Маша и Медведь (3)

01. ВПОЛНЕ БЕЗОПАСНО

ПУСТЫНЬКА

Вечер субботы, 19 января 1964 года*.

*Все события в книге происходят по старому стилю.

– Исходя из совокупности всех приведённых данных, специалисты склоняются ко мнению, что сия девица является лисой, то есть, по сути своей, колдуньей большой силы, способной не только к управлению некой одной стихией или природным свойством, но многими из них, а также к перевоплощениям, наведениям ложных воспоминаний, морока, полётам...

Старец Макарий хмыкнул, и Сергий мгновенно умолк.

– Многомудрие... Такую лису, чтоб к ней за помощью приходили, теперь и не найдёшь. Лисы куда чаще себялюбивы, жестокосердны и помышляют преимущественно о власти. Потому злые пожрали добрых, а после и друг друга истребили преизрядно...

Сергий подался вперёд:

– Так лисы существуют?

– А куда ж им деваться... Мало их только, говорю тебе. После той войны, что разгорелась меж их племенем, сохранились только страшные сказки, коими Восточная Азия наводнена безмерно. Я бы не рассчитывал найти более трёх – если уж вы соберётесь искать. Но не советую.

– Опасно?

– Столь опасно, что тебе даже и представить трудно. Те лисы, что остались живы, так премного сильны, что могли бы положить под свои ноги целые государства.

– Отчего же они не проявляют себя?

– Каждая знает, что две других остались в живых, – Макарий усмехнулся в бороду, – и боится. Шкура-то потрёпана. Выжидают, копят силы, а кое-кто и выводок подращивает.

Макарий приоткрыл дверцу маленькой печки и поправил горящие поленья, отряхнул с рук золу. Сергию непроизвольно захотелось подуть на пальцы.

– Так, может, эта девочка из тех добрых лис, которые бежали от войны?

– Экий упрямый ты. Борода седая уж, а всё туда же. Говорю тебе, не лиса она. Девчонка просто. Медвежья дочь.

Макарий кинул по щепотке заварки в слегка помятые жестяные кружки, добавил каких-то сушёных ягодок, листиков из разных банок с полочки над столом, снял с печки чайник, залил всё кипятком, прикрыл деревянными плашечками, чтоб настаивалось. Поражённый Сергий ждал продолжения.

Старец вздохнул:

– Я б советовал тебе с тем медведем подружиться, так не успеете же, дуболомы...

– Как?!

– Да так. Чего подорвался-то? Всё равно машина твоя только в понедельник придёт.

– Пешком пойду! Не развалюсь, поди. Девчонка сказала: угрозы жизни нет.

– Так она, чай, не думала, что ты марафоны бегать будешь!

– Ничего. До утра дойду. Сколько тут километров-то?

– До города-то? Тридцать с хвостом, считай.

– Вот и дойду. До понедельника сидеть – все портки просидишь.

– Рукавицы-то! – крикнул Макарий в закрывающуюся дверь.

Сергий заскочил назад, схватил с полки рукавицы и хлопнул дверью уже окончательно.

Макарий по-стариковски вздохнул, достал из маленького шкафчика термос и начал переливать в него содержимое кружек.

ЗОО-РЕАНИМАЦИЯ

Внутри было кафельно-стерильно, остро пахло медикаментами, а на большом серо-металлическом столе лежал Баграр.

– А зачем ему лапы привязали? – подавленно спросила я.

– Так, чтоб не метался. А то ведь беда одна, – объяснила служительница ветлечебницы, – то одну трубку отцепит, то другую...

Трубок, правда, было много. Капельница, дыхательные, ещё какие-то. Резко захотелось реветь. Успокоилась. Успокоилась!!!

Я взяла Баграра за лапу и попыталась начать коррекцию, для начала физическую. Медицинский коктейль в крови мешал ужасно!

– Так, во-первых, отключите поступление снотворного.

– Так ведь... – начала служительница.

– Выполняйте!

Я дождалась, пока деревянно двигающаяся девушка отсоединила одну из капельниц.

– Это что?

– Обезболивающее.

– Убираем...

Короче, я не рискнула отсоединять только аппарат искусственного дыхания, чтобы не разбрасываться на много целей сразу.

– Есть тут у вас... ну, где вы чай пьёте или что-то в этом духе?

– Есть, конечно! – немного удивлённо ответила ветеринарша.

– Далеко?

– Так вот, в коридоре напротив!

– А кресла там есть?

– Есть два. Нет, три, три!

– Агриппина Петровна и вы, девушка, идите обе туда, сядьте в кресла и усните.

Я дождалась, пока обе женщины пройдут по коридору до означенной двери и войдут внутрь. Закрыла дверь операционной изнутри.

– Маша, – тревожно сказала Маруся, – если я правильно вижу, у него не только физические повреждения. Справимся?

– А какие у нас ещё варианты? – я повернулась к Баграру: – Эх ты, старый медведь! Давай заштопаем тебя, что ли?

Времени терять не стоило. Близился вечер, и вскоре директриса начнёт впадать в панику и пошлёт за нами. Или шофёр заявится, а те спят. Мдэ. Ладно, чего тут?

* * *

Любая целительная магия... нет, не так. За всю вселенную я поручиться не могу, но та целительная магия, которой владею я, требует некоторого времени, чтобы как следует развернуться. Если повреждения небольшие или, допустим, нужно просто снять боль – это очень быстро. А вот чтобы восстановить...

Я возилась около получаса. Не соврали в передаче – Баграр был очень плох, очень. И ожоги – это были цветочки. Как он вообще с такими внутренними повреждениями жив остался? Дальше надо было подождать. Будить его или нет?

И ещё, меня беспокоило, что мне приходилось собирать ману со всех сторон и буквально впихивать её в рабочие формулы.

– Тебе не кажется, что у него что-то вроде моего случая? – предположила Маруся. – Как будто утекает мана, почти не задерживается?

– Да я и думаю, что ничего не понимаю. С одной стороны – вроде, похоже. А с другой – таких очевидных дыр нет. Что это? Или ментальный удар такой силы, что...

– Как бы отбиты... м-м-м... назовём это «органы», отвечающие за функции удержания маны, так?

– Вроде того. И даже не то что удержания – сбора. Я, если честно, рассчитывала, что настрою всё, а потом он сам, пусть даже в беспамятном состоянии, будет из окружающего пространства энергию подбирать – как я. Если вспомнить первые дни, я даже остановить входящий поток не могла, как будто захлёбывалась, а он... Ничего даже близко похожего. Как так? Или у его вида всё по-другому устроено?

Мы уставились на медведя.

– Одним словом, – заключила подруга, – ясно одно: будить Баграра явно рано.

– Не то слово! Конечно, рано! Он сразу захочет куда-то бежать, а бежать нельзя. И вообще, наворотит тут делов. И оставлять его одного я боюсь.

– Хочешь остаться?

– Другого выхода не вижу. Думаю вот что: я ему сейчас своё ожерелье надену, посмотрим, сможет ли оно компенсировать. С тобой же получилось.

– Я тебе тогда браслет оставлю.

– Ты только, в гимназию как приедешь, те Голицынские надень обязательно. Без прикрытия не ходи. И завтра привези сюда что-нибудь сменное.

– Само собой разумеется.

НОЧЬ

Маруся с накачанной внушениями Агриппиной уехали в гимназию. Я разбудила работницу (попутно выяснив, что её зовут Лизавета) – мало ли, вдруг тут каким-то ещё животинкам помощь нужна или уколы какие по расписанию. Между делом внушила ей, что к медведю заходить не следует, там всё хорошо и правильно. Ну и попросила кружку чая, за чаем думается лучше. Спать я не предполагала. Случиться могло всякое, и не тот это случай, чтоб себя особенно жалеть.

Тяжёлый сапфировый браслет непривычно тянул руку, и я, прикинув так и сяк, тоже надела его на Баграра. Браслет уверенно сел на два пальца его руки – а иначе куда его? Ожерелье, кстати, тоже пошло только на руку – на вторую, для баланса поступающих энергий. Я пристроилась понаблюдать за воздействием.

В случае с Марусей нам хотя бы сразу ясно было, с чем бороться – с дырами в ментальном поле. А тут? Мана как будто просачивалась сквозь истончившиеся стенки. Как это назвать? Дистрофия ментального поля? Да хрен с ним, с названием – как с этим бороться?!

Оптимальнее всего, конечно же, спросить самого́ Баграра. Если бы он говорить мог.

Так! Я решительно встала. Хватит трагически киснуть! Два часа прошло после первого сеанса целительства, можно повторить. Я вызвала Лизавету, велела ей убрать дыхательные трубки и все усилия бросила на восстановление способности дышать.

Двадцать минут полного сосредоточения.

И тут я почувствовала, что Баграр поднимает лапу, обрывая все эти смешные ремни, призванные обеспечить его неподвижность. Мелькнула мысль: «Господи, меня бы не зашиб спросонья!» – и тут он тихонько погладил меня по голове:

– Муша... – имя прозвучало тихо, как шелест.

– Ну, слава Богу! – я прижалась к тёплой шкуре и заревела.

Ожерелье на лапе звякнуло, и Баграр приподнял её, одобрительно хмыкнул, потом поднял и вторую лапу, поднёс к носу браслет.

– Да я прекрасен, как правитель Хафрата! – говорил и смеялся он всё ещё тихо.

Я тоже засмеялась сквозь слёзы. И снова испугалась:

– Если бы я не увидела эти дурацкие новости!..

– Ну, увидела же? Вот и не реви... – гигантский коготь поправил выбившуюся из косы прядь и замер: – Кровью от меня, должно быть, пахнет.

– Ничего не чувствую. Буря, наверное, всё смыла. Шерстью горелой – да.

– Да уж, поджарили меня знатно, – Баграр сел, заставив железный стол жалобно скрипнуть. – Странная какая больничка...

– Ветеринарная, – извиняющимся тоном ответила я.

– И на том спасибо, – он потёр лапищей грудь и сполз на пол, так что его морда оказалась почти на высоте моего лица. – Ну, саданул он мне напоследок...

Это, видимо, про того вантийского мага.

– У меня именно об этом вопрос. Что происходит, не могу понять? Утекает всё, как вода сквозь тряпочный мешок.

– Очень правильное сравнение, – Баграр выпятил нижнюю губу, – так оно примерно и есть.

– Ну, я-то с таким раньше не сталкивалась! Даже когда девочка, подруга моя, неожиданно инициировалась инквизиторским запечатыванием, у неё ментальную оболочку капитально порвало – но были видны дыры и с чем бороться.

Баграр посмотрел на меня долгим взглядом и слегка склонил голову вбок:

– Муша?.. Это точно ты?

– Да конечно, я! – я всплеснула руками. – У меня тут четыре месяца прошло, столько всего успело случиться!

Я начала пересказывать – с постановки на вид того обстоятельства, что выкинул он меня вовсе не в мой исходный мир, а в очень похожий – и дальше по порядку. Баграр слушал, иногда перебивая меня вопросами и возгласами: «Да ты что?!» – «Ну-ну!» – «А ты что?» – «Вот засранец!» – и тому подобными. Маносборные вороночки ему понравились, мой новый уровень – ещё больше. Потом я почувствовала, что он как будто начал оседать, прямо как сугроб на солнце.

– Устал?

– Есть немного. Ты не паникуй, это пройдёт. Неделя-две покоя, и всё вернётся в норму. Но пока я буду такой вот, усталый мешок. Вижу энергию, а взять не могу. Если с телесными примерами сравнивать – как будто руки отбиты или отморожены.

Я обняла его и пообещала:

– Я тебе голодом сидеть не дам! Раньше ты меня маной с ложечки кормил, а теперь я буду.

– Я верю в тебя, моя девочка. А теперь мне надо поспать. Не полезу больше на этот куриный насест, и на полу нормально, – он улёгся вдоль стены огромной бурой горой и мгновенно вырубился.

А я смотрела на него и прикидывала, как бы ещё его подпитать. Как я поняла, каждая крошка маны работала на выздоровление. Значит, нужно использовать всякую возможность. Я сняла с запястий последние заряженные браслетики, связала их в большой длинный шнурок и обмотала Баграру правую лапу, привязав попутно к этой гирлянде и Марусин браслет – это же удобнее, чем просто на пальцы надевать. Ко второму запястью таким же образом примотала риталид (не хотелось бы потерять ни тот, ни другой накопитель, если честно). Хотела было уже отпороть кружевные воротнички и манжеты, полезла в карман за маленькими ножницами, которые я обычно с собой таскала, но тут рука наткнулась на остатки бусин! Вчера полдня браслетики вязали, немного неиспользованных и завалялось. И маленький моточек шерсти. Крючка только не было.

Я оглянулась вокруг в поисках подходящего куска чего-нибудь. Вот, к примеру, лоток с какими-то железяками. О! И тут даже есть штучка, почти похожая на крючок, всего-то нужно носик посильнее загнуть. Не руками, конечно, трансформацией... С помощью этого чудного инструмента я связала Баграру супер-браслет, насадив на него не меньше двух десятков бусин, обмотала вокруг лапы. Ну вот, молодец я!

Потом я потихоньку провела третий лечебный сеанс, окончательно устранив последствия удара для внутренностей и даже подправив шкуру. Баграр снова стал красивый, лоснящийся – любо-дорого смотреть.

Я уселась рядом, привалясь к его большому тёплому медвежьему боку, и принялась раздумывать над словами юродивого Андрюши. Может быть, я всё неправильно поняла? И «не до того будет» – это всего лишь про ближайшее воскресенье? А потом всё устаканится, и мы с Баграром возьмём Марусю (если она не будет против, конечно) и поедем все вместе к тёплому синему морю...

Проснулась я от громких голосов в коридоре.

– Сюда-сюда, пожалуйста, прошу! За всё время моего дежурства никаких происшествий, никаких посетителей, уверяю вас!

Я успела встать и оправить платье – в реанимационную распахнулись двойные двери и стремительно вошла директриса. Из-за её спины выглядывала Агриппина.

Надежда Генриховна была настроена весьма решительно:

– Мария, ваша забота о живом существе похвальна, но подобное поведение, вы понимаете...

Агриппина, словно извиняясь, большими глазами смотрела из-за директорского плеча.

– Всё хорошо, Надежда Генриховна, – мягко сказала я, – успокойтесь. Который час?

– Около пяти утра, – ответила Агриппина.

– Боже, к чему поездки в такую рань?

– Милая, как вы не поймёте, – Надежда Генриховна подошла ближе, – это же скандально. Мы сейчас...

– Секунду, прошу, – я посмотрела на ветеринаршу, которая так и стояла в дверях, развешивая уши, – Лизонька, сделайте нам чаю, пожалуйста, – дверь закрылась, по коридору зашуршали удаляющиеся шаги. – Так что «мы сейчас»?

– Мы спокойно сядем в машину и поедем в гимназию, пока никто не проснулся...

Баграр шумно вздохнул и сел, разом сделавшись из большого огромным. Поморщился:

– Машунь, это кто такие?

– Позвольте представить. Это директриса моей гимназии, Надежда Генриховна, а это моя классная дама, Агриппина Петровна. А это тот медведь, о котором я говорила, Баграр.

– Весьма польщён вниманием, но что за манера наносить визиты в пять утра?

Дамы как-то сдавленно переглянулись.

– Сожалею, но я никак не смогу оставить его сейчас, – поторопилась вставить я. – Состояние слишком нестабильно.

– На вид вполне здоровый медведь, – осторожно высказалась Надежда Генриховна, – я бы даже сказала, великолепный... мнэ-э-э... экземпляр.

– Вчера он выглядел гораздо хуже, уверяю вас, – пробормотала Агриппина.

– Спасибо, дамы! – осклабился Баграр.

– Перестань, ты их пугаешь! – прошипела я. – Надежда Генриховна, я могу вернуться в гимназию только лишь при условии, что вы найдёте помещение для размещения этого медведя.

– Милая, но это же невозможно! – хором воскликнули обе.

– Почему? – ехидно спросил Баграр.

Кажется, на него напало настроение поразвлечься.

– Но... он же страшный... – ответила директриса, не вполне понимая, кому. – Это же дикий зверь, огромный, с когтями...

– Да ладно! – махнул лапой Баграр. – Я?! Я же не страшнее овечки. То ли дело вы, мадам. К примеру... Оу, у вас такие опасные зубы! – Баграр мастерски сделал испуганное лицо. – Я так боюсь, что вы броситесь на меня и покусаете!

– Прошу вас, прекратите! – директриса возмущённо перехватила свою сумочку. – Совершенно очевидно, что ваши зубы гораздо крупнее и опаснее моих!

– А-а, так вы измеряете опасность исключительно размерами? Не хотите же вы мне сказать, что на том простом основании, что в среднем мужчина крупнее женщины, вы всех их без исключения боитесь?

В комнате повисла неловкая пауза. Агриппина Петровна, молчавшая, спрятавшись за директрисино плечо, мучительно покраснела.

– Что, прямо вот так? – развёл лапами Баграр. – Н-ну, ладно.

И на глазах двух изумлённых дам он начал стремительно уменьшаться, пока не сделался мне до плеча. Потом до локтя.

– К-как?.. – выдавила директриса.

– Это особенности моего вида, – задушевно сказал Баграр и расплылся в радушной улыбке.

Я подумала, что даже при нынешних пропорциях директриса вряд ли согласится положить палец в зубы этому медведю.

– А... н-наоборот вы тоже можете? – совсем тихо спросила Агриппина.

– Ну, конечно, мадам!

– Ну, всё! Хватит их пугать и баловаться, – я решила прекратить уже этот цирк. – И вообще, ты уже три бусины израсходовал, а толку ноль. Давай закреплённое внушение. Ты хороший, жить можешь в дальней пустой сторожке рядом с храмом, никому не помешаешь. И поставить на довольствие!

– Маша?! – изумилась Агриппина Петровна, и тут Баграр начал работать.

02. ВОТ ВСЁ ПО ШВАМ И ПОЕХАЛО

БЫЛИ КОГДА-ТО И МЫ РЫСАКАМИ...

Отец Сергий был, почитай, чуть не в два раза моложе Макария, но сейчас он понимал, что двинуться в ночь, по заметённому снегом просёлку, с едва-едва затянувшимися ранами в животе, было весьма самонадеянным решением.

Он лежал и смотрел в предутреннюю облачно-ватную тьму зимнего неба. Над землёй висело абсолютно неподвижное безветрие, все звуки затихли, и ему казалось, что совсем немного, и это огромное ватное одеяло накроет его и спрячет под собой без следа. Хорошо, хоть исповедаться перед смертью успел...

Отец Сергий прикрыл глаза... и тут же широко распахнул их. Шаги! Очень лёгкие, осторожные. Волки?! И ещё какой-то шорох. И как будто скрип? Что-то глухо пристукивало, но не в такт шагам, а в каком-то собственном ритме. Он попытался приподнять голову, но толку от этого титанического усилия получилось мало – из ложбинки, в которую он по недосмотру завалился, да так и не смог встать, видно было мало что.

Звуки, однако, приближались. Вот из-за бугра показался клок мохнатой шерсти, и Сергий вздрогнул, но в следующий момент с превеликим облегчением понял, что это старец Макарий и его обтрёпанная шапка, которую тот обычно называл странным словом «малахай».

Макарий вскарабкался по склону и ехидно спросил Сергия:

– Чё, природами любуисся? Бегун-марафонец... Чай-то буишь? А то, думаю, некрасиво как вышло: гость умчался, чаю не попимши, надо бы догнать, напоить...

Горячий травный чай оживил его настолько, что руки и ноги начали слегка шевелиться. Сколько времени они возились, чтобы вытащить его из злополучной ямки и взгромоздить на макариевские санки, Сергий не смог бы сказать.

– Ну чё. Поди, до городу уж ближе, – Макарий поправил сползший на глаза малахай. – Тока, барин, сильно не гони, рысак я уже не тот.

Ни смеяться, ни каяться у Сергия сил уже не осталось. Он лежал в санках, помышляя о том, как бы не вывалиться на кочках. У самого восточного края горизонта небо сделалось едва заметно белёсым, намекая на нескорый зимний рассвет.

ВСЁ ЗРЯ

Костя

Настроение у Кости было препаршивейшее. Если кто-то и собирался совершать некие теракты или нападать на группу морских курсантов, то ничем и никак эти специалисты себя не проявили. Впечатление было, что не в меру рьяных сотрудников услали от греха подальше, пока контора... что? Что «пока», было совсем не ясно. Но то, что что-то должно было произойти, представлялось Константину совершенно отчётливо. В последние дни он столько раз перебрал в уме недавние события, что у него возникло несколько очень неудобных вопросов.

Вот, к примеру.

Отец Сергий обнаружил лису в кабинете начальника третьего отдела имперской безопасности. Верно? Безусловно! Однако, к этому моменту она неизвестное время находилась внутри и, следовательно, имела возможность воздействовать и на начальника ИБ, и на начальника управления магобезопасности всего Заранска всеми доступными ей способами. В том числе, между прочим, внушением, наличие коего в арсенале лисы можно считать фактом доказанным.

Вопрос: что и кому из этих троих (или всем троим) она успела внушить в своих интересах? Не отстранение ли досаждающих ей въедливых оперативников?

Услали также и Фёдора, который был лучшим техником, работающим на портативной аппаратуре. Почему именно его? Маголокационные снимки – вещь отличная, но обработка их требует времени, и это всегда отставание от событий на два-три часа.

За этими невесёлыми мыслями теплоход подошёл к пристани, начались какие-то непонятные манипуляции, раздражающие необходимостью стоять и ждать. От воды тянуло стылой сыростью, что добавляло бодрости, но не оптимизма.

Наконец объявили высадку, и Костя помог Феде выволочь на берег следящую аппаратуру, цепляющуюся за порожки трапа своими маленькими колёсиками. Как на Федьку смотрели столичные! У них-то, поди, не ящики с кадку размером – аккуратные ранцы, микротрубки скрытого ношения, маленькие экраны данных, замаскированные в книжку. Не знаешь – не догадаешься, сидит себе человек, читает. Ручка в руках – вроде как, пометки делает. Наша тумба на их фоне смотрелась архаикой. Федька злой был до побеления. А что ты скажешь? Столица.

– На встречу с оркестром рассчитывать не приходится, – хмуро огляделся Федя. – Пошли, нас с этой бандурой ни в одно такси не посадят. Дотопаем потихоньку.

Они почти пересекли привокзальную площадь, когда из переулка выскочил знакомый фургон и подкатил к ним, затормозив со скрипом. С пассажирского сиденья кабины выскочила Лидочка и побежала открывать задние двери:

– Привет, мальчики! Грузите сюда свою технику!

– Мы уж и не ждали, – заулыбался Федя.

– Да мы тоже не в курсе были, когда вы приедете. Мне надо было утренние снимки срочно завезти в контору, – Лида показала глазами наверх, подразумевая высшее начальство. – А Мариам говорит: заскочите на вокзал, заберите ребят. Мы сперва чуть на ж/д не уехали вместо речного, – Лида захихикала, забавно морща носик, – потому и опоздали. Но вы никому не говорите, обсмеют нас!

– А по какому поводу срочность со снимками? – Костя, предчувствуя близость ответа на многие свои вопросы, требовательно заглянул Лиде в лицо.

– Ты чего? – Лида чуть отстранилась и окинула Костю быстрым, сверху вниз, взглядом. – Просто вспышки отфиксированы, крупные, целая серия.

– В гимназии?!

– С ума вы сошли со своей гимназией, – совсем уже раздражённо ответила Лида. – В зоопарке, если хочешь знать.

– Так это они и есть!!!

– Кто?

– Террористы! Нас направили по ложному следу, а сами окопались под прикрытием зоопарка и готовят теракт!

– Ну, ты сочинил... – совсем уж неуверенно возразила Лида.

Федя, прислушивавшийся к разговору, сдвинул шапку на затылок:

– Между прочим, вполне вероятный вариант. Мы вот неделю катались почём зря, ни одного микроскопического шевеления не зафиксировали. А они тут!

Лида растерянно переводила глаза с одного на другого.

– Снимки. Покажи! – потребовал Костя. И, поскольку Лида продолжала сомневаться, напористо потряс перед ней протянутой рукой: – Ну же! Так и так нам в оперативный отдел их принесут. Когда только? Какое начальство на службе в воскресенье? А если по центру шарахнут, ты представляешь, сколько народу погибнет?

Нижняя губка девушки задрожала:

– Как – по центру?.. У меня же мама...

– Давай-давай-давай! – поторопил её Федя.

МАША

Гимназические дамы ушли, обещав, что к обеду вопрос с грузовиком для перевозки Баграра и подготовкой домика для его размещения будет решён. А сам Баграр, всё ещё остававшийся маленьким на вид, снова тяжело сел, привалившись к стене, и закрыл глаза.

– Устал я, как будто в рейд сходил.

– Ну вот! А я что говорила? Не время сейчас баловаться!

– Попить бы.

– Я схожу, у работницы попрошу.

Я пошла в ту комнату, где ветеринарша Лизавета готовила нам чаёк. Лизы не было, но самовар стоял горячий. Налила пару самых больших кружек, которые нашла, варенья из вазочки наболтала. Напоила Баграра. Он реально сделался слаб, даже держать посудины сам не мог. Пришлось провести внеочередной целительский сеанс из разряда общеукрепляющих, после чего он перестал болезненно сжимать кулаки, обмяк и уснул. Я грустно смотрела на его фигурку, больше похожую сейчас на крупную собаку, чем на боевого медведя.

Не погорячился ли он с прогнозом? Пока особых подвижек в восстановлении я не наблюдала.

Голова потяжелела. Спала я сегодня мало. Но отходить от Баграра мне совершенно не хотелось. Я укуталась в тёплую согревающую волну (у меня-то шерсти нет!) и легла прямо рядом с ним. Думаю, в операционной пол достаточно чистый. А голову пристроила к Баграру на лапу. До приезда гимназического транспорта часа три-четыре есть. Спим.

* * *

Сон пришёл странный, тягучий и неоформленный. И всё время мне казалось, что я пропустила что-то важное. Забыла? Просмотрела? Во сне я перебирала события и никак не могла понять – что?

И тут меня прямо пронзило: а почему, когда Баграр менял свои размеры и потом наводил внушение гимназическим дамам, я так отчётливо видела все его манипуляции??? Он поставил экранирующее заклинание так высоко, что я вошла под него?

Или, что куда более вероятно, в запале он забыл о моих рассказах про слежку и не поставил вообще ничего? Мне ведь даже не пришло в голову перепроверять за ним – это же Баграр! Глыба! Не просто ветеран магических войн – ветеранище!

Сознание забилось, выкарабкиваясь из незавершённого сна. Тут опасно... Опасно!

Грохнули двери, и я вскочила:

– Баграр!

ТИМОФЕЙ ЕГОРЫЧ

Телефон зазвонил, пренебрегая ранним часом. Тимофей Егорыч сел на кровати, не в силах разлепить глаза, и произнёс несколько прочувствованных оборотов, искренне надеясь, что этот мерзавец заткнётся. Сработало! Однако, не успел он упасть на подушку, как звонок задребезжал снова.

– Мгр-р-р-р! Да вашу ж мать!!! – Тимофей Егорыч сгрёб трубку. – Слушаю!.. Что?! – глаза сами собой открылись. – Где нашли?!... Обморож... Так... Та-а-ак... – он подскочил, придерживая трубку ухом и, раздражённо путаясь в проводе, принялся натягивать брюки. – М-гм... М-гм... Понял! Машину за мной... Да, жду.

Ну, вот и задалось воскресенье! Едрит твою...

КОСТЯ

Машина управления, подбросившая их, развернулась и помчала по первоначальному маршруту. Громоздкую аппаратуру, посовещавшись по дороге, оставили в фургоне. Очень уж с ней неловко по узким и неровным зоологическим дорожкам. Ребята обещали немедленно сообщить обо всём в оперативный отдел, но Костя не хотел ждать подкрепления. Боялся, что эти, кто бы они ни были, уйдут или снова замаскируются.

На снимках можно было разглядеть даже дом, в котором находился центр магических возмущений. Служащая на воротах, которой они предъявили один из снимков (да-да, честно стыренных из большой пачки – ради общего дела же!), добродушно усмехнулась:

– Второй день на ветстанции как мёдом намазано! То одни ищут, то другие... Вот, путеводитель дам вам, не промахнётесь.

– А что, вы говорите, на ветстанции? – подозрительно уточнил Фёдор.

– Да как этого медведя пораненного привезли, всё едут и едут...

В голове у Кости щёлкнуло: «медведя»! Медведь в сочетании с магией – было ведь такое. Мариам, помнится, рассуждала о сказках и архетипах. Вот, сейчас мы и узнаем, что это за сказочки...

Он нёсся, чувствуя неуверенность бегущего позади Феди, который, при всех своих положительных товарищеских качествах, магом был очень слабеньким – едва ли на единичку* (оттого и попал в техники).

*По рабочей десятибалльной шкале, принятой в магическом управлении.

Калитка, ведущая во двор ветстанции, оказалась заперта на замок. Позвонить – гарантированно спугнуть. Костя перемахнул забор и приник к прутьям решётки:

– Федь, останься.

– А ты как же?

– Проверю. А ты... проследи, что будет. Если что – нашим сообщи.

– Так как же...

– Я старше по званию. Считай, это приказ.

Костя постарался не хлопать дверьми и не грохотать сапогами, но вывернувшаяся из боковой комнаты девушка всё равно испуганно взвизгнула.

– Тихо! – прошипел он. – Специальный отдел! Где медведь?!

– О... он... та-ам он... Вон в тот коридор и до конца...

Костя метнулся в указанном направлении. Нужная дверь светилась матовым пятном.

Мелькнула мысль: «А вдруг ждут?»

И следом: «А вдруг уже уходят?»

Он рванулся вперёд, плечом вломившись в створку, которая оказалась не заперта и распахнулась с грохотом. Из-за операционного стола, снизу, с пола, метнулась смазанная тень, выкрикивающая непонятное слово. Костя швырнул ей навстречу ледяные копья – на чистом боевом автоматизме – чтобы увидеть, как девушка – а это была она, лиса! –смахнула острогранные штыри, словно надоедливых мошек, и ударила сгустком чистой магии, отбрасывая его к стене. Время растянулось. Костя словно застыл в воздухе, как мошка в янтаре.

А из-за плеча девушки поднимался медведь – вырастал, увеличиваясь в размерах до совершенно огромного! Полыхнуло алым...

Стена ударила его в спину и наступила тьма.

МАША

– Ну и манеры у твоих знакомых... – хмуро проворчал Баграр, клыки и когти которого медленно гасли. Это было так похоже на остывающие угли, что я невольно засмотрелась. – Муша? Это что за тип?

– Это как раз тот, со стадиона – помнишь, я рассказывала? Он потом следил за нами, требовал ожерелье предъявить...

– Обрыбится, – хмыкнул Баграр. – Ожерелье ему, ишь чего!

– Я тоже так думаю. Досада в том, что они прилипли, блин, к нам, как пиявки. Достали уже, честное слово. Вот сейчас, чего он приволокся?.. – и тут я вспомнила рассуждения своего сна и резко обернулась к Баграру: – А я знаю, чего! Кто у нас магию делает без прикрытия?! А я ведь предупреждала!

– Каюсь, забыл... – действительно раскаялся Баграр. – Больно уж забавные были эти твои учительки.

Я вздохнула:

– Забавные... Всё теперь, никакой тебе сторожки. Накрылся медным тазом наш шикарный план, – подошла, присела около валяющегося в отрубе мага. – И чего тебе спокойно не сиделось? Скажи спасибо, что я сегодня без накопителя... – порылась у него в карманах. Ничего, что могло бы хоть как-то прояснить ситуацию.

Дверь скрипнула, и я резко обернулась. В образовавшуюся щель осторожно заглядывала ветеринарша Лизавета.

– У нас всё хорошо, не стоит беспокойства, – вежливо сказал ей Баграр, и Лиза аккуратно хлопнулась в обморок.

– Ну, всё, теперь нам действительно пора, всё, что можно было, мы совершили, – саркастически оценила ситуацию я.

– Нет, ну, у меня есть ещё парочка идей в загашнике, – скромно сказал Баграр, – но как скажешь. Кстати, тревоги здорово бодрят. Я даже как-то... – он пошевелил плечами, разминаясь.

– Постараюсь устраивать тебе такое удовольствие почаще, – пообещала я. – Пошли.

* * *

На улице было по-зимнему свежо, и Баграр недовольно встряхнулся:

– И впрямь, неплохо бы двинуть к тёплому морю, а?

И тут мы увидели замершего у калитки парня, таращившегося на нас во все глаза.

– Этого тоже помню! – сердито воскликнула я. – В гимназию притаскивался к нам с магическим пылесосом! Допрашивал другой, а этот всё кивал: правда-неправда.

Парень хотел дать дёру, но Баграр так рявкнул: «Стоять!» – что мне тоже непроизвольно перехотелось куда-либо бежать. Медведь подошёл к самой калитке и слегка подцепил когтем форменную шинель:

– Послушай, мальчик. Моей дочери надоело, что вы повсюду за ней шляетесь. Теперь проблемы буду разруливать я, ты понял?

Одна из блестящих форменных пуговиц отлетела с тихим «пык!», несколько подпортив напряжённость момента. Баграр скосил на пуговицу глаза, вздохнул, поднял её двумя когтями и сунул замершему технику:

– На. Так ты понял?

Тот молча, но очень убедительно кивнул.

– Иди лучше, дружку своему помоги.

– Так закрыто... – сипло ответил парень.

– Ой-й-й, ма-а-аги... – покачал головой Баграр и когтями разогнул пару стальных прутьев ограды, образовав овальную дыру. – Пролезешь?

– Д-да, спасибо.

– Беги. Водички там ему налей, что ли...

Хлопнула дверь.

Я хмыкнула:

– Ты прям воспитатель.

– Да ты глянь на них, – Баграр передёрнул плечами, – это ж как щенят пинать...

Я покачала головой и вынула из кармана свою леталку:

– Зато полюбуйся, какую я смастерила штуку!

– Это что за рыбацкие сети?

– Смотри! – я встряхнула свой агрегат и придала ему жёсткости, накинула фиксирующие лямки на плечи.

– Неплохо! Если скинешь мне вес, я полечу за тобой, как шарик на верёвочке!

ФЕДЯ

Технику отчаянно не хватало своей бандуры, оставленной в будке фургона маголокационщиков. Он добежал до Кости, убедился, что тот жив (как и валяющаяся в обмороке девушка в зелёном ветеринарном халате), бросился назад, заглядывая в комнаты в поисках телефона, чтобы вызвать скорую – и в одно из окон увидел сцену, разворачивающуюся во дворе.

Девушка успела устроиться на неком странном предмете, более всего напоминающем растянутую авоську, ручки которой она накинула себе на плечи. И при этом она висела в воздухе, слегка покачиваясь напротив медведя. Лицо девушки было сосредоточено, и вот тут-то Фёдор как раз и пожалел, что не потащил с собой аппарат. Здесь явно что-то происходило, хотя он не видел ни пассов, ни каких-либо ещё выраженных действий. Спустя короткое время медведь вдруг оторвался от дорожки и поплыл вверх, легко, словно мыльный пузырь. Попутно он ухватился за выступающую часть «авоськи», на которой начала разворачиваться девушка. Они начали подниматься выше... и исчезли.

Из того примеченного момента, что отдельные верхние ветки над площадкой дрогнули и с них осыпался снег, Фёдор сделал вывод, что медведь и его дочь улетели. А ведь в среде магоизыскателей до сих пор шли споры, является ли левитация чистым вымыслом или утраченной древней технологией! Зафиксированный факт требовал немедленно доложить о себе, и Федя с отчаянием выскочил в коридор. И тут, к его несказанной радости, в одной из комнат зазвонил телефон!

03. РЕШЕНИЯ ПРИНЯТЫ

МАША

Мы неслись над городом, прикрывшись сплошной маскировочной капсулой. В том, что Баграр способен разделать местных магов на гуляш, я была уверена. Но надо ли? Кто бы они ни были, пусть ведут свои игры, а я устала. Хочу пляж, песочек, морских рогатиков или что тут у них к морю прилагается... И чтобы мне дали спокойно разобраться с Баграровой болячкой.

К моей заветной квартирке я подкрадывалась практически не дыша, высматривая знакомые фургоны, подозрительные группы лиц или возможные засады. Вроде, ничего. Пришвартовались мы всё равно к балкону. Я несколько опасалась, выдержит ли его конструкция настоящую медвежью тяжесть, и протолкнула Баграра в комнату надувным шариком.

– Всё, теперь можно!

Он стёк на пол, обретая вес, и осмотрелся:

– Симпатичненько. Девушка сдаёт?

– Да, недавно замуж вышла.

– Замуж – это полезно... А есть пожевать что-нибудь?

– Десять минут подождёшь – будет!

У меня был шикарный план спуститься в «Шоколадницу» и набрать там всякой вкуснятины, но... Они ведь знают, что я живу одна, верно? Эта мысль мне пришла в голову, когда я ехала на лифте вниз. Надо хоть как-то замаскироваться...

Я поздоровалась со знакомой буфетчицей и попросила самый большой подарочный торт, какой у них есть.

– Шоколадный пойдёт?

– Вполне. И ассорти пирожных сделайте большую корзинку. Я еду в гости, там много детей.

ТИМОФЕЙ ЕГОРЫЧ

Тимофей Егорыч готов был рвать и метать. Отец Сергий был плох – обморожение пальцев ног, мочек ушей и, возможно, воспаление лёгких. Поместили его в ту же больницу, что и раньше, но в простую палату безо всякой охраны – старец Макарий велел дурью не маяться и игрушками не увлекаться, другие заботы есть.

Сам же Макарий, несмотря на то, что несколько километров тащил Сергия в санках, смотрел бодрячком и признаков усталости не показывал.

– Тимоша, ты кончай метаться. Сергий пущай спит, а мы к Филиппу поедем. И бойцы твои пусть туда же едут, ты уж распорядись. А то я, понимаешь, староват по три раза одно и то же выслушивать...

МАША

Я влетела в спальню третьего отделения, когда на площади перед крыльцом как раз заканчивался молебен. Задёрнула шторки вокруг наших кроватей. Дождалась Марусю.

Она сразу поняла, что что-то не то происходит, примчалась, глаза большие:

– Маша?! Ты почему здесь?!

– Всё-таки уходим.

– Нашли?

– Да. Пытались атаковать. Кто это, я до сих пор не уверена, а начинать войну не хочу.

– Значит, я правильно сделала.

– Что?

– Расписала Шуре инструкцию по остаткам бусин. Пойдём, вручим.

Мы торопливо вышли из своего укрытия – на другую сторону спальни, где Шура с Соней прихорашивались, чтобы спуститься в цветочную гостиную.

– Дамы, у нас для вас важная информация, – напористо начала Маруся. – Вот, сохраните этот листок. Шура, это важно!

– Я поняла, – Шура взяла инструкцию и тут же в неё заглянула. – Погодите. А вы где будете?

– Мы уходим, – просто сказала я. – Я нашла отца, он болен и ему крайне нужна моя помощь. Не спрашивайте, почему я не могу остаться, я не могу сейчас сказать.

– А я не брошу подругу, – добавила Маруся.

– Но так же нельзя, наверное? – растерялась Соня.

– Наверное, – согласилась я. – Но иногда надо делать и то, что нельзя. Если это важно.

– Я с тобой, – прогудел над ухом голос Анечки. Я обернулась и увидела её упрямый взгляд и сплетённые на груди руки: – Без меня тебе трудно будет, я знаю.

– Ой, девочки! – запищала Риточка. – Это что же получается – побег?

– Какой побег? – тревожно спросил из-за шкафов голос Екатерины Великой.

– Так. Усыпляй, пока тут столпотворение не началось, – махнула рукой Маруся.

Я кивнула и щёлкнула пальцами:

– Дамы! Целебный сон, десять минут!

– Как?.. – успела спросить Рита, и воспитанницы начали мягко оседать на пол, я всё же позаботилась, чтобы сон накатывал постепенно, и никто не треснулся лбом об пол.

КОНСТАНТИН

Чьи-то руки переворачивали Костю, прикладывали ко лбу мокрые полотенца. Ему заглядывали в глаза, раскрывая веки. Щупали пульс. Слушали сердце.

Костя чувствовал себя тряпочной куклой и радовался, что оно в принципе бьётся, это сердце. Потому что после такого энергетического удара варианты могли быть всякие.

МАША

Спальня быстро наполнилась спящими девушками.

– Это как это? – подняла одну бровь Анечка.

– Я тебе потом объясню. Если ты с нами. Ты с нами? Или спать?

Аня оглянулась.

– С вами.

– Тогда пошли.

Мы шли через гимназию, которая превращалась в замок спящей красавицы. Уснули попавшиеся навстречу четвёрочницы. Двоечницы. Малявки-единичницы.

Мы почти спустились во входной холл, когда позади раздались поспешные шаги. Я, не глядя, кинула в ту сторону ещё один заряд, но каблучки продолжали цокать по лестнице.

– Девочки!.. – голос слегка сбивался. – Девочки, возьмите меня с собой!

Она была совсем крошечная, из самых мелких.

– А ты почему не спишь? – строго спросила её Маруся.

– А я не хочу, – она остановилась на три ступеньки выше, так, что её мордашка оказалась на одном уровне с нашими. – Я тоже ведьмой стать хочу.

– Ведьмой? – выпучила глаза Аня.

– Пункт первый, – я подняла палец. – Ведьмы – существа дикие, необразованные. А мы – магички. Специалисты по управлению тонкими энергиями.

– А-а-а! – малявка выпучила глаза. – Э-э-э... прошу прощения! Хочу быть магичкой!

– Подождите... – снова начала Аня.

– А почему она не спит? – спросила меня Маруся.

– А она, видимо, маг-сканер. Уже инициированный.

– И?

– Маги-сканеры резистентны к воздействию чужой магии, хотя при этом сами имеют достаточно незначительный боевой потенциал... – тут я вспомнила, когда её видела! На лестнице, когда она мне подсказала, что наблюдательный фургон стоит на углу! – ...и они видят предельный потенциал других магов. Могут оценить опасность, понимаешь? А!..

– Что?

– Мне это в голову не приходило, потому что в Гертнии нет не-магов! Послушай... как тебя?

– Катя.

– Катя, а как ты узнала, что мы магички?

Катя хитро сощурилась:

– А я видела, как вы летаете к речке.

– И никому не сказала! – отметила Маруся.

– М-м, – утвердительно покрутила головой Катя, косички запрыгали по плечам.

– Значит, она видит сквозь морок. И, возможно, сможет распознать мага даже в неактивном состоянии!

– Но ребёнок? – сильно усомнилась Маруся.

– Я справлюсь! – запрыгал ребёнок.

И тут двери распахнулись и вошла страшно озабоченная директриса. Окинула нас удивлённым взглядом – больше, наверное, спящих вокруг, словно в странном спектакле, девушек.

– А что здесь?.. – колени Надежды Генриховны подогнулись, и она сползла по створке двери, постукивая о выступы плотным шиньоном.

– Пошли, – скомандовала я сразу всем, – они сейчас просыпаться начнут, всех по новой обрабатывать...

Мы спустились в нижний холл.

– Опять полетим? – спросила Маруся.

– Напротив, поедем с комфортом! – за стеклянными дверями просматривался рабочий автомобиль директрисы. – Вперёд, дамы! Нас ждёт пассаж Четвергова.

– А пальто? – нахмурила брови Анечка.

– Не успеем замёрзнуть, я тебя уверяю.

Под прикрытием тёплого кокона мы спустились с крыльца и уселись в авто. Шофёр смотрел на нас с изумлением.

– Пассаж Четвергова, – велела я.

– А Надежда Генриховна как же?

– Надежда Генриховна выйдет немножечко позже, – я настроилась и вложила необходимое внушение в пару слов: – Поехали, любезный.

Анечка смотрела на меня со смешанным чувством и явно ждала объяснений. Но вместо меня неожиданно подключилась Маруся! Сама поставила экран от прослушивания, сама принялась разъяснять Ане тонкости нашего магического существования – в том числе и то, что мы до сих пор не знаем, что за люди за нами следят, и не вражины ли они заграничные. Рассказ закончился аккурат возле пассажа.

– Не передумала? – спросила я Аню. – К тебе претензий не будет. Ты ничего не знаешь, формулами не владеешь. Можем тебя на машине же и обратно отправить.

Та сурово насупилась:

– Нет уж. Будут меня по конторам таскать... – она на секунду задумалась и выдала такое, что мне и в голову не пришло: – А ежли эти мужики – не нашенские, а шпионы импортные? Кому из наших про магию брякну – отправят ведь меня в больничку для умалишённых, а?

– Могут, – внезапно согласилась Маруся.

– Значит, двигаем вместе, – подытожила я. – Марусь, давай маскировку. Четыре гимназистки будут вызывать вопросы.

– Скромно, но со вкусом?

– Нет. «Скромно» – выпрут нас оттуда, куда я хочу зайти. Давай элегантно и дорого.

Маруся прищурилась на витрину, в которой были выставлены богато выряженные манекены.

– Как скажете, мадмуазель!

Наши наряды преобразились. Это, конечно, не были полные копии витринных платьев, но нечто очень близкое.

– Пошли! – мы выбрались на тротуар. – Отправляетесь в гимназию, – велела я шофёру, – скажете, что вы отвезли нас в порт.

– А зачем мы сюда приехали? – с любопытством спросила маленькая Катя, глядя вслед уезжающему автомобилю.

– Нам нужна какая-то одежда, чтобы не отвлекаться на маскировку и согревающие заклинания.

– Думаю, по одному платью будет достаточно, – рассудительно сказала Маруся. – Не тащить же с собой горы чемоданов. Надо будет – на юге докупим.

– Мы поедем на юг? – обрадовалась Катя.

– Поедем. Или полетим.

Прохожие обтекали нашу группу, отвлечённые сетью безразличия.

– Пальто всё равно надо будет, – Маруся притопнула туфелькой. – И обувь. Иначе мы будем привлекать внимание.

– И давайте разделимся, – предложила я. – Вы с Аней, а я возьму Катю. Спрашивать если будут – четверых будут искать.

Я выделила девчонкам пятитысячную бумажку (ровно половину из имеющихся у меня с собой средств), и мы отправились в Пассаж, условившись встретиться в кафетерии максимально быстро.

Примерно через час мы столкнулись у входа в этот кафетерий, уже обряженные в новые платья, зимние сапожки, пальто и шапочки.

– Может, не будем заходить? – предложила Маруся и подтянула пониже вуальку на шляпке. – Купим чего-нибудь, попросим завернуть с собой.

– Правда, сидеть тут, как бельмо на глазу, – прогудела Анечка, кажется, тоже примерившая на себя конспиративную игру.

– Мы тогда вон там у витрины тебя подождём, – показала на соседний павильончик я. – Деньги-то остались?

– Конечно! Пять минут!

Мы пристроились у витрины, как бы рассматривая фарфоровые безделушки. Вскоре Маруся вышла из кафетерия с двумя большими бумажными пакетами в руках, коротко кивнула нам, и мы двинулись на выход.

От пассажа Четвергова до моей квартирки было не больше десяти минут пешего хода. На улице я взяла Катюшку за руку и предложила:

– Мы чуть впереди пойдём, а вы за нами, чтоб не одной кучкой. Согласны? Если что, кричите.

Добрались вполне благополучно. У подъезда я подождала, пока Маруся с Аней покажутся из арки, вместе поднялись на лифте. Двери нам открыл Баграр. Мы с Марусей предупредили девочек, что нас ждёт разумный медведь, и встреча прошла без обмороков. Я всех представила Баграру. Он сперва очень церемонно поцеловал всем ручки, а потом вдруг сказал:

– Ну, девчонки, шпионок вы изображаете очень смешно. Хотите, покажу вам? – и развернул перед нами сферу с изображением.

* * *

Баграр смотрел из-за полупрозрачной шторки, из окна, выходящего на большую улицу. А по улице шли мы. Впереди я с Катюшкой, на небольшом отдалении – Маруся с Аней. Все четверо напряжённые, плечи приподнятые, движения деревянные. Мы, трое старших, подозрительно оглядываемся по сторонам, глаза в щёлочку, и только у Катюхи наоборот – по пять рублей.

* * *

– Да уж, – кисло пробормотала Маруся, – для полноты картины не хватает только короткими перебежками от подъезда до подъезда перемещаться...

– Ничего, это мы с вами поправим! – жизнерадостно потёр лапы Баграр. – А чем это у вас так вкусно пахнет из пакета?

– Ты что, уже проголодался? – удивилась я, припомнив размер торта.

– Так это когда было! – воскликнул Баграр. – К тому же, для восстановления нужно что-то посущественнее пироженок.

– Курица подойдёт? – Маруся начала деловито выкладывать на стол бумажные кульки и картонные контейнеры. – Я взяла из сытного всё, что у них было: курицу-гриль, рыбу в кляре, колбасную нарезку-ассорти и круглые жареные пирожки с мясом.

– Звучит неплохо! – одобрил Баграр.

– И всяких печений. Надеюсь, нам до вечера хватит.

Баграр критически осмотрел уставленный стол:

– Нет, девочки, до вечера мы тянуть не будем. Завтракаем под завязку и валим отсюда. Нервный городок, напряжение в воздухе висит. А нам бы где-нибудь залечь хоть на недельку, пока я в норму не вернусь.

– А продукты? – деловито спросила хозяйственная Аня. – С собой потащим?

– По-моему, вы недооцениваете голодного медведя, – ухмыльнулся Баграр.

* * *

Спустя час мы сидели вокруг практически опустевшего стола, а оба бумажных пакета наполнились пустыми смятыми упаковками.

– Спалить? – спросил Баграр.

– Да просто в мусорку во дворе выбросим, – махнула рукой я. – Зачем нам лишние магические всплески?

– И то верно.

– А как мы всё-таки вас вывезем? – немного тревожно спросила Маруся, глядя на Баграра. – Опять под магической маскировкой?

– Или полетим? – спросила я. – Может, ковёр у хозяйки позаимствуем? Вместимся, наверное, все. Только это опять сколько формул, не засекли бы нас.

Мы ещё рассмотрели несколько вариантов, вес получались энергоёмкие и рискованные в плане засвета.

– Мой папа, – сказала вдруг Катя, – в военной полиции работал. У них такие были машины: кабина большая, а сзади ещё и будка. Вот бы нам такую! Вы, дядя Баграр, в будку бы спокойно влезли.

Вот что значит: устами младенца глаголет истина!

ПРИ СОДЕЙСТВИИ ОРГАНОВ ОХРАНЫ ПОРЯДКА...

Мы переглянулись.

– А у гражданской полиции тоже такие машины, – сказала Маруся. – Вот и выход! Маш, здесь же телефон есть?

– Есть, – я не вполне понимала, что она хочет делать. – В спальне стоит.

– Адрес скажи мне. Нам вовсе не нужна никакая маскировка. Минимальное внушение, и дежурный экипаж спокойно вывезет нас, куда мы скажем.

Дале мы имели счастье наблюдать, как Маруся звонит в дежурное отделение полиции:

– Добрый день! Баронесса Анастасия Демьянова беспокоит... Да... Прошу вас прислать кого-либо к моей квартире. Сосед напился пьяным и перепутал двери, стоит и звонит в мою квартиру, а я одна... Да-да! Боюсь выйти... Запишите адрес... Прошу вас... Жду, спасибо!

Она аккуратно положила трубку и улыбнулась, вполне довольная собой:

– Обещались быть через десять минут.

– И куда мы поедем? – Аня шустро сгребала со стола остатки бумажных упаковок.

Мы с Баграром посмотрели друг на друга и пожали плечами.

– На юг по Одесскому тракту, – сказала Маруся, лучше всех из нас разбирающаяся в географии, – а там видно будет.

* * *

Дальше я ждала в прихожей, остальные, спрятавшись под тщательно рассчитанной тенью, скомпенсированной магией внутрь – в закутке за лифтовой шахтой на первом этаже.

Через десять минут, в точности, как было обещано, загудел лифт. Из лифта вышли двое мужчин в полицейской форме. Увидели они перед собой иллюзию пьяненького, но весьма солидного дядечки, настойчиво названивающего в дверь нашей квартиры. Один полицейский «принял» дебошира, второй позвонил в дверной звонок. Я вышла на площадку, внушила служителям порядка, что они сопроводили некоего профессора этажом ниже и водворили его в его собственное жилище, после чего подписала протокол (вполне настоящий) и отказ от претензий.

– Барышня, вы позволите воспользоваться вашим телефонным аппаратом для связи с участком? – взял под козырёк тот, что с протоколом.

– Да, пожалуйста, – я пошла показать, где стоит телефон, продолжая держать обоих под частичным внушением. – Скажите, не пора ли вам на обед? Вы вообще обедаете?

– Рановато, конечно. Однако ж, если принять во внимание, что мы на час раньше сегодня вышли...

– Попросите разрешения заехать... куда вы там обычно заезжаете?

– В пельменную.

– Ну, вот. Попросите убедительно.

04. ВЫБИРАЕМСЯ

В ПОИСКАХ ЛУЧШЕГО РЕШЕНИЯ

Дежурная полицейской конторы, судя по интонациям, доносящимся из трубки, не очень была рада нарушению графика, однако приняла, что экипаж едет на обед.

– Всё, теперь быстро вниз! – скомандовала я. – Открыть вашу будку и ждать дальнейших распоряжений.

На первом этаже к нам присоединился Баграр и девочки. Мне снаружи наведённой тени тоже было их не видно, но я чётко отслеживала следы на дорожках, присыпанных свежим снежком. Так, загрузились все. Радует, что внутри чисто и тепло.

– Я в кабину, – сказала я в пространство фургона. – Маруся, пошли со мной, подсказывать будешь. Остальных прошу сидеть тихо, как тронемся, тень снять и не отсвечивать, – и полицейскому: – Вы ничего не видели и не слышали, закрывайте. А задние двери кабины, наоборот, откройте.

– И окошко между сиденьями, – сказало пространство рядом со мной Марусиным голосом.

Я подняла маленький вихрь, пробежавшийся туда-сюда по дорожке и уничтоживший все следы. Мы с Марусей забрались в кабину на второй ряд сидений – она по-прежнему под тенью – и оказались в отгороженном сеткой и стеклом пространстве. Полицейские сидели как примороженные.

– Марусь, выходи. Без всплесков поедем, на микродозах внушения. Где эта ваша пельменная? Далеко? – спросила я в открытое сдвижное окошко.

– Квартала четыре будет.

– Погоди, – Маруся проявилась, покусывая губу. – Из дома на полицейской машине уйти – идея хорошая. А ехать хоть бы до Рязани – потеряют ведь их, искать начнут.

– Тогда докуда?

– Послушайте, любезный, – в свою очередь спросила в окошко Маруся, – а есть ли в городе фирма, занимающаяся перевозками грузов из города в город?

– Как не бывать? И даже не одна. Транспортная компания Чеснокова, к примеру. В нарушениях замечаются крайне редко.

– Адрес знаете?

– Как не знать? По службе наведываться приходилось.

– Вот туда и поедем.

* * *

Через полчаса мы добрались до предместий, в которых жилые дома выглядели совсем простыми четырёхэтажными коробками, перемежающимися обширными территориями, огороженными разномастными заборами – от наборных бетонных до простейших дощатых. Вывески в основном были мелковаты, но иногда я успевала разглядеть названия. В основном здесь базировались тресты да товарищества строительного или индустриального свойства.

Полицейский фургон въехал в открытые ворота транспортной компании и подкатил к крыльцу приземистого здания, в котором располагалась контора.

– Гляди-ка! – удивлённо сказала Маруся.

– Что?

– Я думала, тут только грузоперевозки, а тут, смотри, и свадебные кабриолеты и вон те замечательные транспортные средства.

– Странные они какие-то.

– Потому что это катафалки.

Мы уставились друг на друга. Маруся выразительно приподняла брови:

– Никто и никогда не проверяет катафалки, ты понимаешь? Нас не остановят, даже если на дороге будет случайный рейд.

– Это тоже из инспекторской практики?

– Да, представь себе, была одна ушлая шайка. Контрабанду возили. Нет, если у тебя есть предубеждения, можем что-нибудь совсем строительное арендовать. Или думаешь, Баграр будет против?

– Пф! Баграр ещё и веселиться по этому поводу будет.

– Значит, маскируем его?

– Под гробик, ага.

– Я думаю, надо этим память почистить да отправить их уже, пусть в свою пельменную едут.

– По времени задержка получится. Диспетчерша у них вредная, будет докапываться, почему они так долго катались.

– А пусть у них как будто машина заглохла, пока они с ней возились – вот, минут двадцать уже в плюс. И пойдём в контору, с транспортом договариваться.

КОСТЯ

Костя стоял навытяжку в кабинете такого уровня, который и представить было страшновато. Голова у него ещё немного кружилась, в ушах шумело, и поэтому разнос от лица столь высокого воспринимался как сквозь плотную пелену.

Далее произошло событие, которое Костя первоначально отнёс к последствиям магического удара (а конкретно – к галлюцинациям) и наблюдал с отстранённым любопытством.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл очень пожилой дедушка в косматом тулупе и ещё более косматой шапке. Седом за ним, сердито поджав губы, вошёл непосредственный начальник их городского управления, Тимофей Егорыч. Последний скорбно посмотрел на Константина и горько покачал головой, не смея, впрочем, перебивать вышестоящее начальство.

Костя задумался, оба ли эти персонажа ему кажутся или только один – и который из них? Вероятнее всего, что дедуля мерещился, насчёт начальника же имелись некоторые сомнения.

Дедок в косматой шапке между тем просеменил к столу и похлопал кричащего Филиппа Афанасьевича по локтю:

– Ты, Филенька, не разоряйся, чего горло-то драть почём зря? Хочешь чаю успокоительного? – и поставил перед хозяином кабинета древний закопчёный термос. – Мальчишка ведь не из злого умысла. Город спасти хотел... – дед открыл ящик стола, по-хозяйски вытащил несколько пузатых стаканов и в каждый налил понемногу жидкости из термоса. По комнате поплыл травяно-ягодный запах. – Пейте.

Начальники безропотно разобрали стаканы и выпили содержимое. И тут Костя понял, что перед ним вовсе не галлюцинация! Более того – до него дошло, кто это! Макарий из безымянной пустыньки, которая не всякому на глаза кажется. Искать специально будешь – да не заметишь, мимо пройдёшь, если время твоё не пришло...

Последний стаканчик Макарий взял сам и вручил его Косте:

– Пей да рассказывай, Аника-воин.

Под спокойным, насмешливым даже взглядом старца, Костя слегка поёжился.

– Выходя с трапа теплохода...

– Не-е... Ты с самоначала давай. А то, ишь, господа командиры молнии хотят метать. Молнии – это ж завсегда здорово. Эффект, опять же, – на этих словах начальство сдержанно завозилось. – А мы ведь хотим в деле разобраться, так? – Костя невольно кивнул. – Вот и давай, раскладывай свои соображения по полочкам. Торопиться теперь всё одно некуда.

В ДРАМАТИЧЕСКИХ ТОНАХ

Глянцево-чёрный катафалк мчался по Одесскому тракту, держа почти идеально на юг. В конторе нам с сожалением сообщили, что подобного рода доставку они могут осуществить не далее, чем до Гомеля, но уже это нас устраивало – половина пути до моря!

Транспорт мы выбрали самый что ни на есть замечательный – большой, как автобус, с водительским местом, отделённым капитальной глухой перегородкой, так что на время пути мы сняли с Баграра всякий морок.

Маруся, сверх положенной арендной платы, выдала шофёру купюру в двадцать пять рублей, с тем условием, чтобы каждые два часа он останавливался в приличной придорожной ресторации, где четыре барышни могли бы перекусить без урона для здоровья. Уж не знаю, не счёл ли водитель нас излишне прожорливыми, но все четыре заведения, в которых мы имели удовольствие подкрепиться, оставили у нас вполне приятные впечатления. И у Баграра тоже, которому мы каждый раз приносили что-нибудь на перекус.

Также по дороге я несколько раз подкачивала его энергией и подзаряжала накопители. Анечка немного пела. Баграру становилось лучше, но даже до четверти боевой нормы было ещё очень, очень далеко.

* * *

Вместо выдуманного гомельского адреса мы велели водителю везти нас на железнодорожный вокзал, откуда до Одессы было всего несколько часов поездом. В здание вокзала Баграр вошёл, замаскированный так ювелирно, что ни один магический пылесос его бы не разглядел. Впрочем, Катя продолжала его видеть несмотря на все наши усилия, из чего мы сделали вывод, что если нас будет отслеживать маг-сканер (или кто-то хотя бы вполовину напоминающий заранского Сергия), толку от этой маскировки будет мало.

Оставив Баграра с девочками посреди зала ожидания, мы с Марусей пошли в кассы, выяснили, что поездов до Одессы проходит аж несколько, ближайший через три часа, выкупили два купе и стали ждать, беспрерывно, как на иголках, озираясь. Время от времени вокзальный рупор разражался предупреждающими сообщениями. Все были не наши, но каждый раз все мы непроизвольно вслушивались.

Баграр вздыхал и время от времени доставал что-нибудь съедобное из обширного пакета, прихваченного нами в последнем кафе. Нам тоже предлагал. А что ещё делать, пока ждёшь? Пожуёшь – хоть нервы маленько успокоятся.

Так прошло два с лишним часа.

– Двадцать минут осталось, – сказала Анечка, гипнотизируя стрелки больших вокзальных часов.

И тут же, словно отвечая ей, громкоговоритель проквакал: «Поезд «Санкт-Петербург-Одесса» прибывает на второй путь через десять минут!»

– Да десять минут стоянка, – сверилась в расписанием Маруся.

– Пошли уже, – предложил из тени Баграр. – Насиделись тут до отвала.

Все с готовностью подскочили. И правда, насиделись. Да пока этот второй путь найдём.

Впрочем, ходить пришлось недолго, зато по подземному переходу.

– Ой, а тут уже стоит поезд! – воскликнула Катюшка.

– Это не наш, – успокоила её (и всех нас) Маруся. – Видишь, столбики с цифрами? Это третий путь. А наш придёт на другую сторону, где «два» написано.

От нечего делать мы встали в отдалении от лавочек и принялись глазеть, как в поезд «Брест-Оренбург» усаживаются пассажиры. Платформа постепенно пустела, остались лишь несколько пассажиров, ожидающих тот же поезд, что и мы, да лоточницы, прохаживающиеся вдоль поезда со всяческой снедью.

– Поезд «Брест-Оренбург» отправляется с третьего пути через три минуты! Провожающих прошу покинуть вагоны! – в репродукторе длинно зашипело, после чего возвестило: – Поезд «Санкт-Петербург-Одесса» прибывает на второй путь!

Как она угадала, что он вот прям прибывает, мне лично было не очень понятно. Пока ничего ни в одну сторону, ни в другую видно не было, а я с этими пересадками совсем дезориентировалась.

– А с какой стороны он поедет? – спросила Анечка, которую, должно быть, терзал тот же вопрос, что и меня.

Маруся не успела ответить, потому что Катюшка вдруг изменилась в лице и повернулась в сторону прибытия.

– Нам туда не надо, – как-то механически сказала она.

– Почему? – цепко спросил из пустоты голос Баграра.

– Я... не знаю. Но нам туда не надо! – она вдруг начала трястись крупной дрожью, словно замерзая. – Уходите отсюда! Быстро! Надо уйти!

– Это что за истерика? – растерянно пробормотала Маруся.

– Уходите!!! Надо уходить!!!

– В поезд! – скомандовал Баграр.

Катю приподняло над платформой и закинуло в ближайший тамбур вместе с обалдевшим проводником. Поезд «Брест-Оренбург» медленно тронулся. Из раскрытых дверей выглядывали проводники с жёлтыми флажками.

– Аня, не стой! – Маруся схватила Анечку за руку и дёрнула к вагону, но та уже и сама разморозилась.

Охнула какая-то бабуля с пирожками. Я на чистых рефлексах кинула ей безразличие к нам, а нам самим – немного тени. Запрыгнула вслед за девчонками в тамбур.

Проводник смотрел на нас с титаническим спокойствием. Маруся, должно быть, постаралась.

– Вам не пора закрыть двери? – спросила я.

– Пора, – согласился проводник.

– Ну, так закрывайте.

Диалог отдавал заторможенностью дурного сна.

Катерина приникла к стеклу вагонной двери. Наш поезд станцию покинуть не вполне успел, и мы увидели, как нужный нам «Санкт-Петербург-Одесса» тормозит у пассажирской платформы.

– Катя, что там такое, ты можешь нам объяснить?

Она смотрела на удаляющуюся платформу, переставая трястись:

– Там был такой же человек, как я, который видит, даже если не видят другие. И мне показалось, что его привезли специально, чтобы нас увидеть. И дядю Баграра. Особенно его. Я так испугалась...

– Что ж, – сказал прямо у меня над ухом Баграр, – предвидение у магов сканеров является нетипичным, но очень приятным бонусом. Девочки, предъявите уже молодому человеку свои билеты. Вряд ли у него есть возможность ссадить вас прямо сейчас.

– Действительно, – обрадовалась Маруся, доставая картонные прямоугольнички, – возьмём за версию, что мы просто поторопились и не в тот поезд сели!

Удивительно, но далее нам даже не пришлось прибегать к внушениям.

Четыре запаниковавших растеряши. Девушки же. Бывает! И, как заявили нам железнодорожные служители, не так уж и редко.

– Мы можем организовать вам пересадку в Курске, – предложил начальник поезда. – Там проходят составы до Одессы.

Маруся королевским жестом поправила сапфировый комплект – я-то видела, что уровень маны проверяет, но эффект получился внушительный:

– А не найдётся ли у вас пары свободных купе? Всегда хотела посмотреть Оренбург. Думаю, мои подруги не будут против...

Нам нашли свободные купе – в вагоне первого класса – и мы внезапно поехали в Оренбург.

– А ведь, похоже, на тёплом Чёрном море караулят нас, – высказал всеобщее мнение Баграр, избавившийся от морока. – Какие есть соображения, девочки?

– А я так хотела море посмотреть, – расстроилась Аня. – Никогда не видела.

– А другое есть, кроме Чёрного? – простодушно спросила Катя.

Мы с Баграром, имея весьма общие представления о местной географии (особенно он) уставились на Марусю.

– Ну, вообще-то тёплых морей довольно много. Но все они довольно далеко. С другой стороны, мы с вами хотим избавиться он навязчивого внимания, правильно?

С этим никто спорить не стал.

– Есть вариант поехать на восток. Во-первых, сама длительность пути даст нам время на восстановление Баграра, а во-вторых, на востоке тоже есть море. И если мы доберёмся до порта Дальнего – довольно тёплое.

На этом мы и остановились. Однако, вчерашнее явление поезда с магом-сканером добавило всем нам подозрительности, и, не доезжая Оренбурга (вдруг нас там уже караулят?), мы всей командой накрылись невидимостью и вышли на довольно крупной станции в Самаре. Там дождались, пока состав на Оренбург отправится, и сели на первый же относительно подходящий поезд, следующий куда-то на восток и при этом заметно на юг – в город Ташкент. Билеты на этот раз покупали только мы с Марусей – как будто бы на двоих. Кроме вагонов второго класса никаких других в наличии не имелось, зато нашёлся полупустой вагон, и мы выкупили все пять свободных купе, чтоб лишний народ мимо нас не бродил.

Почти двое суток поезд полз до Ташкента. И если в Самаре я не успела заметить особенных перемен погоды, то в Ташкенте небо закрывали набрякшие тучи и шёл дождь.

Наши пальто разом сделались жаркими и влажными, ужас. В здании вокзала толклась невообразимых размеров толпа, пахло отсыревшими вещами, потом, жареным тестом и очень сильно – специями.

– Катя, видишь магов? – спросила Маруся.

Мелкая сканерша обернулась вокруг себя:

– Нет.

– Маш, прибавь нам возраста. Две солидных дамы. Золота побольше, судя по всему, тут такое уважают. И пошли в зону для специальных клиентов, выколотим из них нормальные места.

* * *

В зал «Первый класс «люкс»» мы вошли двумя очень богатыми бабушками. Скучающий здесь кассир (в специальной синей форме железнодорожных служащих, но при этом в тюбетейке), узрев украшающие нас килограммы золота, немедленно раскрыл глаза пошире, взбодрился и даже, как мне показалось, привстал со своего стула.

– Милейший, что есть из поездов, следующих в Монголию или Китай? – высокомерно вопросила Маруся.

– Могу я уточнить, какой город вас интересует? Состав до Улан-Батора отправляется по субботам. Есть возможность доехать прямым рейсом до Пекина, Чжэнчжоу и даже Шанхая.

– Всё равно, – судя по Марусиному взгляду, разговаривала она исключительно с тюбетейкой. – Мы желаем выехать как можно быстрее, местный климат раздражающе действует на наши суставы.

– В таком случае, ближайший рейс через четыре часа пятнадцать минут, в двадцать семь минут по полуночи. «Новороссийск – Тяньцзинь», проходящий.

– Есть возможность присоединить к нему салон-вагон?

Боже мой, надо запомнить, как она вот так губки высокомерно складывает, вдруг придётся великосветскую даму изображать...

Кассир засуетился:

– К сожалению, на данный момент наша станция не располагает...

– Понятно, – Маруся щёлкнула фермуаром кошелька. – Дыра дырой... Три специальных купе, не разделять по вагонам.

– Три? – услужливо уточнил кассир.

– Именно. С нами внучка и гувернантка.

05. К ТЁПЛОМУ МОРЮ

ДЛИННЫЙ-ДЛИННЫЙ ПУТЬ ПО ЖЕЛЕЗКЕ

Картонные квиточки наших билетов были окрашены в тёмно-жёлтый – видимо, с намёком на золото, а самих купе в вагоне (опять же с дополнительной маркировкой «люкс») оказалось всего три!

– Марусь, ты знала, что весь вагон наш будет?

– Конечно. С папой приходилось ездить. Тут сами купе гораздо шире, прямо как комнаты, плюс в каждом свой туалет и даже душ.

– Ух ты, здорово! А то меня эта поездная аскеза уже немножко утомила.

– И даже Баграру будет нормально, а то он в последнем купе, по-моему, сильно устал.

* * *

И всё-таки, это было тяжело – почти восемь дней в замкнутом пространстве, не имея возможности как следует двигаться, за исключением редких и довольно унылых остановок. У нас не было ни книг, ни рукоделия, чтобы хоть как-то развлечь себя. Зато поезд шёл по каким-то степям, горам, огромным пустым пространствам, в которых лишь изредка встречались городки, больше похожие на временные посёлки, и странные кочевые жилища. Я была уверена, что если здесь и встречаются стихийные маги, то до нас им нет никакого дела. А сложную «пылесосную» технику тут просто некому обслуживать.

Так что мы с Марусей перестали бояться и по очереди учили маленькую Катю, а заодно и Анечку, дружно решив, что если уж она от природы способна собирать и передавать сырую магию, то как-то организовать этот процесс мы просто обязаны.

Катя в боевом плане оказалась действительно крайне слабо одарена, зато в остальных областях – весьма! Она довольно быстро усвоила несколько несложных уроков, а потом захожу однажды – а они в Баграром в прятки играют! Чтоб вы понимали, это надо превратить предмет в какой-то другой предмет (желательно, маленький), а потом замаскировать.

– Ничего себе, вы даёте! А она не надорвётся сходу с такими формулами?

– Пока играет – ни в коем случае, – усмехнулся Баграр. – Ты себя вспомни. Да, в условиях твоего прежнего стабильно низкого уровня маны, я выбирал предметы самые крохотусечные. Но принцип-то был тот же!

Действительно, был. Пёрышки были, пуговки, листики...

– Ребёнку скучно без игры, – рассуждал Баграр, – и мне скучно тоже. Вот мы и соединили приятное с полезным. Посмотри, у неё уже весьма неплохо получается!

Выходило у Кати в самом деле неплохо. По крайней мере, ручку, превращённую в ложку, я среди других ложек определить не смогла.

– Таким способом можно спрятать что угодно. Или кого угодно, – подмигнул Кате Баграр.

Но я не на шутку испугалась:

– Перестань! Научишь, а потом она превратится во что-нибудь... А если забудет, как назад? Не сможет? Как тот халиф-аист из сказки, ужас! Нет, аист ещё ничего, а предмет?! Превратится в ложку... Как мы будем её искать, ты с ума сошёл? Как она будет себя чувствовать, не в силах вернуться?

– Да не голоси же! Мы под строгим присмотром!

– Знаю я ваши присмотры... Катя, беги лучше, позови девочек, полечим Баграра.

Каждый день мы устраивали несколько целительных сеансов и вчетвером пели всякое энергонасыщающее, вызывая у Баграра живое любопытство по поводу наших лекарских процедур.

А ещё я наконец-то спокойно поговорила с Баграром, расписав ему в подробностях все свои приключения... Ну, почти все. Про поцелуи и неудачные свидания постеснялась, вообще-то. Зато про Лейлу, включая пересказ о путешествии казаков по африканскому континенту и тамошних колдунах – во всех врезавшихся мне деталях!

– Ты хоть понял, что не в тот мир меня закинул?

– Сперва-то я и не собирался. А как настала совсем труба, начал портал формировать, а тут – мать моя магия! – вокруг этой точки, оказывается, такого понавинчено! Думал – угадал, а видишь, как получилось...

– А как же ты сам сюда выскочил?

Баграр вздохнул:

– Этого я сперва и сам не понял. Шваркнут я был от всей души. Помню, что падаю в переходной туннель, а к этой стороне как будто тянет меня. Словно маяк горит, понимаешь? Или зовут. Да не один голос, а множество...

Мы помолчали.

– Знаешь, а я ведь всех приходящих за помощью просила молиться, чтоб ты нашёлся.

– Выходит, сработало? Если б не эти маячки, улетел бы я хрен знает куда...

Я тихо порадовалась, что догадалась просить людей именно об этом – ровно под руку меня кто тогда толкнул!

– Хотела бы я знать, где остальные наши.

– Да я и сам хотел бы! Однако все дни, как я хоть что-то могу изобразить, – Баграр покачал когтями, намекая на формулы, – магический фон планеты настолько странно нестабильный, что я бы не то что не рискнул сейчас ставить отсюда портал, тут даже и попытаться сообщение забросить может быть чревато.

– Как лавину стронуть?

– Вроде того.

– И с чем, по-твоему, это может быть связано?

Баграр покачал головой:

– Не могу сказать. Первая мысль была: где-то идёт война, расплываются остатки возмущений. Но-о-о...

– Вряд ли здешние маги способны на такое.

– Вот именно. Возможно, это естественное явление. Вроде магических бурь.

Некоторое время мы молчали, раздумывая каждый о своём.

– Кстати, давно хотела тебя спросить, как тебе удаётся говорить на всех языках подряд?

Баграр засмеялся:

– Мушуня! Это ж магия! Всем командирам, начиная от капитанского уровня, ставят дополнительный языковой модуль – на случай переговоров или допросов. Процедура долгая, кропотливая и очень, очень энергоёмкая, зато сколько плюсов!

У меня аж на секунду захватило дух от открывающихся возможностей:

– И мне можно поставить?!

– Да хоть всем вам! Я, кажется, уже не такое разбитое корыто, маны вокруг – море, да и времени навалом.

Так мы нашли себе ещё одно поглощающее время занятие. Не скажу, что оно было чрезмерно увлекательным, зато к прибытию в Китай нам было решительно всё равно, на каком языке с нами разговаривает собеседник.

* * *

Энерго-медицинские усилия не прошли даром, и в Тяньцзине Баграр сошёл с поезда здоровым и полным сил как физически, так и ментально. На внешность он накинул образ высокого и широкоплечего молодого человека, чернобородого, в золотых очках, модном костюме и шляпе (общий вид которых он бессовестно передрал у одного из встретившихся в порту англичан). Картинку довершала массивная золотая цепь через пузо, которая шла к круглым увесистым часам в жилетном кармане.

Вообще, на Баграра мы навешали и настоящие драгоценности, какие смогли – чтоб накопители были. Да и на себя тоже. В конце концов, мы рассудили, что даже если здесь есть маги, практикующие позорный заработок воровством, с нас снять серьги и колье будет сложнее, чем из поклажи утянуть. В довершение я приколола к платью казачий знак, который мне тоже не хотелось потерять по какому-нибудь недоразумению.

Свои пальто мы решили оставить в поезде, пусть с ними что хотят, то и делают. В зимних сапожках тоже было невыносимо жарко. Да и платья у нас оказались слишком тёплыми для местного климата.

И все мы дружно решили поискать какой-нибудь магазин, где можно было бы купить одежды полегче.

ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ТЯНЬЦЗИНЬ

Помните, я говорила про невыносимую толкучку в Ташкенте? Это вообще не толкучка была! Вот Тяньцзинь... Если честно, он нас просто оглушил. Возможно, кроме Баграра, но и он как-то неуютно поёживался. Столько людей, уму непостижимо. Их что – сюда специально сгоняют и потом не разрешают уйти?

Ужас.

Китайцы, в массе своей довольно мелкие, заполняли собой всё окружающее пространство. Вокруг непрерывно ели. Горели жаровни, кипело масло, что-то жарилось и шкворчало, на ваших глазах мастерили фантастические карамельные конфеты в виде дракончиков, бабочек и экзотических птиц, единственным предназначением которых было незамедлительно растаять во рту покупателя. Из-под рук мастера со страшной скоростью вылетали пельмени. Лапшичник на потеху толпе раскатывал пучки длинных тоненьких тестяных жгутиков. Лапшичные пряди почему-то не склеивались, и это поражало меня больше всего. Жарили мясо, рыбу, змей, лягушек и каких-то жуков. Рубили овощи и тоже жарили.

И повсюду здесь шла торговля. Продавали всё что угодно. Даже, кажется, людей.

– Что-то мне не очень хочется здесь есть, – сказала Анечка.

– И что-нибудь покупать, – согласилась я.

– А давайте наши платья просто трансмутируем? – предложила революционную идею Маруся. – Кто нас здесь отслеживать будет?

А Катя ничего не сказала, вцепившись в лапу Баграра. По-моему, её пугал этот город.

И только Баграр пристально смотрел куда-то в сторону моря, а потом мрачно процедил:

– Он тоже здесь, – и поскольку мы четверо с недоумением на него воззрились, добавил: – вантийский маг. Последний из выживших. Далеко, но я его чувствую. Похоже, мне на хвост упал, чтоб сюда проскочить... Так, девчонки! Мне срочно нужен корабль. А по моим глубочайшим убеждениям, если уж город выглядит подобным образом, то отправляться в порт этаким цветником и бродить там за единственным мужчиной – идея так себе, только и будем от желающих собрать букет отмахиваться. Так что нам всё-таки нужна гостиница. Просто комната, чтоб меня дождаться. Ну, не морщитесь, капризульки, это всего на несколько часов!

Мы сразу дружно возмутились, что никакие мы не капризульки, и вообще, готовы изо всех сил преодолевать...

– Значит, идём вон туда, – палец Баграра указал нам за спины, – и дружно преодолеваем. Примерно часа три-четыре.

Мы синхронно обернулись. Над высокими распахнутыми воротами золотилась огромная иероглифическая надпись, а на столбе слева блестел ряд прибитых табличек поменьше – и в том числе по-русски! «Сверкающий дракон».

– Временное убежище, – многозначительно сказал Баграр.

Мы слегка надулись и проследовали в указанном направлении, где обнаружили трёхэтажный дом с традиционной китайской крышей и множеством пристроенных галереек и непонятного назначения павильонов. Заплатили за номер, который мне показался слишком неопрятным.

– А если клопов нахватаем? – с подозрением прогудела Анечка.

– И как будто орёт кто-то, вам не кажется? – Маруся сморщилась, прислушиваясь. Очень далеко, словно на самом краю сознания, и правда, раздавались ритмические выкрики нескольких голосов.

– Да пусть себе хоть заорутся! – махнула рукой Аня и мгновенно изменилась в голосе: – Ой! Вон! Вон побежал! Я говорила!

– Спокойно, девочки, – ухмыльнулся Баграр и прищёлкнул пальцами, окутывая комнату зеленоватым свечением. Сам же посчитал: – Раз! Два! Три! – и прихлопнул в ладоши. – Никаких клопов! А так же блох, вшей и иных вредоносных паразитов. Так лучше?

– Я теперь хоть сесть смогу спокойно, – обрадовалась Маруся. – Вы нас потом такому обязательно научите, ладно? Чтоб мы сами могли.

– Всенепременно, – пообещал Баграр и отправился в порт.

Я вышла проводить его во дворик гостиницы, помахала у ворот, а обернувшись, наткнулась на внимательный и неприязненный взгляд какого-то серенького мужичка, сидящего в тени одного из павильонов. И без зазрения совести отвела ему глаза. Будут меня ещё всякие прохожие разглядывать!

Пока мы ждали Баграра, занялись приятным и полезным делом – трансмутировали платья. Не париться же в такую жару! И обувь. И шапки – в шляпки. Перебрали по нескольку вариантов, дурачась и хохоча. И тут в дверь постучали.

– Кто там? – подозрительно спросили мы хором. Не открывая двери, естественно. Хотя, кого бы она могла сдержать, эта фанерка?

За дверью повозились и ответили по-китайски:

– Пришёл мужчина, которого вы послали с поручением. Он просит девушку, провожавшую его, поскорее спуститься во двор.

Я мгновенно запаниковала. Баграр просит?! Что случилось?

– Маша, не ходи! – затряслась Катюшка. – Там опасность приближается!

– Маша, правда, – согласилась Маруся. – С чего бы Баграр тебя вызывал?

– Скорее! – крикнули из коридора. – Он истекает кровью! Он хочет что-то сказать!

– Выманивают, – попыталась остановить меня Аня. – Не ходи!

– Да перестаньте вы! – на меня накатила такая паника, я представила себе упавшего у ворот Баграра, который из последних сил держится, а я тут рассуждаю. – А если он умрёт?!

Умрёт из-за того, что я побоялась выйти!

Я кинулась в коридор, отчего-то совершенно пустынный, на улицу... И тут сзади выкрикнули:

– Вот она! Лиса! – и со всех сторон посыпались люди.

Они были похожи на того типа, который меня разглядывал – в серых просторных штанах и рубахах, с какими-то обмотками на ногах. И у всех были палки! Первых двух я откинула щитом, а потом они замелькали со всех сторон, так что я не успевала даже поворачиваться и просто скорчилась, поставив купол защиты, по которому непрерывно молотили длинные жердины. И эти серые всё время что-то орали на выдохе. Бессмысленное, но каждый раз купол дрожал и как будто прогибался. Вот я дура! И Баграр совсем недавно ушёл, не успеет вернуться!

– В комнате её выводок! Убейте их! – визжащий голос перекрыл крики потасовки, и следом, заставив меня заледенеть от ужаса, Анечка рявкнула:

– Куда прёшь?!!

Господи, убьют девчонок!

Окно во втором этаже брызнуло рассыпающимися стёклами. Вылетело и покатилось серое тело. В проёме показалась Аня, встрёпанная, как фурия:

– Маша, держись!!!

Голос её с лёгкостью перекрыл все крики и шумы:

– Идём, идём! Друзья, на бо-о-ой! И смерть врагу Несём с собой! С нами сила, С нами Бог! Командир у нас Серов! Ура, ура, ура, ура-ура! Уральский полк идёт сюда! С нами сила, С нами Бог, Командир у нас Сер-р-р-ров!*

*Припев казачьей песни «В степи широкой под Иканом».

Мои защиты разом укрепились, контур перестал прогибаться! Я не успела обрадоваться, как начало происходить что-то ещё непонятное. Голоса завизжали совсем по-другому, и их как-то быстро стало совсем мало... И совсем не осталось! Незнакомый мужской голос – по-русски! – спросил:

– Живая?

Я поднялась на трясущихся ногах, отряхивая с ладоней каменную пыль двора:

– Жи... вая...

Спаситель наш оказался весьма колоритным, крупным мужиком двухметрового роста, в странном мундире, неуловимо напомнившем мне депутацию Заранского казачьего полка.

– Спасибо вам! Как вы вовремя!

– Русский русского на чужбине завсегда поддержать должон! – он широко улыбнулся и вдруг вперился в казачий знак. – Тем более, с такой меткой!

– Идите сюда! – крикнула из окна Анечка.

– Правда, зайдёмте, – пригласила я. – А то тут как-то неуютно.

Мы двинулись между валяющихся вокруг, тихо стонущих странных мужиков. Лестница на второй этаж и коридор тоже носили на себе следы побоища. Нет, разрушения! Вот как бывает, если со страху сырой магией врезать как следует.

Мужик вошёл в комнату, увидел ещё трёх девчонок, снял фуражку и прищёлкнул каблуками:

– Позвольте представиться, барышни: есаул седьмого специального казачьего полка, Погребенько.

– Казак! – обрадовалась Аня.

– А то ж!

– Я тоже из уральских буду, Аней звать. А это вот Маша, Маруся и Катенька.

– Весьма приятно, – чинно ответил есаул.

Я подошла к расхлёстанному окну, выглянула:

– Мне кажется, их много было. Вдруг набегут... И кому мы сразу с поезда помешали?

– Так это ж энти... шалиньцы! – с готовностью прояснил ситуацию есаул. – Как следовает из названия, любят пошалить. Зело прыгучие шпанюки, и дерутся хорошо. Но мелкие.

– А как ваше имя-отчество будет? – любезно спросила Маруся.

В этот момент по коридору прогрохотали спешные шаги, и в комнату влетел Баграр.

– Савелий, – немедленно протянул ему руку есаул. Тот слегка выдохнул и словно уменьшился, чисто шерсть на загривке уложил, даром что в человеческом образе. Руку пожал:

– Баграр.

– Иду, никого не трогаю, – решил прояснить ситуацию есаул, – вдруг слышу, дивчина казачью боевую завела, сунулся в ворота, а тут наших бьют! Ну, я и помог маненько.

– Спасибо, Савелий, – сурово кивнул Баграр и тоже подошёл к окну. – Жалко прерывать светскую беседу, но через десять минут здесь будет полгорода. Не хотелось бы мне устраивать массовую бойню, а без этого нас просто затопчут.

– А корабль? – растерянно спросила я.

– Нету корабля, – Баграр развёл руками, – трёх кварталов не прошёл, братцы этих, с палками, налетели. Такая каша... Сложил их курганчиком, но думаю, что разберутся они быстро, да и бросятся сюда, – Баграр прищёлкнул пальцами, от чего казак на пару секунд замер, и быстро сказал: – Магию чуют, по её следу и идут. И, кажется, видят сквозь морок.

Савелий разморозился и потёр затылок:

– Кажись, в ухе зазвенело... Так я про корабль! Далече вам? А то я ж как раз в порт шёл, мы сейчас отплываем. Подкинем своих-то. Куда надоть?

– Да хоть до порта Дальний.

– Будет и там остановка, – он решительно надел фуражку, слегка заломив её набекрень. – Пошли!

– За воротами-то, поди, ждут уж нас, – тяжко вздохнула Анечка.

– Не боись, девка! Задним двором уйдём да огородами! – Савелий подмигнул Анечке и лихо закрутил ус: – За мной!