Mass Effect Осколки Памяти

Эпизод первый. Лондон. Полевой госпиталь Альянса. 72 часа после победы над Жнецами.

— Показатели в норме.

— Сердцебиение ровное.

— Давление в норме.

— Все поврежденные импланты удалены. Могут быть незначительные повреждения памяти, рассеянность, временная расфокусировка зрения, тошнота.

Доктор Майлз отошла от хирургической консоли, где сверялась с показателями и обернулась к человеку в форме альянса. Адмирал Хакет производил впечатление хмурого, серьезного военного. Его тяжелый взгляд говорил о множестве пройденных битв. Не добавлял обояния и шрам, тянущийся от правого уха до подбородка. Но несмотря на внешнюю отчужденность, он каждое утро появлялся в палате, восстановленной после войны клиники, и неизменно уточнял состояние пациента. Пациента, важного для всей галактики.

Когда Дженни Майлз узнала кого ей придется оперировать, то практически потеряла дар речи. Ей пришлось выпить целую пачку успокоительных, прежде чем приступить к делу, иначе бы трясущиеся от волнения руки угробили великую героиню, которая обеспечила им всем шанс на будущее. Уверенности не добавлял еще и тот факт, что Майлз буквально за три дня до нападения Жнецов закончила обучение на хирурга. У нее и опыта толком не было. Но, к сожалению, кроме нее в ближайших районах и городах просто не осталось хирургов. Всех их убили Жнецы, что б им пусто было!

Трое суток без сна, на сплошных успокоительных и ядрёных батарианских энергетиках, но она справилась. В помощь ей нашлись еще несколько полевых врачей, помогающих солдатам на поле боя. Все они были инопланетянами и умели быстро и грубо работать, но в случае с капитаном Шепард нужен был деликатный подход. Многочисленные повреждения и переломы, обильная потеря крови, поврежденные импланты. Если бы протянули еще несколько часов, Шепард было бы не вернуть.

Тем не менее, общими усилиями и знаниями удалось справиться. Азари помогали восстановить нервную систему с помощью своих ментальных способностей, турианский доктор оказался мастером по вправлению вывихов, а саларианец сумел в таких скудных условиях, создать иммуностимулирующее лекарство, которое позволило быстрее залечить раны капитана.

Сейчас Майлз смотрела на дело рук своих и, если бы ей не удалось выспаться накануне, подумала бы что это сон. Но Шепард действительно была жива и относительно здорова. Конечно, она не сразу придет в форму и потребуется еще долгое восстановление. Но главная задача была выполнена.

— Вы отлично справились, доктор Майлз, — скупо улыбнулся адмирал Хакет.

Похвала из его уст прозвучала буднично, словно он другого от Майлз и не ожидал.

— Когда ее можно будет вывести из сна?

— Тело быстрее придет в норму, если выждать хотя бы неделю, — торопливо проговорила Майлз. — Но полное восстановление займет не меньше полугода.

— Что же, я доверяю вашим рекомендациям. В таком случае я вернусь через неделю. Полагаюсь на вас и вашу команду. Альянс также выделил охрану, на случай, если кто-то, например из остатков Цербера, решит навредить ей или вам. Всего доброго, доктор Майлз. — Слегка кивнув головой, адмирал Хакет резко развернулся и вышел из палаты чеканным шагом.

Майлз вдруг почувствовала как сковывающее все это время напряжение медленно отпускает. Она не верила, что кто-то из Цербера еще остался. Ей приходилось многое слышать об этой террористической организации. Даже более того — сразу после выпуска, один из представителей Цербера связался с ней, предложив работу в каком-то исследовательском центре в туманности Конская голова. Предложили не только ей, но еще двум ее однокурсникам. Они согласились и больше Майлз их никогда не видела. Хорошо что главная база Цербера уничтожена. И благодарить за это следует Шепард.

Теперь дело осталось за малым — довести лечение капитана до конца и поставить ее на ноги. Майлз была уверена, что вся галактика ждет новостей о своем герое. По крайней мере ей хотелось так думать. Работай сейчас экстранет, наверняка бы уже разрывался от новостей о победе над Жнецами. Но, к сожалению или к счастью, после уничтожения Жнецов повредились многие технологии. В больницу без перерыва поступали люди и нелюди с вживленными имплантами. Некоторым повезло меньше и они погибли. Некоторых удалось спасти. В основном все пациенты были биотиками. Удивительно проявил себя имплант устаревшей модели — L2 — его носители почувствовали лишь небольшой дискомфорт, да нарушение биотических сил. У них бывали проблемы и похуже, например, рак... Но всё равно многие импланты пришлось удалять и не все они были восстановимы.

Майлз день изо дня сбивалась с ног, пытаясь оказать помощь каждому, кто приходил в клинику и не забывая при этом уделять достаточно внимания Шепард. Крепкий сон стал её второй мечтой. Первой, еще до войны, была мечта стать военным врачом на каком-нибудь крутом дредноуте. После такой «мясорубки» без сна и отдыха, Майлз наверняка обеспечат позитивными рекомендациями, так что свою первую мечту она вполне могла реализовать. Но чувство долга не даст ей бросить Шепард, пока та полностью не восстановится. Да Хакет тоже…

Наведя лишний раз порядок в и без того идеально чистой палате, она бесшумно скрылась за дверью. Предстояла еще неделя напряженной работы.

Эпизод второй. Лондон. Полевой госпиталь Альянса. Неделю спустя.

— Шепард, рад видеть вас в сознании, — адмирал Хакет каменным изваянием стоял напротив медицинской койки, лишь чуть приподнятый уголок губ и морщинки у глаз выдавали его эмоцию.

— Адмирал Хакет, полагаю, — хрипло проговорила Джейн Шепард, прервавшись чтобы откашляться. Собственный голос показался ей безжизненным и сухим.

Она, ссутулившись, сидела на койке, пытаясь осознать всю информацию, которую вылила на нее доктор Майлз. И от этого состояние казалось еще хуже, чем когда она только очнулась.

— Видимо, придется нам знакомиться заново, Шепард. Вас уже ввели в курс дела?

— Можно сказать и так.

— Что последнее вы помните?

— Наверняка вы уже все прочитали в докладах, — проворчала Шепард.

— Безусловно, но я хотел бы услышать все лично от вас.

Шепард на мгновение прикрыла глаза, окунаясь в болото из памяти. Именно так оно ей сейчас представлялось. Мешанина из непонятных фрагментов, треснувших осколков, искаженных лиц. Собравшись с духом, она все таки снова заговорила, чеканя каждое слово:

— Иден Прайм. Спектр Найлус на борту. Турианец. Задание. Проверка меня на пригодность в Спектры и странный гигантский корабль с гетами на борту. Это все что я помню из последних событий, адмирал.

— Что же, это лучше, чем могло быть. Доктор Майлз сообщила, что если вы будете соблюдать лечение, память постепенно восстановится. В любом случае, это не изменит вашего поступка, Шепард. Вы — герой и символ человечества. Репортеры уже осадили двор больницы, так что, если вы пока не готовы к общению с прессой, лучше не покидать палату. А сейчас у меня для вас приказ — выздоравливайте, капитан Шепард.

— Так точно, адмирал.

Лицо Хакета на мгновение озарила кривоватая, из-за шрама, улыбка и он предстал совершенно другим человеком. Это произошло так мимолетно быстро, что Шепард даже подумала — померещилось. Она еще некоторое время молча смотрела в спину удаляющегося адмирала, пытаясь собрать мысли воедино.

Единственное, что было понятно из путанных объясннений Майлз, так это то, что гигантский корабль с гетами оказался органико-синтетической расой машин, раз в пятьдесят тысяч лет уничтожавшей всю развитую органическую жизнь в галактике. И Шепард каким-то чудом удалось их остановить. Правда последствия оказались колоссальными. Множество технологий пострадали. Цивилизации и колонии оказались отрезаны друг от друга тысячами и миллионами световых лет. И сейчас Альянс с остатками смешанной армией различных рас пытался восстановить повреждения хотя бы так, чтобы было возможно возобновить космические перелеты. Если не сделать этого в ближайшее время, то многие колонии попросту погибнут от недостатка ресурсов.

Шепард нестерпимо хотелось выйти из палаты и присоединиться ко всем остальным, помочь все восстановить, но…приказ есть приказ.

Эпизод третий. Лондон. Полевой госпиталь Альянса. Шесть месяцев спустя.

Тишину палаты нарушало ритмичное тяжелое дыхание и тихое бормотание чуть хрипловатого голоса.

— Сто восемьдесят два…сто восесьдесят три…сто восемьд…

— Капитан Шепард! Я же запретила вам перенапрягаться! — в палату ворвалась взмыленная доктор Майлз. Ее глаза гневно сверкали в свете люминесцентных ламп. Шепард уже в который раз нарушает все ее рекомендации.

Капитан замерла лишь на мгновение, подняв взгляд на доктора, а затем продолжила отжиматься. Пот тоненькими струйками тек по лицу, плечам и ослабевшим за время больничного бицепсам, оставляя на бледной коже яркие блики.

— Сто девяносто один…сто девяносто два…сто девяносто три…

Майлз обреченно покачала головой. За эти полгода она полностью осознала, какой тяжелый характер у капитана. Тяжелый, но упорный. И дня не проходило, чтобы Шепард не пыталась привести себя в прежнюю форму. К сожалению, такие активные нагрузки негативно сказывались на лечении. Память все еще не вернулась, хотя тело чувствовало себя вполне хорошо. Майлз больше всего на свете боялась, что Шепард так и не вспомнит самую важную часть своей жизни. По крайней мере, доктор думала, что это самая важная часть.

— Двести! — тяжело выдохнув, Шепард поднялась на ноги, схватила полотенце с вешалки и энергично обтерлась. — Будет тебе, Майлз. Уже и ты должна понять, что моя память не вернется. Уж лучше я приведу себя в форму и поскорее присоединюсь к восстановлению Земли.

— Н-но, капитан Шепард! Как же так? Вы должны все вспомнить! — Майлз смешно заломила руки, лишь бы снова нервно не зачесаться. На нее всегда находила чесотка, если что-то шло не по плану.

— Ты сама говорила, главное — что вся галактика помнит. К тому же, доступ в экстранет Земли восстановили, так что я уже достаточно про себя начиталась.

Шепард непроизвольно скривилась, вспомнив последние новости. Пресса не знала пощады. В последних новостях сообщалось, что Шепард на самом деле искусственный интеллект, созданный Цербером для борьбы со Жнецами. И что Альянс нагло лжет, заявляя о том, что капитан жива.

С одной стороны их можно понять. Все полгода Шепард старалась не высовываться из палаты, как и приказал адмирал Хакет. Вот от нечего делать пресса и занимается сочинительством. Пора это прекращать.

— Сообщи адмиралу, что я готова.

— Нет! — в панике воскликнула Майлз. У нее даже голова закружилась от подобного заявления.

— Это приказ, выполнять.

Дрожащими руками Майлз включила инструментон и нажала кнопку вызова адмирала. Тот не заставил себя ждать. Сообщение от Шепард он воспринял вполне благостно и даже подтвердил, что давно пора было это сделать.

— Да, и еще кое-что, Шепард. У меня для тебя готово первое задание. Как раз сможешь проверить собственную боеготовность. Встретимся в корпусе Альянса. Майлз закажет транспорт. Конец связи.

— Слышала, Майлз? — Шепард добродушно ухмыльнулась, наслаждась маленькой победой над слишком деспотичным доктором. — Пора выходить.

— Я подготовлю для вас форму и транспорт, — уныло проинформировала Майлз и удрученно скрылась за дверью.

Шепард, конечно, ожидала, что возле больницы будет много людей, нелюдей и репортеров. Но чтобы вообще не протолкнуться… Вспышки фотокамер слепили. Если бы не охрана Альянса, их с Майлз уже давно бы раздавили. Отовсюду слышались вопросы, как и самые банальные, вроде «Шепард, вы правда живы?», так и каверзные из разряда: «Вы сожалеете о том, что уничтожили целую расу гетов? Считаете ли вы это геноцидом?».

После такой войны, не удивительно что люди цепляются за привычные вещи и стараются жить так, словно ничего не было. Иными словами — массовый психоз.

Шепард предпочла молчать. Выдохнуть удалось только когда они загрузились в транспорт. Тогда же и удалось осмотреться. Когда-то прекрасные богатые улицы Лондона превратились в череду обломков и руин. При этом, было достаточно оживленно. Повсюду шли ремонтные работы, стучали молоты, сверлили дрели, летела строительная пыль. Помогали все. Взрослые, дети, старики, кроганы, турианцы, кварианцы, азари. Шепард даже заприметила одинокого волуса, который пыхтя в своем скафандре тащил какую-то тяжелую балку. Недолго. Буквально сразу он завалился на бок и если бы не вовремя прибежавший на помощь ворка, то катиться волусу вместе с балкой прямиком в канаву.

— Меня от них жуть берет, — поежившись призналась Майлз, не сводя взгляда с помогающего ворка. — Вы видели их зубы? А глаза? Выпуклые и огромные, как у рыбы. До чего же противно.

— Вы не так часто сталкивалась с другими расами, да, Майлз?

— Угу. До Жнецов я только раз сталкивалась с азари. И все.

Автомобиль ощутимо тряхнуло на ухабе. Шепард от неожиданности стукнулась головой по мягкой обивке на потолке.

— Вы в порядке, Шепард? — тут же забеспокоилась доктор, стремительно схватившись за медицинский чемоданчик.

— Майлз, если вы будете по каждому моему чиху так переживать, я боюсь и вовсе не дожить до первого задания, — проворчала Шепард, потирая макушку. Обивка смягчила удар, но приятного все равно мало.

Капитан вдруг поняла, что ей катастрофически не хватает шлема. Без брони она вообще чувствовала себя уязвимой.

— Не говорите так, мэм, — насупилась доктор. — Я ведь беспокоюсь о вас. Вы столько пережили и вообще…

— Вот именно, Майлз. Я столько пережила, что маленькая шишка на голове не сможет меня убить. Расслабьтесь. Вы сделали для меня все что могли и даже больше. И я искренне рада, что именно вы поставили меня на ноги.

— П-правда? — лицо Майлз пошло красными пятнами. Кого угодно такой оттенок мог бы испортить, но доктор была чертовски мила собой и Шепард испытала некое чувство умиления, глядя на свою «мучительницу» .

— Именно так, — поспешила подтвердить капитан и тут же отвлеклась на окружающие виды.

Земля. Родной дом. Здесь она выросла, в самых трущобах. И если бы не счастливое стечение обстоятельств, тут бы и померла, возможно, еще в детстве. Но ей повезло. И везет до сих пор. Единственное, что ее страшило, так это то, что запас везения когда-нибудь истечет. Что тогда будет? Одной вселенной известно. Шепард молча наблюдала за проплывающими мимо обломками, разрушенными небоскребами, узкими раздробленными улочками, и чувствовала, как челюсть все больше сжимается. От злости и горечи, возникающих из-за удрученных видов. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Будь вторая возможность, она бы еще раз с удовольствием расправилась со Жнецами. Оставалось только надеяться, что воспоминания об этом событии вернутся и она будет снова и снова прокручивать их в голове. Больше Шепард не хотелось допускать подобного.

Эпизод четвёртый. Лондон. Улицы, штаб Альянса. То же время.

Взгляд вдруг выхватил огромную железную конструкцию, торчащую из земли словно шпиль. Метров двести, не меньше. По спине пробежал холодок, а сознание взорвалось вспышкой.

— Агр-х, — Шепард схватилась за голову, зажмурив глаза.

— Мэм? Вы в порядке, мэм? — Майлз запаниковала, тут же выронив чемоданчик из рук.

Шепард с удовольствием бы ей ответила, если бы ее не отвлекли мелькающие картинки в голове.

Темнота, которую освещают лишь редкие огни выстрелов. Огромный, поражающией своей величиной корабль, напоминающий гиганского кальмара с металлическими щупальцами. Он не спеша спускается с небес, раздается дикий невообразимый гул, затем треск. Воспоминание обрывается ярким красным лучом, направленным прямиком в лицо.

Шепард пришла в себя тогда, когда почувствовала прохладные руки Майлз на своем лбу.

— Вы вся горите. Все-таки это была плохая идея, выйти из палаты. Вам еще нужно продолжить лечение.

— Нет, — Шепард несколько грубо стряхнула руку доктора. — Это всего лишь воспоминание. Тот шпиль, — она кивнула в сторону конструкции, которую они как раз проезжали совсем близко. — Это и есть Жнец?

— Д-да, — Майлз даже не посмотрела в ту сторону. Ей вообще не хотелось видеть ничего, что напоминало о прошедших событиях. — Ч-асть от него.

— Ясно.

— Вы что-то вспомнили? Правда? Это же замечательно! — Майлз вдруг оживилась, и будь в автомобиле место, тут же бы зашагала туда-сюда, как делала это обычно. А так ей оставалось лишь ерзать на мягком сиденье. — Может быть, воспоминания вернутся к вам, если вы будете больше проводить времени в знакомых местах? Или общаться со знакомыми людьми?

— Может, — Шепард с хрустом размяла затекшую шею. Если все воспоминания будут такими, уж лучше остаться без них. Этот гул до сих пор стоял в ушах.

— Тогда я обязательно передам это адмиралу Хакету. Нужно будет включить в терапию посещение знакомых мест. Еще стоит добавить жаропонижающие и витамины группы…

Шепард дальше не слушала. От слов «лекарства» и «витамины» ей тут же становилось плохо. Казалось, единственное, что сейчас могло улучшить ее состояние — это добротное оружие и комплект брони. И корабль. Хотелось сбежать с этого места куда подальше.

Майлз же усердно что-то фиксировала в переносном портативном компьютере, по всей видимости, обновляла список рекомендаций к лечению. Её и без того маленькие тонкие губы сжались в нитку от напряжения, а яркие голубые глаза то и дело подозрительно поблескивали в тусклом освещении автомобиля. Похоже у доктора опять возникла «гениальная» идея. Шепард даже немного побаивалась, когда та была в подобном состоянии. Обычно после этого следовал ряд неприятных процедур, куча анкет, опросов и болючих уколов. Бр-р!

Наконец автокар остановился рядом с чудом уцелевшим зданием, если не считать несколько заштопанных железяками дыр. По виду, это место когда-то было библиотекой или чем-то похожим. Бывшая вывеска потерпела явное поражение в войне и было не разобрать что там написано. Сейчас же здесь обосновался штаб Альянса.

Все, кого они встречали, проходя мимо, молчаливо отдавали честь. И лишь горящие восторгом глаза говорили о том, как тяжело было солдатам Альянса сдерживаться в порыве заговорить с капитаном Шепард. Последняя же никак не могла принять восторгов и попросту состроила бесстрастную мину на лице. Трудно быть героем, когда ты совершенно не помнишь о своих победах. Лишь в кабинете адмирала Хакета удалось выдохнуть и немного расслабиться.

— Адмирал, — Шепард коротко кивнула и встала по стойке смирно.

— Вольно, Шепард. Отлично выглядишь, — адмирал встал со своего места, подошел к ним и протянул капитану руку, как равной.

Шепард с некоторой внутренней неловкостью ее пожала.

— Я получил отчет от Майлз, по поводу твоего воспоминания. Но не знаю подробностей.

— Это был Жнец. Он атаковал. Я стояла перед ним и его луч практически ослепил меня. Пока это все, что удалось вспомнить. Но это никак не помешает моей работе, адмирал. Я готова выполнить поручение, о котором вы предупреждали.

— Хорошо, — Хакет скупо улыбнулся. — Ваш корабль, Нормандия... Есть информация о том, где он может находиться. Члены экипажа также должны быть там. Мы получили сигнал бедствия из Скопления Феникса. Планета Айте. Вы уже бывали там, предотвратив эксперименты Цербера. Возможно там сейчас вся ваша команда. Или ее часть. Прошло уже немало времени, сложно сказать в каком они состоянии. — адмирал ненадолго замолчал, словно подбирал нужные слова. — Будет лучше, если вы отправитесь туда как можно скорее. Сигнал мог прийти с задержкой. Ретрансляторы работают, но не стабильно. После запуска Горна произошло множество повреждений. Нам уже удалось проверить несколько ретрансляторов: периодически корабли попадают совершенно не туда, куда планировали изначально. Иногда случается кое-что и похуже.

— Это может вызвать некоторые затруднения с поиском? — Шепард понимала, что должна радоваться от известий о команде, но в ее воспоминаниях «Нормандия» все еще принадлежала её бывшему капитану Андерсону. Майлз уже говорила, что он погиб, но в это было трудно поверить. Он всегда казался… непобедимым.

— Возможно. Но если вы первым делом попадете на Цитадель и попытаетесь откалибровать ретрансляторы из системы управления, вы значительно облегчите поиски себе и другим группам.

— Почему этого не сделали до сих пор?

— Программа, которая бы запустила Цитадель готова только сейчас. Сложный виртуальный интеллект. Вам нужно попасть на Цитадель, добраться до центра управления и запустить ВИ.

— Ясно, что-то еще?

— Да, должен вас предупредить — на Цитадели обосновались остатки пиратской группировки «Затмение». Они успели хорошо закрепиться. Грабят мелкие суда и никого не подпускают. Все наши силы были брошены на восстановление Земли, поэтому Альянсу просто не хватило рук разобраться с бандитами. Собственно, это и будет вашим первым боевым заданием, Шепард. Уничтожьте группировку и запустите ВИ, чего бы это не стоило. От этого зависит все межгалактическое сообщение.

— Так точно, адмирал! — Шепард привычно отдала честь.

— Зайдите в оружейную, это в соседнем корпусе. Вам выдадут броню и оружие. Затем вас отвезут в космопорт. Вы отправитесь в путь на турианском дредноуте.

Броня программы N7 села как влитая. Шепард тут же почувствовала себя гораздо спокойнее. Гибкие кинетические пластины под толстым слоем абляционной керамики создавали крепкую защиту и позволяли удобно перемещаться. А усиленные излучатели кинетического барьера надежно прикрывали от шальных пуль и биотического урона. Шепард с удовольствием осмотрела себя в отражении витрины, прежде чем скрыть под темным шлемом рыжие космы, которые нехило отрасли за время ее больничного отпуска.

Майлз же дулась в углу на отказ от очередного укола с «витаминчиками». Шепард они не спасут, поможет только хороший бой. Давно пора. Закрепив штурмовую винтовку «Валькирию», а также прихватив снайперскую винтовку «Богомол» и пяток огненных гранат, Шепард выдвинулась к выходу, напрочь игнорируя жалобные взгляды доктора. Майлз не оставалось ничего другого, как идти следом. Она — ее лечащий врач, и нужно было оставаться все время рядом и наблюдать за пациентом. С одной стороны, Майлз была до глубины души возмущена попустительским отношением капитана к лечению. С другой — она трепетала от предвкушения полета на турианском корабле. Похоже, ее мечты и правда начинают сбываться. Да еще как! Она личный врач капитана Шепарда! От предстоящих перспектив кружилась голова.

У космопорта их встретил турианец, пилот дредноута по имени Лурах. Майлз все еще не могла привыкнуть к обилию инопланетян вокруг. Но несмотря на это, турианцы вызывали у нее неподдельный интерес. Она вообще задавалась вопросом, зачем турианцам броня, ведь у них все тело должно быть покрыто плотной коркой костяных наростов. Но вот их конечности были довольно тонки и изящны, что добавляло им некоторой хрупкости в образ. Страх и смущение не смогли помешать Майлз пялиться на пилота во все глаза. Этот выглядел довольно суровым, в отличие от многих своих собратьев. Чего только стоил мощный костяной гребень, которым, казалось, можно пробить стену. И если бы не шрам от ожога, испортивший одну половину лица, Майлз даже сочла бы его симпатичным. На турианский лад, конечно.

— Капитан Шепард, — турианец отдал честь. — Рад быть вашим пилотом. Корабль готов, отправимся как только прикажете.

— Тогда не будем медлить, Лурах.