовича. Кожаный диван ждал меня. Завтра будет долгий день.

Первым делом выполнение данного Марии обещания. Устроившись на кожаном диване в кабинете начальника, я закрыл глаза и привычно соскользнул в контролируемое сновидение. Переход границы дался легко. Найти секретаря в ментальном пространстве оказалось чуть сложнее, чем Илью, но я справился, уцепившись разумом за нужный образ и эмоцию.

Мария обнаружилась в каком-то сумбурном сне из таких, смысла которых не поймет и гений. Я плавно вклинился в ее иллюзию, коротко объяснил, кто я такой, и, не теряя времени, перекинул ее сознание на стабильную локацию Ильи. Парень уже ждал на своей бетонной крыше с видом на закат.

— Принимай гостей, — сказал я, материализуя Марию на крыше. — Общайтесь. Я пошел.

Задерживаться и смущать их своим присутствием я не собирался. Пока у них там свидание — у меня очередная сноходческая тренировка.

***

Утром я только и успел, что открыть глаза, сесть на диване и почистить зубы — заклинанием, разумеется, — когда в кабинет вошел его законный обитатель.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — поприветствовал меня Милорадович, проходя к своему рабочему месту. Выглядел он, как всегда, собранным и энергичным.

— Доброе, Владислав Петрович, — я поднялся, разминая затекшую после дивана шею.

— Имею хорошие новости, — князь сел в кресло и положил на стол тонкую папку. — Бюджет одобрен. И на систему «Пульс», и на глубокую модернизацию министерского портала вместе с программным обеспечением. Средства выделены в полном объеме.

Я удивленно поднял бровь.

— Каким образом вы на них так быстро повлияли?

— Абсолютно никаким, — ровным тоном ответил Милорадович. — Я сам ожидал необходимости длительных согласований, пояснительных записок, презентаций и прочей бесполезной траты времени. А получил прямо с утра стопроцентно положительный ответ без единого дополнительного вопроса.

— Неужели моя маленькая шалость с бумагами по седьмой школе и раздутый в прессе резонанс возымели такой эффект? — засомневался я.

— Скорее всего, нет, — князь покачал головой. — Учитывая нравы губернских финансистов, такая феноменальная оперативность может быть объяснена исключительно прямым покровительством сверху.

Я мгновенно перешел на ментальный канал связи, активируя телепатию.

«Салтыков».

«Скорее всего, — так же телепатически отозвался князь. — Такие указания мог дать и кто-то иной, но никто иной не имеет на то повода».

А Салтыков, получается, имеет. Прикормить меня пытается, создать иллюзию всемогущей поддержки. Пускай. Пусть заблуждается, что меня возможно купить таким дешевым способом. В данный момент его щедрость идет на пользу моим проектам и совершенно ни к чему меня не обязывает.

«Что ж, сделаем вид, что у него получается», — транслировал я свою мысль Милорадовичу.

«Вам не нужно делать вид, — осадил меня князь. — Дмитрий Сергеевич, послушайте доброго совета. Учитывайте всегда, что Салтыков — не Гаврилов. Его невозможно провести на самоуверенности, неосмотрительности или наглости. Никогда не думайте, будто Александр Салтыков чего-то не знает, не видит или не учитывает. Это будет ошибка, и ошибка исключительно опасная. Он знает в точности, кто вы есть и что вы о нем думаете. Просто допускает, что это можно изменить, и считает вас стоящим подобных усилий».

Справедливо. Мои локальные победы здесь, в Каменограде, не значат практически ничего. Они в той же мере являлись следствием некомпетентности и непуганности моих местных оппонентов, что и моей личной заслугой. Наводить порядки на уровнях повыше будет на порядки сложнее, и совершенно не факт, что у меня вообще получится с наскока переиграть матерых столичных интриганов.

«Благодарю. Учту», — ответил я.

«Не сомневаюсь», — мысленный голос князя пропал.

Милорадович перешел на обычную, вербальную речь.

— Итак, что касается насущных дел. Предполагаю очевидной дальнейшую вашу работу в удаленном режиме. Учитывая грядущую смену локации.

— Там что, и интернет ловит? — поинтересовался я.

— Разумеется. Без связи не останетесь. Кроме того, я хотел бы настоять, чтобы министерская работа выполнялась вами по остаточному принципу.

— Да я справлюсь…

— Разумеется, справвитесь, — перебил князь. — Но. Считайте это проверкой вашей компетентности как руководителя. Ваши подчиненные более чем в состоянии справиться с большинством рутинных рабочих вопросов. И, что самое главное, они будут только рады временно вас разгрузить. Вы среди своего круга имеете репутацию и популярность, какой не обеспечить ни высоким служебным положением, ни материальным вознаграждением. А вот что им абсолютно не по силам — так это обеспечение вашей безопасности.

Милорадович сделал паузу, постучав пальцами по столу.

— Кроме, быть может, Василисы Дмитриевны, — добавил он. — Она довольно серьезный маг. Но просить ее поработать вашим телохранителем было бы неэтично и непрофессионально.

— Факт, — согласился я. — Присутствие ее, да и любого другого из моих ребят, на поле боя меня больше отвлечет, чем поможет.

— Именно. Потому требую вашей полной сосредоточенности исключительно на вопросе собственного выживания и устранения угрозы.

— Принято. К слову, о моей безопасности...

В голове крутилась идея, с какого именно места начать свои теоретические исследования в плане некромантии. Милорадович мог бы в этом помочь, предоставив мне для того определенные ресурсы. Разумеется, неосознанно, ради его же собственного блага.

— Слушаю, — князь внимательно посмотрел на меня.

— Владислав Петрович, а эти базы, через которые вы проверяете наших убийц… Я бы хотел получить к ним доступ, дабы помочь в расследовании. Две головы лучше, чем одна.

Милорадович отрицательно покачал головой.

— Не вижу такой необходимости. С этим вопросом я прекрасно справлюсь сам, Дмитрий Сергеевич, вам совершенно ни к чему забивать голову подобными документами. Сосредоточьтесь на своих алгоритмах и подготовке.

Я напрягся. Продолжать попытки прощупать почву? Если я начну настаивать на доступе к базам данных, это вызовет у князя логичные подозрения. Чего это я лезу, а вдруг недоговариваю… Он меня и раскусить может. Сдавать назад или рискнуть?

Рисковать доверием Милорадовича на данном этапе было глупо.

— Ну ладно, — я пожал плечами, изобразив легкое разочарование. — Верю вам. Обойдусь без баз.

— К тому же, я все равно лично там не лажу, — добавил князь, смягчая отказ. — Просто отправляю запросы людям с соответствующим уровнем допуска, так что времени этот процесс много не занимает.

Я мысленно признал полный провал своей затеи. Подход к запретным знаниям — а точнее, следам носителей таких знаний — через ресурсы Милорадовича оказался тупиковым. И хорошо, что я не стал упорствовать. Решил больше эту тему не прощупывать, чтобы не наследить.

— Перейдем к логистике, — сказал князь, поднимаясь. — Ваш трофейный внедорожник подгонят на министерскую парковку в течение дня. Документы оформлены на вас, все совершенно легально. Координаты охотничьего домика уже будут вбиты в навигатор.

— Спасибо, Владислав Петрович. За все.

— Берегите себя, Дмитрий.

На этом мы попрощались. Я вышел из кабинета начальника и спустился на второй этаж, направляясь к своему рабочему месту. Следовало передать дела Василисе и готовиться к отъезду.

***

Василису новости о моем отъезде даже обрадовали.

Я зашел к ней в лабораторию передать текущие дела и сообщить, что временно перевожусь на удаленный режим работы. Она оторвалась от своих записей, и на ее лице проступило совершенно нехарактерное выражение искреннего облегчения.

— Волконский, это же победа! — с чувством произнесла она, откладывая ручку. — Победа здравого смысла над ослиным упрямством!

— Ты о чем? — невозмутимо спросил я.

— О том, что ты наконец-то решил залечь на дно и позволить профессионалам разобраться с этим делом. Давно пора было спрятаться и не отсвечивать, пока тебя не убили окончательно.

Наиболее выгодным решением тут было бы просто подыграть ей. Кивнуть, согласиться, сказать что-нибудь вроде «да, ты была права, я переоценил свои силы». Так и секретность осталась бы соблюдена, и нервы бы ей успокоил, избавив от лишних переживаний.

Но нет. Не в этот раз.

Не люблю я врать без нужды, да и это уже вопрос доверия и элементарного уважения. И того, и другого Василиса заслуживала в полной мере.

— Такого я не говорил.

Василиса нахмурилась. Облегчение на ее лице мгновенно сменилось подозрением.

— Тогда что это за поездки? Куда ты собрался?

— Таков план, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но об этом не говори никому. Ни ребятам, ни знакомым, ни-ко-му. Для всех остальных, включая коллег по министерству — да, я именно что испугался и залег на дно. Транслируй эту версию, если вдруг спросят. Можешь?

— Волконский... — раздраженно начала она, явно собираясь высказать все, что думает о моих махинациях.

— Можешь? — с нажимом повторил я.

Она поджала губы, гневно глядя на меня. Ей категорически не нравилось, что я все-таки продолжаю подставлять шею — и больше того, поднимаю ставки, — но в конце концов она коротко выдохнула:

— Могу.

— Вот и хорошо. Все будет нормально, не переживай. Присматривай за лабораторией.

Итак, этот вопрос мы закрыли.

***

Остаток дня я провел в своем кабинете за делами чиновничьими, захваченный при том, что называется, чемоданным настроением. Я методично подписывал отчеты, согласовывал сметы и раскидывал заявки, но мысли витали далеко от казенных стен. Перспектива сменить обстановку, пусть даже на лесную глушь, вызывала удивительный энтузиазм. Ощущение нового и интересного неплохо разбавило в целом безрадостную и даже скучную атмосферу, вызванную недостатком продвижений в поиске желавших моей смерти.

Настроение поднялось еще на пару пунктов, когда ближе к вечеру ко мне в кабинет прошел неприметный человек от Милорадовича. Он молча положил на стол тяжелый кристалл-ключ, коротко кивнул и так же молча удалился. Транспорт ждал на парковке.

Потому к выходу из здания мы с Баюном шли, признаюсь, быстрым шагом, и сразу с вещами.

На служебной стоянке, выделяясь среди скучных министерских седанов своими габаритами, стоял он. Мой трофей. Черный, массивный, с широкими пластинами левитаторов под днищем и агрессивной радиаторной решеткой.

Я открыл дверь, пропуская Баюна в салон, затем закинул вещи на заднее сиденье и сел за руль сам.

Первое впечатление — высоко. Непривычно, слишком большой пепелац, в сравнении с привычными мне тачками. Чувство такое, будто находишься внутри тяжелого танка. В настоящих танках я никогда не бывал, но предполагал, что ощущение защищенности, массы и брони примерно из того же разряда.

При всем этом внутри оказалось на удивление комфортно. Мягкая кожа, эргономичные кресла, продвинутая приборная панель. Видимо, создатели вкладывались не только в бронирование, но и в удобство эксплуатации. Возникала даже логичная мысль: почему наемники именно на таких роскошных машинах ехали нас убивать? Могли бы взять что-то попроще. Для понтов? Чтоб полицейские связываться не рисковали, приняв за Уважаемых Людей? Да и пес с ними и их странными мотивациями, закончившимися на полу заброшенного цеха.

Вставил кристалл-ключ в паз. Двигатель звучал иначе, тяжелее и мощнее, чем мой служебный седан. Машина плавно, с тяжелым достоинством оторвалась от земли. В памяти навигатора, как и говорил князь, уже был вбит маршрут до нужных координат.

Я вывел внедорожник со стоянки и влился в вечерний трафик.

Спустя уже минуту движения по каменоградской дороге стало ясно, почему этот транспорт носил гордое звание внедорожника, хотя все машины здесь левитировали и земли не касались.

Обычный самоход просто отталкивался от поверхности. Если под днищем оказывалась яма, машина послушно проседала вслед за рельефом, заставляя водителя собирать позвоночником все неровности. Здесь же левитаторы, видимо, были устроены по-иному. Ям, рытвин и надолбов разбитого асфальта я просто не замечал. Внедорожник плыл над дорогой ровно, игнорируя любые изъяны каменоградского благоустройства.

— Ты что, собираешься прямо сейчас ехать в лес? — поинтересовался Баюн, удобно устроившись на широком подлокотнике между передними сиденьями.

— А почему бы и нет? — ответил я, плавно перестраиваясь в правый ряд. — Проедемся, развеемся. Пора начинать обживать новую базу.

Кот посмотрел на приборную панель, затем в лобовое стекло.

— Так почему тогда едешь не по навигатору? — резонно заметил он.

— В магазин заскочить хочу, — пояснил я, сбрасывая скорость перед нужным поворотом. — На природу все-таки выбираемся, а с пустыми руками это страшнейший грех.

Глава 8

Я припарковал свой новый транспорт на просторной стоянке перед торговым центром «Демидовский Пассаж». Тем самым торговым центром, который еще совсем недавно являлся частью легальной бизнес-империи ублюдка Гаврилова. Ироничная вырисовывалась картина. Сам бывший хозяин жизни сейчас парился в камере, давал показания и прикидывал, сколько (десятков?) лет ему предстоит провести в местах не столь отдаленных, а его «белый» бизнес продолжал работать как ни в чем не бывало. Светились витрины, автоматические двери впускали и выпускали покупателей, кассовые аппараты исправно пробивали чеки, кушали люди на фудкорте, кинозал без перебоев показывал кино. Грош цена системе, что не переживет своего создателя, а к «Пассажу» Гаврилов подходил с толком, и даже с душой — или тем ее подобием, каким обладал.

Нас интересовал именно супермаркет на первом этаже. Лучший выбор продуктов и не только в Каменограде, как-никак, а по некоторым позициям еще и лучшие цены.

Туда мы с Баюном и направились, но так просто зайти не смогли.

Путь нам преградил охранник в черной форме, хмурый мужик средних лет и среднего же роста. Посмотрел на меня, потом перевел взгляд на огромного серого кота у моей левой ноги.

— Уважаемый, с животными нельзя, — произнес охранник заученным, скучающим тоном, указывая на перечеркнутую пиктограмму собаки на стекле.

— Он не просто животное, — спокойно ответил я. — Он фамильяр.

Охранник слегка нахмурился, оценивая габариты Баюна.

— Документы есть?

И своим вопросом он предоставил мне одну из тех возможностей, тех уникальных шансов, которые бывают раз в жизни. Упустишь такой — и всю оставшуюся жизнь, если после подобного провала ее вообще можно назвать жизнью, будешь себя корить. Собственного взгляда в зеркале не выдержишь более пяти секунд, в качестве сна потеряешь, самая лучшая еда на языке покажется горьким пеплом и даже взгляды случайных прохожих, стоит им упасть на тебя, преисполнятся скорбью и состраданием.

— Усы, лапы и хвост — вот его документы! — совершенно серьезно и крайне решительно заявил я.

Вот теперь не зря прожил жизнь, теперь и помереть не жаль, даже второй раз.

Охранник моргнул. Видимо, таких ответов в его инструкции не предусматривалось. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут в разговор вступил сам виновник заминки.

— Подтверждаю, — отчетливо, с легкой хрипотцой произнес Баюн человеческим голосом. — Все верно излагает. Чистая правда.

Охранник закрыл рот. Посмотрел на кота. Затем снова на меня. Лицо его разгладилось, приобретя выражение глубокого философского фатализма, свойственного людям, работающим в сфере обслуживания.

— А, — протянул он, делая шаг в сторону. — Ну, раз сам говорит, значит, точно фамильяр. Проходите.

— Благодарим.

Я кивнул ему и прошел в торговый зал. Все-таки приятно встретить здравомыслящего человека, который не пытается усложнять жизнь ни себе, ни окружающим из-за бюрократических формальностей. Услышал говорящего кота — сделал логичный вывод, пропустил. Хороший человек, ради таких и делаем из Каменограда чистую жемчужину.

Мы взяли свободную тележку, и пошли меж рядами.

— Слушай, мохнатый, — негромко обратился я к коту, шагающему рядом. — А что ж ты мне раньше не сказал, что на тебя вообще-то какие-то документы нужны?

— А ты не спрашивал, — резонно отозвался Баюн. — Думал, знаешь. У тебя же память Волконского в голове болтается. Должен был быть в курсе.

— Мог бы и обмолвиться для профилактики. Память у меня работает по запросу, а откуда мне было знать, что нужно делать запрос на кошачий паспорт?

— Да расслабься ты, — фыркнул кот. — Обычно всем на эти бумажки глубоко начхать. А кому не начхать — с теми можно просто заговорить, и все вопросы снимаются сами собой. Ты же сам только что видел.

— На кой черт тогда вообще нужны такие документы, если фамильяр может подтвердить свой статус устно?

— Для определенных юридических процедур, — пояснил Баюн, обнюхивая проплывающий мимо стеллаж с консервами. — Наследство оформить, в реестр магов вписаться, компенсацию за ущерб получить. Большинство людей в жизни своей с этим не связываются. В основном это просто бумажка ради бумажки. Бюрократия, она и в Африке бюрократия.

— Понятно, — вздохнул я. — Не удивлен.

Я припомнил, что в числе вещей, прихваченных из сгоревшей квартиры, была тяжелая папка с личными документами Волконского. Надо бы на досуге в этой папке покопаться, поискать Баюновы бумаги. Вдруг пригодятся для оформления каких-нибудь пропусков или допусков в будущем.

Но это все проблемы завтрашнего меня. А сегодняшний первым делом направился в мясной отдел. Длинные ряды холодильных витрин так и манили своим содержимым.

— За чем охотимся? — с нескрываемым энтузиазмом поинтересовался Баюн, запрыгивая на нижнюю перекладину тележки и устраиваясь там с комфортом.

— За мясом, Баюн. За мясом.

— А я-то думал, мы за туалетной бумагой пожаловали, в мясной-то отдел, — выдал кот.

— Ну, это тоже можно организовать, — я указал рукой на витрину с колбасными изделиями. — Вон, сосиски лежат, колбаса...

Баюн издал странный, клекочущий звук, заменяющий ему смех.

— Ладно, это было неплохо. Но ты ж не хочешь постоянно выживать на сосисках? Ведь не хочешь, да? Я по твоему лицу вижу, что не хочешь.

И он, судя по всему, не хотел еще более моего.

— Не хочу, — согласился я, останавливаясь у секции с охлажденной свининой. — Мы тут в первую очередь за свиной шеей.

И действительно, шея нашлась быстро. Отличные, равномерно пронизанные тонкими жировыми прожилками куски килограмма по три, упакованные в плотные вакуумные пакеты. Цена в пересчете на килограмм выходила исключительно приятная в сравнении с кусочками поменьше из простых магазинов.

Это как раз один из тех продуктов, за которыми в столь модные магазины может прийти и простой каменоградский работяга, закупающийся на неделю сразу. И если по дороге к кассе оставит тут еще кусочек зарплаты на уже несколько менее выгодные предложения… Что ж, случайности случаются, ничего общего с маркетинговой задумкой, нет-нет.

А мне, может, и больше недели понадобится.

Уверен, у Милорадовича в предоставленном мне убежище имеется холодильник. Охотничий домик князя не может быть пустой бетонной коробкой. Но даже если холодильника там не окажется, или он сломан — мне-то что? Я ж колдун, колдунством и организую охлаждение.

И припасы, уверен, у него там тоже есть, иначе бы он предупредил. Но не факт, что из этих припасов получится сообразить шашлык. А какая же природа без шашлыка? Это же кощунство, ересь, Тайная Канцелярия тотчас же отправится по мою душу, едва узнает о столь вопиющем преступлении против самих основ человеческого общества.

Так что, во имя исполнения моего человеческого долга, пять пакетов свинины перекочевали в тележку — итого плюс-минус пятнадцать килограммов, хотя, разумеется, не все из них пойдут именно на шашлык. Хотя... Могу ли я? Хочу ли я?

Следом отправились несколько крупных куриных тушек, для разнообразия, и несколько кусков говядины на кости. Не шашлыком единым, щи по рецепту семьи деда Игната отныне и до конца жизни есть незыблемый столп моего рациона.

Дальше маршрут пролегал через овощной отдел. Тут помидорчики, разумеется, хотя и не слишком много — в холодильнике долго не пролежат, а в морозилку их пихать как-то странно. Баклажаны, кабачки, болгарский перец, репчатый лук — твердый, ничуть не пожухлый, чеснок, а также капусты и картошки набрал с запасом. А еще лимонов. Дальше — злаковые, макароны, гречка, рис. Яиц тоже прикупил, и кое-какой кисломолочки, но не стратегический запас, на них у меня имелись конкретные планы.

Полки с бакалеей подарили мне несколько банок качественной томатной пасты, разнообразные специи, немало квашеной капусты, фасоли в томате, горчицы.

Не забыл и про напитки. Чаем запасся от души, кофе. И, конечно же, цикорий — обязательно! Соль, сахар, уксус на всякий случай, масло.

В отделе напитков взял большую упаковку чистой питьевой воды — в тележку не поместилась, так что полетела рядом со мной, ведомая телекинезом. В принципе, очистить воду можно и самому, набрав ее из любого лесного ручья или даже лужи, заодно прокачав свое понимание «Алгоритмического Разделения». Но до того момента, пока я не отлажу этот процесс до идеала, нужно было что-то пить. Не факт, что стопроцентно чистая, безопасная для желудка вода получится с первого раза, а рисковать пищевым отравлением вдали от цивилизации в мои планы не входило.

Последней покупкой стал складной мангал, набор шампуров и два пакета углей. Не знаю, будут у меня в лесу проблемы с топливом для мангала или нет, не сильно разбираюсь в таких вещах, так что на всякий случай пусть будет.

В общем, затарились на совесть, даже тележки оказалось мало, надо было самосвал арендовать.

На кассе провели, навскидку, примерно три тысячи шестьсот сорок три года, если судить по ощущениям. Очередь, благо, небольшая — все-таки будний день — но некоторые люди из нее смотрели на нас осуждающе. Кто-то из-за задержки, а кто-то, мне думается, из-за того, что при всем нашем ассортименте набранных товаров там не наблюдалось ни капли алкоголя, не смотря на очевидную поездку на природу.

На кассе осталась солидная часть моей скромной чиновничьей зарплаты, что ожидаемо. Но еды я набрал больше чем на месяц сытного, качественного питания для здорового мужика и одного прожорливого кота, и то если объедаться мясом до отвала. В целом-то оно выходило довольно выгодно. Тем более что деньги с продажи трофейного броневнедорожника, чем сейчас занимались люди Милорадовича, скоро сделают любые затраты на еду несущественными. Разумеется, при условии, что мы с князем до этого светлого момента доживем.

Расплатившись и упаковав все это богатство в пакеты, мы с Баюном направились обратно к машине. Нагруженная под завязку тележка катилась тяжело, колеса предательски поскрипывали.

Я не стал толкать ее руками. Просто чуть сосредоточился, выпустил невидимое щупальце базового телекинеза и упер его в металлическую сетку. Тележка плавно покатилась впереди меня, повинуясь моей воле. Еще одна мини-тренировка — тележка, вода, уголь, три точки приложения усилий непрерывного телекинеза. Баюн, однако, страховал, на случай если я не выдержу, так что бояться было нечего.

Мы подошли к внедорожнику. Впереди ждал лес, безопасность и мясо на углях. Не смотря на предстоящую работу, тяжелую и опасную, я все равно чувствовал себя так, словно еду в долгожданный отпуск.

***

Дорога к укрытию заняла около часа. В какой-то момент асфальт закончился, сменившись раскисшей лесной грунтовкой, а затем исчезла и она. Навигатор упрямо вел стрелку прямо сквозь лесной массив. Я оценил трофейный внедорожник еще раз: машине вообще не требовалось твердое покрытие. Левитаторы глотали ухабы, поваленные стволы и скрытые под снегом рытвины так мягко, что в салоне даже не трясло. Комфорт сохранялся на высшем уровне.

Вокруг стояла первозданная глушь. Свет мощных фар выхватывал из темноты стволы вековых сосен и елей. Погода стояла сырая, зябкая, в низинах и между деревьями громоздились серо-буро-белые сугробы недотаявшего снега.

Наконец, луч света выхватил из темноты постройку, а навигатор сигнализировал о достижении цели. Мы прибыли на место.

Охотничий домик князя Милорадовича не поражал воображение дворцовыми изысками. Добротный, крепкий сруб в один этаж, хорошее дерево, покатая крыша. Внешним своим видом он не внушал особого восторга. Но внешность бывает исключительно обманчива.

Я заглушил двигатель и вышел из машины. Баюн тут же выскочил следом, мягко приземлившись на подмерзший наст. Воздух пах хвоей, сырой корой и талой водой. На душе вдруг стало удивительно уютно и спокойно. Здесь не было ни киллеров, ни чинуш, ни всей этой городской суеты.

Тихо в лесу. Только не спит чиновник Дмитрий Сергеевич Волконский и его фамилиар, легендарный Баюн. И, вероятно, барсук, но о причинах бодрствования последнего рассуждать не буду.

Чтобы не перемещаться в домике наощупь, я сформировал над правым плечом небольшой шар магического света. Достал связку ключей, переданную человеком князя, и открыл входную дверь.

Осмотрелся. Вердикт: годится. Более чем.

В домике было на удивление тепло и сухо, воздух не отдавал затхлостью или сыростью заброшенного жилья. И здесь было идеально чисто. Ни пылинки на широком деревянном столе, ни паутины по углам. Кто-то тщательно прибрался и протопил помещение прямо к моему появлению. В углу обнаружился массивный холодильник старой модели, а рядом с ним — внушительных размеров морозильная камера. Для дичи, наверное, но не уверен, не разбираюсь в охотничьих вещах.

Но. Князь упоминал, что больше всего меня заинтересует то, что находится под домиком. Что же это может быть?

Пройдя вглубь комнаты, я сдвинул тяжелый плетеный ковер. Под ним обнаружился квадратный люк с утопленным в дерево металлическим кольцом. Люк поддался тяжело, с глухим звуком откинувшись на петлях — крышка оказалась толстой и, судя по весу, бронированной, деревянной только снаружи. Вниз уходила прочная металлическая лестница.

Я спустился, освещая путь магической сферой, и Баюн бесшумной тенью скользнул за мной.

Внизу обнаружилось полноценное, просторное жилье, но при том, сдается мне, укрепленное похлеще иного бункера. Я прошел по короткому коридору и толкнул первую попавшуюся дверь.

Помещение оказалось чем-то вроде генераторной. В центре небольшого помещения на постаменте покоился массивный, сложный аппарат, в сердце которого мягко пульсировал синим светом крупный магический кристалл в корпусе из меди и стекла, и такие же кристаллы покоились в ящиках вдоль стены. От аппарата по стенам расходились кабели питания. Индикатор на контрольной панели показывал стопроцентный заряд. Всю систему запустили и подготовили к моей эксплуатации.

Я почувствовал себя пусть и не полноправным хозяином этого места, но определенно дорогим гостем. И это было крайне приятное чувство. Милорадович как следует позаботился о моем комфорте.

Дальнейший осмотр бункера подтвердил мои догадки. Здесь имелась нормальная спальня с широкой кроватью, огромная кладовая-холодильник с запасами провианта, полноценная кухня, чистая ванная комната и даже, черт побери, нечто похожее на рабочий кабинет! По уровню комфорта подземелье соответствовало нормальной квартире среднего класса: без золотых вензелей и изысков, но и не совсем спартанская берлога.

Открыв кран над раковиной в ванной, я убедился, что вода идет с отличным напором. Неужели скважина? Хитро, хитро, такого я не предполагал. Думал, либо запас будет, либо вообще носить от ручья придется. А насос, надо полагать, питался от того самого главного кристалла в генераторной. Живем!

Дальше по коридору обнаружилась еще одна дверь, ведущая в длинный, уходящий куда-то в темноту тоннель. Скорее всего, запасной выход — Милорадович не дал бы загнать себя в угол — но проверять я пока не хотел. Оставил исследование на потом.

Однако. Простые чиновники из провинциальной глуши уровня Каменограда не строят тайных подземных баз в окрестных лесах. Милорадович — фигура гораздо более крупного калибра, чем хочет казаться.

— Защитные заклинания тут тоже в полном порядке, — нарушил тишину Баюн. Он сидел в коридоре, прикрыв глаза и поводя ушами. — Снаружи этот бункер не просканировать ни одним известным мне плетением. Да и пробить физически будет крайне сложно. И будто бы сама здешняя земля питает эту магию.

Я остался полностью доволен своим новым временным убежищем. Уж здесь точно никого из гражданских не подставлю своим присутствием.

Пора было обустраиваться. Я включил свет, поднялся наверх и в несколько заходов выгрузил харчи и прочие припасы из багажника внедорожника. Пятнадцать килограммов свинины, курицу и говядину закинул в огромную морозилку на первом этаже — готовкой и шашлыком займемся после, а разморозить с помощью магии не проблема. Овощи, сыр, яйца и молочку распределил по полкам холодильника. Сумку с вещами отнес в подземную спальню, разложил одежду в шкафу, а документы спрятал в тумбочку. Оружие, разумеется, оставил при себе.

Баюн, обойдя спальню и гостиную бункера, недовольно дернул хвостом.

— Место, конечно, надежное, — констатировал он. — Но подоконников нет. Архитектурное упущение, прилечь совершенно негде.

— В домике наверху достаточно комфортно, — подсказал я, разбирая пакет с крупами. — Там и отопление работает, и окна присутствуют. Можешь поспать и там, заодно за подступами присмотришь.

— Дельный совет, — согласился кот. — Пожалуй, так и сделаю. Благодарю.

Прежде чем окончательно расслабиться, я занялся периметром безопасности. Достал из сумки блокнот, вырвал несколько чистых листов и принялся чертить сигилы своих «Весов». Готовые бумажки аккуратно разместил в ключевых точках бункера, домика наверху и транспорта. Теперь любая несанкционированная масса, пересекшая контрольные линии, немедленно отзовется в моем мозгу. Окрестности тоже следовало обмазать такой «сигнализацией», но уже не сегодня.

Закончив с безопасностью, мы занялись ужином. Я разогрел контейнер с едой, спасенный из сгоревшей квартиры, а Баюну отрезал щедрый, граммов на триста, кусок свежей говядины из дневных покупок. Кот вонзил зубы в мясо с нескрываемым восторгом. Пусть восторгается, заслужил. Было бы грешно самому жировать, а его кормить сухим кормом.

После ужина отправился в ванную. В этот раз искупался по-нормальному, под душем, с горячей водой и всеми делами. Алгоритмический «Сухой душ» — изобретение, безусловно, полезное, но ничто не заменит физического ощущения горячей водички.

Вытеревшись пушистым полотенцем, найденным в шкафчике, я переоделся в чистые вещи и лег на просторную кровать в бункере.

Я закрыл глаза. Впереди ждала ночь сноходчества, а за ней — день исследования и организации обороны. А потом, что самое важное, шашлыки.

Глава 9

Сноходчество этой ночью обошлось без походов в гости — по крайней мере к тем, кто меня в качестве гостя мог бы ждать. Вместо этого все время посвятили тренировкам. Сперва я снова пытался проникнуть во сны людей из иного мира — в этот раз собственной семьи, надеясь, что эмоциональная связь поможет.

Тщетно. Слов не хватит, чтобы описать это ощущение, но самая близкая аналогия, приходящая на ум — попытка пройти через дверь, которой нет, в стене, которой не существует. А должна быть.

Потерпев неудачу на глобальном уровне, я несколько снизил планку. В частности, целью стали некоторые мои «соседи» по миру, но, дабы не было слишком легко, малознакомые.

К примеру, чиновник Сухов, мелкий взяточник, которого я принудил к прилежной работе в первый же, если не ошибаюсь, рабочий день в этом мире. После него — коммерсант-махинатор Зотов, наваривавшийся на тендерах по оборудованию больниц, и за это же севший моими стараниями. Третьим, самым сложным кандидатом стал старший сын Гаврилова. Сложность заключалась в том, что мне известен лишь сам факт его существования, да то, что характером и выбором карьеры он пошел в своего преступника-отца, так что это почти то же самое, что пробиваться в сон к незнакомцу. То есть, близкая к идеалу тренировка для моих целей.

От этих людей мне не требовалось ничего конкретного. Просто каждый из них совершенно точно являлся мразью, а значит, и учиться на них мне было ничуть не стыдно.

Попасть в сновидения Сухова и Зотова получилось довольно просто. Я знал их в лицо, взаимодействовал с ними, имел четкую ментальную зацепку, а кроме того терпеть их не мог, так что эмоциональный аспект тоже в какой-то мере задействовался. Выследил, прошел в сон, замаскировался под органичную часть этого сна, и все дела.

С «Гавриловым поменьше» пришлось повозиться. Отсутствие визуального контакта и личного знакомства делало поиск его сознания похожим на попытку поймать радиостанцию со слабым сигналом без точной частоты.

Но настоящий вызов заключался в практическом применение этого проникновения. Вот я пробрался в чужой сон, стою посреди реальности, сотворенной спящим разумом спящей же сволочи. А дальше что? Как вытащить из него нужную информацию против его воли?

Чужое сознание представляет собой интересную и не так уж плохо защищенную систему. Оттуда нельзя просто скачать нужный файл. Чтобы заставить человека выдать секреты, нужно сломать или обойти его внутренние барьеры, а естественное сопротивление души продавить совсем не так просто, как кажется. Что во сне, что наяву — потому даже профессиональные менталисты, работающие в правоохранительных органах и разведке, не могут просто так взять и считать нужную информацию из ума пленного, подозреваемого или свидетеля.

Нет, такое возможно, но сила, как сказал мне Баюн, нужна немалая. Я такой не обладал, потому придется искать несколько иной путь, более аккуратный, путь манипуляции поверхностными мыслями, тревогами, переживаниями, а также зыбкой материей неконтролируемого сна. Вот это мне уже по силам — сон непосвященного в сноходчество нестабилен. Как облачко дыма, достаточно малейшего дуновения — и оно меняет форму.

С этим и решил поэкспериментировать. Потому Сухов, Зотов и мини-Гаврилов все же несколько потеряли в качестве сна этой ночью.

***

Проснулся я несколько позже обычного, будильник специально не ставил. Сам решил, что заслужил немного больше отдыха, сам себе этот отдых и одобрил — красота же.

И выспался отменно. Вот, что делает с человеком настоящая кровать, настоящая постель, возможность расслабиться — и сноходчество тоже, конечно же. Даже сам воздух тут будто бы был свежее, уж не знаю, как организована система вентиляции, но ощущение, что нахожусь именно на природе, присутствовало. Даже не смотря на то, что городской воздух в этом мире несколько чище, вероятно ввиду отсутствия выхлопа у левитирующих машин.

Умывшись, потренировавшись, помедитировав и позавтракав разогретой едой из последнего контейнера, я набрал номер Милорадовича.

— Доброе утро, Владислав Петрович, — произнес я, когда соединение установилось. — Докладываю: на месте, переночевал исключительно комфортно. Спасибо вам огромное за подготовку.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — отозвался князь. — А вы проверили свое новое обиталище на предмет иллюзий?

Я замялся.

— Честно говоря, пока нет.

А если совсем честно говоря, «пока» в моих словах не совсем соответствовало действительности. Мне такая проверка даже в голову не пришла. Думал, если тут и будут какие-то сюрпризы, то князь мне о них расскажет заблаговременно.

— Ну так проверьте, — спокойно посоветовал Милорадович.

— Непременно. И насчет работы…

— Сегодня вы работаете исключительно над обживанием территории и разведкой на местности.

— Но…

— Не переживайте, ситуация под контролем, никаких срочных вопросов или происшествий. А если будут — я о них позабочусь.

— Принял!

— Хорошо. До связи, Дмитрий Сергеевич.

Он отключился. Я убрал телефон, вышел в коридор и наколдовал сканирующем плетение, которым и прошелся по поверхностям стен, полу и даже потолку.

И правда, не обошлось без секрета. Чары отозвались на магическое поле иллюзии. Пришлось направить туда рассеивающие чары, и морок спал, обнажив металлическую дверь.

А за ней меня ждала полноценная оружейная комната.

На стеллажах и стойках лежал арсенал, способный обеспечить потребности небольшого отряда. Здесь имелось немало гранат, штабели патронных цинков, мотки проволоки, колючей и вполне себе обычной, ящики с инструментами и несколько контейнеров с незнакомыми мне артефактами. Отдельное место занимала стойка с оружием.

Я подошел ближе, оценивая предложенный ассортимент. Вот, к примеру, винтовка с хорошей (по крайней мере, на вид) оптикой. Выглядела внушительно, вещь хорошая, но для меня абсолютно бесполезная. Дело даже не в том, что снайперское дело требует долгих лет тренировок, понимания баллистики, поправок на ветер и дистанцию и, наверное, прочих премудростей о которых я даже не подозреваю. В конце концов, пехотному снайперу — или, на заморский манер, марксману — на его дистанциях достаточно просто хорошо стрелять.

Дело в дистанции. Ну не придется даже на сотнях метров работать, лес слишком густой. Кроме того, эти козлы наверняка явятся под щитами, и одним выстрелом не отделаешься. Если и найдется среди них любитель пострелять издалека — я просто уйду с линии его огня под прикрытием «Стража» и кучи деревьев. Если получится, но до непосредственно боя кроме «если» оперировать нечем.

А вот ручной пулемет — дело совсем другое. Местный магострельный аналог, но компоновка и вес очень напоминали то, с чем мне доводилось иметь дело в армии. С нынешними габаритами и подросшей моими стараниями силой Волконского управляться с таким агрегатом будет весьма сподручно. А уж если удастся с хорошей позиции их подкараулить…

Эх, опять «если», да что ж такое.

А вот автомат — вещь всегда полезная, и здесь такой тоже присутствовал. Легче, компактнее пулемета, удобнее при перемещении по пересеченной местности или внутри помещений. Беру.

Имелся в наличии и броник. Как ни странно, мне пришелся по размеру. То есть, этот маленький арсенал тоже к моему приезду готовили.

И тепловизор, или нечто на него похожее. Лишним не будет.

Помимо того — взрывчатка. Мины, гранаты, батюшки святы. Тут всю округу можно было засеять сюрпризами, хоть и не очень густо.

Но не сейчас. Устанавливать такие вещи придется только непосредственно перед ожидаемым визитом гостей. А после завершения операции все это богатство придется обязательно и тщательно за собой прибрать. Не хватало еще через подорвать какого-нибудь случайного туриста, заблудившегося грибника или лесного зверя. Вероятность появления случайных прохожих в этой глуши мала, но полностью исключать ее нельзя. Ответственность за оставленные железяки лежит на мне.

И да, наивно полагать, будто профессиональные наемники не заметят стандартных мин и растяжек. Просканируют, да хоть даже на вид определят, а если нет — это будет приятный бонус. Но суть ловушек заключается не только в прямом поражении цели.

Обнаружение подобной подготовки наверняка их замедлит. Заставит осторожничать, следить, привлечет их внимание. Существует такой тактический прием: использовать более явную угрозу, чтобы отвлечь внимание от менее явной. А если и не существует, то его непременно следует придумать.

Закрыв дверь в арсенал, я направился наверх. Пора было провести тут разведку.

***

Лес вокруг охотничьего домика выглядел умиротворенно и тихо. Этот вид обладал определенной заразительностью, но позволять себе расслабиться пока было нельзя.

Я спустился с крыльца, обошел домик по кругу, прикидывая, как тут вообще воевать. Оно, конечно, во многом зависело от нападавших, но потому просчитывать нужно, в идеале, все возможные варианты. Откуда полезут? Сколько их будет? С каким оружием? Как будут действовать?

Всей толпой, всего вероятнее, не полезут, а если и да — мне же удобнее будет. Но скорее всего разделятся, часть пошлют убивать, часть будет прикрывать с хороших позиций — как раз на случай некоторых хитростей с моей стороны.

С какого направления ждать? Понятия не имею. Подъезд тут только один, через просеку, но они ж не вчера родились, могут перебдеть. Оставят машины подальше и пешочком пройдутся, и сами выберут, откуда лучше подходить, чтоб прикрывающие нормально засели.

Лес здесь густой, не считая просеки, сосны стоят плотно, подлесок скрывает обзор. Перестреливаться будем самое большее с нескольких десятков метров.

Еще укрытия для самого меня лучше продумать. Не в домике же сидеть — слишком явное расположение, могут и огненной магией накрыть, а может и тяжелым оружием. Домик послужит приманкой. Я же должен находиться снаружи, в лесу.

И иметь план перемещения между позициями. Вон тот массивный валун — первая позиция. За ним — старая канава, переходящая в овраг. Оттуда можно вести огонь, а затем оттянуться за поваленное дерево. Чтобы на одном месте меня не могли прижать и обойти. Благо, под прикрытием «Стража» перемещаться смогу, да и «Тишина-2» к тому времени, думаю, будет готова, так что долго стрелять у них не получится. А вот заклинания останутся, потому лучше все-таки не расслабляться.

Исходя всех своих наблюдений, я прикинул площадь, которую необходимо накрыть контрольными сигилами «Весов».

Радиус метров в сто? Да вроде и хватит, но как-то мне неуютно со столь ограниченным «зрением». Время есть, так почему получше не подготовиться?

Разнесу сеть «Весов» радиусом метров на двести пятьдесят вокруг домика. Придется походить, но безопасность того стоит.

Я достал из сумки трофейный нож Игната, земля ему стекловатой — не деда, разумеется, а Гавриловского охранника, — и направился к ближайшей крупной сосне.

— Решил заняться резьбой по дереву? — поинтересовался Баюн, бесшумно спрыгнув с крыльца и вышагивая следом за мной. — Рунные ловушки ставить будешь?

— И их тоже, — ответил я, присматриваясь к стволу. — Но пока просто сигилы «Весов».

Кот фыркнул, изящно перепрыгивая через лужу.

— «Весы» — это хорошо. А вот ловушки — пустая трата времени, осторожнейший хозяин. Они ведь наверняка просканируют местность, и такие фокусы почувствуют, и либо снимут, либо обойдут.

Я примерился лезвием к коре.

— Да пусть замечают, — спокойно ответил я. — Пусть думают, что я принял стандартные меры, а они их гениально раскусили. А потом мы ударим по-настоящему.

И тут в моей голове внезапно начала формироваться новая идея.

Ведь классическая магическая руна фонит только тогда, когда активирована, и несет в себе какое-никакое заклинание.

А что, если часть рунных ловушек сделать хитрее? Скрестить их с моими алгоритмами. Руна без влитой магии — это ведь просто царапина на дереве или камень с рисунком. Полностью физический объект, она не фонит, ее не засечет никакое сканирование. Но что, если их синхронизовать с доработанными «Весами»? Как только алгоритм фиксирует враждебную массу в зоне поражения конкретной пустой руны, он подает на нее активационный импульс — и бах.

Я пересказал Баюну эту идею.

— …То есть, они идут по абсолютно чистому, пустому лесу, — продолжил я, развивая мысль. — Видят явные растяжки, принимают меры. Чувствуют некоторые из рун, которые я оставлю активными, думают, что я и тут подготовился, принимают меры. И тут «Весы» регистрируют эн килограммов веса в нужном секторе, посылают сигнал, и — бабах! Поздно что останавливаться, что отскакивать.

— Хитро, хитро, — уважительно протянул Баюн. — Продолжаешь держаться на шаг впереди, я смотрю. Каждый раз с новыми фокусами гостей встречаешь.

— Пока вроде получается, — ответил я. — Все еще.

Это потребует доработки кода «Весов», конечно, но доработка не проблема. Создам дежурный фоновый процесс, который будет держать адреса всех рун в памяти и ждать триггера. Почему бы и нет? Времени, опять же, хватит, если только они меня сами не выследят.

Пока мы занимались обходом и расстановкой сигилов, я осматривался. И из всего, что видели глаза, больше всего не давала покоя земля — а точнее, все, что ее покрывало. Прошлогодние листья вперемешку с прелой хвоей, мхом и прочими прелестями смешанного леса.

Скоро, однако, я распознал, что пыталось сообщить мне подсознание.

Мы с Баюном ведь буквально ходили по неплохому такому топливу для «Крематория». Или заготовке для топлива.

— Листья сырые, — пробормотал я вслух. — Гореть не будут.

— Ты что, лес подпалить собрался?.. — не понял кот.

— Я думаю про «Крематорий». Что, если поднять растительный мусор под нашими ногами в воздух, измельчив в пыль, накачать кислородом и подпалить?

Целые листья по идее вспыхнут, но не бахнут. Нужна мелкая фракция. Пыль. Еще одна проблема на подумать, потому как реализацию достаточно быстрого измельчения я не продумал. А если сделать сейчас — ветром раздует.

— А… Да, ты верно говоришь. Не загорятся, мокрые слишком. Хотя мы могли бы и просушить… Долго будет и энергии потратим кучу, но...

— А если «Алгоритмическим Разделением»? Отторгнем молекулы воды от органики, если получится…

— Попробуем, почему нет? Не получится — будем знать.

— Согласен. Займемся экспериментами чуть позже.

В конце концов, нужна была настройка алгоритма разделения именно под эту задачу, сканирование параметров, корректировки заклинания соответственно, тесты… Это на будущее. Сначала — обеспечим себя информацией.

Я приставил лезвие ножа к стволу очередного дерева.

Вырезать сигилы нужно аккуратно. Убивать лес в мои планы не входило.

Потому сделал короткий, неглубокий рез. Только верхний слой коры, не доставая до живого камбия. Размеры символа — меньше ладони, для «Весов» этого вполне достаточно. Дерево пустит смолу, затянет рану и даже не заметит моего вмешательства.

Закончив с первой меткой, я пустил в нее микроскопический заряд энергии, просто чтобы привязать узел к общей сети моего внутреннего радара.

— Один есть, — констатировал я, убирая нож от ствола. — Пошли дальше, мохнатый. У нас впереди еще двести пятьдесят метров радиуса.

Впереди ждала кропотливая, но успокаивающая работа. Я методично обходил выбранный периметр, вырезая на коре свои метки и заодно составляя в уме подробную карту будущей бойни. Как закончим с этим делом — вернемся в домик, мясо замариновать, поесть, потренироваться, над алгоритмами поработать… Дела, дела.

Одно могу гарантировать, когда по мою душу все-таки придут — им будет очень весело, хоть продлится это веселье совсем недолго.

Глава 10

Последний на сегодня сигил лег на кору старой сосны, и нам пришла пора возвращаться в домик. Лес вокруг понемногу погружался в вечерние сумерки, становилось еще прохладнее, но это проблема на одно тепловое заклинание.

Уже на пороге нашего временного жилища захотелось просто сесть на деревянные ступени крыльца, вытянуть ноги, просто посидеть немного в тишине и покое.

Только ступени оказались сырыми и грязными. На такое я бы предпочел не садиться, а то придется, самое меньшее, штаны стирать разделяющим заклинанием.

Но это не причина отказывать себе в маленькой радости. Наоборот, повод попрактиковаться! Высушить, очистить от грязи, прогреть, и можно садиться. Принцип предельно ясен — отторжение молекул воды от объекта-цели. Но. Уж не знаю, что там бывает с деревом, если из него вывести сто процентов влаги, но рисковать не хотелось. Надо проработать вопрос.

Спустился в бункер, открыл ноутбук, быстренько поискал информации насчет физических свойств пиломатериалов, выяснил оптимальную влажность такой доски.

Внесение нового условия в алгоритм не заняло много времени. Добавил проверку на текущую влажность объекта: цикл «отталкивания» работает, пока значение превышает заданный порог, затем автоматически прерывается. То, что надо.

Вернувшись на улицу, я взялся за дело.

Сначала грязь. Очищающая версия «Алгоритмического разделения» формировалась прямо на ходу. Короткий импульс определил структуру сосновой доски. В формулу легла корректировка: всё, что не является древесиной крыльца — оттолкнуть на пару сантиметров в сторону. Магическая волна будто смела каждую малейшую частичку грязи с порога.

Затем — «сушащая» версия заклинания. Над деревянными ступенями поднялось легкое облачко пара, мгновенно рассеявшееся на холодном ветру. Сработало. Доски остались целыми, и на вид пригодными к сидению.

Но можно сделать еще лучше. Даже безо всяких алгоритмов — намерение, жест, формула, и готово. «Малое Тепло» равномерно прогрело доски, завершая подготовку места.

***

Кружка свежезаваренного цикория грела ладони. Место на подготовленной ступеньке оказалось исключительно комфортным. Баюн запрыгнул рядом, устроившись на прогретом дереве, и громко замурчал.

Лес вокруг оставался все таким же сырым, грязным, и в то же время уютным. Здесь, вдали от цивилизации, царил абсолютный покой. Никаких телефонных звонков, никаких заваренных дверей, взрывов и снайперов на крышах. Только горячий напиток и размеренное тарахтение кота под боком.

Момент чистой, ничем не замутненной расслабленности, какого не случалось уже очень давно.

Допив цикорий, я поднялся со ступеней и прошел в домик. На повестке вечера стоял шашлык, который следовало замариновать сейчас, чтобы завтра спокойно пожарить.

Достал из морозилки вакуумный пакет со свиной шеей. Ждать естественной разморозки в планы не входило, поэтому в ход пошла аккуратная тепловая магия, позволяющая равномерно распределить тепло по всему объему куска, согревая его изнутри и снаружи одновременно. Исключительно удобная вещь. Обычная микроволновка вечно приваривает мясо по краям, оставляя сердцевину ледяной, а тут своего рода объемный нагрев решает проблему за пару минут.

Кухонный нож искать было лень. Подошел к раковине, тщательно вымыл трофейный клинок Игната, которым недавно вырезал сигилы на коре, и пустил его в дело. И вот ведь отличную вещь затрофеил, заточка даже не сбилась ничуть от дневных работ, мясо резалось на раз-два. Никакой конкретной формы нарезки не придерживался, просто следил, чтобы куски выходили примерно одинакового размера для равномерной прожарки.

Скинул нарезанную свинину в глубокий металлический таз, щедро добавил соли и черного перца. Взял несколько крупных луковиц.

Полез по шкафчикам в поисках терки или блендера. Шашлык я всегда предпочитал мариновать именно в тертом луке — чтобы сок лучше покрывал каждый кусочек.

Но ни терки, ни блендера в домике не нашлось.

Можно было, конечно, нарезать лук кольцами и пожмякать руками до выделения сока, по старинке, или просто ножом изрезать в кашу каждую луковицу. Но была идея получше. Я ж теперь взял за правило во всякой трудности видеть повод для магической практики.

Только как? Создать эдакий «телекинетический блендер»? Или попробовать зайти через модификацию «Алгоритмического Разделения»?

Не на молекулярном уровне, разумеется. Такой вещи, как «молекула лука», в природе не существует. Речь шла про несколько больший масштаб, но с сохранением того же базового принципа.

Множество микровоздействий, строго продиктованных алгоритмом. Главное — правильно выстроить структуру намерения. Входными данными станут объект (что измельчаем) и фракция (насколько мелко). Логика проста: заклинание считывает структуру и пространственное положение объекта, а затем иссекает его тысячами микроскопических, концентрированных воздействий телекинетической природы.

В теории получался практически мгновенный блендер. И в принципе, если мы все-таки будем использовать листья как топливо для «Крематория», по тому же принципу можно будет измельчить и их. По крайней мере, теоретически.

Вымыв руки, я снова спустился в бункер — ноутбук-то там оставил, в спальне.

Проработка алгоритма в деталях заняла некоторое время. Нужно было жестко задать границы воздействия, чтобы телекинетические микро-лезвия рубили именно то, что я хочу, именно так, как я хочу, но при том относительно автономно, чтобы каждое воздействие не приходилось держать в уме.

И вот, с готовым алгоритмом я вернулся наверх.

Для первого теста отрезал половинку луковицы, положил на тарелку.

Намерение. Активация.

Мгновение — и на тарелке вместо плотного куска овоща одна лишь луковая кашица.

Дальше, эксперимента ради, усложнил задачу. Взял две половинки, положил рядом. Отработает ли алгоритм сразу по двум объектам?

Запуск. Тот же результат. Для магии, я думаю, не существует разницы между одной, двумя или десятком деталей, пока направленное намерение четко обозначает их все цель.

Убедившись в стабильности кода, я сгрузил в глубокую миску все оставшиеся луковицы целиком, только почистив и отрезав корни, разумеется. Активировал заклинание. Был лук — стало луковое пюре. Удобно!

Если так подумать, то и с врагом, можно сделать нечто подобное. Мгновенно превратить живого человека в фарш. Но сработает только на ком-то, кто вообще не умеет защищаться, за щит магия попросту не проникнет. Так что разницы с «Крематорием» особо нет, но он как-то веселее и чище.

Переложил луковую кашу в таз к мясу, перемешал все это руками как следует, накрыл пищевой пленкой и отправил в холодильник.

Теперь до завтра надо постараться о нем забыть, и это, пожалуй, самая сложная из моих сегодняшних задач.

***

Тщательно помыв руки, я обратился к Баюну, склубившемуся на подоконнике, пока я занимался кулинарными делами.

— Поможешь с тренировкой? — спросил я.

— Совершенно не против, — отозвался фамильяр, поднимая голову. — А то тут довольно скучно. Чем займемся?

— Нужно конкретно проработать вопрос с пробиванием щитов. То самое заклинание, которому учил Милорадович.

Баюн спрыгнул на пол и потянулся, выгибая спину.

— Какой силы ставить барьер?

— Ровно такой же, как у наемников на заброшке, — ответил я, направляясь к выходу из домика. — Ни больше, ни меньше.

Потому что когда дойдет до реального дела, от моего умения пробить в чужом щите это самое крошечное отверстие будет зависеть, насколько гладко пойдут дела в бою. Если я без помощи Баюна или князя не смогу стабильно дырявить защитные пузыри, то ошибка может и жизни стоить.

Я запер входную дверь на все обороты ключа, а затем мы спустились в бункер. Местом для тренировки выбрали коридор, потому что почему бы и нет? Особо маневрировать нам не надо, программа в этот раз абсолютно статичная.

Баюн отошел на десять шагов и уселся по центру коридора. Вокруг него мгновенно вспыхнула полупрозрачная янтарная сфера.

— Готово, — сообщил кот. — Уровень плотности как у тех клоунов, ломай на здоровье.

Я принял стойку, сосредотачиваясь на формуле, которую показывал Милорадович. Намерение, жест, фраза — удар!

Мой «пробойник» врезался в янтарную сферу. Раздался сухой треск. Заклинание скользнуло по искривленной поверхности барьера, высекло сноп искр и бессильно рассеялось в воздухе.

Мимо.

Я стиснул зубы и повторил процесс. Сформировал, прицелился, ударил. На этот раз сгусток энергии ввинтился в преграду, проделал крошечную брешь, но она захлопнулась быстрее, чем я успел бы послать следом искру «Розжига».

Третья, четвертая, пятая, шестая попытка — успех. Седьмая — провал. И так далее.

В процессе тренировки стало ясно, что ни черта оно не так просто, как казалось на первый взгляд. Когда пробьет, а когда и нет. Вроде и получается в основном, но не каждый раз.

— Слушай, — спросил я, формируя очередное плетение и не прерывая процесса. — А как вообще устроен магический барьер? Какова сама его природа?

Мое заклинание снова ударило в щит и увязло в нем.

— Магические вибрации, энергетическая решетка, — буднично ответил Баюн, даже не шелохнувшись внутри своей сферы. — Плотность энергии распределяется по контуру, постоянно обновляя связи. А что?

— Да вот думаю, — я опустил руку, анализируя полученную информацию. — Нельзя ли мой подход с микромагией каким-то образом применить для разрушения щита? Использовать алгоритм для дестабилизации, или там, я не знаю, смены полярности, чтобы щит, наоборот, не выпускал ничего из-под себя наружу, а снаружи все пропускал внутрь. Какую-нибудь такую системную хитрость.

Моя «молекулярная» магия, может, и прорывная технология, но сугубо физическая. Магия ведь вообще не имеет молекул. Это чистая энергия, лишенная атомарной структуры. Значит, делить ее на частицы не выйдет. А что выйдет? Вот тут и понадобится экспертиза Баюна.

Баюн задумался, не переставая держать тренировочный барьер. Желтые глаза сузились.

— Тема интересная, — медленно произнес он. — Микровоздействия, говоришь... Ха. До твоих алгоритмических шалостей такой возможности особо ни у кого не имелось. Живой маг ведь не удержит в голове тысячу маленьких манипуляций за секунду. И на глаз, даже при самом глубоком сканировании, нужную вибрацию не отследит… А у тебя вопрос только в энергии, да и с ней все получается довольно экономно.

— Этим вопросом надо будет заняться плотнее, — подытожил я. — Пока мы тут и свободного времени много.

— Хозяин, не переживай, — успокаивающе произнес Баюн. — Еще чуть поднатаскаешься и безо всяких алгоритмов сможешь увереннее дырявить щиты этого отребья.

— Я не про отребье беспокоюсь, — ответил я, разминая кисти рук. — Просто... У нас ведь список врагов на них не заканчивается, кто бы их ни послал, он может оказаться гораздо сильнее рядовых исполнителей. Да и в конце концов...

Я переключился на ментальный канал связи. Ни к чему сотрясать воздух некоторыми именами.

«В конце концов, я могу и с Салтыковым сойтись в бою, — передал я свою мысль. — А с ним совершенно не хотелось бы делать ставку на грубую силу, не уверен, что вообще хоть когда-нибудь смогу догнать его в плане чистой мощи».

«Да ты не бойся, — столь же телепатически отозвался кот. — Вряд ли вам с министром предстоит физический — то есть, магический — бой. Скорее всего, ваше противостояние уйдет в интриги, экономику и бюрократию. Он человек государственного уровня, такие руки марать не любят».

«Баюн, я хочу иметь возможность его убить, — обозначил я свою позицию. — Если до этого дойдет. Только и всего. Потому что в интригах и всяких плащах с кинжалами у меня с ним сравняться еще меньше шансов, чем в магической силе. Но я не имею права ему проиграть. И хочу иметь как можно больше разных карт на руках. Всегда».

Кот только кивнул.

«Понимаю, — прозвучало в моей голове. — Не переживай, что-нибудь обязательно придумаем. А в худшем случае... С Салтыковым не обязательно биться именно тебе».

В его ментальном голосе проскользнула некоторая угроза, и хоть адресована она врагу, не по себе стало даже мне.

«Спасибо, — искренне ответил я. — Ценю».

Разговор закончился. Тренировка продолжилась.

***

После двух часов тренировки в коридоре бункера у нас оставалось еще прилично времени до отбоя. Поужинав на скорую руку, мы проследовали в кабинет.

Я занял место за рабочим столом, водрузил на него ноутбук, подключил блок питания к розетке и нажал кнопку запуска. Баюн тем временем запрыгнул на тумбочку рядом с кроватью и принялся тщательно вылизываться.

— Знаешь, я ведь мог бы тебе помочь, с чистотой-то, — заметил я, наблюдая за его стараниями.

— Я, конечно, польщен, заботливейший хозяин, но язык у тебя такой себе, только грязь по шкуре размажет... — невозмутимо отозвался Баюн, задирая заднюю лапу.

— Да я не про то. Пройдемся по тебе алгоритмом «Сухого Душа», он сразу всю пыль и грязь с тебя сгонит секунды за две. Без лишних телодвижений.

— Ничего ты не понимаешь, Дима, — кот укоризненно покачал головой, опустив лапу. — Суть ведь не только в чистоте. А как же сам процесс? Как же душа, в конце концов, уважение к давним, добрым традициям?

Я рассмеялся.

— Ну, как знаешь. Мое дело предложить.

Ноутбук, тем временем, проснулся, и в нем меня интересовал в первую очередь рабочий мессенджер. Там обнаружились общие отчеты о состоянии дел от Марии, Василисы и техника Сергея.

Ничего нового, ничего из ряда вон выходящего. Все процессы находились под полным контролем. И хоть я в своих людях совершенно не сомневался, все равно выдохнул с явным облегчением. Крайне приятно осознавать, что скучные чиновничьи занятия и бумажная рутина не требовали моего внимания.

Потому свое внимание я мог полностью уделить действительно интересным вещам. В первую очередь требовалось заняться привязкой щитобойного компонента к алгоритму «Крематория».

Я открыл редактор текста, прикинул в уме логическую структуру, и принялся переносить ее в цифровой текст, по ходу дела расширяя. Кислород, пробитие, в ту же долю секунды и в ту же точку искра. Главное — по времени активации все подогнать.

И знаете, что? У меня не возникло абсолютно никаких проблем со сборкой. С тех пор, как я разработал свои самые первые алгоритмы, прошло совсем немного времени, а теперь реализация и доработка каждого нового плетения шли как по маслу. Как написание примитивнейшей программы на понятном языке. Хотя почему «как»? Оно ведь именно этим и являлось.

По-своему такая легкость даже пугала. Ведь я далеко не лучший в мире программист. Ни в своем родном, ни, думаю, в этом. В прошлой жизни хватало людей, которые в этом плане могли легко заткнуть меня за пояс, и даже в моей собственной фирме я не факт, что имел безоговорочное право на пальму первенства среди разработчиков. Плюс ко всему, маг из меня и вовсе откровенно посредственный, и в ресурсах ограниченный. А уже ваяю такие вещи с такой легкостью.

Страшно было представить, на что оказались бы способны настоящие гении кода, или тем более целые корпорации и государства этого мира с их бездонными бюджетами и огромным человеческим ресурсом, попади моя базовая технология в их руки. Получился бы невероятный технологический прогресс, или невообразимое, глобальное горе. Скорее всего, второе.

Это служило очередным напоминанием: слишком сильно трепаться про свои наработки категорически не следует. Черный ящик, аппаратная блокировка и полная секретность исходного кода. Только так.

Утвердившись в этой мысли, я перешел к следующей задаче. Настало время алгоритма «Тишина-2». С ним тоже не возникло никаких непреодолимых трудностей, я просто взял часть элементов от автоматического «Стража», отвечающих за постановку точечных мини-щитов, и часть целеуказания от первой версии заклинания. Теперь программа должна была засекать вектор расширения пороховых газов ИЛИ признаки стрельбы из магострельного оружия, и мгновенно проецировать максимально плотный щит малого диаметра, а прямо внутри ствола стреляющего оружия. Оружие, я надеюсь, разорвет в руках нападающего.

К глубокой ночи я как раз закончил тестирование внутренней логики и сохранил структуру в памяти. Компьютер можно было выключать.

Я поднялся из-за стола, размял уставшие плечи, выключил верхний свет и направился в ванную.

Спать ложился в исключительно приподнятом настроении. Продуктивный день, безопасное укрытие, работающий код… И шашлыки, которые будут уже завтра.

Глава 11

Сказать бы, что покой мне этой ночью только снился, но данное утверждение оказалось бы ложным. Чтобы что-то снилось, требуется хотя бы спать, а с этим процессом возникли серьезные проблемы.

Источником проблем стали «Весы», разнесенные по местности вокруг домика. Мелкий грызун вылез из норы — и я об этом знал. Пролетела ночная птица через зону наблюдения — и я об этом знал. Ветер особенно сильно качнул ветви деревьев — и об этом я тоже знал.

Информация обо всем, что происходило на участке леса вокруг обиталища, тут же поступало мне в разум. Расслабленное сном сознание оказалось к сигналам заклинания куда чувствительнее, чем во время бодрствования. Если раньше я сравнивал «Весы» с вторым зрением, то теперь понимал: это ощущение напоминало скорее слух. Только звуки в реальном мире варьировались по своей силе, и шелест листвы большинству людей спать не мешал. Здесь же разницы между откликом, к примеру, самохода и белки, скачущей по ветвям, не существовало. Я знал, что масса и форма у них разная, но знание это поступало в мозг с абсолютно одинаковой силой.

Раньше этот изъян не давал о себе знать. «Весы» ставились либо в закрытых помещениях, либо на крошечном пятачке заброшенной промзоны, где никто не бродил и ничего не происходило. А ночной лес, как оказалось, невероятно богат движением.

Не смотря на все мои попытки привыкнуть, потерпеть, не жаловаться, через пару часов такой пытки внешнее наблюдение все-таки пришлось временно отключить. А внесение корректировок в алгоритм сделать первым в списке утренних приоритетов.

Прописать прямую зависимость между массой и силой сигнала, чтобы. С критической точкой, скажем, в шестьдесят килограммов, формой напоминающих человека, после которой сигнал обретет максимальную силу. Кроме того следовало добавить фильтр по скорости перемещения объекта. Чтобы если что-то по моим «владениям» перемещается слишком уж быстро — алгоритм меня предупредил вполне явно, не смотря на массу.

Тем я и занялся с утра, даже не позавтракав. А после, все так же не завтракая, провел ритуалы подсоединения алгоритмов.

«Страж». «Тишина». «Тишина-2». «Захват». Доработанный на микропробив чужих барьеров «Крематорий». Гибкая база «Алгоритмического Разделения», которой можно было откачать кислород из помещения, счистить с себя грязь или нарезать лук, просто меняя структуру намерения. «Отложка», которой я давненько уже не пользовался в силу того, что между одним, тремя или пятью моими обычными кинетическими ударами разницы почти не было из-за броников и щитов моих нынешних противников. И «Экспансия», так пока и не увидевшая боевого применения по той же причине.

Алгоритмические поля накладывались одно за другим, встраиваясь в структуру ауры, обеспечивая доступ к магии, никому кроме меня недоступной. С окончанием последнего ритуала привязки мой арсенал пришел в полную боевую (и не только) готовность.

Затем наступил черед физической тренировки. Отжимания, приседания, растяжка, и все дела. От былой немощи Волконского и следа не осталось, но работать еще было над чем. После тренировки последовала медитация, водные процедуры и «завтрак» в виде кружки кофе. Вечер следовало встретить голодным.

Примерно в это же время раздуплился Баюн. Как минимум вторую половину ночи он проспал на подоконнике в верхнем домике и теперь решил почтить меня своим визитом, спустившись в бункер.

— Доброе утро, Дим, — сонно пробормотал кот, сладко потягиваясь и выгибая спину дугой.

— Доброе, друг мой хвостатый, — отозвался я, делая глоток кофе.

— Какие на сегодня планы? Шашлыки?

— Мне кажется, или я слышу надежду в твоем голосе?

— Отвечать вопросом на вопрос — невежливо, это во-первых, — поучительно протянул фамильяр, усаживаясь на стул напротив. — Во-вторых, твою догадку я не стану ни подтверждать, ни опровергать.

— Значит, да. Но тебе ведь, вроде бы, все равно нельзя шашлык. Там же соль, перец, специи всякие...

Замечание заставило немного взгрустнуть. Шашлык, который невозможно разделить с близким товарищем, вполовину не так приятен.

— Это кто такое сказал? — Баюн хитро сощурился.

— Ветеринары.

— Конкретно обо мне?

— О котах в принципе.

— А я похож на простого всякого кота?

Резонно. Древний волшебный зверь, способный на многим попросту недоступный уровень магии, речь, убийство и искрометный юмор под определение «простого кота» подходил слабо.

— Ты к чему ведешь? — прямо спросил я.

— К тому, что мне, Дима, можно все.

Раньше он и про сыр так говорил, и про многие другие продукты сомнительной для животных полезности.

— Как так-то? Вообще все?

— Именно так. Мне ведь, строго говоря, физическая еда вообще без надобности.

Я с изрядным сомнением покосился на своего фамильяра.

— Память Волконского мне об этом не сообщает. Он исправно покупал тебе корм.

— Потому что скажи я об этом Волконскому — он бы удавился прежде, чем дать мне хоть одну гранулу самого дешевого корма, — фыркнул Баюн. — А ты, как я вижу, только обрадовался возможности делиться со мной своими кулинарными достижениями.

Справедливо. Старый Дима не жалел денег исключительно на себя и свои пороки. Сэкономить на содержании кота он был бы только рад.

— А зачем он тебе нужен, этот корм, в таком случае? Зачем мясо, сыр?

Баюн тяжело вздохнул, принимая вид умудренного жизнью философа, вынужденного объяснять очевидные вещи.

— А зачем ты заморачиваешься с шашлыком, вместо того чтобы просто отварить кусок мяса в пустой воде, или вон в мультиварку закинуть? Зачем покупаешь специи, зачем из овощей нарезаешь салат, солишь еду, перчишь ее? Почему вообще не питаешься самым дешевым провиантом из возможного, ориентируясь исключительно на пищевую ценность?

Мотивация за гастрономическими пристрастиями древнего зверя стала предельно ясна.

— Ты ищешь ощущений.

— Именно, — довольно подтвердил он. — Силы во мне поддерживает магия, это так. Иначе большую часть времени я бы проводил в форме, к примеру, африканского черноногого кота — настолько малой, насколько это вообще возможно, для банальной экономии энергии. Меня невозможно отравить, я не могу заболеть, мои раны заживают быстро даже без активного лечения. Я могу спокойно принять любую кошачью форму из существующих и даже несуществующих. И даже если мое нынешнее тело уничтожить, даже если его разложить на атомы — я не умру насовсем и не утрачу своей памяти. Повторная материализация на физическом плане может занять добрую сотню лет, но суть от этого не меняется.

— Понимаю, к чему ты ведешь.

— …но это не значит, что материальная еда мне не интересна. Мне незнакомо чувство голода, но вкус-то я ощущаю прекрасно, как и тяжесть насыщения. Иначе говоря, я ем, потому что вкусно и приятно, и ни по какой другой причине.

Слова кота произвели сильное впечатление, а на душе стало заметно спокойнее. Значит, даже если кто-то из этих вооруженных уродов все-таки сможет достать Баюна в бою — мне не придется по нему скорбеть как по безвозвратно ушедшему другу. Смерть для него — лишь длительный, неприятный отпуск.

И вечерний шашлык будет с кем разделить в полной мере. Славно.

— Понял, принял, — кивнул я, допивая остывший кофе. — И да, ты спрашивал про планы. Шашлык у нас на вечер, пусть как следует помаринуется.

— Тогда чем займемся сейчас?

— Боевой подготовкой. Будем осваивать территорию.

Баюн заинтересованно повел ухом.

— Опять со щитами попрактиковаться хочешь?

— Не совсем. Помнишь, как мы с тобой тренировались на заброшке перед тем, как брать Гаврилова? Ты там иллюзорных противников мне наколдовывал.

— А... — понимающе протянул кот, спрыгивая со стула. — Понял. Я готов.

***

Идея заключалась в следующем: помимо поисков невидимого некроманта и подготовки минных полей, в распорядок дня следовало внести ежедневные репетиции грядущей драки. Отработку всех возможных сценариев атаки на мое лесное обиталище, с любой стороны света, любым числом, в рамках разумного, с применением разной возможной тактики, с ошибками и совсем без них.

Именно так, и никак иначе, можно было приблизиться к более-менее точному прогнозу реальности. Никогда нельзя досконально предсказать, как поведет себя живой человек под огнем, и боевого опыта подобные симуляции, естественно, не заменят. Но в качестве подготовки они представляли собой лучший из доступных инструментов.

Над моим арсеналом Баюн тоже основательно поработал. Теперь при нажатии на спусковой крючок магострельное оружие в моих руках выдавало полноценную симуляцию выстрела, включая отдачу и звук. Иллюзорные противники реагировали на попадания, но при этом ни одного реального патрона не расходовалось.

Крайне полезная модификация. Если не включить в тренировку реальный вес, форму оружия и не привыкнуть непосредственно к стрельбе — в настоящем бою может быть плохо. Чем ближе весь процесс к реальности до малейших деталей, тем лучше, но тратить боевые патроны на призраков было расточительно и попросту неосмотрительно. Если весь этот свинец не переловят деревья и прочий ландшафт - куда-то он полетит, и куда-то же прилетит. Лучше не рисковать.

Имелось, однако, и некоторое несоответствие.

Поскольку противники, сгенерированные Баюном, являлись иллюзиями, и так же иллюзорны были их выстрелы и заклинания, мои автоматические алгоритмы на них не реагировали. Не докладывали о смещении масс «Весы», бездействовал «Страж», не видящий летящей в лоб физической угрозы. Не срабатывали в автоматическом режиме обе «Тишины», а «Крематорий» ничего не поджигал по-настоящему, потому как поджигать там было нечего, хотя Баюн все равно засчитывал пробив щита и попадание искры за смерть «противника».

Впрочем, «Тишину», в обеих версиях, Баюн все-таки учитывал, и считал сработавшей, как только по мне открывали огонь. А вот ловушек и растяжек на первый заход мы тоже не расставляли. В следующий раз Баюн добавит их фантомные копии туда, куда я укажу на основании наших отработок. Естественно, в симуляциях отсутствовала помощь самого фамильяра — все его ресурсы уходили на поддержание полигона.

В общем, тяжело в учении, легко в бою.

***

Кот меня совершенно не щадил.

Первая симуляция. Атака с северного направления. Пятнадцать человек, разбитые на группы по пять. Одна пятерка идет на штурм домика, две другие прикрывают, рассредоточившись.

Я залег на пологом пригорке, затаился, навел ствол пулемета в просвет между соснами, по дороге от позиций врага до домика. Выждал удобный момент, вдавил спусковой крючок.

Брыкался пулемет как полагается, имитация отдачи в порядке, лопались щиты под огнем практически в упор, падали на землю иллюзорные фигуры, растворяясь в воздухе, но только когда попадания считались смертельными. Несколько противников попытались открыть ответный огонь, но «Тишина», также симулируемая Баюном, не дала им этого сделать.

Враг попытался укрыться — я врезал «Крематорием», в этот раз пробив щит и уничтожив цель.

Мою позицию накрыли магическими плюшками разрушительного толка — пришлось отходить к ручью, перемещаясь от дерева к дереву.

Противник бросил гранату — в реальности от них такой ошибки ожидать не стоило, но Баюн тестировал мои рефлексы — я ответил «Захватом», отправив ее обратно по адресу отправителя.

А затем меня всё-таки подавили. Две группы прикрытия взяли пригорок в клещи, обошли с флангов и «сожгли».

Из пятнадцати я сумел достать шестерых, даже имея преимущество засады.

Плохо. Но уроки получены и учтены.

К примеру, на том пригорке хорошая позиция, но можно сделать лучше. И вот он я, пытаюсь применить алгоритм измельчения лука для разрыхливания земли.

Не так-то оно оказалось просто — с сырой слежавшейся землей крошечным телекинетическим "лезвиям" пришлось повозиться, и энергии на это пошло несколько больше, чем я рассчитывал. Но и алгоритм у меня, справедливости ради, костыльный, сляпанный на коленке. Тем не менее, работа шла, земля шевелилась и рыхлилась на глазах, будто из-под нее вот-вот вылезет какое-нибудь чудовище. А потом шевеление стихло, а значит — можно выгребать.

Снова магия. Алгоритм разделения. Цель — отделить рыхлую фракцию земли от твердой на заданном прямоугольном участке. Намерение, формула, жест.

Зрелище вышло впечатляющим. Измельченный грунт словно обрел свойства жидкости. Он темной, тяжелой волной обогнул край формирующейся ямы и плавно стек в аккуратную кучу по левую сторону от меня, обнажая готовый, глубокий стрелковый окоп.

Я окинул взглядом образовавшийся отвал земли. Эту кучу обязательно придется разровнять и забросать ветками с прошлогодней листвой, иначе свежий грунт на фоне белого снега привлечет внимание любого корректировщика за сотню метров.

Итак, яма есть. Пойдут дела хорошо — быть ей укрытием, пойдут плохо — в ней меня можно будет и прикопать, чтобы далеко не ходить. Универсально.

А пока продолжаем тренировку.

***

Баюн гонял меня до самого вечера. Результаты плачевные. Рекорд — семь-один в мою пользу, но это больше заслуга ошибок противника, антирекорд — один к нулю, и повторился он дважды. Когда одна из групп прикрытия вычислила мою засаду, обошла и уничтожила в упор, пока я, весь такой хитрый, подстерегал штурмовиков, и когда пошел непонятный дымок с непонятным же запахом. Во втором случае Баюн просто сообщил мне, что я мертв, отравлен какой-то химозой. Я спросил, с чего он вообще взял, что она у них будет, а он в ответ поинтересовался, с чего я взял, что не будет. Хороший аргумент. Проработаем.

В среднем я успевал забрать с собой трех-четырех иллюзорных наемников, не больше того. Да, без Баюна, "Стража", ловушек, "Весов", без "Крематория" по площади с использованием пыли из лесного мусора, да, я еще не изучил местность и не подготовил позиции. Но все равно кот успешно сбил с меня спесь. Ощущение собственной неуязвимости, на котором я сам нередко ловил своих противников, испарилось.

Да и подготовка позиций - палка о двух концах. Если где-то могу хорошо залечь я, то то же самое может сделать и враг. И еще как посмотреть, облегчат они жизнь или усложнят в конечном итоге.

Но была у меня на этот счет некоторая мысль. Да, такую ситуацию можно обернуть себе на пользу, определенно можно.

***

— Вот дерьмо… — выругался я над мангалом. Угли никак не хотели разжигаться, голод сводил желудок, сил едва хватало на то, чтоб стоять, а душа требовала моральной компенсации сегодняшнего позора.

Уже, в конце концов, смеркалось, и честное слово, я готов был заточить кусочек-другой мяса из таза прямо сырым, хоть это и свинина.

— Да не расстраивайся, хозяин. Первый день только, — попытался успокоить Баюн.

— Ага, — угрюмо проворчал я. — Иди-ка ты в домик.

— Эй, ты чего меня посылаешь? Сам ведь просил о тренировке...

— Да я не посылаю, а прошу. Иди в домик, говорю.

Кот удивленно мявкнул, но просьбе моей подчинился. Я тоже несколько отошел.

Намерение, жест, формула. "Крематорий".

Вжжжжжух!

Из мангала с гулким, низким ревом рванул столб ослепительно яркого пламени. Жар ударил по лицу, заставив отшатнуться еще на полшага. Столб огня продержался пару секунд, выжигая излишки окислителя, и опал.

Вот это розжиг, вот это я понимаю. Скоро будут шашлыки. Только ждать, пока угли сами собой поседеют как-то не хотелось. Благо, тот же самый алгоритм с некоторыми корректировками помог ускорить процесс прогорания.

Пространство над мангалом едва заметно задрожало. Невидимый, строго дозированный поток свежего кислорода начал равномерно обдувать раскаленные куски со всех сторон.

Сработало идеально. Это была абсолютная имитация кузнечных мехов или махания картонкой, только эффективнее в десятки раз. Угли радостно затрещали. По их неровным поверхностям стремительно побежали вишневые, пульсирующие трещины жара. Летучие соединения выгорали на глазах. Спустя жалкие пять минут все содержимое мангала покрылось тем самым седым пеплом, выдающим идеальную температуру для жарки мяса.

Когда все было готово, я наконец-то водрузил шампуры на мангал.

Глава 12

— Сдаюсь... — выдохнул я, откидываясь на спинку найденного в кладовой раскладного стула.

Мы не заносили еду в дом. Наоборот, я вытащил стол на улицу, и разместился на более-менее ровном пятачке земли недалеко от мангала. Хотелось ощутить атмосферу шашлыков на природе в полной мере.

Одна беда — переоценил я вместительность желудка Волконского. То ли этот орган успел отвыкнуть от бездумного обжиралова под моим чутким руководством, то ли привык беречь место для жидкого топлива под предыдущим. Как итог — в сумме я уработал всего два шампура. В прошлой жизни мне, как и любому другому человеку, знакомому мне лично, хватало и одного, от силы полутора шампуров шашлыка. Но там я был сантиметров на пятнадцать ниже и значительно уже этого двухметрового амбала. Даже полное отсутствие завтрака и обеда, цель которого была как раз в том, чтобы больше мяса влезло вечером, не помогло. Наоборот, накопленный за день голод не дал вовремя ударить по тормозам, и теперь появилось стойкое ощущение, что в бункер придется катиться.

Справедливости ради, у шашлыка имелась совершенно замечательная компания. Запеченные прямо на углях овощи — сладкий перец, мясистые помидоры, баклажаны с дымком и картошечка — соседствовали с мясом в моем многострадальном желудке. Так что мы с ним вышли отнюдь не один на один, и победу оно надо мной одержало в нечестном, неравном бою.

И большая часть приготовленного все равно осталась на столе. Значит, вопрос обеда на ближайшие дни закрыт полностью. Хоть это радует.

— В этом поражении нет стыда, — снисходительно отозвался Баюн, умывая морду лапой. — Если б кто-то из вас, людей, никогда не переоценивал своих возможностей, я бы всерьез усомнился: а человек ли это вообще?

— И то верно, — согласился я, расслабляя ремень на одну дыр… Простите, на одно отверстие.

Вечер окончательно вступил в свои права. На лес опустился густой мрак, разгоняемый только висящим над столом небольшим шаром магического света. Никакого страха перед этой темнотой не возникало. Благодаря раскинутой по периметру сети «Весов» информация о любой угрозе, способной скрываться за деревьями, поступила бы мне прямо в мозг задолго до визуального контакта. Потому — исключительное, ничем не нарушаемое спокойствие, и не более того.

«Баюн», — телепатически окликнул я кота.

«Деятельнейший хозяин еще завтрако-обедо-ужин не переварил, а уже что-то замышляет?» — немедленно отозвался фамильяр. Переход на мысленное общение он считал безошибочно. Раз включилась телепатия, значит, разговор пойдет о вещах тайных и опасных.

Тут бы психически здоровый человек спросил: Волконский, ты чего боишься? Что тебя белка подслушает? Что ночная птица донесет на тебя тайникам?

А я бы на этот вопрос предложил пожить сначала в магическом мире, где есть люди типа Милорадовича, которые каким-то образом знают вещи, каких знать не должны бы, всегда пребывают на место встречи раньше меня, при том не оставляя на виду ничего похожего на транспортное средство, могут среди ночи отпереть мне двери своего кабинета без личного присутствия и каким-то образом доставить магическую гранату в ящик стола в моей квартире, не потревожив при том ни пылинки.

И он такой не один. Так что да, я боюсь, что меня подслушает белка, и что ночная птица донесет меня в Тайную Канцелярию. Потому как я, в конце концов, сижу посреди леса и разговариваю с котом.

«Да. Замышляю некоторые действия в направлении некромантии. Думаю, пора».

«Так мы же вроде и так действуем...» — в ментальном голосе кота проскользнуло легкое недоумение.

«Мы пытаемся достучаться до разумов из иных миров, — уточнил я, глядя на тлеющие угли в мангале. — И с такими себе успехами, замечу. Я же думаю попробовать докопаться до нужной информации прямо здесь, в нашем мире».

«Не привлекая к себе подозрений? Как? Не будешь же ты искать в интернете курс по некромантии для начинающих...»

«Интернет обширен, — философски ответил я. — Там всякое водится, если знать, как составлять поисковый запрос. Но нет, у меня несколько иной план».

«Излагай, я весь внимание».

«Нужно найти кого-то, кто знает больше. Кого-то относительно высокопоставленного, имеющего доступ к архивам и занятого специфическим родом не слишком публичной деятельности».

«Но ты вряд ли ожидаешь, что такой человек будет готов делиться государственной тайной с незнакомцем. Значит, собираешься заходить через сны. Верно?»

«Абсолютно».

А что еще мне оставалось? Взламывать архивы спецслужб? Мне такое, во-первых, не по зубам, а во-вторых — очень высока вероятность этого опыта не пережить. Есть все-таки разница между уверенностью в себе и откровенной наглостью, несовместимой с жизнью. Пытаться получить доступ легально — привлечь к себе луч прожектора в виде внимания безопасников, а темные дела света не любят. Значит, придется пошуршать по нейронам тех, кто с этими архивами как-то связан, в поисках зацепки.

«Хорошо, — мысленно согласился Баюн. — Но будь осторожен, не попадись. Сноходчеством владеют немногие, факт. Однако слишком странные, навязчивые сновидения могут вызвать подозрения у людей такого толка. Это ведь не просто профессия, но состояние души, можно сказать».

«Значит, будем работать максимально тонко. Не переживай, наших методов не заметят».

«А как ты вообще собрался искать такого человека? У тебя есть списки личного состава тайных служб?»

«Искать будем через людей, которые могут знать людей, которые могут знать людей, которые его знают. Теория шести рукопожатий и все такое прочее. Для начала — поднимем историю переписки нашего отделения Министерства. Поищем там какой-либо рутинный, скучный контакт с представителями подобных структур, или структур, что могут быть с ними хоть как-то связано. Мне ведь только имя рядового клерка нужно, чтобы начать цепочку».

«Справедливо», — оценил задумку кот.

Найти этого клерка во сне будет несложно, зная имя и лицо, и проще, если перед тем поискать его в соцсетях. А дальше — закинуть в его сновидение мысль о работе и начальстве. Спящее сознание само услужливо визуализирует образ руководителя. Зацепившись за этот образ, можно перепрыгнуть на уровень выше. От начальника отдела — к заместителю директора, от него — к куратору архива. И так до тех пор, пока я не окажусь в голове у человека, который знает что-то такое, что мне интересно.

Оставалось лишь спуститься к ноутбуку, открыть министерский портал и найти первую точку входа. План действий на эту ночь утвержден окончательно.

***

Но сначала позаботимся о безопасности. Взять, к примеру, мангал. Угли все еще тлели, не погасли до конца, а это непорядок. Оставлять открытый источник огня, пусть даже в металлическом ящике, пусть даже посреди сырого леса, не хотелось. Техника безопасности лучше «авось».

Тем более даже идти никуда не требовалось. Земля вокруг крыльца была усыпана мокрыми, слежавшимися листьями, хвоей, и островками подтаявшего снега, да и сама пропитана влагой. А я теперь умею влагу вытягивать.

Я встал (с трудом), потянулся, и начал плести заклинание разделения, чтобы отторгнуть воду от листвы и почвы и собрать ее в одном месте.

Листья тихо зашуршали, стремительно теряя влагу, становясь сухими и ломкими. А в воздухе над ними начала формироваться неровная, грязноватая сфера воды. Она дрожала, втягивая в себя капли из снежной каши и сырой земли. Выглядело это не слишком эстетично — внутри плавали какие-то соринки и сосновые иголки, — но для тушения костра кристальная чистота и не требовалась.

Я плавно переместил водяной шар по воздуху и опустил его прямо в мангал.

Зашипело, пошел пар. Я подождал немного, нашел длинную палку и тщательно перемешал черную, мокрую жижу на дне стального короба. Ни одного красного пятнышка не осталось. Залито окончательно, ничего уже не разгорится.

Собрав остатки еды по пластиковым контейнерам, я убрал их в пакет. Сложил раскладной стульчик, занес в дом, занес стол, поставил контейнеры в холодильник, запер дверь и спустился в бункер. Катиться все-таки не пришлось, и то радует.

Внизу было тепло и спокойно. Я прошел в кабинет, открыв металлическую дверь, уселся за стол и открыл ноутбук.

Первым делом проверил рабочий мессенджер. Сообщения от Марии, Василисы и Сергея радовали своей обыденностью. День в Министерстве прошел без происшествий, работа шла как по маслу. Хорошо.

Я свернул окно мессенджера и подключился к внутреннему порталу Министерства, все еще не обновленному, хоть работы в этом направлении теперь и велись. Страницы грузились с раздражающей задержкой.

Требовалось найти историю межведомственной переписки. Я вбил в поиск фильтры по датам и отправителям, выискивая любые официальные контакты нашего отделения с наиболее интересными службами.

Наконец, нужная зацепка нашлась. Обычное письмо, запрос на поднятие некоторых документов за прошлый год, я так понимаю, в связи с каким-то расследованием. В самом низу стояла подпись исполнителя: «Младший архивариус ИСБ, Антон Чеботарев».

То, что нужно.

Я скопировал имя и фамилию, открыл в соседней вкладке социальную сеть и запустил поиск с привязкой по нашему региону. Система выдала несколько десятков результатов. Я отсеял школьников, пенсионеров и людей с закрытыми профилями.

Остался один подходящий вариант. На фотографиях был запечатлен ничем не примечательный мужчина лет тридцати, широко улыбающийся, в камуфляжной куртке, с рыбой в руках — вероятно, язем, и довольно крупным. Я просмотрел его страницу. Увлекался рыбалкой, состоял в сообществах любителей автомобилей какой-то марки, какой я не знал, и в клубе владельцев оружия, был подписан на новостные и юмористические паблики. Место работы в профиле указано не было, но мне его резюме и не требовалось.

Я внимательно изучил его лицо на фотографиях, запоминая черты: чуть крючковатый нос, тонкие губы, на аватарке взгляд жизнерадостный, но оно и понятно, рыбу мечты поймал, как никак. На остальных фото — не особо.

Это все имело одну цель: укрепление образа. За такой ориентир проще зацепиться во сне.

Убедившись, что образ надежно отложился в памяти, я выключил ноутбук.

Перед сном следовало провести медитацию, чтобы восполнить силы, потраченные во время дневной тренировки. Я сел на пол, скрестил ноги и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на внутренних потоках энергии.

Получалось так себе, обожранное состояние давало о себе знать. Желудок, плотно набитый свининой и печеными овощами, мешал дышать, как полагается по технике, и почувствовать энергию сквозь эту тяжесть оказалось задачей нетривиальной. С горем пополам мне удалось немного стабилизировать резерв.

Затем — в ванную, на водные процедуры. Искупаться, почистить зубы.

Времени до глубокой ночи оставалось предостаточно. Можно было бы посидеть в кресле, почитать какую-нибудь книгу или посмотреть кино на ноутбуке, но мне не терпелось скорее взяться за дело. Наконец-то какие-то телодвижения в нужном направлении.

Я прошел в спальню, разделся, выключил свет и лег в постель.

Но заснуть на полный желудок оказалось той еще проблемой. Я ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, предвкушение предстоящей работы только бодрило, мешая. Мозг отказывался отключаться, фантазируя на тему «как мы их всех». Уснуть получилось далеко не сразу.

***

Но все-таки получилось. Я открыл глаза и обнаружил себя в привычной серой пустоте коллективного бессознательного. Баюн уже находился здесь, устроившись неподалеку и аккуратно обернув хвост вокруг лап.

— Долго же ты собирался, — заметил кот, не меняя позы.

— То ли у царства снов слишком узкие двери, то ли кто-то слишком много ест, — ответил я, осматриваясь.

Мы не стали тратить время на пустые разговоры и сразу перешли к делу. Я сосредоточился на образе Антона Чеботарева.

Но тут возникла непредвиденная сложность. Во время предыдущих экспериментов с непрошенными визитами в чужие сны моими целями выступали люди, к которым я испытывал вполне конкретную неприязнь. Даже к сыну Гаврилова, которого никогда в глаза не видел. А потому они мне были не совсем чужими, в каком-то смысле.

Сейчас же я искал человека, к которому не чувствовал абсолютно ничего, кроме прагматичного желания его найти. У меня имелись только внешность с фотографий и интересы из соцсетей.

Потому и связь устанавливалась со скрипом. Я стоял — или висел, не знаю, как лучше назвать бездействие в царстве снов — в пустоте, пытаясь силой мысли зацепить нужную нить. Представил строчки официального письма, печать Министерства, привязал этот информационный след к лицу из социальной сети и его язю... Получилось. В пространстве образовалось слабое, едва заметное натяжение, и я пошел по этому следу.

Вскоре мы оказались перед границей чужого сновидения.

— Мне нужно войти внутрь так, чтобы не привлекать внимания, — обратился я к Баюну, оценивая преграду. — Если я появлюсь там в своем обычном виде, его подсознание выдаст непредсказуемую реакцию. Как мне стать невидимым или хотя бы неприметным?

Чтобы слиться с фоном, надо было заранее знать, какие декорации он там выстроил, а я этого не знал. А облажаться не хотелось.

— Просто не существуй, — лениво отозвался фамильяр. — Ты постоянно пытаешься применять физическую логику к ментальным конструктам. Перестань проецировать тело. Стань бестелесным наблюдателем, точкой восприятия, и дело с концом.

Концепция звучала логично, но реализация потребовала усилий. Мой разум привык осознавать себя как материальный объект с руками, ногами и определенными габаритами. Я закрыл глаза и начал целенаправленно стирать собственные границы, стягивая осознание в единую точку, лишенную формы и массы. Ощущение вышло крайне специфическим, разум на мгновение выдал легкую дезориентацию, отказываясь принимать отсутствие физической оболочки. В конце концов у меня получилось. Я попытался посмотреть на свои руки и не увидел их, потому что рук больше не было. Отличный результат.

В таком формате я пересек границу сферы.

Оказавшись внутри, я сразу понял, что сон не из приятных. Архивариус Антон лежал на асфальте. Отчаянно дергался, пытаясь подняться или хотя бы отползти, но тело его не слушалось, будто парализованное. А прямо на него неслась огромная фура, ослепляя фарами.

Это совершенно никуда не годилось. Так еще проснется, чего доброго, а это мгновенно оборвет наш сеанс связи, и жди потом, пока он снова уснет. Кроме того, смотреть на страдания человека, пусть даже выдуманные его собственным мозгом, не входило в список моих любимых занятий. По крайней мере, человека, который ничего плохого вроде бы не сделал. Требовалось вмешательство.

Взять сон под прямой контроль и перестроить декорации силой воли я не мог. Моих навыков сноходчества для этого пока не хватало. С Ильей подобный фокус прошел исключительно благодаря уровню доверия между нами — его разум и подсознание не возражали против того, чтобы я порулил. Антон же находился в состоянии глубокой паники, его душа воспримет любое грубое вторжение как новую угрозу и начнет активно сопротивляться.

Но у меня на умел была иная техника, которую я назвал «инъекцией образа». Закинуть в ткань сна конкретное понятие, чтобы разум архивариуса сам ухватился за него и сменил обстановку.

Понятие первое: «некромантия». А что? А вдруг?

Асфальт и несущаяся фура исчезли. Архивариус теперь сидел в удобном кресле перед светящимся монитором, в комнате горел тусклый свет. Антон ожесточенно щелкал мышкой, глядя на экран, где фигура в черном балахоне поднимала из земли пиксельных скелетов.

Компьютерная игра. Вот, с чем у него ассоциируются некроманты.

Что же, попытаться стоило, благо, на успех расчета и не было. В этот сон я пришел за координатами его руководства: внешностью, именем, манерой поведения. Изучив эти детали, я смогу перепрыгнуть на следующий уровень и тянуть за ниточку дальше, пока не доберусь до искомой мною информации.

Я сформировал новую концепцию: «начальник ставит задачу». И направил этот посыл в саму материю сна, ненавязчиво, просто подкинул.

Комната с компьютером растаяла. Пространство перестроилось в строгий кабинет с бежевыми стенами и длинным столом для совещаний. Антон вытянулся по стойке смирно. Перед ним стоял плотный мужчина с волевым подбородком, одетый в идеально сшитый синий костюм.

— Чеботарев, вы опять сорвали сроки сортировки документов за прошлый месяц, — произнес начальник ровным, подавляющим тоном. — Если Петр Сергеевич не получит сводку по седьмому отделу к утру, последствия коснутся нас обоих. Вы меня поняли?

— Так точно, Валерий Викторович, исправлюсь, — быстро закивал Антон, излучая смесь покорности и искреннего опасения за свое рабочее место.

Я внимательно фиксировал поступающие данные. Валерий Викторович. Начальник, судя по всему, какого-то подотдела. Имя следующего звена тоже прозвучало — Петр Сергеевич. Я запомнил черты лица Валерия Викторовича, его осанку, тембр голоса. Самым ценным ресурсом стала эмоция, которую Антон транслировал в сторону своего руководителя — страх перед увольнением и уважение к чужому авторитету. Этот комплекс информации представлял собой идеальные координаты для следующего прыжка.

Задерживаться здесь больше не имело смысла. Я стянул свое бесформенное восприятие обратно и плавно вышел за пределы сферы сновидения.

А «снаружи» Баюн по-прежнему сидел на своем месте. Я позволил своему аватару снова обрести привычные человеческие очертания.

— Нашел зацепку? — поинтересовался кот.

— Нашел, — подтвердил я, мысленно выстраивая маршрут к следующей цели. — Получил данные его начальника. Теперь пойдем выше по иерархии.

Я посмотрел в бесконечное пространство перед собой, оценивая масштаб предстоящей работы. Ночь определенно обещала быть крайне занимательной и продуктивной.