Маски м Небеса

Главы 1-4

Глава 1. Безумец

1.1

Василий вышел из ворот городища Ушкуйск, сжимая в правой руке подзорную трубу, а левой придерживая саблю в ножнах. У него был наказ – скакать на левый фланг обороны русских войск. Его навыки артиллериста были ой как нужны там, где шли авангардные бои за переправу и водяную мельницу!

Он вскочил на лошадь и помчался навстречу звукам далеких пушечных выстрелов. Ветер нес в лицо запах свежескошенной травы и хвойного леса вперемешку с порохом. Его маленькая, но быстрая лошадка неслась, прижав уши. Все, что нужно для ремесла пушкаря, болталось и гремело в мешках, притороченных к седлу. Тем временем он приближался к русским позициям. Впереди виднелся лесистый холм, у подножия которого были привязаны тягловые кони. Выше среди сосен показались спины пушкарей, казенники орудий и бочки с порохом.

Василий поднялся по пологому подъему и проехал между двух пушек, слегка потянув за поводья. Его лошадь замедлилась и уже шагом принесла седока к самому краю обрыва. Вскоре он смог осмотреть поле боя с высоты.

Русская позиция была на холме, прикрывающем переправу через реку. С другого берега – поляки, они же до зубов вооруженные паны, пшеки, курвы! Левее и чуть ниже по течению вращала колесо водяная мельница. Крестьяне как раз загружали мешки с мукой на телеги. Это важнейший ресурс, без которого русским возможно и не удержать городище Ушкуйск! Василий достал подзорную трубу и начал было вглядываться в противоположный берег. Он не заметил, как лошадка его заскользила по траве и сам он чуть не полетел с обрыва. Хорошо, что подоспевшие пушкари ухватили лошадь со всех сторон и с натугой затащили обратно.

Василий обернулся к своим спасителям. По ним было видно, что они рады видеть человека в богатом кафтане и с двуглавым орлом на пуговицах и на поясной сумке. Внешний вид Василия действительно выделял его – лошадь в роскошной сбруе, кафтан с вышитыми белоснежными цветами поверх кольчуги, шлем восточной работы с наносником, ножны с серебряными накладками.

– Спасибо вам, други! – Василий слез с лошади, не желая говорить сверху-вниз со своими спасителями. – Я боярин Василий Тучков-Безумов! Ну что, кто главный? Докладывай!

Вперед вышел рослый белобрысый боец в длинной рубахе и с шапкой за поясом. Жара боя заставила его снять всю верхнюю одежду. Только богатый наборный пояс и выбившийся золотой нательный крест выдавали его высокое положение:

– Городовой дворянин Глеб Лютый! Докладывать понятно, что: пшеки через переправу прут, а мы их и встречай! Мы до времени тут в лесочке на холме схоронились и подпустили поближе! А как жахнули из пушек: они не выдержали и бежать.

Василий обернулся к переправе. Сверху были видны тела и пики-палочки, оставленные наступающими. Но более всего были видны следы сапог, едва коснувшихся нашего берега и повернувших назад.

Толпа (отряд? войско? судя по дисциплине – самое распоследнее казацкое атаманство) одобрительно зашумела:

– Вот так дело: встретили пирогами да пряниками, туда их!

– Тут считай плевком в потолок метиться! С высотки-то все видать!

– Разбежались, как постены!

Глеб Лютый подошел ближе к Василию и спросил:

– Брат, а ты из царева войска? Скоро к нам подкрепление?

– Прислали пока что меня. Стрельбой руководить буду, – ответил ему Василий, и, отвернувшись к собравшимся пушкарям, добавил:

– Ну, молодцом-молодцом, православные! Только рано праздновать, уж больно тихо. Готовь пушки!

На этот раз ляхи дуриком пехотой не сунулись, а начали с обстрела мельницы бомбами. Подкатили бомбарды и со своего берега стали закидывать. Хоть первые выстрелы и пришлись по зарослям крапивы и старой перевернутой телеге, терпеть это было нельзя.

Тут и понадобились навыки Василия. Вооружившись хитрым голландским угломером, весами для пороха с грузиками и подзорной трубой, он быстро пристрелял орудия и накрыл польскую артиллерию. Одно из ядер угодило точно в лафет бомбарды. В подзорную трубу было видно, как враги собирали раненых и уносили ноги. Искалеченное орудие так и осталось лежать на том берегу.

Но это была только начало. Со стороны переправы послышался конский топот.

– Крылатые гусары! В линию к атаке готовятся! – крикнул парнишка, который сидел на самой высокой сосне и выглядывал противника.

– За-аря-яжай! – с ударом на последний слог откликнулся Глеб Лютый.

«Поляки не дураки ли, на ядра в упор лезть?» – Мелькнула мысль у Василия. Хотя и в таком атакующем маневре была логика. Если взглянуть на следы у переправы, видно, что наши попали-то пару раз от силы. Вчерашние крестьяне и дворяне-ополченцы, приставленные к пушкам – много ли настреляют? Ясное дело, поляки, не совсем еще поняв, что имеют дело с обученным «в Европах» артиллеристом-наводчиком, решили проскочить, используя скорость. Польскую кавалерию только проворонь: кого не заколют – тех саблями посекут.

А колоть и сечь у мельницы было кого. По дороге, ведущей в Ушкуйск, прибыла конница. Василий вгляделся в русскую рать внизу. Русской она была только по принадлежности: на деле это был отряд татар. Василий знал, что столетиями татарские царевичи переходили на русскую службу, но все же вгляделся внимательнее.

Внизу беспокойно ржали и крутились на месте невысокие татарские кони. Они были испуганы недавней пальбой. Их наездники с луками, саблями и копьями пытались успокоить скакунов. Мелькали доспехи из металла и из кожи, круглые щиты и красные опознавательные тряпицы на конской сбруе.

Лоб в лоб такая кавалерия – не чета крылатым гусарам. Главное оружие гусара – копейный удар, как у рыцаря. Оружие татарина – маневр и стрельба из лука. Но сейчас надо было защитить возы с зерном, а не измотать гусар затяжной погоней.

– Эй вы, скрипучее войско! – крикнул вниз Глеб Лютый. – Готовы?

– А ты спустись! – так же по-русски крикнул ему снизу выехавший вперед главный татарин на вороном скакуне, в высоком шлеме и в чешуйчатых доспехах.

Для Василия задача была понятна. Воткнутая на переправе в землю польская трехаршинная алебарда стала ориентиром. Во время своего обучения герою пришлось подробно изучить вооружение, в том числе и польской пехоты. Хорошо, что неудачливый пехотинец не бросил алебарду, а воткнул в землю! Судя по ее размерам – до переправы двести шагов. А бить из пушки Василий будет в тот момент, когда ряд всадников пройдет переправу и повернется к холму флангом. Бить во фронт – поразить максимум одного всадника на ствол. Василий же хотел скосить целый ряд всадников выстрелом сбоку.

Бам-тара-тара-тара-там! – загремел шляхетский барабан. Стройно ему завторили копыта коней о гальку. Василий, веря своим расчетам, прильнул к орудию. Надо было выждать несколько тревожных мгновений.

БАМ!!! – близко рванула пушка. Расчет раскидало во все стороны, нанося страшные раны.

– Господи Боже, Спаси и Сохрани! – начал молиться стареющий пушкарь в бывшем синем кафтане.

Бам!! – и сразу еще – БА-АМ!!! – по команде Василия разрядились два оставшихся орудия.

Внизу раздался страшный треск, звон, конское ржание. Выпущенные в упор ядра разметали крылатых гусар, как кур. Но оглушенные собственными выстрелами пушкари не слышали звуков. Они лишь видели, как пестрая татарская конница смешивается с поредевшими ляхами. И пусть польский гусар хорош и с пикой, и с польской «шаблей» – на каждого выжившего со всех сторон кидались татары, рубили и стреляли из луков в упор. Ни одна броня, ни одно мощное здоровье не вынесет такой бури атак.

Страшно ли созерцать кровавую гибель врага, стоя вот так, у остывающей пушки? Не успел Василия подумать об этом. Гонец из Ушкуйска принес записку со срочным требованием ему, боярину Тучкову-Безумову, оставить защиту переправы и возвращаться.



1.2

За тот отрезок времени, что Василий скакал назад, он успел быстро обдумать свой опыт. Наверно, теперь он будет указывать стрелкам индивидуальную цель. Ну и сможет сильнее воодушевить людей твердыми, воинскими речами!

Приближаясь к городищу, Василий повстречал стрельцов, в страхе и унынии бредущих через скошенное поле. Потрепанные и многие израненные, они уносили ноги подальше от сражения. Хорошо, что сохранили оружие! Некоторые стрельцы несли по две, а то и по три аркебузы. Стало понятно, что это оружие их погибших товарищей. Впереди шел знаменосец, как крест таща древко с красным вышитым полотнищем.

– Братцы, православные! Нам ли горевать? Нам ли печалиться? Что есть погибель за Отечество? Это погибель врага от руки сынов его! – слова рвались и гремели из груди Василия. – Что есть высшее счастье? Высшее счастье есть построиться в три ряда и готовиться к бою! Вот это и счастие, и дело, и спасение для нашей Матушки-земли!

Стрельцы сперва опешили, а потом побежали выполнять приказ.

– Вперед, на помощь нашим братьям, защитникам Ушкуйска! – кричал их новый командир.

Так Василий повел стрельцов спасать городище – а спасать было от чего. Польская кавалерия, прорвавшись на других направлениях, бесчинствовала в посаде. Это были овеянные дурной славой отряды пана Лисовского – «лисовчики». Всадники почти без брони принесли много зла России и соседним государствам, уворачиваясь от сражений и ища только наживы в мирных поселениях. Вот и сейчас они, рассыпавшись, грабили посад. Все имущество похожих лавок, курятников, огородов и мастерских выносилось под чистую или уничтожалось, кое-где уже занимался пожар…

Василий этого не знал, но в этот раз у лисовчиков была и более масштабная цель. Они должны были разведать дорогу для основной армии с тяжелыми орудиями. Поляки тащили их, чтобы калеными ядрами обстрелять деревянное городище на холме и спалить его. Враги не рассчитывали на обычные факелы, ручные бомбы, зажигательные стрелы. Защитники, отступив из посада, отстреливали со стен всякого, кто приближался.

На пути к городищу Василий действительно почувствовал свою силу. Рассыпавшиеся польские всадники надеялись маневрами уходить из-под огня. Они не знали про участь крылатых гусар у брода! Василий разбил стрельцов на группы и ловко указывал им цели. Удача, что они были вооружены легкими аркебузами и могли быстро изготовиться к стрельбе:

– Пали! – и лисовчик летит с коня.

– Пали! – и спешившийся польский стрелок, засевший за деревом, больше не боец.

Вокруг занимался огнем посад. Метались кони, потерявшие седаков, вместе с ними металась крупная и мелкая домашняя скотина. Видно было, что местные жители в ужасе скрылись в городище, прихватив только самое необходимое.

Так приблизился Василий с отрядом к готовившейся позиции польской армии с артиллерией. Потрепанная стрелецкая сотня вряд ли бы одолела главное польское войско. Василий не знал, что делать. Атаковать основные вражеские силы было бы безумием. Он оглядел своих стрельцов. Строем они перегородили улицу в том месте, где еще не разгорелся огонь. Мужество и решимость – как бы не в последний раз – отразились на их лицах.

Вдалеке Василий услышал гром труб. Очень вовремя защитники Ушкуйска начали атаку! Русские войска, с боевыми хоругвями, конные и пешие, устремились на польские позиции. У орудий завязалась настоящая сеча!

Василий и его стрельцы только лишь слышали эту вылазку. За поворотом улицы сталь гремела о сталь, ржали кони и кричали люди! Первым натиском русские всадники опрокинули несколько рядов неприятеля. Это были пехотинцы, не успевшие подготовиться к вылазке. Они только расчистили торговую площадь и убрали соседние с ней дома, утоптали площадку для пушек. Это только дало маневр русской кавалерии! Уцелевшие поляки и пушкарная прислуга попрятались за орудиями и возами с порохом и ядрами. Они пытались использовать их, как укрепление. Но в это время подоспели и русские пехотинцы. Они кололи рогатинами всякого, кто ушел от всадников. Мало кто может пережить удар этого страшного оружия!

Картина боя изменилась, когда в сечу ворвались польские всадники. Они смогли оттеснить русских от орудий. Пушкари сразу же принялись готовить к выстрелам свои осадные орудия. Поляков вел пан в блестящей броне, с саблей и с фигурным щитом. Направо и налево он рубил всадников и пехотинцев. Хоть и сам он получил уже и пулю, и пару сабельных ударов – не уставала его рука и его конь. Настоящей преградой для вылазки стал этот пан. Тем временем ядра уже калились, до выстрелов оставалось совсем немного времени! А если городище загорится – все пропало.

Василий отдал команду идти шагом и готовиться дать залп. Самое время было опрокинуть поляков атакой в тыл. Стрельцы были готовы пройти поворот и выйти к самому войску польскому. А там уже будь, что будет!

И тут произошло странное. Со всех сторон затрубили трубы, забили барабаны. Будто сама Матушка-земля зашевелилась, заколыхалась под ударами копыт. Будто заговорили древние дубравы и ветры принесли благую весть. Будто разгорелось ярче пламя и реки вышли из берегов. Это затрепетали на ветру бессчетные хоругви русских, пришла подмога!

Польское войско будто замерло, враг испугался. Но не испугался пан! Развернув коня и увлекая за собой всадников, он проехал через позиции польского войска. На взмыленном скакуне он появился перед взором Василия из-за поворота улицы. Если доскачет – порубит всех стрельцов в капусту!

Задыхаясь от внезапного счастья, Василий указал на пана и выкрикнул:

– Пали!

Залп – и пана вместе с конем как корова языком слизнула. Тут загремели еще громче трубы и голос откуда-то и сверху, и сбоку, и со всех сторон сразу сказал:

– Победа красных!

Поляки упали все разом как подрубленные и в глазах у Василия потемнело.



1.3

Еще не открыв глаза, Василий услышал девичий голос:

– Заюши, я знаю, не спите, ведь как пропустить такую каточку! Вот она: мощная игра последней одной восьмой финала в нашем проекте «Фронтир»!

И другой, голос взрослого мужчины:

– Сергей Николаевич Звягинцев под ником «Управленец 1960», хм, вы знаете, удивительный, удивительный такой игрок. Как вовремя обратиться к глубинному, народному духу, к соли земли! И это вынудило его оппонента сдаться!

– Да, собирал ресурсик к ресурсику и вот в тот самый момент докачал и прожал «народное ополчение»! Кто смотрит в интернете, ставьте лайк за тот самый момент…

– Символично! Символично, как в этом игровом, но очень жизненном поединке артиллерия, как настоящий огненный демон обезличенного модерна была подчинена…

– Ого, кажется сейчас будет что-то с перчинкой…

– Так вот, подчинена народной стихии, где дионисийское…

– Заюши, вот кто не знает, дионисийское это там, где вино, все голые ходят, как мы любим!

– Так вот и дионисийское, с братским равноправием внутри ополчения, и апполинарное с силой руководства и иерархией встречаются, как русские реки Волга и Ока, – мужской голос говорил будто с удивлением.

Василий открыл глаза. Он стоял пристегнутый к чему-то за спиной в странной капсуле. В полупрозрачном стекле виднелась зала с компьютером и большим экраном. Стекло не позволяло разглядеть, что показывал экран.

– А какого интересного героя выбрал Сергей Николаевич из Екатеринбурга, этот настоящий воин-философ: ведь мог выбрать какого-то качка с саблей.

– О, качки, конечно, не остаются незамеченными. И на поле боя тоже, – девичий голос хоть и звучал немного по-детски, четкая дикция и грамотно расставленные паузы и акценты выдавали профессионала.

– Так вот, дорогие зрители нашего проекта, он выбрал вроде, как говорится, лоха, ботаника! Но выбранные уже самим героем умения демонстрирует удивительный дар предвидения, именно тот, который приходит к русским людям в час защиты Отечества!

– Котятки, не забываем, что защита Родины это очень секси. Ага, договорились, хорошо?

Василий понял, что слышит голоса через стекло. Его поза вместе с невозможностью пошевелиться ощущались как изнуряющее неудобство. К тому же в капсуле было душно и сильно воняло потом и нагретым пластиком.

Прищурив немного глаза, он увидел в стекле свое отражение. Василий обессилел и смотрел, как по его лицу медленно течет кровь. Тягучее бессилие давило на грудь. В это время видел через мутное стекло, как трое мужчин за стеклом обнимались и радовались.

– При этом это светлая, очищенная от скверны, то есть истинно духовная и философская жертва, которая окружает настоящего воина-философа, как атмосфера, – продолжал мужской голос за стеклом.

– Котятки, пишите в комментариях, что вас окружает прямо сейчас.

– Ну и главное у нас есть победитель и даже есть главный палец вверх от Владимира Владимировича.

– Хм, неужели для кого-то это все…

– Да, игроку под ником «Пехотинец» мы говорим до свидания, а управленец 1960 делает уверенный шаг к званию «лучший управленец две тысячи тринадцатого года»!

К горлу подступал ком, Василий уже почти терял сознание.

– А готов ли такой народ на жертвы? Жизнеспособен ли тот логос, где нет жертвы? – продолжал мужской голос за стеклом.

«Я что, жертва в странном ритуале?!» мелькнула мысль у Василия.



1.4

Дверца капсулы резко распахнулась и несколько рук стали помогать Василию освободиться. Он вдохнул полной грудью и закашлялся:

– Василий, тебя поперек, собрался умереть героем? – сказал полноватый крупный мужчина. – Сказали же, под указательным пальцем кнопка освобождает руки и потом за желтый рычаг дергаешь. Не надо головой в стекло долбиться! Ты же не думаешь, что кто-то вообще будет производить капсулы, которые не открываются изнутри?

– Сергей Николаевич, я вот в американских фильмах видел, там вообще все капсулы только снаружи открываются, – сказал совсем молодой человек с папкой в руках.

– Так то американские фильмы, Егор! Ты их вообще не смотри. Наши смотри. Которые советские! – сказал Сергей Николаевич, обернулся к Василию и продолжил:

– Ну ты дал, Вася!.. А, прости-прости, «Наполеон две тысячи»! Не зря тебя взяли, хорошо работал!

– Спасибо, Сергей Николаевич, – вместе с кислородом в голову Василия возвращались мысли.

Оказавшись ногами на полу, Василий наконец увидел, что показывал экран. Правый нижний угол экрана занимал остановившейся кадр со словами «Победа красных» и спинами стрельцов, перегородивших улицу, на фоне. Остальную часть занимали плечистый мужчина средних лет в классическом костюме с бородой и молодая девушка одетая, как на странный детский утренник. Они сидели в студии перед микрофонами и вели трансляцию. При этом голубого цвета платье с корсажем позволяло рассмотреть шею девушки и глубоко открывало декольте. Блондинистые волосы ее были уложены крупными кудрями, а за спиной виднелись крылышки из прозрачного материала. Стало понятно, что голоса ведущих присутствующие в комнате слышат из динамиков:

– Вот ты мне скажи, загадочная девушка в костюме феи.

– Уважаемый философ, все-то вы про меня знаете, я уже даже взволнована и боюсь.

– Так вот скажи, отдалили, отодвинули мы сегодня победу либерализма, то есть апокалипсис по-православному?

– Конечно, и наши дорогие телезрители это видели. И это только одна восьмая финала проекта за звание «Лучший управленец две тысячи тринадцать»!

– Да, и к сожалению, нас покидает игрок под ником «Пехотинец» из Ямало-Ненецкого автономного округа, – продолжил философ, – хотя ему стоит отдать должное за его хорошо организованную атаку. Он вложился в армию и, несмотря на неуспехи у переправы с мельницей, прорвался на другом фланге. Легкая кавалерия и пехота проложили путь для тяжелой артиллерии. И его герой тоже отлично сражался, пока не нарвался на стрелецкий залп.

– Отдать должное или просто поддержать по-женски. Такой я могу дать совет нашим зрительницам, – ответил женский голос.

– Да, соглашусь с тобой, бился он хорошо. Но слишком много сил и времени потратил на бесплодные атаки у мельницы. Если бы мельница была ветряной, я назвал бы его Дон Кихотом! Но почти не считается, так что на этом мы заканчиваем. Кому-то завтра готовиться к следующей игре, а кому-то снова решать проблемы нашего Крайнего Севера.

– Зайчики-котики всем пока, через неделю, в следующий четверг у нас первая игра четвертьфинала в проекте «Фронтир»!

– До свидания и братия, и сестры, наша трансляция на сегодня закольцовывается, как дионисийский логос.

– Сегодня к нам вылез из бочки философ Боголюбов, – девушка представила собеседника.

– И прилетела на крылышках в своей самой очаровательной обертке Светка-Конфетка!

Пока звучали эти голоса, Василий вспомнил, как показывал азы игры в стратегии реального времени влиятельному дяде – Сергею Николаевичу. Вспомнил, как с ним, как с новичком, проводили инструктаж в корпусе МГУ. Рассказали достаточно мало. Просто показали, как садиться в капсулу, как крепить магниты с проводами к голове, чтобы погрузиться в игру, кратко рассказали, какие будут механики.

«Ты главное не бойся, хоть на тебя обучающих погружений и не хватило! Считай сразу в бой. Но ты будь молодцом, считай где наша не пропадала?» – сказал ему тогда Лев, охранник Сергея Николаевича. Это был мужчина лет сорока пяти, высокий, подтянутый и с неподвижным лицом. Он всегда являлся в костюме и в белой рубашке, будто только с официального приеме. Василий быстро нашел с ним общий язык и не возражал против наставлений Льва.



1.5

После всех радостных обсуждений победы Сергей Николаевич сказал Льву отвезти Василия домой. Заклеенный пластырем лоб саднил, а пережитый переход между двумя реальностями плохо укладывался у Василия в голове. Полдороги он молчал, размышляя и об игре, и об образе Светки-Конфетки. Первым заговорил Лев:

– Василий, я ведь раньше тоже таким был. Ничего не боялся.

– В смысле?

– Я тоже просто выбрал пацанов нормальных и за них стоял. Были вместе, как ты с Глебом Лютым и Бекбулатом в игре. Потом, конечно, помотали волны мою лодку…

– Да, в игре Лютый и Бекбулат конечно такие живые получились…

– М-да, пацаны не боялись бурь и были живы… Ладно, не будем о грустном. Вот, отгадай загадку, Василий.

– Ну, давай… – согласился герой со вздохом.

– Значит за спиной у нее два крыла, но смотрят не на них, – Василий увидел улыбку в зеркале заднего вида.

Охранник сделал паузу и продолжил:

– А еще один сказал, – Василий увидел в том же зеркале, как Лев показал глазами наверх, – чтобы все ее слушали!

– Светка-Конфетка?

– Да, правильно. А то уже думал тебя высаживать, если не угадаешь, – пошутил охранник.

– А кстати почему мы ее могли видеть на экране? Вы что ее, и во время игры видите и слышите комментаторов? – спросил Василий.

– Нет, конечно. Как игра заканчивается, нам трансляцию включают.

Когда они доехали до дома Василия, охранник протянул ему конверт с деньгами:

– Только ты особо не болтай, что именно ты оператор. Помни, Василий, ты бумагу о неразглашении подписал, – Василий вспомнил, что и правда подписывал бумагу, – и еще. Ты меня держись. Я, может, тебе ключи для понимания жизни дам.

На этом они попрощались. Поднявшись на этаж, Василий тихо, чтобы никого не будить, открыл входную дверь и лег спать в свою комнату. Строго говоря, это была не комната, а половина комнаты. Другая половина принадлежала его сестре Кристине, которая еще училась в средней школе. Перегородка из шкафа и листов фанеры разделяла комнату на два узких пенала. Окно было всего одно, так что Василию доставалась только его половина. Даже подоконник был перегорожен выпиленным листом фанеры так, чтобы на каждой половине комнаты была своя створка. Василий быстро разделся и провалился в сон без сновидений.



Глава 2. Дом

2.1

Проснулся Василий от ругани и грохота тазов в коридоре. Да-да, тех самых тазов, неизменного атрибута коммунальной квартиры. В наши дни грохот тазов все реже и реже звучит на просторах России. Но Василий жил в уникальной квартире с уникальной историей.

Пятикомнатная, с высокими потолками, изначально она была построена как коммунальная квартира при Сталине. Широкий коридор вел от входа к кухне. Справа и слева были двери в комнаты и ванну. В последние годы СССР, когда Василий уже появился на свет, его родителям и бабушке принадлежало две комнаты. Другие три комнаты принадлежали отдельно маленькая – бездетному ученому из ее НИИ, семейной паре (у них потом появились дети) и разведенной женщине с отцом.

В былые советские годы Тамара Михайловна, бабушка Василия, была настоящей королевой коммуналки. Она работала в районном отделении партии, была активисткой. Все эти жалкие людишки (зачеркнуто) члены дружной коммуны в квартире номер семь должны были нести вперед знамя мировой революции!

Насколько быстро молодое советское государство отошло от своих ранних идеалов, настолько же долго они просуществовали в квартире номер семь!

– Все тайное всегда становится явным! – говорила бабушка Василия.

Под ее чутким контролем выстраивалась жизнь коммуны. Для посещения ванной, уборки помещений и много чего еще были графики, развешенные на стенах. Жизнь коммуны во всех аспектах была публичной и политизированной. Ведь политика начинается от быта, от привычки, от внимания к деталям!

Благодаря бабушке всем было известно, если кто-то что-то купил и не поделился с товарищами, у кого какие «шашни», кто недостаточно старался в труде и в быту…

Первым важным инструментом информирования коммуны были стенгазеты. Место, не занятое вырезками из газет и выписанными изречениями теоретиков коммунизма, занимали карикатуры и стишки о «мещанах» и «единоличниках». Кроме простоты и «народности» слога их отличала щедрая пунктуация – со слов бабушки, все эти точки и тире «заостряли противоречие» и являлись «смелой атакой на чванливое безразличие».

За примерами далеко не ходили: внимательно следили и высмеивали жестко, «по-товарищески»:

Наш Петруха – вот проруха,

Барин княжеских кровей:

То ему неси покушать –

То чаёв ему налей!

Так могли пройтись «народные» авторы по бедному сотруднику НИИ, попросившему налить ему чашку чая.

Осмеянный «барин княжеских кровей» в ответ «анонимно» относил в редакцию, то есть Тамаре Михайловне, вот такие стихи:

Тряпку с шваброй мы достали –

Будто пол помыли:

А на деле миловались –

И про долг забыли!

Это уже был выпад в адрес молодой семейной пары. Даже странно, как у них при таком внимании соседей все же появились дети…

Был и другой элемент информационной политики – собрания коммуны. Раз в месяц, по четкому расписанию, проводились такие «организационно-бытовые» собрания. Бабушка собирала взносы в «революционную» кассу и организовывала закупку продуктов и всего необходимого. Готовка также была централизована, с расписанным меню и размерами порций. Вторая часть собрания всегда была посвящена политической повестке. И нет, там было не про успехи советских лыжников или шахматистов, не про космос и строительство школ, больниц и домов отдыха. Бабушку интересовали (а значит, и всех остальных) успехи в деле борьбы с «мещанством», вопросы обязательной нормы поведения. Важной темой, конечно, был отказ от излишеств, хотя в этот список часто попадали самые необходимые вещи. Даже покупку, скажем, зимних сапог приходилось согласовывать на подобных собраниях.

Но это все были нудные говорильни. Маленький Василий вечно спал на таких собраниях. Значительно интереснее были собрания «внеочередные». Для таких собраний нужен был повод: какое-то важное событие, способное стать поучительным. И если таковых не было – их надо было создать.

Бабушка могла подойти к случайному человеку с тряпкой и сказать: «а протри-как тот угол, а то мне не нагнуться!» Пока наивная жертва выполняла это простое задание, бабушка уже привлекала окружающих для отодвигания шкафов. Если кто-то отказывался начинать генеральную уборку – быть ему козлом отпущения:

На «внеочередных» собраниях коммуны, которые проводила бабушка, она «прорабатывала» неблагонадежные элементы «от и до»:

– Советский строй создает нового человека! Как можно думать о частных интересах, когда впереди новое, светлое будущее? Наплевательское отношение к гигиене! Как ты можешь смотреть в глаза товарищам!

Бабушка входила в боевое настроение, скакала по кухне и разила не в бровь, а в глаз:

– С непомытого пола начинается бардак в квартире и голове!

– Кто не работает – то не ест!

Надо отдать Тамаре Михайловне должное. Ее актерским талантам позавидовал бы МХАТ вместе с Мариинкой. Она переходила от ужаса перед лицом человеческого несовершенства в лице обвиняемого – к робкой надежде на исправление. От описаний тоски и одиночества единоличника к картине упорного подвига строителей коммунизма. От падения – к высям, от уныния – к мечте, от крика и топота – к тихой назидательности.

Напрыгавшись, бабушка могла дать слово кому-то из докладчиков. Как мэтр, она показывала мастер-класс и оставляла сцену ученикам. Тут вставал кто-то из жильцов, прокашливался и начинал вспоминать обвиняемому все грехи!

Причем почти не было запретных тем. Легкомысленная юбка и прическа, слишком громкий поход ночью в туалет, излишнее желание посмотреть спорт по телевизору – что угодно могло стать элементом обвинения.

Бедный «прорабатываемый» стоял, вжав плечи. Не здорово, когда ты даешь возможность свести с собой мелочные счеты. Такая проработка могла длиться до двух часов, пока все не устанут.

Но бабушка была не так проста, как можно подумать. Как король из «Маленького принца» – она часто казнила и «пропесочивала», но потом также резко миловала своих подданных.

Каждая крыса (зачеркнуто) каждый обвиняемый в глубине души знал, что сегодня он – а завтра другой. Завтра уже он вспомнит неподнятый стульчак и грязную обувь, мещанские замашки и праздность!

К тому же, Тамара Михайловна умела чередовать кнут и пряник. Внезапно она обрывала очередного «докладчика» и говорила:

– Ну это уже многовато будет. Поработали: пора и отдыхать!

И сразу все начинали кипятить чайник и накрывать на стол. А это уже не был простой стол с повседневной едой. В такие дни из закромов доставались шоколадные конфеты, кофе, консервы!

В такие важные, «переломные» дни можно было и «по маленькой»! Как не выпить за обновление своего товарища?!

А там и хоровое исполнение «и вновь продолжается бой!» и «интернационала», потом пляски и даже самодеятельность. Василий, который едва помнил эти годы, считал, что «интернационал» – веселая, плясовая песня.



2.2

Постсоветский период стал испытанием для бабушки. Родители Василия смогли обменять у старых жильцов их комнаты. Они давно об этом мечтали, натерпевшись коммунального быта с маленьким Васей на руках! В ход пошел и гараж Васиного отца, и первые деньги от бизнеса.

Естественно, бизнес был немудреный, классическое купи-продай. Родители Василия сперва сами катались в Турцию челноками, а потом стали привлекать других людей.

Теперь семья жила сразу в трех комнатах, одна освободившаяся стала складом, а другая – гостевой и примерочной.

Бабушка радовалась такому успеху… Сдержанно радовалась, не искренне как-то! Но особо вида не подавала.

В это время в квартире номер семь гремели изменения! Никаких больше собраний, никаких расписаний и стенгазет! На комнатах появились замки – и это был еще один объект неприязни бабушки. Ее власть над семьей совершенно угасла. Стало почти невозможно ворваться с внезапной проверкой чистоты люстры или с новой статьей о развитии рабочего движения среди диких племен Латинской Америки.

Это время Василий всегда вспоминал с теплотой. Родители, молодые и амбициозные, использовали появившиеся средства и пространство по максимуму.

Устроить в гостиной-примерочной ночной киносеанс? Пожалуйста!

Приютить в той же комнате компанию рокеров? Да, конечно. И плевать, что Тамара Михайловна будет ходить и бубнить что-то под нос про «притон».

Заполнить квартиру полностью товарами для секонд-хенда? Конечно, давайте носить эти коробки все утро, вместо школы.

Ребенком Василий впитал эту атмосферу постоянного изменения планов, рваного графика, попыток сыграть «в короткую». Если в кармане есть «кэш» – значит, срочно надо затовариться.

Если есть товар – значит, в любое время дня и почти по любой погоде надо идти искать покупателей.

Конечно, не обошлось и без «уважаемых людей», но эту проблему родители Василия решили деньгами и армянским коньяком.

Удивительно, но бизнес родителей Василия даже пережил 98-й год. Меняли дешевые шмотки на еду, немного подшабашили на стороне и так спокойно вплыли в сытые нулевые.

А вот чего бизнес не пережил, так это укрупнения. В нулевые запахло стабильностью, но вместе с ней окрепли и легальные конкуренты. Повсюду открылись нормальные магазины и даже рынки стали приобретать цивилизованный вид. Теперь мало было желающих выбирать себе одежду из кучи тряпья под запах котлет из коридора.

И когда родители решили расти, на сцену снова вышла бабушка Василия. Ведь для того, чтобы снять нормальную торговую точку и закупиться товаром, нужны были немалые средства.

Родители Василия смогли вынуть из оборота пачку вечнозеленых условных единиц. Изначально планировалось арендовать точку на рынке, а также немного вложиться в рекламу. Освободившиеся комнаты использовать как склад. Остальное – потратить на отдых всей семьей.

Но этого все равно не хватало для игры по-крупному. И бабушка Василия предложила продать сразу даже не две, а три комнаты новым жильцам.

Идея была рисковая, даже на растущем рынке был шанс прогореть. Клиент, опять же, пошел придирчивый, конкуренты, налоговая.

Но родители Василия сложили все яйца в одну корзину и с треском провалились. Ошибка была в неверно выбранном моменте. Народу уже не хотелось секонда из «развитых» стран. Фабрики Турции и Италии с китайским акцентом давали все тоже самое, но новое. Гламур резко на повороте обогнал все другие стили и ношеное барахло готовы были брать только разве что на вес. Раньше на поношенность могли не смотреть, а теперь маленькое пятнышко – и в мусор. Бумажная труха после стирки в кармане джинс – это фууу, а не кусочек развитого «забугорного» мира.

Катастрофа в бизнесе плавно переросла в катастрофу в семье. Отец ушел, оставив бабушку, маму, Василия и совсем маленькую Кристину наедине с новыми жильцами.

И не успела еще за ним захлопнуться дверь, как бабушка уже рисовала новый плакат с «хапугами» и «единоличниками». Вернулся даже старый «дизайн» коридора с тазами, графиком уборки и посещения ванной.

Но, как говорится: «старый конь хоть борозды не испортит – глубоко не вспашет». Резко организовать новый сезон «шоу» имени Тамары Михайловны оказалось сложно. Вторая половина нулевых прошли в борьбе. Из старого укоренились только график посещения ванной и тазы в коридоре. Собрания, пропесочивания, бабушкины спектакли тоже были, но нет, не было в них былого величия. Больше походило на попытку стареющей звезды вернуть свою популярность.

В такой атмосфере прошла юность и физическое взросление Василия. Он закончил вуз по технической специальности, но работал на нелюбимой работе заполнителем карточек в архиве.

Был ли он талантлив? Василий уже сам сомневался. Его страстью были компьютерные игры, и он был грозой любителей сразу в нескольких из них. Но выходя на профарену, надо не только дерзко играть. Нужно учить билды, регулярно тренироваться, выстраивать отношения с тиммейтами, спонсорами, организаторами турниров.

Василию всегда не хватало упорства и дисциплины. Он вспыхивал – и быстро угасал. Два вечера он мог учить билды для ВарКрафт, но в итоге выучивал только несколько самых простых быстрых атак. Так игра из глубокой стратегии сводилась к рулетке – или сразу победил, или враг отбился, и ты сразу проиграл.

Похожим образом дела обстояли и на работе, и в робких попытках начать бизнес. Играть в долгую – этого Василий не умел. Планировать тоже. Его планы не заходили дальше пары месяцев, его упорства не хватало и на такой отрезок.

В итоге Василий был на дне. Мать называла его бездельником и лоботрясом, отношения с противоположным полом не складывались. Мало того, множились долги на кредитке и за квартплату.

Вместе с неудачами пришли и страхи. Не было больше того мальчика Васи, который был готов завлекать в примерочную незнакомых людей на улице. Он боялся неизвестности, незнакомых людей, всех домочадцев, смотреть новости, отравиться, быть осмеянным, темноты…

Единственной отдушиной был компьютер и несистемные попытки вывешивать видео на канал в ютубе. И да, иногда они залетали на пару тысяч просмотров. И, со слов Егора, помощника Сергея Николаевича, одно из таких видео позволило оценить скорость реакции и креативный подход Василия. Когда ему сделали денежное предложение, Василий не мог отказаться, ведь победа в турнире сулила ему крупное вознаграждение. Так он становился ближе к своей мечте! Чистая и светлая, а главное своя квартира регулярно являлась Василию в мечтах. Она манила его каждой плиточкой в ванной, каждой розеточкой у дивана, каждым утренним лучиком в собственном окне.



2.3

Шум и крики в коридоре вернули Василия из мира воспоминаний.

В одних трусах и майке он вышел из комнаты.

В коридоре происходила отчаянная, неравная борьба его матери с судебными приставами. Неизвестно, кто их пустил. Приставов было трое. Один стоял с папкой и зачитывал решение суда, а двое других отнимали у матери ее лыжи, стоящие до этого в углу.

– По решению Пресненского районного суда… – зачитывал главный пристав.

Василий оглядел поле боя. Его сестра-подросток рыдала, бабушка била кулаком в таз, мать вела неравную битву.

Герой вернулся в комнату. Кровь стучала в висках.

Он выхватил саблю из ножен, вернулся в коридор.

– Не отдадим города свои! – резким ударом он снял голову с ближайшего пристава. Фонтаном хлынула кровь и залила старый паркет, стены и даже график посещения ванной.

Первая очнулась мать и вырвала наконец лыжи у второго пристава. Василий подскочил к нему и с силой ударил эфесом сабли в лицо. Тот поскользнулся и повалился на пол, раскинув руки.

Оценив ситуацию, главный пристав ломанулся прочь из квартиры.

Василий, в трусах, с заклеенным большим пластырем лбом, с саблей наголо бежал за ним.

– Ура! – неслось по лестничной клетке. – Ура-а-а!

Василий настиг беглеца на первом этаже. Главный пристав в панике пытался открыть подъездную дверь. Василий не рассчитал усилий и с разбегу уткнулся головой между лопаток на пухлой спине.

– Послушайте, все же нормально, можно и в следующем месяце заплатить, – залепетал тот.

– Не-е-ет, ты сейчас заплатишь! – Василий сделал шаг назад и рубанул с плеча.

– За микрокредиты! – еще удар.

– За ипотеку! – еще удар.

– За слезы детей!



2.4

Василий потряс головой, отгоняя накатившую фантазию. Все это было бы, конечно, славно! Нотка вчерашнего бесстрашия будто зазвучала у него в голове. Но план был другой. Подойдя к своему рюкзаку, он выхватил пакет с вчерашними деньгами, обернулся и вышел в коридор:

– Я заплачУ!



2.5

После похода с приставами в СберБанк и оплатой всех счетов идти домой было как-то боязно. Там мама и бабушка начнут спрашивать, откуда деньги и почему у него заклеен лоб. Правду говорить было нельзя, ведь Василий дал подписку о неразглашении. А в ответ на нелепое вранье бабушка легко найдет для него обидные эпитеты. Теперь он будет и мошенник, и сутенёр, и «этот вот», короче – как «его отец». Поэтому в качестве места для завтрака Василий решил выбрать пивняк около дома.

Он не был алкоголиком – но нет-нет, да и выпивал пару кружек.

Зайдя в бар, герой достал похудевший конверт с деньгами и сказал бармену:

– Ну… Ну наверно нефильтрованное…

– А покушать что?

– Яичницу и хлеб…

Он вынул пять тысяч и протянул бармену. Тот посмотрел на Василия, на конверт, на купюру и сказал:

– В кассе нет размена. Я в сейфе возьму, – и ушел.

Через несколько минут герой получил на другом конце стойки, где выдавали заказы, свой «пролетарский завтрак». Он устроился за столикой спиной к окну и стал с удовольствием есть яичницу и запивать холодным, пенистым напитком. Он не видел, как в окне проехал черный автомобиль с «блатными» номерами.

Василий был поглощен едой, алкоголем и своими мыслями, так что даже не обернулся, когда в зал вошел мужчина в черном классическом костюме. Пола пиджака отогнулась, намекая присутствующим, что мужчина вооружен. Он оглядел полупустой зал. Бармен, который нашел-таки Василию сдачу, сделал вид, что ему снова что-то нужно под стойкой. Мужчина в костюме наконец увидел, что искал и подошел к Василию со спины:

– Василий Степанов 1986 года рождения? – грозно сказал мужчина.

– Да, это я, – Василий испугался.

– Сергей Николаевич за тобой послал. Чего трубку не берем? – назидательно спросил мужчина. Василий обернулся и увидел Льва, но от этого ему стало не легче.

– Да чего, я же не говорил никому, что я оператор… – пролепетал Василий.

– Спокойно. Разыграл тебя! – Лев сменил интонацию на дружескую. – Поехали скорее, так все самое интересное пропустишь.



Глава 3. Ученье – свет

3.1

Через полчаса Лев привез Василия к одному из корпусов МГУ. Они припарковались и пошли быстрым шагом к зданию, затянутому тканью с рисунком фасада. Даже скульптуры перед входом были закрыты так, что не видно было даже очертаний. Василий только лишь предположил, что это два всадника. Внутри корпуса также был ремонт, тут и там лежали во множестве банки с краской и инструменты.

– Если бы ты брал трубку, нам бы не пришлось гнать, – отчитал Василия Лев. Василий только пожал плечами, но собеседник не увидел этого и продолжил:

– Как ты понимаешь, ремонт это отличный повод занять целый корпус под свои задачи. Ну, проникай.

Лев открыл дверь в аудиторию, где уже шла лекция. Василий заглянул туда и увидел маленький амфитеатр со ступенчато расположенными партами.



3.2

Слушателей собралось не густо – человек двадцать. Выступающим был худой седеющий мужчина, похожий на профессора. С пультом от проектора в руках он рассказывал:

– Таким образом я кратко рассказал про исторический период, представленный в проекте «Фронтир». Это было смутное время с его самозванцами: первым и вторым, ополчениями: первым и вторым, и множеством битв, которые описаны в источниках. А теперь я снова передаю слово своей коллеге.

Пока он заканчивал речь, Василий тихо примостился на свободное место и как раз успел присоединиться к коротким вежливым аплодисментам. После аплодисментов из-за кафедры встала женщина лет тридцати:

– А я, как глава нашей маленькой студии, изначально делала игру про дикий Запад. там была достаточно интересная концепция. В моем мире среди американских колонистов оказалось огромное количество ведьм. Они уплыли от преследований в Европе и теперь искали новые земли в Америке, – женщина улыбнулась сама себе, – но потом я познакомилась с Валентином Игоревичем и у него была крутая идея, как заставить игру генерировать саму себя…

– По сути, я изобрел новый язык программирования, где привычный нам русский язык моделирует внутри игровую реальность, – добавил Профессор.

– И это нам очень помогло. У нас уже был движок самой игры в жанре стратегии реального времени. Все, наверно, знают, в подобных играх нужно строить базу, создавать боевых юнитов и идти захватывать вражескую базу. По факту у нас уже почти была готова игра про Дикий Запад под названием «Фронтир». В ней ведьмы боролись за территории, а алкоголь и дурманящие трубки были основной валютой. Именно на них можно было нанять и посылать в атаку отряды ковбоев и индейцев. А когда решили делать игры про Россию, то весь этот код убрали в дальний ящик и загрузили летописи.

– Да, загрузили много чего. Летописи, сочинения историков, разные жанры литературы, народное творчество. Я, знаете, когда искал тексты, старался выбирать только что-то более-менее реалистическое, без религиозной мистики. Иначе у нас тут дьявол с Богом боролись, а поле битвы было максимально абстрактным. А я реалист, мне такие вещи не близки, – на последней фразе Профессор отмахнулся рукой, на что женщина-геймдизайнер продолжила рассказ:

– И, что удивительно, игра действительно сама в процессе начала генерировать юниты и их особенности. Более того, появилась возможность строить целые города и полноценные укрепления, то есть игра стала масштабнее. А название «Фронтир» оставили, потому что нам, кажется, есть у развития России и Америки что-то общее, – женщина забрала пульт у Профессора и сама стала переключать слайды, – в любой компьютерной игре, где есть развитие, более мощные возможности доступны не сразу. Так вот, игра сама предлагает разных юнитов таким образом, что сначала доступны дешевые и слабые, а потом дорогие и мощные. Так у русских первые юниты это дворянское ополчение и, как теперь оказалось, легкая татарская конница, у поляков лисовчики, у турок тоже легкая конница. Расскажу, как геймдизайнер. Таким образом каждый игрок после старта игры имеет основной выбор: сразу создать много недорогих юнитов и атаковать или поднакопить и построить качественное войско.

– Так получается надо запереться на базе и потом выступать, – высказался с места молодой человек в форме спасателя.

– Молодой человек, а вы уже участвовали в игре?

– Да, в пятой игре одной восьмой финала.

– И как, ваша команда выиграла?

– Нет, к сожалению.

– Это мы уже поняли, – заметила женщина, – действительно, если оба игрока запрутся на базе, игра становится ну так себе по динамике. Мы решили эту проблему так же, как и во многих стратегиях реального времени. Причем сделали это еще на стадии игры про Дикий Запад. У нас сразу нельзя было отстроить всё на одной базе, требовался контроль территории. Чем больше территории контролируешь, тем больше возможностей получить ресурсы. Изначально у нас каждая сторона в игре распространяла по карте ведьмино болото или сонную, туманную лощину. Особенно важно было расширить свое болото до проклятых мест. Такие места были раскиданы по карте. На этапе разработки игры про Россию лингвомодель сама заменила проклятые места на мельницы. Также в игре появился посад. Это пространство вне укрепления, где можно построить разные производящие постройки. Их тоже можно обнести стеной, но на это понадобится куча ресурсов.

Теперь Василий понял, почему так было важно защитить водяную мельницу. Тем временем женщина продолжала:

– Но оставалась одна проблема, которую мы не решили еще со времен игры про Дикий Запад. Неизбежно игрок должен разрываться между строительством базы и контролем войск.

– Это как с утра и зубы чистить, и яичницу жарить, – прокомментировал Профессор.

– И тут в нашей команде появились нейробиологи из Нижнего Новгорода. Они и предложили свои разработки. Их прорывное изобретение позволяет человеку подключаться к виртуальной реальности при помощи специальных магнитных присосок, которые фиксируются на голове. Так мы включили в игру героев. Теперь задача игрока за компьютером это строить базу и нанимать войска, а задача героя в капсуле руководить этими войсками внутри генерируемого мира. И раз уж сегодня мы рассказываем вам про историю проекта, то я вам расскажу. Первая тестовая капсула располагается в этом корпусе в подвальном бункере. Там мы и тестировали все на нулевом операторе. Так мы его называли. Уже потом появились парные капсулы в раздельных комнатах в Доме Правительства, он же Белый Дом.

– При этом проект стал удивительным тестом моей лингвомодели, – добавил Профессор, – я с радостью наблюдал, как компьютерные солдатики к каждой игре становятся все более обученными и продвинутыми. Начинают сражаться сами и даже очень неплохо.

– Получается, мы тут все в научном эксперименте участвуем? – поднял руку спортивного телосложения молодой человек в форме РосГвардии. В его голосе чувствовался интерес.

– Если бы вы были нашим с Катериной Викторовной сыном, то могли бы считать себя нашим научным экспериментом, – отшутился Профессор и с теплотой посмотрел на женщину. В аудитории пару раз хохотнули. За него стала отвечать его жена:

– Скорее ученые и геймдизайнеры создали вам игру. А экспериментируете в ней вы сами.

– Время задать вопросы у нас еще будет, а сейчас с коротким докладом выступит майор Кондратьев, – подытожил Профессор.



3.3

К кафедре вышел мужчина в полевой форме и с погонами майора. Василию бросились в глаза его коротко стриженные рыжие волосы:

– Здравия желаю! Главное что?.. Значит на базе этих теорий была создана военно-тактическая электронная игра особо глубокого погружения «Фронтир»! Затем был создан телевизионный проект с одноименным названием, – его голос был строгим и ритмичным:

– Ну может кто не знает и первый раз, данная игра позволяет оценить стрессоустойчивость бойцов в реальных боевых условиях оперативно-тактического масштаба. И значится поскольку гражданский управленец это вам не офицер… Значится не офицер оперативно-тактического уровня управления, а скорее даже тыл, – мужчина улыбнулся, считая это шуткой, – который в критической ситуации и есть один из элементов стратегического управления. Ну не дай Бог война, конечно.

Офицер оглядел собравшихся пронизывающим взглядом и продолжил:

– Одним словом управленец в игре руководит добычей ресурсов, призывом и подготовкой войск, военным строительством. В качестве средства управления использует обычный персональный компьютер. А вот тактикой управляет боец, находящийся в капсуле глубокого погружения.

– Ну а там, – добавил Профессор, – уже Владимир Владимирович, Дума и Правительство примут решение, на какую должность сможет претендовать каждый из участников.

– Так точно. И что удивительно, на самый высокий пост скорее всего выберут победителя! – теперь в зале тоже сочли его слова смешной шуткой. – Так что наша с вами задача, – голос мужчины стал строже, – показать высочайшее тактическое мастерство в условиях ограниченных ресурсов. Театр военных действий мы выбирать не привыкли, нам сказали исторический: значит будем работать на историческом

– Надо обратить внимание, тут есть и более опытные игроки, и новички, – сказала Катерина, опираясь на кафедру.

– Так точно. Бойцы, у нас тут есть новый товарищ, который не участвовал в предыдущих занятиях. Степанов, вставай! – Василий встал со своего места и повернулся к аудитории. Майор Кондратьев показал на него рукой и продолжил:

– Так вот у нас тут прошел боевое крещение, и хорошо прошел боец Степанов! – со своей заклеенной крупным пластырем головой Василий выглядел и правда, как с фронта. – Свою информацию я доложил, так что честь имею!



3.4

– Спасибо товарищу майору, – слово снова взял Профессор, – Вы верно раскрыли, почему большинство операторов у нас военные. А теперь наша задача очень сложная: у нас нет конечного списка разных солдатиков в игре. Мы можем только предполагать, как будут работать загруженные в игру описания и вместе с вами разобрать выданную вам литературу.

Следующие два с лишним часа Василий и его товарищи записывали в выданные тетради бесконечные списки сабель, пушек, доспехов и так далее. Василий с удивлением узнал, как сильно свойства лошади влияют на боевые возможности всадника. Также Профессор рассказал некоторые подробности об игровых механиках. Василий узнал, что все бойцы нанимаются не по одному, а сразу в отряде. Только герои были «одиночками». Поговорили также о том, какой стратегии могут придерживаться управленцы:

– С точки зрения развития игровой экономики является хорошим вложением создание дешевых юнитов. На сэкономленные средства можно отлично развиться. Вот в последнем матче даже удалось вкачать «Второе ополчение», – рассказывал Профессор.

– Также крайне выгодным с точки зрения игровой математики считается набирать юнитов с разным типом урона. К примеру, польские лисовчики с легкими саблями плохо пробивают броню. Но если добавить крылатых гусар с их высоким бронепробитием, математическое ожидание эффективности армии только возрастет, – добавила Катерина.



3.5

В перерыве Василий встал со своего места, чтобы подойти к Профессору. Он хотел узнать, почему в игре он не осознает себя. К тому же его удивляла спокойная атмосфера в аудитории. Ведь эти люди так натурально пережили настоящие сражения! Но не успел он открыть рот, как к нему подошел высокий молодой человек в черной косухе:

– Дружище, нормально вчера было! Мы смотрели трансляцию вчера, там вас уже прижали жестко!

– Э, спасибо, – сказал Василий.

– Я Шива, все меня так зовут, – парень протянул руку, – я альфа-тестер проекта, оператор номер ноль. Я не участвую в играх, поскольку слишком хорошо научился играть за время тестов.

– А я Василий. Странное у тебя имя.

– Да это не имя, а ник, как ты «Наполеон». Я гамаю двумя руками, как четырьмя. Вот поэтому меня и стали называть, как индуистское божество, – он показал кисти с удивительно длинными пальцами. Большие пальцы Шивы и вовсе были в полтора раза длиннее, чем у Василия.

Пока герой рассматривал его руки, Шива начал задавать вопросы. В его голосе была большая заинтересованность, которая подкупала:

– Я не нашел твой канал или твое упоминание на офф турнирах. Во что гамаешь? В ВарКрафт? В Доту? Ты в команде?

Василий понимал, что от него ждут отчета о киберспортивных успехах. Он принялся рассказывать про свои попытки стать успешным геймером, про ютуб-канал и про сборку игрового компьютера. Герою было приятно, что нового знакомого так впечатлила его вчерашняя игра. Так, увлекшись беседой, они проговорили весь перерыв. Наконец Катерина встала за кафедрой и сказала, включая новую презентацию:

– Еще минуту и заканчиваем перерыв!

Услышав ее, Шива подытожил:

– Короче, дружище, гражданских тут за лохов держали до тебя. Походу хотели уже уволить. Ладно, потом расскажу, сейчас мать проекта будет рассказывать.



3.6

Когда все уселись, Катерина торжественно начала свой рассказ:

– Ну что, кибербойцы, поговорим немного о тактике именно героев. Все восемь игр за выход в четвертьфинал я наблюдаю хороший напор и натиск от операторов, но часто игнор основных механик. Вот у нас в пятой игре герой остервенело лупит польского гусара по спине обломком копья. Очевидно, что даже в игре кусок дерева не пробьет стальную защиту! Выкинь его и возьми клевец! – она включила видео-повтор из трансляции игры. Василий увидел, что в углу экрана был прямоугольник, показывающий ведущих: Светку и философа, фамилию которого он не запомнил. Тем временем Катерина переключила на другой отрывок и продолжала:

– А здесь, в седьмой игре, оператор забыл про свои задачи и гоняет крестьян с вилами по лесу. Возможно он думает, что наносит вред стороне противника. Но на самом деле крестьяне стоят слишком дешево и при этом хорошо прячутся в кустах в своей неяркой одежде. Таким образом вы не оправдываете потраченные на ваш найм ресурсы и делаете атаку всей армии на вражескую базу менее сокрушительной.

Пока она говорила, Василий пытался разглядеть костюм Светки-Конфетки на трансляции. Кажется, там было красное платье в горох.

– А вот тут у нас последняя игра, – Катерина включила отрывок из игры Василия, – тут оператор польского героя летит один на залп целой стрелецкой сотни… Кстати игрок с ником «Наполеон 2000» у нас первый оператор, в смысле первый в игре не из числа военных. И обратите-ка внимание, тут сразу победа! – Катерина очень плохо скрывала, что насмехается:

– Причем герой совершенно нового типа, который не сам наносит урон, а руководит стрелками и пушками! К тому же такой герой имеет ограничения по силе левой руки и не может полноценно сражаться ею.

Василий смотрел в экран и разглядывал Светку-Конфетку на трансляции, пока Катерина расхваливала его игру. По тишине в аудитории было понятно, что молодые военные не рады проигрышу одного из своих товарищей.



3.7

После занятий Шива, Профессор и Катерина пригласили Василия выпить с ними чаю прямо в аудитории. Оказалось, что в углу удачно примостилась тумбочка со всякими сладостями и чайник. Вынув пакетик из чашки, Профессор говорил Василию:

– А ведь военные уже считают, что это их проект! Сначала они говорили, что вооот, у нас бойцы на все готовы. И в огонь, и в воду! Гагарин тоже был под погонами… А теперь рассказывают, что они тут главные! Они уже все поняли! А чего поняли? – он отпил из кружки. – Собрались мальчики постарше и помоложе и пиксельной саблей пиксельных солдатиков рубят!

– Да, дружище, один из них уже сказал мне, что геймеры тут не нужны. Ты правда сильно им насолил, – добавил Шива.

– Вся эта патриотическая тема, – рассуждала Катерина, – сейчас это уже не модно и не круто, круто про Запад и про Америку. Да и вообще, я жена профессора, а не офицера, хотя мне и предлагали. Вышла бы за какого-нибудь лейтенанта, хаха, моталась бы сейчас по гарнизонам!

– Какого еще лейтенанта? – спросил Профессор.

– Не переживай, дорогой, ты же мой…

– Я тоже расстроился, – прервал их воркование Шива, – расстроился, когда узнал, что там сначала про Америку было, а теперь вот это все. Жалко, что я пришел в проект уже после того, как Дикий Запад удалили. Такой интересный мир был.

– Ой, да ладно тебе, я еще интересные миры могу создать, – ответила ему Катерина и добавила, повернувшись к Василию:

– Короче мощно ты показал этим «сапогам»! Это их патриотическое воспитание, казаки-разбойники бесконечные…

– Подождите, при чем тут военные? – спросил Василий. – У нас вроде как телевизионная игра, соревнование управленцев, вот это все…

– А ты не догадываешься, откуда это взялось? – сказала Катерина. – Это наше государство пытается показать, какое оно демократичное!

– И отвлечь людей от протестных митингов, – согласился Шива.

– Кстати рейтинги растут, – добавил Профессор, – но поскольку все операторы засекречены, народ не знает про военных и что гражданский оператор только ты. Если вы заметили, по телику даже ваши ники не говорят. И вы, Василий, помогаете нам показать, что наш проект и обычным игрокам подойдет. Не хотелось бы создать игру для внутриведомственного пользования.

Так все трое расхваливали Василия. Он купался во внимании и уже забыл спросить, почему он не помнит себя в игре. Василия даже не удивило, что три взрослых человека так его обхаживают. Но наконец Катерина сказала:

– Василий, у нас для тебя сюрприз. Вот сегодня какой день недели?

– Пятница, – ответил герой.

– Так вот, игра теперь будет выходить не по четвергам, а по субботам. То есть на этой неделе будет две игры, – дополнил ее Шива.

– И завтра у вас игра! – объявил Профессор. – Поздравляю!

– Ничего себе, – удивился Василий, – сразу вот так четвертьфинал?

– Да, нам очень хочется доказать, что тут могут не только военные, – сказал Шива.

– А вам тот управленец, за кого вы играете, не сказал еще? – спросил Профессор.

– Ладно, это не важно. Сейчас покажем тебе разные тактики, – сказала Катерина, не дав ответить Василию.

– Игра это хорошо. Только у меня просьба. Я хочу со Светкой-Конфеткой познакомиться, – сказал Василий.

– Охохо, это ты силен, дружище! – воскликнул Шива.

– Да, вы же в Доме Правительства через разные двери даже ходите, – сказала Катерина, – я думаю, когда ты начнешь тащить, она обратит на тебя внимание.

– Давайте пока об игре. Завтра русско-турецкая игра, – сказал Профессор.

– В смысле? – спросил Василий.

– Ну как. Есть две карты: «Ушкуйские броды», там русские с поляками; и «Солнечный полуостров», там уже русские против турок. Вчера были поляки, так что завтра у вас «Солнечный полуостров». Кто за кого играет выясняется случайным образом перед игрой. У меня еще в той игре про ведьм был специальный генератор случайных чисел, своего рода виртуальная монетка, – объяснила Катерина.

– Сейчас мы тебе расскажем максимум про то, что может быть и у турок, и у русских, – сказал Шива.

– Короче про турок лучше учи, – сказала Катерина.

– Почему? – удивился Шива.

– Мне, как создателю, – Катерина указала на себя, – кажется, что так лучше.

Так все трое стали рассказывать Василию про вооружение и организацию турецких войск. Его удивило, что Турция, она же Османская империя, могла выставить не только легкую кавалерию. У турецкого султана были и тяжелые всадники, и артиллерия, и дисциплинированная пехота. Османские элитные пехотинцы назывались «янычары» и были очень похожи на русских стрельцов. Василий узнал, что Османская Империя несколько сотен лет угрожала европейским державам и громила европейские армии. Как раз во времена Смуты турецкая армия была на высоте. Со слов создателей игры выходило, что руководить ею не очень сложно. Надо только грамотно организовать стрелков и пушки! После нескольких залпов тяжелая и легкая кавалерия одновременной атакой со всех сторон завершит разгром врага.

– Кстати не забудь сказать своему Сергею Николаевичу, чтобы нанимал побольше конных и пеших с тяжелыми копьями, – добавила Катерина.

– Дорогая, какие еще тяжелые копья у турецкой пехоты? Насколько я помню, у них в пехоте в основном стрелки, – удивился Профессор, но Катерина глянула на часы и схватилась за голову:

– У меня же ребенок один дома! Он давно уже из школы вернулся. Все, мужчины, оставляю вас! – с этими словами она быстро собралась, попрощалась и ушла. Мужчины остались втроем. Шива спросил Профессора:

– Подожди, это что получается, вы уже были женаты, когда она делала игру про Дикий Запад?

– Нет, мы познакомились уже после. У нее ребенок от первого брака.

– Ничего себе! Я даже и не знал. А она такая, прям совсем молодая, – ответил Шива.

– Да, совсем молодая и перспективная очень. Помню, познакомились с ней на конференции, где я как раз доклад про свою лингвомодель делал, – согласился Профессор.

– Я уже не понимаю. Все вот это только потому, что вы познакомились и решили пожениться? – спросил Василий.

– Видите, как все удачно совпало! – ответил Профессор. – Я давно развелся, но тогда даже не думал о новых отношениях, а искал, как развить свои идеи. А Катерина только развелась со своим первым мужем-алкашом. И я выбрал ее проект, а потом и ей предложение сделал

– Бывают же совпадения… – тихо проговорил Шива.

– Что? – спросил у него Василий.

– Ну бывает же такое, люди на работе знакомятся и завязывается связь, – ответил Шива, – хотя что мы о Катерине, нам теперь надо за Василия болеть, чтобы он своей игрой Светку впечатлил.

– Вот никогда я девчонок не впечатлял компьютерными играми, – сказал Василий.

– Да ты чего, во-первых ты в проекте на федеральном канале! А во-вторых тут главное харизма. У меня никогда проблем не было, девчонки сами за мной бегают! – похвалился Шива.

– Раз уж мы не уверены, что вас пустят в комментаторскую студию, я думаю хорошей идеей будет написать письмо, – прервал похвальбу Шивы Профессор.

– Думаете, сработает?

– Надеюсь, что да. Но вам и в игре придется постараться, не думаю, что Светка заинтересуется проигравшим. И кстати про русских тоже надо выучить, несмотря на то, что Катерина вам со своей женской интуицией напророчила. Я не очень понимаю ее уверенность. Пятьдесят процентов на то, что выпадет русский орел и пятьдесят, что решка, то есть полумесяц.

Шива и Василий согласились с Профессором. Так все трое еще на пару часов окунулись в мир пушек, пик и пищалей.



3.8

Телефонный разговор конца 2012 года, за пол-года до первой игры Василия. Звонящий, прежде чем поднять трубку, поправил маленький триколор на лацкане пиджака и глянул на портрет Владимира Владимировича Путина:

– Ало, Семеныч. Наши спецы посмотрели тот проект с выставки на получение гранта. Ну, где провода к голове подключаешь и типа в симуляции стреляешь. Но целишься как по-настоящему. Кажется, хорошая обучалка для твоих ребят.

– Здорово. Думаешь? Не доверяю я этим симуляциям. Ни на службе, ни с бабами.

– Смешно, смешно, товарищ полковник. А вы все по полигону бегать хотите, ноги стирать? Двадцать первый век, Семеныч.

– Да там какая-то Америка, ковбои какие-то сраные. Не по-нашему.

– Вот чего и звоню. Там сейчас быстренько все переделали, но почему-то в тематике Дня Народного Единства. Ну там стрельцы всякие, конница, пушки.

– Петрович, я тебя, конечно, уважаю. Но у нас сабелькой сейчас никто не рубит!

– Да тут новые методы обучения, все дела. Они же сначала под Запад делали, решили просто и у нас гранток срубить. А мы их прожали на подписку. Только не факт, что у пендосов сейчас нет ничего такого. Короче, Семеныч, выдели бойцов на тесты. Человек пятнадцать надо.

– Петрович, звучит интересно, но похоже на самодеятельность.

– Это я тебя не в службу, а в дружбу звоню. Чтобы ты не в стиле с вещами на выход узнал. Я сейчас с приема еду: наверху заинтересовались, обещали подписать. По мне так тоже ерунда какая-то, там десять других интересных проектов на столе лежало.

– Ну добро, тогда добро, спасибо, что сообщил. Я тоже если что, сразу скажу.

– Добро, давай. Только последнее. Переодень своих в разную форму. Ну типа ребята под погонами, но из разных войск. Чтобы ботаников не пугать так сразу. Наверху согласовано.

– Ого, смотрю операция намечается. Будет сделано!

– Давай, Семеныч, до связи. Жене привет!

– И ты давай там, держись. Удачи!

– Добро, до встречи.



Глава 4. Османы

4.1

Проснувшись на следующий день, Василий принялся писать письмо для Светки-Конфетки. Уже сегодня она будет совсем рядом! И наверняка он сможет найти комментаторскую студию в Доме Правительства или хотя бы найти, с кем передать письмо.

Отношения с девушками никогда не были коньком Василия. Он привык терпеть отказы и от этого еще больше замыкался в своем компьютерном мирке. Но сегодня герой не унывал! Он постарался вложить максимум чувств в текст. Василий рассказал, как его впечатлил образ Светки-Конфетки и про то, как ему грустно в одиночестве. Он много лет искал и теперь нашел настоящее сокровище. Герой расписал аргументы, как в школьном эссе, и доказал, что такому смелому игроку и такой красивой девушке надо быть вместе. Строго говоря, им друг без друга никуда! Вдвоем они смогут затащить катку – Василий так и написал: «затащить катку» – и никто не сможет смеяться над ними!

Дописав и сложив письмо в виде конверта, он поспешил в душ. Как раз подошло время мыться по расписанию, висящему на стене. Но не успел Василий закрыть дверь на крючок, с таким боем отвоеванный у бабушки, как зазвонил телефон:

– Василий, приветствую, ты готов? Нам уже на сегодня назначили игру. Прости, я сам узнал только что. Короче, одевайся, за тобой уже выехал Лев, – прозвучал голос Сергея Николаевича.



4.2

В дороге Василий все доставал вопросами Льва. Он стремился узнать подробнее про Светку-Конфетку и то, как передать ей письмо. К разочарованию Василия, Лев давал уклончивые ответы:

– Ты, Василий, молодой, и тебе все нипочем.

– И что?

– А то, что нужно всегда быть готовым уйти, не оглядываясь. Силен тот, кто идет один и не оставляет хлебных крошек.

– Я уже письмо написал.

– Взойдя на колесницу, можно узнать то, что потом не сможешь забыть.

– Что узнать? – удивился Василий.

– Говорю, не всякий путник осилит путешествие, – Василий поймал в зеркале заднего вида глаза Льва и его удивил пронзающий и холодный взгляд охранника. Василий занервничал:

– Послушай, в чем проблема, мы прекрасно едем, как ты сказал путешествуем, пробок почти нет…

– Сколько себя помню, влюбленным всегда сопутствует ангел. Но химера уже притаилась в кустах.

– Какая еще химера? – спросил Василий и подумав, все же сформулировал уточняющий вопрос: – Это что-то вроде лжи и обмана?

– Запомни: кому ложь, а кому мать родна! – Лев поднял вверх палец, и герой обратил внимание на его руки. Фаланги пальцев были покрыты татуировками в виде сплошных широких черных прямоугольников.

Этот странный диалог продолжился даже в Доме Правительства, по пути к игровой комнате. Лев шел впереди, а Василий повторял ему в спину те же вопросы, надеясь на дельный совет или информацию. Наконец, перед последней дверью Лев обернулся:

– Василий, ты мне надоел со своими вопросами. Сейчас я тебе загадку загадаю.

– А что, если не отгадаю? – усмехнулся герой и взялся за ручку двери.

– Голову окончательно откушу! А то сам не справился! – Лев указал татуированным пальцем на пораненный лоб Василия и тот второй раз за день поймал холодный и даже голодный взгляд охранника. Теперь Василий заметил, что Лев всегда смотрит не на собеседника, а будто сквозь него.

– Ладно-ладно, давай загадку.

– Семь раз войдут четверо, а выйдут двое, чтобы первый увидел, а многие поверили и в ее большом доме царило согласие.

– Так это же наша игра! Осталось четыре четвертьфинала, потом два полуфинала и финал. Итого семь игр. А с каждой стороны оператор и игрок. А большой дом: это Россия.

– То есть какой твой ответ?

– Мой ответ «Россия»!

– Правильно, идем скорей, нас уже заждались, – будто поник и одновременно потеплел Лев.



4.3

Поле. Василий, прижимаясь к шее лошади, летит галопом в сторону своих позиций. За его спиной слышен шум настигающих турок. Стрелы свистят над головой героя или ложатся под ноги лошади. Кажется, скоро они начнут достигать цели.

Перед внутренним взором Василия встает Глеб Лютый. Совсем недавно вместе во главе конницы они атаковали янычар. Много, много тогда потоптали турецкой пехоты! Но и русская поместная конница понесла потери.

Сперва погнали турок по полю к лесу. Тут, при свете яркого солнца, нашим сопутствовал успех. Дворянское ополчение настигло всех, кто был недостаточно расторопен.

В лесу конница завязла и рассыпалась. Но Василий гнал людей вперед! Он забыл, что его дело – командовать стрельбой и даже забыл про слабую левую руку.

В то же время турок будто прибавилось. Из-за деревьев показались пехотинцы. Они были вооружены тяжелыми копьями с длинными наконечниками и аркебузами. Будто готовы были встречать тяжелую кавалерию! Пехотинцы кололи всадников, стаскивали их с лошадей. Тут и там звучали выстрелы русских пистолей и турецких аркебуз. Деревья мешали видеть, все смешалось в кутерьме боя.

Василий понял тогда, что дело худо и дал команду на отход. Его командирский голос на мгновение перекричал звуки побоища. Василий развернул коня и устремился прочь из леса. Казалось, вот-вот всадники в полном порядке выскочат на свет солнца. Там, на ровное поле, они покажут превосходство скорости и богатырской удали!

В этом момент из-за спины грянул залп. Василий обернулся и увидел, как Лютый падает с коня. Рядом с ним также упало несколько всадников. Тогда герой еще раз прокричал команду на отход и поскакал к основным русским позициям.

В чем тогда была надежда Василия? После погони за янычарами и короткого боя в лесу он стремился вернуть к основным силам и помочь им отбиться от турецких атак. Но по дороге его перехватили османские «летучие» отряды. Они рыскали по округе и искали, что бы откусить от русского войска. Василий был для них желанной добычей!

Герой начал вспоминать изначальный план на бой. Он был простой: русские собрали пехоту и двинулись на возах в сторону крепости, занятой неприятелем. Требовалось преодолеть огромное открытое пространство. Лишь с правого фланга рос лесочек, в котором впоследствии конница под началом Глеба Лютого нарвется на пешую засаду. Но пока русские этого не знали. Они оставили русский форт на возвышенности, которому предстояло самостоятельно отбиваться от турецких атак. В атакующем русском войске кони и люди тащили огромные щиты на колесах, называемые гуляй-городом. Такие щиты, выстроенные в линию, были своеобразной крепостью. Преодолеть ее с наскока или пробить стрелой или пулей на излете было невозможно. В то же время русские стрельцы вели огонь через отверстия-бойницы. Если же противник пытался перелезть через щиты или протиснуться в промежуток, его ждал удар бердышом.

Конное поместное ополчение, которое только что увязло в лесу, по плану должно было мешать противнику атаковать гуляй-город и стрельцов с флангов. Царская казна не выделила средств на дорогостоящую конницу. Поэтому отбиваться от турецкой конницы приходилось дворянскому ополчению во главе с Лютым и татарами Бекбулата, верными двуглавому орлу.

Этих татар Глеб Лютый называл «скрипами» за использование скрипучих, вощеных кожаных доспехов. Такая защита была дешевой, но легкой по весу и широко использовалась в степной коннице.



4.4

Все эти мысли пронеслись в голове Василия, пока над его головой свистели стрелы. Вдалеке гремели мушкеты, ржали кони, били барабаны. Это разгоралась битва вокруг основных сил русских, защищенных гуляй-городом. Герой стремился вернуться к ним и руководить стрелками. Подсказка не пришла из памяти, но кажется появилась надежда: впереди виднелся ручей. «Перепрыгну и оторвусь» – подумал Василий и пришпорил лошадь. Его боевая подруга неслась галопом, чуя опасность. Герой привстал на стременах и одновременно пригнулся как можно ниже. Конская грива ритмично вздымалась и опадала перед его лицом. Турки настигали: слышно было, как бились их сапоги о бока взмыленных коней.

Еще несколько мгновений, несколько толчков сильных конских ног и наконец прыжок! Василий вместе с лошадью взмыл вверх. Водная преграда – и он ушел! Одна стрела просвистела над головой, вторая воткнулась в седло сзади. Пропела тетива и третья стрела с хрустом ударила куда-то ниже. Лошадь под Василием дернулась и неловко приземлилась, ударившись грудью о берег. Герой перелетел через конскую шею кубарем, ударился оземь и затих.

Полежав так немного, Василий с усилием сделал вдох и открыл глаза. Все то же слепящее солнце, садясь, расчерчивало пейзаж тенями. Одну из них отбрасывало одинокое дерево впереди. «Туда», – подумал герой и пополз изо всех сил.

Внезапно что-то острое пронзило голень. Сильная боль обожгла тело. Сжав зубы, Василий продолжил ползти. Тут справа от его лица появились конские ноги. Поняв, что происходит, герой остановился. Он подложил правую руку под себя и осел.

Когда сапоги со вздернутыми носами ударили землю, Василий лишь сильнее обхватил себя правой рукой за левый бок. В неподвижности прошло несколько мучительных мгновений. Только когда чья-то рука схватила его за ворот кафтана, Василий решился. Не оборачиваясь, он взвел курок пистолета, заткнутого за пояс слева, и сразу спустил его.

Выстрел!

Сверху кто-то вскрикнул. Очень скоро спине стало одновременно жарко, мокро и тяжело. Герой снова теперь боролся за жизнь против того же врага. Грузный турок навалился, напоследок лишая Василия воздуха.

Придавленный, он барахтался, барахтался и смог только перевернуться на спину под трупом. Легче от этого не стало. Борода мертвеца лезла в нос и глаза. Рукоять кинжала давила на живот, широкие плечи и массивные ноги не давали выбраться. Стрела, проткнувшая голень, позволяла работать только одной ногой. Но Василий уже видел свет солнца!

Герой расслабился, чтобы перевести дух. Закат бил в глаза. Мир вокруг окрасился в красно-оранжевые цвета. Как же был прекрасен этот мир с одиноким деревом посреди степи!

Внезапно слева возник и заслонил солнце огромный силуэт всадника. Черная конская голова втянула воздух у лица Василия. Массивные украшения сбруи ударились о его плечо, напомнив, что в теле есть боль. Тяжелая слюна упала на лоб героя.

– Э, урус! – зло и истерично воскликнул всадник.

Он медленно поднял кажущееся гигантским копье. Василий не мог сопротивляться и смотрел, как закат играет на широком листообразном наконечнике, украшенном цветочным орнаментом. Таким же орнаментом было украшено черное древко. Вместе они походили на зловещее дерево, перевернутое кроной вниз. Наблюдая за врагом, герою оставалось только бороться за возможность вдохнуть поглубже и искать силы для нового рывка.

Турок ослабил поводья, взял оружие двумя руками и, наконец, ударил сверху вниз, вложив всю возможную силу. Страшный удар пробил насквозь оба тела. Под хруст костей Василий почувствовал, как теряет с таким трудом отвоеванный воздух…



4.5

Василий очнулся, закашлявшись, в капсуле.

Перед глазами еще стояли страшные сцены боя. Торопливо он нажал пальцем на кнопку, и когда держащий руку ремень повис, дернул за рукоять и открыл капсулу.

В комнате, как и в прошлую игру, были Сергей Николаевич, Лев и Егор. Сергей Николаевич быстро кликал и стучал по клавиатуре. Лев, стоящий у него за спиной, говорил быстро и четко:

– Вот так, сюда еще кузнецу. Сейчас выходим в латных коней и хана им.

– Да вижу, Лёва, вижу! Что это Вася там делал, великий тактик, блин! Теперь его заново нанимать!

– Ты и так им много урона нанес, – ответил Лев примиряюще, – через несколько минут заново выйдет.

Василий вдохнул воздух и шумно прокашлялся. Все, кто был в комнате, оглянулись на него.

– А ты куда полез? – спросил Сергей Николаевич. – Что, перекур, пока я героя заново строю?

– Василий, все хорошо, подкрепление будет, – сказал Егор, держа в руках папку и ручку.

– Да? – герой вдохнул. – Да вы чего? – снова вдох. – Вы играетесь, а я там, – еще судорожный вдох…

– Так, успокойся! Смерть героя не повод капризничать! – Лев снова стал строже.

– Лев, Егор, ну-ка пока думайте, что дальше делать, а я тут разберусь, – Сергей Николаевич встал со стула и обратился к Василию:

– Вася, Бонапарт ты наш, твоему герою еще пару минут наниматься и в бой, в бой, дело доделывать. Да, я понимаю, что у противника сильный герой и у него внезапно оказался огромный урон копьем, – как ребенку стал говорить он Василию.

– Да вы чего? – герой искал у себя на голове провода. – Вы видели, что там? Да я как туда снова полезу-то, а?

– Какое ты мне сейчас не полезешь? Полезешь, как миленький. Родина сказала: надо! – Сергей Николаевич с лицом завуча наступал на Василия.

– Вася, давай без капризов. Деньги мы тебе дали, вопрос важный, сейчас еще пятнадцать минут и домой, – добавил Лев.

– Сергей Н-Николаевич, да там же война настоящая, там убивают, вы вообще видели, что там? Я ухожу, я больше не буду, идите вы!

В это время помощник Егор проговорил в микрофон:

– У нас техническая заминка, можно паузу три минуты?

– Пауза принята. Вам нужна помощь? – после шуршания ответил динамик.

– Пока сами, если понадобится, то скажем.

– Приняли «сами», но после игры нам нужен отчет по ситуации.

– Будет отчет.

– Василий, ты должен, ты обещал! – окончательно потерял терпение Сергей Николаевич.

– Да ничего не это, ну там прям умирают, я не буду, – Василий все никак не мог полностью освободиться от проводов.

– Сергей Николаевич, – сказал громко Лев, – Василий все просил меня письмо Светке-Конфетке передать.

– Правда? – без иронии и даже с угрозой спросил героя Сергей Николаевич.

– Да, ведь как она без меня, вот Лев даже шутит про нее, а она настоящая, – затараторил Василий.

– Ну давай-давай, передам, – протянул руку Сергей Николаевич, сменив гнев на милость.

– Правда?

– Зуб даю! – Сергей Николаевич приложил большой палец к зубам и сделал характерное движение от себя. – Чтоб мне гадом быть!

Василий суетливо достал из кармана пропотевшее, помятое письмо:

– Вот.

– Еще что-то? Цветы, «рафаэлло», подарки? – спросил Сергей Николаевич.

– Нет, всё. Там всё!

– Отлично! – сказал Лев. – Я сейчас же схожу и передам.

Сергей Николаевич передал письмо Льву, а потом двумя руками взял Василия за плечи и спиной втолкнул в капсулу. Тот не сопротивлялся. Вдвоем они быстро вернули все магниты на голову героя. Пока капсула не закрылась, Сергей Николаевич не отпускал Василия, а после даже проверил, плотно ли закрыта крышка.



4.6

Над полем битвы сгустилась ночь. За день стрелецкое войско прошло огромное расстояние по полевой дороге, ведущей к турецкой крепости. Русские встали лагерем и окружили его огромными щитами на колесах. Турецкое войско более не решалось на прямые атаки. Слишком много воинов они потеряли, стремясь преодолеть передвижные стены гуляй-города.

Воздух пах костром и порохом. Стрелецкие костры поднимали языки к небу. Беспокойно было этим вечером. Штурм крепости был неизбежен. Эта твердыня прикрывала путь на полуостров. Поскольку у русских не было кораблей, вода давала туркам огромное преимущество. Окруженное с трех сторон водой пространство противник использовал на полную. На полуострове цвели сады, паслись огромные стада. На плодородной равнине колосились поля, в горах были выкопаны глубокие шахты. Каменоломни исправно давали материал для оборонительного строительства. Рядом во множестве стояли кузницы и казармы, стрельбища и мастерские.

Османы тоже не спали, несмотря на поздний вечер. На крепостных стенах пылали факелы, звучали трубы. Враги готовились отбивать атаки.

В вечерних сумерках в русский лагерь прибыли латники из Твери и Суздаля под началом боярина Василия Тучкова-Безумова. Это были конные сотни, состоящие из профессиональных бойцов в отличных доспехах. Многие были из знатных фамилий, которые выставляли на битву по целому десятку кровных родственников. С детства они знали только охоту, ратные упражнения и государственные дела. Такие обученные и спаянные ратники хороши в любом деле!

Пока всадники устраивались на отдых, Василий принимал командование войском. Он выслушал доклады сотников и отправился осматривать войско. Почти весь день герой провел в седле, но сейчас ему было не до отдыха. Он желал сперва взглянуть на людей, которыми предстояло руководить. Да и сотники могли приукрасить реальную боеготовность войска.

Так Василий подошел к одному из стрелецких кружков, собравшегося вокруг костра. На вертеле жарилась какая-то крупная птица. Рядом один из воинов разделял и раскладывал по мискам уже готовое мясо и кашу из большого котла. В это время стрельцы вели шумный спор:

– Да я тебе говорю, этого насквозь, того насквозь и третьему в душу!

– Никифор, не свисти! Как пуля его насквозь, в хребте должна застрять!

– А может, она мимо хребта!

– Вот тот что ты мимо, я тебе верю!

Тут стрельцы хором загоготали.

– Да вы оба жмуритесь, когда стреляете! Потому и не видите, куда пуля пошла! – добавили из темноты.

Василий прервал их многоголосый спор:

– Чего шумите, православные?

Завидев боярина, стрельцы повскакивали с мешков и тюков, на которых сидели:

– Да Никифор вон красуется, будто перед девками!

– А вы судачите, будто девки и есть! – ответил им герой.

При свете пламени вокруг костра началась возня. Разнимали дерущихся.

– А ну, полно, именем государя говорю, полно! – закричал Василий. – Оно и понятно, что когда товарищи твои смотрят, то надо бить без промаха. И сабля при товарищах поострее!

Стрельцы одобрительно зашумели.

– Но только помните, что враг у нас турок. Сегодня мы знатно их потрепали. Но завтра надо еще добавить. А там хоть бороды друг другу повыдирайте!

– А как же, отец родной, прям вот так на стены и полезем? – спросил тощий рябой стрелец, что стоял ближе всего.

– А что, боязно? – Василий взял стрельца за кафтан и с силой притянул к себе, поморщившись от внезапной боли в левой руке.

– Боярин, может оно и не боязно, но перестреляют нас сверху, как куропаток, – ответил рябой.

– Сегодня турок деревянную крепость не перескочил, а нам теперь каменную бери! – добавил кто-то из темноты.

– А Господь не управит? – спросил с нажимом уже у всех собравшихся боярин Василий.

– Как бы не прибрал раньше времени! – ответили откуда-то сбоку.

– А я перед смертью Любаву свою хоть бы в последний раз расцеловал! – сказал немолодой стрелец с круглым лицом и улыбнулся мечтательно и как-то самому себе.

– А у тебя, боярин, есть Василиса аль Аленушка? – спросили из толпы.

– Есть, есть, братцы. Все есть. Понять только осталось, как этот камешек с дороги убрать.

С этими словами Василий отпустил, наконец, рябого стрельца и отошел от костра. Надо было спланировать штурм. Мелкокалиберные пушки, которые привезли под защитой гуляй-города, хороши были в поле. Мощная стена им была бы не под силу. Прямой же штурм с лестницами казался самоубийством.



4.7

В этих раздумьях Василий обходил лагерь. В воздухе витало напряжение. Молодые бойцы прятали волнение за шумными шутками и похвальбой. Бойцы постарше ухмылялись в бороды, чистили оружие, готовили снаряжение. В воздухе смешивался запах еды, пороха и пота. Становилось прохладно, от людей и лошадей поднимался пар.

Завтра Василию и его помощникам предстояло еще раз поднять людей на бой. Разноликое воинство должно было снова попытаться стать единым целым, сокрушить все на своем пути. Молодые и старые, благородные и из простонародья, конные и пешие должны были вместе рискнуть всем и по возможности выйти сухими из воды.

И правда: общий военный опыт сближал. В лагере обменивались репликами бояре с боевыми холопами, бородатые стрельцы и гордые князья из самых именитых родов. Вновь прибывшим сотням надо еще показать себя в бою. Князю из гордой Твери еще предстояло доказать самой последней пушкарной прислуге, что у него кишка не тонка! А пока всякий, у кого стрелы над головой свистели, мог покачать головой: «Посмотрим-посмотрим, доспехи это у него, или скороморошечье платье!»

Герой тем временем так и ходил среди войска в раздумьях, пока чья-то тяжелая рука не легла на его плечо.

– Боярин, ты чего не весел?

Василий обернулся и увидел Глеба Лютого.

– Ты чего застыл, как это самое? Будто покойника увидел? – смеялся Глеб.

– Лютый, ты же…

– Да нормально, поцарапало слегка. А ты куда делся?

– За подмогой поскакал, – Василий пытался вспомнить, что там было дальше, и не мог.

– Братья, нисколько не мешаю вашей беседе. Завтра так втроем на стену и полезем? – еще одна фигура в темноте отозвалась голосом царевича Бекбулата, который руководил татарской конницей.

– Да, боярин, скрипы со своим главным порох украли и османам отнесли. Вот он украл, разберись, боярин! – Лютый указал на фигуру Бекбулата.

Василий опешил. К предательству он не был готов. Конечно, он сам только что был свидетелем стрелецкой потасовки, но чтобы помогать врагу!

– Так и было, боярин. Положили подарочек прям под ноги султану, – смешливо сказал голос татарина.

– Примастили кукушонка прям в гнездо, – тоже повеселел Лютый.

– Добавили бочку дегтя в море, – ответил Бекбулат.

– Да объясните вы в конце концов, что произошло!



4.8

Не прошло и часа, как Василий в полном облачении уже держал в руках костровые щипцы с угольком. Все войско, максимально тихо подготовленное к атаке, стояло у него за спиной.

В темноте Лютый с Бекбулатом показали ему дорожку из пороха, ведущую к стене. Медлить было никак нельзя: даже если турки не обнаружат мину, ветер, ночной туман и мелкие животные могли испортить весь план.

– Ну что, с Богом, – сказал негромко Василий и поднес уголек. Порох заискрился и с неприятным шелестом огонь пополз в сторону стены. Через пару пядей он совсем исчез: ушел в импровизированный навес, собранный на скорую руку из чего попало.

Воины за спиной боярина Василия застыли в ожидании. Первыми в крепость должны были ворваться спешившиеся бронированные сотни из Твери и Суздаля. Вести в темноте боевых коней на развалины значило потерять их. Поэтому надежда была на сабли, пистоли и внезапный удар.

Люди вокруг явно были воодушевлены. Ночь перед атакой никому не сулила спокойного сна. Бойцы были рады возможности завершить большое дело!

Сейчас уже от Василия мало что зависело. Взрыв должен был стать сигналом – а там каждый знал свою задачу. Герой взглянул на небо. Южная ночь блистала звездами. Млечный путь был четок, как никогда. Василий не разбирался в звездах. Глазами он начал искать самые яркие. Быстро герой нашел несколько и стал чертить между ними воображаемые линии. Как только древние увидели здесь фигуры людей и животных? Наверно безмолвие неба помогает живой, образной фантазии. Волнение людей и спокойная красота неба были будто двумя разными мирами. Кажется, вокруг никто даже и не дышал от напряжения. Слышны были только звуки с турецкой стороны.

«Ба-а-ам!» – чуть вдалеке страшный грохот разорвал тишину

От неожиданности герой зажмурился, но быстро пришел в себя. Зарево пожара дало краски лицам бойцов вокруг него. Кто удивленный, кто спокойный, кто испуганный – все они стояли и молчаливо смотрели на огонь. Некоторые крестились, собрав два перста. Можно было подумать, что все здесь собрались на воскресную службу.

– Ура-а-а! – изо всех сил закричал Василий.

– Ура-а-а! – закричали бойцы у него за спиной и ринулись к стенам.

Турки не сразу отошли от первой оторопи. Только когда отзвучало эхо от взрыва, на остатках стены застучали барабаны и зазвенели трубы. Из темноты прозвучало несколько выстрелов.

Русское воинство темной волной, без факелов и другого света, стремилось в сторону стены. Навстречу им вставала стена дыма и пыли. Может, и не разрушена стена, может, они сейчас упрутся лбами в каменную кладку? Может, боярин Василий Тучков-Безумов поставил все на бросок монеты и проиграл?

– Ура-а-а! – звучало тут и там. Топот сапог и шум удалялись от героя. За латниками двигались стрельцы с аркебузами и бердышами, стараясь не терять строй. За стрельцами, будто нехотя, мелкими группами подтягивались татарские всадники. Они все же решились провести коней по руинам после того, как пешие проторят путь. Самыми последними атаковали стрельцы, которые катили небольшие орудия, руками толкая колеса.

Кто-то из слуг подвел лошадь Василия. В мешке, притороченном к седлу, была подзорная труба. Василий достал ее и очень вовремя навел на ближайшую башню. Он успел увидеть разматывающуюся вниз полоску ткани. Это слетела с головы чалма турецкого знаменосца. Следом полетело знамя.

Зоркий глаз Василия выхватывал отчаянную битву то тут, то там. Защитники крепости погибали на своих местах. Силуэты сражающихся четко были видны на фоне пожара, занимавшегося в крепости. Шум побоища разрастался, пополняясь новыми звуками. Со свистом и гиканьем татарские всадники втягивались в крепость.

– К боярину, с письмом! – раздалось из темноты.

Это прискакал гонец из оставшегося далеко за спиной русского форта.

– Ну чего там, читай! – обратился к нему Василий.

Гонец начал было разматывать принесенный свиток, но потом осекся и показал пальцем за спину Василия:

– Смотри, боярин!

Василий посмотрел туда, куда указал безбородый гонец. Над главной башней развевалось черное знамя со Спасом – древнее Знамя Руси.

Тут загремели трубы и герой услышал голос, который оказался громче внезапно затихшего грома битвы:

– Победа красных!



Главы 4-10

Глава 4. Османы

4.1

Проснувшись на следующий день, Василий принялся писать письмо для Светки-Конфетки. Уже сегодня она будет совсем рядом! И наверняка он сможет найти комментаторскую студию в Доме Правительства или хотя бы найти, с кем передать письмо.

Отношения с девушками никогда не были коньком Василия. Он привык терпеть отказы и от этого еще больше замыкался в своем компьютерном мирке. Но сегодня герой не унывал! Он постарался вложить максимум чувств в текст. Василий рассказал, как его впечатлил образ Светки-Конфетки и про то, как ему грустно в одиночестве. Он много лет искал и теперь нашел настоящее сокровище. Герой расписал аргументы, как в школьном эссе, и доказал, что такому смелому игроку и такой красивой девушке надо быть вместе. Строго говоря, им друг без друга никуда! Вдвоем они смогут затащить катку – Василий так и написал: «затащить катку» – и никто не сможет смеяться над ними!

Дописав и сложив письмо в виде конверта, он поспешил в душ. Как раз подошло время мыться по расписанию, висящему на стене. Но не успел Василий закрыть дверь на крючок, с таким боем отвоеванный у бабушки, как зазвонил телефон:

– Василий, приветствую, ты готов? Нам уже на сегодня назначили игру. Прости, я сам узнал только что. Короче, одевайся, за тобой уже выехал Лев, – прозвучал голос Сергея Николаевича.



4.2

В дороге Василий все доставал вопросами Льва. Он стремился узнать подробнее про Светку-Конфетку и то, как передать ей письмо. К разочарованию Василия, Лев давал уклончивые ответы:

– Ты, Василий, молодой, и тебе все нипочем.

– И что?

– А то, что нужно всегда быть готовым уйти, не оглядываясь. Силен тот, кто идет один и не оставляет хлебных крошек.

– Я уже письмо написал.

– Взойдя на колесницу, можно узнать то, что потом не сможешь забыть.

– Что узнать? – удивился Василий.

– Говорю, не всякий путник осилит путешествие, – Василий поймал в зеркале заднего вида глаза Льва и его удивил пронзающий и холодный взгляд охранника. Василий занервничал:

– Послушай, в чем проблема, мы прекрасно едем, как ты сказал путешествуем, пробок почти нет…

– Сколько себя помню, влюбленным всегда сопутствует ангел. Но химера уже притаилась в кустах.

– Какая еще химера? – спросил Василий и подумав, все же сформулировал уточняющий вопрос: – Это что-то вроде лжи и обмана?

– Запомни: кому ложь, а кому мать родна! – Лев поднял вверх палец, и герой обратил внимание на его руки. Фаланги пальцев были покрыты татуировками в виде сплошных широких черных прямоугольников.

Этот странный диалог продолжился даже в Доме Правительства, по пути к игровой комнате. Лев шел впереди, а Василий повторял ему в спину те же вопросы, надеясь на дельный совет или информацию. Наконец, перед последней дверью Лев обернулся:

– Василий, ты мне надоел со своими вопросами. Сейчас я тебе загадку загадаю.

– А что, если не отгадаю? – усмехнулся герой и взялся за ручку двери.

– Голову окончательно откушу! А то сам не справился! – Лев указал татуированным пальцем на пораненный лоб Василия и тот второй раз за день поймал холодный и даже голодный взгляд охранника. Теперь Василий заметил, что Лев всегда смотрит не на собеседника, а будто сквозь него.

– Ладно-ладно, давай загадку.

– Семь раз войдут четверо, а выйдут двое, чтобы первый увидел, а многие поверили и в ее большом доме царило согласие.

– Так это же наша игра! Осталось четыре четвертьфинала, потом два полуфинала и финал. Итого семь игр. А с каждой стороны оператор и игрок. А большой дом: это Россия.

– То есть какой твой ответ?

– Мой ответ «Россия»!

– Правильно, идем скорей, нас уже заждались, – будто поник и одновременно потеплел Лев.



4.3

Поле. Василий, прижимаясь к шее лошади, летит галопом в сторону своих позиций. За его спиной слышен шум настигающих турок. Стрелы свистят над головой героя или ложатся под ноги лошади. Кажется, скоро они начнут достигать цели.

Перед внутренним взором Василия встает Глеб Лютый. Совсем недавно вместе во главе конницы они атаковали янычар. Много, много тогда потоптали турецкой пехоты! Но и русская поместная конница понесла потери.

Сперва погнали турок по полю к лесу. Тут, при свете яркого солнца, нашим сопутствовал успех. Дворянское ополчение настигло всех, кто был недостаточно расторопен.

В лесу конница завязла и рассыпалась. Но Василий гнал людей вперед! Он забыл, что его дело – командовать стрельбой и даже забыл про слабую левую руку.

В то же время турок будто прибавилось. Из-за деревьев показались пехотинцы. Они были вооружены тяжелыми копьями с длинными наконечниками и аркебузами. Будто готовы были встречать тяжелую кавалерию! Пехотинцы кололи всадников, стаскивали их с лошадей. Тут и там звучали выстрелы русских пистолей и турецких аркебуз. Деревья мешали видеть, все смешалось в кутерьме боя.

Василий понял тогда, что дело худо и дал команду на отход. Его командирский голос на мгновение перекричал звуки побоища. Василий развернул коня и устремился прочь из леса. Казалось, вот-вот всадники в полном порядке выскочат на свет солнца. Там, на ровное поле, они покажут превосходство скорости и богатырской удали!

В этом момент из-за спины грянул залп. Василий обернулся и увидел, как Лютый падает с коня. Рядом с ним также упало несколько всадников. Тогда герой еще раз прокричал команду на отход и поскакал к основным русским позициям.

В чем тогда была надежда Василия? После погони за янычарами и короткого боя в лесу он стремился вернуть к основным силам и помочь им отбиться от турецких атак. Но по дороге его перехватили османские «летучие» отряды. Они рыскали по округе и искали, что бы откусить от русского войска. Василий был для них желанной добычей!

Герой начал вспоминать изначальный план на бой. Он был простой: русские собрали пехоту и двинулись на возах в сторону крепости, занятой неприятелем. Требовалось преодолеть огромное открытое пространство. Лишь с правого фланга рос лесочек, в котором впоследствии конница под началом Глеба Лютого нарвется на пешую засаду. Но пока русские этого не знали. Они оставили русский форт на возвышенности, которому предстояло самостоятельно отбиваться от турецких атак. В атакующем русском войске кони и люди тащили огромные щиты на колесах, называемые гуляй-городом. Такие щиты, выстроенные в линию, были своеобразной крепостью. Преодолеть ее с наскока или пробить стрелой или пулей на излете было невозможно. В то же время русские стрельцы вели огонь через отверстия-бойницы. Если же противник пытался перелезть через щиты или протиснуться в промежуток, его ждал удар бердышом.

Конное поместное ополчение, которое только что увязло в лесу, по плану должно было мешать противнику атаковать гуляй-город и стрельцов с флангов. Царская казна не выделила средств на дорогостоящую конницу. Поэтому отбиваться от турецкой конницы приходилось дворянскому ополчению во главе с Лютым и татарами Бекбулата, верными двуглавому орлу.

Этих татар Глеб Лютый называл «скрипами» за использование скрипучих, вощеных кожаных доспехов. Такая защита была дешевой, но легкой по весу и широко использовалась в степной коннице.



4.4

Все эти мысли пронеслись в голове Василия, пока над его головой свистели стрелы. Вдалеке гремели мушкеты, ржали кони, били барабаны. Это разгоралась битва вокруг основных сил русских, защищенных гуляй-городом. Герой стремился вернуться к ним и руководить стрелками. Подсказка не пришла из памяти, но кажется появилась надежда: впереди виднелся ручей. «Перепрыгну и оторвусь» – подумал Василий и пришпорил лошадь. Его боевая подруга неслась галопом, чуя опасность. Герой привстал на стременах и одновременно пригнулся как можно ниже. Конская грива ритмично вздымалась и опадала перед его лицом. Турки настигали: слышно было, как бились их сапоги о бока взмыленных коней.

Еще несколько мгновений, несколько толчков сильных конских ног и наконец прыжок! Василий вместе с лошадью взмыл вверх. Водная преграда – и он ушел! Одна стрела просвистела над головой, вторая воткнулась в седло сзади. Пропела тетива и третья стрела с хрустом ударила куда-то ниже. Лошадь под Василием дернулась и неловко приземлилась, ударившись грудью о берег. Герой перелетел через конскую шею кубарем, ударился оземь и затих.

Полежав так немного, Василий с усилием сделал вдох и открыл глаза. Все то же слепящее солнце, садясь, расчерчивало пейзаж тенями. Одну из них отбрасывало одинокое дерево впереди. «Туда», – подумал герой и пополз изо всех сил.

Внезапно что-то острое пронзило голень. Сильная боль обожгла тело. Сжав зубы, Василий продолжил ползти. Тут справа от его лица появились конские ноги. Поняв, что происходит, герой остановился. Он подложил правую руку под себя и осел.

Когда сапоги со вздернутыми носами ударили землю, Василий лишь сильнее обхватил себя правой рукой за левый бок. В неподвижности прошло несколько мучительных мгновений. Только когда чья-то рука схватила его за ворот кафтана, Василий решился. Не оборачиваясь, он взвел курок пистолета, заткнутого за пояс слева, и сразу спустил его.

Выстрел!

Сверху кто-то вскрикнул. Очень скоро спине стало одновременно жарко, мокро и тяжело. Герой снова теперь боролся за жизнь против того же врага. Грузный турок навалился, напоследок лишая Василия воздуха.

Придавленный, он барахтался, барахтался и смог только перевернуться на спину под трупом. Легче от этого не стало. Борода мертвеца лезла в нос и глаза. Рукоять кинжала давила на живот, широкие плечи и массивные ноги не давали выбраться. Стрела, проткнувшая голень, позволяла работать только одной ногой. Но Василий уже видел свет солнца!

Герой расслабился, чтобы перевести дух. Закат бил в глаза. Мир вокруг окрасился в красно-оранжевые цвета. Как же был прекрасен этот мир с одиноким деревом посреди степи!

Внезапно слева возник и заслонил солнце огромный силуэт всадника. Черная конская голова втянула воздух у лица Василия. Массивные украшения сбруи ударились о его плечо, напомнив, что в теле есть боль. Тяжелая слюна упала на лоб героя.

– Э, урус! – зло и истерично воскликнул всадник.

Он медленно поднял кажущееся гигантским копье. Василий не мог сопротивляться и смотрел, как закат играет на широком листообразном наконечнике, украшенном цветочным орнаментом. Таким же орнаментом было украшено черное древко. Вместе они походили на зловещее дерево, перевернутое кроной вниз. Наблюдая за врагом, герою оставалось только бороться за возможность вдохнуть поглубже и искать силы для нового рывка.

Турок ослабил поводья, взял оружие двумя руками и, наконец, ударил сверху вниз, вложив всю возможную силу. Страшный удар пробил насквозь оба тела. Под хруст костей Василий почувствовал, как теряет с таким трудом отвоеванный воздух…



4.5

Василий очнулся, закашлявшись, в капсуле.

Перед глазами еще стояли страшные сцены боя. Торопливо он нажал пальцем на кнопку, и когда держащий руку ремень повис, дернул за рукоять и открыл капсулу.

В комнате, как и в прошлую игру, были Сергей Николаевич, Лев и Егор. Сергей Николаевич быстро кликал и стучал по клавиатуре. Лев, стоящий у него за спиной, говорил быстро и четко:

– Вот так, сюда еще кузнецу. Сейчас выходим в латных коней и хана им.

– Да вижу, Лёва, вижу! Что это Вася там делал, великий тактик, блин! Теперь его заново нанимать!

– Ты и так им много урона нанес, – ответил Лев примиряюще, – через несколько минут заново выйдет.

Василий вдохнул воздух и шумно прокашлялся. Все, кто был в комнате, оглянулись на него.

– А ты куда полез? – спросил Сергей Николаевич. – Что, перекур, пока я героя заново строю?

– Василий, все хорошо, подкрепление будет, – сказал Егор, держа в руках папку и ручку.

– Да? – герой вдохнул. – Да вы чего? – снова вдох. – Вы играетесь, а я там, – еще судорожный вдох…

– Так, успокойся! Смерть героя не повод капризничать! – Лев снова стал строже.

– Лев, Егор, ну-ка пока думайте, что дальше делать, а я тут разберусь, – Сергей Николаевич встал со стула и обратился к Василию:

– Вася, Бонапарт ты наш, твоему герою еще пару минут наниматься и в бой, в бой, дело доделывать. Да, я понимаю, что у противника сильный герой и у него внезапно оказался огромный урон копьем, – как ребенку стал говорить он Василию.

– Да вы чего? – герой искал у себя на голове провода. – Вы видели, что там? Да я как туда снова полезу-то, а?

– Какое ты мне сейчас не полезешь? Полезешь, как миленький. Родина сказала: надо! – Сергей Николаевич с лицом завуча наступал на Василия.

– Вася, давай без капризов. Деньги мы тебе дали, вопрос важный, сейчас еще пятнадцать минут и домой, – добавил Лев.

– Сергей Н-Николаевич, да там же война настоящая, там убивают, вы вообще видели, что там? Я ухожу, я больше не буду, идите вы!

В это время помощник Егор проговорил в микрофон:

– У нас техническая заминка, можно паузу три минуты?

– Пауза принята. Вам нужна помощь? – после шуршания ответил динамик.

– Пока сами, если понадобится, то скажем.

– Приняли «сами», но после игры нам нужен отчет по ситуации.

– Будет отчет.

– Василий, ты должен, ты обещал! – окончательно потерял терпение Сергей Николаевич.

– Да ничего не это, ну там прям умирают, я не буду, – Василий все никак не мог полностью освободиться от проводов.

– Сергей Николаевич, – сказал громко Лев, – Василий все просил меня письмо Светке-Конфетке передать.

– Правда? – без иронии и даже с угрозой спросил героя Сергей Николаевич.

– Да, ведь как она без меня, вот Лев даже шутит про нее, а она настоящая, – затараторил Василий.

– Ну давай-давай, передам, – протянул руку Сергей Николаевич, сменив гнев на милость.

– Правда?

– Зуб даю! – Сергей Николаевич приложил большой палец к зубам и сделал характерное движение от себя. – Чтоб мне гадом быть!

Василий суетливо достал из кармана пропотевшее, помятое письмо:

– Вот.

– Еще что-то? Цветы, «рафаэлло», подарки? – спросил Сергей Николаевич.

– Нет, всё. Там всё!

– Отлично! – сказал Лев. – Я сейчас же схожу и передам.

Сергей Николаевич передал письмо Льву, а потом двумя руками взял Василия за плечи и спиной втолкнул в капсулу. Тот не сопротивлялся. Вдвоем они быстро вернули все магниты на голову героя. Пока капсула не закрылась, Сергей Николаевич не отпускал Василия, а после даже проверил, плотно ли закрыта крышка.



4.6

Над полем битвы сгустилась ночь. За день стрелецкое войско прошло огромное расстояние по полевой дороге, ведущей к турецкой крепости. Русские встали лагерем и окружили его огромными щитами на колесах. Турецкое войско более не решалось на прямые атаки. Слишком много воинов они потеряли, стремясь преодолеть передвижные стены гуляй-города.

Воздух пах костром и порохом. Стрелецкие костры поднимали языки к небу. Беспокойно было этим вечером. Штурм крепости был неизбежен. Эта твердыня прикрывала путь на полуостров. Поскольку у русских не было кораблей, вода давала туркам огромное преимущество. Окруженное с трех сторон водой пространство противник использовал на полную. На полуострове цвели сады, паслись огромные стада. На плодородной равнине колосились поля, в горах были выкопаны глубокие шахты. Каменоломни исправно давали материал для оборонительного строительства. Рядом во множестве стояли кузницы и казармы, стрельбища и мастерские.

Османы тоже не спали, несмотря на поздний вечер. На крепостных стенах пылали факелы, звучали трубы. Враги готовились отбивать атаки.

В вечерних сумерках в русский лагерь прибыли латники из Твери и Суздаля под началом боярина Василия Тучкова-Безумова. Это были конные сотни, состоящие из профессиональных бойцов в отличных доспехах. Многие были из знатных фамилий, которые выставляли на битву по целому десятку кровных родственников. С детства они знали только охоту, ратные упражнения и государственные дела. Такие обученные и спаянные ратники хороши в любом деле!

Пока всадники устраивались на отдых, Василий принимал командование войском. Он выслушал доклады сотников и отправился осматривать войско. Почти весь день герой провел в седле, но сейчас ему было не до отдыха. Он желал сперва взглянуть на людей, которыми предстояло руководить. Да и сотники могли приукрасить реальную боеготовность войска.

Так Василий подошел к одному из стрелецких кружков, собравшегося вокруг костра. На вертеле жарилась какая-то крупная птица. Рядом один из воинов разделял и раскладывал по мискам уже готовое мясо и кашу из большого котла. В это время стрельцы вели шумный спор:

– Да я тебе говорю, этого насквозь, того насквозь и третьему в душу!

– Никифор, не свисти! Как пуля его насквозь, в хребте должна застрять!

– А может, она мимо хребта!

– Вот тот что ты мимо, я тебе верю!

Тут стрельцы хором загоготали.

– Да вы оба жмуритесь, когда стреляете! Потому и не видите, куда пуля пошла! – добавили из темноты.

Василий прервал их многоголосый спор:

– Чего шумите, православные?

Завидев боярина, стрельцы повскакивали с мешков и тюков, на которых сидели:

– Да Никифор вон красуется, будто перед девками!

– А вы судачите, будто девки и есть! – ответил им герой.

При свете пламени вокруг костра началась возня. Разнимали дерущихся.

– А ну, полно, именем государя говорю, полно! – закричал Василий. – Оно и понятно, что когда товарищи твои смотрят, то надо бить без промаха. И сабля при товарищах поострее!

Стрельцы одобрительно зашумели.

– Но только помните, что враг у нас турок. Сегодня мы знатно их потрепали. Но завтра надо еще добавить. А там хоть бороды друг другу повыдирайте!

– А как же, отец родной, прям вот так на стены и полезем? – спросил тощий рябой стрелец, что стоял ближе всего.

– А что, боязно? – Василий взял стрельца за кафтан и с силой притянул к себе, поморщившись от внезапной боли в левой руке.

– Боярин, может оно и не боязно, но перестреляют нас сверху, как куропаток, – ответил рябой.

– Сегодня турок деревянную крепость не перескочил, а нам теперь каменную бери! – добавил кто-то из темноты.

– А Господь не управит? – спросил с нажимом уже у всех собравшихся боярин Василий.

– Как бы не прибрал раньше времени! – ответили откуда-то сбоку.

– А я перед смертью Любаву свою хоть бы в последний раз расцеловал! – сказал немолодой стрелец с круглым лицом и улыбнулся мечтательно и как-то самому себе.

– А у тебя, боярин, есть Василиса аль Аленушка? – спросили из толпы.

– Есть, есть, братцы. Все есть. Понять только осталось, как этот камешек с дороги убрать.

С этими словами Василий отпустил, наконец, рябого стрельца и отошел от костра. Надо было спланировать штурм. Мелкокалиберные пушки, которые привезли под защитой гуляй-города, хороши были в поле. Мощная стена им была бы не под силу. Прямой же штурм с лестницами казался самоубийством.



4.7

В этих раздумьях Василий обходил лагерь. В воздухе витало напряжение. Молодые бойцы прятали волнение за шумными шутками и похвальбой. Бойцы постарше ухмылялись в бороды, чистили оружие, готовили снаряжение. В воздухе смешивался запах еды, пороха и пота. Становилось прохладно, от людей и лошадей поднимался пар.

Завтра Василию и его помощникам предстояло еще раз поднять людей на бой. Разноликое воинство должно было снова попытаться стать единым целым, сокрушить все на своем пути. Молодые и старые, благородные и из простонародья, конные и пешие должны были вместе рискнуть всем и по возможности выйти сухими из воды.

И правда: общий военный опыт сближал. В лагере обменивались репликами бояре с боевыми холопами, бородатые стрельцы и гордые князья из самых именитых родов. Вновь прибывшим сотням надо еще показать себя в бою. Князю из гордой Твери еще предстояло доказать самой последней пушкарной прислуге, что у него кишка не тонка! А пока всякий, у кого стрелы над головой свистели, мог покачать головой: «Посмотрим-посмотрим, доспехи это у него, или скороморошечье платье!»

Герой тем временем так и ходил среди войска в раздумьях, пока чья-то тяжелая рука не легла на его плечо.

– Боярин, ты чего не весел?

Василий обернулся и увидел Глеба Лютого.

– Ты чего застыл, как это самое? Будто покойника увидел? – смеялся Глеб.

– Лютый, ты же…

– Да нормально, поцарапало слегка. А ты куда делся?

– За подмогой поскакал, – Василий пытался вспомнить, что там было дальше, и не мог.

– Братья, нисколько не мешаю вашей беседе. Завтра так втроем на стену и полезем? – еще одна фигура в темноте отозвалась голосом царевича Бекбулата, который руководил татарской конницей.

– Да, боярин, скрипы со своим главным порох украли и османам отнесли. Вот он украл, разберись, боярин! – Лютый указал на фигуру Бекбулата.

Василий опешил. К предательству он не был готов. Конечно, он сам только что был свидетелем стрелецкой потасовки, но чтобы помогать врагу!

– Так и было, боярин. Положили подарочек прям под ноги султану, – смешливо сказал голос татарина.

– Примастили кукушонка прям в гнездо, – тоже повеселел Лютый.

– Добавили бочку дегтя в море, – ответил Бекбулат.

– Да объясните вы в конце концов, что произошло!



4.8

Не прошло и часа, как Василий в полном облачении уже держал в руках костровые щипцы с угольком. Все войско, максимально тихо подготовленное к атаке, стояло у него за спиной.

В темноте Лютый с Бекбулатом показали ему дорожку из пороха, ведущую к стене. Медлить было никак нельзя: даже если турки не обнаружат мину, ветер, ночной туман и мелкие животные могли испортить весь план.

– Ну что, с Богом, – сказал негромко Василий и поднес уголек. Порох заискрился и с неприятным шелестом огонь пополз в сторону стены. Через пару пядей он совсем исчез: ушел в импровизированный навес, собранный на скорую руку из чего попало.

Воины за спиной боярина Василия застыли в ожидании. Первыми в крепость должны были ворваться спешившиеся бронированные сотни из Твери и Суздаля. Вести в темноте боевых коней на развалины значило потерять их. Поэтому надежда была на сабли, пистоли и внезапный удар.

Люди вокруг явно были воодушевлены. Ночь перед атакой никому не сулила спокойного сна. Бойцы были рады возможности завершить большое дело!

Сейчас уже от Василия мало что зависело. Взрыв должен был стать сигналом – а там каждый знал свою задачу. Герой взглянул на небо. Южная ночь блистала звездами. Млечный путь был четок, как никогда. Василий не разбирался в звездах. Глазами он начал искать самые яркие. Быстро герой нашел несколько и стал чертить между ними воображаемые линии. Как только древние увидели здесь фигуры людей и животных? Наверно безмолвие неба помогает живой, образной фантазии. Волнение людей и спокойная красота неба были будто двумя разными мирами. Кажется, вокруг никто даже и не дышал от напряжения. Слышны были только звуки с турецкой стороны.

«Ба-а-ам!» – чуть вдалеке страшный грохот разорвал тишину

От неожиданности герой зажмурился, но быстро пришел в себя. Зарево пожара дало краски лицам бойцов вокруг него. Кто удивленный, кто спокойный, кто испуганный – все они стояли и молчаливо смотрели на огонь. Некоторые крестились, собрав два перста. Можно было подумать, что все здесь собрались на воскресную службу.

– Ура-а-а! – изо всех сил закричал Василий.

– Ура-а-а! – закричали бойцы у него за спиной и ринулись к стенам.

Турки не сразу отошли от первой оторопи. Только когда отзвучало эхо от взрыва, на остатках стены застучали барабаны и зазвенели трубы. Из темноты прозвучало несколько выстрелов.

Русское воинство темной волной, без факелов и другого света, стремилось в сторону стены. Навстречу им вставала стена дыма и пыли. Может, и не разрушена стена, может, они сейчас упрутся лбами в каменную кладку? Может, боярин Василий Тучков-Безумов поставил все на бросок монеты и проиграл?

– Ура-а-а! – звучало тут и там. Топот сапог и шум удалялись от героя. За латниками двигались стрельцы с аркебузами и бердышами, стараясь не терять строй. За стрельцами, будто нехотя, мелкими группами подтягивались татарские всадники. Они все же решились провести коней по руинам после того, как пешие проторят путь. Самыми последними атаковали стрельцы, которые катили небольшие орудия, руками толкая колеса.

Кто-то из слуг подвел лошадь Василия. В мешке, притороченном к седлу, была подзорная труба. Василий достал ее и очень вовремя навел на ближайшую башню. Он успел увидеть разматывающуюся вниз полоску ткани. Это слетела с головы чалма турецкого знаменосца. Следом полетело знамя.

Зоркий глаз Василия выхватывал отчаянную битву то тут, то там. Защитники крепости погибали на своих местах. Силуэты сражающихся четко были видны на фоне пожара, занимавшегося в крепости. Шум побоища разрастался, пополняясь новыми звуками. Со свистом и гиканьем татарские всадники втягивались в крепость.

– К боярину, с письмом! – раздалось из темноты.

Это прискакал гонец из оставшегося далеко за спиной русского форта.

– Ну чего там, читай! – обратился к нему Василий.

Гонец начал было разматывать принесенный свиток, но потом осекся и показал пальцем за спину Василия:

– Смотри, боярин!

Василий посмотрел туда, куда указал безбородый гонец. Над главной башней развевалось черное знамя со Спасом – древнее Знамя Руси.

Тут загремели трубы и герой услышал голос, который оказался громче внезапно затихшего грома битвы:

– Победа красных!



Глава 5. На качелях

5.1

На следующее утро Василий лежал на кровати на своей половине комнаты и мечтал. Он надеялся, что Лев и Сергей Николаевич не обманули, и Светка-Конфетка прочла его письмо. Интересно, что любит Светка-Конфетка? Деньги, полученные за вторую выигранную игру, были как раз кстати. Василий представлял, как дарит Светке разные подарки. То это был розовый велосипед, замотанный в подарочную упаковку. То малюсенькая флешка с еще не вышедшими сериалами. То кактус – такой большой и такой колючий, что для него нужна отдельная комната. Но что бы ни дарил в своих мечтах Светке-Конфетке Василий, все заканчивалось одним. Он брал Светку за руку и вел в комнату с большой кроватью. Там уж он давал волю фантазии.

В это время на кухне на всю мощность работал телевизор. Ведущая говорила:

– Президент России Владимир Владимирович Путин рассказал о своем отношении к проекту «Фронтир»:

Дальше Василий услышал голос президента:

– Я, как и мои коллеги из Правительства и Государственной Думы, ориентируюсь на мнение граждан. Я вижу большой интерес наших людей к проекту «Фронтир» и к тому состязанию, который он предложил. До недавнего времени приз в проекте был, скорее, символический: звание «Лучший управленец 2013 года». Это разве награда? Тем более с учетом тех высочайших требований, которые проект предъявляет к кандидатам. Именно поэтому я заявляю, что рассмотрю на пост премьер-министра победителя данного проекта. Вчера я провел встречу с лидерами парламентских фракций, и они подтвердили, что готовы всех нас, то есть и претендентов, и граждан России, в этом вопросе поддержать! – после этих слов заиграла музыка и дикторша продолжила вести передачу.

На кухне, судя по голосам, в это время были мама и бабушка Василия, а также один из жильцов, высокий и худой мужчина средних лет. Он и прокомментировал ситуацию:

– Ничего себе! А что такого важного в этом проекте, в детстве в солдатиков не наигрались что ли?

– Эти игры мне вот уже где, – мама Василия показала себе на горло, – как мальчишки с палками по улице бегают, так и они.

Василий из своей комнаты слышал только половину, так что он решил выйти и послушать новости про проект. Его встретило оживленное обсуждение:

– Нашли где глупости свои устроить! Дорогие игрушки у некоторых! – продолжал высокий жилец средних лет.

– Да много вы понимаете! – восклицала бабушка. – Лучше бы вон, плиту помыли, грязная вся!

– А что там говорили про «Фронтир» и про приз? – спросил Василий.

– Ты лучше скажи нам всем, откуда у тебя внезапно деньги? – бабушка повернулась к нему и уперла руки в бока. – а то ходит важный такой, ишь, мистер Твистер! Заплатил за свет и думает, что главный!

– Путин сказал, что за победу в проекте пост премьер-министра дадут! – ответил Василию жилец и добавил с усмешкой: – А еще ведро икры и ящик шампанского…

– Ой, этот уже обзавидовался! Сам-то к своим годам только место в очереди к урологу получил! А также ведро мазей и ящик таблеток, – бабушка спародировала жильца и махнула в его сторону тряпкой.

Внезапно у Василия в кармане зазвонил телефон. Он вернулся к себе в полу-комнату и взял трубку:

– Алло, Степанов, ты почему на работе в четверг и пятницу не был? – это был голос начальника из архива. Несмотря на очень среднее качество работы Василия, начальник всегда был мягок с ним.

– Я? – герой и правда уже несколько дней не ходил на работу – Я? э-э… не хочу, вот и не хожу, – Василий помнил о подписке о неразглашении.

– Я тоже не хочу! Я хочу уволить и тебя, и себя и уехать на море отдыхать! – голос в трубке становился нервным.

– Знаете, я подумаю об этом позже, – сказал Василий и положил трубку.

Начальник перезвонил:

– Василий, твою мать, ты там обалдел совсем?

– Ты.

– Что ты?

– Это ты обалдел совсем. Не надоедай, я жду звонка, – Василий снова положил трубку. Его чувства к Светке-Конфетке были куда важнее унылого сидения в архиве, хотя бабушка и говорила, что там он построит карьеру. Тем более что начальника Василий никогда не боялся.

Телефон зазвонил в третий раз. Герой уже в раздражении взял трубку:

– Да засунь ты себе свои бумажки в попу!

– Алло, дружище, ты чего? – в трубке был голос Шивы. – Это я, Шива. У тебя как вчера игра прошла? Я узнал, там какие-то технические проблемы были. Ты нормально?

– Да, были, эээ, спасибо, – сказал Василий.

– Расскажешь? Мы тут волнуемся за тебя.

– Да… – ужасы вчерашнего матча пронеслись перед глазами героя, но он решил, что раз уж все так быстро узнали о ситуации, то могут и Светке рассказать. И если он, Василий, начнет публично жаловаться, его образ может стать не слишком героическим.

Шива воспользовался паузой и спросил:

– Так что там случилось-то? Может я подъеду и все расскажешь?

– Да нет, у меня дела вот… После занятия чай будем пить и расскажу.

– Уверен, что все хорошо? Я же альфа-тестер, могу подсказать.

«Да кстати», – подумал Василий – «Что же я у Шивы так ничего и не спросил?» – и ответил:

– Шива, давай я сейчас дело одно доделаю и перезвоню? Реально есть, что рассказать.

– Ок, до связи, дружище.

– Удачи.

Василий положил трубку. Он четко решил сначала дождаться ответа от Светки-Конфетки, а потом уже обратиться к Шиве. Василий так и сидел в мечтах у себя в комнате, пока не зашел на свою страничку во «вконтакте». Он увидел уведомления, что к нему в друзья добавился контакт «Светка-Конфетка» и даже отправил ему сообщения! Василий открыл окно диалога и увидел несколько картинок. Сначала шла мультяшная собака, которая приветливо махала лапой. Потом шла картинка с языком и мороженым и потом крупно «15-00». Далее была прикреплена карта с названием кафе.



5.2

Ровно в три часа Василий в самом намытом и парадном виде сидел в кафе, в которое должна была прийти Светка-Конфетка. Он купил самый милый, самый розовый и воздушный букет и надушился духами. Такая подготовка была маленьким подвигом: ради помытой головы Василий выменял время в ванной у соседки. Теперь ему придется дважды мыть чужую посуду. Естественно, если бы герой сказал бабушке, что собрался на свидание, он бы нарвался на скандал. Даже простой обмен времени посещения ванной она никогда не одобряла. А уж нарушение распорядка ради личных интересов – страшное преступление!

Более того, чтобы не спалиться, Василий купил букет максимально далеко от дома. И несмотря на все сложности, он успел вовремя! Светка же опаздывала, и герой начинал волноваться, постукивая пальцами по столу. Волнуясь, он не заметил, как другой рукой стал ковырять поменянный после ванной пластырь на лбу.

– Василий… – внезапно раздался нежный голос откуда-то из-за растений, примыкающих к столику.

– Василий, иди ко мне…

Он раздвинул широкие листья растений, названия которых не знал.

На качелях, которые стояли посреди половины кафе, отделенной перегородкой из кадок с тропическими растениями, сидела Светка-Конфетка. Эти качели были все увиты цветами. Наряд Светки с разными оборками весь двигался и покачивался от движения. Это было что-то вроде костюма принцессы из аниме, с большим количеством кружев, объемной юбкой и бантом на голове.

– Василий, ты чего там? Ты мне такое письмо романтичное написал, теперь и сам покажись, – ласково позвала Светка.

Следующий час они сидели на длинном сидении качелей и ели мороженое. Василий рассказывал про свое детство, про школу и редких друзей, про дело родителей. Светка слушала очень увлеченно и даже делала пометки в телефон.

– И вот представляешь, я тогда очень вовремя предложил тем бандитам по рюмке армянского коньяка, и они не тронули наш домашний магазин! – Светка особенно внимательно слушала такие экстремальные истории из жизни героя.

– Хм, такой опыт интересный. Это помогло тебе потом как-то в игре?

– Да, в игре тоже, – Василий запнулся, – я сейчас в туалет и расскажу.

Ему и правда надо было в туалет. К тому же это была возможность подумать. Светка все время начинала спрашивать про игру. Казалось, Василий уже готов был рассказать ей о своих победах. Но пережитый вчера страх представлялся вершиной, которую только предстоит покорить, чтобы начать рассказ. Казалось, цель уже совсем рядом, но как только он к ней приближался, будто заходило солнце и становится не понятно, где верх, а где низ.

Выйдя из кабинки, Василий помыл руки посмотрел на свое отражение в зеркале. Кто он? Игра пробудила в нем незнакомую силу. Он понял, что может куда больше. В жизни он многого боялся, а теперь хватит страхов! Сейчас он выйдет из туалета и покажет Светке, что он настоящий воин!

Внезапно Василий увидел в зеркале собственное лицо с текущей по лицу кровью. Кажется, совсем недавно он боялся, что станет жертвой в странном ритуале. И действительно, о какой жертве говорил тогда философ Боголюбов? Прикрыв глаза, он отогнал это наваждение ради другого недавнего воспоминания. Герой представил поднятую саблю в руке и сказал негромко «ура». В ушах застучали сотни сапог, зазвучали выстрелы и крики. Своей волей он поднял сотни людей в атаку, на встречу столбу пыли и пламени! Будто торжественно мимо него проплывали латники, стрельцы, татары… Сладкий миг перед триумфом! Раскрыв глаза, он огляделся, но даже удивился, не увидел своих воинов. В туалете никого не было. Кафельная реальность с ритмично расположенными писсуарами будто украла миг, который Василий хотел пережить снова. Журчала вода из открытого крана, вместе с водой будто утекали остатки наваждения. Легкая музыка навевала совершенно не боевое, расслабленное настроение. Герой зажмурился. Усилием воли Василий снова представил языки пламени горящей турецкой крепости, мужественные лица бойцов (плевать, что они компьютерные) и крикнул:

– Ура-а-а! – он открыл глаза и на выдохе указал верным воинам направление атаки в глубь зеркала. Множество сапог отбивали рваный ритм. Звучали выстрелы и звон клинков. Василий на этот раз максимально явственно услышал конское ржание, свист стрел, пушечные выстрелы. Еще чуть-чуть и русское знамя взовьется над крепостью! Он выйдет из туалета настоящим победителем.

Очень некстати зазвонил телефон. Воспоминание снова померкло, оставив только бешеный стук сердца… Герой глянул на экран. Звонок был от Профессора. Да, надо бы всем рассказать, что ничего страшного с ним, Василием, вчера не было. А то еще испортят его героический образ перед Светкой! Он снял трубку:

– Ало, Профессор, я вчера…

– Василий? – голос Профессора звучал взволновано. – Василий, я должен сказать вам нечто очень важное. «Фронтир» это не просто игра!

– Да я уже понял: там все как по-настоящему!

– Да не в этом дело! Вы не понимаете! Они же измучают вас до смерти! Вы же умираете там каждый раз! Не боитесь, что в следующий раз это будет насовсем?

Василий боялся, боялся теперь снова ехать на игру:

– Послушайте, но я же не могу больше не играть…

– Вы не понимаете! Приезжайте в МГУ, и я все вам расскажу! Вы где сейчас?

– Слушайте, я вас понял. Но сейчас у меня дела. Я перезвоню. До свиданья, – сказал Василий и положил трубку.

Он вышел в зал. Светка все так же ждала его на качелях. Она сидела, читала что-то в телефоне и улыбалась.

– О, Вася, Васенька. Всё жду тебя…

– Да я там по телефону говорил! – сказал герой. – Знаешь, я же совсем не рассказал тебе про «Фронтир».

– Да-а-а, я видела. Ты так смело сражался! – Светка картинно закатила глаза.

Василий использовал этот момент, чтобы заглянуть ей в декольте и тоже добавить:

– Да-а-а… – Сказать о своем страхе он был не готов и опять искал слова, чтобы продолжить говорить про игру. Может просто крикнуть «ура!»?

– А ты уже знаешь, когда у тебя следующая игра? Я ведущая, но я буду за тебя болеть.

– Четвертьфинал у меня уже был, поэтому через пару недель, – предположил Василий.

– Знаешь, ты мне кажешься не таким, как все игроки. Ты будто как-то лучше чувствуешь игру. Кстати расскажи, каково это?

– Ну я там смелый воин и не боюсь врагов. И пеших, и конных не боюсь. Еще мы там щиты на колеса поставили. Я руковожу людьми, веду их в атаку, как Наполеон. Не зря у меня ник «Наполеон 2000»! – пока Василий говорил, Светка даже помогала ему жестами. Еще минуту назад он не был готов начать описывать игровые события, но теперь будто начал постепенно подходить к «заколдованной» теме. Когда назвав свой ник, он взял слишком большую паузу, Светка помогла ему еще одним вопросом:

– А в реальности ты такой же?

Василий вдохнул:

– Да, я и в реальности такой! – тему успехов вне игры хотелось обойти стороной.

– А кто тебе звонил?

– Да-а, этот Профессор.

– Глава проекта? Он тоже впечатлен твоей игрой?

– Что-то вроде того. И предлагает помощь в подготовке к следующей игре. Но я сказал, что у нас свидание! – на последней фразе Светка почему-то нахмурилась и потом сказала:

– Ой, а поехали к нему вместе?

– Правда, а как же…

– Да ладно тебе, мне тоже интересно будет!

Василий оплатил их счет, и они поехали на такси в корпус МГУ к Профессору.



5.3

Телефонный разговор весной 2013 года, незадолго до того, как телевидение стало раскручивать проект «Фронтир». Участвовали те же, но на этот раз звонил Полковник. Где-то через пару минут разговора он спросил:

– Кстати, Петрович, про тот проект с Днем Народного Единства. Ну и веселуха! Мои ребята там в очередь стоят, чтобы в игрульку поиграться, чисто как дети.

– Да твои как дети и есть. Хорошо, что вспомнил.

– А что такое?

– Да я сам хотел звонить, рассказать, что большой проект будет. Подробно пока не знаю, но про один момент тебе надо знать.

– А что за момент-то?

– Да смешно даже произносить.

– Ну, не томи!

– Семеныч, такое дело. Ботаник с лингвомоделью похоже продавил свою тему. Короче твоих пока оставляют, но в проекте, который будет, одного гражданского добавить хотят, а потом может и больше.

– Ты хоть намекни, проект нормальный?

– Проект телевизионный, ваши там как анонимные игроки пойдут. Показывать будут только игру, зритель узнает только, что в ней есть операторы. Можете новые позывные выдумать. Я же тебе по поводу этого оператора из гражданских звоню.

– Ну давай по старой схеме, переоденем кого-нибудь из моих ребят.

– Нет, не пойдет. У этого Профессора похоже связи на самом верху. Бабло в проект завели, капсулы и компьютеры закупили, теперь он видимо хочет свой кусок пирога.

– Ах он хитрый кот! Теперь понятно, почему под такую ерунду денег дали.

– Понять бы, в какие кабинеты он заходит…

– Так спросим у него по-хорошему!

– Давай только без таких методов. У нас не тридцатые и не сороковые. Тоньшее надо работать, с лаской.

– Не привык я слушать, что бойцы мои даже в игре чего-то не смогли. Честь офицера, ты понимаешь.

– Да ты успокойся. Может двойное назначение, может еще что…

– Но и сбор сведений никто не отменял.

– Вот за что тебя люблю, Семеныч. Все сразу понимаешь.

– Давай без нежностей, Петрович. Мне с тобой еще в бане париться.

– Ахаха, кстати, про баню: на первые майские на целых три дня у меня получается. Хоть нормально посидим. С меня, как обычно.

– Добро, уже все забронировано, наши все постараются тоже. Отдохнем, как мы любим!

– Добро, добро! Ну давай, жене привет и всем твоим.

– Твоим тоже привет, давай, до встречи.



Глава 6. Мельница

6.1

Когда Светка и Василий заходили в здание МГУ, Василий обратил внимание, что ремонт в здании медленно, но все же движется. Несколько человек в спецовках шпаклевали стену, а один меланхолично пил чай из стаканчика, оглядывая коридор. Как раз в коридоре их и встретил Профессор.

Он повел Василия со Светкой не в аудиторию, а в подвальное помещение. Там, в коридоре с низким потолком, массивная стальная дверь предваряла вход в бункер. Внутри были бетонные стены, несколько столов с компьютерами и множество проводов, пущенных вдоль стен. В дальнем углу стояла капсула для погружения в игру.

– Вот это и есть первая капсула, о которой я говорил, – Профессор пересек комнату, – Когда мы разрабатывали игру, мы много с ней экспериментировали. Первым оператором был игрок с ником Шива, Василий с ним знаком. Но сейчас, судя по всему, эксперимент зашел слишком далеко. Я прочитал отчет о вынужденной паузе в вашей последней игре и кажется понимаю, что вам пришлось пережить.

– Я был, как Наполеон? – горделиво развел руками Василий и посмотрел на Светку. Она одобрительно заулыбалась.

– Да, молодой человек, вы, конечно, демонстрируете достаточно высокий уровень игры. Но дело не в этом. Вы, верно, заметили, что другие игроки совершенно спокойно переживают участие в игре.

– Я совершенно спокоен! – сказал с вызовом Василий.

– Да не в этом дело! Дело в том, что другие игроки четко осознают, что они находятся в игре. Они помнят, кто они, свое настоящие имя и профессию. Вы же погружены полностью и, насколько я понял, свои игровые ранения и смерть пережили, как настоящие.

– Может я просто игрок другого уровня? Там все военные, а я давно в игры играю.

– Василий, я правда сожалею о том, что вам пришлось пережить. Но я бы хотел удостовериться еще раз в своей теории. Поверьте, это важно не только для нас с вами.

– Васечка, давай сделаем то, что он просит, – сказала Светка.

– Отлично, барышня, я вижу вы меня понимаете. Сейчас мы снова погрузим Василия в игру, но там не будет никаких баталий. Просто походите и потом опишите свои впечатления. Насколько я понимаю, подключенные к вашей голове магниты, которые подают сигналы, запутали вашу нервную систему. То есть другие игроки ощущают себя, стоящими в капсуле. В то же время игровые события разворачиваются перед ними, как дополнительная реальность на фоне полупрозрачного стекла. Они даже могут голосом коммуницировать со своим игроком, который сидит за персональным компьютером! Не зря же у вас в капсуле микрофон. Но похоже у вас все совсем по-другому. Именно поэтому мы сейчас погрузим вас в игру, – Профессор указал на капсулу, – я посвечу фонариком на ваши зрачки через стекло и пойму, есть ли реакция. Проведу так же еще пару других экспериментов с вашими органами чувств в реальном мире.

– Профессор, давайте я сяду за компьютер и буду играть за оппонента Василия? – сказала Светка.

– Отлично, то есть я и Светка играем в игру, а вы, Василий, оператор героя. Постараемся вытащить вас как можно раньше.



6.2

Василий вышел из ворот городища Ушкуйск, сжимая в одной руке подзорную трубу, а другой придерживая саблю на левом боку. У него был приказ – скакать на разведку на левый фланг, к водяной мельнице. Ушкуйск готовился к обороне – разведка докладывала, что королевское польское войско на подходе.

Василий вскочил в седло и поскакал, вдыхая запах свежескошенной травы и хвойного леса. Ранняя осень постепенно вступала в свои права, но дни все еще стояли жаркие.

Впереди был холм, покрытый сосновым лесом. Он скрывал от взгляда речку с ее бродами и извилистым берегом.

Василий спешился и взобрался на вершину. Отсюда открывался вид на песчаный брод и противоположный берег. Было видно, как у воды роится мошкара. Крупные цапли ходили на мелководье, выискивая добычу. Подальше от брода, на глубине, в камышах и среди кувшинок квакали лягушки. Проплыла мама-утка с подросшими утятами, горделиво тряс крыльями в воздухе селезень.

На другом берегу так же тянулись поля и перелески. Уже дальше, на холме, виднелся замок. Он нависал мрачно и символично, будто пытался гранитной плитой накрыть отцветающий осенний пейзаж.

Василий перевел взгляд на реку ниже по течению, где она с приятным плеском вращала лопасти мельничного колеса. Далее от мельницы петляла немощеная дорога к самому Ушкуйску. Странно, но не видать было крестьян с мешками. Только одинокая подвода стояла у входа в здание мельницы. Само здание имело один этаж и было выполнено из камня. На коньке крыши вместо флюгера висело небольшое красное полотнище. Такие же полотнища висели повсеместно в Ушкуйске и его пригороде как простой символ принадлежности к России.

Василий сел на лошадь и направил ее как раз туда, где крутилось колесо. Раз уж велено разведывать – он узнает, не видали ли врага.

Подъезжая, Василий увидел старца, сидящего на лавке, прислоненной к каменной стене мельницы. Он опирался на неструганную толстую палку и восседал, устремив рассеянный взгляд к небу. За его спиной в это время с шумом вращались жернова, в оконце было видно мучную пыль, повисшую в помещении.

Василий подъехал к старику:

– День добрый. Что, старый, не видать ляхов?

– И тебе поклон! Да только я же не зрячий совсем, как я того ляха увидаю-то?

– Большое множество воинов с коронами на знаменах, да с ними артиллерия, – Василий уже сам не знал, зачем он все это спрашивает у старика.

– Корону видал! И сейчас вижу!

Василий огляделся. За спиной лесистый холм возвышался над речкой. Ветер играл в кронах высоких сосен. Заросшая по берегам камышами и кувшинками, река вращала колесо мельницы, Мирный пейзаж подсказывал, что старик не в себе и плетет небылицы. Такое большое войско должно было оставить множество следов и если не спалить мельницу, то как минимум сорвать с конька красный русский флажок. А собеседник Василия тем временем продолжал:

– Вижу явственно корону, осиявшую главу царственную!

– А чего же тогда расселся, старый? Где поклоны земные? – спросил с усмешкой герой, слезая с коня.

– Да мне сейчас лавка эта милее всего.

– Ну понятно, старость никого не щадит, – Василий привязывал коня и хотел идти опрашивать мельников.

– Да какая старость! Если лавка есть, значит и сын Плотника с нами. Истинно говорю, вижу корону!

– Старый, ты определись, видишь или не видишь! А у меня дела важные, не до тебя, – Василий поставил один сапог на первую ступеньку крыльца.

– Запомни, Дмитрий, не ищи то, что всегда при тебе! А ежели кто того не видит… – старец стал поднимать руку для того, чтобы показать, что делать в такой ситуации. Герой даже засмотрелся на его жестикуляцию и перестал подниматься по лестнице.

Старец, видя внимание Василия, улыбнулся, посмотрел ему в глаза и взял паузу. Тот уже хотел поторопить старика! Может он заснул, или, того хуже, умер? Не успел герой открыть рот, как раздался звон от медных труб и голос отовсюду и ниоткуда объявил:

– Победа красных!



6.3

Привычным движением Василий нажал указательным пальцем на кнопку и надавил освободившейся рукой на рычаг. Створка капсулы открылась.

– Ну все, молодой человек, я провел эксперименты. Ваши органы чувств совершенно отключены во время игры! Как вы себя чувствуете?

– Профессор, там был старик, он мне начал рассказывать что-то про сына Плотника, но не договорил. Вы зачем выключили?

– Не беспокойтесь, Василий. Я понимаю, лингвомодель может создавать причудливые формы.

– Ага, причудливые, – герой поймал взгляд Светки и это придало ему сил коснуться той самой темы, – чуть не ускакал я от одних причудливых…

– Да, много всего. И если вы про деньги, то не беспокойтесь, я буду выбивать вам компенсацию как пострадавшему в эксперименте. А пока ваше участие придется прекратить.

– Профессор, с Васенькой что-то страшное? – спросила Светка, которая за время их диалога успела встать из-за компьютера и подойти к капсуле.

– Мы пока не знаем. Но я предполагаю, что в данной ситуации мозг Василия мог получить повреждения. И это мы еще не говорим про психику, которая за последнее время была восемь раз переключена из одной реальности в другую.

– И что же теперь делать? – Светка округлила глаза.

– Я думаю, я должен поставить в известность научное сообщество о таких бесчеловечных играх, – сказал Профессор, – Я забираю жесткие диски, необходимые для функционирования игры, к себе домой. Завтра мы с вами, молодые люди, едем в Нижний Новгород в институт нейробиологии, где и была создана капсула.

– Да, но вы не дали мне договорить, там был дед, он мне рассказывал…

– Ой, это моя лингвомодель! – его перебил Профессор. – Она умеет порадовать анекдотами. Я на кафедре рассказывал недавно, как она одному игроку анекдот про, простите, заднее место медведя рассказала.

– Профессор, простите, а почему именно в Нижний Новгород надо ехать? У вас нет начальства или какого-то руководства здесь, в Москве? Может какие-то влиятельные друзья вам помогут?

– Да ладно, милочка, какое там. Я просто обычный разработчик языка программирования, и кажется, мои разработки были использованы не по делу. А сейчас я забираю жесткие диски, и мы уходим. Без них нигде игра работать не будет, а капсулы: просто мебель.

Пока Профессор выключал все оборудование и собирал портфель, Василий попытался рассказать Светке про общение со стариком:

– Знаешь, там какой-то странный человек был, он пытался мне что-то сказать про корону и что-то типа историческое…

– Про историю? Это полезно для молодежи, – вдруг серьезно ответила Светка.

В это время Профессор закончил свои дела и направился к выходу.

Неожиданно Светка сделала шаг назад и вбок. У нее в руках было удостоверение и пистолет:

– Валентин Игоревич Шляпин, вы арестованы за кражу и за препятствие работе правоохранительных органов. Не заставляйте меня применять оружие! – после этих слов она сказала себе в рукав:

– Я «Луна», работаем! Как слышно? Прием!

– Я «Север», принял «работаем», слышим тебя хорошо! «Луна», прием! – ответила рация.

Не успели Василий с Профессором опомниться от такого потрясения, как в бункер вбежали те самые рабочие, что шпаклевали стену. В руках у каждого был пистолет.

На Профессора моментально надели наручники, а Василию один из офицеров вежливо предложил:

– Гражданин Степанов, пройдемте с нами…

Глава 7. Удача, львы и женщина

7.1

Весна две тысячи тринадцатого года вступила в свои права ярко и внезапно. Солнце пробилось через тучи, и за пару дней сошел снег. Мокрая еще земля дышала жизнью, птицы свистели, кричали и пели. Всюду жизнь!

Весенний переполох не обошел стороной и просторный задний двор клуба военно-исторической реконструкции. Мокрую еще землю засыпали свежими опилками и утоптали, убрали остатки снега и мусор. Подновили ограду и повесили повыше несколько новых кормушек, наполненных пшеном. В тот весенний день вокруг них развернулась особенно громкая птичья жизнь. Отделив себя от остальных пернатых, несколько ворон наблюдали, степенно рассевшись на коньке крыши.

Вторя птицам, со свистом стрела рассекла воздух и ударила в мишень на две ладони левее большой черной окружности, которая обрамляла маленький красный круг. Вторая вошла на таком же отдалении, но правее и ниже мишени. Там уже были воткнуто еще две ее товарки, не считая стрел, угодивших в землю.

На соседней мишени дела шли куда лучше. Две стрелы уже проткнули красную ткань, другие же поразили черную окружность.

За барьером стояли трое мужчин – Профессор, Боголюбов и мужчина-реконструктор в красном стрелецком кафтане с шапкой. Профессор и Боголюбов были в спортивных костюмах и с луками.

– Вот так, Профессор, уже почти хорошо, только локоть выше и не бойтесь удара тетивой о руку: не зря же мы вам наруч выдали, – говорил Реконструктор.

– Знаете, я всегда уважал лук, – сказал Боголюбов, – но у нас серьезный повод и хочется чего-то помощнее. Конечно с учетом того, что наш друг не готов к контактным единоборствам с оружием или без оного.

– Это видно, что лук вы уважаете. Давно занимаетесь? – спросил Профессор.

– В своей философии я пытаюсь развить идею о философе-воине. То есть воинское в нем следует понимать через философию. А философское начало через воинские искусства.

– Ну так вы давно этим занимаетесь? – Профессор поднял повыше лук, зажатый в левой руке.

– Философией я занимаюсь всю жизнь и горжусь этим!

– Вы кажется просили что-то посерьезнее. Я предлагаю пострелять из мушкета, – сказал Реконструктор, – у нас есть для фестивалей на строительных патронах, плюс здесь стоят небольшие шашки для имитации дыма от пороха.

– Имитация есть путь к крушению бытия! – поднял палец вверх Боголюбов. – Нордическое начало связывает имитацию с Локи, демоном обмана!

– Давайте попробуем, Александр Викторович? Может я хотя бы тут выиграю? – сказал Профессор, указываю на свою, так и не пораженную мишень.

– Нет, испытание с такими мушкетами я вам не засчитаю. Я знаю, тут есть нечто более целостно выражающее дух разрушения.

– Нет, такого у нас нет! – замахал руками Реконструктор. – Мы не маньяки и не экстремисты, мы просто переодеваемся и выезжаем в лес!

– Да нет же, я говорю про нечто божественное по мнению современников.

7.2

Через пятнадцать минут все те же трое стояли на свежем воздухе у орудия. Это была прекрасная реконструкция большой пищали периода Московского царства, то есть вполне классического вида пушка на колесном лафете. На конце орудия имелась голова льва с косматой гривой. Разинутая пасть смотрела на мир жерлом ствола, готовая изрыгать пламя. Орудие было установлено на твердую основу из земли, утоптанной с опилками. Пространства хватало для полноценной стрельбы: двор удачно был удивительно большим, как футбольное поле, и заканчивался глухой бетонной стеной.

– Профессор, на сегодня это будет ваше последнее испытание. Попробуем еще раз найти в вас героический, воинский логос, раз уж вы просите меня поддержать вас в таком деле.

– Значит, мужчины, – сказал громко Реконструктор, – вот вам чучело в качестве мишени, – он указал на фигуру метрах в тридцати, – и раз уж у вас соревнование, то кто попал, тот и выиграл. Стреляем по очереди. Заряжаю я, а вы наводите.

– Уступлю вам, – сказал Профессор, жестом приглашая Боголюбова поближе к лафету.

После того, как пушка была заряжена, Боголюбов достаточно долго наводил её на чучело. Мощными руками он поворачивал орудие за колёса, как игрушку. Профессор уже начал волноваться:

– Кажется, дождь собирается, Александр Викторович!

– Хорошо, что у нас в голове опилки! – парировал Реконструктор, ухмыляясь.

Наконец орудие было готово к стрельбе. Боголюбов поднес тлеющую щепу к фитилю. Профессор и Реконструктор слева и справа от него зажали уши, и вовремя – почти сразу произошел выстрел. Бах! Ядро, вылетев из пасти льва, пролетело метра на три выше головы чучела.

– Шаром свинцовым, да, именно из недр земли шаром мы поприветствовали шар небесный под именем Гелиос, – сказал разочарованно Боголюбов. Пушечный выстрел отогнал птиц от кормушек, и они вмиг прекратили щебетание и возню. Единственно вороны, молчавшие до этого момента, огласили округу гортанными выкриками.

Прочистили ствол и стали заряжать повторно. Профессор копошился у орудия, не зная, какое положение ствола выбрать:

– Пониже, пониже берите, друг мой взыскующий, – подсказывал Боголюбов.

– Ну, я кажется готов… – сказал, чуть погодя, Профессор.

Реконструктор передал ему лучину. Снова заискрился фитиль, быстро спрятав огонек в глубинах ствола. Прошла секунда, другая, десять секунд – ничего не происходило. Все трое стояли, зажав уши и открыв рты.

Наконец Реконструктор опустил руки и подошел к орудию:

– Кажется опять весь заряд оттуда вытряхивать и чистить ствол, – он заглянул в отверстие для фитиля, – Сейчас я сделаю, только наклоните немного вперед.

Профессор несмело сделал два шага вперед, выполнил указание и сразу отдернул руки.

– Так, поищем щипцы, – Реконструктор поднял полу кафтана, обнажив современные штаны с карманами.

В эту секунду орудие выстрелило. Бам! Ядро ударило о землю и во все стороны полетели комья, опилки, остатки заряда. Вороны на крыше разразились насмешливым прерывистым карканьем. Расчет орудия повалился на землю, оглушенный. Профессору особенно досталось – весь его спортивный костюм был в грязи. У Реконструктора слетела шапка, в бороде Боголюбова застряла целая горсть земли. Так они пролежали какое-то время, пока оседал мелкий мусор.

– И правда, опилки! – первым очнулся Боголюбов, отряхиваясь лежа.

– А-а-а! – прокричал Профессор, держась за голову. – А-а-а!

– Это ничего, у нас на фестивале как-то пушку разорвало! – неестественно громко сказал Реконструктор.

Он встал и стал поднимать Профессора:

– Ты как, живой?

В это время Боголюбов встал и продолжил отряхиваться:

– Сейчас я почувствовал себя философом Людвигом Витгенштейном, который добровольно отправился на войну. Так вот, в своих военных дневниках он писал…

– Ура, ура, смотрите! – громко, на весь двор закричал Профессор.

– Послушайте же, он писал, как близость смерти на войне наполняет его светом!..

– Нет, смотрите! Я попал! – Профессор указывал на чучело, пробитое ядром насквозь.

– Кажется, рикошет дало, – сказал Реконструктор и вороны, будто услышав его, прекратили орать и прислушались.

– Несчастье помогло, как говорит русский народ-философ! – сказал громко Боголюбов. – Вы наконец-то прошли испытание, я готов поддержать ваш проект! Надеюсь, вы сможете раскрыть всю полноту русской истории в такой масштабной, публичной игре!

Когда трое мужчин покидали двор, птицы боязливо стали возвращаться к кормушкам. Их щебетание вновь напоминало, что на улице весна и что скоро все вокруг зацветет, зазеленеет и восславит жизнь. Вороны, сделав несколько кругов над двором и удостоверившись, что чучело поражено, вновь уселись на крыше в ожидании новых впечатлений.

Вместе с Реконструктором катя орудие за лафет, Боголюбов протянул свободную правую руку Профессору. Рукопожатием они скрепили договор.

7.3

Когда доехали до Лубянки, Профессора сразу увели куда-то, а Василия заперли в кабинете. У него отобрали паспорт и телефон, так что оставалось только предаться собственным мыслям. В голове накопилось слишком много вопросов. Как так ловко Светка скрыла от него, что она на службе? Никто из его девушек еще не ходил на свидание с пистолетом.

Василию не дали спокойно поразмышлять и пережить последние события. В замке дважды провернулся ключ и в комнату вошел офицер:

– Василий Степанов? Приятно познакомиться, можете обращаться ко мне «товарищ Полковник». Благодарю вас за участие в важнейшем эксперименте! – радушно он протянул руку и, не давая собеседнику ответить, продолжил:

– Смотрю, вы обеспокоены. Но нечего волноваться, злодей обезврежен и допрошен. Он нисколько не помешает вашему дальнейшему участию в проекте. Как нам удалось узнать, проект «Фронтир» влияет на ваш мозг несколько сильнее, чем у других участников. Другие, подключенные к капсуле и находясь в игре, четко это осознают. Помнят свои имена, фамилии…

– Звания, позывные… – продолжил Василий за офицера. Тот на секунду замолчал, посмотрел собеседнику пристально в глаза и ответил:

– Да, звания, позывные. А еще помнят о сохранении государственной тайны, – Василий только улыбнулся в ответ, и Полковник продолжил:

– А вы же оказались натурой более впечатлительной. Это ситуация непредвиденная, но сути дела не меняет. И в силу подписанных вами документов просим продолжить участие в проекте.

– То есть все-таки другие не чувствуют то же, что и я?

– Да, так и есть. Но разве это должно остановить вас, когда речь идет о защите Родины? – Полковник кивнул на плакат «Родина-мать зовет», висящий на стене. – Смотрю, злодей напугал вас. Сегодня вы отсыпайтесь, а завтра за вами приедут и отвезут на томограмму головного мозга. Это на случай, если вы волнуетесь о своем здоровье.

– По поводу имени вот хотел спросить. Там в игре один старик был и что-то говорил про корону. И еще называл меня Дмитрием.

– В игре предложен какой театр боевых действий?

– Какой?

– Исторический. Период Смуты характеризуется нестабильностью вертикали власти и поиском продолжателей династии Рюриковичей. Правильно говорю? – Василий кивнул, и Полковник продолжил: – Вот. А кто должен был стать продолжателем династии? Правильно, якобы погибший сын Ивана Грозного по имени Дмитрий. И поскольку вера в его чудесное спасение была сильна, на престол претендовали минимум трое самозванцев.

– А как вы думаете, они были настоящие, ну Дмитрий, пропавший сын Ивана Грозного?

– Сразу трое? Это вряд ли. А вот один запросто мог.

– И что, я могу стать, ну внутри игры, царем? Вы бы такое поддержали?

– Василий, наша организация она всегда поддерживает что?

– Что?

– Самые смелые начинания граждан. Это и есть одна из наших целей на протяжении всей славной истории. Так что вы обязательно все фиксируйте и приходите к нам. Вот можете прям в тетрадочку записывать и приносить, – Полковник протянул ему руку и развернулся, чтобы уйти. В дверях он обернулся и добавил:

– И еще одна вещь. В ходе операции вы узнали о том, что публичное лицо с псевдонимом Светка-Конфетка является нашим агентом. Помните, это государственная тайна. Одним словом, – Полковник указал на другой советский плакат с женским лицом и фразой «не болтай!»

7.4

На следующий день Василия и правду отвезли на томограмму мозга. Врач не нашел никаких изменений. На выходе из клиники его ждала Светка-Конфетка, но в куда более обычном для девушки костюме. На ней была аккуратная узкая юбка и белая кофточка. Без костюма и блондинистого парика она казалась совершенно другим человеком. Она встретила Василия у выхода и сказала:

– Василий, знаешь, я виновата перед тобой. Когда Лев рассказал мне о том, как ты выпал из игрового процесса, наших это очень заинтересовало. А сейчас мне правда неловко.

– Да ладно, – Василий пока не решил, как воспринимать последние события и решил делать вид, что речь идет о мелком недоразумении.

– О, какая у тебя ссадина на лбу. Помню у тебя пластырь был, и я не стала спрашивать. Зачем снял? Тут не зажило. Пойдем, я тебе окажу первую помощь.

– Он у меня обтрепался, я и снял. Ладно, пойдем.

– Кстати давай еще раз знакомиться, меня Настя зовут.

– Очень приятно, Василий, – он галантно протянул Насте-Светке руку.

7.5

Настя-Светка жила в большой однушке с балконом, выходящим на центр города. В окно была видна высотка на Котельнической набережной и даже Кремль.

Когда вошли, Настя-Светка попросила Василия посидеть на кухне. Он опустился на диванчик и стал рассматривать фотографию мужчины в темных очках и панаме. Тот гордо и спокойно стоял на фоне целого львиного прайда, расположившегося на солнышке. Через пару минут Настя вернулась с аптечкой. Она была в камуфляжных штанах и майке. Несмотря на то, что фигура девушки была отлично видна, все это ей ужасно не шло.

– Видишь? Я ничего от тебя не скрываю. Мы в учебке в этом на полевые выезды ездили, – сказала Настя.

– А почему ты работаешь в органах? Что тебя заставило?

– Меня никто и не заставлял. Я горжусь тем, что служу Родине.

– Но все-таки, почему ты сделала такой выбор?

– Знаешь, я в детстве даже не думала, что у меня так жизнь сложится. Смотри, это мой отец, – она кивнула на фотографию, – он был фотографом и журналистом, много времени проводил в длительных командировках в Африке. Это были страны, куда французские колонизаторы принесли свой язык. Ну и не забыли выкачать оттуда все ресурсы. Еще он увлекался французской музыкой и литературой, собирал журналы и пластинки.

– Интересно, – Василию было не интересно.

– Да, отец уезжал очень надолго в командировки. Знаешь, потом приезжал, добрый, радушный! – Настя достала из аптечки хлоргексидин. – Вот так сиди и не дергайся. Так вот, отец приезжал такой красивый, с подарками, шутил много. Показывал фотографии. У нас в семье трое детей было, я и два брата. Сейчас они в Самаре остались, а я здесь, в Москве одна живу. Это моя Африка, вдали от всех родных и близких… – говорила Настя, обрабатывая лоб Василия.

– Наверно интересно так жить, дааа… – меньше всего сейчас Василию хотелось начать смотреть альбом с семейными фотографиями. Тем не менее ему приятно было оказаться лицом у самой груди Насти-Светки.

– Да, только потом знаешь, он садился в комнате и просто смотрел в стену. Ну или телевизор не включая. Вася, не дергайся!

Герой за последнее время наелся страхов и не хотел бы услышать еще что-то жуткое, в стиле триллера. Тем временем Светка продолжала:

– И только потом через пару дней из комнаты выходил уже совсем другой человек. Не такой знаешь веселый, улыбчивый, а простой. Наш такой, с грустными глазами. Рыбалку любил, Высоцкого. По пятницам выпивал рюмашку. Спокойный, не тот весельчак в темных очках, как из западного кино, – рассказывала Настя, распаковывая большой квадратный пластырь.

– Эм, ну даже не знаю. Какой тебе больше нравился? Он прикалывался так?

– Может да, а может нет. Только после одной из поездок вернулся в закрытом гробу. И нам ордена отдали. И китель. Не фотографом он был, – Настя ловко наклеила пластырь.

– Ой, прими мои соболезнования…

– Да, только потом я поняла, что он успел меня многому научить. Знаешь, я теперь тоже могу быть разной, – Настя доделала работу и села на стул. Василий нашел, что смотреть на ее лицо также приятно, как на грудь под уставной майкой, – помню у нас был утренник во втором классе, а он как раз из командировки вернулся. Я стою такая в костюме Снегурочки. Тогда очень гордилась этой ролью! Стою и стишки повторяю, которые перед всем классом читать. А он мне говорит: «Тебе, доча, так не поверит никто, потому что ты сама не веришь, что ты Снегурочка». Я говорю: «Ну как, я же переоделась!» и еще показываю ему пальцами красные круги на щеках, которые мне мама нарисовала. А он говорит: «Если хочешь кого-то изобразить, то забудь, какая ты есть». Серьезно так говорит, лицо с щетиной совсем близко поднес и продолжает: «Пусть какая-то часть помнит, какая ты настоящая. Но ты в ту сторону не смотри, пока все не закончишь. Пусть пока ты играешь роль, будет жить Снегурочка. А ты заснешь, а потом, как шубку снимешь, снова будешь жить».

– Да, Светка-Конфетка у тебя очень похожая получилась.

– А еще он говорил: главное в допросе это обстановка. Обстановка должна уверять подследственного, что ему крайне необходимо выдать всю информацию. Конечно ту, что нам нужна. А мы хорошие и за закон! – Настя поймала взгляд Василия и добавила: – Это он мне, когда мы про Глеба Жиглова смотрели, рассказал. И еще показывал, как нож метать, как из леса выйти, драться учил.

– Крутой у тебя батя, да. А мой вот ушел, когда семейный бизнес развалился…

– Ничего, может твой тоже разведчик, – пошутила Настя и оба грустно рассмеялись. После небольшой паузы Василий сказал:

– Может покажешь мне костюм Светки-Конфетки?

– Опять ты о работе!

– Я, когда тебя увидел первый раз, я сразу забыл про все, что на матче было!

– Ладно, ладно, я в душ зайду только. Там кстати синее полотенце, можешь тоже после меня освежиться, – ответила Настя, – только сразу в комнату не заходи, я переодеваться буду.

7.6

Когда Василий вышел из душа, он снова оделся и легонько постучал в дверь в комнату:

– Ты готова?

– Да, заходи!

Он открыл дверь и увидел Светку в том костюме, в котором она была на его первом матче. Это было голубое платьице с корсажем и крылышками за спиной. На голове у Светки был парик с крупными темно-синими локонами, на стройных ногах голубые туфли с блестками.

– Ну как тебе? – спросила Светка-Конфетка.

– О, да, хорошо. Ты правда будто из сказочной страны прилетела.

– Спасибо, – Светка отвела глаза.

– Может потанцуем? – Василий сделал два шага вперед и положил ей руки на плечи. – Феи танцуют?

– Только когда радуются.

– А ты сейчас радуешься?

– Да, ведь с тобой все в итоге хорошо.

В этот момент Василий притянул ее к себе и попытался поцеловать. Она его мягко отстранила:

– Я только хотела спросить. А ты сам письмо написал?

– Да, сам конечно. Там даже почерк мой.

– И все, что там обещаешь, будет? Вместо одиночества затащим катку? – Настя-Светка улыбнулась.

– Конечно! Кстати всегда хотел поцеловать фею луны. Ты же «Луна»?

– Все-то ты про меня запомнил, испугал меня, – Светка прижала руки к груди и сделала вид, что падает в обморок: – ах, держите меня!

Василий подхватил ее и снова попытался поцеловать. На этот раз Светка-Конфетка ответила на его поцелуй.

Через несколько минут их тела сплелись в жаркой страсти. Крылышки задорно пружинили спину Светки от кровати, а на груди платье сползло, открыв аккуратную юную грудь. Василий штурмовал ее, как вражескую крепость, брал приступом и напором, меняя позы, как направления атаки. Солнце светило в открытое окно, слепя глаза то Светке-Конфетке, то Василию. Он сжимал ее подтянутую фигуру, а Светка изгибалась и стонала, поддаваясь его грубоватым ласкам. Наконец, когда крылья были окончательно помяты, оба упали на кровать в изнеможении. Светка-Настя, отбросив наконец парик в угол комнаты и расположившись на плече Василия, спросила:

– А ты первый раз бумажное письмо девушке написал? Или всем пишешь?

– Впервые написал. Как-то, знаешь накатило… – ему было даже неудобно за такую детскую откровенность.

– Мне было приятно. Ну что, простил меня?

– Ооо, это я еще даже не злился! – ответил Василий и Светка-Настя рассмеялась.

Глава 8. Паяц

8.1

Так прошел месяц. Василий окончательно уволился с работы и активно готовился к играм. Поездки в МГУ, чтение материалов к игре и Светка-Настя заняли все его время. Насте приходилось по долгу службы периодически появляться на публике в образе Светки-Конфетки, а также была и другая работа, о которой она не могла рассказать Василию. Ее публичность была одним из важных элементов раскрутки проекта. Появляться вдвоем они пока не рисковали. Их свидания дома у Светки были тайной от общественности. Герой пока не научился видеть в ней девушку Настю, по природе верную и искреннюю. Она же, в свою очередь, восхищалась его успехами и радовала разными костюмами «с работы». В тайне ото всех Василий радовался, что подобрался так близко к силе, которая сделала его настоящего – героического и властного.

Дома и на занятиях в МГУ он усердно изучал стратегию и тактику прошлого и много думал, как опыт в компьютерных играх может ему помочь. Конечно, военные (Василий все еще считал, что все они из разных ведомств) не имели такого опыта, как он. Герой старался не раскрывать всех своих идей на занятиях. Зато он очень много рассказал о стратегических играх Льву и Сергею Николаевичу. Было смешно видеть, как представители более старшего поколения открывают для себя захватывающий мир, так хорошо знакомый каждому молодому человеку. Василий чувствовал, что уместно именно ему быть настоящим лидером команды. Он жалел только о том, что у Сергея Николаевича есть другие дела и у них не так много времени на то, чтобы они успели полноценно выработать тактику.

Конечно, было не понятно, как, не помня себя, применить все наработки в игре. Но зато у него было столько сил и мотивации! Игра дала ему деньги, познакомила со Светкой-Настей, а теперь открывала совсем смелые перспективы!

Узнав о настоящей профессии Насти-Светки, Василий все больше понимал, почему в проекте так много секретного. И правда, обе команды заходили через отдельные коридоры и даже не имели возможности пообщаться. Единственной возможностью поговорить с операторами соперников были занятия в МГУ. Но к сожалению операторы очень редко признавались, за кого они играли. На занятиях игры разбирали без привязки к тому, кто сидел за компьютером и в капсуле. К тому же создавалось впечатление, что военные поддерживали и болели за каждого. Они даже отметили последовательность Василия в тактических решениях. Несмотря на это, герой держался немного отдельно и общался, по большей части, только с Шивой и Катериной.

Так же он не знал, и Светка-Настя ему не сказала, через какую дверь входят ведущие. Она даже настаивала на том, чтобы на все будущие игры они прибыли по отдельности. «Что уж поделать, когда твоя девушка – секретный агент?» – подумал Василий и согласился. Естественно, герой скрывал их отношения и от Шивы. Как-то после занятия он спросил Василия:

– Ну как, дружище, успех у тебя с главным секс-символом проекта?

Этот вопрос поставил Василия в тупик: хотелось и похвалиться, и сохранить секрет. Внезапно ему помогла Катерина:

– Ты имеешь в виду Боголюбова?

– Это почему? – в один голос сказали Шива и Василий.

– Ну как. Светка это скорее так. А вот философ явно делает проекту рейтинг. Посмотрите: крепкий взрослый мужчина, явно при бабле. При этом говорит какие-то умные и непонятные вещи. Рядом с таким любая, даже взрослая женщина, чувствует себя снова девочкой-студенткой… – Катерина поймала недовольный взгляд Шивы и добавила: – А что? Вася в таком проекте участвует, должен хоть какое-то понимание вынести.

Наконец для Сергея Николаевича и Василия было назначено третье выступление. Это был полуфинал. На этот раз они выступали во втором по счету полуфинале. Если они выиграют, то их соперник на финальную встречу был уже определен. Им стал управленец из Перми, который мощно выиграл в русско-турецком противостоянии за турок.

В очередную субботу настал день игры. В этот раз и он, и Сергей Николаевич приехали раньше и сидели в комнате с капсулой и компьютером. Василий как раз рассказывал Сергею Николаевичу:

– И мне этот дед и говорит: корону вижу!

– Так, а что за гражданин?

– Ну такой, считайте, старик, пришел непонятно откуда, сидел у мельницы, там, где муку грузят.

– Знаем мы такую публику. Все поближе к складам и заполненной таре ошиваются. И что, он один был или целая сходка?

– Один.

– Точно один? Ты вспомни хорошенько, может еще каких-то граждан упоминал в диалоге?

– Говорил, кажется, что с ними Плотник какой-то. И еще сын его. И про Дмитрия еще говорил.

– Плотник! Интересная кликуха. А ты у нас чужой среди своих! – Сергей Николаевич засмеялся. – Ох, напомнил ты мне молодость мою! Я же у себя в Свердловске на зоне охранником начинал, потом барином стал, вся зона подо мной была. Там сложно было в перестройку и в девяностые, но как-то договорились. И звезд, и корон насмотрелся! А твой герой, оказывается, не просто стрелок, но и среди «черных» уважение имеет. Такой контингент, если подход знаешь, очень полезным может быть!

– Да может не так все? – для Василия неожиданностью стала такая предыстория Сергея Николаевича. – Может это про царевича Дмитрия, который сын Ивана Грозного?

– А кто тебе такое сказал?

– Да так, говорили с ребятами на занятии. Ну в смысле в перерыве, – Василий понимал, что может сам оказаться на зоне, если расскажет про разговор с Полковником на Лубянке, про арест Профессора и про Светку.

– А ты их больше слушай! Они тебе соперники, не забывай об этом. Вообще помни, кто тебе друг, а кто враг.

– Да, но согласно истории, все искали сына Ивана Грозного. Боялись посадить на трон недостойного.

– Да ты не робей! Выиграем и я расскажу, так и быть, как дела делать. Подход надо иметь ко всякому контингенту, – он постучал себя пальцем по высокому лбу, – ты думаешь, кто в меня поверил и вложился? А мог бы как раньше попу на вышке морозить.

Тут в комнате зазвучал голос из динамика:

– Внимание, старт игры через пять минут!

Сергей Николаевич приложил два пальца ко лбу и отсалютовал собеседнику:

– Ну давай, ни пуха!

8.2

С криками и свистом всадники носились вокруг польской пехоты, осыпая ее градом стрел. Поле и идущая по нему дорога давали маневр для конницы. Поляки сгрудились, выставив пики, вокруг группы крылатых гусар. Те отстреливались из пистолей поверх голов пехотинцев, используя их, как щит. Тут и там пехотинцы падали, пораженные стрелами. Один из русских всадников также поник, навалившись на шею коня. В воздухе пахло осенью, порохом и конским потом.

Василий наблюдал за побоищем издалека, как за обыкновенным делом. Он смотрел на поле, на одинокое дерево и на видневшийся за лесом на холме замок. Его лошадка стояла, как вкопанная, и даже ушами не вела на знакомые звуки боя. Рядом с героем восседал на гнедом коне всадник с толстой золоченой цепью, в закрытом шлеме с личиной, то есть защитной маской. Прорези для глаз в личине были сделаны неровно, так что получался хитрый прищур. Сам всадник и воины, стоящие за спиной Василия, имели доспехи и копья. Они были вооружены тяжелее, чем те, что кружил по полю вокруг поляков.

Рейд по польскому берегу реки Малая Медведица оказался удачным. Конники под руководством Василия громили поляков по частям. Используя скорость русские отряды атаковали польские подкрепления, которые спешили принять участие в битве за переправу. На русском берегу остался Ушкуйск с его посадом и деревнями и несколько оборонительных позиций русских.

Герой оставил руководить обороной на переправах Глеба Лютого и Бекбулата. В распоряжении самого Василия были всадники, собранные из самого лихого разбойного люда, попросту – тати.

Тем временем польские пехотинцы совсем поредели и гусары, разрядив все пистоли, собрались в атаку отчаяния. Они вырвались из серокафтанной массы и устремились на русских легких всадников. Те бросились в рассыпную, атакуя противников стрелами.

– Это как бабка моя мышей по бане гоняла, – сказал кто-то громко за спиной Василия, – тут наше дело только ждать.

– Нет времени ждать! – Боярин Василий Тучков-Безумов обернулся к всадникам. – Давай, за государя!

– Друг мой ратный, зачем мне людей терять? Молодняк их и так загоняет, – ответил всадник с цепью и в шлеме с личиной. Металлическая преграда делала звук его голоса, как из бочки.

– Кажется я тут боярин! – справедливо возмутился Василий.

– Ладно, боярин, не гони волну, – ответил главный тать с золотой цепью. Он обернулся к воинам, поднял маску шлема и закричал:

– Браты! Кто ляха танцует, тот его и ощипывает! А кто в кош башляет, тот в рай без стука заходит! Ату их, браты!

Повинуясь команде, тяжеловооруженные всадники пришпорили коней. Бряцало оружие, блестели на солнце различные брони. Выставив копья, они понеслись наперерез гусарам.

На поле закипела сеча. Всадники сшибали друг друга копьями, рубили саблями. Свистели стрелы. Было видно, как всадник с золотой цепью сбил с коня гусара.

Польские пехотинцы увидели цель и с новой силой ринулись в бой. Их пики страшно разили замешкавшихся всадников. Молодые легковооруженные тати, кружа по полю, стремились накинуть арканы на конных и пеших. Всадники атаковали друг друга, смешавшись в смертельный хоровод. Как на сельском празднике кружили до последнего, кто останется на ногах. Остатки гусар потеряли строй и дрались, кто как мог. Тяжеловооруженные конные тати стремилась накинуться на них группами. Скоро побоище рассыпалось на мелкие схватки, которые быстро заканчивались. В итоге русские одержали победу числом и напором. Посреди поля последний поляк, потеряв коня, отбивался саблей. Вокруг него кружили всадники, и хохоча, отвешивали со всех сторон удары тупой стороной копья. На каждый удар поляк оборачивался и пытался достать саблей обидчика, но безрезультатно.

В это время остальные тати, как только противник становился не опасен, спрыгивали с коней и обирали трупы. По рукам расходились гусарские леопардовые шкуры, богатые пояса и цепи, ножны с накладками. Даже с шапок польских пехотинцев срезалось литые украшения, пряжки с ремней и сапогов. Один из татей примеривал перчатки с широкими раструбами, простеганными красной нитью. Другой, одетый на персидский манер, приладил за широкий пояс сразу несколько новых пистолей.

Когда дело было сделано, Василий пришпорил коня и подъехал к одинокому дереву. Он закричал, перекрывая звуки дележа добычи:

– Кто готов: конно и оружно становись! Знаменосец ко мне!

Раззадоренное войско стало строиться. Взмыленные кони фырчали, наездники, как могли, приводили себя в порядок. Несколько молодых татей собирали тела погибших товарищей. Один из всадников тащил на аркане за ногу пленного гусара – того самого, который только что отбивался саблей. Он все порывался встать, нелепо маша руками при каждом падении.

– Ну что, боярин, куда теперь поторопимся? – Спросил Василия главный тать с цепью, вытирая саблю.

– А вот у этого спросим, – герой указал на пленника, – давайте его сюда.

Тать с арканом перекинул конец веревки через высокий сук и пришпорил лошадку. Гусар снова упал, а затем повис в воздухе. Он висел, придерживая кирасу на груди, и положив свободную ногу под колено обмотанной арканом. Плененный будто пытался сделать вид, что ему комфортно в этой позе!

– Кто по-польски умеет? – громко спросил всадник средних лет с большой татуировкой на бритом черепе. Ее стало видно в тот момент, когда он снял шлем с подшлемником и вытер пот польским шелковым платком с вышитым кабаном.

– Да я по-всякому умею, и по-польски смогу! – ответил тать с арканом. Он обмотал веревку несколько раз вокруг дерева, затем достал немецкой работы обоюдоострый палаш и повернулся к пленнику.

В это время со стороны, откуда прибыл Василий с татями, раздался конский топот. Герой обернулся и увидел, как приближается Бекбулат с несколькими своими всадниками. Сложно было не залюбоваться вороным конем татарского царевича с его развивающейся гривой и поджарыми, сильными ногами. Пока боярин Василий смотрел на приближающихся татар, к нему подъехал тот тать, что тащил поляка на аркане. Он оказался совсем худым, белобрысым и с красивым подвижным лицом. Тать начал говорить громко и с выражением:

– Боярин, лях тот говорит, что паны взяли переправу, собрали все пушки и едут Ушкуйск лохматить! А они на подмогу шли.

– Считай зайцев переловили, пора и большого зверя травить! – сказал татуированный. – Браты, может подоспеем к ним в тыл ударить, на обоз наскочим?

Воины вокруг зашумели, будто ждали, когда Василий заставит их замолчать. В это время к ним подъехал Бекбулат:

– Боярин, там Королевское войско к Ушкуйску идет, посады жгет, скоро и пушки дотащит. Лютый пока отбивается, но без подмоги не устоит!

– Ого, насыплем им пороху под хвост, – воскликнул татуированный и тати снова зашумели.

– Дело говорите, возвращаемся, – согласился Василий.

– Ага, скачите. Мы пока с братами на дело сходим, замок польский подломим! – сказал подъехавший главный тать.

– Да как ты без пушек-то? Людей положишь! – посмотрел на него с презрением Бекбулат.

– Боярин, смилостивись над нами сиротами, дай у полячки отобедать! Мне и так этот лях в глазоньки мои чистые плюнул! – быстро запричитал молодой белобрысый тать.

– Да что ты все боярин, боярин! – закричал на него Бекбулат. – Сейчас он государь тебе!

– А оно как бывает-то: утром государь, а к вечеру уже государыня! – воскликнул белобрысый и засмеялся. Главный тать подъехал к нему сзади и толкнул с такой силой, что тот слетел с коня:

– Ты кому дерзишь, горемыка?

Тут уже засмеялся Бекбулат. Белобрысый приподнялся с натоптанной копытами грязи и пополз к стремени Василия, причитая:

– Никто-то меня сироту твоего не любит, никто-то не привечает! Меня мамка-то била, папка-то крепко бил, а как возочек в самую-то грязь угодил: Еремка толкай!

Все присутствующие молча наблюдали, как Еремка делал вид, что целует стремя Василия и жалуется. Создавалось впечатление, что белобрысый в их банде за злого скомороха, чьи представления ждут с нетерпением. Василий же отдернул ногу с отвращением. В это время главный тать сказал:

– И то правда, Василий. Замок полупустой стоит, а внутри есть что взять. И робяты погуляют, – всадники одобрительно зашумели, – и лях без твердыни, как девка без чести.

Выслушав его, герой подумал немного и согласился. Договорились только действовать по порядку: сперва громить поляка – потом добыча. Так и поскакали. Василий оглядел на прощание поле боя. Начавший крепчать ветер носил по полю обрывки ткани. Тут и там в землю были воткнуты поломанные копья, лежали конские и людские тела. Тати, хоть и лихие люди, с почтением сложили тела товарищей под дерево. Поляков же оставили лежать, как есть. Может быть они вернутся потом и похоронят погибших? Пока только ветер раскачивал над убитыми труп поляка с перерезанным горлом.

8.3

Поскакали к польской твердыни, видневшейся вдали. Герой поторапливал людей, думая, что польские лисовчики уже жгут и грабят русский посад, а пушки бьют по стенам Ушкуйска. Он надеялся одолеть врага скоростью и успеть овладеть вражеским замком раньше. Изнутри была уверенность, что, потеряв укрепленную опору, ляхи не смогут сопротивляться.

На марше Василий приказал разделиться на три группы. Вскоре поле с перелесками закончилось и начался посад. В страхе местные труженики разбегались при виде русских татей. Они бросали свои дела, кто-то пытался уходить в замок. Но по приказу боярина Василия Тучкова-Безумова всадники их не трогали.

– Пусть, пусть алчные враги наши тратят время на разграбление посада. Да, православного люда много погибнет. Но я за них решил, что эта жертва не зря! – говорил герой сам себе.

Впереди показался ров, окружающий замок, и подвесной мост. Защитники уже гремели цепью, поднимая его. На небольшой площадке перед переправой столпились люди и телеги, не успевшие спрятаться в крепости. Василий и главный тать во главе воинства скакали к этой площадке со стороны поля по широкой улице.

– Вот теперь делай шум! – крикнул Василий. – А я на левую сторону!

Главный тать засвистел громко и переливисто. Тяжеловооруженные тати устремились на безоружных поляков. Нагайками они стегали людей и лошадей, разгоняя толпу. Тать с охапкой пистолей за широким поясом разряжал их в воздух один за другим. Ляхи кинулись врассыпную, бросая пожитки. Безоружные люди прятались в постройках, лезли под телеги, кто-то прыгал в ров.

Василий пропустил тяжеловооруженный отряд и дал указание второму отряду татей:

– Обходите крепость справа, поджигайте стрелы и не дайте им скучать!

Второй отряд состоял почти полностью из молодых татей. Как и сговорились заранее, у всех всадников, поскакавших на правую сторону, были луки. Поставив им задачу, герой пустил лошадь по обводной улице, огибая замок слева.

8.4

Василий не видел, но в это время польские пушки уже били по Ушкуйску. Тяжелые ядра разбивали деревянные клети из бревен, заполненные утрамбованной землей. Такой простой русский способ строительства укреплений не долго, но мог выдержать обстрел из пушек. Земля не трескалась, как камень, а вязко принимала в себя снаряды. Глеб Лютый отчаянно пытался организовать оборону. Он расставил татар Бекбулата на стенах, а сам руководил огнем нескольких маленьких орудий. Пушкарские навыки Василия ему были очень нужны, чтобы поразить польскую артиллерию! Тем более, что дым от полыхающего посада не давал прицелиться. В этом страшном дыму бесчинствовали лисовчики, грабя и убивая.

Внутри городища готовилось к вылазке поместное ополчение и во множестве бойцы не знатного происхождения. В общей массе выделялись монахи в черных одеяниях, пешие и с оружием ближнего боя. Они принесли с собой несколько церковных хоругвей и громко молились. Макарий, бессменный ушкуйский митрополит, благословлял воинов. Какой раз он отпускал грехи перед очередной битвой? Кафедра митрополита была создана в городище Ушкуйск на западной границе России еще во времена Ливонской войны, при Иване Грозном. Предполагалось, что со временем многие земли, населенные православным людом, но принадлежащие Польше и Литве, будут освобождены и присоединены. Так Ушкуйская митрополичья кафедра станет религиозным центром для сотен тысяч прихожан. Но грянула Смута и вновь митрополиту Макарию пришлось укрыться за деревоземляными стенами Ушкуйска.

8.5

В скором времени Василий достиг рва левее подъемного моста. Там третий, самый маленький отряд татей переплывал ров. Он был набран из самых отчаянных, отважных и проверенных. Бекбулат со своими всадниками тоже был тут, но старался держаться отдельно. На стенах крепости было тихо. Слышался только шум со стороны подвесного моста. Крики перемежались выстрелами со стены, конским ржанием и свистом нагаек.

Тем временем правее подвесных ворот две конные сотни через узкий ров поливали крепость подожженными стрелами. Также в ход шли стрелы с небольшими отверстиями в наконечнике. В полете они издавали зубодробительный свист. Немногие стрелы долетали до верха стены, но сухая трава у ее подножия уже полыхала. Со стен отвечали стрелами и пулями. Всадники проносились вдоль рва, устроив бесконечную карусель из воинов. Некоторые падали, пораженные, один из коней сбросил своего седока прямо в ров и тот утонул, увлеченный на дно тяжелыми шлемом и кольчугой.

8.6

В это время оборона Ушкуйска трещала по швам. Польские пушкари обвалили несколько саженей стены и били ядрами в пролом. Одновременно польские пехотинцы и спешившиеся паны катили к стенам большие щиты на колесах. Они обстреливали стены через бойницы в щитах из луков и мушкетов. Другие, с пиками и саблями, были готовы по сигналу пойти на приступ. Среди них был рослый пан, весь в парче и золоте, с саблей и круглым стальным щитом. Он громко подбадривал польское войско. Даже не подбадривал, а раздавал четкие указания. Благодаря ему поляки действовали почти синхронно. Они ждали пушечный залп и сразу после него катили щиты вперед.

Русские воины обстреливали атакующих с остатков стены и с башен. Два щита удалось разломать выстрелами из орудий, хотя это не убавило пыл поляков. Татарские лучники наносили немалый урон, стреляя навесом или по высунувшимся врагам. Тренированные с детства татарские стрелки могли за короткое время прицельно выпускать целый рой стрел. Особенно опасными были тяжелые стрелы, способные пробить кольчугу. Отроки только успевали подносить все новые полные колчаны. Другие защитники, готовые отражать натиск, собрались справа и слева от пролома внутри стен. Кони были неуместны на руинах, поэтому защитники стояли в пешем строю. Кроме дворянских ополченцев, посадских людей и монахов, выделялась группа оружейников-армян. Они приготовили каждый по шестиствольному пистолю, чтобы встретить поляков огнем в упор. Перезаряжать такое оружие было долго, так что надежда была на один выстрел из каждого ствола.

8.7

В это время тати слева от подвесного моста переплыли ров. Удивительно, как их кони преодолели водную преграду вместе с седоками! Оказавшись у стены, бойцы пустили в ход арканы. Ловко они закидывали петли на зубцы, венчающие стену. И только когда веревки наверх были готовы, с соседней башни прозвучал одинокий выстрел. Один из татей упал. С головы его свалился шлем и стало видно окровавленную татуировку на бритом черепе. Василий ухмыльнулся со своего берега рва, радуясь предстоящему успеху. Тати стали карабкаться наверх, ловко используя веревки. На башне в это время рвала воздух труба. Татарские всадники по указанию Бекбулата натянули луки. Две стрелы ударились справа и слева от бойницы башни, а третья попала точно в цель. Она воткнулась с хрустом и трубный звук захлебнулся.

8.8

На штурме Ушкуйска волна поляков хлынула в пролом. Русские встретили их пулями и стрелами. Армянские пистоли выкосили первый ряд атакующих. Но тут из-за своего штурмового щита выскочил пан в золоченом доспехе и протрубил в горн. Новая волна поляков полезла вверх по трупам, выставив оружие вперед.

– Ура-а-а! – Глеб Лютый с саблей наголо и щитом возглавил пешую контратаку. Две волны схлестнулись. Поднимались и опускались клинки, убитые катились по насыпи вниз. Стрелы летели с башен и остатков стены, им вторили выстрелы штурмующих. Защитники дрались отчаянно. Плечом к плечу бились профессионалы и ополченцы, ремесленники, вооруженные рогатинами и ножами, монахи с пиками и палицами, армянские оружейники.

Глеб Лютый сделал два удара и уперся щитом в чей-то шлем. Рука его застряла в замахе и не позволяла разить. В спину напирали русские, спереди – поляки. Огромная сила сдавила грудь. Над головой Лютого сновала и разила пика. Вокруг хрустели кости и звенела сталь. Брызги крови попали на лицо и в глаза Лютого, мешая видеть. Уже задыхаясь, из последних сил Лютый толкал щит от себя. Он наконец высвободил саблю и наносил удары куда-то вперед. Внезапно давление ослабилось, и поляки схлынули. Поляк, которого он отталкивал от себя, упал замертво. Глеб, потеряв точку опоры, сам чуть не покатился вниз. Устало он хотел опуститься на колено и перевести дух. В этот момент чьи-то руки потянули его назад, под защиту остатков стены…

8.9

В это время тати перед воротами показывали полякам, наблюдающим со стены, безудержный грабеж. Отвлекающий маневр проходил с размахом! Воины старались, как могли: били в пожарную рынду, изображали крики девок. Один из татей мычал на привязанного бычка, а тот ему отвечал надрывно и протяжно. Поляки со стены палили в посад без разбору, надеясь отогнать русских, но на вылазку не решались. Все жители польского посада разбежались, кто куда. Некоторые даже сумели переплыть ров и прижаться спинами к отвесной стене.

На правом фланге тати с луками наконец запалили что-то за стеной, но потеряли с десяток бойцов. Здесь поляки стали стрелять реже, суетливо нося ведра к занимающемуся огню.

8.10

Белобрысый тать Еремка бежал по коридору, ведущему в главную башню польского замка. За ним двигался еще десяток воинов. Последний нес алое русское знамя с крестом. Где-то спереди и сбоку брякнуло дверное кольцо. Поляк с саблей наголо выскочил в коридор. Еремка пригнулся – из-за спины его вылетела стрела. Поляк охнул и осел. Еще несколько шагов и коридор закончился дверью. Еремка помедлил, дернул ручку на себя и увернулся от укола копьем. Он схватил атакующего свободной рукой за кисть и ударил гардой палаша в лицо, потом еще и еще. В ритм ударов вдоль стены протискивались тати. Последний незаметным движением воткнул в бок поляка нож и тот обмяк, наконец, на пол. Еремка перескочил через труп и устремился в дверной проем вслед за остальными. Он оказался вместе с другими татями в круглой зале. Свод крыши уходил далеко наверх, создавая крутые скаты. По кругу были расположены окна с витражами. Одно из окон не имело витража, зато видны были петли, позволяющие открыть створку. К нему была приставлена лестница, явно показывая, что это выход на крышу.

– Ну что, браты, кто полезет? – спросил тать со знаменем.

– А ты и полезай, – ответили ему.

– Да что-то мне не до того-этого, по крышам-то лазить, – тать со знаменем изобразил скуку и впихнул знамя стоявшему рядом бойцу с саблей и кинжалом.

– Да ты куда мне суешь-то, малахольный, – сказал тот, неловко пытаясь ухватиться за древко. Знамя опасно накренилось полотнищем вниз и краем своим уже коснулось пола. В этот момент подоспел Еремка и, схватив за древко, заявил:

– Я полезу!

– Не до твоих ужимок, – ответил злобно тать с луком.

– Не верите? – Еремка поглядел на татей с вызовом – А ну-ка, браты, подержи мне лестницу!

8.11

На штурме Ушкуйска снова звучали польские пушки. Готовили новый приступ, хоть поляки и оставили лежать у пролома множество своих бойцов. Защитники городища, укрывшись за остатками стены, смогли выдохнуть. Кто-то снял шлем, кто-то устало оперся на оружие. Между залпами в воздухе повисла тишина. Один из монахов, опустив потемневшую на конце палицу, начал молиться. Постепенно окружающие подхватывали его слова, несколько бойцов перекрестились.

Но не успел он дочитать молитву, как польская артиллерия дала залп. Ядра обвалили часть стены прямо на головы защитников. Монах упал, прибитый обломком бревна. Теряя сознание, он услышал звон приближающихся польских сапог…

8.12

В это время двое татей азартно били в рынду. Все плыло в звоне, звук проникал под доспехи и шлема, пронизывал все тело насквозь. Для них ничего не существовало: только длинное полено в руках, рында и рваный, издевательский ритм. Они ускоряли темп, желая испытать друг друга. Аникей, тот, что выше и крупнее, уличил мгновение, чтобы сдвинуть шлем на затылок, запрокинув голову. В лучах закатного солнца он увидел что-то красное, яркое, яростное, мелькающее на вершине главной замковой башни. Тут со всех сторон зазвучали, заиграли трубы и голос торжественно возгласил: «Победа красных!». В тот же миг прекратилась стрельба со стены и вмиг осело Королевское польское войско, так и не сокрушив русское городище Ушкуйск.

8.13

Пока Василий ехал домой в такси, он решил почитать новости в интернете, посвященные проекту «Фронтир». Ему попался на глаза заголовок: «Who is тать Еремка?»

Он ткнул на заголовок и прочитал:

«Братки снова идут во власть? Приближенный к Путину философ Боголюбов прославляет бандита из проекта «Фронтир»!

Комментируя игру «Фронтир», которая вышла этим вечером в прямом эфире, Боголюбов сказал следующее: (дальше шел крупный шрифт)

«Еремка – виртуальный герой с обратной стороны закона»

Кажется эти слова готовят нас к тому, КТО будет преемником Путина. Нас снова ждут малиновые пиджаки и золотые цепи! Новые 90-е! Прославление виртуальных «татей» готовит приход к власти реальных братков!»

Василий закрыл вкладку и стал читать новости дальше. Он промотал страницу и увидел фото себя и Светки. Заголовок гласил:

«Самая русская «японская» школьница нашла себе простого парня?»

Он ткнул на ссылку и прочитал:

«Наконец-то наша редакция получила эксклюзивные фото, случайно сделанные одним из посетителей кафе. Получившая известность благодаря проекту «Фронтир» Светка-Конфетка встречается в кафе с простым парнем. Это часть контракта? Девушка, которую никто не знал еще пару месяцев назад, благодаря проекту водит знакомства с богатыми и влиятельными мужчинами. Тем не менее она выбрала обычного парня! Эти встречи – настоящий протест, настоящий бунт против продажной любви и культа потребления!»

Далее шли комментарии свахи:

«Девочки! Запомните – даже если у вас не атлант и не герой, он может быть заботливым партнером! Не всем мужчинам дан героизм и выдумка, но зато такие особенно берегут домашний очаг!»

На этих словах Василий закрыл новость и даже не стал рассматривать фотографии. Сваха удивительно описала его ровно наоборот! Ее слова разозлили героя, испарили всякое желание читать дальше. Удивительно еще, как их со Светкой так незаметно сфотографировали в кафе.

Прочитав новости, Василий испытывал одновременно негодование и радость от победы. Конверт с купюрами приятно грел его через ткань рюкзака. В противоречивых чувствах он доехал до дома, где все, как обычно, спали, и тихо улегся в своей половине комнаты.

Глава 9. Боголюбов

9.1

Яркое солнце проникало в аудиторию даже через сетку, которой было затянуто здание. В помещении были двое: Профессор и Катерина. Оба с ноутбуками: Катерина за кафедрой, а Профессор сидел за одной из парт. Не поднимая взгляда от монитора, он сказал:

– Наш инженер проверил оборудование. Все работает отлично. Так что я уже отправил отчет нейробиологам в Нижний Новгород.

– Я же говорила: спрашивай меня, прежде чем отправлять отчеты!

– Там мелочи, просто техническая документация. Ты знаешь, это делают наши инженеры. Я проглядел, подпись поставил и отослал.

– Да, ты же у нас глава проекта!

– Катерина, не начинай, мы же все уже обсудили, – ответил Профессор, так и не подняв взгляда от работы.

– Мы теперь все со всеми обсуждаем! С погонами, с философом Боголюбовым, общественность развлекаем! Лалала, мы веселые клоуны! – прокричала Екатерина и закрыла ноутбук.

– Дорогая, ну что ты? Скоро финал. Хочешь, поедем отдыхать после окончания проекта? Возьмем вина, будет как в наш первый месяц. Помнишь, как мы познакомились на конференции, потом пошли смотреть на фонтаны и обсуждать судьбу геймдизайна, – Профессор наконец отложил работу.

– Я помню, было очень мило. Потом ты меня в ресторан пригласил. Но тогда я была дура и думала, у нас будет свой собственный проект. А ты даже диски не можешь унести домой.

– Ну я же тебе говорил! – Профессор встал из-за парты и сделал к ней два шага. – По правилам проекта мы даже не можем самостоятельно перемещать диски между корпусом МГУ и Домом Правительства. Все это делают техники и только по моему запросу. Так можно и статью получить!

– Я и говорю: все по твоему запросу, ты тут очень главный. Только бедненький указания жены-истерички выполняешь! А то, что плакало гражданское применение проекта, успех за рубежом… – Катерина встала и ткнула в него пальцем, – жена твоя хотела быть звездой, тусоваться с лидерами индустрии в Силиконовой долине! Но это все фигня для тебя!

– Катерина! Во-первых, не кричи… – Профессор подошел и приобнял ее, – Мы с тобой оба из ремесленников поднялись до самых бояр.

– Ты уже говоришь, как будто лекцию о семнадцатом веке читаешь, – сказала слегка примирительно Катерина и не стала убирать его руки.

– Смешно, и правда. Но раньше ты отправляла ребенка к маме и сидела с командой на съемной квартире, суп дня на всех варила. А теперь сумочку тебе купили, всю одели…

– Ой, все, начнешь сейчас перечислять, профессор! Вспомнила я своих ведьм. Вот же классно было! Выбираешь себе бой-бабу и давай виртуальных мужиков в атаку посылать. А теперь я даже должна спрашивать, если мне надо Шиву в капсулу отправить! – Катерина говорила и будто невзначай распускала волосы.

– Ну-у, да, ответственности прибавилось, много секретности. Но сейчас у нас помасштабнее проект все-таки. Мне кстати надо сейчас еще на несколько писем ответить. Работы внезапно навалилось… – он отошел от нее и начал мерить аудиторию шагами вдоль кафедры.

– Ну не хочешь и не надо, – пробормотала Катерина, снова уселась за кафедру и продолжила громко, – я тоже рабочий чат читаю и все вижу. Короче работаем! – она собрала волосы и открыла ноутбук.

Профессор прошел на свое место и, открывая ноутбук, сказав себе под нос: «Ну наконец-то нормально поработаю». Катерина его уже не услышала, и они оба погрузились в работу.

9.2

После очередной победы в игре до кресла премьер-министра оставался всего один шаг. Василий со Львом, Егором и Сергеем Николаевичем стали уже настоящей командой. Причем никто не решился предъявлять герой претензии из-за того, что он ослушался приказа, переданного с Бекбулатом. Победителей не судят!

На ближайшем занятии в МГУ обсуждали стратегию Василия. Никто еще не думал оставить основное укрепление почти без защиты и пытаться взять вражескую "базу" наскоком и без пушек, стараясь перегнать врага, занятого тем же самым, но с тяжеловооруженной, и от того неповоротливой армией. Тем не менее, многие операторы показывали очень высокие тактические навыки.

Проект продолжался, участники выбывали, но посещающих занятия не становилось меньше. Со слов Профессора, обученные операторы понадобятся и после окончания проекта. Поэтому все операторы продолжали ходить на занятия. Но пока впереди оставался только финал, все внимание было приковано к одной паре соперников. Единственно, Василия смущало, что ему даже не сказали, кто из операторов будет играть за кандидата из Перми. Если следовать логике чередования игровых карт, на финал выпадало сражение турок и русских на карте «Солнечный полуостров».

Но герой был готов к любому раскладу. Он наслаждался тем, как проект становился популярным. После заявления Владимира Владимировича люди стали массово смотреть игру. В интернете можно было найти множество статей, мемов, странных теорий об игре. За последний месяц проект «Фронтир» стал главной новостью России! Мало того: в Лужниках был подготовлен огромный экран для финала проекта. Постепенно в Москву съезжались болельщики из Екатеринбурга и Перми. Больше всего они напоминали футбольных болельщиков с кричалками и шумными музыкальными инструментами.

Сергей Николаевич и его оппонент раздавали многочисленные интервью на телевидении. Каждый рассказывал о своих планах улучшения жизни в России. Проект будто снова вернул азарт предвыборной гонки!

Все это вместе только укрепляло веру Василия в свои силы. Единственно, тяготило, что личность его была засекречена. Как же настоящая слава, настоящий шквал внимания? Он ощущал это как несправедливость, ощущал, что от него что-то скрывают и втайне даже догадывался, что.

9.3

В четверг, за два дня до игры, герою позвонил помощник Боголюбова. Василий как раз сидел у себя в комнате и пытался изучать историю. Это был все тот же, выданный в начале проекта, список литературы. Он надеялся понять раньше своего оппонента, какие еще возможности предложит игра.

Герой никак не мог сосредоточиться. Его окутывала тревога, он никак не мог придумать, с чего начать.

Василий решил было выписывать в тетрадь незнакомые слова, но остановился на том, что разлиновал страницу и поставил число. Незаметно для себя он отвлекся и начал рисовать на полях сабли и луки.

В этот момент и зазвонил телефон. Боголюбов через помощника приглашал Василия на встречу в какой-то клуб исторической реконструкции. Это был хороший повод прекратить, наконец, бесплодные потуги к самообучению. Поэтому герой быстро оделся и вызвал такси. Да, получив гонорар, он теперь ездил только на такси, даже если пробки в городе намекали, что лучше воспользоваться метро.

9.4

Приехав на место, Василий отворил тяжелые ворота в кирпичной стене. В залитом солнцем дворе никого не было. Следуя инструкции, которую прислал помощник, он пересек двор и стал искать деревянную дверь, ведущую в клуб. Несколько мгновений было потрачено на то, чтобы оценить историческое строение, выполненное так же, как и внешняя стена, из красного кирпича. «Будто вместе с Кремлевской стеной строили!» – мелькнула мысль у Василия. «Хотя почему «будто»?» – добавил он про себя. Наконец, потянув за кованую ручку и войдя в помещение, он оказался в большой зале, увешанной средневековыми доспехами. Посередине стоял длинный стол. Он перегораживал залу и имел лавки с обеих сторон. Лицом ко входу сидел сам Боголюбов и внимательно рассматривал саблю, держа ее в обеих руках.

– Василий, приветствую! – философ протянул руку.

– Здравствуйте, – Василий неуверенно пожал ее. Боголюбов показал жестом, чтобы собеседник сел и тот так и сделал, отодвинув тяжелую и длинную лавку.

– Ты присоединяйся к моим размышлениям. Вот скажи, что главное в этой сабле? Рукоять или лезвие?

– Рукоять, конечно. За нее держат и ею управляют.

– Хм, а как по мне лезвие. Как же врага тогда разить?

– Хорошо, давайте будет лезвие.

– И тут не соглашусь. И лезвие, и рукоять важны. Только вместе получится сабля. А еще нужны ножны, чтобы вовремя ее убрать, и перевязь, чтобы не носить в руках.

– Я же вас знаю, вы комментируете наши соревнования. И знаю, что вы меня не просто так пригласили.

– Даже свинья во французской народной комедии не просто так, – развел руками Боголюбов.

– Да нет же, вернее да, – герой стал выкарабкиваться из-за лавки, – весь этот ажиотаж, эти военные, это же не просто так. И то что Путин наши игры смотрит. Я понял, вам не Сергей Николаевич нужен, а я! Вы готовите меня в премьер-министры, а потом и в президенты!

– Ого, амбициозное заявление. Думаешь, ты уже познал взаимосвязь народа и власти? – Боголюбов покрутил в руках ножны.

– Да, конечно! Одни правят, а другие подчиняются! – Василий заулыбался – Вот и все единство!

– Молодой человек, я вижу, вы и Платона, и Аристотеля читали совершенно невнимательно!

– Надо мне очень! – герой размахивал руками в воздухе. – Вот я, я, – Василий указал на себя, – вот я понял, как повелевать! – он наклонился к Боголюбову и перешел на шепот:

– Вот я понимаю, что если не прольешь кровь, то ничего и не будет! А они слушаются меня. И повинуются!

– Да как не послушать, это же игра! Достоевский и тот в карты играл! Повелевал, знаете, вальтами и королями с дамами.

– Это не игра! – Василий перешел на крик. – Вы все это специально мне показываете: и монахов, и татей, и Бекбулата с Лютым, и Еремку с красным знаменем! Чтобы я понял! Чтобы Я понял, а не другие!

– Да что ты понял-то?

– А то и понял, что и в игре, и в России люди всего двух типов. Одни командуют, а другие идут на смерть, если надо. Вот и всё.

– Идут, если надо. Во все века шли в самое пекло боя и могли погибнуть за Отечество. А полководцы гибли не реже остальных, – совершенно серьезно ответил Боголюбов, специально понижая голос.

– А я не планирую гибнуть ни в игре, ни в жизни. Я приказываю, а другие бегут выполнять. Я это понял и теперь готов руководить, – издевательски сказал Василий.

– Да ты же просто дурак, причем не как в сказке, а истинно дурак, бесповоротно! – теперь Боголюбов тоже повысил голос. – Я тебя не просто так пригласил, я помочь тебе хотел. Вот тут, – философ показал флешку, висящую на широкой ленте у него на груди, – вот тут вся информация, что я смог собрать, которая может помочь в игре. А теперь я тебе ее не дам и не проси! Нет в тебе единства с народным духом! Ни с каким нет!

С этими словами Боголюбов встал из-за стола, развернулся и открыл дверь у себя за спиной. Там оказалась лестница и он стал скоро по ней подниматься, стуча каблуками по камню.

Василий замешкался. Построения его, утвердившееся в голове за часы размышлений и сиявшие в голове яркими лучами, будто затемнились. Он стал обходить стол, по пути спотыкаясь о лежащие, как оказалось, под ногами мешки.

Проделав все же путь вокруг дощатого чудовища, Василий кинул взгляд на саблю. Боголюбов так внимательно ее разглядывал! Он взял ее за рукоять и вытянул перед собой. Тяжелая, со слегка искривленным лезвием, она хорошо лежала в руке.

Внезапно Василия объял страх. Послезавтра он так же с саблей в руках будет рубиться с турками, а может, и с поляками. И не важно, что это будет в игре: он же, Василий Степанов, не будет этого понимать. Да, хотелось бы иметь преимущество на поле боя. И это преимущество он только что упустил.

Герой прислушался. Казалось, он был один. Из залы вели только два выхода: тот, через который он попал в залу, и тот, куда только что поднялся Боголюбов. Слева и справа были окна, за которыми не видно было никакого движения.

Василий помедлил еще немного, развернулся и стал подниматься по лестнице. Высокие, неровные ступени привели его на небольшую площадку, где справа было окно, а слева большая портьера, напоминавшая театральный занавес. Тут герой замешкался, снова прислушиваясь. Он сам себе удивлялся: откуда вдруг в нем взялось столько внимания к звукам?

Вдруг портьера зашевелилась, отодвинулась, и, щурясь на свет от окна, вышел Лев. Как и обычно, он был в костюме с едва заметной под пиджаком кобурой на боку.

– Здравствуй, а где Боголюбов?

– Привет, да я не его охранник. Но вроде видел его там, – он махнул рукой себе за спину, – а у тебя к нему какое дело? – Лев кивнул на саблю в руках Василия.

– Да, бывают, знаешь ли, разговоры…

– Ну, тогда вот тебе загадка. Что такое: он всюду смотрит и ищет, но в толпе скучает и в одиночестве бодрится. Считает, что богат, хотя сам беден. Ищет и не знает, что как найдет, то все потеряет?

– Это человек, который стремится к познанию, но находит лишь смерть! – внезапно выпалил Василий, снова удивляясь своей внимательности.

– Правильно, – как-то по-простому сказал Лев и стал спускаться вниз по ступенькам.

– А ты куда?

– Пойду спрыгну со скалы, – ответил Лев и пропал в дверном проеме внизу лестницы.

– Передай Сергею Николаевичу, что я все сделаю для победы! – крикнул ему в спину Василий, но Лев его явно уже не слышал. Василий добавил тише: – Для СВОЕЙ победы…

Он отдернул портьеру. Перед ним было помещение меньше залы, оставленной внизу. Обстановка напоминала типичный офис с крашеными стенами, проводами в белых коробах и офисными шторами, почти полностью закрывающими окно. О реконструкторской обстановке на первом этаже напоминал лишь пол из свежеструганных, пахучих досок. За компьютерным столом спиной ко входу сидел Боголюбов и что-то читал на экране. Василий услышал, как щелчком мыши философ перелистнул виртуальную страницу.

Он сделал два шага вперед и снова испытал страх. Что ему сказать? Как бы не вышло, что этот внезапно могущественный бородатый мужчина вообще выкинет его из игры?

Так Василий простоял несколько мгновений. Боголюбов не слышал его. Василий понял это, увидев крупные наушники на седеющей голове. Он прислушался и уловил, как оркестр выводил знакомые звуки из темы «В пещере Горного Короля». Развитие музыки как раз дошло до скрипок, вовлекая новые инструменты.

– Хм, символично, пророчески, глубоко! – проговорил себе под нос Боголюбов.

Василий понял, что вот он, вот он момент, подаренный симфоническим оркестром! Двумя руками, положив одну поверх другой, он занес саблю. В воздухе плавали крупные былинки, танцуя в свете, проникающим в комнату благодаря неплотно задернутой портьере. Она еще колыхалась, помня прикосновение плеч Василия. Боголюбов начал ногой отстукивать ритм и при этом снова перелистнул страницу. Музыка шла на развитие, слышен был звон духовых инструментов.

Василий еще крепче сжал рукоять и резким движением поднял саблю выше. Он закрыл глаза и вслушивался, ждал того самого момента, той самой атаки, максимального накала. Почти сразу стали затекать руки, заболела правая кисть, крепко обхваченная левой. Василий, сделав шаг назад, решил перехватиться поудобнее. Он опустил оружие и, вынув правую кисть из-под левой, встряхнул ею в воздухе. Казалось, есть еще секунды, сейчас дирижер закончит развитие темы, и, сам не зная того, даст команду и оркестру, и ему, Василию! Внезапно набирающие ритм и объем короткие ноты прекратились и начались барабанные удары, чередуемые паузами. «Вот он, небольшой отдых перед настоящей атакой! Самое время готовить свое оружие!» – мелькнуло в голове у Василия. Весь он изготовился, ухватился уже так, что руки не мешали друг другу, и начал заносить саблю, отбрасывающую солнечный луч на портьеру. Световое пятно заскользило по ткани и потом ударило в глаз Василия, но тот лишь сощурился, изготавливаясь к последнему шагу. «Через несколько мгновений по музыкальному сигналу – или никогда!» – промелькнула мысль. «Еще нотка, еще ниточка, еще волосочек!» – говорил себе Василий, пропуская один за одним музыкальные удары и оценивая их, как недостаточно значительные.

Вопреки ожиданиям, внезапно музыка прекратилась и пошли аплодисменты. Боголюбов снял наушники и потом, услышав тяжелое дыхание Василия, повернулся в кресле. Оба они встретились взглядом и промолчали, только слышно было, как сердце стучит в горле у Василия…

Через пять минут он бежал к метро. По глазам философа было понятно, что Боголюбов все понял. Как на киноленте, в памяти Василия было запечатлено, как взгляд его перешел на портьеру, встретился с яркими лучами из окна и потом промелькнули спуск, зала с доспехами, деревянная дверь, двор и ворота. Позади осталась сабля, громыхнувшая о дощатый пол, сбивчивый ритм ног и удар входной двери. В голове крутилась только одна мысль: «надеяться осталось только на свои силы».

9.5

Телефонный разговор тем же вечером:

– Да, алло, слушаю вас.

– Алло, здравствуйте. Это Профессор Шляпин, я по поводу проекта «Фронтир».

– Да, мы с вами знакомы. Но номер у вас какой-то незнакомый. Что-то срочное? – ответил Сергей Николаевич.

– Я звоню из кафе, но сейчас не об этом. Кажется, у вас послезавтра игра. Я хотел бы поговорить с вами о подготовке.

– Да, отлично. Я как раз читаю литературу, которую мне выдали при регистрации в проекте.

– Но вы же понимаете, что в конечном итоге я решаю, что загрузить в игру?

– Конечно. В игре появилось что-то новое, о чем не говорили Василию на занятиях?

– Да, и я бы хотел с вами поделиться.

– Именно со мной?

– Именно с вами. Но конечно, не бесплатно.

– А мой оппонент согласился на такое?

– Вы знаете, я и не хочу ему предлагать. Мне кажется именно вы достойны кресла премьер-министра. И я хочу я всего сто тысяч долларов. Совсем не дорого.

– Дело не в «дорого-не дорого», за такое могут и исключить из игры.

– Да ладно вам. Подсказка никому еще не мешала!

– Все же я вынужден отказаться.

– Не боитесь проиграть?

– Боюсь. Именно поэтому готовлюсь к игре.

– Что же, что же. Но все-таки вы мне кажетесь самым достойным кандидатом.

– Спасибо, если вы позволите, я бы хотел продолжить подготовку.

– Вот, и раз вы достойный кандидат, давайте я вам все же один моментик подскажу.

– Надеюсь, он есть в литературе, которая доступна всем.

– Да, есть! Но вы все же заострите внимание на одном моменте.

– Ну давайте, при условии, что это всем доступно.

– Да доступно, в учебнике истории написано! Послушайте минутку! У вас послезавтра матч против игрока, который будет играть за турок. Кто за какую нацию играет, уже распределено. Вы за русских. И у вас будет одна кнопочка, если нажать на главное здание.

– Спасибо, что сказали, за кого играть буду. Какая еще кнопочка? – в голосе собеседника все же промелькнул тщательно скрываемый интерес.

– Да внутри игры, – Профессор все сильнее распалялся, – на экране нажмете «Семибоярщина».

– Так я как раз читаю, что эти семь бояр пригласили на русский трон польского царевича. В результате проблем стало только больше. Мне за державу обидно! – интерес сменился на разочарование.

– Да не совсем так все было, это во-первых! А во-вторых в игре это призовет вам в помощь польскую армию. Настоящую полноценную армию западного образца.

– А почему они станут мне помогать?

– Потому что Россия, это страна западная. Западная! Это настоящий прогрессивный Запад против дикого Востока, против османских орд! А западные страны всегда друг другу помогают.

– Знаете, все это звучит странно, я даже не знаю, что сказать.

– Конечно, если вы заплатите мне сто тысяч долларов, я вам все подробно расскажу и объясню. У вас не будет никаких сомнений.

– Ну про деньги я уже сказал. И я рад, что озвученная вами информация имеет статус открытой. И правда, Семибоярщина призвала польскую армию. Знаете, у нас с вами телефонный разговор и я хотел бы подчеркнуть, что я сейчас не узнал ничего нового. И я готов играть за любую из сторон, которую мне предложат организаторы проекта. Таким образом все, что вы сказали, прямо проистекает из материалов, доступных для всех.

– Очень хорошо вас понимаю, Сергей Николаевич. Все же обратите внимание на такую возможность.

– Да, спасибо вам большое, Валентин?

– Игоревич.

– Спасибо вам большое, Валентин Игоревич! Всего доброго, до свидания.

– И вам всего доброго, Сергей Николаевич, до свидания!

Глава 10. Борода

10.1

В Москве солнце закатилось за горизонт, а в Германии как раз наступил вечер. Это был очередной вечер четверга, а значит, время для политического шоу на одном крупном немецком телеканале. Шоу было рассчитано на мужскую аудиторию в том возрасте, когда уже хочется склеить модель линейного корабля «Бисмарк» из трех тысяч деталей, но сердце еще жаждет хорошей драки. Строго говоря, примерно половина зрителей только и надеялась, что на рукоприкладство в прямом эфире. Нет ничего лучше, чем ожидание адреналина и кружечка холодного немецкого пива после рабочего дня!

Среди зрителей, конечно, были и случайные представители интеллигенции в поисках околокультурного досуга. Но куда чаще рейтинги шоу делали сторонники одного из спикеров или специалисты со всех уголков мира, которым по долгу службы было положено интересоваться внутригерманской политикой. Одним словом, продюсеры шоу старались играть на контрастах и удовлетворить всех. В этот вечер на острие дискуссии опять была «восточная» тема. Обсуждали Россию. Трое спикеров и ведущий расположились за трибунами полукругом, лицом к камерам. За их спинами была декорация в цветах немецкого флага с несколькими экранами. Экраны показывали кадры из жизни России: Кремль, шахтеров с чумазыми лицами, людей на рынке, балет, работников на фабрике.

Один из спикеров, худощавый, седеющий, в очках и светло-синем костюме, говорил:

– Шоу «Фронтир» на российском телевидении только лишь показывает, что государственная пропаганда стала слабеть. Руководство России хочет обмануть народ, который стремится к свободе и демократии. Это только лишь ширма, очередная стена, которая отделяет народ России от европейских ценностей, – он говорил это, активно жестикулируя и морщась на словах «Россия» и «российский».

– Кажется, мы каждый раз слышим одно и то же, – ответил ему крупный темноволосый мужчина в коричневом пиджаке, – но на самом деле вы просто не хотите понять наших восточных соседей и выстроить нормальные отношения.

– Это вы сейчас обвиняете во всем прогрессивные демократии и начинаете конфликт, – на высокой ноте ответил ему третий мужчина в бежевом свитере с ромбами, – это глупые споры, которые мешают европейской солидарности.

– Давайте поясним телезрителям, что мы начали обсуждать российские телешоу «Фронтир», в котором в игровом формате выбирают претендента на роль премьер-министра России, – сказал ведущий, обводя всех взглядом. По интонации и жестам он больше всех присутствующих походил на доброго учителя.

– Я бы не называл это действо словом «шоу», это провокация Кремля! – провозгласил спикер с ромбами.

– Управленцы высокого уровня соревнуются и показывают свои навыки. Что-то происходит против воли народа? Если мы беремся называть себя демократией, то должны относиться ко всему взвешенно, – спокойно сказал темноволосый.

– Вы не относитесь взвешенно, вы распространяете «кремлевскую» пропаганду! Вы первым вспомнили про шоу «Фронтир», а теперь оправдываете его. Получается, вы засматриваетесь российской пропагандой! – высокий в очках стал морщиться совсем часто.

– Вот-вот, таких надо лишать права влиять на политику Германии! – провозгласил спикер с ромбами и оправдал, наконец, чаяния аудитории. Он подскочил к темноволосому и стал вырывать у него микрофон.

– Друзья, давайте сохранять спокойствие! – сказал ведущий тихо и глядя в камеру: специально так, чтобы в студии его призыву уж точно никто не последовал.

– Да вы на своих сказках… – темноволосый оттолкнул бежевого с ромбами и продолжил, – на своих сказках про угрозу с востока помешались!

В это время экраны за их спинами сменили набор кадров. Замелькали какие-то побоища с летящими камнями, скинхеды, громящими ларьки, затем исторические кадры с чекистами в кожаных плащах и с пистолетами. Потом по всем экранам протянулась колючая проволока, за ней черно-белый человек с нашитым шифром из букв и цифр катил тачку.

– На самом деле Путин в ярости, – высокий в очках поддержал атаку, – в игре, которую разыгрывают его придворные шуты, русские выигрывают далеко не всегда! Эта провокация провалилась!

– Я подтвержу слова Клауса Биргена, – прокомментировал ведущий, – сторона русских пока выиграла только девять из четырнадцати матчей. При этом польская сторона выиграла в обоих четвертьфиналах. Но может в этом и спрятан интерес?

Пока он говорил, на экране появились кадры разрушения Берлинской стены, Горбачев, пожимающий руки западным лидерам, солнечный день и дети с мячом, спуск красного знамени, какие-то ярко накрашенные барышни в шубах…

Ведущий повернулся к темноволосому и переспросил:

– Альберт Штельмахер, что скажете?

Тот не отвечал, занятый отчаянной борьбой с бежевым за микрофон. Каждый из них тянул в свою сторону, скользя по гладкому полу студии. Повисла одна из тех пауз, которая может дать больше просмотров, чем самые яркие фразы. Камеры взяли крупным планом напряженные лица, крепко сжатые руки, скользящие по полу лаковые ботинки. Режиссер, нервничая в своем кресле за кадром, говорил в рацию:

– Каплю пота крупным планом, ага, ага, за ней вниз по лицу иди, Гюнтер! Пауль, через три секунды общий план и потом сразу снова лица!

Борьба затягивалась, и высокий в очках взял микрофон:

– Вот так агрессия проявляет себя! Вот так проявляется человек, который смотрит российскую пропаганду!

Услышав эти слова, темноволосый наконец нашелся. Он разжал руки и бежевый полетел кубарем, показав подошвы туфель. Он укатился по гладкому полу студии и ударился головой о декорацию в цветах немецкого флага. В это время экран над его головой как раз показывал мавзолей на Красной площади. Темноволосый подбежал к трибуне своего соперника и взял освободившийся микрофон. Ведущий прокомментировал:

– Ого, вы сегодня меняете позицию? Неожиданно!

– Я не меняю позицию! Я всегда выступал за диалог с Россией! Только взвешенные отношения помогут Европе и Германии! – глубоко дыша, проговорил темноволосый.

Пока он произносил эти слова, камера взяла фигуру бежевого с ромбами, который лежал, раскинув руки, и не шевелился. Голос за кадром сказал:

– Врача в студию!

Ведущий подхватил:

– Дорогие зрители, не переключайтесь, у нас короткая реклама и мы еще глубже раскроем тайны современной политики!

10.2

Утро пятницы, до игры остался один день.

Аудитория в здании МГУ.

– Это же надо было, так старались изобразить ремонт, что еще и воду отключили! – Катерина, жена Профессора, рассматривала в зеркальце размазанный по лицу макияж.

– Давай я из бутылки салфетку намочу и аккуратно сотру, – Шива как раз закончил застегивать рубашку.

– Давай. Еще у меня застежечка вот тут погнулась, – она показала Шиве кофточку. Он бережно взял ее в руки, повертел и сказал:

– Ну тут шилом можно, – он порылся в рюкзаке и достал швейцарский нож, – сейчас, минутку.

– Ой, я ноготь сломала.

– Подожди. Сейчас. Воооот! Что ты говорила? – Шива застегнул и расстегнул застежку, проверяя.

– Да ноготь, говорю, сломала.

– Хорошо, что мы хотя бы кафедру не сломали. Тут как-то интереснее, чем в отеле, – он улыбнулся.

– Ну они же хотели что-нибудь ремонтировать! – Катерина развела руками. – А мой-то так и не объяснил, где был той ночью.

– Что рассказал хоть? Может какая новая информация про ту ситуацию с Василием? Я все же считаю, что он какой-то поломанный и игру за реальность воспринимает.

– Вот ты надумал! Хотя мой ничего про это не говорит и постоянно повторяет, что за самовольное перемещение дисков светит статья.

– А ты чего?

– Ну я же не дура, я подпускаю жути. Рассказываю, что надо теперь новый проект пилить, что чекисты этот уже, считай, отжали.

– Ну и будешь как верная жена теперь до старости с ним проекты пилить.

– Я же сказала, что не дура! Давай, вот так застегни, – она повернулась к Шиве спиной и продолжила:

– Так ему вчера и сказала: на новый проект бабки нужны, а тут забудь.

– Что, теперь моя старая идея с "Семибоярщиной"?

– Ну типа.

– Ты все прописала в игре? Там есть вызов «Королевской армии»? Той, которая с коронами на знаменах?

– Ну конечно. Теперь юбку застегни, я не люблю эту молнию.

– Ты же понимаешь, что если кнопка не будет давать огромный бонус игроку, он эту информацию не сможет продать? – Шива с усилием стал сводить края молнии на круглой и упругой попе Катерины.

– Профессор, у вас столько вопросов, экзамен натурой примите? – игриво спросила Катерина и воскликнула: – Ауч, руки-крюки, больно мне делаешь!

– Ладно-ладно, отстал и не дергаю, – ответил Шива, не выпуская формы любовницы из рук.

– Ну зай, конечно я все понимаю. Давай по порядку, – пока Катерина говорила, Шива наконец справился с молнией, – значит сначала мой олень, который не смог принести жесткие диски, чтобы мы их у него забрали и свалили в закат на белом кабриолете.

– Там вроде красный был, – заулыбался Шива.

– Так, я сказала: белый! – Катерина повернулась и больно ткнула его ногтем в грудь, а затем продолжила: – Мой олень берет с Сергея Николаевича бабки за инфу, что в игре для победы надо использовать «Семибоярщину». И поскольку он с Василием на особом положении и всегда играет за русских, он использует эту возможность в игре и выигрывает. Кстати вот не понятно, почему, это же в истории вроде как предательство было.

– Потому что неожиданно, в том и дело. Если бы на кнопке было написано «бомбить Рейхстаг», то наши кандидаты патриотические… – Шива закатил глаза.

– Ага, дыру в экране протыкали бы! – Катерина снова засмеялась.

– Чисто достал ствол и огонь в монитор! – поддержал Шива.

– Именно, – Катерина сделала пальцами пистолет и направила на Шиву: – Пух!

– Аааа… – Шива изобразил попадание прямо в грудь и начал оседать.

– Не-не, а кто будет меня на столе по полчаса? – она придержала его за плечо. – Пожалею тебя, ты сегодня старался.

– Ха-ха ну, давай договорим про план. Короче, твой олень?..

– Мой олень продает твою идею с "Семибоярщиной" и получает после победы бабки. Я их у него тихонечко заимствую, и мы с тобой валим в закат.

– Ура! – сказал громким шепотом Шива.

– Наконец-то! – так же ответила Катерина и они обнялись.

10.3

В тот же день Василий и Настя решились на свидание. Настя уговорила его встретиться в том самом кафе с качелями. Договорились, что Настя придет в «обычной» одежде и черных очках в надежде, что так ее никто не узнает.

Герой был на месте вовремя и стал ждать. Он подошел к качелям, увитым цветами, провел руками по искусственной листве. Неясная тревога засела внутри, будто ожидание чего-то нехорошего. В этот момент телефон Василия звякнул колокольчиком. Он глянул на экран и увидел СМС от контакта «Светка-Конфетка». «Прости, на задании, не приду» – голос в голове прочел короткий текст с ее интонациями.

Герой вышел из кафе на улицу. Стояла душная, тягучая погода. Воздух пах бензином и цветами. По широкому тротуару в обе стороны шли люди, не обращая внимания на Василия.

– На задании! – сказал громко Василий. Тревога росла, шевелилась и принимала очертания. Герой повернул направо и быстрыми шагами пошел наугад. Солнце жгло его прямо в макушку и мешало поднять голову. Так, спасаясь от жары, завернул он сперва в один переулок, потом в другой и третий. Наконец вышел к каким-то заведениям, где громко играла музыка. У летних столиков толпился народ, звучали шутки и смех. Компания совсем молодых девушек в широких рэперских штанах и кепках с прямым козырьком снимала весьма нелепый, невпопадный танец на маленькую камеру. Рваный ритм их движений и музыка из принесенной колонки вместе с музыкой из заведений создавали ощущение хаоса, судорожности движений многоликой человеческой массы.

– Эй, девчонки, давай к нам! – крикнули из толпы.

– А ты мне пиво купи, – ответила одна, обернувшись.

– Пиво нам все-е-ем! – сказала другая девушка-танцовщица, значительно крупнее остальных и с грубым, некрасивым лицом.

– Сколько стоит купить вам пиво? – спросил, подойдя, Василий. Его внезапно сорвавшийся голос не перекричал общего шума.

– Чего-о? – наклонилась к нему одна из девушек со стрелками на глазах и такой маленькой грудью, что ее тесная майка совершенно не округлялась ниже ключиц.

– Пиво для вас, говорю, сколько стоит? – громче переспросил Василий.

– Сто! – громко выкрикнула девушка с некрасивым лицом.

– Двести! На каждую! – дерзко повысила ставку та, которая первая ответила на выкрик из толпы.

Василий сунул руку в карман и вынул несколько купюр, сложенных вдвое. Без торжества и игривости, несмотря на девушек, он отлистал две, а потом еще третью тысячные купюры и протянул их той, с маленькой грудью. Девушка коротким, хватательным движением сгребла их и скрыла где-то в складках необъятных, парусящих на ветру штанов. Закончив прятать деньги, она оглядела наконец Василия:

– А ты чего сам? Бываешь тут?

– Да ну, это, пойду, – буркнул Василий и пошел мимо, дальше, куда-то вдоль заведений и столиков.

– Денсишь, не? – визгливо крикнул ему девчачий голос в спину, но он уже нес свои широкие, неровные шаги прочь от канонады и какофонии рваных звуков.

10.4

Переменчивый московский ветер, работы по укладке плитки и густая, непроходящая жара вывели, наконец, Василия к тому самому клубу реконструкции, где встречался он вчера с Боголюбовым. Дубовые, тяжелые ворота вели в тихий внутренний двор и через него к двери в ту самую залу, где состоялся разговор. То ли не помня себя, то ли ища тени Василий пересек двор, дернул за ручку и вошел. Внутри было еще жарче и внезапно шумно и людно.

– Вася, твою дивизию!.. – герой резко повернулся на оклик, но понял, что крупный мужчина в пластинчатом доспехе говорит не ему. Тот же продолжал после паузы: – Ты зачем так сильно копьем тычешь, опять мне колечки кольчужные порвал?

– Да ну а чо, ну я просто… – нелепо заоправдывался юноша с копьем и шлеме с открытым лицом.

– Все на сегодня или еще пару сходочек? – высокий худой мужчина в кирасе и без шлема оперся на стол.

– Ну сейчас, парни выдохнут. Жарища-то какая, – ответил тот, в пластинчатом доспехе.

Василий огляделся. Вокруг, не замечая его, заняты были своими делами люди в доспехах и с оружием. Один из них, неловко держа руками в латных рукавицах пятилитровку воды, поднимал ее к открытому забралу и отпивал жадными глотками. Каждый глоток рождал внутри шлема булькающие звуки, сопровождался вздохом и сопением.

– Ой, как хорошо! – приговаривал мужчина.

В это время отрок в длинной рубахе и портах помогал другому, чуть старше, надеть кирасу. Он застегивал у него на спине ремни, идущие от плеч и по талии.

– Вот так? – спросил он.

– Те, что на поясе, друг с другом, и еще две пары крест на крест, – ответил другой, пошевелив плечом.

– Аааа, тогда погоди. Тут по-другому, – ответил отрок и стал переделывать.

В это время один из бойцов наклонился, поднял с пола большой вентилятор и нажал на кнопку. Резкий порыв ветра обдал присутствующих. В зале воодушевились:

– Чума, ты лучший! – воскликнул крупный мужчина в кольчуге и открытом шлеме и подставил лицо потоку воздуха.

Так шумели, пили воду и экипировались, совершенно не замечая Василия, еще несколько минут. Наконец высокий мужчина, что опирался на стол, воскликнул:

– Отряд! На улицу в полной готовности!

Все зашумели и забряцали, собирая на ходу оружие и не надетые еще элементы защиты. Мужчина в пластинчатом доспехе александр викторовичсказал громко:

– Вася, давай не тормози! – и, набрав воздуха, продолжил уже громче, обращаясь ко всем: – Молодежь, пошевеливаемся!

– Только помним: один удар в неодоспешенную зону и я считаюсь убитым! Не надо долбить сто раз! – добавил громко тот, что пил воду.

За пару минут наполненная было людьми и сталью зала опустела. Василий, как и вчера, стоял у длинного стола дважды безоружный: и без копья, и без понимания, зачем он, собственно, сюда явился. Общее громыхающее, доспешное, боевое дело реконструкторов смутило и растеряло Василия еще больше, еще больше расшевелило уже совсем осмелевшую внутри тревогу. Она, эта тревога, набрав плотность, явила наконец изменчивые фигуры, преображаясь то в Светку-Настю, то в Полковника, то в рыжего, как Незнайка, майора Кондратьева… Светка, одетая как фея, порхала от угла к углу и собирала, собирала тут и там липкий густой сок… Вентилятор, который снова поставили на пол, не по-летнему затянул по ногам, гоняя со слышимым шорохом обрывок шнурка для подвязывания доспехов. Захотелось увернуться от этого обрывка, будто это ядро или сабля, зажаться в угол, пока ветер не уляжется и все фигуры из всклокоченного нутра Василия не уйдут восвояси, забыв совсем про него и оставив за компьютером в половине комнаты…

Внезапно Василий понял, что не один в зале. Его взгляд упал на бородатого мужчину, который сидел за лавкой с другой стороны стола. Он склонился над рукоятью меча, установленного вертикально. Лезвие он зажал между ног и старательно обматывал рукоять полоской кожи.

«Боголюбов!» – пронеслось в голове у Василия. Тот же, свою очередь, окончил полоску и поднял голову. Василий попал в его поле зрения и мужчина вздрогнул от неожиданности. Пару секунд двое просто смотрели друг на друга.

– Александр Викторович, я знаете, я, я…

– Василий, здравствуйте, вы будто тень отца Гамлета. У вас завтра игра, идите готовиться.

– Да, но я договорился встретиться, но она…

– Все проходит и это пройдет, как было написано на кольце у царя Соломона. Но завтра от вас ждут хорошее выступление, – умело прятал волнение Боголюбов. Он отложил меч и смотрел на Василия внимательно, изучающе. Внезапно герой ответил ему тем же и будто решил проверить собеседника:

– Вот вы говорите завтра выступление. А вчера я разве плохо выступил?

– Вчера наш диалог вышел не совсем как у Аристотеля с Александром Македонским, конечно.

– А что же было не так? Будто я настаивал, что мне нужна помощь? Вот вы скажите, нужна мне помощь в игре?

– Василий, давайте сейчас чуть-чуть успокоимся…

– Ответьте мне: вот поднялся я к вам скажем с саблей и что, например, хотел?

– Мне помниться, вы отдали мне саблю, и мы попрощались.

– А вот если кто-то скажем заносит саблю над головой другого: это к чему может быть?

– Это к тому может быть, что двум смертям не бывать, а одной не миновать. Так в народе говорят! – Боголюбов тоже пошел в наступление.

– А вот если я не хочу уже на игру, может я по сути, как был, так и остался тварью дрожащей?

– Так, Василий! Только если идешь до конца, то можешь узнать, зачем шел. Где ваш дух, где тот герой, который играючи уже три раза встал во главе воинской стихии и врагов одолел?

– Ой да что я там одолел, себя разве одолеешь? Как был никем, так и остался.

– Молчите и не говорите такого никогда про себя и другим не позволяйте! Вы и есть «кто», вы и есть субъект, вы и есть деятель в вашей жизни во всей полноте!

– Вы бы и у хладного тела пожали бы мне руку, что только что была с окровавленным клинком? – Василий явно прочитал уже очень много исторической литературы и потому речь его неизбежно менялась.

– Василий, самый густой мрак отступает, если смотришь в глаза зверю. Так что идите уже и готовьтесь. Игра завтра!

Василий вздрогнул, замолчал, потом постоял так пару секунд и стремглав выбежал на улицу. Двор встретил его звоном клинков и раздраженным криком:

– Садись, Никита, я тебя уколол в бочину!

Не помня себя, Василий поспешил быстрым шагом к воротам. Над его головой просвистело лезвие алебарды и затем вслед прозвучало:

– Куда лезешь, дебил?

У самых ворот Василия едва не сбили с ног двое сцепившихся латников. Каждый из них потерял в бою меч и не давал сопернику дотянуться до кинжала. Их стальные доспехи скрежетали друг о друга. Василий получил ощутимый толчок в спину и буквально вылетел из раскрытых ворот. В последний момент он удержался на ногах, обернулся и услышал в спину:

– Опять посторонних пустили на площадку, просил же смотреть!

Василий хотел ответить, но створка затворилась и ему ничего не оставалось, как уйти. Он не помнил, как оказался дома и как занялся со всем спокойствием подготовкой к игре.

10.5

Вечер того же дня. Боголюбов у себя дома, в пятне яркого света у зеркала. Он проводит рукой по бороде:

– Борода хороша, окладиста, народна! – он повернулся полубоком. – Борода, хм, по-английски будет «бёрд», как брод, хм, Ушкуйские броды… С Ушкуйска выдачи нет! – он поправил бороду еще раз и продолжил:

– Как там люди про бороду говаривали? Борода делу не помеха! А какой философ без бороды? – он отвернулся и отошел от зеркала, затем из другого угла комнаты раздался звук открывающегося шкафа. Боголюбов вернулся к зеркалу уже без пиджака, в одной рубашке. Тонкая ткань промокла за день и натянулась на спортивном теле, шов местами уже начинал рваться. Он сделал грозные глаза и продолжил говорить сам с собой:

– Что, щенок безусый, бороду мою видел? А вот на тебе в бороду! – и ткнул себя кулачищем в челюсть, отвернув от удара сначала лицо, потом широкие плечи и затем полностью вышел из пятна света. Через несколько секунд вернулся уже без рубашки, с большим золотым крестом на груди. Свет резкими тенями выделял шею, плечи и грудь с мощными, тренированными мышцами. Философ поднял перед лицом воображаемый фонарь:

– Как говорил великий древнегреческий философ Диоген… – он прокашлялся: – Ищу человека! С бородой! – и снова ушёл.

Наконец, по прошествии нескольких минут, Боголюбов вернулся в халате и с чашкой чая:

– Как там называют люди мужиков без бороды? Ну если цензурно: скоблемордые! – он подошел к зеркалу и сказал тихо и вкрадчиво: – Это те, которые свою морду скоблят и свое мужское естество изничтожают! Брадобреи их евнухами делают!

Он сделал большой глоток из кружки и повернул голову:

– Чего там случилось-то, эй? – философ повернулся в другую сторону и, сменив голос, выкрикнул:

– Да брадобрей получил люлей! А так ничаго, ничаго... – Боголюбов посмотрел на себя в зеркало и вдруг внимательно вгляделся в лицо, перестав изображать разные голоса. Он подошел ближе и проговорил:

– Мда-а-а, вот чего-чего было, но чтобы собственного несостоявшегося убийцу приободрять, мда-а-а, – он снова сделал большой глоток, – еще Полковника тогда еле уговорил Профессора под подписку отпустить. Даже тренировку пропустил. Чего только не сделаешь для познания Отечества! А ведь надо, надо, чтобы история дошла до логического конца. Вот и ходим, бородой трясем!

Главы 11-16

Глава 11. Битва

11.1

Перед финальной игрой Сергей Николаевич как обычно шёл по Дому Правительства. Как и положено, он не привлекал внимание и даже своего помощника Егора попросил прийти на пять минут позже. До Льва было невозможно дозвониться третий день, а нового охранника Сергей Николаевич найти не успел. Вот и приходилось идти одному.

Внезапно дорогу ему преградил Профессор и страшным шёпотом заговорил:

– Послушайте, вы меня неправильно поняли…

– Здравствуйте, Профессор. По-моему, совершенно правильно, – Сергей Николаевич узнал Профессора по голосу, но попытался избежать диалога.

– Да нет же, как же! Я сейчас буквально положил все яйца в одну корзину! И надеюсь, вы меня не оставите.

– В каком смысле?

– Знаете, я вам раскрыл информацию. И никому больше! Она реально вам поможет! Но надеюсь, что, когда вы выиграете, вы меня ни в коем случае не оставите, – Профессор говорил еще быстрее и взволнованнее, чем по телефону.

– А-а-а, вы про это. Да зачем такое, странная ведь идея, "Семибоярщина" ваша.

– Может быть и странная, но это моя последняя надежда. Все уже знают, что проект мой, – он постучал себя по груди, – проект мой уже совершенно не в моих руках. А я желаю, нет я требую…

– Я же сказал, что ничего вам не дам!

– Нет, подождите! Я требую, чтобы такой человек как я имел пространство, имел возможность творить. И если я сделал такой жест, такой шаг и так вам помог: думаю вы не забудете меня и не оставите!

Сергей Николаевич понял, что просто так Профессор от него не отстанет, и кивнул:

– Да, конечно, не переживайте. Все, что вы сделали для меня очень ценно. Без награды вы не останетесь. А сейчас простите: у меня игра, – сказал он, отодвигая Профессора с пути.

– Желаю успехов! Не забывайте про «Семибоярщину»! – заулыбавшись, проговорил ему уже в спину Профессор.

11.2

На стадионе «Лужники» после выступления народного ансамбля началась трансляция финала проекта «Фронтир». Людей собралось огромное множество. Над головами реяли флаги России, Москвы и других регионов. Отдельно выделялись болельщики из Перми в красных футболках с медведем, крестом и книгой. Они кричали, трубили в трубы, пели песни. От них не отставали болельщики из Екатеринбурга, которые поддерживали Сергея Николаевича. У них были желто-зелено-голубые майки с изображением шахты и печи, символами Екатеринбурга. Они выставили несколько больших барабанов и задавали ритм на фоне общего шума.

На трибунах там и тут были развешены баннеры. Это постарались футбольные болельщики. Особенно выделялся огромный баннер с татем Еремкой. Он был изображен во весь рост, держащим красное знамя с крестом в одной руке и занесенный меч в другой. Без нимба, но в иконописном доспехе, с растрепанными волосами и лицом мученика. Ногой он попирал многоголового змея, который тянул вверх многочисленные извилистые языки. Борьба выглядела упорной: змей обвил ноги героя кольцом, но не мог его повалить. Слева и справа от Еремки на холмах были изображены две башни, в которых угадывалось городище Ушкуйск и польский замок. Надпись гласила: «Еремка тать – помоги нам побеждать!»

11.3

Тяжелое солнце садилось в густое, жаркое марево. Бесконечный день наконец-то заканчивался, оставив загар на лицах пыльных, как степь, людей.

Боярин Василий Тучков-Безумов неумолимо вел русское войско через бескрайнее, казалось, поле к турецкой крепости. Огромные щиты гуляй-города защищали воинов от стрел и даже пуль, но замедляли движение. Люди и лошади устали, но не прекращали путь. Уже второй день как они покинули лагерь и тащили тяжелую артиллерию, чтобы разбить турецкие стены.

Пути оставалось совсем немного, хотя опасность подстерегала на каждом шагу. Вражеское войско постоянно пыталось им помешать. Турки кружили вокруг русских, искали возможности для свирепой атаки и снова откатывались. Русские встречали пулями и ядрами.

Герой умело вел стрелков и легкую артиллерию. Во все стороны смотрели стволы стрелецких аркебуз и мушкетов. Часть пушек всегда была готова открыть огонь. Пока одни перемещались – другие оставались на месте. Сперва справа и слева от войска устанавливались щиты гуляй-города и ставились пушки. Все войско проходило между этими позициями, катя часть пушек перед собой. Внутри построения шли, кроме возов с тяжелой артиллерии, еще во множестве возы с припасами. Так войско ставило во фронт новые передовые позиции со щитами. Затем такая перестановка повторялась. За время путешествия Василий настолько хорошо изучил перестановку людей и орудий, что кажется мог командовать с закрытыми глазами. Его команды звучали четко и громко. Одним взглядом герой мог оценить ситуацию и скомандовать так, чтобы не тратить выстрелы впустую, но и ни одного турка не подпустить к гуляй-городу.

Медленно, почти без потерь двигалось войско. Василий на своей невысокой лошади постоянно перемещался, контролируя людей. Сейчас русское войско как раз достигло места, где ранее построились для атаки пехотинцы-янычары. Ох, и получили они ядер! В поле в беспорядке лежали тела турок. Лошадь героя, часто переступая ногами, старалась опираться на твердую землю, а не на трупы.

– Оружие собери! – крикнул Василий.

Потные, раскрасневшиеся коноводы стали собирать смертоносную сталь и снимать с трупов перевязи с зарядами.

– Бам! – один из них случайно спустил кремневый замок трофейного мушкета. Мощный гривастый тягловой конь, рядом с мордой которого произошел выстрел, зафырчал и остановился. Он начал бить копытом и рвать удила.

– Прости, прости, Куличик! – коновод стал гладить его по белой морде, успокаивая.

11.4

Далеко за спинами русского войска лагерь, который изначально был небольшим фортом, разросся до огромных размеров. С трех сторон он был окружен скалистым обрывом с двумя тоненькими сливающимися ручейками внизу. Четвертая сторона представляла собой открытую местность с плавным подъемом. Выстроенные на этом подъеме кузницы, огороды и мастерские теперь были защищены стеной из бревенчатых клетей, наполненных землей. Теперь это был не посад перед бревенчатым фортом, а настоящий город. Перед стеной армянские мастера выстроили две великолепные башни сложной формы. Они соединялись со стеной узкими переходами и по сути были отдельным маленькими крепостями. Орудия в башнях были установлены таким образом, что простреливали с двух сторон покатую дорогу к воротам.

Этот самый подъем и пытались несколько раз преодолеть подвижные турецкие войска. Они использовали легкие орудия на конной тяге. Также турки подкатывали запряженные тремя лошадьми телеги. Такие телеги, не долго, но служили укрытием для спешившихся стрелков. Быстро их разбивали тяжелые ядра с башен! Так перед стенами образовалась целая груда разбитых телег и орудий.

Руководил турецкими атаками рослый турок в кольчуге с вплетенными позолоченными кольцами и дорогой чалме, намотанной поверх шлема. Сам он не рвался в ближний бой, а вооружился аркебузой с очень длинным стволом. Еще три такие же аркебузы несли слуги. Во время стремительных турецких атак он пытался точными выстрелами поразить защищающихся. Сперва ему это удавалось, но понеся потери, русские научились лучше прятаться за зубцами. Так турецкие атаки не смогли измотать гарнизон. Русская стена была в безопасности! Внутри нее трудились мастера, создавая все новое и новое оружие. Как раз был почти готов новый артиллерийский отряд.

11.5

Сергей Николаевич оторвал руки от мыши и клавиатуры и устало обхватил голову руками:

– Как за смертью посылай! – он кивнул на Василия в капсуле. – Не, хорошо идут, нет вопросов. Врага много положили. Но медленно!

– Сергей Николаевич, я тут подсчитал, – Егор показал калькулятор, – с такими потерями противнику как раз не хватит ресурсов на артиллерию на стенах. Наших пушек в худшем случае будет как пять к один и семь.

– Ну так и скажи: один к трем! У нас в три раза больше! – обернулся к нему Сергей Николаевич. – А мне что делать, если я все уже построил?

– Можно вот тут снести две кожевенные мастерские и поставить большую кузницу. А если часть мостовой удалить, то получится шест для сокола поставить.

– И что? Зачем оно надо?

– Ну вроде как турецких почтовых голубей перехватывать. Я в детстве книгу про одомашненных птиц читал, может и здесь есть такая механика.

В это время в комнате для комментаторов, похожей на радиостудию, Боголюбов беседовал со Светкой:

– Всех наших уважаемых зрителей призываю в свидетели: если игрок с ником «Пермяк» со своими турками выигрывает в нашем невероятно мощном финале, вы готовитесь и сдаете зачет по естественному праву?

– Естественно, – сказала Светка высоко-высоко.

– А если выигрывает «Управленец 1960», за которого, как я уже догадался, вы болеете, я в самый людный день кладу двести земных поклонов перед собором Василия Блаженного?

– Давайте лучше триста?

– Хммм… – Боголюбов слегка прокашлялся, – давайте пожалеем вас, а то на зачете спрошу во всех подробностях…

– А тем временем турки снова затеяли играть с русской башней, – Светка увеличила темп и стала говорить отрывисто, – опасный момент, теперь, кажется, у них есть такие кругленькие с порохом!..

– Бочки! – помогал Боголюбов. – Устоит ли русская крепость, этот Китеж-град, эта твердыня духа, эта…

– Опасный момент, вижу ответочку с башни, – говорила Светка.

– Телега с бочками летит, как птица!

– И выстрел! Ааааа! – дикторы закричали в один голос.

– Не доехала всего чуточку, – после паузы Светка сделала грустный голос.

– Всего какие-то двести метров…

– Четыреста! – возразила Светка. – А я напоминаю, дорогие зрители, у нас финал.

– Эх, да, у русских стен пока, – Боголюбов выделил голосом, – пока без интриги, но посмотрим на русское воинство, этот настоящий ледокол Челюскин в степи, это копье…

– Кажется, они переставляют свои пушки как-то хитро. Мне кажется, русское войско это подмигивающий смайлик, – томно продолжила Светка.

– Невероятно, невероятно, просто невероятно, – Боголюбов на секунду задумался. Светка посмотрела на него и, разведя руками, одними губами спросила:

– Что невероятно?

– Невероятно оператор героя за команду «Управленца 1960» придерживается тактики. Вот именно той, которую он выбрал с самого начала!

В это время люди на стадионе устали соревноваться, кто сильнее и громче будет «заряжать» за своего кандидата. Весь стадион начал вместе петь песни. Тысячи голосов выводили: «расцветали яблони и груши…». При этом густая жара никуда не делась, а только усилилась. Некоторым в толпе стало плохо. Администрация стадиона отреагировала и начала бесплатно раздавать воду, ставить посреди поля навесы от жары.

11.6

В степи начало смеркаться. Василий не знал этого, но субъективно в игре время тянулось дольше, чем в реальном мире. Они шли и тянули пушки уже два дня! К нему подъехал Глеб Лютый:

– Боярин, прикажешь на ночлег становиться?

– Не будем тянуть, Лютый, не время! Вон уже приехали, до той кочки дотянем и ставим пушки для обстрела стены! Такое османам всенощное бдение устроим!

– Василий, мои воины в охранение нужны? – усталый Бекбулат присоединился к разговору.

– Может попробуете мину подложить? – спросил Лютый. – пороху в достатке привезли.

– Если боярин прикажет, то попробуем. Но видишь, под стеной костры горят? Видать выставили охрану, просто так не подпустят, – ответил Бекбулат.

– Пффф, мои ребята не забоятся! – засмеялся Лютый.

– Так, делаем как я сказал. Ставим пушки! – воскликнул герой.

11.7

В это время Сергей Николаевич вышагивал по комнате и рычал:

– Тот, который вон там сидит, – он показал на капсулу, – считает, что он истребитель!

– Истребитель? Это под каким номером тип героя? Я такого не помню, – спросил Егор.

– Это из Высоцкого, Егор! Учи классику, говорю же! – Сергей Николаевич чуть снизил напор. – Это ведь надо было: сделать игру, где связи никакой! По сути я его никак не контролирую. Он там еще спать расположится, и мы тут до вечера.

– И ланчбокс отобрали, есть хочется, – согласился Егор.

– А я на ночь не ем! Мне вот как потом, водку в честь победы вообще не закусывать? Я же накидаюсь!

– Мда, ну что поделаешь, – сказал примирительно Егор.

Сергей Николаевич подошел еще раз к капсуле. Он вгляделся в лицо Василия и увидел набухшие вены, отечные глаза, покрасневшие губы.

– Хм, что-то с ним уже не то… Но ладно, есть идейка!

Он подошел компьютеру, резко сел в кресло и стал водить мышкой по экрану:

– Так значит, где оно… Ага, нажимаю…

11.8

Солнце совсем ушло за горизонт. Стало темно. Русские, разложив костры, стали готовить позиции для осадных орудий такого большого калибра, что в ствол каждой спокойно мог засунуть голову человек. Для начала следовало расчистить и утоптать небольшой участок, а потом уложить сверху бревна и уже потом разворачивать пушки жерлами к врагу. Иначе слишком тяжелые орудия утонут в вязкой степи после первого же выстрела. В полутьме, при свете языков пламени, кипела работа.

Впервые за день люди почувствовали, что идут в сторону большой воды. Повеял свежий, прохладный ветерок. Как же приятно он заползал под рубаху, холодил нагревшийся за день нательный крест Василия! Хотелось воодушевлять людей, вести их к победе. Но воины и мастеровые сами, не сговариваясь, начали работать скоро и ладно. Не зря везли столько материалов! И воды, и пищи было в избытке, так что повара сразу начали готовить. Уже ставились треноги, уже стучали ножи.

Василий, Лютый и Бекбулат спешились в темноте и привязали коней к перекладине, только что вбитой боевыми слугами в землю. Какое-то радостное, цельное чувство наполняло их. Будто не под смертью ходят, а дают начало звонкому, чистому роднику.

Не сговариваясь, они обернулись в сторону русского форта. Там ждут и верят в их победу! Там честные труженики, не смыкая глаз, создали все то, с чем они пришли под османские стены!

Но тут случилось нечто странное. Загремели со всех сторон трубы! Русские попадали, кто где стоял, и голос откуда-то и сверху, и сбоку, и со всех сторон сразу объявил:

– Победа синих!

В глазах Василия потемнело…

11.9

За двадцать минут до этого зрители, затаив дыхание, наблюдали такую картину:

В лучах заходящего солнца к воротам русской стены, защищающей город, подъехало семь всадников в богатых одеждах. По ним не вели огонь, видя высокие горлатные шапки на головах. Это были бояре. Один из них воскликнул зычным голосом:

– Эй, на воротАх, отворяй!

– А вы кто такие будете?

– Мы московские бояре, с нами на подмогу целое войско! – один из бояр поднял над головой золоченый жезл с двуглавым орлом.

– И где ваша рать?

– Ожидает приказа там, в овраге, – боярин показал себе за спину.

Вскоре конное войско уже въезжало в открытые ворота. Впереди ехали семь бояр и провозглашали, что ведут союзные силы. За ними двигались горделивые польские крылатые гусары при полном параде. Дальше ехала знаменная группа с полотнищами, завернутыми в ткань. После в стройном порядке шла панская кавалерия попроще, тоже в доспехах, но без крыльев за спиной. На некотором отдалении завершали процессию лисовчики в одних кафтанах и на невысоких лошадях. Острыми глазами, как воры на ярмарке, они осматривали постройки и людей. Несмотря на одежды из хороших тканей и многочисленные золотые украшения, они выглядели как те, кого не возьмут даже в прислугу к хорошему пану.

На площади за воротами всадники смешались с готовившейся к распределению на стены легкой артиллерией. Ляхи, стремясь к главному зданию, старались проложить себе путь через лафеты и множество людей. Им это удалось не сразу. Наконец голова колонны преодолела площадь и направилась по главной улице к бревенчатому форту. Мастеровой народ, наблюдая процессию, старался спрятаться в домах или уйти в переулки. Торговцы наспех закрывали лавки и прятали товар.

Внезапно пан в золоченом доспехе, который ехал впереди гусар, скомандовал:

– До атаки!

Ляхи, расталкивая ехавших впереди бояр, устремились к форту. Вокруг орудий на площади за ворота развернулась настоящая сеча. Пушкари были в меньшинстве. Они отчаянно отбивались от кавалеристов инструментом для прочистки ствола. Лисовчики, пришпорив коней, стали рассредотачиваться по улицам. Они хватали то, что плохо лежало, и палили без разбору.

Со стены во внутрь города зазвучали выстрелы. Это гарнизон принялся за дело. Ляхи начали падать, кто-то обстреливал защитников из луков и пистолей. Воздух наполнился конским ржанием и порохом. Несколько поляков старались подняться на стену по широкой лестнице. Рослый стрелец перегородил им дорогу и обрушивал страшные удары бердышом. Уже двоих панов он отправил вниз с расколотыми черепами.

В это время польские всадники на улице накинулись со всех сторон на бояр, стали валить их на землю и крутить руки. Знаменная группа вместе с другими гусарами устремилась к форту. По дороге они разворачивали польские знамена, украшенные коронами. Русский город защищался, как мог. Из форта звучали редкие выстрелы, ремесленники дрались подручным инструментом. Какая-то баба спихнула лисовчика с коня коромыслом.

11.10

В это время Сергей Николаевич бешено кликал по экрану:

– Егор, Егор, у меня совсем пропало управление!

– Нажмите кнопку для паузы, она справа.

– Ничего не работает! Что они творят! И даже связь не работает!

На стадионе зрители оживились. Они видели отчаянное сражение в русском городе, но не понимали, что происходит. Над всем этим звучали голоса ведущих:

– Други мои, в городе красного игрока творится какая-то вакханалия!

– Котеньки, к такому я точно не была готова.

– Предположу, что игрок с ником «Пермяк» как-то сумел нанять польскую кавалерию и провести ее в русский город. Хотя, непонятно, каким образом крылатые гусары стали доступны для турецкой стороны.

11.11

Через несколько минут, когда дело было кончено, Светка говорила:

– Это какая-то ошибка? У нас что, игра сломалась? Нам нужна техническая помощь!

– Кажется, мы слишком долго вглядывались в бездну… – ответил ей Боголюбов.

– Дорогие зрители, у нас технические неполадки, мы просим прощения. Все, кто нас смотрят, котики и котятки, не волнуйтесь. Я думаю будет перезагрузка и игроки начнут с сохраненного места. Как мы помним, «Управленец 1960» шел к победе, а «Пермяк» искал возможность для острой стремительной атаки, – кажется она совсем уже вышла из роли и забыла кокетничать.

– Нет, дорогая моя, смотрите внимательно на экран. «Управленец 1960» проиграл, причем указано что победил игрок за польскую сторону, хотя ее не было в матче. Это какая-то гибель титанов!

– Как такое возможно? Зачем? Мы со зрителями ждем ответа, – Светка попыталась вернуться в образ.

– Вот, я вижу, была активирована возможность, которой раньше не пользовались. Скорее всего, это сделал игрок с ником «Пермяк». Что тут написано? Вижу «Семибоярщина», – прочитал Боголюбов.

В этот момент в комнату быстрым шагом вошел Профессор. Волосы на его голове были всклокочены, и взгляд был еще безумнее, чем утром перед игрой:

– Это что? Это техническая ситуация! Механики в игре как-то перепутались!

– Дорогой зритель, кажется сейчас сам глава проекта «Фронтир» прокомментирует ситуацию. Присаживайтесь, микрофон включается вот такой маленькой кнопкой

– Мы все очень ждем, – совершенно неподдельно, грустно и просительно сказала Светка.

– Что я вам скажу? Тут путаница! С игрой что-то не так, всё должно было быть иначе, – Профессор сел и включил микрофон. Эти простые действия заметно успокоили его, он будто почувствовал себя в своей тарелке.

– Знаете, у нас тут всенародный финал, и финал этот открывает доступ к креслу премьер-министра, – говорил Боголюбов, – да, игра по сути закончилась, так что я переключаю камеру полностью в нашу студию и теперь видно только нас. Но все же мы ждем реакцию от Владимира Владимировича, и пока у нас есть время поговорить. Расскажите нам по порядку, что произошло?

– Значит в игре есть возможность призвать подкрепление.

– Так, – заполнила паузу Светка.

– Да. И использование «Второго ополчения» или «Войска султана» мы уже видели.

– Призыв «Второго ополчения» произошел как раз в игре в одной восьмой финала с участием «Управленца 1960» и игрока с ником «Пехотинец», я напомню дорогим зрителям. Это было мощное обращение к народному логосу! – прокомментировал Боголюбов.

– Да. Только теперь была использована возможность «Семибоярщина», которая должна призвать польскую армию.

– Все понятно! – сказал Боголюбов. – Только третьей силы на войне не бывает! И это стало кораблекрушением для Русского Ковчега!

11.12

В это время Василий нажал пальцем на кнопку, и, когда держащий руку ремень повис, дернул за ручку и открыл капсулу и сделал шаг вперед. В комнате стояла гробовая тишина. Через какое-то время включилась трансляция игры на большом экране и появился звук.

– Но это же Запад, Запад! – послышался голос Профессора. – Это технологии, успех, сила!

Сергей Николаевич, Василий и Егор переглянулись. Сергей Николаевич ткнул пальцем в экран и со злобой воскликнул:

– Это все он!

– И зачем ради Запада разрушать свою жизнь? – в это время в студии говорил Боголюбов. – Никто за нас не пройдет наш путь становления, не подарит развитие, единство, целостность!

– Да вы не понимаете-е! – внезапно Профессор в прямом эфире обхватил голову и заплакал: – Я всё потерял, всё!

Зрители в Лужниках, по всей стране и даже вне России услышали слова Профессора. Слова эти многих привели в расстройство и смятение. Зрители жаждали настоящего соревнования, особенно те, кто болел за одну из сторон.

По рядам в Лужниках прокатился вздох разочарования. Люди пришли на шоу, а не на споры о политике! После слов Профессора звук из комментаторской сменился на музыку, и экран потемнел. На нем появились огромные буквы «конец трансляции», а затем поплыли титры.

В это же время в комментаторской и в игровой комнате повисла пауза. Через несколько секунд её прервал шум и торжественный голос из динамика проговорил:

– Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин, – голос продолжил еще более торжественно, – к сожалению, слишком занят и не может сейчас поставить реакцию «палец вверх» или «палец вниз» под вашей трансляцией. Тем не менее от всей души мы благодарим вас за участие в проекте «Фронтир». Ваш вклад в развитие проекта огромен и будет оценён по достоинству. О дате подведения итогов финала вам будет сообщено дополнительно. Пожалуйста, ничего не планируйте в ближайшую неделю и не уезжайте из города. Мы с вами обязательно свяжемся! Помните: подбор кандидата на пост премьер-министра это дело государственной важности! – после этих слов шум повторился и динамик замолчал. В глазах Василия снова потемнело, и он упал в обморок.

Глава 12. После битвы

12.1

Четыре чайки летали вокруг городского пруда, осматриваясь. Внизу их удачливые товарищи делили добычу. Жадно они накинулись на разноцветные суши, ловко отобранные у людей вместе с коробкой. Схватив и проглотив по несколько штук, каждая чайка взмывала в воздух, оставив место у коробки следующему ненасытному носителю белых с черными окончаниями крыльев. Сменившись, крылатые разбойники извещали товарищей надрывным, смеющимся выкриком.

Наконец звуки чаек разбудили Василия. Герой открыл глаза и увидел сперва белый потолок, потом стены с синей полосой, открытое окно с видом на пруд и наконец Катерину, жену Профессора. Она сидела у его постели и читала журнал «Игромания», крепко прижав одним тренированным бедром другое. Василий пошевелился под одеялом и попытался перевернуться.

– Лежи-лежи, не вставай, – Катерина резко убрала журнал и положила руки поверх одеяла.

– Да погоди, я в туалет.

– А, вон белая дверь, – Катерина указала рукой.

Когда Василий вернулся, умывшись, он все еще не совсем понимал, где находится. Герой сел на кровать напротив Катерины и жадно выпил воду из стакана, стоящего на тумбочке. В этот момент дверь в палату распахнулась в полоске света появился Шива. Он держал в руках объемные пакеты.

– Дружище, мы уже было испугались. Ты уснул прямо после игры и проспал, по итогу, часов четырнадцать.

– А что было, пока я спал?

– Все очень перепугались, приехала скорая. Отвезли тебя сюда и теперь мы с Шивой дежурим, ждем, пока ты придешь в себя, – ответила Катерина.

– Со мной было что-то плохое?

– Врачи говорят, что нервное перенапряжение, – Шива прошел через палату и положил продукты на еще одну тумбочку.

– Короче, тебе надо было, как минимум, хорошенько поспать. Но ничего страшного с тобой, со слов врачей, не случилось. А сам как себя чувствуешь? – сказала Катерина.

– Понятно, – Василий помолчал, – ну так фиговато вообще-то. Еще мы вчера проиграли, кажется…

– Проиграли? Кстати, да, мы смотрели трансляцию, но как вы проиграли, поняли не совсем, так что можешь рассказать? – спросила Катерина.

– Ну да, Сергей Николаевич, нажал эту «Семибоярщину», когда я уже почти начал крепость турецкую расстреливать. Пушек о сколько было, – герой показал жест, которым рыбаки обычно описывают улов.

– И что, и что потом? Причина была именно в «Семибоярщине»? – Шива заинтересовался.

– А потом Катерина тебе расскажет, она же жена Профессора!

На этих словах Шива с Катериной переглянулись, и он ответила:

– Да мы как узнали, что с тобой, сразу поехали. А Валентин трубку не берет, может, в подвале разбирается с аппаратом, а там связь не ловит. В рабочем чате тоже знают не больше нашего.

– Ну вы же видели, что он потом сказал Боголюбову, что там надо было искать западной поддержки, но в итоге все сломалось. «Семибоярщина» это же про призвание на русский престол польского царевича, так? – тут в голосе Василия впервые появились свежие интонации. – Будто у нас некого на трон посадить!

– То есть никакой другой причины для проигрыша не было? Может это турки минусанули вам форт? – спросила Катерина.

– Я такого не видел, я вообще на другой стороне карты был. Хотя мы турок много положили, откуда у них ресурсы на столько пороха и на штурм? – ответил герой.

– Остается только, что твой Сергей Николаевич полное дно? – спросил Шива.

– Ну типа, – Василий помотал кистью в воздухе, – не ожидал от него такого.

Тут дверь в палату снова отворилась и в проеме появилась Настя в костюме Светки-Конфетки. На ней было минималистичное короткое платье чуть выше колен и плотные белые чулки. На плечах лежали лямки рюкзачка с золотого цвета пряжками. Растрепанные блондинистые кудри украшал белый бант с кошачьей мордочкой. Чулки так же были украшены кошачьими мордочками и следами лапок, а чуть выше колен обхватывали девичьи ноги ремешками с золотыми пряжками.

– Василий, я поспала немного и вернулась. Врачи уже сказали, с тобой все, – она оглядела помещение и увидела Катерину и Шиву, – с тобой все будет мармеладно.

– Ну ты проходи, Светлана, как сама? – Катерина по-хозяйски выдвинула ей стул. – Только дверь закрой, а то сейчас здесь будет сто репортеров.

– Ой да замурчательно, у нас только Василий всю команду напугал. Приветики, Шива! – она помахала Шиве рукой, причем нелепо, почти у самого его носа.

– Приве-е-ет! – Шива помахал ей с тем же умилением, но резко прекратил под взглядом Катерины.

– Ой ребятки-и-и, у вас наверно делишки? Идите, я послежу за Василием, – сказала Светка.

– Да ты права, мы пойдем наверно, – согласилась Катерина.

– Да, мы пойдем. Дружище, давай лапу, – Шива потянулся к герою и через плечо Светки несильно пожал ему руку. Он продолжил:

– Ну всё, все на связи, Василий, сил тебе, – он сжал кулаки в воздухе, – Светлана давай тоже, удачи, всего хорошего.

– До встречи, – попрощался Василий.

– Пока-пока, – с этими словами Шива и Катерина удалились.

Когда за ними закрылась дверь, Настя-Светка пересела к герою на кровать и спросила:

– Они успели тебе что-то дать? Я только узнала, что Катерина и Шива под подозрением. Так что если ел или пил что-то, то надо желудок и кишечник промыть.

– Нет, ничего не ел и не пил, – Василий решил не говорить о стакане воды, – кстати, у тебя есть попить?

– Да вот, я принесла, – Настя-Светка достала из рюкзачка, оказавшегося вместительным, бутылку воды и два крупных контейнера с едой, – остальное тебе через час санитарка принесет. А все, что было, заберет. Ты мне еще нужен.

– Спасибо, Настя. Без тебя, конечно, я бы…

– Да не, не погиб. Тут хорошие врачи, – сказала Настя в костюме Светки-Конфетки.

– Я не про это. Вот ты когда позавчера не пришла на свидание…

– Ну прости, я на задании была. И даже позвонить не получилось…

– Подожди! Ты когда не пришла, я многое понял. Я сходил к Боголюбову и осознал, что командовал неправильно. Нельзя губить людей просто так! И еще знаешь, я в игре не помню, что я тот самый Василий из реальности, – он показал на себя, – но что-то все-таки доносится из глубины. Принципы жизни мои, которые здесь для себя отыскал, я и в игре соблюдаю.

– Я за тебя болела изо всех сил, даже тяжело было немного хвалить вашего оппонента. Ты бы выиграл и стал чемпионом! Мне важно, чтобы мой молодой человек достигал успехов, – с этими словами она встала и закрыла дверь в палату изнутри.

Когда она отвернулась, Василий понюхал свою подмышку и скривился, а потом сказал:

– А что, я, как и должен был, до турецкой крепости дошел и людей сохранил. Я уверен, на занятиях опять мою тактику разбирать будут.

– На занятиях у вас только и разговоров, что о твоих тактиках? – спросила Настя-Светка, поправив парик.

– Сейчас тактически перемещаемся в душ! – скомандовал герой. Он встал, прошел босыми ногами по полу и открыл дверь в ванную комнату. Уже в ванной он стянул с себя пижамную рубаху (кто только его раздевал и одевал в больничное?), открыл душевую кабинку и включил воду. Настя-Светка вошла и обняла его. Василий обхватил девичью талию и начал искать застёжку платья на спине. Она помогала ему и наконец вдвоем они стянули узкое платье через голову. Вместе с платьем на пол полетел и парик Светки-Конфетки. Он взял ее за бедра и страстно поцеловал. Светка (или без платья это уже была Настя?) ответила на поцелуй и стала стягивать с него пижамные штаны. Он положил руки на ее грудь и аккуратно сжал. Теплая, аккуратная девичья грудь приятно легла в ладони. Тактильные ощущения окончательно прогоняли дремоту Василия. Настя пискнула и провела руками по его плечам. На мгновение она удивилась, не найдя на герое холодную сталь кольчуги. Вот он, пострадавший, но стойкий воин, достойный награды. Она стала целовать его лицо, шею, грудь и опустилась на колени…

12.2

В это время Шива и Катерина быстрым шагом шли по улице. Шива говорил Катерине:

– Сейчас наша задача убедить их, что у нас все «окей». Я им про тебя уже говорил, короче расскажешь, что «Семибоярщину» применили.

– Да кому им и почему это важно?

– Потому что проект связан с борьбой за кресло премьер-министра. И эта информация оказалась очень интересна заказчику из Англии. Ставки высоки и не только этот дурила Василий заинтересован в победе!

– Ты кому-то все это время сливал инфу? – она ловким движением схватила его за подбородок и повернула к себе.

– Подожди! – он убрал ее руку. – Да, сливал! Да, сливал, чтобы нам с тобой заработать и свалить! Ты же помнишь, дорогая?

– Ну конечно помню. Только где гарантии?

– Ну как «где»? Мы и есть команда проекта «Фронтир». Реальные рычаги влияния у нас в руках.

– У меня целых два!

– Э-э, даа, согласен, твой олень нам тоже сильно помогает, – смутился Шива, – заказчик платит за тот контент, который будет в игре. Хочет неявно влиять на власть и общество в России. Этакий наблюдатель у вольера с медведями, который хочет подкармливать то одного, то другого. А мы ему в этом помогаем.

– А почему мы не можем просто сказать ему то, что он хочет услышать и получить наши деньги?

– Потому что мы их получим только тогда, когда выйдет новость о назначении Сергея Николаевича на должность премьер-министра. А отчитаться мы должны сегодня.

– Мой мужчина втянул меня в какую-то мутную схему! – воскликнула Катерина, но быстро взяла себя в руки. – Ладно, веди уже. Хуже не станет. И так по разговору с Василием понятно, что все пошло не по плану.

Через несколько минут они зашли в шикарный ресторан. Совсем молодая девушка на входе узнала, что это именно их ждут в отдельном зале на втором этаже и проводила «дорогих гостей».

В зале с тяжелыми шторами, скрывающими уличный свет, стоял большой массивный стол и диваны вокруг него. Обстановка выглядела дорого и вычурно. Стены и мебель были в позолоте, вензелях, всюду на скатертях и шторах были огромные, свисающие кисти.

За столом с ноутбуком сидел худой мужчина с нервным лицом. После неловкого знакомства с Катериной и заверений Шивы, что эта та самая геймдизайнер, о которой он говорил и показывал фото, заказчик из Англии пригласил их сесть.

– Ну что, какие у вас результаты?

– Как вы и просили, «Семибоярщина» была использована в финальной игре за кресло премьер-министра… – начал Шива.

– Игрок, применивший ее, триумфально одолел своего соперника, как я полагаю? Вы ко мне с победой? – с усмешкой спросил Англичанин.

– Вы знаете, там так получилось, что решение еще в процессе…

– Нам не очень интересен процесс. Нам интересен результат!

– Ну в результате получается, что в игре, скорее всего, будет что-то вроде дополнительного раунда, – начал врать Шива, – ведь эффект был не полностью таким, как планировалось. Но вот Катерина, она теперь в полной мере понимает, как дополнить игру, – Катерина активно закивала.

– Подождите, – Англичанин мягким, но будто угрожающим движением закрыл ноутбук, – мне казалось, что у вас в команде есть лингвист. А сейчас вижу, что вы не понимаете значения многих слов, которые говорите. Это плохо! Сейчас мы будем проходить школьную программу вместо того, чтобы заняться делом!

Слова мужчины звучали негромко, но Шива и Катерина замерли перед ним, как перед удавом. От негодования и волнения в его речи проявлялся британский акцент. Странно, но это пугало и нисколько не добавляло Англичанину шарма:

– Так, давайте пройдемся по порядку. Триумф происходит от латинского «триумфус», то есть триумф, это торжественное вступление победоносного войска в столицу. Я сказал, что нам нужен триумф, нам нужно то, что в России называют словом «победа». И я хочу от вас, чтобы вы соединили понятие победы, понятие триумфа с еще одним понятием. Я доходчиво рассказываю, вы успеваете?

Шива и Катерина кивнули, и Англичанин продолжил:

– Конечно это странно, доверять задачу уровня Оксфорда таким как вы представителям городских низов, занявших неверно высокие места. Так вот, попробуйте все же понять мою мысль, хотя ваш низкий уровень образования станет для этого препятствием.

Катерина хотела что-то возразить, но Шива вовремя под столом схватил ее за руку. Англичанин тем временем развивал мысль:

– У нас есть второе понятие: «Семибоярщина». Это история, когда русские бояре пригласили на царствие польского царевича. По итогу они просто открыли ворота польской армии и те заняли Москву, место, где мы сейчас с вами находимся. И это очень важный исторический момент, Москва была почти полностью разграблена! – он немного повысил голос. – Так вот, слушайте внимательно! «Семибоярщина» это важнейшее понятие. Семь бояр, то есть семь лордов по-русски, сами передали власть в руки представителей западной цивилизации, в руки западной королевской семьи. Тут интересна игра слов: «semi» по-латыни значит «наполовину». «Semiбоярин», «полубоярин» это уже не русская элита, это элита наполовину наша. Конечно же на лучшую половину! – Англичанин негромко засмеялся. – То есть вашей задачей было соединить понятия «полубоярства» и полного, окончательного триумфа. Надо было, чтобы в головах россиян идея передачи власти в руки представителей западной цивилизации и идея триумфа были четко сцеплены, – он пожал одной рукой другую, потом наклонился вперед и перешел на быстрый, срывающийся шепот, – раньше как: свирепствовал тезис с плакатов, что предательство есть помешательство. А скоро будет предательство не помешательство, а именно здравый смысл-то и есть, это почти долг, по крайней мере, гражданская позиция.

Англичанин помолчал немного, выпрямился и продолжил будничным голосом:

– Так становится легальной передача нам чего угодно и когда угодно за вполне взвешенную цену. Так что назовите мне причину, почему, если этого не произошло, я должен вам платить. Тем более, что жесткие диски с информацией вы мне тоже не принесли.

Англичанин впервые направил взгляд прямо в глаза Шиве и потом в глаза Катерине. Это создало дополнительный эффект: оба не могли ничего выговорить. Англичанин даже вынужден был их подбодрить:

– Ну же, ну же, я жду?

– Понимаете, сэр, тут какое дело, – начал осипшим голосом Шива, – у нас и так есть очень важная информация.

– На жестком диске, флешке, дискете? – спросил с давлением Англичанин.

– Нет, но я могу сказать так. Знаете, там есть один игрок по имени Василий и с ником «Наполеон 2000».

– Хахаха, опять какой-то русский считает, что он ровня западному правителю! Это наглость на уровне бандита Еремки, который теперь у вас популярнее реальных актеров и певцов! Продолжай, мне смешно и интересно!

– Вот, Василий, он очень вживается в игру и даже не помнит, что он человек из реального мира, – на слове «реальный мир» Англичанин ухмыльнулся, но Шива не заметил, – и он рассказывает, что видит юнитов в игре как настоящих русских людей.

– Мало ли кто что видит? Это Россия, тут многим что-то кажется!

– А ему не кажется! – воскликнула Катерина. – У моего мужа уникальная лингвистическая модель! Она создает общество внутри игры, которое само развивается. Они даже могут самостоятельно организовать оборону. К тому же мой муж говорил, что Василию там какой-то старец рассказывал странную сказку про сына Плотника.

– Что, прости, – повернулся к ней Англичанин, – что ты сказала про сына Плотника?

– Я подробностей не знаю, но старец в игре рассказывал Василию именно про сына Плотника.

– Все понятно. Теперь у меня для вас есть задание, которое может перечеркнуть все ваши предыдущие неуспехи. Кажется, вы говорили, что жесткие диски с информацией всего одни?

Шива утвердительно кивнул, и Англичанин продолжил:

– Тогда я сейчас сообщу и вам всё привезут.

После этих слов Англичанин погрузился в ноутбук, а Шива и Катерина сидели и пытались переговариваться жестами. Они оба несколько раз пожали плечами и развели руками, не зная, чего от них хочет агент Англии.

Через какое-то время у Англичанина зазвонил телефон:

– Как не пускают? Что за ерунда? Хорошо, спускаемся! – он положил трубку: – Идемте вниз, там уже привезли ваши посылку.

Внизу их ждал курьер в спецовке с перевязанной жгутом пачкой коробок «Пицца Хат». Увидев Англичанина, девушка на входе обратила к нему:

– Тут курьер к вам, но у нас со своим никак нельзя…

– Кажется, я арендовал зал за немалые деньги! А вы мне мешаете работать!

– Просим прощения, но у нас такие правила. У вас внесен депозит, которого хватит на несколько вкуснейших блюд от нашего шеф-повара.

– Я не хочу ничего от вашего шеф-повара. Почему я не могу просто насладиться за свои деньги той пиццей, которую заказал? Это грубое нарушение этикета, неуважение ко мне, это хамство в конце концов! Вас накажут за такое поведение и выкинут с работы! – когда Англичанин говорил это, стало понятно, что его акцент это не случайность, а способ давления на собеседника. Шива и Катерина посмотрели на девушку с сочувствием. Маленького роста, с нежными, почти детскими чертами лица: казалось, Англичанин сомнет ее, не заметив.

– Мы просим прощения за доставленные неудобства. К сожалению, в нашем заведении не принято проходить со своей едой и напитками, – на удивление, девушка и глазом не повела, – в ваш зал принесут ромашковый чай за счет заведения и включат успокаивающую музыку. Это поможет вам расслабиться и настроиться на позитивное настроение. Что-нибудь еще могу вам предложить?

– Не надо, мне все понятно. Мы на улице поговорим, – буркнул Англичанин и жестом пригласил всех к выходу.

Так они оказались на улице. Англичанин кивнул на тенистый закуток между двух летних веранд. Они зашли туда и оказались в тесном заплеванном пространстве, где под ногами лежали окурки и бумажные стаканчики. Катерину передернуло. Англичанин, надев перчатки, забрал одну большую коробку под видом нескольких у курьера и аккуратно передал Шиве:

– Это бомба. Ничего не трогай. Просто положите в комнату с обоими жесткими дисками и аппаратурой. Положите на стол, снимите картон, потом защитный пластик и нажмите красную кнопку. Тут стрелочки на картоне, надо снимать в четыре руки. Строго вдвоем снимаете и сразу красную кнопку! Там таймер, у вас будет две минуты, чтобы уйти. Хотя бы с этим вы, надеюсь, справитесь? После взрыва сразу ко мне, вам будут гарантировано гражданство Великобритании и крупная сумма денег. Ну и эвакуация из России, конечно.

Шива дрожащими руками принял бомбу. Казалось, она может рвануть в любой момент.

– Да не бойся. Тут надежная упаковка.

Шива взглянул на Англичанина:

– Зачем вам это? Я был готов заниматься влиянием по вашему указанию, но тут…

– Это и есть влияние, то есть его финальный аккорд. Сообщества, которые не поддаются нам, следует уничтожать. Эта ваша «самоорганизация русского народа» может зайти слишком далеко. Прошлые разы это приводило только к империализму, репрессиям, излишнему сосредоточению власти. Такое развитие событий опасно для прогрессивного европейского общества и интересов Британской короны.

Шива не стал возражать. Англичанин не отпустил их, пока оба наизусть не повторили план во всех деталях. Наконец он попрощался, и Катерина с Шивой развернулись и быстрым шагом направились прочь от ресторана.

12.3

Когда ресторан скрылся за поворотом, Катерина сказала:

– В рабочем чате написали, что пришло указание освободить помещение в Доме Правительства и жесткие диски перевозят снова в корпус МГУ.

– Ну, а в чем проблема? Поехали их там ждать.

– Поехали, как раз там и заночуем. Только еды купим.

Примерно через час они расположились со всеми припасами в аудитории и стали ждать. Оба были напряжены, обоим было страшно и оба думали о судьбе проекта, в который вложено столько сил. Они сидели на стульях за кафедрой и молчали.

– Неожиданно все это вышло, – начал диалог Шива.

– Ну это ты пошел один договариваться. Еще использовал меня.

– Спокойно! Мы же не уничтожим весь проект одним взрывом? Есть же копии?

– Копий дисков нет, и я на этом настояла. Информация есть только по частям на двух моих ноутбуках. Без моих паролей и шифров код не собрать обратно. Тем более, что лингвомодель по ходу каждого матча развивается. Как итог, диски уникальны.

– Ого, то есть нам надо обмануть еще и Англичанина. Что, и диски воруем, и деньги за взрыв получаем? – Шива улыбнулся.

– А вдруг он проверит, уничтожили мы диски или нет?

– Как? – Шива жестикулировал все активнее, веря в успех.

– Да организуют нам обыск при переезде в Британию, да и все. А в России мы уже террористами станем.

– Так, не говори таких слов! Мы борцы за свободу геймдизайна! А про то, куда диски спрятать, будем думать. Посмотрим, как их привезут. Есть несколько вариантов: закопать, положить в банковский сейф, отвести к твоей маме, отвести к моей маме.

– Подождите, профессор, я записываю, – томным сказала Катерина.

– Я профессор с самой прочной кафедры, – сказал Шива.

– Правда? А так? – Катерина забралась на кафедру в туфлях и стала картинно вышагивать по ней.

– Ого!

– Ну что, кабальеро, включи мне танго! И полезай ко мне! – объявила Катерина.

Шива выполнил ее указание и они, приняв танцевальную позицию, стали двигаться по длинной столешнице взад и вперед. Ритм танго заставлял их то убыстрять шаги, то замедлять. Так они танцевали достаточно долго, даже изобразили пару простых поддержек. Катерина задрала юбку повыше, чтобы удобнее было двигаться. Заметив это, Шива провел рукой по её упругим ягодицам, но она отстранилась:

– Не так быстро, кабальеро! А ну-ка слезай, живо!

Шива снова выполнил ее указание. Катерина в такт музыки распустила волосы и стала медленно расстегивать рубашку. Шива смотрел на нее с восхищением. Закончив с пуговицами, она сдернула рукава и откинула рубашку в угол аудитории. Катерина осталась в одном легком топе, под которым просвечивали вставшие соски. Он приподнялся и попытался обхватить ее руками за колени, но Катерина оттолкнула его туфлей, погрозив пальцем в такт музыке. Тут танго композиция закончилась, и Катерина негодующе развела в воздухе руками.

– Сейчас еще будет… – проговорил Шива.

– Ох уж эти мужчины! – воскликнула Катерина, но телефон Шивы действительно заиграл следующий трек, где скрипки и гитары задавали страстный ритм. Она положила себе руки на бедра и стала вращать ими. Потом повернулась к Шиве спиной и, наклонившись вперед, провела руками от поясницы до самых голеней.

– Воу! – подбадривал ее Шива.

– Ты должен сказать «игого!», мой жеребец, – ответила ему Катерина.

– Игого!

В ответ на это Катерина повернулась к нему лицом и ловкими движениями сбросила сперва одну туфлю, а потом другую. Руками она разметала волосы, потом схватила себя за грудь и сжала. Шива начал расстегивать на себе рубашку. Повинуясь плавному нисходящему движению, Катерина встала на кафедре на колени и стала расстегивать юбку. Шива не выдержал, схватил ее двумя руками и притянул к себе. Их губы встретились в страстном поцелуе. Оба начали стягивать с себя остатки одежды. Шива положил руки на упругие ягодицы Катерины и уткнулся лицом в ее волосы. Она схватила руками его сильные плечи и крепко обхватила ногами бедра…

12.4

– Хорошо, что в Англии полно университетов, – сказала Катерина, когда они оба развалились на стульях и переводили дух.

– Да, поздно мы открыли для себя это прекрасное место.

– Ну я же говорила, что мне в студенчестве всегда нравились профессора, – сказала Катерина, потрепав Шиву по волосам, – кстати о учащихся. Сын мой парень уже большой, оставлю пока с мамой. Потом надо будет вслед за собой перетащить в Англию. Тем более, что деньги у нас будут. Значит купим сначала сельский дом, но поближе к Лондону. В Лондоне и откроем нашу студию геймдизайна… Кстати я тут подумала, я готова уничтожить жесткие диски и весь «Фронтир». Ничего, новый саморазвивающийся мир сделаем…

– В чате про привоз дисков пишут, что они будут завтра к утру. Так, посмотрим новости, – Шива, слушая ее в пол-уха, углубился в телефон, – ого, видела?

Он показал экран любовнице. На нем было видео без звука с Красной площади. В вечерних сумерках толпился народ.

– Протестующие уже у Кремля? – радостно воскликнула Катерина.

– Не понятно, минутку. А, вот значок, который звук включает.

Шива ткнул в экран и в аудитории раздались ритмичные речевки:

– Приходи Еремка-тать,

Помоги нам побеждать!

Кто нам станет объяснять:

Где же наш Еремка-тать?

Эх, ма, Еремка-тать,

Будем мы врагов пинать!

– Фу! Выключи, это что? – поморщилась Катерина.

– Пишут, что народ собрался у Кремля и требовал ответов на вопросы про проект «Фронтир». Собрание прошло мирно и без происшествий. В настоящее время полиции удалось уговорить людей разойтись. Сейчас на площади остаются небольшие группы граждан, которые смешиваются с туристами и москвичами, вышедшими на прогулку.

– Я-то думала, это совсем другой митинг. Реально со своим «Фронтиром»

– С нашим!

– Хорошо, с нашим «Фронтиром» отвлекли всех от протестов! Ладно, хватит гадать, просто подождем утро.

Глава 13. Пегас

13.1

Утром следующего дня философ Боголюбов пригласил в реконструкторский клуб Василия, Профессора и Полковника. Они сидели на втором этаже (как раз там, где Боголюбов чуть было не прослушал «В пещере горного короля» в последний раз).

Боголюбов начал собрание:

– Путин очень недоволен нашим результатом, господа. Он находит победу игрока с ником «Пермяк» очень неубедительной, тем более, что игра объявила победителями сторону поляков. Да и результаты опросов зрителей совсем печальные: у финала рейтинг одобрения ниже, чем у любой другой игры в проекте. Видео-отзывы зрителей, расходящихся из «Лужников», без слез смотреть невозможно. Это я еще про вчерашнее собрание у Кремля не говорю. Одним словом, проект «Фронтир» как Икар: стремился ввысь, но теперь потерял крылья и камнем падает вниз. Одно хорошо: благодаря сознательности Профессора мы хотя бы примерно понимаем, что произошло в игре.

– Да, я во всем сознался и все рассказал, – ответил Профессор, – это я абсолютно самостоятельно прописал в игре «Семибоярщину», которая и испортила финал. Это я предлагал Сергею Николаевичу использовать эту возможность и требовал с него денег. «Семибоярщина» должна была принести успех, но в итоге произошло нечто непредвиденное.

– Судя по всему, лингвомодель вышла из строя и решила управлять сама собой, – согласился Боголюбов, – а если все так, то именно лингвомодель, а не кто-то из организаторов, после активации «Семибоярщины» лишила «Управленеца 1960» возможности управлять игрой.

– Управленец без управления, – пошутил Василий.

– Именно, – согласился Боголюбов и снова повернулся к Профессору: – Вы создали, Василий не даст соврать, очень убедительных русских. Как и в истории, «дипломатия» семи бояр не привела к успеху. Но так или иначе, в администрации президента от нас ждут подробного отчета о том, что же приключилось. Это несмотря на то, что внимание миллионов зрителей мы за один вечер растеряли, – ответил Боголюбов.

– Чем меньше внимания, тем лучше для операции по сбору информации, – заметил Полковник.

– Только нам теперь снова предстоит доказать, что в игре есть какая-то целостность, и как следствие, ценность. И тем, кто в Кремле, и тем, кто к Кремлю вчера вышел, – ответил Боголюбов.

– Василий, расскажите, что вы видели в игре? – спросил Профессор.

– Я сначала собрал всех своих бойцов перед нашим фортом. Мы наделали больших щитов для гуляй-города и стали катить их в сторону турок. Из форта периодически присылали подкрепления и гонцов с сообщениями, что все идет хорошо. Потом я увидел, что на мое войско идет много турецкой кавалерии. Я приказал остановиться, готовиться и, как все прицелились, дать залп. В это время Бекбулат и Лютый построили свои сотни для захода с фланга. После выстрелов я увидел, как турецкие всадники падают, – начал рассказывать герой.

– А потом, потом, в самом конце что вы видели? Не надо пересказывать все, я же комментировал игру два дня назад, – сказал Боголюбов.

– Я просто обернулся к форту, но ничего толком не разглядел. Потом игра закончилась.

– Мда, не густо, – сказал Полковник, – но и имеющихся данных достаточно. Игра была намеренно испорчена самими создателями в преступных целях. Осталось только допросить остальных участников проекта. Профессор, надеюсь на ваше участие…

– Не надо никого допрашивать! Я уже сказал, что это именно я во всем виноват! – не дал ему договорить Профессор.

– А кроме вас тут никого и не подозревают, – подал голос Василий, но глянув на Боголюбова, добавил, – ну, в порче игры.

– Тогда давайте допрашивать персонажей внутри игры, – предложил Профессор.

– Полноценно общаться с ними может только Василий, – ответил Боголюбов, – и я бы не хотел снова отправить его в больницу.

– Я чувствую, без меня тут никому не справится, – сказал герой, – так что я снова погружусь в игру и все узнаю!

– Боец, не геройствуй! – положил ему на плечо руку Полковник. – Очень не хочется отправлять тебя в один конец.

– Очень не хочется становиться причиной еще и гибели человека, – добавил Профессор.

– Василий, вы точно хорошо подумали? – спросил Боголюбов, – мы совершенно не знаем, на самом деле, с чем столкнулись. Вы можете получить невосполнимый вред здоровью или даже остаться в игре навсегда!

– Знаете, я много думал об игре и о своем опыте. Я увидел, как люди там, в игре, шли на смерть по моему приказу. Да, сам я в это время стоял в капсуле и был, в самом деле, в безопасности. Но для них это был настоящий риск и настоящий подвиг, – Василий удивлялся складности своей речи. Наверное, начало сказываться постоянное чтение литературы по истории.

– Если бы ты был моим бойцом, я бы тебя на такое задание не послал.

– Еще раз предлагаю вам все обдумать! – сказал Боголюбов.

– Ну а кто, кроме меня, объяснит людям внутри игры, что произошло? – спросил герой.

– Знаете, мы тут все вас отговариваем. Но на самом деле гордимся вами. Вы сделали большой шаг от, ну наверно не самого продуманного образа жизни в сторону развития, – сказал Боголюбов.

– Мне сообщили, что жесткие диски уже перевезли в корпус МГУ, – добавил Профессор, – так что стоит сейчас поехать именно туда, а не в Дом Пра…

– Насколько я знаю, уже решено часть корпуса МГУ вернуть студентам. Так что я поеду чуть раньше вас и проверю обстановку, – перебил его Полковник, – к тому же мы не совсем понимаем, в каком составе действовала преступная группа.

– Я действовал совершенно один, я же сказал! – возмутился Профессор.

– Профессор, послушайте, про вашу жену… – Полковник с легкой улыбкой приобнял собеседника, – защищать женщину в любом случае благородно! Мне не совсем понятен ваш выбор, но и его можно уважать!

– Что вы имеете в виду? Я же говорю, что один, - повернулся к нему Профессор.

– Что один, мне понятно! – успокоил его Полковник с легкой улыбкой и обратился уже ко всем: – Я желаю нам всем удачи в том, чтобы докопаться до истины! До встречи!

Махнув рукой, он отдернул портьеру и скрылся, мягко ступая по ступеням вниз.

– Давайте пока он все проверяет, обсудим порядок действий. И, я надеюсь, Профессор возьмет на себя объяснение технических нюансов, – сказал Боголюбов.

Оставшиеся Василий, Профессор и Боголюбов начали обсуждать план. Он получался примерно таким же, что и в тот вечер с Профессором и Светкой-Настей: Василия погружают в игру, а его игровой противник не предпринимает атакующих действий. В это время игрок за русских нанимает как можно больше различных отрядов внутри игры, чтобы была возможность провести самый широкий опрос.

13.2

Тем временем Катерина и Шива обсуждали свой план, но не могли прийти к конечному решению. Катерина настаивала все увереннее, что для надежности диски стоит уничтожить, как и требовал английский агент. Шива же боялся уничтожать целый мир, хоть и искусственно созданный. Бомба, стоящая на полу в углу аудитории, пугала и манила его. Он даже приподнял картонную крышку и посветил телефоном внутрь. Бомба имела цилиндрическую форму. Сверху была большая красная кнопка под прозрачным пластиковым колпаком. Также сверху располагалось электронное табло с цифрами «2:00». Это таймер, – понял Шива и немного успокоился. Он почти уже был согласен устроить взрыв в бункере и уничтожить и капсулу, и уникальные жесткие диски.

Получив сообщение в чате, Катерина и Шива вышли в коридор. Они были неприятно удивлены тем, что ремонт оживился. Вокруг них был с десяток рабочих, которые деловито носили туда-сюда какие-то коробки и инструменты.

– И что теперь делать? Они же нас запомнят? – спросил Шива.

– Сходи и посмотри, есть ли кто-нибудь в подвале. Я пока буду в аудитории, – сказала Катерина.

Через несколько минут Шива вернулся, закрыл дверь на замок и сказал:

– Всюду рабочие и походу реально ремонт делают. Кстати, даже в туалете воду включили, так что теперь без биотуалета на улице.

– Мда, вот ты меня втянул! Сидели бы спокойно! – воскликнула Катерина.

– Сидели спокойно? От тебя такого точно не ожидаешь!

Еще какое-то время Катерина и Шива обсуждали, что же дальше делать. Пока думали, доедали разложенную на кафедре еду. Катерина сидела на длинной столешнице там же, где и вчера, но в одежде и ногами в сторону парт. Она нервно постукивала пяткой по деревянной панели и жевала кусок вчерашней пиццы.

В этот момент в дверь постучали. Двое замерли. Из-за двери раздался голос Полковника:

– Уважаемые участники проекта, я должен проинформировать вас о ходе ремонта. Это займет совсем немного времени.

Катерина и Шива старались не дышать и молча глядели друг на друга. Это вторжение было очень не вовремя. Поскольку с участниками проекта взаимодействовал рыжий майор Кондратьев и другие офицеры, они не были знакомы с Полковником Озеровым.

– Открывайте, с улицы видно, что в аудитории кто-то есть. Я не отниму больше двух минут вашего времени.

Шива посмотрел на Катерину. Она сказала одними губами: «ну открой», – и показала свободной рукой на дверь. Шива сделал несколько шагов и провернул дважды ключ в двери.

Полковник, одетый в костюм-тройку, быстрыми движениями оказался внутри. Затем с поворотом плечей он обогнул Шиву и оказался перед кафедрой. В его левой руке был обычный городской рюкзак. Он встал на небольшом отдалении от обоих и сказал:

– Дорогие участники проекта, я должен проинформировать вас о ходе ремонта.

– Вы обещали все рассказать за две минуты, – ответила Катерина.

– Боюсь, нам понадобится чуть больше времени.

Полковник отдернул полу пиджака, показав кобуру:

– Я следил за вами все это время и знаю о ваших планах. Но!

– Да что ты будешь делать! – воскликнула Катерина, ударив кулаком по кафедре.

– Спокойно! У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Ваши английские наниматели предложили вам заложить бомбу и уничтожить месяцы и даже годы вашего труда. А я от лица правительства Германии предлагаю купить вашу разработку. И нам нужны не только жесткие диски, – он приподнял левую руку с рюкзаком и сказал с выражением: – нам нужны и сами разработчики.

– И что же нам теперь делать? – спросила Катерина.

– Вы просто идете со мной. Мы садимся на вертолет и пересекаем границу России. Из Прибалтики уже едем в Германию. На всех точках нас ждут наши люди.

– А что если мы откажемся? Убьете нас? – спросила Катерина с вызовом.

– Нет, зачем, – Полковник положил рюкзак на парту и порылся в кармане, – по легенде я все еще полковник ФСБ. Не согласитесь и поедите на Лубянку, давать показания. Если хотите, то изучите оба мои удостоверения.

Он достал из кармана и выложил на парту две «корочки»: ФСБ и Службы Внешней Разведки Германии. Сделав два шага назад, жестом Полковник пригласил Шиву и Катерину изучить их. Они подошли, рассматривая документы.

– Печать на месте, буквы немецкие, – сказал Шива, наклонившись, – вас зовут Михаэль Штрейх.

– Герр Полковник Михаэль Штрайх!

– Оу, простите, герр Полковник. Будем знакомы!

– А что по деньгам? – спросила Катерина.

– Ооо, вам гарантирована самая высокая научная стипендия, единовременная выплата по двести тысяч евро каждому и места в Берлинском университете. Все будет обставлено как добровольная эмиграция в более развитую страну. Если хотите, вы можете стать публичными популярными спикерами, получить известность.

– Это значительно лучше, – согласился Шива.

– Да, а бомбу вашу вы можете просто оставить тут, – сказал Полковник.

– Один момент, мы же не можем вам вот так вот запросто поверить, – сказала Катерина, – жесткие диски со всей информацией существуют в одном экземпляре. У меня тут ноутбук, давайте подключим один из ваших дисков и все проверим

– Давайте, – согласился Полковник.

Когда один из дисков был подключен, Катерина, глубоко склонившись над партой, щелкала по иконкам. Несмотря на то, что у присутствующих решалась судьба, мужчины успели оценить ее формы, туго обтянутые юбкой. Наконец она выпрямилась и сказала:

– Так, так, все на месте. Даже «Семибоярщина» твоя дурацкая, Шива, на месте. Короче мы вам поверим!

Так Катерина, Шива и Полковник обо всем договорились, быстро собрались и вышли из здания.

– Поедем на моей машине. Кто-то из вас умеет водить? – спросил Полковник.

– Я умею, – сказала Катерина.

– Отлично, – сказал Полковник, когда они подошли к его черному БМВ, – вы двое поедете спереди, а я сзади.

13.3

Через несколько минут после того, как БМВ полковника отъехало от корпуса МГУ, к зданию прибыли Василий, Профессор и Боголюбов. Несмотря на важное дело, они отметили изменения в облике здания. Почти везде с фасада сняли защитные полотнища. Также и две скульптуры перед входом оказались свободны от ткани. Оказалось, что это были две пары фигур, а не всадники. Справа был лев, на плечах которого сидел орел. Слева стоял бык, опустив голову, которого вел человек в длинных одеяниях и с горном в руке.

– Это с ВДНХ сюда перевезли, они с советских времен немного поодаль от космической ракеты стояли. Вы что, не знали? – прокомментировал Боголюбов, увидев вопросительные взгляды Василия и Профессора.

Пройдя между фигур, быстрым шагом они вошли в здание, спустились в подвал и направились по коридору в сторону массивной двери в бункер. Вместе с ними спускались и поднимались рабочие, которые носили мешки, банки и инструменты. У двери их как раз ждала Светка в образе японской школьницы в юбке, белой рубашке и галстуке, завязанном на манер пионерского. Широкий отложной воротник с полосками по краю скрывал лямки уже знакомого рюкзачка с золотыми пряжками.

– Василий! Ты как себя чувствуешь? – спросила она.

– Хорошо. А ты чего тут?

– Да, мне позвонили, сказали вы будете играть и заодно готовить запись, которая все объяснит. А как тут без меня? – она обвела кокетливым взором троих мужчин.

Василий было задумался, как ему вести себя со Светкой-Настей при Боголюбове и Профессоре, но в это время в здании завыла сирена. Рабочие сразу же бросили свои занятия и устремились к выходу. Поверх сирены механический женский голос сказал:

– Внимание! Это не учебная тревога! Всем покинуть помещение! Герметизация бункера через тридцать… двадцать девять…

– Вот оно, закрытие нашего проекта! – прокричал Профессор, указывая на дверь в бункер, которая со скрипом задвигалась.

– Двадцать шесть…

– Дальше возможностей не будет? – спросил Василий.

– Двадцать два…

– Василий, решай. Сейчас или никогда! – провозгласил Боголюбов.

– Семнадцать…

– Все за мной! – герой устремился к двери и схватил ее за ручку. Огромная сила медленно тянула дверь к закрытию.

– Двенадцать…

– Васенька, я всегда с тобой, – последовала за ним Светка.

– Девять…

– Вперед! – Боголюбов, прижав бороду, резкими движениями забежал в дверь, которая начала уже закрываться.

– Ээээх, – махнул рукой Профессор и последовал за ним.

– Четыре… – перекрикивая сирену, считал механический голос. Василий отпустил ручку двери и нырнул в проем. За ним уже в почти закрывшуюся дверь просочилась Светка.

– Два…

– Один…

– Внимание! Полная герметизация бункера…

Раздался звук механизмов, с силой прижимающих дверь к проему в стальной плите. Свет моргнул, а потом снова включился. Слышно было, как где-то рядом работает генератор и вентиляция гонит воздух.

Все четверо подышали несколько секунд, затем Профессор сказал:

– Главное, чтобы жесткие диски были реально тут.

Он подошел к одному компьютеру, потом резко к другому и проговорил:

– Их нет! – в его голосе читался ужас.

– Дружочки мои, хочу вам сказать одну вещь, – Светка сняла с себя рюкзак и начала рыться в нем, а потом, под удивленные взгляды всех присутствующих, достала кобуру с пистолетом…

13.4

В это время Полковник, Катерина и Шива уже стояли на вертолетной площадке, так удачно расположенной совсем рядом с Москва-рекой. Там их уже ждал труженик Ми-8 с белой надписью «Пегас» на борту. Один из пилотов открыл дверь кабины, и Полковник крикнул ему:

– Код «красный», заводи!

– Есть код «красный», – ответил тот и закрыл дверь.

Все трое взошли по невысокому трапу и оказались в просторном салоне с круглыми иллюминаторами. С обеих сторон были лавки, салон с кабиной пилотов разделяла перегородка с дверью. Очень скоро зашумел двигатель, снаружи начали сперва медленно, а потом быстрее мелькать лопасти. Вертолет резко качнуло, потом пару раз накренило и наконец он плавно пошел вверх.

– Предлагаю нам всем в последний раз посмотреть на Москву! – сказал Полковник.

Шива и Катерина прильнули к иллюминаторам. Пейзаж города стремительно уходил вниз, дома становились маленькими и внизу виднелась лента Москва-реки.

– Кажется, я вижу Кремль! Да, и вот там Собор Василия Блаженного! – сказал Шива.

– Никогда не видела МГУ сверху, – добавила Катерина.

– Даже жалко вот так взять и улететь, – добавил Шива, – хорошо, конечно, в Москве летом.

– Соглашусь, даже мне немного грустно, ведь я тут много лет работал! – Полковник находился совсем рядом со входом и в нескольких метрах от пары, поэтому был вынужден напрягать голос.

Так они летели какое-то время, любуясь Москвой. Вертолет, тем временем, прилично набрал высоту и взял курс на северо-запад, в сторону Прибалтики. Дома и дороги внизу стали совсем маленькими: они собирались в большие серо-коричневые пятна-кварталы и перемежались с островками зелени, которых становилось все больше. Яркое солнце отражалось и слепило глаза пассажирам, которые стремились в последний раз рассмотреть город. Наконец, когда все устали вытягивать шеи, Полковник сказал:

– Итак, прежде чем от лица Правительства Германии гостеприимно пригласить вас на земли европейского союза, у меня есть к вам несколько вопросов.

– Да, какие? – спросила Катерина. – Прививки у нас все сделаны, документы тоже с собой.

– Это хорошо! – засмеялся Полковник. – Но есть еще вопросы! Скажите, как создатели «Фронтира», почему Сергей Николаевич всегда играет за русских?

– Это простой рандом, – ответил Шива, – вероятность такого события один из шестнадцати, то есть округляя будет шесть процентов.

– Да, каждый раз стороны и карта выбирались случайно. Либо русские против поляков, либо русские против турок, – добавила Катерина

– А почему игрок Василий не помнит себя, когда находится в игре?

– Этого мы не знаем, у меня такого не было, – ответил Шива.

– Я правильно понимаю, что двое из трех создателей проекта не могут мне ответить на самые простые вопросы? – спросил еще раз Полковник.

– Да, к сожалению, мы бы конечно все рассказали, если знали, – ответила Катерина.

– Точно не хотите ничего говорить? – спросил Полковник.

– А мы кроме истории с «Семибоярщиной» ничего и не знаем, – развела руками Катерина.

– Ну хорошо, – Полковник резкими движением открыл входную створку. В салон сразу же ворвался шум винтов и свежий ветер.

– Что вы делаете? – воскликнула Катерина.

– А сейчас узнаешь, русиш партизанен! – ответил Полковник.

Шива привстал с лавки, но Полковник положил руку на кобуру:

– Не советую, юнга! Сидеть! – Шива повиновался, и Полковник продолжал:

– А что, если я сейчас выкину ваши диски? – он поднял вверх руку с рюкзаком.

– А как же ваши обещания, про большую зарплату и место в Университете? – воскликнула Катерина.

– Ха-ха, дураки! Кому в Германии нужны игры про Россию, тем более, что русские там еще и постоянно выигрывают!

– Да я все делала, чтобы этого не случилось! – прокричала Катерина. Оба мужчины посмотрели на нее с удивлением.

– Я постоянно ослабляла русскую сторону, чтобы русские проигрывали, и силовики наконец-то отстали от нас! Им же надо патриотичное!

– Ты уже начинаешь мне нравиться! Так что подробности, партизанен! – сказал Полковник.

– Да как! Я им легкую кавалерию удалю: появляются какие-то татары! Я удалю нормальных пушкарей: дворянские ополченцы стреляют из пушек и попадают! Это было в первой игре Василия. Во второй он придумал какие-то щиты на колесах и смог защитить русскую пехоту от турецкой кавалерии. Несмотря на то, что я дала туркам русские тяжелые копья под названием рогатины! Даже у турецкого героя было такое копье! – Катерина набрала воздух и продолжила:

– В третьей игре у него какие-то тати, а в городище то какие-то монахи с палицами, то армяне с пистолями! Польскую королевскую армию вообще, как победить? Именно благодаря ей польская сторона выиграла в обоих четвертьфиналах. Я ее тогда очень усилила и больше не рассчитывала на победу Василия. То есть по моему плану он должен был проиграть в полуфинале. А это гад взял и пошел в размен баз! На минуточку бы позже этот, как его…

– Тать Еремка, – помог Шива.

– Тать Еремка со знаменем залез: и все, русские проиграли бы. Но нет! Все время находили какие-то способы! – мужчины сосредоточенно слушали гневную тираду, но Шива все-таки спросил:

– Так подожди, мы же с тобой ставили на Василия, зачем ты портила ему игру?

– Так я во второй жеребьевке и вероятность выпадения сторон подкрутила. У Василия должна была выпасть Турция, то есть Османская Империя! Вероятность была один из шести, и он все равно русских получил.

– Всё? – спросил Шива.

– Что «всё»?

– Все сделала, чтобы наш общий проект завалить? Мне про такое не говорила.

– Нас сейчас вообще убьют из-за тебя! – истерически воскликнула Катерина.

– Так, не отвлекаемся! Так почему, все-таки, Сергей Николаевич и Василий все время за русских? – спросил Полковник.

– Первые два раза, как я и сказала, это была случайность. А потом, когда третья жеребьевка для Сергея Николаевича была, пришел философ Боголюбов и принес бумагу с подписью Путина. Там не приказ, а просьба, но не откажешь, – ответила Катерина.

– Этого я уже помню. Там своя какая-то замута, мы не знаем даже, – добавил Шива.

– Понятно все с вами, руссиш партизанен, – сказал Полковник.

– И что теперь? – спросила Катерина.

– А что теперь? – Полковник давно опустил руку с рюкзаком и повесил его себе спереди. – Вы, говнюки, все мне за просто так и сдали.

С этими словами он достал немецкое удостоверение, аккуратно вырвал из него фотографию и протянул Шиве:

– На, жуй! Жуй хорошо!

Шива взял ее несмело, положил в рот и начал работать челюстями:

– Вот, вот так. Молодец! Съел?

– Да, съел.

– Открой рот! Катерина, посмотри. Да-да, загляни в рот своему жеребцу, – Катерина удивилась, но заглянула ему в рот.

– Прожевал и проглотил? Нет ничего?

– Да, герр полковник, – ответила Катерина.

– Да какой я тебе «герр»! С такими как вы в разведку не ходи! И попробуй мне только не прожевать, а спрятать где-то мою фотографию, хоть я там и не похож!

– Что, что происходит? – спросил Шива.

– Да арестовываем вас и везем допрашивать! – ответил Полковник и постучал по дверце, ведущей в кабину пилотов, – Принимай пассажиров!

Дверца отворилась и показался один из пилотов:

– Так, граждане, во время полета и особенно во время посадки ведем себя смирно! Если что, у меня камера. И стучать тоже не обязательно, – он повернулся к Полковнику, – у меня камера со звуком, все слышно.

– Благодарю за службу! – ответил Полковник.

– Служу Российской Федерации! – ответил пилот с погонами капитана и закрыл дверцу.

В это время Полковник уже доставал из-под лавки парашют и надевал на себя:

– Ну что, детишки, концерт окончен, а у меня еще дела. Жесткие диски я забираю, – он похлопал себя по груди, – и парашютов в салоне больше нет.

Шива с Катериной слушали его, открыв рот. Полковник закончил последние приготовления и шагнул к створке:

– Ну что, граждане ренегаты и коллаборационисты, прощайте, если больше не увидимся! Пилот, пост сдал, закрой створку за мной!

– Пост принял, есть закрыть створку, – ответил динамик.

С этими словами Полковник шагнул в проем и исчез, оставив за собой только порыв свежего ветра. С механическим звуком дверца закрылась, оставив Катерину и Шиву одних. Они несколько секунд смотрели друг на друга удивленно, потом Шива отсел от Катерины и демонстративно стал смотреть в иллюминатор.

Глава 14. Рыбы и хлеба

14.1

Получасом ранее в бункере Светка достала из рюкзачка кобуру с пистолетом.

Василий, Профессор и Боголюбов посмотрели на нее с удивлением. Она оторвала взгляд от рюкзачка и сказала удивленно:

– А что? Куда еще в этом костюме денешь?

– Милочка, зачем вам пистолет? – спросил Боголюбов.

– Вы что, собрались там мужским кругом и обсуждали не меня? – капризно ответила Светка. – Ну спросите у Василия, зачем мне пистолет.

Кобура оказалась на перевязи и Светка-Настя, накинув ее на плечо, снова порылась в рюкзачке. Ко всеобщей радости, она достала те самые жесткие диски. С большой аккуратностью она передала их герою, а тот, пожав плечами, передал бесценный груз Профессору.

– Кажется, у нас снова появились планы на успех, – прокомментировал Боголюбов.

Профессор подключил жесткие диски к компьютерам и запустил игру:

– Повторяю план еще раз: нанимаем максимум разных юнитов, и Василий их опрашивает. Как и в тот раз… – Профессор задумался, как продолжить фразу, – как и в тот вечер, когда мы тестировали Василия. Светка-Конфетка садится за второй компьютер и играет за поляков, но никакой агрессии не предпринимает.

14.2

Василий вышел из ворот городища Ушкуйск, сжимая в правой руке подзорную трубу, а левой придерживая саблю в ножнах. У него был наказ – явиться на Земский собор всея Русской земли. Герой взобрался в седло своей невысокой лошадки и поехал через посад по мощеной улице.

На поле за Ушкуйским посадом во множестве были разбиты шатры, взвивались хоругви, видны были очаги. Ранняя осень дарила теплую, сухую погоду, но уже начинали дуть прохладные ветра. Ушкуйск не вмещал огромного числа войск, поэтому сбор был на свежем воздухе. Василий проехал между несколькими шатрами и попал на большую, утоптанную площадку. По середине ее был сооружен деревянный помост, на котором стоял трон и большой православный крест. Вокруг во много рядов стояли стулья, а потом и свежесрубленные лавки. На стульях поближе к помосту видны были высокие боярские шапки, церковные митры и камилавки. Дальше от помоста спины и головы были одеты попроще.

Тут к Василию подбежал Глеб Лютый:

– Боярин, а мы тебя все ждем! Пожалуй на помост.

В это время люди у помоста ответили невпопад:

– Нет, боярин, не имеем!

Оказавшись ближе к помосту, Василий увидел около него еще и большой стол для дьяков, ведущих запись. Так же он увидел на помосте бородатого, богато одетого боярина в летней парчовой шубе и в той самой, видимой издалека высокой горлатной шапке. Он указывал руками на не менее богато одетого юношу в кафтане и шапке, расшитых золотом, и с саблей на боку.

– Сугубый раз спрашиваю, имеет ли кто что сказать против Михаила Романова? – восклицал боярин.

Люди вокруг ответили уже увереннее и складнее:

– Нет, боярин, не имеем!

Тогда боярин прошелся по краю помоста важно, всматриваясь в собравшихся. Он чинно, сняв шапку, перекрестился во все стороны и особо на восток и спросил глубоким, низким голосом:

– Третий раз вопрошаю! Имеет ли кто что сказать…

– Я, я имею! – закричал Глеб Лютый.

Люди вокруг испустили с разочарованием набранный было воздух и обернулись.

– Я имею! – повторил Лютый. – Вот ты боярин, говоришь, Дмитрий, сын Иоанна Грозного…

– Чаго? – перебил его боярин, и некоторые из собравшихся засмеялись. – Полезай сюда да говори с людьми!

Пока Глеб Лютый вел по лестнице на помост Василия, оба они слышали и смех, и возмущение, и нотки интереса в речах собравшихся.

– Говорите, Дмитрий или убит, или казнен, или сгинул? – начал свою речь Лютый.

– Куда гнешь, борода? – закричали с дальних рядов.

– А я скажу вам, куда: вот перед вами сын Иоанна Васильевича Грозного!

– Ишь ты! – крикнули снизу.

– А чем докажешь, мил друг? – спросил Глеба Лютого боярин, жестом успокаивая собравшихся.

– А чем докажу? Да кто же, как не царев сын с таким рвением за Отчизну бился? Кто же еще, как не царев сын, вел и дворян, и князей и разный другой православный люд и даже татар к победе? – говорил Лютый, доказывая, что Василий: это Дмитрий Иванович из рода Рюрика.

– Да, так и было! – встал со своего места Бекбулат.

– Он будто один саблю из ножен вынимал, – ответили снизу. Василий весь подобрался, помня, что как раз саблю ему ни разу использовать не пришлось.

– Слышу вас, православные, не кричите! Сам спрошу! – сказал боярин на помосте и повернулся к Глебу Лютому:

– А не потому ли ты сейчас нам нового Дмитрия, – он помотал рукой в воздухе, – нового Дмитрия выкликаешь, что сам с ним спелся? А Дмитриев мы повидали! – он сделал жест к собравшимся и те захохотали, а боярин продолжал:

– Изо всех концов и весей нам присылали, и если и был среди них Дмитрий, то уж точно Царствие ему Небесное, – он снял шапку, перекрестился и публика тоже начала креститься.

– А ты поспрашивай: и среди войска, и в народе говорят, что истинно Дмитрий перед нами!

– А не ты ли сам говоришь? А не потому ли говоришь, что поближе к казне да к закромам сидеть хочешь? – отвечал ему боярин.

Василий не знал, радоваться ему или нет такому вниманию, но сделал так же, как и стоявший рядом Михаил Романов. Он стал молча, подняв подбородок, взирать на собравшихся и медленно чеканить шаг по помосту, чтобы оглядеть всех во все стороны. Публика в это время начинала шуметь и переговариваться, обрывки споров доносились до ушей героя. Ясно было одно: единогласие собравшихся разрушено. Лютый тем временем подумал и ответил:

– Царя истинного отвергнуть: страшный грех! Он как есть…

– Кто здесь про грех сказал? – встал со своего места митрополит Ушкуйский Макарий и стал подниматься. Публика затихла.

– Кто здесь про грех сказал? Ты как есть раб Божий и смеешь о грехе заикаться! – митрополит Макарий поднялся и замахнулся на Лютого посохом. – В чужом глазу соринку видим, а в своем бревна не замечаем! Царский венец вам не погремушка!

Митрополитовы слова привели собравшихся в движение. Несколько молодых бояр залезли на помост и стали хватать Лютого за ноги и за руки. Тот отмахивался, как мог. Один из бояр полетел вниз с помоста, но все же Лютого быстро скрутили и поволокли. Без одного сапога и шапки он продолжал отбрыкиваться, но силы были неравны. Митрополит Макарий в это время пытался урезонить дерущихся. Боярин, что изначально был на помосте, кричал во весь голос:

– Охолони, православные!

Про двоих претендентов будто все забыли. Герой посмотрел на юного Михаила Романова. Тот неловко улыбнулся и пожал плечами, мол «я тут не причем». Тут к Василию (Дмитрию?) подошел кто-то сзади и мягким движением стал толкать к лестнице:

– Скатертью дорожка, – чужая борода щекотнула ухо Василия.

Тут в толпу дерущихся снизу полетела крупная, искрящаяся на солнце рыба. Она скользнула по лицу Лютого и даже ухитрилась сбить шапку с громогласного боярина. Собравшиеся охнули, а снизу кто-то сказал:

– Насытьтесь уже, неугомонные!

Все обратили свои взоры вниз и увидели того самого старца, с которым говорил Василий (Дмитрий?) у мельницы. Тот стоял, держа в руках еще одну рыбу и дожидался, когда все повернутся к нему. Среди собравшихся в это время пошел шепоток:

– Святой юродивый, святой юродивый…

Постояв немного, юродивый стал подниматься на помост, шлепая босыми ногами по ступеням. Все уступали ему дорогу. Некоторые даже спрыгивали вниз, чтобы не мешать пути святого старца. Тот же, степенно взобравшись, метнул что есть силы вторую рыбу с помоста, в собравшихся. Внизу раздался сочный шлепок и громкий шепот «лови, лови!». Тогда юродивый достал из заплечного мешка и так же молча стал кидать в собравшихся крупные ломти хлеба. Каждое попадание так же вызывало движение. Множество рук делили рыбу и хлеба на части, как церковные просфоры. Закончив с хлебами и помолчав еще чуть-чуть, юродивый спросил неожиданно громко:

– Ну что, чрева свои утолили?

– Да, батюшка! – крикнули снизу.

– Готовы правду, как она есть, услышать?

– Да, батюшка!

– Ну тогда слушайте! Семя иудово всегда норовило царя извести! – он обернулся к герою. – А ну-ка, снимай кафтан!

Василий помедлил, но снизу зазвучали голоса:

– Снимай, снимай давай!

Герой повиновался: сложив пояс, саблю, кафтан на помост.

– А теперь обе рубахи снимай! – продолжал юродивый.

Василий продолжил разоблачаться, стянув с себя сперва верхнюю, богато расшитую, а потом и нижнюю рубахи. Он остался в одних портах и снова надетой на голову шапке. Юродивый подошел к нему и взял за слабую левую руку, на которой явно были видны три шрама:

– Семя иудово царевичу нашему прямо в сердце целилось, а он рукой защитился и выжил! – объявил старец, приподнимая плечо Василия-Дмитрия. В этот момент и слова юродивого, и воля народа, и сама ситуация погрузили Дмитрия в воспоминания. Мир его будто пошатнулся и внутри открылось оконце в детство в Угличском Кремле, где окружен он был лаской многих домашних и особенно кормилицы Арины Тучковой. Так же вспомнилось, как добрые люди научили забыть себя прежнего, сиречь обезуметь, и прибавить к фамилии кормилицы и ее сына Важена прозвище «Безумов». Именно в момент воинской забавы с Важеном и Петрушей с метанием «тычки» – короткого стального дротика – и напали убийцы, стремясь выдать душегубство за несчастный случай. Неугоден был тогдашнему царю Борису Годунову живой наследник, сын Ивана Грозного! Вспомнил Дмитрий, как назвавшись после того случая Василием, что по-гречески означает «государь», отправился он еще отроком в Европы для учения и возвернулся лишь в самый миг смертельной для Отечества опасности…

Пока Дмитрий стоял, пораженный вновь открывшимися воспоминаниями, народ у помоста пришел в полный восторг! Внизу подбрасывали шапки в воздух, целовали друг друга в бородатые щеки и кричали:

– Долгая лета!

– Да здравствует Царь!

– Слава Царю!

– Ну одевайся, одевайся, – похлопал его по спине старец и стал спускаться с помоста…

14.3

Поскольку народу собралось огромное множество, а Успенский собор при Ушкуйском монастыре не был достроен, было решено провести венчание на царство на открытом воздухе. На помост был вынесен переносной, богато украшенный алтарь и множество другой церковной утвари. Службу вел митрополит Ушкуйский Макарий – тот самый, что прервал рассуждения Глеба Лютого. Он взял на себя роль главы Церкви, потому что патриарх всея Руси Филарет (отец Михаила Романова) находился в польском плену за нежелание признать католического царевича на русском троне.

Шло торжественное богослужение. Дмитрий стоял лицом к алтарю и ожидал, когда на голову ему оденут царский венец. Хор тем временем выводил один за другим торжественные гимны. Митрополиты и другие священнослужители обходили помост и пространство вокруг него с кадилами и золочеными подсвечниками. Митрополит Макарий стоял, держа царский венец на специальной парчовой подушке с огромными кистями из золотых нитей.

В один из моментов богослужения он стал вышагивать по помосту с этой подушкой, поднимая ее и восклицая:

– Аллилуйя! – он приподнял и показал подушку в одну из сторон.

– Аллилуйя! – ответили снизу.

– Аллилуйя! – он произвел те же действия с другой стороны помоста.

– Аллилуйя! – вторили ему собравшиеся, без шапок и в молитвенном благоговении.

– Аллилуйя! – воскликнул митрополит Макарий, подняв старческими руками подушку над головой Дмитрия. Было видно, что ему тяжело и неудобно стоять, но Макарий, снизив тон, начал читать следующую молитву. Его слабеющие руки наклонили подушку, и ее тяжелая кисть легла на ключицу Дмитрия. Он стоял лицом к алтарю и старался никак не нарушить хода богослужения, хотя уже начинали уставать ноги и спина. Через пару мгновений он почувствовал, как подушка уже совсем легла ему на голову и начала еще сильнее наклоняться к правой стороне. Золоченый холод коснулся лба Дмитрия, и он раз – и поймал царский венец. Еще чуть-чуть и символ власти государя коснулся бы дощатого настила, покатился и ушел вниз, под ноги собравшимся. Дмитрий взвесил венец в руках и затем надел на голову, придавив разметанные ветром волосы.

Снизу многие увидели, как подушка опустела, перестали креститься и подпевать службе. По рядам пошел шепоток, один из священников с кадилом обернулся к Дмитрию и митрополиту Макарию.

Дмитрий понял, что дело сделано, обернулся и вышел к собравшимся в венце. Люди внизу начали склоняться в глубоком поклоне перед царем. Ряды осели, показав спины и затылки.

– Братье и сестры! Добрые мои сыновья и дочери! – начал Дмитрий. – По милости Божьей и от всего скорбящего о земле русской сердца желаю не только прекратить лихолетье, но и усилить государство наше! А потому слушайте и не говорите, что не слышали мой наказ! А дьякам повелеваю готовить царскую печать!

Внизу толпа внимала речам второго на русском престоле Дмитрия –первым был Дмитрий Донской.

– Слушайте меня! Во-первых, повелеваю более не попрекать никого худым и незнатным родом, а также иной, не православной верой, ежели она от отца! Смотреть более на заслуги перед землей Русской, перед Отечеством! Чины раздавать каждому по рвению и умениям, а не по пращуру его. За стол сажать не по родству, а по заслугам и делам каждого. Книги разрядные повелеваю запереть в самом дальнем монастыре и под страхом казни не раскрывать. К тому же повелеваю всех татей и лихих людей, послуживших Отчизне, от всякого преследования освободить. А если ли есть за ними доказанное злодеяние, то взять только лишь половину платы в пользу потерпевших, а другую половину уплатить из казны, – Дмитрий набрал побольше воздуха и продолжил:

– Во-вторых повелеваю Юрьев день, как право перехода крестьянина от одного удела к другому, от одного моего верного слуги к другому, почитать за самый священный день. Повелеваю не отменять его ни при каких обстоятельствах, – Дмитрий снова набрал воздуха в грудь. Внизу пытались шуметь, но он властным движением руки прекратил всякие разговоры.

– Повелеваю дворянина Глеба Лютого почитать теперь за боярина, так же и татарского князя Бекбулата. Пусть заседают они в Боярской Думе и допускаются до всех государевых дел, – Бекбулат и Лютый встали, еще раз показываясь собравшимся.

– Далее зарекаю вас: иноземных царевичей во веки веков на русский престол не звать. А своих же и царевичей, и боярских сыновей, и сыновей дворян обязательно учить грамоте и науке греческой математике, – внизу зашумели совсем громко, обсуждая новые указы царя.

– А еще хочу вам сказать, православные. Времени мало у меня осталось, хоть и мило мне с вами, братья. И потому скрепляю указы свои царской печатью, и как пращуры мои, отправляюсь я в монастырь: Бога молить за всю Русскую землю и о себе, грешном. А престол свой царский, венец, скипетр и державу завещаю Михаилу Романову, ибо он есть мой честнейший и ближайший сродник.

14.4

Через час Дмитрий медленно ехал на своей лошади к Ушкуйскому монастырю. Последним своим царским указом он запретил себя провожать, но все же несколько знатных всадников шли за ним на приличном отдалении.

Впереди виднелись белые стены монастыря. Часть стены и башня были еще не достроены, как и большой Успенский собор внутри. Дмитрий въехал через главные ворота вместе с телегами строителей. Осеннее солнце светило в спину Дмитрия, нагревая седло и затылок. Внутри монастыря, не смотря на стройку, все было прибрано. На каждом свободном клочке земли были разбиты сады и огороды. Трудолюбивые монахи уже собрали почти весь урожай, но сейчас был час богослужения, так что никого из братии не было видно. Вечерняя служба шла в маленькой монастырской церкви. В самом соборе были слышны звуки работ.

Дмитрий спешился и привязал лошадь. Вдруг среди работников он увидел знакомое лицо. Еремка! Старый знакомый Дмитрия как раз привязал коня, запряженного в подводу, и стал разгружать объемистые закупоренные кувшины. Заметив взгляд Дмитрия, Еремка приостановил работу. Вести об избрании нового царя не долетели еще до монастыря. Настоятель и братия, благословив митрополита Макария на важное государево дело, жили скромной монастырской жизнью. К этому же приучали и трудников, и нанятых строителей, и иконописцев.

– Милости прошу к нам, боярин! – поклонился Еремка. – Да только не достроен пока собор.

– Еремка? Ты же под моим началом ходил! Помнишь ли штурм польской крепости? – воскликнул Дмитрий.

– Боярин! Конечно помню, и тебя помню, и князя Бекбулата! Как твое здравие, боярин?

– Пришел я в монахи постричься, получить новое имя и дожить свой век в смирении и молитве, – ответил Дмитрий, – а ты что тут?

– А я, боярин, теперь ученик иконописца. Коня, вот тебе крест, купил, а не украл! Подводы с красками, олифой и известью вожу, скоро и сам смогу иконы писать. Куличик, негоже к боярину-то попой, – от взял своего белоснежного коня под уздцы и повернул к Дмитрию мордой.

– А меня, Еремка, в цари выкликнули. Не Василий я.

– А кто же? – удивился Еремка, ни разу не стараясь совершить уместные для такой новости ритуалы.

– Дмитрий я, как есть сын Иоанна Васильевича Грозного. Только я отрекся в пользу Михаила Романова.

– А я Дмитрий, дважды от жизни прежней отрекся. Помнишь, я про возочек говорил?

– Помню, Еремка.

– Так вот, ехали мы на том возочке с мамкой и папаней с ярмарки. Ой, я веселый был! Насмотрелся на ярмарке шуток скоморошьих, песен послушал, свистульку расписную на добытую заячью шкурку выменял. Еду я, а возочек тот возьми да застрянь в самой грязи. Толкаю я из грязи той, тужусь, а мамка с папаней в один голос: «толкай, Еремка, толкай сильнее!», а сами на обочине стоят. Ну я и уперся, что было мочи! Толкал, что есть силы, лошадка в мыле тоже тянет. Оба в грязи! Измотался и в самую жижу кувыркнулся. А мои-то и давай смеяться! Я тогда плюнул и убег в лес. Скитался-скитался, а вот и вечер. Я замерз, оголодал, ноги в худых лаптях стер. Гляжу: костер, а вокруг него тати сидят. Кистенями поигрывают и похваляются, кто какие зипуны брал! Главный меня в кустах заприметил, ножом мясо отрезал и протянул: – «на, молодой, подходи да ешь!». Я взял, а он и хохочет: – «за тобой должок, мил дружок-пирожок. Да ты не грусти, молодой, на дело пойдем – отработаешь!» А как тут не пойти, я и пошел! Много мы по разным землям гуляли, и коней, и зипуны, и чего только не брали. Так и был бы до сих пор на подпевках, если не то знамя. В миг я на крыше, под польскими стрелами понял, что я сам свою жизнь построить могу, без всяких «благодетелей» с кистенями! Теперь цель моя: увидеть, как на сначала голой, беленой стене лик Господень расцветает!

Как только ученик иконописца и боевой товарищ Дмитрия закончил рассказ, затрубили трубы, загремела медь и мощный, глубокий голос объявил:

– Победа красных!

14.4

Василий нажал пальцем на кнопку, и когда держащий ее ремень повис, дернул за ручку и открыл капсулу. Светка-Настя, Боголюбов и Профессор смотрели на него с недоумением и почтением. Боголюбов сделал шаг к капсуле и отвесил поклон:

– Ваше величество!

Профессор же, торопливыми шагами подойдя к Василию, пожал ему руку:

– Спасибо, спасибо, что так искренне участвуете в моем проекте! Я даже не ожидал!

Светка-Настя подошла и обняла Василия:

– Ты как? Голова не болит?

– Кружится немножко.

– Мы теперь все поняли и про Семибоярщину, и про лингвомодель Профессора. Пока вы были там, – Боголюбов указал на капсулу, – мы обсудили пару моментов. Это именно созданная Профессором лингвомодель стала развиваться как самостоятельное начало. И развиваясь, а также сопротивляясь всевозможным нападкам изнутри и снаружи, русское начало смогло достигнуть полноты общественной структуры. Перед нами государство как единство воинов, мудрецов и тружеников!

– Не удивлюсь, если через какое-то время в игре появятся Ломоносов, Пушкин и Попов изобретет радио, – сказал Профессор.

– Судя по всему так и должно быть. Но поскольку у нас тут семнадцатый век, монархия смотрится уместно. Карамзин был бы счастлив! – согласился Боголюбов.

– Васенька, ты конечно задал им жару, – сказала Настя, – Конституцию чего не начал писать?

– Я же не помню себя внутри игры. Но знаешь, хотелось справедливости. А то я бы ушел и опять накинулись на Лютого.

– А как элегантно ты оформил свой уход! Мы боялись тебя держать внутри игры слишком долго. Если бы ты отключился на каком-нибудь пиру, выглядело бы трагикомично, – сказал Боголюбов.

– Скажи, а откуда у тебя жесткие диски, – Спросил Василий у Насти, –это разве ты их перевозишь из одного здания в другое?

– Изначально нет, но сегодня меня послали вам помогать. И я привезла именно те диски, на которых игрались все игры и был записан финал.

– В смысле именно те? – удивился Василий.

– Мы вам не сказали, но это было важной частью всего проекта, – ответил за Настю Боголюбов, – все игры проекта должны были быть сыграны строго на одних и тех же жестких дисках, чтобы лингвомодель взаимодействовала с операторами и развивалась последовательно.

– Последовательно? Понятно. Знаете, а я было поверил, что я царь. Даже начал вспоминать, как меня в Угличе хотели зарезать, – сказал герой и поймал взгляд Боголюбова.

– Да, лингвомодель в вашем, Василий, случае формирует оператору достаточно подробное самоощущение, а значит и прошлое тоже, –ответил Профессор.

– А я уже успела начать беспокоиться за тебя. Сильно тебе лингвомодель голову заморочила, – сказала Настя.

– А что это вы у нас так за Василия беспокоитесь? – спросил Профессор.

– Знаете, это уже похоже не наше дело, – сказал ему Боголюбов, улыбаясь.

– А кстати, – герой показал на дверь, – мы, кажется забыли, что замурованы.

– В здании нашли бомбу и включили сирену. Когда работает сирена, бункер включает протокол герметизации, – Настя уже совсем забыла играть Светку, – сейчас ее вывозят саперы, но мы уже разобрались с системой и знаем, как открыть дверь.

– А как ты все это узнала про бомбу и саперов?

– Тут есть телефон внутренней связи. Нам позвонили через пару минут после того, как ты погрузился, – ответила Настя, – и кстати есть еще один момент. Я призову вас, Профессор, в свидетели. Скажите, что вы делали в пятницу, за день до финала?

– Копировал вместе с вами информацию на еще одни жесткие диски. Почему-то стало срочно надо.

– Вот, видишь. Но тогда я еще не имела права тебе об этом сказать. Теперь ты понимаешь, почему я была вне доступа?

Глава 15. Смерть химеры

15.1

Через два дня в генеральском кабинете на Лубянке прямо на длинном столе для совещаний был накрыт стол. Повод был: взяли агента с дипломатическим статусом, да еще и с взрывным устройством. Такого провала у «коллег» из Англии давно не было! В кабинете был Полковник Озеров, рыжий майор Кондратьев, Генерал и двое молодых офицеров, которые участие в операции не принимали. Генерал, сняв китель, вспоминал:

– А помню тебя, Петр, молодым еще старлеем в Чечне. Ох, невзлюбил тебя тогда твой полкан! Прикомандировал к чужому батальону, помнишь?

– Помню, товарищ генерал!

– Вот, все слушайте, какой у нас Озеров офицер! Дали ему тогда с собой пакет типа с документами, запечатанный.

– Да, был пакет, – подтвердил Полковник.

– Вот, как тебе в новом батальоне-то жилось?

– Товарищ генерал, сами знаете: что ни день, то новая передряга. Жив и слава Богу! – засмеялся Полковник.

– А я всю историю целиком не слышал! – сказал один из молодых офицеров.

– Если коротко, то за два месяца три награды, – ответил ему другой.

– Да не в наградах дело! – перебил их Генерал. – Награды дело наживное. Кстати наградили Петра уже сильно потом. Озеров у нас честный офицер и тот пакет не открывал. А в пакете записка с просьбой была: отправить тебя в самое пекло!

– Я тогда так и подумал! – воскликнул Озеров.

– Ладно, подумал он. Легко сказать: три выхода с группой и все в засаду! Вы уж послушайте меня, свое потом скажете, – продолжал Генерал, – значит, дело было так:

– Первые два раза ичкерийцы засаду делали. Залягут, значит, в горном лесу у дороги и ждут. Слышат: едет наша броня. А тут на них пешее охранение сверху раааз! – Генерал хлопнул по столешнице, засмеялся и жестом передал слово Полковнику.

– Я вел впереди брони по лесу группу, чтобы таких вот хитрых принимать. Мы в горах как делали: всегда шли выше, чем кромка дороги, и врага высматривали. Лес густой, но если внимательно смотреть, то какой-то след все-таки увидишь. Спина среди деревьев мелькнет или ветки сильно обломаны, – прокомментировал Полковник. Молодые офицеры закивали.

– А третий раз не так было, – Генерал продолжал рассказ, – третий раз там украинские нацики были. Отряд у них «Химера» назывался. Это мы только потом поняли, кто из наших им стучал и сообщал маршрут движения группы. Чтобы правдоруба Озерова убрать! Теперь ты рассказывай, – он похлопал по плечу Полковника.

Полковник взял слово:

– Значит третий раз я повел группу. Мы менялись раз в несколько часов, и по итогу я в тот самый момент в БМП был. А часть группы шла пешим охранением спереди и сбоку. Короче украинские нацики у ичкерийцев нашу тактику узнали, и приняли ребят из охранения. Всех положили! – тут он помолчал немного. – Потом уже нас встретили. Первую БМП подбили, я ее на своей броне пытаюсь объехать и вижу ПТУРщика. Прямо в лицо мне целится!

– И как вы выжили? БМП разве держит ПТУР? – спросил один из молодых офицеров.

– А я говорю водиле: дави их! Там же дистанция взвода ракеты большая, в упор она просто бамкнула по броне и отскочила. А мы весь рассчет на гусли намотали! По обочине, где гады залегли, хорошо проехались! Остальных нациков уже пулеметами отогнали. Тех, кто выжил, мы еще пару дней по горам ловили.

– Вот такой у нас Озеров герой! – поднял вверх палец Генерал. – А держал бы язык за зубами, так всю войну и охранял село с овцами и козами. Подальше от терроров!

– Да я и в этот раз, когда только этот Профессор начал глупости делать, хотел брать всех и хотя бы как свидетелей трясти. Потом еще перед самым финалом парочка злодеев-любовников раскрылась. Представляете: изменяла мужу и с любовником все обсуждала прямо в аудитории. А у нас там прослушка. Послушал и снова хотел рубануть сразу! – Полковник жестом, похожим на генеральский, хлопнул по столу. – Но я вспомнил, как меня тот философ Боголюбов просил дать ситуации развиться, и решил подождать. Единственно я, как учили, всегда всю информацию собирал. После того, как взяли Профессора за попыткой умыкнуть сверхважные файлы, мы постоянно делали копии на жестких дисках.

Офицеры слушали его и кивали. Такой рассказ точно войдет в учебник! Тем временем Полковник продолжал:

– Там еще женушка его неверная настаивала, чтобы информация хранилась только в единственном экземпляре. А Профессор Шляпин сотрудничал с нами. Мне, когда первый раз доложили про разговор его жены с любовником, я опять срочно послал людей делать еще одну копию.

– И вот мы тут! – воскликнул Генерал. – Считай, скоро сам генералом будешь! Взяли этих гадов английских, всю цепочку взяли, и что взрывчатку дипломатической почтой возили они тоже признались!

– Кстати та девчонка со входа в ресторан… – добавил майор Кондратьев, – значится я ее опросил, она все так четко разложила, как им курьер подозрительные коробки с пиццами привез.

– Там похоже девчонка какой надо закалки, ей надо у нас работать! – сказал Генерал.

– Была еще интересная деталь, – продолжил Полковник, – этот злодей английский им бомбу выдал для подрыва объекта. Сказал кнопку нажать и через две минуты будет взрыв. Еще табло прикручено было, типа обратный отсчет. На деле же это просто противотанковая мина, усиленная шрапнелью и фугасными элементами. Кнопка – это просто чувствительный детонатор нестандартной формы. При нажатии произошел бы взрыв. Их обоих разметало бы по стенам, а остатки выгорели в пожаре. Могло бы так получиться, что наши спецы даже днк бы не нашли.

– Да, и смех, и грех, я был на демонстрации устройства этим двоим, – подтвердил Генерал, – Так у них челюсти на пол упали! А табло с цифрами даже некуда было подключать, это обманка была! Англичанин, гад, хотел все так сделать, что Ми-6 типа не при делах! Еще настаивал, чтобы вдвоем все выполняли.

В это время заговорила селекторная связь и приятный женский голос сказал:

– Товарищ Генерал, тут к товарищу полковнику агент «Луна».

– Ну наконец-то! – воскликнул Генерал, подошел к селектору и сказал, нажав кнопку: – Пусть войдет!

Высокая дверь с дубовыми панелями отворилась и в кабинет вошла Настя в образе Светки-Конфетки. Ее костюм с красным платьицем в горох, гольфами и глупой маленькой шляпкой, прицепленной к парику, казался максимально неуместным. Офицеры глядели на нее с удивлением.

– Старший Лейтенант Анастасия Семенова, так же участник операции по выявлению иностранных агентов. Между прочим, дочь того самого майора Семенова, который много лет в Африке работал, но его потом враги рассекретили, – сказал Полковник.

– Ничего себе. Раньше только в форме вас, то есть тебя, то есть вас видел, – один из офицеров встал с места.

– А как вы ловко нас развели! Я сперва по телику даже и не узнал лейтенанта в гриме. А ты молодец, дочка, продолжаешь работать, поддерживаешь легенду перед людьми! – рассмеялся Генерал.

– Такое дело, конечно, легкомысленное. Я бы вот не стал, – второй молодой офицер помотал кистью в воздухе.

В ответ на это Полковник встал, показав ступню левой ноги без ботинка и всю в бинтах.

– Что это с вами, товарищ Полковник? – Настя попыталась подать ему руку.

– С парашютом прыгал и приземлился неудачно. Ерунда! – ответил Полковник и вдруг оперся на спинку стула и потом склонился перед ней будто в неловком, но затяжном и поэтому каком-то торжественном поклоне.

– Что же вы делаете? – удивилась Настя.

– А я сейчас не тебе, я твоему отцу и всем, кто за Россию погиб, поклонился! – ответил Полковник.

15.2

В тот же день Василий сидел дома и листал новости. Он уже успел поучаствовать в самом известном телепроекте, побывал в центре заговора и даже примерил, хоть и виртуально, царский венец. Но он все еще жил с сестрой, мамой, бабушкой и другими жильцами в коммуналке. Он все еще ложился спать и засыпал в перегороженной комнате, где ему принадлежала только половина окна. Полученных от Сергея Николаевича денег точно бы не хватило на покупку квартиры, тем более, что половину Василий отдал маме с бабушкой. Крупный денежный приз, который ему обещал Сергей Николаевич за победу в финале, остался только в мечтах. Наниматель в телефонном разговоре сказал, что он занят и сейчас не в Москве. Обсуждать гонорар за последнюю игру Сергей Николаевич отказался.

Герой размышлял, вернуться ли ему на работу или идти к Профессору узнавать, будут ли еще проекты. Второй вариант казался странным, потому что Профессор публично раскрыл себя, как ненадежный человек и вряд ли смог бы получить деньги на новый проект.

Невеселые размышления прервал телефонный звонок. Звонили с номера Егора, помощника Сергея Николаевича. Василий взял трубку с надеждой:

– Ало, Василий, философ Боголюбов просил пригласить вас на встречу сегодня в четыре в реконструкторском клубе, – в трубке раздался голос Егора.

– А как же Сергей Николаевич?

– А я больше у него не работаю, он уехал и уволил меня. Я теперь помощник Боголюбова.

– Отлично, передайте, что я буду, – сказал герой и быстро начал собираться, ибо времени на часах было почти три.

15.3

Боголюбов сидел за длинным столом также, как и в первую их встречу. Войдя в залу, Василий ощутил легкое дежавю, но тут же отогнал это чувство.

– О, Василий, здравствуйте! – Боголюбов поднялся и радушно протянул ему широкую ладонь. Герой подошел для рукопожатия и увидел Егора, который сидел на углу стола с ноутбуком. Они так же поздоровались за руку и расселись по лавкам.

– Василий, я должен рассказать вам несколько важных вещей. В каком-то смысле даже вывести вас на свет, как в мифе о пещере Платона.

– Да, больше света бы не помешало, – согласился герой, представляя себе, как его полкомнаты в коммуналке превращается в полноценное, с широкими окнами, жилье.

– Именно, чтобы вы смотрели в самую суть вещей. Вы, наверно, заметили, что каждый раз вы играли за русских.

– Да, и правда!..

– Само добавление вас в проект было не случайным. Изначально операторами должны были быть только военные. Но я настоял, чтобы одним из операторов был самый простой человек. Именно в таком виде я предложил Путину обратить на проект внимание. К тому же, я сразу выбрал для себя роль комментатора, чтобы ни в коем случае не упустить философскую, познавательную суть происходящего.

– Я заметил, что не военный там только я. Ну максимум МЧСник был, но у него тоже погоны, – сказал Василий, – изначально мне объяснили это так, что должен быть оператором не самого боевого героя. Ну то есть который сам больше руководит и наводит орудия и стрельцов. Типа новый уникальный класс героя, у которого и левая рука плохо работает.

– Вы конечно же уникальный герой, тут я с вами соглашусь, – усмехнулся Боголюбов, – но как мы вас выбрали: вот вопрос. Я же со своими помощниками отсмотрел множество материалов с разными игроками в видеоигры. Искали очень долго, именно поэтому вы успели только к последней одной восьмой финала! И претендент, за которого играть, вам тоже своеобразный достался, за это я прошу у вас прощения. Так вот, в вашем лице мы нашли такого, тут хочется взять очень точную формулировку, очень простого человека. Знаете, вы были “вещью в себе”, если смотреть по Гегелю, – Боголюбов встал из-за лавки и совсем уже превратился в школьного учителя, растолковывающего новую тему, – это такое начало, которое содержит к себе предпосылки к развитию, но само по себе ни в коей мере еще не является результатом этого развития.

Философ Боголюбов прошелся вдоль лавки, крутя в голове только что родившуюся популярную трактовку одного из центральных понятий философии. Василий слушал его, показывая всем видом, что он уже не тот человек, который будет перечить и хвататься за саблю. Боголюбов продолжал:

– В русских народных сказках у такого героя есть имя: Иван-Дурак, который потом оказывается Иваном-Царевичем. Но в начале это должен быть совершенно наивный и даже не самый уважаемый окружающими персонаж. Можем выделить еще детали: такой герой в начале своего пути если и обладает навыками, совершенно не понимает, как их применить. Вот это ваша игра, где надо сначала воинов с мечами, а потом с мушкетами нанимать

– ВарКрафт наверно? – спросил Василий.

– Хм, ремесло войны. Да, что-то очень похожее. Вы научились в ней быстро принимать решения с холодной головой. Но совсем не сразу вы перенесли это качество в жизнь, а иногда и путали с откровенным цинизмом, – герой закивал, понимая, к чему может прийти Боголюбов.

– Но ладно, сменим тему, – сказал Боголюбов и Василий выдохнул, – на самом деле все происходящее с вами было глубинным интервью. Я, и я доказал важность этой задачи нашему президенту Путину, искал героическое начало в самом простом человеке. Все эти военные с их психологической подготовкой, присягой и чувством долга не подходили под это определение. То есть они были уже достаточно развитыми. И знаете, сперва я только наблюдал и не вмешивался в ход соревнования. Случайно дважды вам выпало играть за русских. Но потом, когда я узнал от Профессора, что вы погружаетесь в игру и ощущаете себя именно как человек в исторических реалиях.

– Это после моей второй игры, сообщения об экстренной ситуации и эксперимента с Профессором?

– Да, именно, – ответил Боголюбов, – тогда я уже стал настаивать, чтобы вы и в остальные разы играли за русских. В последнее погружение, когда вы должны были провести опрос: знаете, я понимал, что будет что-то более грандиозное, но, чтобы настолько! Нас ждала потрясающая награда и кстати очень показательно, что, имея только две карты, русская лингвомодель смогла самоорганизоваться даже в виртуальном городище Ушкуйске. И ситуация с вашим помазаньем на царство и вашим последующим отречением очень точно показала, сколько в самом простом, глубинном человеке может скрываться героизма, ответственности, верности товарищам и заботы о России.

– Про героизм хотел спросить. Помню еще во время моей первой игры вы говорили про жертву. Неужели теперь из-за меня граждан России ждут какие-то хммм… сложности? С учетом того, что информация дошла на самый верх? – спросил Василий.

– Помню-помню такой момент. Тогда вы, наверно, могли неверно меня понять. Знаете, жертвой перед лицом любого вызова становится инфантильность, праздность, нежелание видеть угрозу. Помните, как в басне: лето красное пропела!

– Так пойди же, попляши! – закончил за Боголюбова Егор, который так же его увлеченно слушал.

– Благодарю, Егор! Так вот, народ перед лицом вызовов и опасностей вынужден жертвовать своей коллективной наивностью и мелочными интересами, чтобы объединиться и противостоять угрозе. Иногда это зачастую дается очень тяжело. Но альтернатива такой жертве это полное исчезновение, превращение в почву для других культур и цивилизаций. Так же и вы, Василий, расстались со своей наивностью и смело вступили на путь личностного развития.

– Все же теперь будут приняты какие-то конкретные решения?

– Я не знаю, но уверен, что теперь президент еще четче видит, какая сила сокрыта в нашем народе. Это позволит ему в переломные моменты действовать смелее. Во всяком случае, он был благодарен мне за наш с вами результат и результаты всего проекта «Фронтир». Ох, я же совсем забыл о вашей награде! Егор, где у нас кое-что для Василия?

Егор встал из-за своего места и протянул герою связку ключей.

– Простите, вот так вот не торжественно мы сообщаем вам, – Боголюбов критически посмотрел на Егора, – сообщаем, что реализовалась главная мечта вашей жизни!

Василий открыл рот от удивления и счастья.

– Вам за все ваши подвиги в проекте «Фронтир» предоставляется личная отдельная двухкомнатная квартира! Адрес написан на брелоке к ключам, все бумаги на подпись вам даст Егор.

– Ого, ничего себе! – только и выдавил Василий и аккуратно взял в руки ключи. – Спасибо! И все, меня увольняют? – он вспомнил утренние мысли.

– Я думаю вам не стоит на совсем забывать о проекте…

– Кстати там остались мои товарищи: Лютый, Бекбулат, Еремка… – дополнил герой.

– Да, конечно проект будет жить. К тому же мы не можем оставить людей без зрелища и без ответов. А то так и будут выходить к Кремлю с плакатами и кричалками. Так вот, уже почти смонтирована большая передача о всех событиях в игре. Туда войдут видео и из вашего последнего, Василий, погружения. Мы постараемся очень подробно рассказать людям о всех событиях в игре и объяснить, почему никто из претендентов не забрался на вершину Олимпа и почем у нас не появилось хорошего претендента на пост премьер-министра. Кстати я веду переговоры с режиссерами, так что скорее всего вас пригласят на интервью. По поводу ответственности за разглашение не волнуйтесь. Егор вам выдаст документ, согласно которому вам теперь разрешено публично заявлять о своем участии в проекте в качестве оператора.

– А как люди реагируют?

– Люди, как вы знаете, после финала были очень раздосадованы, но сейчас кажется репортажи на тему проекта набирают популярность. Тут один режиссер… Егор, покажите нашему другу.

– Да, минуту, – Егор повернул монитор к Василию и нажал кнопку, – тут выложили тизер к фильму, который только начали снимать…

Экран сперва был полностью темным, потом на нем появилось небо с кронами деревьев и хаотично летающими птицами. На экране было лето, но цвета были сильно приглушенными, делая картинку почти черно-белой. Голос за кадром спросил с придыханием:

– Что ты грустен, странник?

Экран потемнел и через пару секунд на нем появились босые ноги, идущие по стеклу:

– Моя судьба: путь из тысячи осколков. В каждом из них отражается небо, и оно плачет вместе с мной.

Экран снова потемнел и раздались звуки дождя. Потом появился вид с телеги, едущей по сельской дороге. Сбоку проплывали дома и поля, а спереди были видны спины: мужская и женская. Внезапно телега остановилась и голос сказал:

– Мой возочек угодил в самую грязь… Тут и начинается МОЙ путь…

Экран потемнел и раздались знакомые Василию звуки битвы: звон клинков, топот коней и выстрелы. На экране появилась башня польской крепости с русским знаменем наверху, но отраженная в большой луже. Сперва одна, а потом еще несколько капель ударили о водную гладь и дали круги. Наконец конские ноги и сапоги в стременах окончательно разрушили картину и голос сказал:

– Ждите величайшее событие: фильм-откровение «Тать Еремка: грустный паяц безвременья»!

На этом видео закончилось, и Егор закрыл окно видеопроигрывателя.

– Как-то странно, ведь Еремка всегда веселый был, – сказал Василий.

– Тут большой режиссер снимает, уже фестивальный успех пророчат, – ответил Егор.

– Да конечно он был веселый, но не прикажешь же! Он режиссер, он так видит! – ответил Боголюбов.

Пока Василий подписывал выданные Егором документы, он спросил Егора:

– А где Сергей Николаевич?

– Насколько я знаю, он продал здесь квартиру и машину и переехал назад, в Екатеринбург. Сказал, что в него были вложены большие деньги и только так их может отдать, – Егор пожал плечами – и еще, Василий, вы не обижайтесь на Боголюбова. Он умеет так философски обругать, что даже не скажешь ничего в ответ. Вот и вас дураком назвал, хотя я уверен, он и похлеще может.

– Да ладно: это, считайте, за дело, – сказал Василий и протянул руку на прощание.

15.4

Когда Василий поднимался к себе домой, чтобы начать собирать вещи, он столкнулся с отцом на лестничной площадке. Встреча была неожиданной: они не виделись с отрочества Василия. Отец как раз стоял у двери и собирался с силами, чтобы нажать на звонок. С последней их встречи он постарел: седина украсила его голову и густую бороду. Тем не менее высокая фигура отца сохранила прежнюю осанку и какую-то даже горделивость. Отец обернулся, увидел героя и протянул руку:

– Здравствуй, Василий.

– Здравствуй, – герой хотел ответить на рукопожатие, но потом отстранился.

– А ты куда, сын?

– Я? Я вот собирать вещи и отсюда.

– А я сюда, – отец Василия показал большим пальцем себе за спину, на дверь в квартиру.

Так постояли они недолго. герой не мог пройти, а его отец думал, как через столько лет завязать диалог. Наконец он решился:

– Что, сын, может нравится тебе какая девушка в институте?

– Я давно закончил уже все, ты чего.

– Ну все же?

– Да, есть одна.

– Хорошая?

– Да, хорошая. Знаешь, красивая и платья у нее прикольные.

– Ну платья это хорошо. А еще что-то нравится в ней? – продолжал отец расспрашивать сына.

– Ну так посмотреть, она сделала для меня все, что могла, – выдавил из себя Василий признание и продолжил:

– Короче, ни там, – он указал на дверь в квартиру, – ни там, – он указал отцовским жестом к себе за спину туда, где простирался большой и до недавнего времени совсем неласковый к Василию мир, – никто так ко мне так не относился. Когда было прям десять секунд на принятие решения, пошла за мной не раздумывая!

– Мне, мне-то зачем все это говоришь? Если у тебя есть, куда отсюда смотаться, – жест с большим пальцем за спину повторился третий раз в диалоге, – хватай нормальную девушку и не отпускай.

Через несколько минут оба были в квартире. Мама и бабушка удивились, но не обрадовались отцу Василия. Бабушка, только увидев его, закричала матери:

– Опять этот твой приехал, комнаты делить будет!

Герой не стал слушать скандал, а пошел в свою половину комнаты собирать вещи. Первым делом он подготовил к перевозке, конечно, компьютер. Пока майки наполняли огромный старый чемодан, звуки голосов переместились за перегородку комнаты, на половину его сестры.

Мама говорила своей дочери:

– Кристина, вы правда переписывались в тайне от меня?

– Он мне первый написал и спросил, надо ли мне что-нибудь. Еще спрашивал, как живем и чем братик Вася занят, – ответила Кристина.

– Оль, правда, я сам не рад, что все так получилось. Но сейчас имею возможность сделать что-то хорошее для нашей дочери, – немного извинялся взрослый мужской голос.

– Пошел отсюда вон, паскудник! – раздался шум шагов и голос бабушки. – Никто никуда не поедет! Внученька, солнышко, ты же не хочешь уезжать от бабушки?

– Ба, это правда топовый колледж. Меня там всему научат. Я давно хотела нормально научиться прогать!

– Там полный пансион, проживание, я уже перевел деньги за два года. Да вы не волнуйтесь, с Кристиной все будет хорошо, – продолжил отец Василия, – вот, я документы все принес. Оль, тебе только расписаться надо.

– Ребенок никуда не поедет! Только через мой труп, – из-за стенки раздался какой-то шум и звук падения книг на пол.

Василий был удивлен внезапным появлением отца, но знал, что «сеструндель Крис» увлекается программированием. Она часто просила у него компьютер и оставляла кучу незакрытых вкладок. Крис и правду читала литературу про программирование, в этом он был уверен! К тому же она сделала несколько простых одностраничных сайтов с анимацией и даже пыталась объяснить брату, как это работает.

Поэтому Василий, послушав немного разговор за перегородкой, понял, что сестру надо спасать. Он бросил свои сборы и нарочито громко пошагал на кухню. Там герой взял в одну руку половник, в другую кастрюлю и наполнил помещение мерзким звоном и дребезжанием. Первой на кухне оказалась мама:

– Вася, что ты делаешь?

– Общий сбор, у меня важное объявление! – сказал Василий максимально громко. – Жду всех на кухню!

Когда удивленная семья, а также некоторые жильцы появились, он объявил:

– Уважаемая квартира номер семь! Сообщаю вам, что я съезжаю! – он поднял над головой ключи от новой квартиры.

– И этот куда-то намылился! – провозгласила бабушка тоном человека, раскрывшего мировой заговор. – Я же говорю, с наркоманами связался!

– Молодец, на свое жилье заработал, – начал поддерживать его отец из коридора.

– Давайте-давайте, все предавайте бабушку! Вернетесь, а я уже продала вашу комнату таджикам! – ответила бабушка.

– Свою комнату оставляю маме, – сказал герой, – и да, я правда нашел себе новых друзей, но это точно никакие ни наркоманы. Телек смотрели?

С этими словами он обернулся к работающему все это время маленькому телевизору, взял пульт и сделал погромче. На экране как никогда вовремя мелькали спины стрельцов и борода Боголюбова. Диктор говорила:

– Как проект «Фронтир» всколыхнул всю Россию, но чуть не стал разочарованием для миллионов? Как увлекательное политическое шоу стало чем-то большим? Почему финал, который казался провалом, стал настоящим триумфом стойкости русской государственности? Обо всем этом смотрите в нашем трехсерийном фильме «Фронтир. Россия». А прежде чем продолжить репортаж о подготовке к выходу фильма «Фронтир. Россия», мы снова повторим для вас слова президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина.

На экране сменилась картинка, и президент перед множеством микрофонов проговорил с назидательными, но светлыми интонациями:

– Проект «Фронтир» создал настоящую модель развития общества России на основе ее героической истории и великой литературы. На экране стар и млад встали на защиту Отечества, заставив многих нас забыть, что мы смотрим кадры компьютерной игры. Я не буду раскрывать всего сюжета фильма «Фронтир.Россия», и, как меня попросили режиссеры проекта, сохраню интригу. Но с уверенностью могу сказать, что это проект показал всю силу нашего многонационального народа и, что не менее важно, силу его самоорганизации на основе нравственного начала. Он доказал, какую действительно огромную силу имеют тексты, заповеданные нам нашими предками. Именно поэтому мы с коллегами вчера с таким интересом посмотрели первую серию фильма «Фронтир. Россия».

В кадре раздались аплодисменты и голос дикторши продолжил:

– Именно так президент России Владимир Владимирович Путин ответил на вопрос нашего корреспондента. А сейчас мне сообщают, что готовы эксклюзивные кадры из самого сердца проекта «Фронтир». Впервые на телевидении, мы покажем их в прямом эфире.

Картинка сменилась и человек с микрофоном стал показывать знакомую Василию капсулу в подвале МГУ. Он говорил:

– Именно такая капсула нужна, чтобы погрузить оператора в игру, где его встретят…

На этом Василий убавил звук и сказал присутствующим громко:

– Квартира номер семь, слушайте меня! Я участвовал в проекте и был оператором. И поэтому мне подарили квартиру!

– По-моему ты все-таки наркоман! – провозгласила бабушка.

– Не наговаривайте на ребенка, Тамара Михайловна, – сказал громко один из жильцов.

– Да, мама, надо уметь признать успехи внука, – добавила мама Василия.

– Вася всегда хорошо играл, но вам разве расскажешь, – за него вступилась сестра.

– Что только не сделаешь, чтобы в очереди в душ не стоять, – усмехнулся отец Василия.

– Вот вы как! Предатели все! – бабушка зашаркала к себе в комнату. – Ну и проваливайте!

После этих слов Василий и Кристина побежали… Нет, не за бабушкой, а скорее дособирать вещи, радуясь полученной свободе.

15.5

Через час герой был уже в своей, новой двухкомнатной квартире. Его мечта сбылась в реальности! Он позвонил Насте и скинул ей адрес, а сам стал осматривать владения.

Окна комнат выходили на восток, а на большой кухне с балконом – на запад. Василий представил, как приятно ему будет просыпаться с первыми лучами солнца вместе с Настей.

Кухня была красивого бежевого цвета с кучей шкафчиков и выдвижных шкафов. Василий никогда не умел готовить, но собственная отдельная плита и большая столешница оставляли место для фантазии.

Раздельный санузел! Вот это настоящая мечта. Василий привык мыться быстрее, чем кому-то станет крайне срочно нужно в туалет. А тут своя, большая ванна с идеально выложенным кафелем и красивыми, функциональными кранами.

Он прошелся по квартире. Вторая комната могла стать отличной детской! Он сделал руками прямоугольник и стал прикидывать, где лучше поставить детскую кроватку…

Глава 16. Письмо

16.1

Профессор устало закрыл ноутбук и вгляделся в полуночное окно. Осенний ветер стучал ветками по стеклу, оставляя мокрые следы. Качающаяся листва делала свет фонарей похожим на пламя то ли факелов, то ли пожарищ. Профессор закрыл глаза. В голове еще звучал шум после многократно просмотренных видео из игры. Сказывалась усталость, превращая звуки битвы в шум прибоя.

События летних месяцев, проект, открывшаяся правда о Катерине сейчас были для него далеко-далеко. Даже съемки цикла документальных фильмов о проекте, в котором в главных ролях выступили Василий и Профессор, отошли на второй план. Казалось, реально существовало только его большое дело – проект «Фронтир». И это дело, хотя и стало уже вполне самостоятельным ребенком, постоянно требовало ухода!

Почти сразу после того, как в игре (или реальности) надел на голову царский венец Василий-Дмитрий, Профессор стал убеждать всех участников проекта и научное сообщество включать игру как можно чаще. Было бы интересно посмотреть, как лингвомодель дальше развивается внутри игры! Профессор разочаровался, услышав отказ, и только потом понял его смысл.

Система, показавшая такой огромный потенциал перед лицом сложных вызовов, явно не могла существовать просто так, как колония муравьев в стеклянном аквариуме! Нужны были какие-то цели, задачи, эксперименты. Коллеги-ученые настояли, что включать игру без игроков стоит, но к каждому включению надо очень серьезно подготовиться. Аргументы были сильные и Профессор согласился. Но впереди ждали сложности.

Он не смог объяснить научному сообществу, по какому принципу выбирал файлы, когда понял, что его лингвомодель сама анализирует тексты и создает виртуальную реальность. На самом деле он просто загрузил случайный набор текстов, найденных в интернете! Трагедия Пушкина «Борис Годунов», опера Глинки «Жизнь за царя», школьный учебник, какие-то статьи, несколько песен, в том числе про Стеньку Разина, народное творчество… Большую часть из этого он даже не читал, переложив работу на лингвомодель! Теперь научное сообщество требовало от него подробнейших отчетов, хотя и было готово всеми силами помогать. Признаться в неподготовленном эксперименте он не мог, поэтому пришлось провести огромный объем работы. Но оно стоило того! Проект «Фронтир» будет жить, а он, Профессор, замахнется на самые престижные научные премии! Пламя научного энтузиазма горело внутри Профессора!

Он потер руками лицо под очками и случайно коснулся локтем конверта, лежащего на столе. Ах да, письмо от Катерины! Он заработался и совсем забыл про него. В век компьютерных технологий сложно привыкнуть, что он, Профессор Валентин Игорьевич Шляпин, получает от своей бывшей супруги бумажные письма из СИЗО. Он надорвал конверт и вынул исписанный листок, заметив, что почерк Катерины с каждым разом становится все четче и разборчивее:

«Валентин! Знаю, что не можешь простить, но спасибо, что пишешь о том, как дела в проекте. Я вернусь и еще покажу, как надо делать игры! Тут, естественно, нет компов, так я начала продумывать следующий проект на бумаге – мне вообще теперь приходится много рукой писать. Да, если бы я не взяла ту бомбу, то гуляла бы на свободе, как ты! Завидую тебе и спасибо за кофе, а то тут не кофе, а болото. Теперь я хотя бы не сижу целый день сонная, ведь подъем в шесть утра и дальше спать не дают. Также спасибо, что помогаешь моему сыну и маме. Правда, не знаю, как я могла подумать их оставить, а теперь вот только на свиданиях с ними вижусь.

Хочу сказать, что и правда, если взялись делать про Россию, то надо про Россию. Это я виновата, что допустила такую трещину, такой нелогичный момент в самой сути игры. Ты видел, куда эта ошибка и Шива меня увлекли! Прости еще раз, мои поступки были очень некрасивыми и глупыми. Очень хорошо, что нам не дали тогда использовать бомбу и подорвать самих себя. Я была в шоке, какой мерзавец этот Джеймс Бонд недоделанный!

Как ты там, доказал, что твоя лингвомодель это сразу Нобелевка? У нас все девчонки болеют за тебя. Я им рассказала, и мы уговорили администрацию нам показывать по телику повторы матчей. Даже один раз после отбоя смотрели!

А вообще пиши больше, я не поняла из твоих писем, как лингвомодель изобрела этого Еремку. Ты пишешь, что загрузил какую-то частушку, где было такое имя. А у нас все девчонки считают, что Еремку жалко и он не из частушки, а из жизни. А еще как-то внезапно все решили, что в проекте Бог и дьявол еще раз сразились. Я даже решила тебе об этом написать, может ты подумаешь, откуда они это взяли?

Ладно, спасибо еще раз за кофе, он скоро закончится. Носки больше не присылай, у меня есть, а письма пиши, даже большие: я хоть ночью с фонариком, но прочту. Жму руку, дорогой соавтор проекта «Фронтир», жди окончания следствия и моего освобождения! Желаю удачи!»

Профессор отложил письмо Катерины и снова вгляделся в окно. Шум ветра ослаб, оставив без движения калейдоскоп цветовых пятен. Вот это пятно – всадник со слабой левой рукой, который не знает, кто он, но скачет на подмогу своим, вот впереди мельница, река, пушки… Лица, кони, пушки смешиваются в круговерть событий, строители возводят Ушкуйский монастырь из жестких дисков, которые подвозит ученик иконописца Еремка…

Профессор еще раз потер лицо. Не надо вот так засыпать на рабочем месте! Он снова глянул на письмо Катерины и вспомнил, что вместе с ним пришло еще одно письмо: письмо от Шивы! Маленький желтоватый конверт оказался под письмом Катерины. Сперва Профессор задумался, глядя на второе письмо, а потом воскликнул:

– Какой же ты Шива? Тоже мне, четырехрукое божество! – и сбросил конверт в мусорное ведро.

А все же приятно узнать перед сном, что Катерина не унывает, что надеется, что не забыла свои успехи! Он посмотрел еще раз в окно на пятна света и тени, потом на закрытый ноутбук. Впереди было столько дел, столько свершений, столько жизни! Не стоит ее терять и растрачивать на пустые полуночные метания! Со спокойным сердцем Профессор отправился спать и улыбался во сне грядущим свершениям.