Массажист Леонида Ильича (Бои в застое - 2)

Глава 1

Сегодня был великий солнечный день, сегодня великое солнце взошло второй раз на чистый небосклон. В общем, проще говоря, в осенний сумрачный день, хотя и условно солнечный его старшая сестра Ольга, то есть, конечно, старшая сестра респондента старшего лейтенанта Ярцеулова Михаила в этом мире соизволила прийти к нему домой, в роскошную квартиру улучшенной планировки на Кутузовском проспекте.

Прежний Михаил завершил отношения со своей сестрой не очень-то хорошо. Ха, да он совсем их разорвал на очень плохой ноте. Ольга, отчаявшись на жизнь с двумя мужчинами, – между прочим, двоими самими близкими людьми (мужа и брата) – и выгнала их обоих из родительской квартиры. Родители уж десять лет как не было на свете – умерли от старости и от тяжелой, в общем-то, жизни, трехквартирная квартира была не в самом худшем районе Москвы, девочка, в конце концов, родилась у Ольги.

То есть живи и счастливо радуйся, но сбила и Михаила, и Степана (мужа .Ольги) жидкая сорокоградусная подружка – водка. Причем спились они по отдельности, в своем так сказать коллективе. Но приходили потом домой, да еще со своими дружками. Там им требовалось добавить, поговорить в теплой кампании. Шум, нам, пьяные ссоры. Бедную женщину буквально саму подталкивали к разрыву.

Честно говоря, попаданец старший лейтенант ГРУ Константин Ярцеулов сам бы пошел на это и ведь не самые были плохие люди муж Ольги и ее брат. А вот поди ж ты…

Когда полевой агент Ярцеулов, сбившись по сложной хронологической траектории, нечаянно вмазался своим ментальным слепком в тело Михаила Гавриловича Ивашина, все было уже, в общем-то, окончено, а респондент доживал от стакана до стакана в замызганной кочегарке профтехучилища. Пили тут по черному, лишь только иногда соизволяя поработать. Сколько Михаилу оставалось жить – пять лет, или десять, учитывая сравнительную молодость и крепкое пока еще здоровье респондента?

Потом было трудное, но, в принципе, не очень сложное восстановление тело Ивашина новым хозяином. Тело, все-таки было восстановить проще, чем в комплексе душу плюс тело, их психическое и физическое состояние.

Ольга Ивашина (по бывшему мужу Козырева) долгое время не верила в нового брата, даже в родительскую квартиру не пускала. Да Михаил и не рвался. Раз в полгода давал как бы на проживание племянницы сто рублей, что было ему очень легко, учитывая его достаток, иногда подарки из закрытого распределителя. Редкий, но очень важный – модную кофточку женщине и ей дочери, комплект мебели, большой ковер на стену. Ну, и все, в общем-то.

Только постепенно старшая сестра смягчилась. Трудно ведь одинокой женщиной с ребенке жить даже в современном мире. То квартиру надо отремонтировать, то с дочерью Катей помочь, а то и просто достать какой-либо дефицит.

Михаил никогда не отказывал, приезжал всегда в роскошной черной «Волге», уточнял, что надо конкретно – линолеум ли постелить, дочку ли помочь отселить в детский санаторий, товар дефицитный достать. Деньги он всегда с ходу отметал, что Ольге очень нравилось, хотя и было стыдно. Ну а вы попробуйте на 70 рублей прожить и дочку прокормить?

Единственно, что было непонятно Ольге, как простой кочегар обычного московского ГПТУ все это может и на что? Итальянский линолеум клали не сам с обычными забулдыгами друзьями. Рабочие очень квалифицированные м трезвые (!), весьма культурные и вежливые. И в санаторий он поместил не просто дочку, а прямо ее с дочерью. А когда она смущенно пробормотала, что отпуск у нее только в декабре, лишь хмыкнул и просто позвонил по телефону директору их ситценабойной фабрике. Она сидела здесь и не верила. Не сможет!

Но ведь на следующий же день вышел приказ по фабрике, где в пункте социально-культурная работа значилась ее фамилия. Ивашину О.Г., как матери-одиночки, предоставить отпуск на два летних отпуска. А чтобы она не страдала, кормилица-то у нее уже не было, в профкоме срочно выделили ей материальную помощь в объеме двухмесячной зарплаты.

В профкоме все и выяснилось. В официальной ее анкете, что писались на каждую работягу, она сама видела – в графе «близкие родственники» значилось брат Ивашин М.Г., работник ЦК КПСС. В тебе и кочегар ГПТУ!

И все бы хорошо, теперь все сходилось тютелька в тютельку, но как кочегар – пьяница превратился в фешенебельного партийного деятеля? А она еще его ругала, в собственную квартиру не пускала!

На полгода Ольга просто затаилась. Но уже осенью, после санатория, она случайно встретилась с братом в детском саду. Ну, как случайно. Ее дочка Катя была в старшей группе, он устраивал в младшую группу старшего сына Костю. Как уж тут не поговоришь!

Но и то Ольга лишь жалко и стеснительно улыбнулась, пока он решительно и смело не подошел, сама не отважилась. Какой тут кочегар! По нарядам, исключительно иностранным, по вальяжно-дерзкой он был, скорее, партработник высшего звена. Детский сад был для избранных, официально он был в сфере ЦК КПСС, неофициально назывался пполитбюровским. Ведь дети здесь были исключительно внуки и правнуки членов политбюро, включая самого Леонида Ильича. Ну и обучение соответствующее – с английским уклоном, с питанием через структуры ЦК.

Немногие так сказать посторонние (дети не членов политбюро), приходились на детей/внуков приближенных Брежнева и прочих. Самого сына (дочь была еще слишком для детсада мала. В ясли же Миша направлять не решился). Опять же как не решился. Решили все женщины на семейном совете, а точнее теща Елизавета Сергеевна. Она в будущем году выходила на пенсию, благодаря знакомству с Леонидом Ильичом с хорошей пенсией, генсек лишь замолвил словечко, этого было достаточно. Вот и будет нянчится.

Ну а Костю большой Костя, а ныне Михаил, когда вышел срок, сумел поставить в элитный детсад. Через словечко Брежнева, через звонок Павлова, он легко пробил место сына, как и раньше племянницу.

Поговорили, обоим надо было домой. Миша, разумеется, по родственному завел их в недалекое кафе – филиал столовой на Грановского. Здесь угощались даже не номенклатура из ЦК и их родственники, а сотрудники из особого списка. Для остальных этого кофе не существовало и они, похоже, даже не знали о нем.

Михаил в особом списке, конечно был. И даже более, управляющим делами ЦК КПСС Г.С. Павлов когда-то сам водил его сюда, а местным сотрудникам строго-настрого приказал его угощать на самом высоком уровне.

Так что Михаил угощался широко, на уровне кафе, естественно. Взрослым кофе – Михаилу по его желанию «по-турецки», Ольге – «Капучино». Обоим – с коньяком. Детям поначалу предложили яблочный сок. Фреш, как отрекомендовал его работник кафе.

Ольга с робостью поблагодарила, подвинув чайную чашку к Кате. Однако Михаилу что-то не понравилось и в ходе переговоров с работников сок заменили на апельсиновый.

Яблочный сок действительно был какой-то приторный, явно его готовили только что, но из несвежих, даже гниловатых яблок. А потом добавили для вкуса сахарного песку. Но ведь предложили же. Михаила же за его хотелки вполне могли отругать и выгнать.

Но ведь не отругали и не выгнали, как боялась в душе Ольга. Даже извинись, пусть и нехотя и предложили апельсиновый сок, тоже свежий.

Еще пирожные, которые нигде больше не попробуешь, мороженное с шоколадом. Ольга с Катей вышли из кафе пришибленными, но счастливыми. Оказывается, и в Москве можно было такое попробовать, жаль только не везде и не всем. Они-то, например, угощались вкусностями, а других тоже советских граждан, с ходу выгоняли.

И не только Ольга, но и даже Катя понимали, что это всю чудо было благодаря дяде Мише, который затем не только запретил платить деньги (здесь было достаточно расписаться в специальной квитанции), но и отправил их домойна своей легковой машине. Сам Михаил с сыном Костей отправился на работу в комплекс зданий на Старую Площадь, как легко сказал он сам. У женского пола челюсти попадали от изумления!

Миша еще не стал говорить им, дабы они не стали окончательно изумляться до окочуривания, что идет он сейчас прямо к генеральному секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу, всего лишь узнать все ли хорошо у его высокопоставленного пациента, и уточнить у его медиков, так ли это.

С недавнего времени (с начала 1980-х гг.), массажист М.Г. Ивашин стал уже четырежды официально посещать Леонида Ильича. И не только из-за продолжающейся геронтократии. Время, увы, шло, и моложе он не становился. Все это так, но усилиями попаданца здоровье Брежнева и других членов политбюро явно улучшилось. Хуже другое. Еще в будущем, в том самом XXII веке, откуда он прилетел, аналитики ГРУ высчитали, что именно где-то в 1981 году, около XXVI съезда партии, ЦРУ произведут полномасштабный теракт, сумев вести через воздух жертвам бесцветный газ «Фриньюс», созданный лишь этом же веке в лаборатории ЦРУ в Неваде.

Газ этот чрезвычайно ускоряет старческие процессы, и в ХХ веке от него не было противодействия. Явно, прямо на всех людях, от него умрут после распространения газа где-то в здании три генеральных секретаря – Л.И. Брежнев, К.У. Черненко, Ю.В. Андропов. И несколько десятков, а может сотни чиновников рангом пониже.

И никто ведь тогда не поймет, что это отравление. Просто у стариков, у каждого свое, будут обострятся тяжелые болезни. Медики их станут интенсивно лечить и фактически бесполезно, потому что так их уже не остановить.

А ведь если не этот газ, то все эти старики, в первую очередь эти три генсека, будут жить еще лет десять – достаточно для того, чтобы история СССР и многих других стран пойдет по другому.

А он до сих пор не смог определить, кто будет травить, когда будет травить и как? По сути с высоты XXIIвека можно сказать примерно XXVI съезд плюс – минус пятилетка. Для сравнительно долгого будущего хватит, да и больше не узнаешь, для сравнительного настоящего бесполезно.

То есть удар может быть в иной момент, и хотя вроде бы, по логике до съезда быть не должно, ну а вдруг? Это ж америкосы, у них семь пятниц на неделе.

Встаешь вот, дергаешься, внешне, для жены и немного для охраны и обслуги, от скорого визита старшей сестры, внутренне же, и это уже всерьез, от общей неуспокоенности жизни. То, что секретная служба США рано или поздно нападет, это 100%. А дальше?

Ох ты, елки палки, не усидеть мне против целой страны, даже если ты много знаешь и много умеешь на уровне XXII века! Но как-то очково открываться хоть кого. Хотя чего скрывать, это, наверняка, будет председатель КГБ Ю.В. Андропов!

Громкий звонок от охраны заставил попаданца вздрогнуть. Ольга все-таки пришла с дочерью Катей. Надо же, точно в тик-так. Впрочем, учитывая, сколько ей обещано, она должен была прийти и очень точно. Иначе Михаил уйдет по своим делам и кирдык. Ведь его дела – это теперь и дела ЦК КПСС. Вот же оно как и не прицепишься!

Хм, сладкая парочка – мама Оля и дочка Катя – прорывались по их подъезду с привычным результатом. Ольга была смущенная и сконфуженная строгими допросами и обысками, глазами, правда, но женщины это чувствуют это тонко. Катя же, наоборот, от этого была в восторге – дядя Миша в такой охране! Кто он такой, или всех работников ЦК так охраняют?

Ольгу тоже интересовали эти вопросы, но под совершенно другим соусом. Что здесь было – грабеж или убийство – и почему к брату Михаилу нельзя пройти так просто? Ведь ладно, в доме что-то произошло и даже в этом подъезде, но почему, когда говоришь, что идут к тебе, Михаил, то постовые милиционеры смурнеют и становятся еще хуже?

Ха, так он вам и сказал, любопытные дамы и девочки! Михаил подбросил племянницу Катю к потолку – та восторженно взвизгнула – поцеловал в щеку сестру Ольгу – женщина смущенно покраснела, и громогласно объявил, что скажет только тогда, когда рак на горе свистнет и вообще, любопытной варваре нос оторвали на базаре!

Ответ, конечно, был неконкретный. Честно говоря, он совсем не был похож на ответ. Но обоих представительниц прекрасного пола заботили чужие мужчины (в действительности охрана, то есть в традиции застоя практически родственники). А Света на правах жены и хозяйки этой квартиры к тому же пригласила к чаю – перекусить, чего бог пошлет.

Сама она, кстати, и пальцем не пошевельнула – на стол спешно накрывала хорошенькая женщина лет под тридцать, Ольга сама бы такой наряд надела. Наверное, младшая сестра Светы. Разумеется, она ее не знает, она и жену-то Михаила знает плохо. Ольга любопытно посмотрела вслед официанткой (совсем не сестра Светы, хотя, тут старшая Ивашина была права, в какой-то мере родственница).

Но тут гостей посадили к столу и Ольга мысленно ахнула, забыв обо всем. Тут были такие деликатесы, которые рядовым советским гражданам можно было увидеть раз в году никогда!

По мелочи – качественный английский (индийский) чай, лимоны – редкость в Москву даже осенью, конфеты и вафли несколько видов.

Ну и пресловутые черная и красная икра, копченое мясо, оказавшееся на проверку осетриной, полукопченая колбаса – тоже, между прочим, уже большая редкость на прилавках московских магазинах! – сыры нескольких сортов и типов. С сырами, как бы невзначай, с гостями случился казус.

Михаил, как заботливый, поинтересовался у сестры, какой сыр ей положить, Ярославский или Костромской и какого сорта. Вопрос привел гостей в страшный конфуз. Нет, они, естественно, знали, что сыр бывает разного вида, и Ольга даже покупала иногда первого 100 грамм, а второго 50, и сорта она знала, чем ниже номер, тем хуже вкус. Но как совместить тип и сорт, боже помилуй!

Миша, впрочем, все эти тонкости знал. Причем в совокупности: житель XXII века Константин Ярцеулов располагал сведениями теоретически, на занятиях. А гражданин СССР ХХ века уже успел полакомиться, находясь около Брежнева.

- Рекомендую, - сказал он ровно, - к чаю, особенно с лимоном, лучше всего будет Костромской. Ярославский же больше идет к сырному салату, например, «Мужские слезы». Очень вкусно, Мариночка к обеду так готовит, руки откушаешь!

Ольга, ничего не понимая, делала лицо, так сказать, покер, невозмутимое и хладнокровное. Мол, да, пробовали, знаем, действительно Ярославский лучше идет к сырному салату, к тому же «Мужские слезы».

Все испортила глупенькая Катя. Она подернула маму за легонький джемпер и тихонечко, но на весь стол спросила:

- А сырный салат это что? Он из сыра готовится, да? А ты когда-нибудь приготовишь нам дома?

Все сделали вид, что не слышали девочку. Ведь подобная ситуация нередко случалась и в их семьях и даже с ними самими. Только Миша не заробел и не смутился. Вот еще! Родственники же кругом и даже домработницы все свои. Хохотнул, подвинув ближе к Кате фарфоровую вазу с шоколадными конфетами:

- Ну ты, племяшка, и даешь стране гвоздей, хороших и толстых. Зачем маму понапрасну смущаешь, смотри как покраснела. Бери вон лучше эти шоколадные конфеты «черный бархат», вку-усные, страсть!

И уже к сестре серьезно:

- Ты зря смущаешься, Оля, своей бедноты, это общий уровень советских граждан в это столетие. Если уж стеснятся, так это мне!

Женщины, что Ольга, что Света завозились, зароптали, не соглашаясь, правда, по разным причинам: Ольга – по поводу своей бедности, Света – из-за стеснения.

Но тут Миша, опираясь на знания XXII века (школьные и различных спецкурсов ГРУ), твердо сказал:

- Вы, дорогие мои, должны понимать. Есть малая парная, как в современности – муж, жена, дети. А есть так называемая патриархальная, общая, куда входит несколько малых. И кстати, государство об этом не забывает, сестра, братья, племянники, родители – все это близкие родственники.

И испокон веков в патриархальной семье за все отвечает старший мужчина. Обычно это патриарх. Ну если нет его, то старший мужчина. Ну а если нет мужчины, то уж тогда старшая женщина.

Жена Светлана вдруг хихикнула, сказала, лукаво смотря на него:

- Я буду верная женщина. Не скажу маме о твоих каверзных словах!

Глава 2

Что уж тут хотела хитро, хм, мудрая Света ссылкой на свою маму, но мужа она не испугала. С Елизаветой Сергеевной он уже четко выстроил отношения, а она во всем его признала. Ведь Мишу, как мужа дочери она вполне признавала. Сердилась она лишь из-за его беспробудного пьянства и поэтому ругала. А когда он вдруг остепенился, перестал пить и начал носить в семью не только деньги, но и (о господи!) дефицит и различные блага, она сразу его горячо полюбила. Ведь всяко дочери муж нужен.

Близкого сотрудника Леонида Ильича Брежнева, хе-хе, нельзя не полюбить. Особенно если тот его так уважает и любит, что заваливает всякими материальными благами – от квартиры, дачи и личного автомобиля с шофером до продовольственного пайка и различного промтоварного дефицита.

Елизавета Сергеевна как-то раз поинтересовалась у снабженца (или у продавца, кто их знает), как сама потом похвасталась, что его зятю, и им, уж извините, как близким родственникам полагается. Оказалось, боже правый, ее зять, Михаил Гаврилович, специальным приказом по управлению ЦК по уровню снабжения и благ приравнен к секретарю ЦК! О как высоко ценит его Леонид Ильич, ну а нам, как говорится и сам бог велел!

Хе-хе, а вы Светлана Батьковна что-то изволите пиликать! Он твердо отбросил все грязные инсинуации:

- Ваша мама, Светлана, хорошая женщина и приличный человек и то, что вы нафантазировали, изрядно грязно нафантазировали, между прочим, в реальности не имеет никакого отношения.

И Михаил в ознаменование этого смачно поцеловал ее в щечку, чем засмущал не только саму Свету, но и Ольгу, и даже Катю. А повариха и официантка Марина, которую и так было не видно, не слышно, вообще как бы испарилась.

Михаил эту почему-то неприглядную картину убрал. Муж свою жену поцеловал в присутствии немногочисленных родственников и домработницы. Поцеловал же и все! Что здесь такого крамольного? Леонид Ильич вон в присутствии многих целуется с мужчинами и так смачно, что самому хочется. А тут женщины не столько думают, сколько грязно фантазируют, а там еще на мужчин дуются. Вот ведь фантазерки!

- Давайте допивайте чай! - почти приказал он, - и поедемте прибарахлиться. Я сначала буду, там директор, говорят, стал что-то о себе много думать. Поговорю, если надо, обрежу, подлатаю, пусть меньше дергается. А потом, меня ждет Юрий Владимирович, а с одеждой, обувью я вам доверяю.

- А? - только спросила Света, мило улыбаясь, как львица при появлении вкусно, но очень слабой добычи.

Михаила и этим было уже не прошибить. Как-никак, несколько лет женат, двое женщин, двое детей, привык.

- Конечно, милая, - хладнокровно сказал он, - талоны на промтовары и продукты на этот месяц, наличные деньги – все твое, пользуйся!

После этих слов тематика мыслей женщин, даже девочки моментально явно изменилась. Светлана ушла в розовое море мечтаний, сколько она еще наберет кофточек, блузочек, юбок различного фасона. И ничего, что уже есть, платяные шкафы выдержат!

Ольга несколько завистливо подумала, что везет этой Светке, какого мужа себе нашла, а он даже и не барахтается и не пытается ей изменить. Немного было зависти, ведь он ее родной брат. Ну а что нет мужской близости, так это и пройдет, лишь бы дочка зажила. А она с таким братом, ей дядей явно заживет.

И даже мысли Кати были секуально-прибарахлительные, как у девочки старшей группы детсада, конечно. Как бы ей найти такого мальчика, который бы не только целовал и хвалил его, но и навешивал на нее различные украшения и одежды украшал ее стол вкусностями. Как же вкусно!

И только попаданец Михаил (он же старший лейтенант Ярцеулов) думал не о любви и шмотках, а более высоком и благородном, но, и, к сожалению,тревожном и опасном. Как все-таки выдержать натиск, пусть не тевтонский, а больше саксонский (англо-саксонский), он от этого не менее тяжелым и смертельным.

Именно в этот момент, глядя в первую очередь на любимую и близкую, несмотря на всякие дурости жену Свету, он окончательно понял, что здешний СССР ХХ века – его Родина, которую он, как мужчина, должен оберегать, пусть и ценой своей жизни. Ведь это не абстрактная Отчизна, это его Москва и его квартира, а там жена Света, дети Костя и Вероника. И даже теща Елизавета Сергеевна, которой сам бог велел быть привередливой и колючий.

- Решено! - сказал он громко, и, видимо, весьма патетически, поскольку и жена Света, и сестра Ольга и даже племянница-племяшка Катя вопросительно посмотрели на него. Только сын Костя не стал пялиться и вместо этого показал палец к вверху. Мол, молодец, папка, так держать!

Вот ведь постреленыш! А еще говорят дети малые, несмышленые. Все они понимают, бузотеры, просто не говорят. А потом разносят по всему миру и на все времена. Ну, это ладно.

- Что смотрите? - как бы удивился их поведению попаданец Миша, - я говорю, решено, мол, едем. Двадцать минут, а потом или здесь у стола, или в машине до магазина. Да, Катя?

Катя молча кивнула, энергичней зажевала конфету, глядя голодным взглядом на вафлю, но вдруг перестала.

- Не хочу больше, не лезет, - громко шепнула она маме. Это послужило сигналом к всеобщему подъему из-за стола. И так быстро, что Миша, больше всего торопившийся, оказался последним.

«Впрочем, пусть их, - подумал Миша, - женщинам еще надо краситься, обсудить наряды и заодно общих знакомых. Таковые, как всегда, будут. Москва, в принципе, хоть большой город, а все равно остается деревней. Потом одеть несмышленых детей. То ли мы мужчины. Почесать… э-э-э… пусть будет затылок, и вперед!»

Ехать он решил на двух машинах, раз есть такая возможность. Зато потом он поедет на одной к Андропову. А на другой шофер развезет жену и сестру с детьми. А сюда, что б никакой из женщин не было обидно, на одной Миша ехал с детьми, на другой ехали женщины. Тему они, безусловно, найдут!

По приезде оказалось, что он был прав. Он вышел сам, высадил детей, проинструктировал обоих водителей, а они все еще болтали. Пришлось вмешаться. Постучал громко по крыше кабины, сказал, как отрезал:

- Дорогие женщины, что ждем, кого ищем? Если вам тут не надо, едем дальше!

Сарказм прошел мимо женщин, правда, из машины они вылезли, нот продолжали трещать как два пылесоса. Миша только пожал плечами. Если женщины найдут интересную тему, а это на все 100% всегда, то им будет где они, кто они и даже куда они.

Ха, я вас проведу к полкам с женской модной одеждой, сразу опомнитесь. Пришел Костю и Катю к левой руке своей мамы. К правой нельзя, могут нечаянно отбросить при поиске нужного наряда. Предупредил детей, как своего, так и чужую, что за маму надо обязательно держаться, то подавать громкий сигнал криком или плачем. При чем не своей маме, она не услышит, а чужой женщине, оказавшейся рядом. Еще приказал шоферу, чтобы не уезжал, пока не убедился, что дети дома.

Все, хватит заниматься женскими делами. Сейчас «побеседуем» с директором магазина и можно снова заниматься женскими делами, только уже с другой стороны. Вы, дорогие женщины, наверняка, даже не считаете, сколько нарядов покупаете не для себя, а чтобы понравится мужчинам, или даже одному конкретному мужчине.

Вот и Мишина жена Света в какого-то времени стала покупать только на вкус мужа. Или точнее так – она мужские интересы смотрит через глаза Миши, и если тот говорит плохо, то сразу выбрасывает/отдает подружкам. Нет, наряды Свете пусть выбирает она сама, некогда и не сможет он, ведь одно дело критиковать одежду на теле женщины, а другое – подбирать на вес, рост, цвет, вкус. Никогда не угадаешь!

Вот и пусть сама жена ходит, все равно вечером убедительно (не будешь, в постели даже не лазь, не подущу) убеждать ее наряды. Знает уже, как не обидно будет, но он будет прав и, то, как Миша будет оценивать, так и большинство людей подтвердит.

Но нижнее кружевное белье для жены выбирает только он сам. Потому что кружевное белье женщина на 100% вызывает только для мужчин, а жена – для мужа. Ну а что, он собственных вкусов не знает? и потому они уже с первого года условились всю одежду, в том числе повседневное нижнее белье вызывает она сама, а круженное – только он! Потому как гендерное разделение и все тут!

Но сначала к директору. Его Света ходила сюда с еще малолетней дочуркой где-то в полуторалетнем возрасте и тут ее пнул. Благо магазин был двойного назначения – с одной стороны обычная торговая точка, с другой стороны, закрытый распределитель. И в первом был выброс женских французских плащей, ей этого хватило. Но мужу она все же пожаловалась.

Миша, нехороший такой муж, все это время тянул, но сегодня дошел. Ну-ка, посмотрим своими глазами. Посмотрел. Директор действительно нашел свою жертву. Причем он был не дурак, женщин с детьми высокопоставленных чиновников он пропускал, а эта, по-видимому, была женой мелкой сошкой. Она даже не ругалась, тихо плакала, словно понимая, что это бесполезно. А ведь женский рай так был близок…

Зашел за директором и его жертвой. Пока шли по коридору, он не возражал, но как только Миша оказался в директорском кабинете, сразу же ощетинился:

- Что вам здесь надо гражданин? Это служебное помещение!

Миша успокоительно показал красную книжечку сотрудника аппарата ЦК. Подержал ее в руках, но раскрывать не стал. Это было тоже символика жестов папуасов – то есть, Миша показывал, что он свой. Но показывать внутреннюю часть не стал, значит нечем там похвастаться.

Впрочем, злобствовать из-за этого директор не стал. Может он и мелкий чиновник, но пожаловаться сумеет и до крупного. А там как планида пройдет. Его ведь и вполне могут и не вызывать в верха, просто уволят. Был сигнал, его уволили и вся недолга.

Умный сволочь! Начни тот с ругани, Мише бы просто пришлось уйти и пожаловаться к тому же Павлову. Пришлось продолжить:

- Ивашин, Михаил Гаврилович, референт генерального секретаря товарища Брежнева. Вы мою жену тоже вот так утащили. В связи с этим, покажите мне партийный документ КПСС или вообще юридический советский документ, где написано такое положение, что ребенка нельзя допускать в закрытый распределитель

- Но я не говорил, что ребенка нельзя, я говорил, что нельзя проводить на один пропуск два человека, - возразил хитроумный директор.

Конечно, формально нельзя, пропуск-то на одного и, причем на конкретного человека, который должен доказывать свою принадлежность наличием паспорта. Тут и в бланке паспорта так и написано – действителен при наличии паспорта.

А если реально понимать? Второй-то человек (человечек) еще младенец молочного возраста. Его либо надо оставлять надо рядом с кормилицей (вариант – человека с молочной бутылочкой), либо таскать с собой. Или, разумеется, вообще никуда не ходить, с таким-то ребенком надо сидеть дома!

Вот только мама совсем молоденькая, а разовый пропуск в такие учреждения дается в очень в строгих хронологических рамках. Буквально иногда в два-три дня. Не реализовал и все пропуск уже не действителен. Вот и полетела дурочка на авось получать импортные шмотки. А здесь свой дурак – дуболом, который тоже на авось, в общем-то, и с надеждой на беззаконие.

- Я, честно говоря, мало что знаю в служебных инструкциях, - свободно и открыто заявил Миша и представил свой козырь, - однако я могу представить ситуацию на суд своему патрону, пусть он решает.

Директор аж завибрировал. Оба понимали, что моет произойти. Патрон Ивашина – это Брежнев, который не разбирается в юридических тонкостях, да и вряд ли захочет. Разбираться он будет на уровне авторитетов представленных людей, из которых – один свой, а другой совсем чужой, хотя и из своей структуры.

Фактически, как понимал паданец из теоретических знаний и небольшой пока существующей практики, все будет упираться в степень надобности Брежнева оного референта. А вот здесь, извините, массажист-референт находится в очень выгодном положении. Он находится на страже здоровье генсека и тот очень им доволен. И не то, что захочет расставаться с ним, да он даже постарается пылинку сдуть с пиджака!

Миша искренне был уверен, что не то, что какой-то директор закрытого распределителя, он же директор открытого магазина, он, если постарается, конечно, министра сдует! Не любого, и не всегда, но попытаться уже сумеет. И здесь он, если честно, из ревности. Было у директора что-то со Светой или нет?

Директор, кстати, опасное для себя положение представил в мгновение ока. Хам сразу исчез, появился добрый и чуткий представитель советского общеторга.

Прежде всего, ему надо было избавиться от лишней теперь женщины, откровенно греющей в кабинете уши.

- Гражданка, ваше нарушение, в общем-то, незначительно и привода в мой кабинет достаточно. Вы поняли это?

- Да-а, извините, пожалуйста! - тоненько пропищала продукт системы, всегда знающий (почти всегда), когда хамить, когда каяться.

- Вот и хорошо, - удовлетворенно сказал строгий, но добрый директор, - а теперь реализуйте свой пропуск, он только на сегодняшний день.

- Ниночка! - крикнул он в воздух. Дверь незамедлительно открылась и в проеме показалось настоящее чудо – юная девушка с миловидным лицом и потрясающей фигурой. Легко можно представить, что за место в этот рай девушка представила свои прелести.

- Ниночка, - сказал директор, перед этим позволив полюбопытствовать фигуркой девушки, проводи гражданку в сектор женской одежды и после этого погаси пропуск.

Женщины (обе!) исчезли из кабинета, а директор галантно представился:

- Бурмаков Тимофей Кириллович, директор сей богадельни. К вашим услугам, товарищ!

И уже потом он по-светски предложил:

- Желаете кружечку кофе, чаю? У нас только импортное и высокого уровня, он показал на незаметную, на первый взгляд, дверь, где находилась, как понимал попаданец, т.н. зону отдыха, в которой директор, как и полагается уверенном, но вежливом лакее, принимал важных гостей. Впрочем, относительно важных, как тот же Миша.

«Ну и что с ним делать, - подумал попаданец, баюкая кружечку, - бить напропалую, но зачем? Чтобы вместо этого. Как его, Тимофея Кирилловича, появился другой? И чай, между прочим, так себе, пакетный, в который на западе засовывают всякую чайную пыль и батоги».

Чай он пить не стал, поскольку он для этого и не был предназначен. Показать уровень, что же посмотрим. Небольшое, но раза в два директорского места, помещение, импортная мебель – столик, элегантные кресла, такой же легкий шкафчик, на окне легкие занавески из заграничной, яркой, но, по сути, дешевой ткани.

Все здесь нацелено, чтобы бросать пыль в глаза обычным советским людям, так сказать гражданам. Но он-то, простите, не обычный!

Он демонстративно понюхал из чашки, слегка поморщился, посмотрел на швейцарские часы, отогнув рукав итальянской сорочки. Свободное время еще было.

Чай он пить не стал, закуску трогать тоже. Французское печенье, фактически дешевые галеты, в которых самое ценное было то, что они импортные. Вот и пусть пьет свое импортное пойло с суррогатами хлебцев!

Официантку – молоденькую продавщицу, красивую, элегантную, точную копию Ниночки он рассматривал. Хорошенькая, но какая-то… малотроганная, что ли? Он что, главным образом, держит их, чтобы подкладывать под важных гостей. И девицы ведь не возражают, судя по взглядам, жестам, словам. Сутенер и его продавщицы-проститутки, тьфу! Жену свою он больше не ревновал, не зачем!

- Слушай сюда, - грубо заговорил Миша, - ты – не мой уровень. На самом деле я не референт, я массажист, работаю с телом генерального, с его друзьями и приближенными в политбюро. Хочешь, поговорю с ними по поводу твоего трудоустройства в Магадане?

- Нет! - жалобно и тоненько вскричал директор Бурмаков. На него просто было жалко смотреть.

- Смотри, - предупредил Миша, посмотрел на часы. Черт, он действительно может опоздать! Надо поторопится, сказал напоследок: - с женой моей ты ошибся и она жалуется. Потому я здесь. Сейчас я должен ехать к Андропову. Если вечером жена будет жаловаться – тебе конец, если восторгаться – я о тебе забуду. Понял!

- Да-да, не беспокойтесь, все будет в ажуре! – жил Бурмаков, прямо-таки взлетел, как ангел (или черт).

- Смотри! – повторил Миша и вышел. Ему уже срочно надо было к Андропову!

Глава 3

Женское кружевное белье он, разумеется, все же купил (взял), но очень быстро и без выбора, почти походя. Никакого былого удовольствия, просто копеечная покупка. И быстрей в свою машину, очень важная, ключевая встреча. И для Андропова, и для самого попаданца.

На означенную встречу он почти опоздал – пришел в минуту в минуту, что для его небольшой должности было откровенное хамство. Мелкие совслужащие должны приходить к председателю КГБ и члену политбюро, нет вот так – и к ЧЛЕНУ ПОЛИТБЮРО, заранее и дрожать и потеть от гибельного страха в приемной. А он, нехороший такой…

Секретарь в приемной Андропова укоризненно посмотрел, но ничего так и не сказал, знал, что он тоже приближенный. И, может даже, приближённее его. Спросил в трубку, услышал заветное: «пусть пройдет», кивнул – входи, мол, если так.

В кабинете Юрий Владимирович, увидев важного посетителя, сразу же отложил бумаги, прошел немного, буквально несколько шагов, что должно было показать доброту и уважение хозяина к гостю. Больше он бы прошел только к важным членам политбюро – к министру обороны Д.Ф. Устинову, например. К кому еще? Ну, может быть, А.А. Громыко. К Брежневу, естественно, если бы тот ходил в Комитет. Ну а к Мише, пусть очень важной, но мелкой детальке, достаточно.

Ну он не в обиде. Во все времена и эпохе, генерал армии (таков был воинский чин Ю.В. Андропова) не шел к старшему лейтенанту. Ха-ха, он шел к массажисту, еще не зная, что идет к младшему офицеру. Впрочем, все по порядку.

Юрий Владимирович улыбался, показывая, что он рад гостю. Точнее, он расстегивал губы, но не улыбался, но все равно, Миша понимал, что ему здесь очень рады.

Правда, первый же вопрос его насторожил. Председатель КГБ спросил, как он добрался. Ну, придется каяться. Вроде бы товарищ Андропов намекает, что гость хоть немного, но опаздывает. Из-за дороги или еще какая причина?

- Извините, товарищ Андропов, заходил в ближайший распределитель за кремом для рук и там столкнулся с директором, - дисциплинированно повинился Миша, - пришлось с ним немного потратится во времени.

- Что такое! - как бы удивился Андропов, - кажется, представители советской торговли должны обслуживать покупателей, а не создавать им проблемы. У вас еще существуют какие-то вопросы, вам помочь?

«Ну, Бурмаков, скот, радуйся, что я не мстительный», - подумал Миша, а вслух отнекался:

- Нет, нет, товарищ Андропов, это действительно мелкая фигура, просто времени потратил много. А теперь я готов. Ну, где начнем?

Обычно сеанс массажа был коротким и не сопровождался никакими эффектами, как и послеэффектами. Поэтому Андропов предпочитал проводить их на работе, во время обеденного перерыва. Мише тоже так было удобно, ведь с Брежневым он проходил сеансы утром и вечером.

Андропов, как всегда махнул в сторону комнату отдыха. Там, на кушетке, он и проводил массаж. Там он и собирался провести сложный, неприятный, но очень важный разговор.

Но в начале массаж. Подготовительный этап – размягчающие движения руками. Тело пациента должно размягчится и от этого прийти в тонус. Андропов только кряхтел, показывая, что все идет в жилу. Не удержался, спросил, почему французский, а не советский.

У Михаила был готов ответ и даже два:

Первый: французский изготовлен на основе биодобавок, тогда как советские типа «Черный жемчуг» и «Ромашка» пока на основе минерального сырья. И здесь нет ничего сверхудивительного. Просто у нас была дешевая собственная нефть, а на западе эту же нефть, хоть и задешево, но покупали.

Второй, выходящий из первого: французский из-за биодобавок хоть и немного, но мягче и питательнее.

Это и сказал. Потом наступил и важный момент в жизни нынешнего Михаила Ивашина. Но прежде всего он предупредил пациента:

- Юрий Владимирович, что бы вам не хотелось и ощущалось, помните, что мы находимся внутри Комитета, в центре Москвы, где на расстоянии окрика есть несколько ваших подчиненных. А у вас лично есть пистолет «Макарова».

Председатель КГБ схватил полувоенный – полугражданский китель, с облегчением нащупал пистолет. Попаданец знал из служебной информации, что обычно Андропов оружия не носил, не та должность и чин, но вот сегодня взял. Вот и говори потом, что и в ХХ веке нет интуиции!

Держа руки на виду у Андропова, чтобы не провоцировать его, он повторил:

- Вы находитесь в полной безопасности. А чтобы понимать это, держите пистолет под рукой. И, пожалуйста, не дергайтесь, помните – ваш организм находится в состоянии релаксации!

- И что может произойти? - хмуро поинтересовался Андропов, взяв пистолет.

- В целом ничего, - успокоительно произнес Миша, - но все положительные тенденции предыдущего массажа могут исчезнуть.

- Хм! - хмыкнул неопределенно главный чекист, и потребовал: - для начала представься, шпионом какой иностранной разведки ты являешься?

- Я русский, - отозвался Миша, готовый к этому, - точнее россиянин, если мои предки с кем-нибудь не намешали – татарами или украинцами, марийцами или белорусами.

- Англичанами или американцами, - ядовито продолжил Андропов, - а может немцами?

- Не знаю, товарищ Андропов, семейные предания ничего об этом не говорят, - спокойно сказал Миша и предложил: - И вообще разрешите представиться, но перед этим проверить комнату на счет прослушки?

- Проверь, хотя это излишне, кто меня будет проверять? - усомнился Андропов, но так неубедительно, что чувствовалось – сам об этом подумывал.

Миша не ответил, начав просто оглядывать обстановку комнаты. Хозяин хотел было пошутить по поводу такой «глубокой» проверки, но негромко ахнул – из глаз шло искристое сияние, как будто бы там работали два широкомасштабных, хотя и небольших экрана.

- Ага! - воскликнул Миша, «не выключая» «взор» подошел к небольшой по грудной статуэтке Ф.Э. Дзержинского, вдруготкрутил ей голову и вытащил небольшой прибор. Дал его Андропову.

- Вот ведь как? - даже удивился Андропов, - а мои ребята и не заметили, хотя имели четкую наводку. Что это у вас?

О, опять на вы, надо бы укрепить.

- Это обычная методика, Юрий Владимирович, - просто сказал Миша с уже обычным взглядом пойдя поближе к Андропову – не орать же нам всю немаленькую комнату. Добавил: - методика XXII века.

Председатель КГБ понял быстро:

- И вы, стало быть…

- житель XXII века старший лейтенант ГРУ Константин Ярцеулов.

Андропов убрал пистолет, трусом и дураком он не был. Стальным голосом потребовал:

- Давайте-ка, старший лейтенант, с самого начала, но компактнее.

«Началось, - недовольно подумал попаданец, сразу вспомнил, что он генерал армии, а собеседник только младший офицер». Но вслух он лаконично сказал:

- Время идет, но мир тот же. Даже в XXII веке борьба между Россией и США идет и даже расширилась в хронологической сфере. Я – полевой агент ГРУ, отдел IХА – противодействие вероятному противнику во временном континууме, первоначально был заброшен методом ментального переноса в середину 1960-х годов во второстепенного члена политбюро, сейчас уже не важно кто. Из-за колебаний временного континуума немного не долетел и попал на примерно десять лет и в местного пьяницу. Но поднялся, работаю массажистом. Эффективно?

Андропов, подумав, кивнул, улыбнулся, хотя колючий взгляд по-прежнему в нем был. Ничего, освоится, что перед нами не простой гражданин, а попаданец. И это Миша еще про параллельные миры не говорил!

- Юрий Владимирович, я почему все это вам говорю? Отнюдь не из желания излить душу. На этот случай полевые агенты имеют специальные методики, а наша психика укреплена.

Миша немного рискнул, приблизившись к Андропову. Тот не отдернулся, значит уже все понимает и считает его своим. Негромко заговорил:

- Наши аналитики, имеется в виду аналитики ГРУ XXII века, высчитали, что где-то в начале 1980-х годов, примерная локация связана с XXVI съезда, ЦРУ сумеет нанести очень эффектный удар, от которого наша страна не сумеет восстановиться даже в XXII веке. Разом будут убиты нынешний генсек Л.И. Брежнев и два последующих – Ю.В. Андропов и К.У. Черненко.

- Андропов? - уловил главное чекист, попросил: - расскажи обо мне, если не трудно.

- Пожалуйста, - пожал плечами попаданец, - в результате отравления специальным газом, который принесли агенты ЦРУ, вы трое и еще несколько десятков или даже сотен человек начнут интенсивно стареть, а их болезни станут из тяжелых смертельными. По всем не скажу, но из генсеков первым умрет Брежнев в ноябре 1982, выберут вас, но вы умрете в феврале 1984 года. За вами – Черненко, но и он умрет в марте 1985 году. И уже затем генеральным секретарем окажется Горбачев.

- Миша, что ли? - вскинулся Андропов. Попаданец знал, что он ему симпатизировал, но говорил, что есть:

- Горбачев оказался и активным, и умным, но, к сожалению, к этому времени он будет уже поражен попаданцем с запада, и хоть будет все делать хорошо, но, по сути, будет плохо. Итог его деятельности – крах СССР и КПСС, всей советской жизни.

- И что же? - Андропов был потрясен, - что ты за попаданец, какой-то злобный черт в табакерке!

- Гм, - скромно уточнил Миша, - все это будет, только с одним замечанием: я своим появлением уже сделал этот мир особым, со своей дорогой. И если мы сумеем отразить удар ЦРУ в начале 1980-х годов, то он окончательно закрепится. И та параллель будет не наша.

Андропов подумал, что-то решил и… потребовал докончить массаж. Х

М-да, неужели промахнулся? Но, в любом случае массаж надо доделать, а то как-то неловко, как бы половину постриг, а вторую оставил. Мол, попробуй, ходи так! Вот и массаж, если уж начал, то до конца, а то ведь может беда, особенно у людей старческого возраста, а Андропов в начале 1980-х, а, точнее, осенью 1980-го года был, безусловно, старик.

Намазал мазь на руки обильно, докончил этап размягчающий, потом потихоньку начал стимулирующий. Одновременно на этом этапе проводил перенос биоэнергии. Андропов-то со своим старческим организмом ХХ века это совсем не умел, а вот сотрудник ГРУ XXII века со своими общими и секретными методиками очень даже умел. И аккумулировать биоэнергию и передавать.

И благодарный организм старика с удовольствием реагировал, показывая это и хозяину и массажисту.

- Охо-хо! - покряхтывал Андропов и постанывал, не от боли, от блаженства, которой он уже давно не испытывал, - Миша, ты – кудесник. Почки – спокойны, а это уже давно не было, обычно наоборот – болят, сволочи, то очень остро и сильно, то тупо, но опять же сильно, будто пинают по ним непрерывно. И по всем организму идет такая вялость и сонливость, просто ужас.

А тут с каждым сеансом все отчетливее организм становятся активнее, живее, все хочется чего-нибудь такого, - Юрий Владимирович помолчал, словно не знал, говорить или нет, наконец, решился: - и даже снова хочется женщину. В мои-то годы это нехорошо, да?

- Пустяки, - обнадежил попаданец, - современная советская наука почему-то считает, что секс и старики – это две несовместимые вещи. Но я вам скажу, как житель того времени (он специально кодировался), что наличие желания секса, это очень желанный сигнал, который говорит о том, что мужской организм здоров.

- Но ведь иметь ребенка за 60 лет нельзя, - озаботился Андропов.

- Э-э, - уточнил Миша, - это разные вещи. Секс – пожалуйста, а вот детей действительно необходимо избегать. У вас ведь есть жена?

- Жена есть, но она тоже, увы, стара, - с легкой грустью произнес Андропов.

- Тогда надо завести любовницу, - категорично заявил Миша, - легкий необязательный секс полезен старческому организму, а вот воздержание – вредно. И не спорьте, я то знаю. Не можете вы, найду я!

- Однако же! - удивился Андропов, - как у вас в будущем все свободно и легко!

- Наука говорит, - разъяснил попаданец, - что человек хоть и существо высокоразвитое и мыслящее, но все биологическое и с этой стороны базируется на простейших реакциях. Секс – относится к таким базовым действиям. Природой так суждено – если жив и здоров, то должен стремится к сексу.

Они бы еще много и с удовольствием говорили, благо массаж был завершен, и требовалось лишь поддерживать организм в покое. Однако зазвонил телефон. Не обычный городской и даже не ведомственный КГБ, а государственный кремлевский, украшенный государственным гербом.

- Брежнев, - понял председатель КГБ, - Миша, будь любезен, вот спасибо!

Попаданец протянул телефонную трубку, ему было не трудно. Андропов же, перед тем, как говорить с генсеком, в сомнении недолго колебался. Потом все же сказал:

- Здравствуйте, Леонид Ильич, да, вашими молитвами. Массажист, да тут.

Юрий Владимирович в некоторой растерянности передал трубку обратно попаданцу, глазами подсказывая, что да, на проводе самый именитый человек в СССР в 1970 – начале 1980-х голов. Хотя Миша и сам понимал, что с ним будет говорить Брежнев. Ха, он думал, говорить ли при постороннем, а, оказывается, Брежневу он и нужен! Миша был более тверд.

- Да, Леонид Ильич, здравствуйте, - поздоровался он с генсеком дружелюбно.

- А, Миша, - раздался знакомый старческий голос, - ты мне очень и срочно нужен. Галина вывихнула руку и так удачно, что врачи не могут разобраться, что у нее еще кроме вывиха запястья. Один вообще предложил отрезать руку во избежание осложнений. Ну их, коновалов! Поможешь?

- Разумеется, Леонид Ильич, - охотно согласился Миша, - сейчас буду! Куда мне только ехать?

- Так это, - немного засуетился Брежнев, дочь он, несмотря ни на что, любил. Сказал торопливо: - езжай ко мне на квартиру, в наш подъезд. Можно сказать, домой едешь на обед. Я уже позвонил Щелокову, пусть тебе дорогу свободную обеспечит!

- Спасибо, Леонид Ильич! - поблагодарил он и положил телефонную трубку. Объяснил Андропову: -дочь у нашего любимого генерального секретаря на улице сегодня упала. То ли просто споткнулась, то ли поскользнулась на льду. Гололеда по осенней поре еще мало, но можно нечаянно упасть, если торопится. Руку вон вывихнула и, как всегда, с осложнениями. Надо посмотреть, если надо вылечить.

- Да, Миша, - озабоченно согласился Андропова, - конечно, нужно помочь. Леонида Ильича не надо беспокоить!

Он постучал на кушетке какой-то торжественный марш, решился:

- И это, Миша, по поводу твоего предложения и даже без него. ЦРУ надо обломать руки. А то обнаглели, в СССР, в Москве ее агенты нападают на Леонида Ильича и на других советских руководителей. Я немедленно подниму весь аппарат КГБ, сообщу информацию, кроме, конечно, попаданца и вообще о будущем. Вечером можно тебе позвонить?

Председатель КГБ, будущий генсек, спрашивает у мелкого сотрудника ЦК, можно ли? Ха-ха и только! Но в том-то и дело, что Андропов знает, утром и вечером массажист будет у Брежнева. Он спрашивает не у массажиста, он интересуется, не побеспокоит ли он дорогого Леонида Ильича?

Миша правильно его понял:

- Пока не знаю, Юрий Владимирович, как вечером дочь, как будет положение самого Леонида Ильича. Может мне самому позвонить?

- Ну, - задумался Андропов, отрицательно покачал головой: - нет, дозвонится до меня в Комитете будет традиционно сложно. Лучше я позвоню и даже несколько раз, не сломаюсь.

Договорились и Миша буквально побежал. Он-то знает, хотя и не медик, как это больно, когда вывих! Встречал уже в родимом XXII веке. И сам калечился и знакомые на лыжных прогулках вредили ноги – руки. Хорошо, хоть никуда идти не надо, а то он однажды шесть километров по осеннему лесу тащил, когда подружка Аня вывихнула ногу, а мобильная связь почему-то не работала.

Сел в «Волгу», сообщил водителю:

- Поехали, Василий Сергеевич, срочно на Кутузовский проспект, Леонид Ильич зовет!

Глава 4

Когда-то попаданец почти по черному завидовал офицеру ГАИ, едущему по поручению своего генерала. Гони, сколько хочешь, никто даже не подумает остановить и наказать. Штрафануть там на деньги, талончик попортить.

Оказалось, нет, еще более приятно ехать по устному поручению генсека КПСС, строго продублированному министром МВД Щелоковым. Тут не то, что едешь днем по центру Москвы, как по обширному полю – влево-ли, вправо-ли, все одно свободно. Так еще гаишники готовы чуть ли не подтолкнуть машину.

До Кутузовского проспекта, ведомые впереди и сзади милицейскими машинами ГАИ, они пролетели буквально за пять минут!

Пока водитель Василий Сергеевич удивлялся и поражался скорости в центре Москвы, Миша снова побежал. К подъезду, в подъезде, к квартире Брежнева. Предупрежденный постовой без слов открыл дверь.

А там уже ждал озабоченный хозяин, нетерпеливо ждущий обозначенного гостя.

- Молодец, пришел! - искренне обрадовался Леонид Ильич Мише, - давай быстрее бедная Галина от страшной боли громко плачет – надрывается!

Попаданец прошел по его указке в ее комнату. Там и была бедная страдалица. Нет, рыдать она не рыдала, но кривилась так, что и не специалисту было ясно – ей очень больно!

Миша без слов ткнул в нервное сосредоточение в верхней части руке у плеча. Галина, оторопев, смотрела на болящую руку. Не болит ведь? Что он сделал, этот кудесник! Отец его очень хвалил, и так сильно, что она уже не верила. Лечилась как-то у него по интимному вопросу по наводке мужа Юрия. И действительно тогда возбудилась, но то ли от лечебного массажа, то ли от присутствия молодого мужчины. Больше она его не звала, ей и своего мужа хватало.

А вот сейчас он ее очень сильно удивил, прямо-таки до потрясения тела. Врачи, которые здесь были, из Кремлевского управления, между прочим, не коновалы из линейной больницы. Но все равно ничего не сумели. Болтали по латыни, сами, наверное, половину не поняли, руками развели, мол, сложный эпизод! В задницу вкололи пару уколов и уехали. А ей не нужна видимость, ее надо вылечить, или, хотя бы, боль убрать.

А этот, даже не медик, только коснулся и боль пришла! Сначала резко ослабла, а затем совсем исчезла. Он действительно кудесник и даже больше!

Галина смотрела на него, как на бога, или на ангела, а Миша обследовал руку дальше. Вывих-то не выправили, а, значит, боль еще вернется, нервы он нейтрализует не навечно.

Положил увечную руку на положенную на стол шаль, провел вверху, не касаясь, по ней своей рукой, которой, как рентгеном, была показана вся картина повреждений. Нет здесь никакого перелома! Здесь другое, помимо вывиха запястья, вывихнуты два пальца – указательный и большой. Видимо, упала очень плохо, сразу три вывиха на руке!

- Нет здесь сложного перелома, есть целых три вывиха! - жестко опроверг Миша диагноз врачей Галине и, даже больше, ее отцу. Вот смотрите, - показал он руку женщины на столе и вправил один вывих -палец тихонечко хрустнул, вправил второй вывих – хрустнул другой. Потом, взяв всю руку, дернул ее резко, снова хруст и довольно сильный. Зато рука, лежащая даже на поверхностный взгляд криво, выправилась и стала похожая на здоровую.

Все! - объявил Миша конец лечения и предупредил: - к сожалению, сейчас будет некоторое время снова больно. Чтобы уменьшить страдания, я, с вашего разрешения, побуду еще немного, ослаблю влияние нервов путем контакта на нервные узлы.

- Да! - немедленно согласился во всем Леонид Ильич, уже во всем верящим своему массажисту.

- Да, конечно, - гораздо тише и спокойнее согласилась Галина, укоризненно посмотрев на отца. Что он тут устроил патриархат? Она уже взрослая и может сама принимать решения. А кое-каким мужчинам она может устроить такую ссору, мало не покажется.

Впрочем, Брежнев этим не испугался, хотя и стал тише. Он уже давно решил - главное, чтобы дочери было хорошо, а он уж потерпит!

Немного посидели. Леонид Ильич просто смотрел. Он даже не шпионил, наоборот, любовался и гордился массажистом, ну и немного собой. Он сам нашел и выпестовал этого человека. Пусть не квалифицированного медика, зато умеющего лечить. И все его достоинства в чем-то выпадат на него!

Галина же отчасти радовалась часами без боли, отчасти уже флиртовала. Она не считала, что изменяет мужу. Нет, Юрий Чурбанов по-прежнему остается ее мужем. А немного похимичить с чужим мужчиной… ну, какой же он чужой, массажист ее мужа. А Юра, она прекрасно знает, держит целый гарем любовниц, так что она лишь выравнивает отношения. В конце концов, у них современная семья и она тоже может расслабиться.

Ну, а Миша, что было интересно, на виду у всех проводил процесс биоэнергии. Эту процедуру в СССР еще проводили. И хотя на Западе Биоперенос уже считался реальным, но опять же не официально. Так что этот мир, как таковой, это лечение не знал.

А вот попаданец почти открыто его применял, хотя и говорил. Он вообще считал, что его лечебные приемы – это его методики. Он никого не учит, но и себя не позволяет учить.

Биоперенос вкупе со смягчающим массажом мягко расслабил нервы и позволил, прежде всего, ликвидировать болевой постэффект. Ну и купировать новые приступы. По Галине было видно, они становились все слабее. Последний час он вообще ослабевал сексуальную тягу, навевал сонливость. То есть переносил биоэнергию на различные точки руки от ладони до плеча. Опытный лекарь и это тоже может.

В конце концов, он своего добился своего. Галина мягко отвалилась на диванчик, на котором сидела. Миша и подскочивший Брежнев положили ее, накрыли одеялом, подтолкнули под голову подушку. И молча вышли.

- Лихо ты делаешь, - негромко похвалил в коридоре Брежнев, поинтересовался: - меня так же усыпляешь?

- Методика в целом такая же, - туманно согласился Миша. Он не собирался ничего скрывать про методику. Будущее происхождение – это да, а методику-то зачем? здесь до сих пор ему не приходилось видеть людей, работающих биоэнергией. И не потому, что жители XXII века уже сверхлюди и кардинально отличаются от жителей ХХ столетия. Такие же существа, биологически и почти ментально. Просто во времена Кости Ярцеулова наука оказалась гораздо выше и прогрессивнее, а его современники с почти младенчества практиковались работать с биоэнергией. Это как с гимнастикой. Одни учатся ей с детства и доходят до высоких высот. А другие это не учат и соответственно не доходят.

То есть имеющую теорию-то Костя советским людям, безусловно, даст, но инструментов у них все равно не имеется.

Брежнев же, не зная таких коварных мыслей у попаданца, простодушно все выслушал, подивился высоте научной базы. Косте тут же пришлось выдумать источники этого, ведь официальная советская наука (и не только она) базой явно не являлось. Впрочем, примерная концепция уже скармливалась орденоносной милиции, и надо было ее только подкорректировать для партийного чиновника, каковым Л.И. Брежнев, по сути, был.

Поговорили. Генсек, как и попаданец предполагал, быстро и полностью скушал. Трудно не верить человеку, который не единожды тебя эффектно лечил и даже спасал. И еще не однажды будет тебя лечить и спасать, причем и первое и второе было всемоделешное и происходило не только на глазах Брежнева, но и кремлевских медиков.

Ох, как это их корежило и злило, как прямо-таки люто бесило. А все равно врачи были вынуждены констатировать – официальная медицина ничего не может. Или, хотя бы, она является очень неэффективной. А методика Миши, хоть он формально и не методик, легко лечит.

И как после этого ему не верить. Ачто не во все верится, так и медики не во все верят. При этом генсек видел – они уже не пытаются показать, что это якобы лечебные лжеметодики, а сам Миша – лжелекарь. Нет, пытаются понять и ведь вроде бы понимаются. Тот же главный кремлевский врач и медицинский и администратор уже не пытается просто выгнать из Кремля, а признают реальность большую эффективность массажа! И вот ни хрена, этот массажист – его персональный врач и только. А в скором времени, он прикажет этим медицинским коновалам дать ему врачебные корочки. Чазов ему еще попытается объяснить, почему его врачи, лауреаты многих премий и орденоносцы ничего не сумели, хотя делают все, как положено, а «шарлатан и неумеха» может. И прямо ведь на глазах и просто объясняя. Так может, это не Ивашин – шарлатан, а твои врачи и ты сам, Евгений Иванович, закоренелые консерваторы?

Увидев, что массажист уходит, Брежнев, чтобы не разбудить, жестами показал, чтобы в коридоре подождал. А сам же жестами приказал дежурному телохранителю, как его, Юрию, положить коньяку (щелкнул по горлу, потом показал на коньяк на полке), приличной закуски (показал на рот, затем на холодильник), и решительно пошел из квартиры. За ним так же решительно вышел старший его охраны (главтелохранитель, как шутил сам Брежнев) Алексей Смирнов.

Ему дали тяжелую задачу – запретить Леониду Ильичу принимать вредные привычки – курить, пить спиртное, даже употреблять наркотики. Иначе скорая смерть. И он, путь даже его снимут, но стеной станет перед его пациентом.

- Так, Миша, ты сегодня вылечил мою дочь и больно щелкнул по большому лбу официальной науки в лице Чазова, - рассудительно сказал Брежнев, - за это и еще одну причину, ее можно сказать только за столом, вы – Миша и вот ты, Алексей, должны за это выпить. Партийное коммунистическое поручение. А я, будучи генеральным секретарем ЦК КПСС, начну присматривать.

Ха, как они задребезжали, словно стопа жестяной посуды! Молодые люди, которые почему-то думают, что они умные и сметливые его. Брежнев нажал:

- Молодой коммунист Ивашин, вы что-то будете протестовать против генеральной линии партии?

Вот ведь, старый хрыч, как сумел провернуть! - восхитился попаданец, - начнешь еще возражать, попадешь в троцкисты. А это все равно антисоветские элементы, хотя и смягчилось положение в СССР. Ладно, стаканами коньяк не будет пить!

- Нет, товарищ Брежнев, я всегда с нашей партии и с вами! - не раздумывая, сказал он твердо и решительно.

- Коммунист Смирнов? - грузно повернулся он к охраннику.

Что же, - подумал Алексей, - главное, Леонид Ильич сам не будет пить, по крайне мере, много. А что мне придется, так это уж как получится. Евгений Иванович по этому поводу так и говорил, - лучше сам пей, но чтобы генсек не принимал стаканами.

- Я, товарищ Леонид Ильич, всегда буду и есть преданным коммунистом и в связи с этим предан вам! - тоже поклялся охранник, - ваши приказания для меня действительны!

- Вот и хорошо, - уже обычным тоном сказал Брежнев, - в квартиру пустишь, раз ко мне нельзя. Видишь, хоть она хоть многокомнатная, но все равно будем шуметь, Галину нечаянно разбудим.

- Да-да, конечно, - спохватился Миша, - можете даже не спрашивать

- Скажешь тоже, - улыбнулся Леонид Ильич, - что я тебе, Хрущев, по чужим квартирам шастать, как по своим комнатам?

«Да уж, - мысленно подумал попаданец, - не зная, какой был политик Никита Сергеевич, но человеком он был неприятным».

- Жена-то дома? - продолжил допытываться Брежнев, - не вышвырнет из дома?

- Света у меня преданная комсомолка! - доложил Миша, - никак не должна рыпаться на вас.

- Ну ничего, мы потихоньку на квартире сядем на кухне, - решил генсек, - никто и не услышит.

«Ага, так вам и позволят сидеть на кухне, Леонид Ильич! – саркастически подумал попаданец, - даже если и не Света решится, то Елизавета Сергеевна, если она дома, конечно. Они хорошо понимают, кому обязаны за этот рай. Мне, разумеется, тоже, но в первую очередь дорогому Леониду Ильичу».

Он смело открыл дверь в свою квартиру, но первым пропустил генсеку. Не для прикрытия от гнева женщин. Своих представителей прекрасного, но сердитого пола он совсем не боялся, даже тещу. Нет, начальство надо пропускать первым. А то, что оно начальство, оно помнило всегда. Даже мягкий Брежнев и даже в таком пикантном положении, когда они шли банально выпить.

Брежнев, кстати, ничуть не удивился и не смутился. Генеральный секретарь идет, почти, как царь, пусть и не по крови! Пускай не восторгаются, так боятся, а не то я вас!

Это все прозвучало в голос Леонида Ильича, во всяком случае попаданец слышал это прекрасно. Хотя никто, естественно, и не подумал гнуть пальцы. Елизаветы Сергеевны все-таки не было дома, хотя она была в городе. Однако Света сама, хотя и опешила от вида высокопоставленного соседа, но быстро пришла в себя. Праздничный стол был накрыт в самой большой комнате, т.н. гостиной.

На стол были поставлены не только гостиницы гостя, предварительно порезанные и почищенные, но и свои домашние кушанья. И надо сказать, окорок и домашняя колбаса довольно органично перемешались с салатами и разнообразной выпечкой. Последняя особенно порадовала Брежнева.

- Те-те-те! - воскликнул он, потирая руки, - это я хорошо сегодня пришел! А с чем пирожки, с горохом, с калегой, с репой? Давайте парни, вы пейте по первой, а я за вас закушу!

Света, еще раз придирчиво просмотрела на накрытый стол и сунулась наливать. И, конечно же, по-женски, в рюмки-наперстки, да еще не по полной.

Брежнев, увидев это безобразие немедленно отобрал у нее бутылку, собрав стопятидесятиграммовые фужеры. Итого, в два фужера были налито для Михаила и Алексея, в два наперстка для самого Брежнева и для Светы.

- Ну, мои дорогие, - поднял рюмку Леонид Ильич, - Алексей, что-то мне не нравится твое лицо, пей сразу две порции, будешь знать, как рожи генсеку корчить. А тебя, Миша, я поздравляю, орденом Трудового Красного Знамени. Очень уж мне сегодня понравилось твое лечение. Чазову теперь окончательно скажу, что лечить будешь меня только ты. Ну или при твоем присутствии. Ну, давайте! Алексей, две!

И ведь надо же, начальник охраны четко знал свое место! Хоть и указывал хозяину, как и сколько пить, но и приказ его отрицать не смог. Выпил сначала первый фужер со всеми, а потто вдогонку еще и второй. Миша так бы не смог, элементарно, чисто физиологически назад бы вышло. А Алексей сдержал в желудке, правда, даже на внешний вид сразу опьянел.

Это увидел и Брежнев. Поцокал, назидательно сказал:

- Так-то тебе, вздумал старика учить. Теперь вот мучайся или, наоборот, радуйся спьяну, хе-хе!

Впрочем, почему-то досталось и Мише. Он был вынужден выпить аж три фужера коньяка. Тут уж как не бережешься, а в голову вдарит! Хотя коньяк оказался дорогой, элитарный, но и крепкий. Конец застолья он видел фрагментарно. Вот Алексей, выпив какой-то фужер, но явно лишний, сразу же мягко свалился на пол.

Видел бы он, гордился бы! Сам генеральный секретарь ЦК КПСС при помощи Миши перетащил его на диван, стоящий в гостиной. После этого, буркнув:

- Устал, бедолага, пусть отдохнет немного!

Потащил Мишу обратно за стол. Сам он, заметил пьяненький, но внимательный хозяин, пил много, маленькой рюмочки ему хватило на весь вечер, даже его осталось.

«Правильно! - пьяненько подумал Миша, - старику надо выпить немного, а лучше вообще не пить!»

И после этого все же вырубился. В пьяной дремоте он еще чувствовал, как его будят, но проснутся ему было не под силу. Так и проснулся под утро с мыслью, что надо бы обязательно проснуться. Брежнев же будет, как-никак генеральный секретарь!

И когда тело, наконец-то смогло проснуться, заставил его поднять вертикальное положение. По крайней верхнюю часть.

- Спи, давай, алкоголик, - недовольно произнес женский голос, - рано же еще. Ты вообще, как сегодня пойдешь на работу в таком состоянии?

- Ой! - запаниковал не проснувшийся и, в общем-то, не протрезвевший еще мозг попаданца, - где я и кто это женщина? Что я сделал, господи такого, чтобы утром так тяжело очухаться?

Глава 5

Нет, так больше пить нельзя, - решил старший лейтенант Ярцеулов, он же массажист Михаил Ивашин, - надо пить обязательно много. Ха-ха. Хороший был вчера коньяк, даже сегодня с похмелья отрыгается мягко и как-то фруктами.

Хорошо бы еще похмелится, хотя бы водой. А то ни где, ни с кем, ни даже когда, просто ужас. Или нет, лучше кавказской минералкой. Помнится, я где-то здесь ранее еще положил бутылку Боржоми, как чувствовал.

Подожди, так это моя квартира! Тогда, значит, женщина должна быть Светой, как пить дать!

Пошарил под кроватью, с шумом нашел бутылку с минералкой, присосался к ней, как верблюд после многодневного похода в пустыне. Тепловатая, с газом, минералка сразу ударила в голову, в которой находилось еще много алкоголя.

Под влиянием такого явления, Миша заметно осмелел и потихоньку потащил одеяло с соседней тушки, по-видимому, женской, судя по невнятным возгласам, но непонятно какой персоны конкретно.

Как на зло, тушка замоталась в одеяло. Да так, что и не узнаешь, и даже не увидишь. «Хоть бы лицо, что ли открыла, Гюльчатай, не мороз же в комнате, с досадой подумал попаданец, - а то так откроешь лицо и разбудишь женщину, а там совершенно чужой человек. Вот поорем дуэтом».

Лицо открылось и это… жена Света. Фу-ух!

- Закрой обратно одеялом, алкоголик! - грозно скомандовала она, - а то как ща двину кулаком, мало не покажется!

И даже вяло двинула рукой куда-то в воздух. Дескать, я тебе, поросячий хвостик, как дам больно-больно!

- Ой, как испугала! - иронично хмыкнул Миша, мирно предложил: - теплую минералку будешь?

- Ох, дай, пожалуйста, - совсем другим тоном заговорила жена, получила искомое, ,присосалась. Когда воды осталось на донышке, решила, что хватит, даже немного проявила доброту: - там чуть-чуть осталось, можешь допить.

Ну что же, он уже вроде бы не хочет, но коли предлагают… в два глотка допил минералку, довольно рыгнул. Посмотрел на будильник. Полседьмого, а к Брежневу на утренний массаж в девять часов. Поспим!

Уже засыпая, почувствовал, как вернулась Света. Она ходила в туалет и, за одним, посмотреть на детей.

- Спят! - сказала она сонному телу мужа. Он молча подвинулся, обнял ее и остановился на этом. Если Света на что-то надеялась еще, то ей пришлось обломиться. Ведь попаданец в это время не просто спал, а проводил реабилитационный контролируемый сон, постепенно выгоняя из тела алкоголь и присутствующие с нею разные шлаки. Зато в половину девятого он проснулся почти здоровым и даже в веселом состоянии духа.

Разбудил из-за этого состояния свою любимую жену. Света, в отличие от него, была еще в похмельном состоянии, а, значит, и в сумрачном состоянии духа. Она невнятно отозвалась на усилия отнюдь не любезного мужа и, как бы, не смачно поматерилась. Вот же, а еще называется, культурная девочка!

Впрочем не до нее. Время было уже впритык до прихода е Брежневу, а тот очень не любил опоздания. Особенно, когда от этого зависело его здоровье. С работы, разумеется, не выгонит, о вот отношения ухудшится здорово.

Он только успел поздороваться с Елизаветой Сергеевной. Та знакомо сурово поджала губы. Видимо, вечером будет воспитательная работа. А, может, просто побьет, у тощеньки бывает. Потом.

Сунул нос в кухню, озвучил заказ на десять часов – чашечку кофе покрепче и порцию блинчиков. Только потом увидел – Мариночка в слезах.

Время же, но и девушку жалко. Миша, буквально физически чувствуя, как тают последние минуты, спросил:

- Что-нибудь случилось?

- Нет! - отрицательно покачала головой, - не беспокойтесь, все хорошо.

А сама уже в открытую плачет. Эх, некогда! Миша лишь сказал:

- В десять часов вместе с блинчиками жду рассказ. А пока некогда!

И после этого, Миша, уже никого не слушая, быстро полетел к квартире Брежнева. Около него стоял Алексей в серо-зеленом окрасе. Бедный, а вот он еще в полном похмелье. Головная боль, гибельная тошнота вплоть до головокружения. И он еще работает!

- Леонид Ильич тебя уже ждет, - укоризненно сказал охранник попаданцу. Мол, что же ты? То, что вчера пили вместе, еще не о чем не говорит

Вот еще! Миша легко отбивается:

Ничего, я не опаздываю, а вот ты, милый, немедленно ложись, а от шлепнешься.

- Да-а! - удивился Алексей. Дескать, тут генеральный секретарь ждет, причем же мы?

- Иначе инфаркт или инсульт, - Миша сделал жестокий вид, - а дальше или смерть или инвалидность. Хочешь?

Алексей мучительно вздохнул. Чувствуется, как ему плохо, а он еще спорит. Миша молча взял его на руку и провел в небольшую комнату охраны, где уже находился один мужчина из охраны. Сообщил и ему, и Алексею:

- Под мою ответственность, Алексею лежать один час. Я после визита к Л.И. Брежневу подойду, и тебя вылечу.

Кивнул Алексею одобряюще–строго, мол, иди и не рыпайся. Действия твои хоть и понимаю, но отнюдь не одобряю. И вообще, здоровье у нас одно, если вдруг потеряешь, то за рубли не найдешь.

После этого Миша пошел сразу в комнату Брежневу, знал уже, где она. Тот сидел спокойно-расслаблено, но Мише сразу не понравилось его выражение лица. Он-то чего болеет с похмелья, с одной рюмки?

С прибаутками, с шутками, положил его на тот же диван, где он сидел, начал его расслаблять, поглаживая конечности, сначала руки, потом руки. Массаж чувствовалось, пошел в жилу. Тогда пошел дальше, уже бодрящий этап, одновременно выдавая порции биоэнергии. Лицо Леонида Ильича, наконец-то, размягчилось, ожило. Сознался:

- Я ведь вчера тоже излишку расслабился, думал, где одна рюмка, там и несколько пройдет, как в прошлые годы. Не-е-ет, оказывается, возраст не обманешь. Утром чуть не сподобился с черной плутовкой сыграть.

Это он так смерть называет, что ли? Посоветовал, пытаясь быть спокойным:

- Леонид Ильич, надо было меня позвать, я бы хоть ползком, но пришел, и все бы хорошо было.

Брежнев вдруг не согласился:

- Видел я тебя вчера, какой ты был. Куда ты пошел в таком состоянии. И вообще, все ведь уже, хватит об этом. Я уже сам решил. Пить, конечно, хорошо, но жить еще лучше.

Брежнев улыбнулся, сначала ласково, потом хитро:

- Ну его к черту, эти коньяки и водки. Но ты ничего не говори людям, а то они решат, что совсем уже слабею. Начнут еще подковерные игры, а мне их потом снимать. Оно мне надо?

- Если так считать, то, разумеется, - согласился Миша, - я вообще вверх не лезу, мал я слишком.

- Вот и хорошо, - Брежнев на глазах реабилитировался, слабость у него на лице и в руках исчезала. Попросил как бы между прочим: - посмотрел бы еще Галину, а то что-то у нее опять рука болит. Не очень сильно, а вдруг снова вывихи.

- Отчего же, посмотрю, - кивнул попаданец. Обычный вывих без осложнений – болезнь не страшная, если ее врач квалифицированно вылечил. Но на всех этапах весьма болезненна. Вывихи он ей вчера полностью поправил, а вот боли могут остаться, особенно если ночью телом придавила.

Галина сидела там же, на диванчике, и что-то оживленно разговаривала с мужем Юрием Чурбановым. его появление было встречено радостно, чуть ли не на бис, как отметил Миша.

Поговорили, как он и ожидал, после прошедшей ночи, боли усилились. С другой стороны, опухли на руке заметно ослабли, вскоре повреждения вообще исчезнут.

Конечно, и сами боли у женщины заметно ослабели, и можно было их потерпеть, но если уж просят. Миша повторил вчерашние процедуры, даже скорее проводя не массаж, а лечение биоэнергией. Ему это было не трудно, а Галине он не только уменьшал боли, но и еще более уменьшал опухоли.

- Послезавтра, скорее всего, все опухоли окончательно исчезнут и можно проводить жизнедеятельность без каких-либо ограничений, - сделал прогноз Миша и тут же предупредил: - хотя я, конечно, не врач и мой диагноз не официальный.

Тут все Брежневы заговорили хором. Лечение его очень даже устраивало, а больничный был не нужен, так что официальная медицина была не нужна.

Ну не надо, так не надо, он и не станет настаивать. Попрощался с оставшимися Галиной и Юрием, Леонид Ильич почему-то вышел следом. Ах, он хочет попросить за похмельного Алексея. Ну это мы с легкостью. Он не стар, здоровье у него еще крепкое, а что похмелье сильное, так выпил накануне много, - Миша хитро посмотрел на Брежнева.

Тот правильно его понял:

- Больше так наказывать не буду, ну его к лешему. Алексей по-прежнему лежал, теперь уже один. Он хотел встать, но Брежнев ему запретил. Видно было, как ему с похмелья тяжело. Хотя попаданец видел, что по сравнению с предыдущей встречей он заметно стал лучше.

Сам выздоровеет, - решил Миша, - и вообще, очень уж он охотно хватается за стакан. Сам должен понимать – либо здоровье и карьера, либо сто грамм, а иначе никак.

Поэтому помогал он здоровью Алексею чисто внешне. Хотя помощь, конечно, была, Миша не мог иначе.

Он уже хотел спуститься в свою квартиру, чтобы, наконец, легонько позавтракать и узнать, почему так плакала Марина. Однако, Брежнев уже около внешней двери как бы равнодушно сказал:

- Слушай, тут тебе вчера Андропов позвонил на квартиру. Очень удивился, когда я взял трубку. О чем он с тобой хотел поговорить?

Меланхоличный старик исчез, появился умудренный и, если надо, то жестокий политик. М-да, быстро как-то. Шила из мешка не прячешь, плотные контактымежду председателем КГБ и массажистом не утаишь. А потом все. Брежнев, конечно, не Сталин, в два счета к расстрельной стенке не поставит, но от себя сразу отодвинет. А они даже отмазку не придумали. Охо-хо-хошеньки! Придется экспериментировать. Просто отрицать нельзя, он тоже не дурак. Попытаюсь сослаться на специфику КГБ.

- Хм, Леонид Ильич, тут в два счета и не скажешь. Может, зайдем в комнату, там и глаз будет видеть меньше и слышать хуже? Ъ

Брежнев неодобрительно отодвинул головой, хотя чувствовалось, ему стало любопытно. Все-таки там говорил его знакомый, почти друг. Хотя друг, вряд ли, - попаданец вспомнил, что первоначально Андропов заметно отдвигался от брежневского круга. - Но ведь потом тот же Брежнев поставил его председателем КГБ, а туда с буты – барахты не поставят.

И сам массажист столько лечил и спасал генерального секретаря, что уже мог просто так вредить. И не потому что ответственный чиновник, а потому что дорогой ему пациент, почти родственный человек.

А больной ведь это чувствует. Доброе слово и кошке приятно, а тем более человеку, тяжелобольному человеку, у которого здоровье, и даже жизнь зависят от чужого (во всяком случае, сначала) медицинского работника.

Он взял Мишу за руку, буркнул: «Пойдем!», но уже не враждебно, а почти добродушно, дескать, какой ты пра-ативный, ну просто блеск!

И попаданец послушно пошел, сам ведь был инициатор. И даже еще посмотрел напоследок в коридоре – не следует ли следом за ними кто, в надежде за разгильдяйством нечаянно подслушать – шпионит или просто любопытствует. В жизни генсека все бывает.

Брежнев с интересом глядел за действиями массажиста. Спросил в конце, не выдержав:

- За кем-то подозреваешь и что?

- А, нет, - небрежно открестился Миша и за себя, чмокнутого на предательством, и за множество работников, работающих в большой квартире Брежнева, - просто в моей квартире множество женщин, в первую очередь даже родственников от малышки Вероники до уже старой тещи Елизаветы Сергеевны. И даже жена Света, если получится, подслушает, подглядит.

И в этом нет ничего страшного, простое женское любопытство. Но всякая, даже дочка – милый одуванчик – обязательно потом намерено скажет, что она увидела, и как я должен был вести себя.

Ха, а Брежнев клюнул-таки! Одобрительно посмотрел на него в мужской солидарности,. Сказал:

- Как тебя понимаю, Миша. Мои вот тоже постоянно следят, что жена Виктория, что дочь Галина, даже все домработницы и охранники, трусы нельзя поправить, тут же полезут с вопросом:

- Что, Леонид Ильич, вам плохо, может врача?

Да успокойтесь вы, мне резинка на трусах мешает! А здоровье теперь хорошее, благодаря массажисту Мише!

Брежнев довольно усмехнулся, довольный. Попаданец тоже остался удовлетворенный. Леонида Ильича нельзя беспокоить! И не потому что под этим соусом делать свои грязные делишки. Он – генеральный секретарь ЦК КПСС, он символ своей эпохи. И как бы не был он не нехорош, но с его смертью пройдет его эпоха. И не ругайте престарелых взяточников и казнокрадов, новые воры и грабители будут брать куда больше, аж страна обеднеет. Хотя, конечно, ругать есть за что, но совсем за другое. А вы думаете, вас нельзя ругать?

А искал попаданец на самом деле американских шпионов. И не смейтесь понапрасну, это не глупая подозрительность. Константин Ярцеулов четко знал, что в начале 1980-х лет в окружение Брежнева прошло двойное внедрение. И это еще не самое страшное! Вот в одну медсестру проник слепок опытного американского шпиона, который, в конце концов, и убьет Брежнева под видом «ой как мне жалко, ой как мне его больно» давая снотворное, а, по сути, наркотик.

Но пока внедренцы еще не вжились в новые тела и не очень активны, их даже попаданец со своим опытным взглядом не может разглядеть. Миша еще раз посмотрел на пустой коридор, хмыкнул, заговорил по нужной генсеку теме, а то тот уже начнет трясти:

- У Юрия Владимировича я был по медицинским потребностям, Леонид Ильич, и с вашей санкцией. Здоровье у него оказалось еще хуже, но тело реагировало на массаж и быстро выздоравливало, Юрий Владимирович это понимал и мы разговаривали все откровеннее.

Это только между нами, Леонид Ильич, - предупредил Миша, - как и у всех выздоравливающих немолодых людей у него стало активизировать либидо, и ему стал нужен мой медицинский совет.

Ну, мое мнение знаете, сердце относительно крепкое, кровоснабжение нормальное, органы ЖКТ и выделения, кроме почек работают, так что секс в умеренном масштабе не только нужно, но и очень надо в первую очередь для того же здоровья.

А потом Юрий Владимирович поделился своей проблемой, ему с недавней поры стало казаться, что в кабинете его подслушивают. Не сходит ли он постепенно с ума?

Ну я посмотрел, пощупал, знаете, своими шаловливыми ручонками, - Миша пошевелил руками в воздухе глубокомысленно.

- Хе! - не выдержал Брежнев, - нашел, что ли закладку? Вот поганец молодой!

Миша грустно вздохнул, признался:

- Я уже потом понял, что прибор был наш отечественный и, скорее всего, информация на сторону не шла, но было уже поздно.

Брежнев строго, но не сердито погрозил ему пальцем:

- Закладка эта была Цвигуна, я, по крайней мере, не возражал. Уже потом, когда Семен зарвался и в итоге ему пришлось застрелится, контроль над этим шпионским прибором он лично передал мне. Эх-хе-хе, за могилу на Новодевичьем кладбище, что б родных не дергали за него. Я уж, право дело, и начал забывать, но все равно обидно!

И генсек уже строго и гневливо посмотрел на своего массажиста. Потом все-таки примирительно сказал:

- Надо было тебе сказать о некоторых тонкостях. Не умрет Юрий, если его иногда генсек прослушивать будет. А теперь вот придется прямо поговорить, не дело это, когда между старыми товарищами размолвки будет.

Брежнев хохотнул, оживившись:

- А я, как думал, что здесь неладное. Он, значит, хотел поговорить о генеральном секретаре нехорошее, а тот сам начинает говорить по телефону. Ха-ха, Юрий чуть трубку не проглотил!

Давай, считай, что неприятность эту мы прожевали, я на себя зла не держу. А на следующий раз, если так, будем откровенно говорить, куда с тобой с таким шаловливыми ручонками денешься!