Маскарад

Глава 1

Садится солнце. В школе одно за другим гаснут окна. Только в спортивном зале ещё долго будет гореть свет, ведь здесь идёт тренировка команды по лёгкой атлетике. Хотя лёгкая атлетика – это слишком громко сказано! Мы участвуем исключительно в соревнованиях по бегу. Зато побеждаем часто. У нас сильная, хорошо слаженная команда, которая, правда, уже час назад довольная разошлась по домам. А меня капитан (в который раз!) оставил на дополнительную тренировку. Не то, чтобы я жалуюсь… Капитану, конечно, виднее, кто на что горазд. Только обидно: мои результаты – не хуже, чем у других, но почему-то Кирилл придирается лишь ко мне! Ну и что с того, если я не очень хорошо выступила на школьной спартакиаде. Всё равно ведь выиграл наш класс!

Уф, как же надоело бежать… Когда он, наконец, отпустит меня домой…

– Женя, не халтурь! – покрикивает капитан, стоит мне немного замедлить шаг. – Ещё чуть-чуть осталось!

Я покорно бегу дальше, всё глубже погружаясь в собственные невесёлые мысли. За что мне это… Неужели Кирилл, этот тиран, не мог найти себе другую жертву? Ему нравится надо мной издеваться?

Ира, моя подруга, свято уверена, будто он (ха-ха!) в меня влюблён. А тренировки устраивает, чтобы лишний раз побыть со мной наедине, до дома там проводить. Но это ерунда. Да капитан ни о чём другом думать не может, кроме минувших и будущих побед нашей команды!

В марте пройдут областные соревнования по бегу на длинные дистанции, мы, разумеется, участвуем. Так я теперь про каждую команду знаю решительно всё! У кого какие показатели, по сколько часов тренируются, сильные-слабые стороны и так далее, тому подобное… Смешно сказать, мне известна даже марка спортивного костюма, который носит тренер наших главных конкурентов!

Короче, подруга моя – известная выдумщица. Недавно она на полном серьёзе заявила, что красавчик Владик (безответная любовь каждой второй девчонки в школе) запал на Светку Кузнецову. И главное, с чего она это взяла?! Непонятно. Ирка явно перечитала своей манги, вот ей и мерещатся lovestory там, где их нет.

– Жень, мы так никогда не закончим! – снова подаёт голос Кирилл. – Давай в темпе! Семь кругов – и домой!

Сколько кругов?! Он что, издевается?

– Ты почему остановилась? Побежали!

– Может, хватит на сегодня? – робко спрашиваю я.

Кирилл изумлённо приподнимает брови.

– Женечка, – медленно, как для пятилетней объясняет он. – Ты ещё не пробежала свою дневную норму.

– Я устала. И вообще, ничего страшного не случится, если я один раз уйду домой пораньше. У меня ещё уроков полно!

– Суть тренировок как раз в том, что они проводятся ежедневно, – продолжает гнуть свою линию капитан. – Только в этом случае будет прогресс.

– А почему тебя только мой «прогресс» волнует? Я самая медленная в команде, что ли?! Маринка вообще в нормативы еле-еле укладывается, а к ней ты не пристаёшь! Или ей прогрессировать некуда?

– Савельева выкладывается на пределе своих возможностей, – невозмутимо отвечает капитан. – А ты способна на лучшее. Вспомни, какие замечательные результаты ты показывала на отборочных! МихалИваныч даже прослезился. А в последнее время тебя как подменили… Бежишь медленно, с неохотой, на соревнованиях не стараешься, от тренировок уклоняешься, будто надоело тебе всё.

Кирилл укоризненно качает головой, и это окончательно выводит меня из себя.

– Да надоело! И бег, и команда, и ты! Думаешь, у меня других дел нет, кроме как тренироваться до одурения! Я уже забыла, когда в последний раз домой возвращалась засветло! На уроки времени не хватает, и даже отдохнуть нормально не могу! А ради чего? Ради какого-то кретинского соревнования!!!

Я, наконец, высказываю всё, что накопилось, и со страхом жду ответной реакции Кирилла. Он смотрит на меня с изумлением и даже немного разочарованно. Я готовлюсь к худшему. Ну, сейчас капитан мне устроит… Это же открытое неповиновение! Но с другой стороны, если я не буду отстаивать свою свободу, он меня совсем замучает.

Оказывается, волновалась я зря. К моему несказанному удивлению капитан не читает мне нотаций, не произносит патриотичных речей о долге перед школой, он всего лишь равнодушно пожимает плечами и говорит:

– Ну, если ты считаешь, что тебе достаточно общих тренировок, то можешь идти. Я не собираюсь насильно тебя удерживать.

Я быстренько сматываюсь, пока он не передумал. На выходе оглядываюсь: Кирилл сосредоточенно наматывает круги по залу, казалось бы, совсем не обратив внимания на мой уход.

– Ээ… пока… – чуть слышно говорю я.

Он ничего не отвечает. Видимо, не услышал.

Со следующего дня тренировки становятся для меня настоящим кошмаром. Нет, Кирилл больше ко мне не придирается, он нашёл себе новую жертву – недавно вступившую в команду Катю Долину. Вот только, когда я требовала не слишком уж меня доставать, то не думала, что капитана отбросит в другую крайность. Раньше он частенько подходил ко мне на переменах и во время тренировок, просто чтобы поболтать. Это немного напрягало, так как кроме спорта, других тем Кирилл не признавал. Но теперь, он в лучшем случае сухо здоровается, и то лишь в присутствии остальных членов команды. Когда же мы остаёмся наедине – вообще старается меня не замечать.

В общем, не прошло и пары дней после моей маленькой революции, а я уже жестоко раскаивалась в содеянном.

– Лучше б молчала, ей-богу! – жаловалась я Ире во время урока труда. – Не так уж сильно он меня и доставал…

Подруга только улыбается, слушая мои стенания.

– Раньше ты по-другому говорила.

– Раньше я не знала, что наоборот будет ещё хуже! Ну станет капитан ко мне прохладнее относиться, раз я такая вот безынициативная, и что с того? Но на него посмотреть, так можно подумать, будто я ему смертельную обиду нанесла! Эх… может, не надо было на него срываться. А то я себя виноватой чувствую.

– Конечно, не надо! – воодушевлённо говорит Ира. – Нельзя же кричать на влюблённого в тебя парня. Он, бедненький, так хотел почаще проводить время с любимой девушкой… А она жестоко отвергла его робкие знаки внимания… И разбилось сердце парня на мильён осколков, а сам он озлобился и чёрствым стал, потому что не осталось в его сердце тепла… Лишь один поцелуй истинной любви…

– Хватит выдумывать, – смеюсь я. – Никто ни в кого не влюблён.

Ира складывает губки бантиком.

– И поцелуев не будет! Просто капитан волнуется, что на мартовских соревнованиях я плохо выступлю.

Подруга открывает было рот, но я поспешно добавляю:

– И это негативно отразится на всей команде.

– Ладно, думай, как хочешь. Но я точно уверена: соревнования тут ни причём!

Ее доводы, а точнее домыслы, меня, разумеется, не убеждают. И до сих пор не понятно: стоит ли извиняться перед Кириллом или нет. Вроде и надо бы… ведь, кажется, я реально его обидела и, если честно, теперешние наши взаимоотношения мне совсем не нравятся. Но вдруг, когда я извинюсь, Кирилл вообразит себя правой стороной и загрузит меня тренировками в три раза больше обычного? И я ничем не смогу ему возразить. Может, в данном случае разумнее будет подождать, пока он сам не отойдёт, а затем потихоньку наладить с ним отношения. Точно, так и сделаю – с такими мыслями я иду на тренировку.

Когда я захожу в зал, там уже собралась вся команда. Вся – в буквальном смысле этого слова. Никто не заболел, не отпросился к репетитору или домой готовиться к очень важной контрольной. Ребята странно оживлены и о чём-то встревожено переговариваются. Я сразу направляюсь к группке девочек, надеясь выяснить, что вообще происходит.

– Женька! – кричит мне Алиса. – Ты ещё не слышала новость? Команду расформировывают!

– Не может быть. У нас соревнования через месяц.

– Да точно! – Алиса и ещё несколько её одноклассниц громко всхлипывают. Насколько я знаю, они вступили в команду исключительно чтобы, как выражается Ирка, «быть поближе к объекту своих пламенных чувств», поэтому роспуск команды для них настоящая трагедия. – Сейчас придёт МихалИваныч и выгонит все-ех…

– Кончайте реветь! Никто не собирается нас расформировывать, – прикрикнула на ревущих Маша.

– А как же дзюдоисты? Их так же вот собрали всех вместе и сказали, что секция закрывается насовсем…

– Ну это потому, что они ни одного боя не выиграли, – замечаю я.

– Вот-вот, – соглашается Маша. – Кроме того, если бы нас закрывали, то Катька бы наверняка об этом знала.

Я невольно оглядываюсь на Долину. В отличие от остальных, праздно болтающих, она не спеша разминается, как перед обычной тренировкой. Рядом стоит Кирилл, с отсутствующим видом смотрит по сторонам. Внезапно наши взгляды встречаются. Он мгновенно отворачивается и начинает что-то тихо объяснять Кате. Интересно, что? Судя по жестикуляции, капитан перечисляет ей правила бега на коротких дистанциях. Ну да, точно они. Кирилл мне уже столько раз их рассказывал, что я их помню наизусть.

– Сколько метров? Двадцать? Тридцать?

Девочки с недоумением оборачиваются ко мне.

– О чём это ты?

– Мы не собираемся бежать на время?

Алиса качает головой.

– Капитан ничего про это не говорил.

– Странно, а зачем тогда…

Договорить я не успеваю, так как появляется Михаил Иванович. Команда мгновенно строится в ровную шеренгу. Физрук медленно проходит из одного конца в другой, останавливается посерёдке и неожиданно заявляет:

– Что-то многовато вас стало, ребята.

Все молчат. В общем-то он прав: у нас и вправду пожалуй самая многочисленная команда в городе. МихалИваныч тем временем продолжает:

– Я-то, конечно, рад, что вас так много. Больше команда – больше побед! Но директрису нашу такое положение дел не устраивает. Зачем, говорит, Михаил Иванович, вы всех желающих принимаете? Разве это правильно? Думаете, для чего ребята в команду вступают? Вот ты, Костин, для чего?

Денис вздрагивает, потом ухмыляется и, подмигнув друзьям, нахально отвечает:

– Чтоб девчонок кадрить, МихалИваныч!

Физрук одобрительно хмыкает.

– Вот тебя-то и надо выгнать в первую очередь! Девчонок кадрить он решил… А ты, Савельева?

Марина отчаянно краснеет, но ничего не говорит.

– С тобой всё ясно, – подытоживает Михаил Иванович. – Бурков?

– Ну я… это… спорт люблю! – находится Олег.

– Ага. А учиться – нет. Надеешься, небось, что тебя за спортивные успехи в ВУЗ возьмут?

– Ну, круто было бы… В армейку-то не хочется!

– Эх… – вздыхает физрук, идёт вдоль ряда, вглядываясь в лица учеников, снова вздыхает. Я чувствую, что сейчас он задаст этот вопрос мне, но не знаю, как на него ответить. Оценки мои оставляют желать лучшего, поступить в университет на общих основаниях я точно не смогу. У родителей нет ни денег, ни влиятельных знакомых, и спорт – это единственный мой шанс получить высшее образование. Конечно, когда я вступала в команду, то совершенно об этом не думала. Мне просто нравилось быть самой быстрой, нравилось, когда меня хвалили, и главное – для этого не нужно было затрачивать никаких усилий. Талант – он и в Африке талант, так я считала и не особо заморачивалась на тренировках.

– Быстрова, – физрук поворачивается ко мне. – Расскажи нам, почему ты вступила в команду.

– Потому что мне нравилось бегать! – отвечаю и тут же прикусываю язык, сообразив, что ответ вышел слишком уж искренним.

Михаил Иванович удивлённо смотрит на меня.

– Нравилось? А сейчас, значит, нет?

– Не знаю… – бормочу я смущенно.

– Ясно… – физрук отворачивается от меня и громким голосом объявляет:

– Знаю, что большинство из вас пришло сюда не из любви к спорту. Всё хотите учиться поменьше, а льгот получить побольше. И много ведь вас, таких хитрецов! Так что вчера на собрании было решено сократить нашу команду. Директор предложила оставить только тех ребят, у кого нет проблем с учёбой.

По залу проносится шумный вздох.

– Но, – продолжает Михаил Иванович, – так как это негативно отразится на наших спортивных достижениях, мне поручено отобрать самых лучших, независимо от их оценок. Сейчас мы проведём небольшой конкурс, после чего все оставшиеся начнут нормальную тренировку.

Физрук отмечает границы дистанции, становится у финиша с секундомером в руках. К стартовой линии подходит Кирилл. Он спокоен, уверен в себе, ведь и без проверки ясно, что уж он-то точно останется в команде. Капитаном мог стать только самый быстрый ученик, а Кирилл к тому же тренируется больше всех. Так что причин для волнения у него нет.

МихалИваныч не торопясь листает журнал, отыскивает фамилию Кирилла, ставит напротив неё галочку, чтобы не ошибиться, занося результаты. Затем кладёт журнал на пол и поднимает правую руку. Кирилл замирает. За полсекунды до старта наши взгляды пересекаются, и я понимаю истинную причину его спокойствия: он знал о проверке. Ну, может не знал, но наверняка догадывался и ужесточил тренировки. Все, включая МихалИваныча, считали, будто капитан волнуется перед мартовскими соревнованиями, а на самом деле, выходит, он переживал за нас. Поэтому и заставлял тренироваться до одурения, а со мной даже стал заниматься отдельно…

От этой мысли у меня холодеет затылок и начинают пылать щёки. Он что же, за меня сильнее всех волновался? Потому что… влюблён?.. А я-то хороша… неблагодарная сво…

– Быстрова!

Я вздрагиваю, оборачиваюсь на зов. Михаил Иванович машет мне рукой, твоя, мол, очередь. Иду к стартовой линии, пытаясь абстрагироваться от собственных мыслей – сейчас муки совести мне только помешают. Моя цель – из кожи выпрыгнуть, но остаться в команде! А потом обязательно извиниться перед Кириллом.

Я провалилась. Окончательно и бесповоротно.

Нет, первый пункт плана выполнить удалось, из команды меня не выгнали. Хоть и пробежала я так, средненько, но большинство оказались ещё хуже. Самое ужасное произошло потом, после тренировки.

Кирилл обычно уходил позже всех, и я решила подловить его на выходе из раздевалки. Он был не один. Долина (которая к моему огорчению тоже прошла отбор) не отходила от капитана ни на шаг. Пришлось попросить оставить нас наедине. Катя насмешливо закатила глаза, но, тем не менее, отошла в сторонку.

– И что такого секретного ты хотела мне сказать? – осведомился Морозов.

Я открыла рот и почувствовала, как кровь предательски приливает к щекам.

– И-извиниться хочу… – голос тоже не хотел повиноваться. – За то, что накричала. Ты ведь для меня старался, а я не понимала этого… вот. И теперь…

– Я страшно рад, что ты осознала свою ошибку, и прощаю тебя! – внезапно выпалил Кирилл и, натянуто улыбнувшись, похлопал меня по плечу. – Раз это маленькое недоразумение исчерпано, можешь больше не терзаться муками совести!

– А потом он просто развернулся и ушёл… Ирк, что я не так-то сделала?..

– Понятно что! – возмущается подруга. – Вот скажи мне, Быстрова, почему ты хочешь помириться с Кириллом?

– Я себя виноватой чувствую…

– Так он тебя простил!

– Не простил… просто сказал так, чтоб я не приставала. Он теперь меня терпеть не может…

– А тебе от этого? – с нажимом спрашивает Ира.

– Плохо мне. Плохо!

– Так вот это и надо было ему сказать!!! Женьк, ну ты, извини, совсем глупая! Он от тебя, ну не признания в любви, конечно, но хоть какого-то проявления симпатии ждал. А ты! Извини, ты ж как лучше хотел, а я не поняла… Неудивительно, что он тебя избегает!

– Почему, неудивительно? – спрашиваю.

Ира закатывает глаза, театрально вздыхает.

– Же-ень, сначала ты почти целую неделю радовалась, что Морозов от тебя наконец отстал, но потом, как только догадалась о его чувствах, то сразу побежала извиняться за грубость. Кирилл – не дурак, он догадался, что ты догадалась, и естественно решил, будто ты извиняешься просто из жалости. Потому что кое-кто постеснялась даже намекнуть о том, как ей грустно видеть такое равнодушное к себе отношение, и более того, очень хотела бы вернуть всё, как было.

– Ир, я в жизни не смогу сказать ему такое…

– Надо смочь! Организуем вам небольшой тет-а-тет и – вуаля!

– Как организуем?

– Пока не знаю, – задумчиво произносит Ира. – Но обязательно что-нибудь придумаю!

Решение проблемы пришло совершенно неожиданно, на классном часе (кто бы мог подумать?!). Старосты собрали всех после уроков и сообщили потрясающую новость: наш класс проводит дискотеку-маскарад в честь дня святого Валентина.

– Сейчас каждый выберет себе листок, на котором написано, какой у вас будет костюм. Мы специально придумали парные роли, чтобы каждый смог потанцевать. Надеюсь, вам повезёт со жребием!

– Вот он, твой шанс! – шепчет мне Ира. Глаза её лихорадочно блестят. Подруга скрещивает пальцы на руках, приподнимает их над головой и быстро-быстро произносит:

– Окамисамапошлиженькеморозова! Окамисамапошлиженькеморозова! Окамисамапошлиженькеморозова! Чего ты сидишь?! Иди, тяни!

Я вскакиваю с места, пробираюсь сквозь толпу к заветной коробке, запускаю внутрь руку, на полсекунды опередив Долину, и вытаскиваю первый попавшийся листок. Разворачиваю, читаю.

…Принцесса.

Ирка, радостная, хлопает меня по плечу.

– Глянь, какой суперский костюм мне выпал! Джин Грей, хо-хо-хо! Это ж почти косплей! У меня как раз леггинсы зелёные есть, можно приспособить. А у тебя что там?

– Принцесса.

– Самое то! – весело улыбается Ира, понизив голос добавляет:

– Чтобы охмурить Кирилла. Пошли завтра в торговый центр, подберём тебе платье!

Я не разделяю её радости, совсем наоборот. Более неподходящего для меня костюма и придумать трудно. С детства не люблю все эти платьишки, юбочки, фу. Что в них хорошего? Ни тебе побегать, ни попрыгать, на дерево не залезть, с горки не скатиться. То ли дело джинсы! Самая удобная одежда. Вот только принцессы, к сожалению, джинсы не носят, поэтому придётся идти в платье. Но сначала надо его купить, ибо в моём гардеробе они не водятся. Страшно сказать, я даже не помню, когда в последний раз юбку надевала… На концерт в честь прощания с начальной школой, наверное. Мы тогда ещё всем классом песню слезливую со сцены пели, а меня класснуха в самый дальний ряд запихнула, чтобы зрители не увидели мой сиреневый комбинезон… Мда. Значит, юбка была на первое сентября.

Короче, купить платье – не проблема, родители на такое дело денег не пожалеют, проблема – его выбрать. У мамы вкус довольно старомодный, у Ирки – весьма специфический, я же не имею ни малейшего понятия, какой наряд мне нужен. Надеюсь, что при теперешнем засилье магазинов женской одежды мы таки сможем найти что-нибудь подходящее.

Вторник начался удачно. Капитан, видя, какой ажиотаж произвело на девчонок сообщение о маскараде, объявил перед последним уроком, что тренировка отменяется. Все четверо участниц команды (так или иначе собиравшиеся её прогулять) облегчённо вздохнули и тут же принялись обсуждать, кто и в какой магазин сегодня отправится.

– Попробуем в Кристалл зайти? – предлагаю я Ире. – Там вроде много магазинов.

– Давай! А завтра в Ринго поедем! Ты вообще, какое платье хочешь, длинное, в пол или по колено?

– Уфф… Ир, спроси, что попроще! Не знаю ещё.

– Ну хорошо, а цвет? Думаю, к твоим глазам голубое подойдёт. А может… – Ира внезапно замолкает на полуслове. Я поднимаю голову: перед нашей партой стоит Катя Долина. Видок у неё не очень приветливый, и я довольно быстро понимаю, почему.

– На вот, – Катя бросает мне сложенный листок бумаги.

– Фиона, – читаю я. – И что это?

– Это принцесса из Шрека, – поясняет Ира.

Я глубокомысленно киваю головой, так, впрочем, ничего и не понимая. Катя закатывает глаза, тычет пальцем поочерёдно то в меня, то в этот загадочный листок.

– Это теперь твой костюм, поняла?

– Мой костюм – принцесса, – отвечаю.

– Ох, да какая тебе разница, просто принцесса или какая-то конкретная?

– А тебе какая? – встревает Ира.

– Не твоё дело. Короче, Быстрова, не тупи. Бери Фиону, а мне давай принцессу! Ну?! – и Долина требовательно протягивает мне руку.

– Женька, ни в коем случае не вздумай меняться!

– А ты вообще не лезь! – рычит Катя, снова трясёт рукой перед моим лицом. – Ну? Мне что, тут всю перемену стоять?

Не знаю, что именно меня смутило: странная, сама по себе, просьба, либо тон, которым Катя её излагала… Будь на месте Долиной какая-нибудь другая девчонка, и попроси она по-хорошему, я бы наверное согласилась поменяться. Но только не после этакого нахального «Ну?!».

– Можешь не стоять, – спокойно отвечаю я. – Это мой жребий, и менять я его не буду.

– Правильно! – подхватывает Ира. – Вали отсюда со своей Фионой!

– Ах так… – угрожающе протягивает Катя. – К твоему сведению, к каждому костюму полагается пара. Вот мы сейчас и узнаем, а захочет ли он с тобой идти!

Она разворачивается и громко на весь класс вопрошает:

– Кир, а ты с кем больше хочешь на танцы пойти, со мной, – моя соперница чисто рекламным жестом откидывает назад волосы, томно прищуривает накрашенные глазки, – или с этой?

Я понимаю, что выгляжу не столь эффектно, но Морозов всё равно на меня не глядит. На Катю, впрочем, тоже.

– Мне пофиг.

Долина снова наседает на меня.

– Видишь? Не хочет он с тобой идти!

– С тобой тоже, поэтому давай оставим всё, как есть.

– Нет, не оставим! – ещё один насмешливый взгляд в мою сторону. – Господи, да посмотри ты в зеркало, наконец! Принцессой должна быть красивая девчонка, а не такое убожество, как ты. Меняй костюм, и не позорься!

Катя продолжает ругать мою внешность на разные лады. Ира, верная подруга, не в силах устоять, ругает в ответ Катю. Я молчу, стараясь не слушать их перепалку. Меньше всего мне хочется сейчас вступать в ненужные споры. Да, знаю, что не красавица и ростом не вышла. Может мне и платья-то не идут вовсе, и на дискотеке я буду выглядеть как полная дура, но… если это поможет помириться с Кириллом, то я готова на многое пойти.

На нас уже с интересом поглядывают одноклассники. Парни делают ставки, перейдёт ли спор в драку, или обойдётся. Девушки с возмущением переговариваются, негодуя то ли из-за Катиной наглой просьбы, то ли из-за моего упрямства, то ли из-за скандала в классе вообще. Тем не менее, в сам спор никто пока не вмешивается.

Первой не выдерживает староста. Она решительно встаёт с места, подходит к доске и…

– ТИХО!!!

В классе устанавливается мёртвая тишина. Все смотрят на Настю, поражённые мощью её голоса. Она же спокойно обводит взглядом класс и, убедившись, что её внимательно слушают, снова нормальным голосом объявляет:

– Сейчас я зачитаю фамилии, по журналу. Когда услышите свою, сообщите, пожалуйста, какой костюм вам достался вчера во время жеребьевки. Владислав, запротоколируйте.

– Как скажете, Настенька, – с готовностью откликается Влад.

– Итак, Акулова!

Настя по одной называет фамилии, Ковалев записывает, кому какая роль досталась. Когда я негромко произношу: «Принцесса», Катя недовольно скрипит зубами, но изменить ничего не может. Жребий озвучен и записан. Правда, у меня почему-то возникает смутное ощущение, что Долина так просто не отступится.

Уроки заканчиваются, мы с Ирой одними из первых выбегаем на улицу. Но, ещё не дойдя до ворот, я останавливаюсь, хлопнув себя ладонью по лбу.

– Чёрт! Форму в раздевалке забыла. Подожди меня здесь, я мигом! – и стремглав несусь обратно в школу.

Спортивную форму я обычно оставляю в раздевалке перед началом уроков. Не особо нравится таскать с собой весь день здоровенный пакет со шмотками. Можно было, конечно, не возвращаться (ничего с ней за ночь не случится!), только проблема в том, что после стирки мои спортивные штаны как-то подозрительно вытянулись. Мама ещё вчера собиралась их подшить, но не успела. Даже хорошо, что капитан отменил тренировку – никто не увидит этого кошмара!

Добежав до раздевалки, я хватаю свой пакет и уже в дверях, неожиданно слышу раскатистый хохот из мужской раздевалки.

– Да, Кирюха, мы-то думали, это Влад в нашем классе sexy-boy number one! А оказалось – ты! – парни снова хохочут.

Я замираю на месте, жадно прислушиваясь к разговору.

– Девчонки сегодня из-за тебя чуть не подрались! – продолжает, судя по голосу, Игорь.

– Всякая девушка мечтает стать принцессой, – чуть насмешливо произносит Кирилл. – Так что причина ссоры – точно не я.

– Не прибедняйся, – отвечает Олег. – Мне доподлинно известно, что Катька пошла в команду исключительно из-за капитана.

– Вот-вот! И Быстрова не стала бы упрямиться с обменом, если б не запала на тебя!

– Да заткнитесь, вы оба.

– Серьёзно, чувак, а ты сам-то кого из них в пару хочешь? Или у тебя кто другой на примете есть, а?

– Ну… – задумчиво протягивает Кирилл, – была одна девушка…

– Кто? – дружно вопрошают парни. Я тоже так сильно хочу это узнать, что подкрадываюсь к самым дверям, боясь пропустить хоть слово.

Капитан молчит несколько секунд, потом негромко произносит:

– Не буду называть её имени…

– Поч… – Игорь, вероятно не без помощи Олега, затыкается на полуслове.

– Понимаем, продолжай.

– Да чего там рассказывать.

– Ладно. Не хочешь называть имени, скажи хоть, красивая?

– Очень… – голос капитана заметно теплеет. – У неё была просто потрясающая улыбка, светлая, искренняя, такая счастливая…

– А теперь что с ней стало? – тихо спрашивает Олег.

– Ничего, – тоном, которым Кирилл произносит это слово, можно заморозить целую школу со всеми учениками. – Прошла любовь, завяли помидоры.

– Ясненько… – со смешком протягивает Бурков. – Кажется, я догадался, о ком ты говоришь.

– О ком?! Ну, чувак, делись догадкой, видишь же, не догнал я!

– Подумай сам: он был влюблён в одну девушку, потом разочаровался в ней и начал игнорировать…

– Всё. Вы меня достали, – голос Кирилла приближается, и я понимаю, что пора сматываться. Бесшумно отхожу от двери, выскальзываю в коридор, и постоянно оглядываясь, бегу к выходу. К счастью мне удаётся выйти из школы незамеченной.

Ира уже здорово замёрзла, поджидая меня. Хватаю её за руку и буквально тащу к воротам. Потом, по дороге в Кристалл рассказываю подслушанный разговор, стараясь передать его слово в слово. Ира задумывается на пару минут, затем уверенно изрекает:

– Он говорил про тебя.

Пожалуй, я согласна с этим утверждением, но оно всё же видится мне слишком фантастическим, поэтому вслух я возражаю:

– Не факт. Кирилл не назвал ни имени, ни каких-либо примет, кроме «потрясающей» улыбки. Согласись, так можно про любую девушку сказать.

– А он говорил про тебя, – упрямо повторяет подруга. – Раньше ты всегда улыбалась, когда бегала, помнишь?

– Угу…

– После того, как бег перестал доставлять тебе радость, Кирилл попытался это исправить, как ты знаешь, неудачно, – на лице Иры появляется хорошо знакомое мне мечтательное выражение. – Тогда он бросил бесплодные попытки, и сердце его погрузилось в пучину отчаянья… Потому что он всё ещё влюблён! Но влюблён в ту, прежнюю Женю, которая много месяцев назад своей сияющей улыбкой навсегда покорила его сердце!

– Тс! Говори тише, на нас уже люди оглядываются!

Ира послушно замолкает, наклоняется ко мне и шепотом спрашивает:

– Что ты намерена предпринять?

– Думаю, выход у меня только один, – вижу на лице подруги недоумение и поясняю. – Нужно снова полюбить бегать.

Моя новая жизненная цель подразумевала ежедневные тренировки допоздна, поэтому купить платье для дискотеки надо было уже сегодня. Ира с радостью помогала мне выбирать наряды, бегала за нужными размерами, хвалила, но чаще справедливо критиковала ту или иную вещь. За три часа мы обошли весь Кристалл сверху донизу, но не нашли ничего, хотя бы чуть-чуть мне подходящего.

Начать с того, что платья, в которых могла бы ходить, пускай сказочная, но всё-таки принцесса, встречались редко. Среди них преобладали в основном бархатно-атласные, либо шелковые монстры с рюшами, обсыпанные стразами. Если же Ира выбирала наряд, достойный по её мнению принцессы, и меня при виде него не скрючивало от отвращения, то, к сожалению, третьего этапа – примерки – пройти ему было не суждено. Что-нибудь всегда оказывалось не так: мне совершенно не шёл цвет, или открытые плечи, сюда нужна грудь побольше, а такую длину коротышки вроде меня не носят и так далее, тому подобное… Единственный критерий, который нас совершенно не волновал, это цена. Когда я сказала маме, что на дискотеке-маскараде буду принцессой, она прослезилась и вручила мне пять тысяч рублей. Ира, присутствующая при этом разговоре, напомнила про туфли, которые непременно потребуются к платью. Мама снова полезла в кошелёк, потом вспомнила, что в следующем году будет выпускной (а учитывая мой характер, я скорее пойду на него в уже имеющемся платье, чем куплю новое), махнула рукой и отдала мне свою карточку, наказав выбрать что-нибудь приличное. Таким образом, денег у нас было в достатке, а вот выбора никакого…

Так как в Кристалле ловить больше нечего, мы решаем ехать в Ринго, но внезапно натыкаемся на Полину Маркову из нашего класса. Ира приветливо машет ей. Полина раздумывает секунду и нерешительно подходит к нам.

– Э-э… Привет, – она явно чувствует себя не очень уютно. – Костюмы выбираете?

– Ага… – мямлю я в ответ.

– Только для Жени, – бодро улыбается Ира. – Мне мама сошьёт. А ты что ищешь?

– Сапоги, – признаётся Полина. – Но они все такие… гламурные, мне же совсем другой стиль нужен. Ну, вы понимаете, для маскарада.

Я совершенно не помню, какой костюм называла сегодня Маркова, тем не менее киваю. Ира, явно лучше меня сообразившая, о чём идёт речь, понимающе хлопает Полину по плечу.

– Да уж! У меня от этих стразиков уже в глазах рябит! Представляешь, ни одного приличного платья! В магазины заходить страшно!!

– Знаешь… – задумчиво протягивает Полина. – Я, кажется, видела здесь одно платье… Жене бы оно точно подошло.

– Показывай скорее!

Неожиданная советчица уверенно ведёт нас вглубь торгового центра, оживлённо разговаривая с Ирой об ужасах современной моды. Я плетусь сзади, удивляясь (в который раз) степени общительности своей лучшей подруги. Как и остальные, хм… не очень популярные девушки, я плохо лажу с теми, кто стоит выше меня по социальной лестнице. Мне всё время кажется, что красивые девчонки смотрят на меня свысока и втайне даже посмеиваются, поэтому я стараюсь поменьше с ними разговаривать, а если приходится – то отвечаю как можно более кратко. Причём подобное поведение считается нормой среди моих сверстниц. Свободное общение происходит лишь внутри одной отдельной взятой группы, будь то ботаники, красотки или чудачки. С представителями других групп никаких контактов нет и быть не может.

Ира среди нас – белая ворона. Она может подойти к любому человеку в классе и завязать непринуждённую беседу. И хоть за глаза многие называют Иру странной, сопротивляться её дружелюбию не способен никто. Вот и сейчас Маркова вместо того, чтобы заниматься своими делами, ищет для меня костюм.

– Вот, – Полина снимает с вешалки нежно-голубое платье, приставляет ко мне. – Цвет тебе очень к лицу.

– И как это мы его просмотрели? – удивляется Ира. – Иди, меряй!

Я послушно отправляюсь в примерочную, переодеваюсь, с удивлением смотрю в зеркало. Передо мной стоит самая настоящая принцесса! Платье, будто на меня и шили: оно красиво облегает фигуру, добавляет объём в нужных э-э… местах, и каким-то непостижимым образом превращает мои обычные серые глаза в синие.

Ира и Полина в нетерпении заглядывают за занавеску, восхищённо ахают.

– Красота…

– Жень, тебе очень идёт! – наперебой уверяют они.

Решено. Я оплачиваю покупку, затем после непродолжительных уговоров, мы идём в обувной магазин, где Полина выбирает мне туфли. Каблук у них высоченный, но девочки говорят, что к нему быстро привыкаешь, поэтому я беру и туфли. В том же магазине Полина находит идеальные сапоги, мы отмечаем обновки мороженым и довольные едем по домам.

Маме страшно понравился мой костюм. Она весь вечер крутилась вокруг меня, красила, по-разному укладывала волосы, примеряла то одно, то другое украшение. В итоге, так как слишком уж блестеть я не хотела, мы остановились на тонком серебряном браслете, хрустальном кулоне в виде капли и (тут пришлось ей уступить) заколке со стразами. Выбирали очень долго, причём мама обязательно фотографировала любое хоть малейшее изменение. Для «поддержания образа» я вынуждена была всё это время провести в новых туфлях. На мой взгляд, это было совершенно не обязательно, ибо под длинной, в пол, юбкой всё равно не заметно, в какой я обуви. Но мама пребывала в таком приподнятом настроении, что я не решилась спорить. Надеть следки я, разумеется, не догадалась, и всего за пару часов натёрла себе жуткие мозоли. Надежды на целительские свойства сна себя не оправдали: к утру ноги разболелись ещё сильнее. Не помог и пластырь. Пока я шла не спеша, мозоли меня не беспокоили, но стоило мне хоть чуть-чуть ускориться или хуже того, побежать, то я сразу начинала чувствовать себя русалочкой. К шестому уроку моя решимость начать новую, наполненную тренировками, жизнь висела на ниточке, готовая сорваться в бездонную пропасть. Спасла её, как всегда, Ира.

– Ну что, остаёмся сегодня?

Я умоляюще смотрю на подругу, она укоризненно хмурит брови в ответ.

– Жень, ты же решила каждый день тренироваться! Где твоя стойкость перед лицом трудностей?!

– Я не знала про мозоли… Они страшно болят… Как мне теперь бегать?..

– Молча! До дискотеки меньше двух недель осталось! Ты ещё ни дня не тренировалась, а уже пасуешь! Трудности надо преодолевать, пусть даже медленно и понемногу, а не сбегать от них!

– Хорошо-хорошо. Общий сбор закончится в три, Кирилл где-то на час ещё задержится.

– Значит, у нас есть время, чтобы сделать уроки! Заодно и перекусим, я термос с чаем захватила.

Так изо дня в день мы с Ирой по нескольку часов сидим в раздевалке, поедая бутерброды, выполняем домашние задания, ждём, когда освободится спортивный зал. После отбора, оставшиеся в команде ребята стали гораздо серьёзнее относиться к спорту. Многие задерживаются, кто на полчаса, кто на час. Обычно это парни, но иногда проявляют сознательность и девчонки – тогда нам приходится прятаться в гардеробе. Я не хочу, чтобы кто-нибудь (особенно Кирилл) раньше времени узнал о моих тренировках. Поэтому стараюсь не обращать внимания на его мимолётные укоризненные взгляды (я единственная ещё ни разу не оставалась дополнительно), на подколы парней (Мало тренируешься, Быстрова! Так и из команды вылететь недолго!), на откровенную неприязнь со стороны Долиной. Она, кстати, открыто липнет к Кириллу, но он, к моему тайному восторгу, совершенно не выглядит заинтересованным. Скорее наоборот, чем больше Катя уделяет ему внимания, тем неохотнее он с ней общается. Сама Долина это вряд ли замечает, а может и не хочет замечать: её цель – позлить меня. Что вполне хорошо ей удаётся…

Мы с Катей далеко не первые и отнюдь не последние девушки класса, которые находятся в состоянии холодной войны. Дискотека, а точнее парное распределение ролей возбудило множество мелких и крупных скандалов. А уж сколько подруг перессорилось… Взять хотя бы двух первых красавиц нашего класса – Полину и Юлю. Дружили, чуть ли не с детского сада, и на тебе, после жеребьевки совершенно перестали друг с другом разговаривать. Настя, насмотревшись на постоянные ссоры обычно довольно мирных одноклассников, уже подумывала о том, чтобы вообще отменить эту злосчастную дискотеку, но чем меньше до неё оставалось, тем спокойнее становились ребята. В конце концов, помирились все рассорившиеся, а недовольные жребием – смирились и с большим нетерпением ожидали танцев.

Я тоже их ждала, хотя, пожалуй, не так сильно, как остальные. Мои мысли были направлены к другому, более важному для меня дню – преддискотечному четвергу. В этот день, на тренировке, я должна буду показать Кириллу всю свою любовь! К бегу.

Как собственно её показывать, я не имела ни малейшего понятия, но, думала, что как-нибудь разберусь. Особой любви к нему у меня до сих пор не наблюдалось, но и прежней ненависти я тоже не испытывала. Кроме того, бег стал приносить мне пользу не только в физическом аспекте. Давно замечено: если о чём-то крепко задуматься, время пролетает незаметно. Вот я и стала на тренировке повторять уроки.

Началось всё с тройки, которую наша историчка влепила давеча Денису Костину. Отвечал он просто ужасно: по большей части вообще молчал со скорбным видом, поминутно косился на приятелей в надежде на подсказку. Галина Сергеевна сильно разозлилась и клятвенно пообещала со следующего урока всерьёз взяться за троечников, чтобы мы не доставали её в конце четверти. Как я уже говорила, оценки у меня не очень, особенно с устными предметами, так как заучивать к каждому уроку по три-четыре параграфа мне катастрофически лень. Из-за этой вот лени в журнале напротив моей фамилии уже стоит одна тройка по истории (и ещё две, за первую и вторую четверть соответственно). Я тряслась несколько дней подряд, боясь, что историчка обязательно спросит меня, тогда ещё одной тройки (а потом и годовой) не избежать. Накануне урока сильно нервничала, ведь злосчастные параграфы никак не хотели запоминаться! И тут Ира выдала гениальнейшую идею. Вот, что она сказала:

– Просто выучи один параграф и подними руку.

Я восхвалила небеса за то, что у меня такая умная подруга, и торжественно пообещала передать эту священную мудрость своим будущим потомкам. Потому что совет подействовал, и ещё как! Когда на уроке я подняла руку, Галина Сергеевна очень удивилась и обрадовалась, услышав, как я довольно бойко отвечаю. Она даже простила мне две неточно названные даты, поставив в итоге пятерку. Окрылённая успехом на, казалось бы, совсем не дающемся мне предмете, я твёрдо решила заработать хороших оценок и по остальным.

Например, к завтрашнему уроку английского задали пересказать текст. Мы с Ирой уже перевели его, выписали в тетрадь незнакомые слова, разобрали все предложения по частям (чтобы лучше запоминалось) и, о чудо, я бегу, а текст сам собой всплывает в памяти! Помимо воли на моём лице расползается довольная улыбка. Я решаю сделать небольшой перерыв: хочу, чтобы Ира выслушала мой пересказ и проверила на наличие ошибок. Останавливаюсь, поворачиваюсь в сторону подруги и… вижу в дверях Кирилла.

Он стоит, облокотившись о дверной проём, с видом человека, который долго-долго шёл по пустыне без воды и, наконец, увидел спасительный оазис, но собирается пройти мимо, потому как твёрдо уверен, что это всего лишь мираж.

– Э-э… привет, – как можно более непринуждённо улыбаюсь я.

– Привет, – капитан пару секунд изучающе смотрит на меня. – Тренируешься?

Глупый вопрос, конечно, но я всё равно без малейшей тени иронии отвечаю:

– Да… Раз уж в команде оставили лучших из лучших, то надо бы… ну, ты понимаешь, как-то соответствовать… вот.

– Логично. А почему так, – он нервно машет кистью, подбирая нужное слово, – так тайно?

Краска смущения заливает мне щёки. Я отвечаю кроссовкам Кирилла, не в силах даже взглянуть на его лицо.

– Ну я же… раньше, кхм… так часто высказывалась против дополнительных тренировок… вот.

– Я помню.

– И… это… – я с колоссальным трудом отрываю взгляд от пола и остаток фразы произношу, глядя капитану прямо в глаза. – Всегда трудно признать свою неправоту, особенно перед другими, поэтому я хотела первое время сохранить свои тренировки в секрете, чтобы у меня не возникло желания прервать их из-за реакции окружающих.

– Понимаю, – кажется, его голос на самую малость стал мягче. – Но тебе всё-таки стоило позаботиться о компании. Нехорошо, когда девушка возвращается домой одна так поздно.

– Я н…

Не одна, собираюсь сказать я, но внезапно понимаю, что Ира, всего пару минут назад сидящая на скамейке недалеко от нас, исчезла. Не осталось и её вещей, только мой рюкзак и пара открытых учебников.

– Я н-ночь люблю, кхе-кхе… Ну, знаешь, звёзды светят и вообще…

О боги, он, наверное, думает, что я совсем спятила…

– Долго тебе осталось?

– Мне? Нет, ещё теорему повтор… в общем, минут двадцать!

– Хорошо, я подожду.

Кирилл садится на скамейку, берёт в руки учебник по английскому и углубляется в чтение, но я чувствую, что он незаметно наблюдает за мной. Как назло в его присутствии восторженное настроение пропадает, и выражение лица не счастливое, а скорее сосредоточенное. Ну, хорошо хоть не мрачное.

После тренировки капитан провожает меня до дома. Мы всю дорогу молчим: он – погружён в свои мысли, я – совершенно не представляю, что могу ему сейчас сказать. У подъезда прощаемся, и Кирилл неожиданно просит меня остаться завтра на дополнительную тренировку, не ждать, пока все ребята уйдут.

– Раз уж ты нашла в себе смелость признать ошибку, то не бойся реакции остальных. Никто не будет смеяться.

Пришлось пообещать ему, что останусь вместе со всеми.

На телефоне высветилось три пропущенных от Иры. Я набираю номер, подруга откликается с первого же гудка.

– Ну?!!

– Ты куда исчезла?

– Не важно. Ты лучше расскажи, вы помирились?!

– Фиг знает… – пожимаю плечами. – Он меня попросил перестать скрываться ото всех.

– Хороший знак! – убеждённо откликается Ира.

– Чем же?

– Тем, что он тебя застукал совершенно случайно! Нам бы ни в жизнь не удалось так достоверно всё подстроить! Сама судьба хочет, чтобы вы помирились!

– Ир, у меня сейчас ухо оглохнет… – восторженные вопли с той стороны трубки немного утихают. – Не знаю, чего там хочет судьба, но я абсолютно не представляю, как мне себя с ним вести! У меня лицо каменеет, когда он рядом! А если начну что-то из себя изображать, то наверняка покажусь ему глупой и неестественной и только всё испорчу…

– Женьк, не кипешуй! Помни: из пятнадцати девчонок жребий выпал тебе! Судьба хочет, чтобы вы были вместе! Так что будь самой собой, и всё получится!

Ирины слова меня, как ни странно, успокоили. На тренировку я прихожу в отличном настроении (подкрепляющемся пятёрками по английскому и геометрии), и после её официального окончания задерживаюсь вместе с Кириллом, ещё двумя парнями и Долиной. Катя, насколько мне было известно, после большой тренировки обычно оставалась ещё минут на двадцать, потом уходила. Но сегодня она, видимо, твёрдо решила меня «пересидеть». Во время бега Катя изо всех сил старается лучезарно улыбаться Кириллу. С каждым новым кругом силы её всё больше тают, и улыбка из счастливой медленно превращается в угрожающую. Как будто в голове у неё постоянно крутится: ещё круг, и она, наконец, уйдёт; ещё круг, и она, наконец, уйдёт; ещё круг, и она, наконец, уйдёт…

Но надежды Кати тщетны: я ещё не набегалась и уходить не собираюсь. Наоборот, у меня только-только открывается второе дыхание, это замечательное чувство всемогущества, когда кажется, что ты способна на всё…

Например, обогнать капитана.

Кирилл возмущённо выдыхает и устремляется вслед за мной. Мы летим по залу, по очереди выбиваясь вперёд и снова отставая, быстрее и быстрее…

На седьмом или восьмом круге нас прерывает свисток тренера. Я останавливаюсь, наклоняюсь, чтобы отдышаться, и вдруг с удивлением чувствую на лице улыбку. Я что, улыбалась, когда бежала? А Кирилл видел?

Видел.

После тренировки он так же, как вчера, провожает меня домой и так же молчит всю дорогу. То невольно взглянет мне в глаза, то решительно отвернётся, словно на распутье, будто не знает, можно ли мне довериться. И я молчу, боясь неосторожными словами разрушить то, чего мне удалось добиться за эти два дня.

Завтра мой день Х.

Завтра всё решится.

В пятницу в классе с самого утра царит радостное возбуждение. Об уроках никто не помышляет, все разговоры только о предстоящих танцах. Учителя, видя, что нас не пронять даже двойками (которые, так и быть в честь праздника, волшебным образом превратились в тройки), дружно решили не портить успеваемость из-за одного дня и предоставили нам возможность заняться своими делами (но тихо). Нашлись, конечно, энтузиасты, готовые учиться в любой день, но куда уж без них.

После пятого урока ребята разбежались по домам готовиться к маскараду. Я остаюсь на вторую физкультуру, ведь если пропущу её, в понедельник мои ножки хорошенько припомнят мне лишний выходной день. Бегаю недолго – довольно скоро меня выгоняют ребята, жаждущие поиграть в футбол. Ну да. Куда им торопиться, краситься же не надо…

Из школы иду к Ире, у неё принимаю душ, с трудом вытерпливаю укладку волос и покраску лица. Раз пять звонит мама, напоминает, чтобы я не забыла сфотографироваться в костюме, и обязательно хотя бы раз с моим (как это смущающе звучит!) мальчиком.

За полчаса до начала мы собираемся обратно в школу – надо ещё переодеться в костюм, поправить причёску, если растрепалась, и, разумеется, пофотографироваться. Перед выходом смотрю на себя в зеркало – и не узнаю. Наш домашний стилист (Ирина старшая сестра) каким-то образом умудрилась уложить мои, обычно просто торчащие в разные стороны волосы, в миленькую причёску. Подвела глаза, нашпиговала ресницы тушью, отчего я стала выглядеть, как девочка из обожаемого Иркой аниме. Подруга же превратилась в роковую красотку! Она, вознамерившись полностью войти в образ, выкрасилась в рыжий цвет (что ей очень шло) и сделала завивку. Копна кудрей получилась такой огромной, что мы не сразу смогли затолкать её в шапку.

– Теперь все фанаты супергероев будут у твоих ног!

– Да ну тебя! Лучше о своём фанате побеспокойся! – Ира заговорчески понижает голос. – Сдаётся мне, Долина ещё что-нибудь выкинет!

– Что она может сделать? – пожимаю плечами я. – Мы с Кириллом уже практически помирились.

– А если найдёт твоё самое слабое место и ударит в него?!

– Ир, не нагнетай обстановку…

Ира волновалась не зря. В самый последний момент Долина действительно умудрилась подложить мне свинью – она тоже вырядилась в платье. Точь-в-точь как моё, только розовое, и в нём Катя гораздо больше похожа на принцессу, чем я.

– Я же говорила тебе, Быстрова, принцессой должна быть красивая девчонка, – Долина стоит напротив меня, скрестив руки и насмешливо усмехаясь. Не самое подходящее выражение лица для принцессы.

– Женя гораздо красивее тебя! – кричит Ира. – Так ведь?!

Подруга озирается по сторонам в поисках поддержки. Поддержка поступает, но лишь частично, так как некоторые голосуют за Катю, а большинство вообще предпочитает не вмешиваться.

– Пускай принц решает! – предлагает кто-то.

– Хорошее предложение, – кивает Долина. – Пойдёмте, спросим его.

Моя соперница уверенным шагом – цок, цок, цок – шествует к актовому залу. Она не сомневается в своей победе. Я неслышно бреду следом. Настрой мой не очень радужен: то, что Катя, несомненно, красивее, меня волнует мало, отношение Кирилла ко мне – вот что действительно важно. Если Ира была права, и я правда ему нравилась, то удалось ли мне, хоть на самую малость, воскресить в нём эти чувства? Или он до сих пор не желает даже смотреть на меня?..

Кирилл уже в зале, вместе с Робин Гудом – Володей и чёртом – Игорем обсуждает предстоящий футбольный матч между 10 «Г» и 11 «А». Володя уверен, что одиннадцатиклассники победят, Игорь и Кирилл не согласны, с жаром доказывают обратное. Увидев двух принцесс и большую (многим стало интересно, во что выльется наш с Катей спор) группу поддержки, парни изумлённо замолкают.

Первым обретает дар речи Игорь.

– Чува-ак… – завистливо протягивает он. – Да у тебя сегодня целых две девчонки!

– А нафига мне две? – меланхолично откликается Кирилл. – По жребию одна была.

– Так и выбери одну, – смеётся Игорь. – Которая твоя-то?

Кирилл разглядывает обеих принцесс. Долина под его взглядом тут же расправляет плечи, слегка наклоняет голову, чтобы смотреться в более выгодном ракурсе, соблазнительно хлопает ресничками. А я – всего лишь немного приподнимаю подол платья.

Это простое, казалось бы, действие производит эффект разорвавшийся бомбы – ребята на секунду замирают, а потом начинают хохотать, ведь вместо изящных новеньких туфелек на мне старые стоптанные кроссовки. За две недели я так и не научилась ходить на высоких каблуках, поэтому, рассудив, что на танцы лучше идти в удобной обуви, надела свои любимые кроссы. Под длинной юбкой их всё равно не видно.

Капитан не смеётся вместе со всеми. Он берёт меня за руку, одаривает сияющей улыбкой.

– Вот эта моя, – громко произносит он, и я тоже улыбаюсь ему в ответ.