Маска правителя

Глава 0 Тайна моей смерти

Это начинается вновь…Все повторяется…меня убили…белая комната… А что дальше?! Какого черта все возвращается обратно?! За что я должен пережить это вновь?! А если я опять умру…? А после вернусь и по новой? И вновь…и вновь… и вновь. И вновь. И вновь. И вновь! И вновь!! И вновь!!! И ВНОВЬ?!

НЕТ! Ни за что…я не переживу это вновь…не могу, просто не смогу! Что вообще произошло?! Какая дрянь это подстроила?!Чей это план?! ЧЕЙ?!

К черту! Нужно восстановить хронологию…Я отвел детей к любовнице…Ушел к третьей жене…мы напились…и…я умер? Эта тварь меня убила?! Нет. Нет, нет, нет. Она свалилась раньше меня, и я свалил… Да, так и было. После "она" проснулась…мы пошли "ее" кормить. Так. А после мы…наткнулись на человека! "Она" наелась…и исчезла…верно? Нет, нет, нет…ей не хватило одного. Мы пошли в клуб…убили пару проституток…и…я не помню…Я не помню! Я НЕ ПОМНЮ?! Какая-то тварь убила меня во время еды?! …или же это была она…нет же? Не может быть…

- А чего ты ожидал?

И после была комната…

Стоп! Кто это был?! Голос. Знакомый голос! Это он! Он…не покидайте меня…

Я заплакал. Зарыдал как девочка… с закрытых глаз текли слезы и падая на землю отдавались глухим звуком, будто я лежу на песке.

В комнате что-то было. Кто они…? Я их не помню…о ком я так плачу? Они мертвы? А где я вообще сейчас? С чего бешусь о повторении? У меня ведь закрыты глаза? Я же не ослеп? Правда же…?

Нервный смешок вырвался с моих уст. Мне хотелось обнять себя, почувствовать хоть какое-то тепло. Успокоиться и начать рационально мыслить.

Глава 1 Семья

Мои глаза закрыты. Хотя нет, они склеены чем-то…острым?

Я попытался понять наощупь, что же это. Руки продвигались к глазам, сваливая с себя, что-то легкое и сыпучее. Тяжело и неохотно, но все же они двигались, и еле как достигли цели.

Только это не помогло. Я чувствовал, как касаюсь чего-то, хотя правильнее сказать сталкиваюсь.

Лицо ощущало прикосновение на себе, но это была не рука, а какая-то ветка. Шершавая культяпка, царапающая лицо.

Достав ею до глаз, что-то кольнуло, когда кожа век потянулась вниз. С трудом продолжая тянуть, так как небольшой свет проскальзывал к глазам, я открыл их! Но на веко что-то прилипло… а ветка была похожа на обгоревшую детскую руку…

Это культяпка и была моя рука! А, лезшая мне в глаза, черная нить была моими ресницами! Сгоревшими, превратившимися в вязкую массу, застывшие и склеившие мои веки, детские короткие ресницы.

Опустив со страхом глаза на свое тело, я не видел кожу. Это было что-то отдаленно похожее на нее, покрытое волдырями и черной коркой. Куски прилипшей одежды сковывали тело, но не причиняли боль.

Полная потеря боли. Это не легкий ожог. Сомневаюсь, что дело обошлось простой второй степенью. Да даже третьей…

Руки. Под коркой жаренной кожи виднелись припухлости и выпирающие кости. Переломы всех костей в двух и более местах. Два открытых перелома пальцев. Открытый перелом у сустава кисти. Раздробленный локтевой сустав, из которого заметно выпирает лучевая кость. Она также не цела. На обеих руках не осталось живого места…

Мой взгляд спустился ниже, на ноги под завалами тлеющих деревянных балок.

Проще будет сказать, что ног нет. После такого их не восстановить ни за какие деньги. Все те же ожоги, те же переломы и выпирающие наружу кости. Одна кость даже балку подпирает у колена.

Мне хотелось кричать. Но даже этого я не мог. Смотря на свои дрожащие культяпки, хотя бы мысленно, мне хотелось восстановить их прежний вид. Но я не помнил. Не помнил свое тело до всего этого! Я ничего не помнил!

Да что со мной произошло?!

Наивно оглядываясь по сторонам, наконец-то увидев где же нахожусь, я искал зеркало. Да! Гребаное зеркало! Мне хотелось увидеть свое лицо, какой же урод беспомощно дрожит, сидя в пепле!

Ладно. Нет. Мне хотелось увидеть себя со стороны. Напомнить себе кто же я такой. Но итогом этого действия оказалась занимательная находка.

Там лежало черная туша, заваленная тлеющими досками. Все что указывало на ее прошлую человечность – кусочки черной одежды, не до конца прилипшей, и, развивающиеся на ветру. Оно валялось спиной ко мне, и сквозь корочку проглядывались, чуть красные, обугленные ребра. А голова, выкрученная в обратную сторону, смотрела на меня одним жутким, запекшимся глазом, вываливающимся из глазницы.

В конце этого кострища лежало еще одно тело, похороненное под пеплом. Его сложно заметить, не зная. Откуда тогда я знаю?

Этот глаз открыл мне маленький кусочек воспоминания о произошедшем здесь:

Летний денек. Прохладная ночь двадцатого июля, дня моего рождения. Мне исполнилось только три года. Не взошла еще первая заря, но, с подаренной мягкой игрушкой кота от матери, я уже лежал в манеже.

Мать укладывала капризного меня спать, читая в третий раз сказку. И только я стал погружаться в сладкий сон, как меня прервали тяжелыми ударами в дверь. Проведя нежно рукой по моим волосам, мама пошла к отцу, на первом этаже, сказав мне «ни в коем случае не спускаться».

Помню шкаф. Людей в черных строгих костюмах и глупых масках разного оттенка черного и бордового цветов. Помню удар коленом в живот матери от одного из них. После ее тело истекало кровью на втором этаже, а я, услышав треск досок, сиганул в огонь с проваливающейся лестницы подомной.

И больше ничего. Только лишь следующее утро.

Хотя нет, вру. Знаю, что как только солнце поднимется в зенит, ко мне придет человек. Очень важный и дорогой для меня человек, даже больше чем эти трупы передо мной. Но до этого далеко.

Лучи яркого и теплого солнца со стороны востока, слепят мои поврежденный и пересохшие глаза. Они не в силах заставить меня закрыть их и оторвать взгляд от двух трупов. Не в силах и заставить меня двигаться.

…Хотя кажется я так делал…

С абсолютно безразличным лицом, я просидел, пялясь на обгорелые туши, больше пяти часов. Пять часов рассматривал каждую деталь, каждый выживший волос, каждый волдырь на осуждающем, смотрящем в душу лице.

Даже в обгоревшем виде, я мог различить тонкие и хрупкие руки матери, широкую спину и мощную челюсть отца. Когда-то они защищали меня от опасностей внешнего мира, а теперь лежат со мной в пепле родительского дома. Но это было давно…

Давно ли?

***

Резкий визг колес вывел меня из бесконечного повторения одного и того же маршрута моих глаз. Легко повернув головой, я услышал треск, но он мерк в радости от увиденного, бежавшего ко мне силуэта. Стянутое лицо озарила блаженная улыбка, а взгляд старался увидеть четкость лица дорогого человека.

Глаза сильно повредились при пожаре, а после я беспощадно добивал свое зрение, борясь с яркими лучами. Но до полного его отсутствия не дошло. Напряжение лишь замылило мне взгляд, что не препятствовало заметить мужчину в синем костюме, пять крупных человек, рванувших за ним, и две черные машины позади.

Это был он. Мой спаситель и его телохранители.

- Постойте! – не понимая причину такой резкой остановки, они пытались угнаться за хилым работодателем.

Ни один из них не смотрел на цель господина, все были обеспокоены им самим. Не каждый день сердечник бежит к горстке пепла, как умалишенный. Но когда же один из них обратил внимание на завалы, то дрогнул, потеряв дар речи, и на секунду замер.

Маленький мальчик, которого даже не видно за грудами тлеющих балок, сидит в горячих углях прошлого дома, еще дышит и даже моргать умудряется.

Мои глаза были полностью «опустошены». Точнее так казалось от мутного взгляда, полного отсутствия волос и сажи, покрывшей все мое тело. Сажа также покрыла все мои раны и кости, от чего ожоги было сложно отличить от открытых переломов.

- Не подходите к нему, Мистер Сон! – наконец догнав его, мистер, ростом под два метра, и в ширь до метра недалеко, преградил ему путь рукой, подхватив работодателя, и словив от него грозный взгляд, - Пусть парни сперва проверят, это может быть ловушкой. – его хриплый низкий голос был до боли знаком мне. Наравне со спасителем, он был важным человеком для меня раньше.

Махнув четверке позади, он отвел человека в синем к машине. Тот же все не мог устоять на одном месте, переступал с ноги на ногу, обходил телохранителя вокруг, достал сигарету и стал ходить уже вдоль дороги.

В это же время, посланная ко мне четверка, решали кто из них запачкается на «цу-е-фа», вечно выбивая ничью. В итоге вызвался добровольцем паренек-стажер, с кличкой «Малой». По виду он был самым хилым из них, но по факту единственным смелым.

Такая небрежность к полудохлому мальцу, немного огорчила меня. Благо времени достаточно было, иначе они осматривали бы уже труп, а не ребенка на пороге обморока от малокровия.

Вера в людей все больше меркла в моих глазах, но, один взгляд на поведения моего спасителя, зажигал надежду вновь и вновь.

Пройдя через завалы, Малой дошел до меня, и, округлив глаза, нервно и испуганно вскрикнул:

- Господин Рей! – зажмурив глаза от увиденной мерзости, он выбежал обратно с криками, - Скорую! Он жив!

Все его внимание было обращено на разглядывания ребенка в этих бело-черных пятнах, от того он не заметил труп в двух метрах от меня.

Рей, в ту же секунду, как услышал хорошие новости, рванул к дому, если его можно так назвать. Не боясь запачкать костюм, он проползал под балками, раздвигал тлеющие угольки руками в черных кожаных перчатках, и, добравшись до меня, дрожащими руками, аккуратно прикоснулся к корочке, образовавшейся на моем лице. Его глаза горели желанием обнять жалкий комок плоти с костями, но, сдерживаясь, он просто смотрел на меня.

Зрелище не из приятных, скажу я вам. Видя одно лишь тело, понимаю насколько мерзко и отвратительно выгляжу в их глазах. Пронзительный взгляд прямо в душу, приоткрытый рот от недавней радости, и слезающая чешуйками кожа – не вызовут приятных эмоций.

Видя его лицо на гране слез, хотелось утешить и больше никогда не видеть грусти моего спасителя. Я протянул руку к лицу Рея, а та, с треском лопающейся кожи, добралась до неподвижной его щеки. Он не испугался, лишь с большей грустью уставился в мои глаза.

- Не плачь… - у меня вышло сказать целую фразу в подобном состоянии! Хоть и шепотом, а также с некоторыми дефектами.

Сейчас мне три года, не знаю сколько было до, но в этом возрасте у меня присутствовало много дефектов речи, от чего было страшно ошибиться перед важным человеком.

- Не плачу…правда. – сказал он с комом в горле и взял меня за руку.

Мне не понятно почему человек не из низших сословий, подобно мне, с такой заботой и волнение относиться к чужому ребенку. Он знаком мне, но для него я никто. Не могу вспомнить его мотивы, но они никак мне не навредят, наоборот же принесут пользу.

- Верно. В нем много пользы. – эхом раздался голос в голове, спутавшийся с моими мыслями. Это был слабо различимый женский голос.

«Ты…!»

Не успел я что-либо сказать, как сознание погрузилось во тьму, а сквозь нее до меня дошла запоздалая боль. В оглушающей тишине не было слышно даже надоедливой «ее». Совсем ничего не происходило и время стало тянуться вечностью вперемешку с болью от множеств ран.

Может я попал в ад за свое прошлое? Значит то было видение перед смертью, как исполнение последнего желания. Спасибо хоть за это. Теперь тьма мое наказание за грехи? Что сказать…справедливо.

***

Но не все так легко.

Я был не против уйти, увидев его лицо напоследок. Но вот, сквозь сон до меня доносятся голоса. У меня нет сил открыть глаза или даже издать какой-нибудь звук. Тяжелое тело не подъемно и вжимает меня в что-то до жути неудобное.

- И что будет дальше? – голос Рея принял серьезный и непреклонный тон. Он слышался где-то далеко и слишком тихо.

- Мы не можем знать наверняка. Мальчик чудом выжил, да еще и быстро восстанавливается. – по разговорам я явно в больнице, А этот голос принадлежит лечащему врачу. Только говоря о чуде, его что-то пугало. – Всего за неделю он вышел в стабильное состояние. Остается ждать и надеяться на очередное чудо.

- Когда он очнется? – такой абстрактный ответ не удовлетворил Рея, потому он продолжил напирать.

- Нужно ждать. – но ответ был тот же.

- Что будет с его ногами? – тяжело выдохнув, он продолжил спрашивать.

- На данный момент мы сделали все, что смогли. – а другими словами «им кранты».

- Кожа? – по голосу слышна его раздраженность, он сквозь зубы напирал вопросами дальше.

- Позже, можно будет сделать пересадку, но… - не успел врач договорить, как Рей его перебил.

- Не важно сколько это будет стоить. Можно или нет?

- Да. За баснословные деньги и с самостоятельным поиском доноров. – в его голосе проснулась нотка алчности. Слишком уж хорошо я ее знаю, что б не расслышать столь явную жажду выгоды. – Но это все, без согласия его опекунов, невозможно организовать. Мы не имеем право, поймите нас. – его голос слегка дрожал, но также была слышна натянутая, рабочая улыбка. Зная Рея, сейчас он сидит не в дешевых вещах, со своими любимыми часами от жены, где-то за миллион, если правильно помню. Там еще красивый камушек инкрустирован на часовую стрелку.

Еще бы знать откуда я это помню. Бесит неведенье.

- Выйдите. – с тяжестью, голос приблизился к моему лицу, а до руки что-то дотронулось. С моей чувствительностью, почувствовать хотя бы это – великий успех. Думал, рук я лишусь в первую очередь.

Руки, как и ноги в принципе, трехлетнего ребенка не выдержат долгого пребывания в огне. Нежная кожа сожжется до кости за первые пять минут, конечно может и меньше. Но я… я лежал в огне около часа.

Это невозможно, да. Невозможно остаться живым, дыша лишь угарным газом, обжигая легкие, и валяясь целую ночь в тлеющих угольках, раздуваемые ветром. Я должен был стать одним из тех трупов под завалами.

Чудо, да? По-другому это было бы не реально. Только…

От мыслей о прошлом, о частичных воспоминаниях, что раскрывают незначительную часть и бросают в неизвестность – голова раскалывается! Пульсирующая боль просто распирает ее, не давая спокойно отдохнуть. Каждый раз, затрагивая тему «Кто же я?», капаясь безуспешно в своей памяти, мне удается выцепить куски паззлов, объясняющих ситуацию.

Но все слишком абстрактно. Чудо, что спасло меня, не вписывается в реальный мир. Оно больше похоже на галлюцинации. Только если это так, как объяснить мое выживание?

- Что могло так обозлиться на ребенка. Ты даже жизнь не распробовал, а уже лишился многих возможностей. – Рей жалобно говорил полушепотом. Перейдя на шепот, он приблизился к правому уху, - Прошу, очнись. Хотя бы живи. Не сдавайся!

Не сдамся, Рей. Как минимум не позволю уйти у тебя на глазах. Никогда больше не дам умереть ребенку перед тобой. Я когда-то уже допустил такую ошибку…

- Господин Рей. – ох, так этот лис все еще тут. – Я не могу оставить вас тут одного. Попрошу Вас выйти.

- И почему мне нельзя находиться рядом? На данный момент я являюсь его опекуном. Палата была полностью оплачена мной. И как я знаю часы посещения еще не прошли.

Вдали послышалось лишь нервное причмокивание губ негодовавшего врача.

Не думаю, что Рей мог привести меня в первую попавшуюся больницу. Скорее всего это одна из тех, которую он спонсирует. А в них такие кадры редкость.

Мало того, что он нагло вымогает деньги за бесплатные услуги, так еще и делает это грубя важному человеку. Удача Рея всегда была переменчива, и прыгала с крайности в крайность. В этот раз ему не повезло.

- Господин Рей. – в комнате был еще один знакомый голос. Хоть я его и слышал единожды, но уже хорошо запомнил «Малого». – Позволите мне… - стажера так же сильно разозлило мерзкое поведение «врача», - …Вышвырнуть его отсюда? – он явно, не дожидаясь ответа, принялся выполнять собственный приказ. Понятно почему он стажер.

- Остановись! – самодеятельность новичка Рея не порадовала. Его руки крепко сжали мою культяпку, кажись до легкого хруста. Услышав этот страшный шорох, Рей успокоился, постоянно сглатывая слюну и перебирая пальцами. Не помню такого нервного моего спасителя. – Приведи Главврача. – но даже в таком состоянии адский холод от его слов пробирал до костей.

- О чем Вы? – врач начал заикаться и его голос дрожал, а он продолжал гнуть свою линию, в четных попытках сохранить работу, – Мальчику нужен покой. – нервно давя улыбку, лис воспользовался мной как предлогом. С каждым его словом моя душа все ближе к голосам. Она рвется врезать ему, лишь бы тот заткнулся!

- Хочешь, чтобы он заткнулся? – с хитрецой «она» пропела, повторяя вопрос. – Мне помочь тебе? – протягивая слова, голос демоненка на плече соблазнял заманчивым предложением.

«Заткнись и ты. Не хочу иметь с тобой дело.» - не зная причины своей неприязни, я просто доверился предчувствию, и словам, что не в силе забыть.

«А чего ты ожидал?»

Голос в памяти искажен донельзя, троит совершенно разной высотой и тембром. Но, в отличии от этой падлы, не вызывает такого отвращения. В нем слышен упрек и явное волнение, что заставляет чувствовать вину, хрен пойми за что.

- Слух, слух, слух… Вот думаю, а стоило ли мне оставлять его? –продолжила она, злорадно хихикая.

«Чего ты хочешь от меня?» – у нас была сделка. Сделку заключил не я. Уж точно не нынешний я.

- Да. Ты прав. – Рей стал отдаляться, - Обсудим в соседней комнате. – его ладонь отпустила мою руку.

Глава 2

«Я был так близок! В чем твоя выгода, тварь? Не одному мне…»

- Да. Голод, верно. – перебила «она» меня, опустив голос на тон ниже. По грубости он мог сравниться с юным мальчишеским. – Не один ты что-то теряешь. Но как я могу так отпустить тебя?! Ты ведь так прекрасен в отчаянии! – и вновь заверезжала, чуть ли на «ультразвук» не переходя.

И даже сумасшедшей не назовешь. Эта тварь не поддается человеческим стандартам. Для «них» это вполне нормально.

А кто же «они», да? Пока сидел в давящей тишине, не слыша даже собственного дыхания, я прокручивал самый желанный момент – наша первая встреча. Рей особенный для меня не только потому что является спасителем, но и от того, что лапы этой твари до него не дошли. Этот человек был единственным без отражения души – маски.

Отражение души есть у каждого человека, что я встретил в этот раз. Они отображаются как простые маски с одним только вырезом под глаза. Отличие масок, оттенок ее цвета, узор, форма рта или эмоция – показывает истинную личность человека.

Так с уверенностью могу назвать Малого союзником. Его маска отражает агрессивную, но честную натуру, что в прошлом пригодилось.

- Вот вроде память запечатала, а ублюдком ты остался. Видно это твоя натура. – ехидно хихикала она вдалеке.

«С чего это я ублюдок?!»

- Все по-прежнему разбираешь людей по надобности! Видишь в них полезные вещи! – заливаясь смехом, она раздражающе кружила вокруг меня.

«Я просто разбираюсь в людях. Называй вещи своими именами.» - только проговорив эти слова, уверенность пропала.

- Да-да, конечно. Твое право быть ублюдком или нет. – отдаляясь, она успокоилась и затихла вовсе.

Тишина вновь настигла меня. Она оглушала и нервировала, отбирая последние нервы оставленные «ей».

В пустоте, где не отвлекает ничего постороннего, запутанные мысли стали душить меня. Я понимал, что если продолжу думать, ничего не сделаю и буду молчать, то меня только дальше откинет от реальности. Но открывая рот, я не смог издать и звука. Мой немой крик сводил с ума, а монотонное повторяющийся звук только помогал безумию.

Звук! Это был родименький ИВЛ! Его было так глухо слышно в этой пустоте, что я не признал давнего друга, помогающего мне три года. Такая отдаленность значила только одно – мое состояние ухудшилось.

- Уже дрожишь, в страхе умереть? – злорадно она скалилась, оказавшись у моего уха.

«Тебе какое дело?» – паники не было, не было и страха. Слишком долго я жил рука об руку со смертью. Такое случалось довольно часто, но каждый раз, проходя критические моменты, состояние стабилизировалось, а я возвращался к жизнь.

- А вдруг в этот раз не выйдет как обычно?

«Такого просто не может быть.» - сейчас я делаю все что в моих силах, борюсь, пытаюсь открыть глаза или хотя бы пошевелиться, дернуться. У меня нет желания умирать, но и поддаваться панике я не намерен.

- Какая уверенность! – оглушила она меня звонким смехом прямо на ухо. – Но что я слышу? – ехидно усмехаясь, она приблизила меня к реальности.

Старый друг запищал как не в себя, поднимая тревогу. Уже за дверью был слышен топот людей, и сквозь этот шум кто-то хрипел, нагоняя жути. Конечно же хрип был моим. Казалось вот-вот и я умру.

«Знаешь сколько раз мне довелось побывать на грани? Сколько ходил босиком по острому лезвию жизни?!» - в этот раз смеялся уже я. Возможно от нервов, ведь кто знает каков исход.

- Ты не исправим. – разозлившись, и, стерев все эмоции с лица, она вновь ушла, вернув меня на дно.

Она играла мной как хотела. Таскала по глуши сознания, забрала возможность говорить, перекрыла артерии на секунды, лишь бы довести до старухи с косой поближе. Но, потеряв интерес, бросила игрушку в одиночестве.

Опять тишина. Раздражающий звон в ушах не замолкает, бешенный ритм сердца пугает. Пустота вновь освободила мысли. Но в этот раз все будет по-другому.

«Я Виид. Меня назвала так мать. Отец выжег это имя на кроватке, что он же и сделал. Я Виид. Меня назвала так мать. Отец…» - теперь все под моим контролем.

***

Так прошел сто сорок седьмой раз повторения. Врачи угомонили мое сердце, так и не поняв причины.

Откуда мне известно? Я все слышал! Своими силами мне удалось добраться до «границы». Это место – край сознания, в нем больше нет кромешной тьмы, и здесь видно реальность.

«Видно» сказано громко. На самом же деле мозг просто, по звукам, визуализирует происходящее вокруг меня. Фантазия задействована на всю мощность. Мне ведь не известен вид палаты, потому окружение, мебель, вид за окном, все цвета – приходиться додумывать. Но вот ИВЛ, старый, добрый мой друг, в отличии от остального, выглядит самым настоящим. Так же работает и с людьми. Последние образы Рея и Малого, что я видел, отображаются на звук их голосов, Других же людей мозг не решается создавать, слишком большая нагрузка. Вместо полного образа – предполагаемые силуэты, построенные по голосу.

И так не малое количество деталей мне позволило отображать мое состояние. Граница забрала возможность продвижения к реальности, но взамен, полученные силы, уходят на качество картины. Только из минусов – теперь нельзя расслабляться.

Двадцать пять фраз назад, я слегка расслабился, дойдя «до конца». И вот сейчас лихорадка испытывает мое тело на прочность.

Мои уши горят. Удивительно! Что-то еще способно чувствовать. Они горели из-за жара, что естественно в моем не лучшем состоянии, к чему добавила проблем моя ошибка.

Вскоре жар распространился по всему телу. Неприятное чувство само по себе, а когда жар от пламени что-то у тебя забирает – его мерзость усиливается в сто крат.

С собой жар захватил бред и ломоту. Отвратительное сочетание болячек. Эта парочка неразлучна, и всегда следует за температурой.

Все клеточки моего тела стали невыносимо громко кричать в один голос. Кому-то не нравилась поза в которую меня уложили, больше всего ныла спина. Кто-то наоборот молил остаться в такой прекрасной позе, и просил не шевелиться ни на сантиметр. Некоторым клеткам было все равно как я должен положить их часть тела, в любом случае им это не понравиться! Но даже если бы я захотел на зло им двинуться, а я хотел этим надоедливым иллюзиям насолить, то не смог бы. Я все еще далеко от реальности. Мое сознание не в силах шевельнуть и пальцем, да даже веком, что говорить о целых частях.

С самого начала лихорадки, Рей сидел со мной. Беспрерывно, забывая за собственное здоровье. Не уверен сколько точно прошло времени с той перепалки. С каждым повторение той фразы, монотонно тараторя ее, я ускорялся и искажал счет времени. Лишь последние фраз десять получилось растянуть на минуты, выговаривая и протягивая каждую букву, А, подстраиваясь под тиканье часов над головой, могу сказать что эти десять фраз равны получасу.

- Как хорошо ты тут устроился! – вернулась неугомонная дымка, как изобразила ее моя фантазия.

«Думал от женского голоса и силуэт будет таким же. Но даже тут меня разочаровали.» - вернувшись к своим проблемам, я старался уснуть в этом балагане.

- Не забывай, что сейчас ты трехлетний мальчишка! – рассмеявшись, забегала она из стороны в сторону.

«Когда придет время сыграю как надо, но сейчас не вижу смысла деградировать.» - сделав глубокий вдох, я попытался успокоить оставшиеся нервы. Хотя остались ли они вообще… Мне многого стоило сохранить самообладание, перед этим мерзким голоском.

- Ты ничего не сможешь мне сделать, ха-ха!

«Как самоуверенно. Сейчас мне тебя не разбить, но подожди еще пару деньков.» - как только выберусь из этой клетки, разломаю напополам, а после буду отрывать по маленьким кусочкам!

Память о нашей вражде постепенно возвращалась. С самого начала этой жизни она была мне неприятна. Хоть и не помнил, но предчувствие не подвело, услышав этот гнусный, писклявый голосок.

- Еще скажи, что голодом собрался меня морить! – она не восприняла мои слова всерьез, за что когда-нибудь поплатиться.

«Ты меня идиотом выставить хочешь?» - мое желание избавиться от нее приводило в ярость. Как бы я сильно не желал покончить с ней в ту же секунду, то не смог бы и провалился в бездну под ее контролем вновь.

Мор голодом – самое тупое, что мне пришло в голову.

Эта тварь питается людьми. Хотел бы я, что бы в контракте была прописана «кровь» или просто «плоть». В таком случае можно найти пути отхода, скармливать ей хоть тех же свиней или еще какую живность.

Раз в месяц в ее желудке должен побывать хотя бы один человек, иначе следующий месяц она уже беспрерывно будет жрать всех подряд, пока не наестся до отвала.

- Понимаешь, как ошибся, угрожая мне? – ехидно хихикая за спиной, она насильно открыла часть воспоминаний. – Не стоит сопротивляться, Виид. Я ведь тебя не обижу! – оскал острых зубов на темной дымке зловеще смотрел мне в затылок.

«Конечно. Так сразу и отдал тебе контроль. Веришь?» – уткнувшись глазами в пол, я стоял посреди «комнаты».

- Нет. – она лишь раззадорилась, натянув ухмылку выше уровня глаз, если бы они были.

«Тогда не трать мое время, тварь. Твои жалкие попытки ни к чему не приведут.» – она не старалась меня убедить. Это было бы слишком тупо. Ее действия были направлены на отвлечение от счета времени и нарушение моей концентрации.

Может из-за ее неудачи в последнем, дымка испарилась с недовольным хмыканьем.

- Если ты наивно думаешь, что я ушла, закатай губу, мальчишка! – раздражающий смех заполонил весь разум спутав мои мысли.

И кто бы мог подумать, именно это мне и нужно было!

Множество мыслей по просчетам дальнейших событий, планирование каждого действия – мешали мне двигаться дальше! Своими речами, эта падла мне помогла!

- Вот так покорно и кротко ты должен… - как бы она мне не помогла, слушать долго ее невозможно.

«Заткнись!» - да и не время.

У меня улыбка не сходила с лица. Сколько бы она меня не злила, сейчас я так счастлив!

Сопение рядом лежащего Рея и беспокойные фразы сквозь сон прервались одним дерганным слабым движением. Он спал держа мою ладонь.

«Я дернулся! Палец пошевелился!» – это было еще одно достижение, настолько долгожданное, что в любую секунду мог позволить себе заплакать.

Рука полностью забинтована, оттого движение было заметней, хоть и достижимо сложней. Оно моментально разбудило Рея. Вскочивши со стула, он нервно стал жать на кнопку вызова медперсонала. Его движения были слишком резки и контролируемы для только что проснувшегося человека. Скорее всего он даже не спал, а лишь блуждал в кошмарах на поверхности разума.

Малое движение не признак моего выхода, а лишь доказательство, что я жив, не жду сложа руки, а борюсь. И все же, по отдаленному голосу Рея, что был слышен из коридора, он рад. Рад так же, как и я, такому малому прогрессу.

- Верно. Малый. С твоими травмами пролежать год в больнице будет мало. – смотря на мою радость, ее настроение испарилось, как и она недавно.

«Продолжаешь стараться меня напугать?» - бинты на моей руке были слишком хорошо ощутимы, для обгорелой культяпки.

«Она» сохранила мне конечности, восстановила нервы, дабы я прочувствовал всю боль, что возможна. Но зачем-то продолжает это нелепое запугивание.

- Почему ты считаешь мои слова запугиванием? – легкий смешок выдает ее с потрохами. Как бы хорошо она не заперла мою память, все ее действия, тон голоса – мне прекрасно известны. – Как всегда стараешься прочитать человека, да? Жаль, что я не человек! – пытаясь закрыть прошлый прокол, она звонко засмеялась, оглушая до боли.

Исчезнув, «она» оставила после себя лишь долго уходящее эхо и не проходящий звон в ушах.

Границы разума так близко и так далеки. Смотря вперед я вижу пространство, созданное из звуков и воображения. Но если взглянуть чуть левее или правее, долго всматриваться в него, то привычное темное пространство может вспыхнуть цветом, будто вдалеке разорвался однотонный залп салюта. Еле заметный за дымкой тумана.

Хотя скорее всего это просто иллюзия от долгого втыкания в одну точку. И видится мне это от скуки и монотонности происходящего, ведь на что смотреть, когда в комнате полная тишина, а я не маньяк, что б непрерывно смотреть на сопящего Рея.

Часы тикают, ИВЛ отбивает ритм моего сердца, даже дождь за окном столь однообразно бьет по стеклу. А кого-то это успокаивает еще.

«Ее» уход будто остановил всякий прогресс!

Прошло тридцать две фразы, а я все так же заключен в своем разуме.

***

- Ты выживешь. Встанешь с койки и пойдешь вместе со мной в наш дом. – Рей продолжал сдавливать руку, прислонив ее к лицу. – Нас радостно встретит Космос, а после… Будет уже после. – не первый раз проговариваю одно и то же, словно заевшая пластинка. Это успокаивает мои нервы.

«Все, чем я мог ответить, дерганное движение пальцем.»

- Каждый раз, когда ты двигаешь пальцем, не представляешь, как греет это мою душу. И в то же время… царапает сердце моя беспомощность. Ты так стараешься, восстанавливаешься и не теряешь силу воли держаться дальше, в надежде выжить, а я только и могу, что сидеть рядом, жаловаться на свою бесполезность. – не знаю чего ждал, положительного ответа или что, подействовав ему на нервы, поспособствую его лечению.

Тихий робкий стук в дверь ознаменовал время моего ухода. Сегодня очередь братьев сопровождать меня на встречу. Их щенячьи глаза, смотрящие на меня через зеркало заднего вида, опять будут давить на меня своим обеспокоенностью моим видом. Увы, эта привычка у них осталась со времен стажерства, мой мягкий характер позволил им оставить эмоции в работе со мной.

- Вернусь вечером, малец. – отпуская его руку я чувствую огромное сожаление что не могу быть с ним каждую секунду его борьбы. Но и отсутствовать на месте больше не вправе. – Боюсь такими темпами секретарь от меня сбежит…

Легким шагом я встал, дойдя до своего пальто на вешалке. Медленно, каждым движением оттягивая свой выход, я будто хотел запомнить твой вид на больничной койке. Надеясь, что вижу такого, без сознания, последний раз. В моей душе царила смесь чувств — грусть, страх, надежда. Я не мог поверить, что это может быть последним мгновением, когда я увижу тебя живым. Все вокруг казалось каким-то нереальным, словно я плавал в тумане и не мог разобрать контуры реальности. Но я знал, что должен быть сильным и поддерживать веру в твое выздоровление.

Щелчок двери раздался эхом в полупустом коридоре. За дверью покорно ожидал Малой, опираясь одной рукой на зонтик, словно на трость, балансируя и коротая время в ожидании меня.

- Идем, Малой. – похлопав по плечу, я сбил неловко повисшую паузу. Это баловство вызвало секундную улыбку, отведя мою зацикленность на Вииде. – Надеюсь Шин на месте, он же не забыл сигареты дома? – мы пошли в сторону аварийной лестницы, к грузовому лифту.

- Нет, а если и да, то я ношу с собой запасную пачку! – ударив кулаком по левому карману пиджака. – Машина ждет на парковке, сэр.

- Да. Это хорошо. Еще ничего не слышно... о решении суда?

- Кайл просил передать, только то что временная опека продлится ровно до того момента, как ребенок сам сможет решать свою судьбу. - Малой не особо любит детей, да и вести себя с ними не знает как. Хотя казалось бы... Но видя тягу к жизни трехлетнего мальчишки, не мог остаться равнодушным.

Ладно. – тяжелый вздох встревожил душу. "А что если..." – вопрос пожирающий меня изнутри. – Стоит ли мне сейчас забивать голову этим вопросом.

- Прошу прощение, что прозвучит грубо. Но вас ждет работа, и передавая дословно слова помощника Кайла: «Прошу начать ознакамливаться с документами сразу в машине.»

С появлением Виида, я стал охотнее работать. Меня меньше отвлекает болезнь, да и в целом состояние улучшилось. Мы открыли новый филиал, статистика в сравнении с прошлым годом рвет все рекорды по прогрессу. Виид мотивирует нас двигаться дальше и лучше. и пока не настанет тот день, когда он встанет на ноги, хотя бы очнется, мы не собираемся сбавлять темп.

Надеюсь дождусь этого дня, Виид.