Марья-Царевна

Глава 1

Марья Царевна

Книга вторая

Глава 1

Ваш мир когда-нибудь переворачивался с ног на голову? Так, чтобы даже дыхание перехватило от переизбытка эмоций?

Лично я испытала это чувство дважды. В первый раз, когда очнулась в ледяном гробу во дворце Кащея Бессмертного и осознала, что нахожусь в другом мире. А во второй — сейчас, в этот самый момент, на собственной кухне, глядя на бабушку. Бабушку, которую знала с детства, и которая оказалась вовсе не бабушкой, а бабой Ягой.

Чувствуя, что нервы начинают сдавать, я крепко зажмурила глаза и глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Нож выскользнул из рук и, звякнув, упал на пол, но я не обратила на это внимания. В душе бушевали одновременно радость и злость.

Радовалась я тому, что все произошедшее не привиделось, не приснилось. Все это было! И Конь с Костопрахом, и Ланселот, и поход в Китеж-град за папочкой Кощеем… Ну и Белогор-Наволод тоже существовал на самом деле.

А вот злилась я на родню, которая за меня решила, как и, самое главное, где мне будет лучше жить. При этом мои желания в расчет не принимались совершенно! Подумаешь, освободила Кощея из тюрьмы Гвидона? Подумаешь, чуть не погибла при атаке соломоновых джиннов и волколачьей засаде? Это я еще про сестрицу Аленушку и братца Иванушку молчу!

Все эти заслуги папочка проигнорировал! Просто взял и по собственному усмотрению выставил меня прочь из своего мира, словно дочь ему только для вызволения из темницы нужна была. Василису-то хоть просто доступа к Источнику лишил, но личную жизнь не разрушал!

Ладно, Маша, спокойно. Нервы тут не помогут.

Я еще раз вздохнула и открыла глаза. Бабушка, прямо-таки на глазах неуловимо изменившаяся, смотрела на меня спокойно и внимательно. Черты ее лица, прежде такие милые и мягкие, заострились, посуровели.

— Осознала, значит? — Изменился даже ее голос, став более скрипучим, властным и строгим.

А еще от бабушки… нет, от бабы Яги ощутимо веяло опасностью.

Я медленно кивнула, не сводя с нее взгляда. Очень хотелось закричать, потребовать объяснений и немедленного перемещения меня обратно в другой мир, но… но я сдержалась. Внезапно обострившееся чувство самосохранения буквально кричало, что той, прежней, бабушка больше не станет. А с древней сильной колдуньей следует вести себя крайне осторожно. Во избежание всякого.

— Что ж, ладно, — сказала она. — Конечно, я бы предпочла, чтобы подобной ситуации не возникло, но уж что случилось, то случилось. На твоей дальнейшей жизни это никак не отразится.

— Значит, вот как? — произнесла я. — Перемещать меня обратно к отцу ты не станешь?

Яга пожала плечами:

— Тут ты на своем месте. Все привычно и ровнехонько. А там не твой мир, Маша. Другие люди, другие законы…

— С которыми я успешно справлялась, кстати, — отметила я. — Да и вообще, почему меня не спросили, чего хочу я? Почему не спросили, какой мир мне нравится больше?

— Да перестань. — Яга хмыкнула. — Ну что там хорошего? Антисанитария сплошная и питание нездоровое.

— Очень даже здоровое, — буркнула я. — Никаких ГМО и пищевых красителей.

Но Яга, словно и не слышала меня, продолжала:

— А здесь-то, здесь! Все, что душе угодно, и все рядышком! Телевизор заскучать не дает, магазины близко, живем в квартире со всеми удобствами. Печь, опять же, топить не надо.

— А избушка по тебе скучает, — сказала я тихо. — Не уходит от Калинового моста. Вся мхом поросла, но никого к себе не подпускает, хозяйку ждет.

Все красноречие бабы Яги разом кончилось. Она посмурнела и нахмурилась.

— И пусть ждет, — резко сказала она. — Что мне избушка, пусть и ходячая? Никаких удобств, да скрипит так, что спать невозможно. И трясет в ней хуже, чем в троллейбусе. Опять же, скукота там смертная!

— Тебе, может, и скукота, а у меня там друзья появились и жизнь личная, — не собиралась сдаваться я. — Жених даже был!

— Был, да весь сплыл, — отрезала бабка. — Рассказал мне Кощей о твоем женихе. Смотри, что удумал Навий князь! С одной сестрицей не срослось, так он другую охмурил. Путь ровный к Источнику Мертвой воды проторил, да и присосался, словно пиявка какая!

— Не так все было!

— Ой ли? Уверена? — Яга прищурилась. — Давно ли ты в мужчинах разбираться стала? У князя-то опыта в сердечных делах, поди, намного больше будет.

— Не…

— Обманул он тебя, Машенька, — с нажимом, уверенно перебила баба Яга. — Охмурил, да использовал. Тут и думать нечего. А мы с твоим отцом сделали, что должно: спасли тебя, переместив обратно в этот мир. Здесь забудешь ты Наволода проклятущего и найдешь нормального жениха, вот мое слово! Менеджера, там, какого, или программиста. Чтоб и при доме был, и умом не обделен. Нарожаешь детишек, да и думать забудешь про мир тот. Кощей обещал даже с деньгами помочь, если потребуется.

Вот уж спасибо! Расщедрился!

Я ощутила внутри настоящую пустоту. А ведь, скорее всего, так оно и будет. Не уверена насчет программиста, но шансы увидеть Белогора еще раз катастрофически малы. Если вообще есть.

В глазах защипало, а в горле встал горький комок. Я сдерживалась изо всех сил, но предательские слезы сами прочертили мокрые дорожки на щеках.

— А вот и верно, вот и правильно, — тут же поддержала Яга. — Ты пореви, Маша, поплачь. Хочешь, могу даже чайку заварить своего, травяного. На душе враз полегчает, точно тебе говорю. Что девке простой надо, коли не по ее выходит? Поплакать, да успокоиться.

И слезы мигом высохли! Зато злость, напротив, вернулась.

Что девке простой надо, говоришь? Так я — не девка! Я — Марья Бессмертная! Пусть и узнала об этом совсем недавно, но…

При воспоминании о том, с чьей помощью я об этом узнала, в душе внезапно вспыхнула надежда. Сердце забилось быстрее, а мысли понеслись с сумасшедшей скоростью, разрабатывая план возможных действий. Я тотчас закрыла лицо ладонями и незаметно надавила на глаза, чтобы они оставались набухшими. Нельзя бабуле показать, что на ее слова мне как-то разом стало наплевать. Нельзя, чтобы она что-то заподозрила!

— Значит, бабушка, все останется, как есть? — старательно всхлипывая спросила я.

— Смирись уж, внученька, — разулыбалась Яга при слове «бабушка». — И тебе так лучше, и всем остальным.

— Но все-таки, почему меня сюда отправили? Кому я там мешала?

Баба Яга покачала головой:

— Ох, Маша, и вопросы у тебя. Сама подумай: ты кольцо Наволода приняла, невестой назвалась и к Источнику Мертвой воды доступ ему открыла. А кольцо непростое, его снять никто не может, только ты. Отлучить тебя от Источника Кощею не удалось, значит, и от князя Навьего избавиться. Кощей такого терпеть не будет. — Она вздохнула и поправила волосы. — Ваша связь с Источником и Наволодом только в этом мире оборвалась, а кольцо незримым стало.

— Потрясающе, — пробормотала я. — А если я пообещаю все-таки снять кольцо? Что тогда? Обратно пустите?

— Увы. — Бабуля развела руками. — Кощей тебя слишком своевольной считает, ему спокойней, когда ты здесь. Да и хорошо в этом мире. Я вот совсем возвращаться не хочу. Так что скажешь, внученька?

— А что я скажу? — Я уныло вздохнула. — Вы уже и без меня все решили. Жизнь продолжается.

— Вот это правильные мысли, — заулыбалась Яга. — Сейчас еще чайку моего попьешь, сердце окончательно и успокоится.

— Лучше пойду, пройдусь, — отмахнулась я. — Воздухом подышу.

— Так поздно уже!

— Всего десять вечера, — бросив быстрый взгляд на часы, с деланным равнодушием отметила я. — Для дороги до магазина и обратно вполне пойдет. Вон, тортик к твоему чаю куплю. Шоколадный.

Бабуля задумчиво посмотрела на меня. А я изо всех сил постаралась сделать лицо преисполненным вселенской печалью. Наверное, получилось, так как она кивнула:

— Хорошо, сходи. Но быстро. А я пока чайник свежий заварю.

— Угу.

Едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя, я прошла в комнату и неспешно переоделась из домашней одежды в джинсы и свитер. Затем воровато оглянулась на дверь, проверяя, не наблюдает ли за мной Яга, и тихонько достала из шкатулки золотую цепочку. На всякий случай! Ведь если план сработает, и я окажусь в другом мире, первое время точно надеяться будет не на кого. А без денег даже поесть нормально не получится. Так что цепочка — пусть и невеликое богатство, но хоть какой-то стартовый капитал.

Потом так же неспешно переместилась в прихожую, надела удобные кроссовки и, под очередным острым взглядом бабушки, вышла из квартиры.

И тут же сорвалась с места! Даже лифта ждать не стала — помчалась вниз по лестнице. Действовать нужно было как можно быстрее, пока баба Яга ничего не заподозрила. Вылетев из подъезда, я судорожно огляделась, выискивая взглядом самое безлюдное место. Таковое обнаружилось на краю дома между мусорными контейнерами. Самое то!

Никакой уверенности в том, что план сработает не было, но мы, царевны, вообще девушки доверчивые. Поэтому, едва подскочив к контейнерам, я заставила себя сосредоточиться и быстро, отрывисто произнесла переданные Баюном в благодарность за золотую цепь слова вызова:

— Мертвым ветром обернись, Карачун ко мне явись!

Я действительно надеялась договориться с дедом Морозом. Не за просто так, разумеется. Передавая свиток с заклинанием, Баюн так же отметил, что дочь Карачуна Снегурочка очень любила посещать разные места. Но просто так делать этого не могла, поскольку тепло было для нее губительно. Существовала лишь одна возможность защититься: выпить немного крови чародейки, отданной добровольно, безо всякого тайного или явного принуждения.

А поскольку чародеек было мало, и еще меньше из них жаждали делиться своей кровью хоть с кем-нибудь, гуляла Снегурочка о-очень редко. Не так и много у Карачуна было богатств, чтобы кровь выкупать. Так что шанс перейти в другой мир для меня был весьма вероятен.

Я даже составила в голове убедительную речь!

Но Карачун на призыв не отозвался. И почему, спрашивается?

«Слова, чародейкой или колдуном сказанные, другую силу имеют, нежели слова, сказанные обычным человеком», — вспомнились слова Яра.

А значит, он должен меня услышать! Обязан!

— Карачун! Кровь моя в обмен на желание! — крикнула я, стараясь унять бешено стучащее сердце.

Мне показалось, или вокруг резко похолодало, а изо рта вырвался пар?

От неожиданности я замолчала, наблюдая как по земле и мусорным контейнерам поползли дорожки морозных узоров. Правда, почти тотчас опомнилась, а сердце бешено застучало — вот оно!

Наплевав на заготовленную речь, я зачастила:

— Карачун! Кровь дам тебе для Снегурочки! Исполни мое желание! Верни меня в тот мир!

И морозные змейки ускорились. Спустя считанные секунды вся стена из контейнеров была покрыта коркой льда, а затем раздался голос, суровый и властный:

— Иди сюда, Марья!

Вслед за которым лед словно ожил и с легким треском «отполз» к краям, открывая воронку, в которой крутилась непонятная, жуткая темная хмарь.

Я несмело подошла поближе и протянула руку, коснувшись туманной поверхности. И не ощутила ничего. Рука прошла сквозь поверхность, не встретив никакого сопротивления!

— А тебе слабо, Дэвид Копперфильд? — пробормотала я, собираясь с духом.

Однако собраться не успела. Кто-то крепко ухватил мою ладонь по ту сторону хмари и рванул на себя с такой силой, что я, словно шар в кегельбане, буквально влетела в воронку. Миг, и меня полностью поглотил густой, осязаемый мрак.

К счастью, паническое парение в «нигде» оказалось недолгим. Уже через несколько мгновений я ощутила, что твердо стою на ногах, которые хоть и ослабли от страха, но держали. Я тихонько приоткрыла глаза, и обнаружила, что оказалась в огромном, искрящемся инеем зале. Прямо перед возвышением с ледяным троном, на котором восседал знакомый дед Мороз!

Сработало!!!

От избытка чувств я едва не взвизгнула, но, заметив мрачный взгляд Карачуна, вовремя прикусила язык.

— Довольна, значит? — спросил тот, сверкнув глазами из-под кустистых седых бровей.

Радость после этого вопроса как-то разу поутихла, а в душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Чего это дедуля такой нерадостный? Ну да, позвала я его на ночь глядя, однако ж не просто так, а с честным бартером. Тем более, ничего особенного не попросила. Подумаешь, из мира в мир переместить?

Однако ж Карачун явно сердился.

Так, Маша, соберись. Главное — перемещение уже произошло, а в остальном договоримся. Тем более я все ж дочь Кощея, хоть и не любимая. И чародейка, пусть и не обученная. Сделать мне что-то совсем плохое Карачун не сможет. Верно? Главное — диалог наладить.

Чем я и занялась незамедлительно, самым медовым голосом сказав:

— Здравствуй, дедушка Карачун. Спасибо, что услышал и желание мое выполнил.

Тот кивнул, но промолчал, ожидая продолжения.

— За то тебе моя вечная признательность, — продолжала я молоть языком, одновременно судорожно соображая, что делать дальше. Изо рта при каждом слове вырывался пар, но, что приятно, холода я особо не ощущала. — Вовек не забуду твоей милости, а век мой до-о-олгий…

Черт, ну что он все так смотрит-то? Был бы это не дед Мороз, а, скажем, моя бабушка, я бы точно начала опасаться быть немедленно съеденной.

— Теперь покажи, будь любезен, куда кровь по договору сцедить, да пойду я. Дела ждут. Надо с Белогором встретиться, с Костопрахом переговорить…

Карачун поднял руку, и я умолкла на полуслове. Надо сказать, умолкла даже с некоторым облегчением, так как поймала себя на том, что уже начинаю повторяться. Ведь как раз собиралась снова перейти к «спасибо тебе, дедушка Карачун».

— А ну, подожди, Марья, — произнес он и усмехнулся. — Ответь-ка мне вот что, девонька. Я желание твое исполнил?

Я только кивнула.

— Исполнил, — удовлетворенно утвердил тот. — Сюда тебя перенес. Только вот о том, что будет дальше, никакого уговора у нас с тобой не было. Так?

Я судорожно сглотнула, но вынуждена была вновь кивнуть.

Что этот дедуля задумал? Уж больно довольный вдруг стал, хоть и встретил неприветливо.

— А значит на то, что будет дальше, моя воля! — Карачун пристукнул резным посохом. — Как скажу, так и будет!

Я резко вздохнула. Вот оно! Слишком все хорошо начиналось, чтобы обойтись без пакости!

— И как будет дальше? — осторожно уточнила я.

— А дальше, Марья, я еще не решил. Вот подумаю лет пятьдесят, там разговор и продолжим, — заявил он. — Так что за пределы дворца тебе хода нет. Располагайся, обживайся, обслуга все тебе покажет.

Я чуть воздухом не подавилась.

— Э! Э-э! Что значит, «нет хода»?! Как это «располагайся»?! А если я не хочу? Я — свободный чело…

— С этого момента уже нет, — оборвал Карачун. — Мне, знаешь ли, не нужны лишние хлопоты. Мы только-только на мировую Кощеем пошли, а он не имеет желания тебя тут видеть. И, раз так, не будем огорчать уважаемого царя мертвых. Для пущей безопасности я вьюгой незримой тебя окутал, она чужой колдовской глаз к тебе не пропустит. Так что и не узнает никто, что ты снова в нашем мире объявилась.

Ну это… это вообще офигеть! Да какое он имеет право меня тут удерживать?! Да я…

Я вдруг осознала, что капитально попала.

— И чем прикажешь заниматься? — со смесью растерянности и злости выдохнула я. — Сколько ты там сказал? Пятьдесят лет?

— Через пятьдесят лет я только подумаю, что с тобой дальше делать, — поправил Карачун. — Так что ты в сроках меня не ограничивай. А чем заниматься? Ну, можешь, вон, из льдинок слово «вечность» повыкладывать…

— А слово «жопа» можно? Оно короче, — огрызнулась я.

— …А можешь с дочкой моей пообщаться, — проигнорировав, как ни в чем не бывало продолжил он. — Снегурочка — та еще затейница, велела себе из вашего мира телевизор притащить. Целыми днями кино смотрит. Да не только смотрит. Она у меня этот, как его… ре-жис-сер она у меня.

Я несколько оторопело посмотрела на Карачуна:

— То есть как — режиссер? У нее здесь театр, что ли, свой? Или киностудия?

— Зачем киностудия? — дед довольно откинулся на спинку ледяного трона. — Чародейка она с фантазией, колдовство такое учудила хитрое, что я аж диву дался. Мысли свои да желания прямо в ваш мир передает. Как раз в головы тем, у кого театры и киностудии.

Вот тут я окончательно потеряла дар речи от масштаба окружающего сюрреализма. Это что ж получается…

— Так что, глядишь, и ты себе забаву какую найдешь. А то, честно признаться, все эти ее супергерои мне уже в печенках сидят. Чего только не выдумает! То человека с пауком скрестит, то с осой, а то вообще выдумает, будто кто-то из старых Богов с тропы вернулся и по миру шастает с молотом заколдованным. И ладно бы себе развлекалась, так она мне это все пересказывает, да фильмы потом смотреть заставляет. Успехами хвастает. А дочь ведь — отказываться нехорошо… н-да.

Я с усилием закрыла рот.

— Так что пусть уж лучше она тебе все это показывает и рассказывает, — подвел итог Карачун. — А то у меня тут дел по горло. — Он провел ребром ладони в вышивной рукавице по белоснежной бороде. — Недосуг мне с тобой более разговоры вести. Иди, давай, к дочке, через пятьдесят лет увидимся.

С этими словами Карачун хлопнул в ладоши и вокруг меня взвихрился снег. Я отступила на шаг, заслоняя от колючих снежинок лицо рукой. А когда посмотрела снова, то увидела, как прямо ко мне подходят…

Вы серьезно? Снеговики? С морковками вместо носа и ведрами на голове?

Однако, когда я пригляделась, поняла, что это не морковки, а носы, хоть красные и огромных размеров. А на снежных головах красовались самые настоящие стальные шлемы, издалека действительно походившие на ведра.

Снеговики были классическими такими, трехшаровыми. На первом, большом шаре снега помещался второй, поменьше, а третий играл роль головы. Ростом снеговики превосходили меня раза в полтора. Нижний, «двигательный» снежный шар был мне как раз по грудь. Катились снеговики весьма резво, сжимая в снежных руках, выраставших из вторых шаров, грозные на вид и остро заточенные грабли-трезубцы. Глаза и рты из угольков антрацитово блестели.

Намек был понятен и недвусмыслен: не пойду сама — заставят. Так что я напоследок мрачно взглянула на Карачуна и поплелась к выходу из зала, сопровождаемая боевыми снеговиками. А что оставалось делать?

Ледяной дворец Карачуна был огромен и величественно прекрасен. Неизвестные мастера, а может и сам Карачун, разукрасили его резьбой и удивительными узорами. Свет играл и искрился на покрытых инеем гранях. Воздух был наполнен морозной свежестью.

Но несмотря на то, что кожей я чувствовала холод, он не проникал внутрь и дискомфорта не доставлял. А еще лед не скользил под ногами, чего, признаться, я поначалу опасалась.

В общем, это удивительное место действительно стоило того, чтобы его посетить. Если бы еще не предстояло жить здесь следующие пятьдесят лет!

Миновав несколько коридоров, снеговики остановились перед искусно вырезанной изо льда дверью. Пришли, значит. Ладненько.

Я вежливо постучала. Ну да, идея не самая удачная: стук по льду мог расслышать разве что человек с очень острым слухом. Тем не менее, дверь плавно открылась и из глубины ледяных покоев раздался звонкий девичий голос:

— А кого там метель принесла? Заходи, гость нежданный!

Я осторожно переступила порог и огляделась.

Это оказалась небольшая, в сравнении с карачуновым залом, комната. С некоторой натяжкой ее даже можно было назвать уютной. Пусть вокруг был все тот же лед, пол здесь устилали пушистые ковры, на стенах висели гобелены, а кресла были не ледяные.

Но самое интересное — на противоположной стене, висел огромный, с диагональю не меньше двух метров телевизор. Удерживали его четыре искусно выкованных крепления, инкрустированные большими кристаллами, которые светились ровным зеленым светом. По самому краю экрана каталось спелое красное яблоко, неведомым образом не падая с вертикальной поверхности. И показывал этот телевизор известный канал международных новостей!

Я даже на месте замерла от удивления. Пусть Карачун и говорил об этом, до последнего представить не могла, что такое возможно!

— Ну, здравствуй, Марья Бессмертная! — отвлекая меня от разглядывания местного чуда, раздался все тот же голос и навстречу из глубины комнаты вышла ее хозяйка — улыбчивая девушка в голубом, расшитом серебром платье. Толстенная снежно-белая коса спускалась ей на грудь, а в ярко-синих глазах вспыхивали ультрамариновые искорки. — Я столько о тебе слышала, что давно мечтала познакомиться!

— И тебе привет, Снегурочка, — поприветствовала я и обреченно вздохнула.

Хоть у кого-то мечты сбываются правильным образом. Что ж мне-то постоянно так не везет?

Глава 2

Глава 2

Снегурочка оказалась довольно милой девушкой. Она закидала меня вопросами о моем прошлом визите в этот мир, сочувственно ахая и охая в нужных местах. Так что я как-то незаметно полностью пересказала все свои приключения и злоключения. Впрочем, что-либо скрывать я не видела смысла. За скобками остались только мои отношения с Белогором, которых, по сути, все равно не было.

Когда я закончила, Снегурочка тихонько стукнула пальцем по небольшому столику, за которым мы устроились, и на нем появились два кубка, исходящие паром. Аромат горячего красного вина со специями разлился по комнате. Она пристукнула еще раз, и на столике добавились разнообразные закуски — от красной рыбы до засахаренных орешков.

— Угощайся, Марья, — улыбнулась Снегурочка. — Коли захочешь, я могу прямо сейчас показать тебе во дворце все. Хотя, признаюсь по секрету, смотреть тут особо нечего. Разве вот сияние северное, да в сад ледяных скульптур сходить можем.

Я махнула рукой и отпила из кубка. Горло после длинного рассказа пересохло и легкое подобие глинтвейна было очень кстати.

— Давай попозже? — попросила я. — Мне еще надо смириться с мыслью, что я здесь надолго.

Улыбка Снегурочки потускнела:

— Мне так жаль, Марья, что так все получилось. Но тем не менее, я рада, что ты здесь. Спасибо тебе за ценный дар.

— Какой дар? — не поняла я. — А, ты про кровь что ли? Да сколько угодно!

— Ух ты!

— Эй, я пошутила! — Я тотчас дала себе мысленный подзатыльник за несдержанный язык. — У нас с твоим отцом уговор был на… на одну порцию.

Снегурочка кивнула:

— Понимаю. Это дорогой подарок. Мне так редко удается покинуть дворец, и я ценю каждую возможность. Каждая такая прогулка дарит мне воспоминания на долгие годы.

— А сейчас куда направишься?

— Хочу просто погулять. — Она мечтательно прикрыла глаза. — Хочу попасть в Нью-Йорк, погулять по Бродвею. А то в мой последний раз еще и Нью-Йорка никакого не было. Жили на том месте люди нравом дикие, обликом странные и в перья одетые.

— Индейцы? — Я хмыкнула.

— Да-да, именно, — подтвердила Снегурочка. — По телевизору я много мест новых увидела. Отец и раньше рассказывал, а вот теперь своими глазами посмотрю.

В таких вот ниочемных разговорах пролетел час, и я заметила, что Снегурочка начала все чаще посматривать на дверь. Невтерпеж ей, видимо, было по Нью-Йорку походить, да вежливость благодарной хозяйки сдерживала.

Что ж, кажется, это самый подходящий момент, чтобы осторожненько начать выяснять то, что меня действительно интересует. Пока она мыслями уже на Мэдисон авеню, глядишь, и не обратит внимания особого на мои вопросы.

— Хорошо тебе, — вздохнула я. — Я вот вообще, кроме Москвы нигде не была. А теперь и тут застряла. И за что, спрашивается?

Снегурочка укоризненно фыркнула:

— Действительно, вообще не за что! Взяла, и доступ к Источнику чужому колдуну открыла. Мелочь какая!

— Так выбора-то не было особо, — напомнила я. — Там мой друг погибал. За меня бился, между прочим. Неужели надо было его так оставить?

— Ну, многие бы так и сделали. — Она пожала плечами. — Это реальная жизнь, Марья. И благородство тут не всегда в помощь.

Н-да, дожила. Сказочный персонаж мне про реальную жизнь рассказывает.

— Ну так я не такая. Как у вас говорят, долг платежом красен.

— Вот этим вы с Кощеем друг от друга и отличаетесь, — отметила Снегурочка. — Твой батюшка с этим утверждением никогда не согласится. Он вообще сильно кредиторов недолюбливает. Я бы сказала, смертельно недолюбливает.

Я как можно безразличней вздохнула:

— Жених тоже хорош оказался. Даже найти меня не попытался. Где его сейчас носит, интересно? Хотя, может, он и не понял, что меня обратно отправили?

— Как это не понял? — всплеснула руками Снегурочка. — Наволод, говорят, тебя высмотреть через зеркало Белоснежки пытался. С гномами ейными поругался даже. Зеркало и сказало ему, что нет тебя здесь больше. Так что не оправдывай его!

Представив, как Белогор ругается с гномами, я невольно усмехнулась.

— Хотя лично твою выгоду я, пожалуй, понимаю, — продолжала меж тем Снегурочка. — Ведь когда Наволод через тебя доступ к Кощеевой Мертвой воде получил, то и тебе путь открыл к огню своему. А Источник Медной горы…

Так, стоп! Это уже интереснее!

— Погоди, — перебила я. — Как это открыл? А почему же я ничего не почувствовала?

— А ты пыталась? — вопросом на вопрос ответила Снегурочка. — Если с водой связь найти относительно легко, ведь, знамо, Источник тебя и так признал, то Мертвый огонь просто так не ухватить. Хотя, конечно, Навий князь мог схитрить и эту связь незаметной сделать. Ты-то не обученная волшебница, а ему такое провернуть легко.

Она многозначительно замолчала, а я задумалась. Верить в то, что Белогор самолично от меня свой Источник скрыл, не хотелось. Так что спишем все на то, что волшебница из меня, как… как из Киркорова солист «Рамштайн». То есть никакая. И тем не менее, силу Мертвой воды я почувствовать смогла. Нашла тропинку, так сказать. Так почему бы…

— Ах ты ж! — вырвалось от неожиданно пришедшей на ум идеи.

— Что? — Снегурочка с тревогой посмотрела на меня.

— Ничего, — пробормотала я. — Эмоции. Вот ведь гад какой! Я и подумать не могла о такой подлости.

Фух! Кажется, она ничего не заметила. Я тихонько скосила глаза вниз. На безымянном пальце правой руки, как ни в чем не бывало, красовалось белогорово кольцо. А, значит, шанс сбежать отсюда у меня действительно есть!

— Марья, заболтала я тебя совсем. Ты, поди, устала. Но хороший отдых восстановит твои силы и поможет легче перенести новости… все. — Снегурочка улыбнулась, стараясь выглядеть виноватой.

Получилось у нее это не очень, но мне уже и самой не терпелось остаться в одиночестве, так что я согласно кивнула:

— Ты права. Отдохнуть мне действительно надо. Давай с формальностями разберемся, да я пойду смотреть, какие апартаменты мне Карачун выделил.

— Не беспокойся, самые удобные, — заверила Снегурочка и достала из ящика небольшого комода самую банальную упаковку с одноразовыми шприцами.

— Ого! — впечатлилась я.

— Они намного удобнее, чем наши костяные иглы, — поделилась та. — И не волнуйся, больно не будет.

Так и оказалось. Снегурочка лишь слегка дунула мне на руку, и кожа в миг потеряла всякую чувствительность. С меня быстро и профессионально сцедили пробирку крови, после чего еще одним дуновением вернули все как было. После этого Снегурочка заботливо заставила меня выпить еще одну чашку глинтвейна и заесть сладостями, чтобы головокружение от кровопотери не образовалось. А потом хлопнула в ладоши и двери открылись, пропуская уже знакомых снеговиков.

— Проводите Марью, царевна отдыхать изволит! — приказала она. — Да со всем почетом и уважением. Коль узнаю, что гостья недовольна чем, самолично скажу отцу отправить вас в ее мир. Будете там где-нибудь во дворах стоять, безмолвные и недвижимые, на потеху детишкам.

Снеговики, клянусь, даже выше стали. Подтянулись, будто выполняя команду «смирно», и всем своим видом дали знать, что уж они-то, не извольте сомневаться, все выполнят по высшему разряду.

— Тебе, кстати, ничего в Нью-Йорке не надобно? — провожая до выхода, спросила Снегурочка. — А то могу гостинцев принести.

— Нет, спасибо. — Я отрицательно качнула головой. — Отдохни там получше. Потом про Бродвей расскажешь.

— Обязательно. — Она в который уже раз мечтательно улыбнулась. Но потом вдруг, словно вспомнив что-то, посерьезнела и посмотрела на меня совсем другим, цепким и неожиданно льдистым взглядом. — Ты, Марья, одно запомни: дворец наш находится в самом центре северных земель и тайной тропой сюда не дойти. Только лететь надо с помощью батюшки моего. Понимаю, срок здесь тебе предстоит долгий провести, но это все ж лучше, чем попытаться сквозь защиту дворца пробиться и замерзнуть в снегах. Ты хоть и бессмертная, но вряд ли захочешь те же лет пятьдесят, а то и дольше, лежать морозным ледяным кубиком, пока тебя найдут. Искать-то придется долго — на тебе вьюга батюшкина. Она от всех чародейских глаз тебя скрывает. И снять ее отец только находясь рядом может. В общем, не соверши глупости от безрассудства.

— Не совершу, — заверила я и вышла из Снегурочкиных покоев.

Между прочим, обещание дала совершенно искренне: тайную тропу я и впрямь открывать не собиралась. То, что я хотела сделать, было намного более безрассудно.

Путь до моих апартаментов на ближайшие пол века оказался недолгим. Снеговики остановились у двери сразу за вторым поворотом коридора. Видимо, Карачун и впрямь решил поспособствовать нашему со Снегурочкой частому общению.

Впрочем, как она и утверждала, выделенные мне комнаты оказались весьма комфортными и просторными. В большой гостиной обнаружился камин, в котором весело трещали дрова. Приглядевшись, я увидела, что дерево не сгорает в пламени, но тепло все равно ощущалось кожей. Странно, но лед при этом не таял.

Еще один камин стоял в спальне с большой мягкой кроватью, а третий, небольшой, в комнате, которая являлась одновременно кабинетом и библиотекой.

Кроме этого, разумеется, не обошлось и без отдельной купально-туалетной комнаты. Там, прямо в ледяном полу, хоть и укрытом медвежьими шкурами, была настоящая полынья. С горячей водой и мраморной лесенкой, помогавшей спуску.

Снеговики терпеливо ждали у порога, пока я пройдусь по всем комнатам.

— А как в этом санатории с едой дела обстоят? — уточнила я.

Один из них тут же быстренько подкатился к небольшому шкафчику, распахнул дверцы и указал на аккуратно сложенную скатерть.

— Самобранка? — Я понятливо кивнула. — Полноценная, или снова один лоскуток в ткань вплели?

Снеговик всем своим видом дал понять, что ему сие неведомо.

— Ладно, можете идти. Хочу остаться одна. Устала.

И я изо всех сил зевнула. Демонстративно и со звуком.

Снеговики, словно по команде, одновременно развернулись и выкатились из гостиной, аккуратно притворив за собой дверь.

Я тут же сорвалась с места, подскочила к порогу, приложила ухо к двери и прислушалась. Тишина. Вот и отличненько! Пора приниматься за дело.

Конечно, никто меня не торопил, и можно было бы переночевать здесь. Но усталой я себя не чувствовала, напротив, адреналин и выпитое вино требовали действия.

Единственное, о чем задумалась — не взять ли с собой самобранку, но после недолгих сомнений все же не стала. Артефакт все-таки, и весьма сильный. Меня-то заклинание невидимости скрывает, а вот его Карачун, возможно, почует. Лучше не рисковать.

Я отправилась в спальню, села на кровать и несколько минут просто смотрела на несгорающие поленья в камине, изо всех сил стараясь успокоиться. То, что мне предстояло сделать, требовало полного сосредоточения на задуманном, ведь шансы на успех были малы. И это только шансы на успех первого шага. Шаг второй вызывал во мне легкий озноб от страха. Но иного пути я не видела. Оставаться в гостях деда Мороза на ближайшие пол века в мои планы не входило совершенно.

Наконец, решившись, я легла, закрыла глаза и глубоко вздохнула, очищая голову от посторонних мыслей. Получилось не сразу, но через некоторое время мне удалось отогнать от себя Белогоров, бабушек и Карачунов со снеговиками.

Сознание стало погружаться в легкую дрему — то самое состояние, когда ты понимаешь, что вроде как спишь, а с другой стороны, еще можешь контролировать сон. Обычно так бывает утром, когда будильник звонит первый раз и ты, отключая его, с некоторым облегчением понимаешь, что есть еще минут десять-пятнадцать перед вторым звонком, когда вставать уже точно надо.

И вот в этом состоянии полуяви-полусна я изо всех сил мысленно потянулась к легендарной Медной горе, которую никогда не видела, а лишь смутно представляла по рассказам Белогора, да прочитанным в детстве сказам Бажова. Я отдавала себе отчет, что в реальности она может выглядеть совершенно иначе, но сейчас это не имело значения. Главное — ощутить.

Видение возникло неожиданно. Только что перед закрытыми глазами плавали какие-то пятна, и вдруг я словно оказалась в нескольких километрах от горного кряжа. А чуть в отдалении от него возвышалась гора. Заходящее солнце так сильно отражалось от снега, покрывавшего ее вершину, что она действительно выглядела медной.

Возникшую откуда-то мысль, что Уральские горы не могут быть такими высокими, я отмела как лишнюю и вредную. Вместо этого рывком приблизилась к горе и заставила свой разум погрузиться прямо в нее. В нее и вниз. Мне нужен был Источник. И я с усилием двигалась в толще горы, словно этакий астральный крот.

Кольцо на пальце заметно потеплело. Это я ощутила даже сквозь тягуче-медленное продирание сквозь гору. Вниз, еще ниже!

Перед внутренним взором мелькали рудные жилы, переходы и штольни. А потом я ощутила столь сильное сопротивление, что чуть было не остановилась там и не открыла глаза здесь. Однако минута слабости прошла и, сделав последний рывок, стоивший мне прокушенной губы, очутилась в огромном темном зале, к созданию которого люди совершенно точно были непричастны. Зал был столь велик, что я ощутила себя не более чем муравьем. Мелкой букашкой.

Смутная угроза, висевшая в воздухе, теперь давила на меня буквально с физической силой. Но сам зал был пуст. Лишь в центре, прямо из вырубленного в полу колодца вверх било знакомое бледное пламя. Мертвый огонь, который своей мощью заставлял пульсировать пространство вокруг меня. И который бросил в лицо взвихрившийся сполох, когда я посмела «подойти» поближе.

Бух! Я открыла глаза. Перед ними плавали яркие пятна, а прокушенная губа нещадно саднила. Меня всю трясло, а дыхание было свистящим и сиплым, поэтому подниматься с кровати я не спешила.

Кольцо Белогора оставалось теплым и едва заметно пульсировало, словно обладало собственным маленьким сердцем. А еще через него я теперь чувствовала что-то… что-то темное. Что-то одновременно горячее и ледяное. Живое и вроде как совершенно мертвое.

А еще эта сила явственно рвалась наружу. Мертвый огонь жаждал обрести свободу и удерживало его только подчинение белогорову кольцу. Теперь главное, чтобы мне хватило воли этим кольцом управлять!

Восстановив дыхание, я медленно поднялась с кровати и вышла в гостиную. Взяла со стола нож для фруктов, а затем, словно бросаясь в омут с головой, медленно провела им сверху вниз, словно разрезая ткань.

Движение было инстинктивным повторением жеста Белогора, а желание покинуть это гостеприимное место — столь огромным, что огненное кольцо откликнулось. Ткань реальности послушно разошлась передо мной черной неровной прорехой.

И тотчас потянуло знакомым холодом. Нет, не тем холодом, что источают собой лед и снег. Не холодом свежего мороза. На меня дыхнуло стужей неизмеримо древней и всегда голодной.

— Марья!!! — Голос Карачуна громом прокатился по всему дворцу так, что тот содрогнулся, словно был сделан не изо льда, а из тонкой бумаги. — Не смей, девчонка! Погибнешь!

От неожиданности я перепугано взвизгнула и прыгнула в открывшуюся прореху. Зрение на мгновение заволокло мраком, а когда он рассеялся, я обнаружила, что стою на знакомой территории. Если постоянно меняющуюся Навь вообще можно назвать знакомой.

Вокруг — все та же тусклая сумеречная пустошь, подернутая инеем, и темное небо, изредка озаряемое алым заревом. Вот только безопасной, защищаемой Мертвым огнем тропы, как в прошлый раз, под ногами не было. И сила Наволода не скрывала от меня огромных, парящих высоко над головой жутких змей. Бескрылые тела размером с небоскреб купались в облаках, а по их чешуе пробегали огненные сполохи.

Бр-р! Я быстро опустила голову, чтобы не смотреть на эту мерзость, и передернула плечами. А потом зябко поежилась и уже не только от страха. Холод Нави становился все нестерпимей, и я ругнулась на себя за то, что не догадалась запастись перед задуманным предприятием теплой одеждой.

Вот ни к чему хорошему спешка не приводит! И как я могла о таком забыть?

Надо было идти, чтобы не закоченеть окончательно. Я — не Наволод, чтобы путешествовать по Нави, словно по простой земле. Долго здесь не протяну.

Направление выбрала наугад. Главное, подальше от северного полюса выбраться, а там разберемся.

Тем более, краем глаза я начала замечать, что то тут, то там мелькают какие-то тени. В прошлый раз со мной был Наволод, и местные обитатели держались на безопасном расстоянии, не смея пересечь границы колдовской тропы. Сейчас никаких границ не было, а тени были голодны. Очень и очень голодны. Удержит ли их на расстоянии магия лишь одного кольца?

Ноги сами ускорили шаг, и еще, и еще. Страх охватывал меня медленно, но верно. Очень хотелось сейчас же вырваться из Нави обратно в наш мир. Останавливало лишь понимание того, что окажусь я среди снежной пустыни и замерзну окончательно. Нет уж, я должна пройти дальше!

Внезапно откуда-то слева ко мне бросилось клубящееся облако мрака, окруженное дымными щупальцами. Взвизгнув от неожиданности и разом накатившей паники, я инстинктивно вскинула руки в жесте защиты. И тут на безымянном пальце вспыхнуло кольцо Белогора. Мертвый огонь на миг обрел желанную свободу и рванулся к надвигающемуся бестелесному кошмару.

Треск и низкий зубодробительный вой раздались одновременно. Порождение Нави резко изменило траекторию своего полета, отпрянув от меня, как от чумы, втягивая сотканное из скрученного дыма обожженное щупальце.

— Йа-хуу! — заорала я от страха и облегчения, и вновь бросилась вперед, изо всех сил мысленно умоляя кольцо не оставлять меня без защиты. А заодно подсказать дорогу к самому близкому сейчас человеку.

И оно откликнулось! Правую руку словно дернуло вперед невидимой нитью. Окрыленная удачей, я еще больше ускорила бег. Двигающиеся параллельно со мной тени способствовали этому неимоверно.

Сколько я так бежала, сказать не могу. Время, как и расстояние, в Нави не имело точных законов. Только лицо начал заливать пот, в груди саднило, а сердце стучало как сумасшедшее. Дыхание стало хриплым и уже с трудом пробивалось сквозь пересохшее горло. Навья стужа теперь казалась приятной прохладой.

Я бежала сквозь Навь, ведомая кольцом, и старалась думать только о том, чтобы не споткнуться и не упасть. Потому что не уверена, что смогла бы после этого подняться.

Зов кольца пропал так неожиданно, что я по инерции пробежала еще несколько шагов перед тем, как остановиться. А потом вернулась назад, постаравшись встать там, где перестала ощущать хватку моего «поводыря». Мало ли? Отойдешь на пару метров от нужной точки, а в реальном мире эта пара метров обернется парой тысяч километров. И окажешься где-нибудь посреди океана на радость Морскому царю, а то и просто банальной акуле. Если бы я шла наугад, то риск мог бы быть оправдан, но сейчас положиться на удачу глупо.

— Ну, спасибо вашему дому, пойду к другому, — пробормотала я и взмахнула рукой, открывая переход…

Вот только он не открылся!

Что за ерунда?!

Тени вокруг засуетились и с явной заинтересованностью подступили немного ближе. Вокруг что-то зашелестело.

Фантазия тотчас дорисовала, как осьминогоподобные твари обсуждают, стоит ли на меня напасть всем вместе прямо сейчас, или немного подождать, пока я тут окоченею. А потом сумеречный мир накрыла огромная тень и я, даже не поднимая головы, поняла, что это означает.

Меня хочет сожрать змей!

В кровь хлынул адреналин и я, сконцентрировавшись на кольце из последних сил, выпустила Мертвый огонь.

Полыхнуло так, что глаза на мгновение ослепли. Столб синего пламени взвился вверх, с треском пожирая змею и часть окружающего пространства, заодно пробивая прореху между мирами.

Завидев зеленые деревца, я молниеносно прыгнула вперед. Домой!

И кубарем покатилась по земле. Правда, почти тотчас вскочила, испуганно обернувшись: не пробралась ли какая из тварей за мной? Но нет. Прореха быстро затягивалась, оставляя порождения Нави и мертвое пламя на той стороне. Секунда, другая, и вокруг меня осталась только солнечная рощица.

Уф-ф! Выбралась!

От облегчения накатила неожиданная слабость, и я подрагивающей рукой оперлась на ближайшую березку. Экстремальный побег получился! Ближайшие пару недель кошмарные сны мне точно обеспечены.

Ну да ничего. Главное — все получилось.

Я несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание и успокаивая сердцебиение, а затем огляделась. Надо было понять, куда завело меня обручальное кольцо. Судя по всему, Белогор должен был быть где-то рядом…

Мысль оборвалась, не оформившись до конца. А я поняла, что надо все-таки научиться грамотно формулировать желания!

Потому что кольцо исполнило мою просьбу буквально. Никакого Белогора рядом не оказалось, зато за деревьями огромным зеркалом раскинулось озеро Ильмень, в центре которого сверкал на солнце золотом куполов белоснежный Китеж-град. Город, где правил царь Гвидон, из-под носа которого я смогла вытащить Кощея Бессмертного. А еще — царевич Иван, чьего приятеля-волка я сожгла волшебным посохом в нашу первую и последнюю встречу.

Ну и, самое главное, в Китеже жила его жена, моя родная сестра-близнец Василиса Премудрая.

Вот уж, действительно, самый близкий человек!

А о том, что она одно время активно хотела сжить меня со свету, насылая то оборотней, то богатырей, то сестрицу Аленушку и братца Иванушку — признанных охотников на нежить, лучше не вспоминать. Мы ведь, вроде, этот момент уладили, верно? От влияния Морганы ее освободили, помирились и все такое.

Я нервно облизнула губы.

Надеюсь, сестренка будет рада меня видеть.

Глава 3

Глава 3

Я волновалась. Мысленно прокручивала в голове нашу предстоящую встречу и разговор. Пыталась предугадать реакцию Василисы… ровно до того момента, пока не вышла к длинному причалу у парома, где толпилось приличное количество народа, и не осознала: чтобы попасть в город, надо очень постараться.

Как я и помнила по прошлому разу, стража парома была дотошной. Телеги всех купцов, которые приехали по торговому тракту, подвергались тщательному досмотру, а одиноких путников дотошно расспрашивали о цели визита в столицу. Как на таможне, честное слово!

Я нерешительно замерла в отдалении.

Интересно, поверят ли они, если я скажу, что являюсь сестрой Василисы Премудрой? Наши лица, конечно, похожи, но будет ли этого доказательства достаточно? Марью Бессмертную-то тут запомнили в эксклюзивных доспехах с черепушками, на коне удивительном и с посохом магическим. Невзрачная простоволосая девчонка, у которой даже мелкой монеты нет, чтобы за проезд заплатить, этому образу вообще не соответствует.

Конечно, в отличие от местного люда в кафтанах, рубах и холщовых штанах с сапогами, на мне по-прежнему были надеты джинсы, свитер и кроссовки. Но вряд ли в торговом городе кого-то можно удивить странной одеждой.

В конце концов, мало ли двойников на свете?

«Не поверят, — с досадой резюмировала я. — И доказывай тут потом до ночи, что ты — это ты…»

Но в Китеж-то попасть надо!

Я в очередной раз оглядела пристань, мучительно размышляя, как быть. Эх, мне бы хоть немного денег! Прибиться к каким-нибудь купцам и… стоп! Погодите-ка! А ведь у меня есть, что им предложить!

Руки сами потянулись к шее и отстегнули золотую цепочку, которую я предусмотрительно забрала из дома. Иллюзий на счет ее великой ценности я не питала, но уж на оплату небольшой услуги цепочки точно должно было хватить. В общем, набравшись храбрости, я выбрала самого приличного на вид торговца и отправилась к нему.

Просьбу присоединиться к обозу оформила в правдоподобную историю о бедной сиротке, сбежавшей от злой мачехи к суженому. В качестве доказательства продемонстрировала обручальное кольцо, ну и всучила цепочку, разумеется.

Не знаю, поверил купец рассказу, или нет, но цепочку принял. Даже языком прицокнул довольно, отметив, как качественно выполнен замочек, и на горсть медяков вдобавок расщедрился. Так что теперь у меня появилась хоть какая-то наличность!

А спустя час я уже входила в Китеж-град.

Дорога до дворца была мне знакома, хоть в прошлый раз и пришлось скакать по ней бешеным галопом в компании с безголовым Кощеем, освещая путь светом глазниц ворчливого черепа. Так что по мощеным улицам шла уверенным быстрым шагом.

Не сбавила я его и когда пересекала городскую площадь, приближаясь к стражникам у дворцовых ворот. Здесь, в отличие от пристани, у стражи не было проблемы связаться с Василисой. А, значит, я могла действовать напрямую.

Так и вышло. Едва я озвучила караульным свое имя, те, хоть и переглянулись с сомнением, все же позвали старшего. А тот, едва взглянув на меня, отправил гонца во дворец.

В итоге не прошло и четверти часа, как гонец вернулся с наказом царевны сопроводить меня к ней со всеми почестями. Что и было проделано незамедлительно.

— Марья!

Едва я вошла в просторные покои с расписными под хохлому потолками, Василиса бросилась ко мне и заключила объятья.

— Как же я рада тебя видеть!

— А уж я-то как, гм, рада! — выдохнула я, растерянная от столь бурной встречи.

— Как ты оказалась здесь? Батюшка ведь тебя обратно в твой мир отправил с наказом, чтоб не возвращалась никогда! — обеспокоенно принялась расспрашивать Василиса.

Попутно меня потянули мимо шкафов и большого настенного зеркала со странной замутненной поверхностью, и усадили в кресло рядом с дубовым столом, заваленным свитками и книгами.

По-видимому, мы находились в ее рабочем кабинете.

Я нейтрально пожала плечами:

— Ну, я девочка уже взрослая, так что сама в состоянии решать, где жить. И в данный момент мне хочется жить именно здесь. В этом мире.

Взгляд Василисы стал задумчивым.

— Значит, сама вернулась? Без его дозволения? — уточнила она.

— Да.

— Ох, и разгневается Кощей. Ох, и зол будет…

— Да и плевать мне на его злость с высокой колокольни. — Я скривилась. — Я на папочкин трон не претендую. В конце концов, у меня жених есть и не из самых бедных, так что уж проживу как-нибудь.

— По поводу жениха твоего я бы особых надежд не питала, — протянула Василиса и недовольно качнула головой. Белогора она, помнится, и раньше недолюбливала. — Наволод только выгоду ищет, а зачем тебе расчет без любви-то?

— Вот только нотаций не надо, — сразу пресекла я. — Поверь, все, что ты можешь сказать, мне уже Яга обстоятельно по полочкам разложила. Да только пока самым расчетливым из всех, кого я встречала, вовсе не Белогор оказался, а мой собственный отец. И уж кому как не тебе об этом знать, ведь твое замужество он тоже не одобрил. И ты так же, как и я, против его воли пошла.

— Верно… ладно, не будем о том. — Василиса миролюбиво подняла руки. — Расскажи лучше, как тебе удалось вернуться? Ведь между мирами очень мало ходоков.

Я открыла, было, рот, чтобы обстоятельно пожаловаться на все свои злоключения… а потом легко улыбнулась и сообщила:

— Так мне Карачун желание задолжал еще с нашего с ним знакомства. А я — девушка предусмотрительная, на абы что его не тратила. До последнего берегла. Вот и пригодилось, как видишь.

Почему не стала рассказывать правду? Сама не знаю. Вроде и встретила меня сестра ласково, и сопереживала всячески, а что-то в глубине души все ж заставило не выдавать истинную сделку с Карачуном и путешествие через Навь. Так, на всякий случай. Мало ли?

— Да, вижу, — рассеяно произнесла Василиса. Затем слегка нахмурилась и глаза ее на мгновение вспыхнули, словно просветив меня рентгеном. — Точнее, не вижу. Защита на тебе какая-то? Тоже Карачун расстарался?

— Ну, он не очень-то и хотел. — Я со значением хмыкнула. — Однако грамотно сформулированное желание не оставило выбора.

— Ясно. Ты и впрямь на редкость предусмотрительна, сестренка, — похвалила она. — Колдовским взором тебя никак не увидеть. Отец не отыщет.

Вот! Заодно хоть в глазах Василисы я выгляжу уверенной и расчетливой, а не импульсивной и рискующей почем зря.

— Именно, — подтвердила я. — А после того, как я встречусь с Белогором, до меня ему и вовсе не добраться будет. Главное, узнать теперь, где он находится. У тебя ведь есть какое-нибудь блюдечко с яблочком? Или еще что?

— Есть. И куда лучше блюдечка. — Василиса хитро прищурилась, поднялась со своего места и подошла к мутному зеркалу. Повела перед ним руками и зашептала что-то неразборчивое. Поверхность зеркала заволновалась, пошла рябью и начала светлеть.

— Иди сюда, — позвала она. — Сейчас посмотрим, где нынче Белый князь обретается.

Дважды звать меня было не надо. Я мигом подскочила к сестре и, встав рядом, вгляделась в мутную серость. Сердце дрогнуло от внезапного волнения. Неужели сейчас я увижу Белогора? Вот прямо сейчас!

Но нет. Прошла минута, вторая, а мутная рябь так и исчезла. Единственное, чего удалось добиться от зеркала — каких-то темных размытых контуров.

Василиса тяжело вздохнула и покачала головой.

— Не выходит волшба, сестренка, — огорченно сказала она. — Видать, Наволод сейчас у себя дома находится. У Источника Мертвого огня.

— И что? — не поняла я. — Это проблема?

— Осторожен он, да недоверчив, — пояснила Василиса. — Источник круговым заклинанием зачаровал от прогляда чужого. Я попробовала, было, силой пройти, да почуял он. Не стал разбираться, отсек меня сразу же. Осуждать не могу, сама бы так сделала. Впрочем, ничего страшного. Не век же он там сидеть будет? Обождем маленько, да снова попробуем. Ты, думаю, голодна? И устала с дороги? Приказать слугам трапезу готовить?

Я кивнула, только сейчас ощутив, что снегурочкиных легких закусок мой организм уже не помнит, требуя что-то более существенное.

А вот усталости, несмотря на вторые сутки без сна, я все еще не ощущала. Все-таки связь с Источником Мертвой воды, которая восстановилась, едва я оказалась в этом мире, намного продлевала бодрость тела и духа.

Быстро ополоснувшись и сменив пропотевшую одежду на предложенный Василисой льняной сарафан с расшитой блузой, я была проведена в небольшую, залитую солнечным светом трапезную. Причем кроме Василисы да пары слуг в ней никого не оказалось. Это было вдвойне приятно, поскольку ни с царем Гвидоном, ни с ее мужем Иваном мне встречаться не хотелось. По крайней мере сейчас. Не то было настроение для этикетов и расшаркиваний.

— Надеюсь, ты не обидишься на то, что мы пообедаем в одиночестве? — Василиса словно прочитала мои мысли. — Иван и отец его сейчас важными государственными делами заняты, отвлекать не хотелось бы. Я подумала, что мы пока так, по-семейному посидим. А уж к ужину соберемся со всем торжеством.

— Да я б и на ужине без торжества обошлась, — заверила я. Потом, правда, опомнилась и смущенно извинилась.

Сестра, впрочем, только понимающе рукой махнула и пригласила за стол. А на нем чего только не было! И яичные пироги, начиненные мелкорубленной птицей, творогом и зеленью. И белужья икра в огромной вазе. И сама запеченная белуга с солеными капустными листьями, клюквой, брусникой и лимоном. На гарнир предлагались каши рассыпчатые в горшочках и картошечка отварная с укропом. Все свежее, пахучее, вкусное-е!

Когда же дело дошло до десерта из моченых груш в медовом сиропе и чая с сахарными калачами, я окончательно убедилась в том, что Василиса действительно сильная колдунья. Потому что без магии есть так каждый день и сохранить идеальную фигуру просто нереально!

Под конец организм уже откровенно взмолился о пощаде, хотя я и попробовала всего по чуть-чуть. Так что решительно отказалась от очередного пряника с черносливом и вопросительно посмотрела на Василису.

— Да идем-идем, — засмеялась та. — Невтерпеж тебе, я погляжу. Дай только чай допью, уж больно удался.

И вскоре мы снова стояли перед зеркалом. Я — с надеждой, Василиса — со спокойной уверенностью.

Вновь зазвучал ее сосредоточенный шепоток, вновь зеркало подернулось туманной рябью. А затем внезапно, рывком, изображение в нем стало кристально-четким!

От такой резкой смены кадров я даже вздрогнула.

— …Да пойми ты, Морское величество, худа от этого никому не будет, — донесся из зеркала знакомый голос. — Иль думаешь, что, раз сидишь тут, в глубине морской, так и не коснутся тебя проблемы земные? Беда мимо пройдет и крылом не зацепит?

Белогор стоял в небольшом зале, прямо в толще изумрудной воды. При каждом слове у него изо рта вырывались пузырьки воздуха, но никакого неудобства, судя по всему, он не испытывал.

Зал освещался множеством маленьких ракушек, которые полностью покрывали собой стены. А прямо напротив Белогора, лениво пошевеливая огромными лапами, висела исполинская черепаха, удерживая на панцире трон, вырезанный из цельного коралла. На троне этом восседал мощный мужик с зеленой бородой, тело которого ниже пояса переходило в здоровый рыбий хвост. В руках он сжимал увесистый трезубец из чистого золота.

— Значит, вот ты каков, Морской Царь! — тихо пробормотала я, разглядывая его и окруживших черепаху стражников в костяных доспехах, оседлавших крупных морских коньков. — Слушай, а они, получается, только в воде живут? Ну, раз ног нет?

— Нет, конечно. — Василиса фыркнула. — Род их от короля Тритона произошел. Сейчас, видишь, с хвостом чешуйчатым, а на твердой земле они людьми оборачиваются.

Морской царь, тем временем, посерьезнел:

— Условие мое тебе ведомо, князь, так к чему нам воду переливать? Уговор останется неизменным. Хочешь доступ к моему Источнику? Изволь. Да только сам понимать должен, что кого попало я к нему не подпущу. А вот родственника…

— Значит, условие останется неизменным? — задумчиво произнес Белогор. — Свадьба?

Свадьба?! Это еще с кем?!

— Моя Варвара искусной да преданной женой тебе станет, — словно ответив мне, подтвердил Морской Царь. — А красавица какая! Враз позабудешь с ней о всех своих бедах. Наследников мне нарожаете. Ну и Источник, само собой… пущу тебя к нему, коль такое дело.

Ах, так, значит?!

Я почувствовала, как в душе поднимается злость. Нет, ну каков молодец! От девки к девке прыгает! Да все не просто так, а с прибытком!

— А ну-ка сестренка, сделай так, чтоб этот гад меня услышал! — прошипела я. — А еще лучше, чтоб и увидел! Сможешь?

И принялась судорожно стягивать с пальца подаренное кольцо.

— Ох, Марья, я-то смогу, но, может, не надо? — Василиса с тревогой посмотрела на меня. — Наломаешь дров…

— Сделай! — почти крикнула я, и она кивнула.

Взмах руками и что-то неуловимо изменилось. Вроде и изображение в зеркале осталось тем же, но разница была. Как в кинотеатре между фильмами обычными и 3D.

— Готово, — шепнула Василиса и отошла в сторону.

— Эй, ты! Герой-любовник! Казанова, твою мать! — крикнула я прямо в зеркало. И со злым удовлетворением увидела, как вздрогнул от неожиданности Белогор, оборачиваясь ко мне. Увидела, как первоначальное удивление на его лице сменилось ошеломлением, а губы беззвучно прошептали мое имя, и отрывисто посоветовала:

— Ты своей новой невесте не забудь вот это отдать! Оно у тебя, гляжу, как переходящий приз!

После чего с силой швырнула кольцо прямо в зеркало. Импульсивно, ни на что особо не рассчитывая. И уж никак не ожидая, что то ярко вспыхнет и исчезнет, а зеркало разом почернеет и осыплется на пол лавиной осколков.

— Ты что наделала?! — воскликнула Василиса. — Я его почти год зачаровывала, чтобы без яблока волшебного работало! Нет, ну надо же…

Она еще что-то говорила, но я уже не слушала. Просто стояла, смотрела на осколки, а по щекам бежали запоздалые слезы обиды, горечи и разочарования.

— Марья, да ты что? — заметив это, Василиса тотчас забыла об артефакте и обхватила меня за плечи, прижимая к себе. — Ну, не плачь, сестренка. Все образуется.

— Я… ради него! А он!.. — выдавила я со всхлипом и окончательно разрыдалась.

Никогда до этого мне не было так больно! Я даже представить не могла, что чужое предательство может так сильно ранить.

Василиса погладила меня по голове, и от этого простого участия реветь захотелось еще сильнее. Но я все-таки смогла взять себя в руки и отстранилась. Василиса тотчас протянула вышитый платочек, который оказался очень кстати. Хороша из меня царевна, ничего не скажешь. Глаза на мокром месте, да еще, поди, пятнами покрылась. А ведь слезами горю не поможешь и факт чужой измены не смоешь.

На смену обиде пришла злость. И на Белогора, и на себя. Да, он оказался расчетливым козлом. Да, променял меня из выгоды на какую-то хвостатую бабу. Но все вокруг с самого начала в один голос утверждали, что верить ему нельзя. И Яга, и Кощей, и сестра. Сама дура, что не прислушалась.

Теперь вот узнала правду на собственном опыте. И хорошо, что сейчас, а не тогда, когда было бы уже поздно. Лучше жить с разбитым сердцем, чем с закрытыми глазами.

Так надо ли мне из-за него убиваться? Нет уж! Выкинуть из головы и забыть. В конце концов, иногда надо отказываться от человека не потому, что тебе все равно, а потому, что ему все равно. Благо мне и без Белогора есть чем заняться.

Такими вот рассуждениями я смогла вернуть самообладание и уже спокойно посмотрела на Василису, которая не спускала с меня глаз.

— Слушай, ты извини за зеркало…

— Не переживай, Марья. — Она махнула рукой. — Новое сделаю, будет еще лучше прежнего. И из-за Наволода не переживай. Если подумать, это и к лучшему. Князь ведь одной частью души здесь обретается, а другой навсегда в Нави будет. Как-то слишком сложно для простого девичьего счастья.

— Да и черт с ним! — отрывисто выдохнула я, окончательно загоняя боль глубоко внутрь. — Скажи лучше, раз помолвка разорвана, может, хотя бы с отцом все наладится?

Василиса пожала плечами:

— Не знаю. Надо подумать, подход поискать. Слишком уж он сильно осерчал от твоего непослушания. Как по мне, так самым верным будет, коли ты сама к нему явишься и в ножки упадешь. Да я за тебя словечко замолвлю. Глядишь, и переменит свое решение батюшка. Смилуется…

— Смилуется?! Я его спасла, жизнью рисковала, а он смилуется?! Да кто он вообще такой, чтобы…

— Но-но! — строго перебила Василиса. — Во-первых, он отец наш. А во-вторых — колдун из сильнейших. Поперек слова Кощеева идти дорого обойтись может.

— Плевать! — Я упрямо вскинула голову. — Я — девочка взрослая, разберусь как-нибудь. Например, еще раз к Баюну загляну. Он — животное умное, глядишь, и посоветует чего. Или вообще уеду куда-нибудь подальше. Да хоть к Будур с Аладдином в Аграбу. Вьюга Карачунова меня хорошо скрывает, ты сама сказала. Фиг он меня найдет. Вот, чтоб времени не терять, сегодня же и отправлюсь…

— Подожди. — Василиса взяла меня за руку. — Не торопись. Кто ж такие решения в расстроенных чувствах, да на ночь глядя принимает? Отдохни у меня, успокойся. Утро вечера мудренее, завтра, глядишь, и что другое в голову придет.

— Ну…

Я поняла, что и вправду что-то слишком тороплюсь, причем не оправдано. Ведь куда мне сейчас-то спешить? Лучше утром обоз попутный найти или корабль торговый. Поэтому, признав правоту слов Василисы, согласно кивнула.

— Вот и хорошо, — улыбнулась та. — Посиди здесь немного. А я пойду, распоряжения отдам, чтобы покои тебе приготовили, да постель лебяжьей периной застелили. Подремлешь, до ужина, а там еще отвлечешься. У нас и скоморохи пляшут, и гусляры с дудочниками играют. Враз сердцу легче станет.

Василиса вышла, а я, стараясь не наступать на осколки зеркала, направилась обратно к креслу. Ждать.

— Марья!

Голос из ниоткуда раздался так неожиданно, что я аж подскочила на месте и перепугано выругалась.

— Какого?..

— Марья, выпусти меня! — снова раздался тот же голос. Очень знакомый!

— Посох! — сообразив, уже радостно воскликнула я. — Яр! Черепушка моя ненаглядная! Где ты?!

— Шкаф открой! — велел тот. — Тот, который по левую руку от тебя. Да поживее!

Подскочив к шкафу, я распахнула тяжелые дверцы и действительно обнаружила своего друга. Посох стоял там, прислоненный к дальней стенке, а глазницы черепа знакомо мерцали мертвенно-зеленым светом.

Я схватила его и, достав из шкафа, принялась обниматься.

— Не тряси, — заворчал Яр. — И на твоем месте, я бы не лыбился так довольно. Ишь ты! Сидела тут, уши развесив, Василису слушая. Нашла кого!

— Не поняла? — Я медленно опустила руку с посохом.

— Не поняла она. — Череп мрачно клацнул он нижней челюстью. — Дура, вот и не поняла. Сестра твоя сейчас с Кощеем разговаривает. Да про тебя, глупую, рассказывает. Обстоятельно, с подробностями. И как ты Карачуна использовала, чтобы в мир этот пробраться, и как на Наволода обозлилась.

Я ошалело посмотрела на него, не в силах поверить в сестринское коварство.

Вот, значит, как? Заболтала, все выспросила и папуле побежала докладывать? Поэтому, наверное, и мужу своему с царем местным меня предъявлять сразу не стала. Зачем, если все равно Кощею отдавать? Вот чуяло сердце! Не зря я ей всю правду не рассказала!

— Нет слов, просто! — возмущенно выдохнула я.

— А и правильно, молчи. Время сэкономишь! Уходить нам надо, вот что! И побыстрей, — рыкнул посох.

— Нам? А ты разве теперь не Василисе служить должен? Тебя ведь для нее Кощей смастерил.

Яр злобно сверкнул глазницами.

— Ничего я ей не должен! Променяла меня на палку какую-то. Пусть и колдовскую… Пусть и посильней меня может статься… — с неохотой признал он. — Да только ж не живую! А меня, опытный колдовской инструмент, в шкаф засунула. Представляешь, я свет белый первый раз за месяц увидел!

Он вдруг осекся, словно к чему-то прислушиваясь, а затем с неожиданным спокойствием сообщил:

— А вот теперь нам точно сваливать надо. Твой папочка самолично сюда явиться изволил.

— Как?! — Я перепугано заметалась по помещению в поисках места, куда можно спрятаться. А куда тут спрячешься? Не в шкаф же лезть, в самом деле! — Ну зачем, зачем она это сделала?!

— Как зачем? С Кощеем замириться окончательно, показать, что дочь она послушная, да доступ к Источнику вновь получить. Без него-то силы у Василисы не те. Ты чего крутишься на одном месте? В коридор выходи! Авось и успеем проскользнуть! — рявкнул Яр.

— Да там прислуги полно и охранников. Думаешь, Василиса за дверью никого присматривать не оставила? — нервно огрызнулась я, мысленно примериваясь к стоявшей в углу лавке. Если поджаться, да скукожиться, то есть шанс, что я под ней вполне смогу уместиться. Накидочку, вон, пониже спущу и спрячусь…

Блин, о чем я думаю вообще! От страха до уровня страуса деградировала!

— Зря я кольцо Наволода выкинула. Он хоть и козел, зато путь в Навь под рукой был, — пробормотала я.

— Ты через Навь ходила?! — ахнул посох. — Одна?! И выжила?! Как?!!

— Вот так. Я ж бессмертная, — отмахнулась я, подскакивая к большому узорчатому окну. — Потом расскажу. Если это «потом» настанет.

Окна у Василисы были современные. Не затянутые слюдой проемы, а настоящие произведения витражного искусства. Да еще и в рамах, которые открывались как ставни. А для этого места подобное решение вообще было чудом зодчества.

Распахнув створки, я выглянула наружу. Ух ты, высоко-то как! Люди ходят, стража бдит. Хорошо, что у местных нет привычки голову задирать.

— Маш, ты куда собралась? — Яр заволновался. — Ты это… может, не надо? Ты, конечно, бессмертная, но зачем все эти острые ощущения?

— Ох, помолчи, а? Сама боюсь, что колени трясутся.

Я с трудом зажала подмышкой посох и осторожно перелезла через подоконник. Чувствуя, как ладони становятся влажными, спустила ноги вниз и нащупала ими что-то декоративное, торчащее из стены на полкирпича. Осторожненько перенесла вес полностью. Ага, держусь, уже неплохо.

— Знаешь, чего я иногда хочу? — поделилась я, ме-едленно разворачиваясь лицом к окну. — Хочу, чтоб в моей жизни были саундтреки. Вот делаю я какую-нибудь фигню, и тут начинает звучать торжественная музыка. Ну здорово же! Сейчас бы мотив из фильма «Миссия невыполнима» подошел.

И нервно хихикнула.

Яр ничего не ответил. Наверное, просто не знал, что такое саундтреки. Зато, видимо от страха, что его могут уронить, сам буквально прилип ко мне, что было весьма кстати.

Я затворила окно, оставив маленькую щелочку. Вцепившись пальцами в неровности стены, чуть согнула ставшие ватными колени, чтобы голова с плечами не торчали за стеклом столь откровенно. Молясь про себя, чтобы никакому дурному ветру не вздумалось именно в этот момент весело подуть, я услышала, как распахнулась дверь в Василисин кабинет и раздался торжествующий голос Кощея:

— Ну что, попалась, непокор-рная дочь?!

Пауза.

— Эй, Василиска! — торжество в голосе отца сменилось раздражением. — А куда она подевалась-то?

Я постаралась совсем превратиться в неподвижную, пусть и слегка скукоженную статую. Ну а что? Висю тут, понимаешь, собой дворец украшаю. Только не приглядывайтесь, пожалуйста.

— Да тут была, батюшка, — раздался голос предательницы-сестрички. — Что ж я тебя обманывать буду?

— С тебя станется! — Кощей был явно рассержен. — Ну и где она?

От тяжелого шага задрожали стекла, а потом что-то громко грохнуло.

— Ай, да что ж такое! — воскликнула Василиса. — Стол-то зачем?! Нет чтоб просто под него заглянуть, так ведь отбросить надобно со всей силы! Сломал мне мебель.

— И еще сломаю!

Снова удар, словно в стену бросили что-то металлическое.

— А этот портрет, между прочим, мне муж подарил! А ты в него кувшином. Хоть бы вино из него сначала вылил, — в гневе выдохнула сестра. — Да нет ее в шкафу! Я уже там смотрела!

Раздался шум, словно из многострадального шкафа выбрасывали вещи.

— А ну, стой! Подожди-ка… — взволнованный голос Василисы заставил меня затаить дыхание. — А где посох мой? Тот, что ты для меня сработал, да Марья с ним после разгуливала?

Шаги Кощея.

— Пропал? — мрачно спросил он.

— Как есть, пропал! — Василиса с шумом захлопнула дверь шкафа. — Вот и разгадка. Видать, нашла Марья посох, а тот ее и упредил, что я тебя призвала. Ну, палка проклятущая, попади мне только в руки! Сто лет будешь у меня засоры в уборных прочищать!

— Сама такая, — негромко проворчал посох у меня в руке, а его глазницы довольно сверкнули.

— Ушла она, батюшка, — констатировала Василиса. — Уж с посохом, поди, под силу ей… да хоть, вон, в окно вылететь.

Блин! А ведь и вправду, чего мы про полет-то не подумали?

Я мысленно дала себе подзатыльник и уже готова была ругнуться сама на себя от досады, как послышался голос Кощея:

— Нет, упорхнуть по воздуху она не могла. Для такой волшбы посоху магию Источника задействовать надобно, а ее бы я сразу почувствовал. Этого Вьюгой Карачуновой не скроешь.

— Да, верно, — задумчиво согласилась сестра. — Марья такой ошибки бы не допустила. Она — девушка расчетливая, это я уже поняла. А вот мягонько вниз спланировать — на это силы посоха вполне достаточно, и она это знает.

Ой.

Ну-у, по крайней мере Василиса считает меня расчетливой, как я и хотела…

— Н-да. Вся в меня пошла. И умом, и характером, — согласился Кощей. — Эх, если бы не Вьюга! Ну все предусмотрела девка!

И папуля тоже считает. Хм.

— Ты, батюшка, прежде всего подумай, что делать станем, — тем временем увещевала Василиса. — Марья-то еще и упрямством в тебя пошла. Мало ей покажется кольцом в Наволода швырнуть, вдруг лично переговорить захочет? А у того язык ладно подвешен, глядишь, и вымолит прощенье за измену свою. Снова ей кольцо на палец наденет и вновь доступ к Источнику Мертвой воды получит.

— Н-да… может и так случиться, — пробормотал Кощей и приказал: — А ну, дочь, проводи меня в отдельные покои. Хочу с Карачуном перемолвиться парой ласковых. А сама кличь стражу, да наказ разошли. Так, мол, и так, объявилась в царстве твоем самозванка, ликом на тебя похожая. Приметы опиши, да награду за поимку назначь. Глядишь, и попадется птичка.

Хлопнула дверь и все стихло.

— Ну что, планируем вниз? — предложил Яр. — Василиска-то права, я тут резервы прикинул, справиться смогу, чтоб тебя не выдать.

— Погоди пока, — отказалась я и осторожно заглянула в окно.

Светлица была пуста, хоть и прилично разгромлена. Выпрямившись, я тихонько залезла обратно и прислонила посох к раме.

— Ты чего это? — Яр заволновался.

— А то, что моя сестренка, конечно, Премудрая, и за непрошеный совет ей спасибо. Но я уже пару раз удирала без подготовки, так что в третий раз такой ошибки не совершу, — сообщила я, подходя к письменному столу и торопливо выдвигая один за другим его ящики. — Сбежать мало. Надо еще потом жить на что-то, а из местных денег у меня лишь горсточка мелочи. Так что нам нужно что-нибудь хотя бы на первое время.

— А-а, — понимающе протянул посох и посоветовал: — В нижних ящиках поищи, там кошель с серебрушками должен быть. Василиса их гонцам дает обычно.

— То, что надо! — обрадовалась я и целенаправленно полезла, куда сказали.

Кошель, увесистый и приятно позвякивающий, был обнаружен сразу же. Вот теперь и бежать можно!

Я приладила его на поясок и, было, начала поворачиваться к окну, как краем взгляда уловила в дальнем конце ящика что-то блестящее. Хм?

Рука сама потянулась к вещице и на свет был извлечен небольшой, но удивительной красоты гребень. Золотой! Да еще украшенный россыпью рубинов и изумрудов!

— О-бал-деть! — выдохнула я, не в силах отвести взгляд от столь удивительной находки. У меня даже руки подрагивать начали. — Извини, сестричка, но я его забираю. Будем считать это компенсацией морального вреда.

— Что там? — не понял Яр.

— Украшение. — Я поспешно запихнула гребень в кошель. — Золотое. Тоже пригодится. Ну, вроде, все. Пора и отчаливать.

Подойдя к окну, я взяла посох и выглянула наружу, чтобы оценить обстановку. Больше всего опасалась увидеть на площади суету и снующую стражу, но на улице было тихо.

— Ничего удивительного, — откликнулся посох в ответ на мой облегченный вздох. — Дела только на словах быстро делаются. Пока Василиса Кощея проводит, пока бумагу у царя Гвидона подпишет, да гонца призовет — все время. Тут главное нам его не терять. Полетели?

Радостное нетерпение Яр даже не пытался скрыть. Похоже, он не меньше моего жаждал покинуть это место. Ну и свою бывшую хозяйку, заодно.

— Полетели! — утвердила я, и меня подхватил воздушный поток.

Глава 4

Глава 4

Дворцовую площадь покидала спокойно. Разумеется, уже не через главный вход — это для простых слуг вполне хватало состряпать важное и озабоченное государственными делами лицо, а вот со стражей такое могло и не пройти. Так что Яр провел меня через ворота, которые использовались для доставки во дворец продовольствия.

Жаль, через стену нельзя было перелететь, да и маскировку Яр только на себя накинуть смог. Остальное требовало больше сил и, как следствие, привлекло бы внимание папочки. Поэтому я, задрав нос и ни на кого ни глядя, прошла мимо телег с крестьянами, которые привезли во дворец овощи, и стражников, занятых проверкой этих же телег. Затем быстро свернула за угол, вышла в город и прибавила шаг.

А позади медленно, но верно, поднималась суматоха. Мимо меня на полном галопе проскакал конный гонец, заставив прижаться к стене какой-то лавки. И учитывая скорость, с которой мчался Василисин посланник, весть о «самозванке» грозила разнестись по городу гораздо быстрее, чем я успею к воротам и парому.

— Что делать будем? — негромко спросила я. — Как выбраться? Нас сейчас пол города искать начнет. На пристань, как я понимаю, идти опасно.

— Да, — подтвердил Яр. — Держи путь к западной стене, это вперед и направо, вон, к башне белокаменной. Стена за ней прямо в Ильмень спускается и мелкие лодки через нее в город заходят к торговому кварталу. По ночному времени ход решеткой закрывается, но днем все свободно плавают. Попробуем с рыбаками договориться. Глядишь, и отвезут на берег. Они — люди занятые, им гонцов слушать некогда.

Признав, что план хоть и так себе, но все же лучше, чем ничего, я опустила голову и, стараясь держаться тени, двинулась в указанном направлении.

Шла размеренно, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег: привлекать чужое внимание было нельзя. Периодически по подсказкам Яра сворачивала в небольшие малолюдные проулки, сокращая путь.

Несмотря на то, что никакого волнения вокруг не наблюдалось, я с каждой минутой нервничала все сильнее. Казалось, что каждый встречный пристально разглядывает меня, стараясь распознать беглянку и позвать стражу, а то и самому в ловле поучаствовать. Лично, так сказать, доставить самозванку Василисе и получить награду.

Я гнала от себя подобные мысли, понимая, что нельзя давать волю страху. Но думать о хорошем все равно не получалось, в голову лезла всякая гадость. О неблагодарном папочке, выслуживающейся перед ним сестричке и… да, о Белогоре. Неужели им действительно руководил только расчет? Ну не хотела я верить в то, что он вот так, просто взял и пошел к другой!

— Слушай, а может, это неправда? Может, Василиса иллюзию сотворила? Ну, с разговором о свадьбе? — не выдержав, с надеждой спросила я Яра.

— Нет, Марья. Зеркало истину отражало, не чары это, — уверенно ответил тот. —Разговор тот на самом деле был.

В общем, на душе легче не стало.

Так, в мрачном настроении, я пришла к городской стене, и по указанию посоха двинулась вдоль нее и расположенных здесь же торговых рядов рыбного рынка. В воздухе потянуло тиной и сыростью. Навстречу то и дело попадались мужики с полными корзинами еще живой, трепыхающейся рыбы.

— Мы почти на месте, — сообщил Яр. — Скоро по правую руку от тебя рыбацкие ворота будут, не пропустишь.

Он оказался прав. Пропустить такое было сложно.

Ворота оказались огромной каменной аркой, ведущей прямо в Ильмень. Здоровущая решетка, закрывающая ее на ночь, сейчас была забрана вверх, позволяя судам свободно скользить туда-сюда. И я очень надеялась на то, что никакая умная голова не проявит служебное усердие и не опустит ее прямо сейчас, закрывая мне единственный выход из города.

В рыбацком порту было многолюдно. На причалах теснилось множество лодок самых разных размеров. Вокруг царило деловое оживление, что меня несказанно обрадовало. Местным рыбакам и перекупщикам явно было не до поимки какой-то девицы.

— Что дальше? — оглядываясь, уточнила я.

— Лодку ищи, — посоветовал Яр. — Да большие мимо пропускай, нам помельче надо, понезаметнее. Смотри, какая только разгрузилась, к той и подходи.

Ладно, попробуем.

Я неспешным шагом пошла вперед, внимательно рассматривая лодки. Но при всем их многообразии выбрать такую, к которой стоило бы подойти, оказалось не так и просто. Какие-то стояли загруженными. Владельцы других выглядели не слишком благонадежно, так, что несмотря на бессмертие, остаться с ними один на один я бы не рискнула. Ну и крикливых любителей отметить особо удачный улов прямо на пристани тоже хватало.

Нужная лодка нашлась только в дальнем конце порта. Небольшая, на два гребца, с облупившейся краской и сетями, аккуратно сложенными на корме. В ней сидел только один крепкий старик, который с видимым нетерпением вглядывался в снующих мимо людей.

— Да где ж тебя кобыла носит! — неожиданно закричал он. — Отплывать надобно, а он, вон, еле ноги волочит!

Тотчас мимо меня шустро проскочил молодой парень, несущий в руках большой глиняный кувшин и что-то завернутое в полотенце.

— Тут я! Каравай по пути сторговал, да квасу крынку. Чего голодным брюхом рыбу пугать? — Парень передал старику еду и прыгнул в лодку, отчего та закачалась так, что я испугалась, что сейчас она зачерпнет воды. Но обошлось.

— Ладно, Яшка, — ответил старик, поднимаясь со своего места и отвязывая цепь от причального столбика. — Садись за весла. Сейчас на камышовую излучину пойдем. Нюх у меня, что там удача нынче будет.

— Эй, подождите! — поняв, что лодка вот-вот отчалит, решилась я. — Возьмите меня с собой! Я заплачу!

— Чего? — не расслышал дед, а парень почему-то заметно напрягся, рассматривая что-то позади меня.

— Ничего, старик, — раздался знакомый девичий голос с нескрываемой насмешкой. — Плыви себе. Тут наше дело, нам его и исполнять. Правда, Иванушка?

Вздрогнув, я резко обернулась.

Аленушка, затянутая, как и в прошлую нашу встречу, в мелкокольчатую кольчугу, стояла, сложив руки на груди и глядя на меня в упор. Из-за ее плеч выглядывали рукояти двух узких сабель. Губы девушки кривились в едва сдерживаемой усмешке. А позади нее возвышался горой мускулов огромный Иванушка, что-то лениво пережевывающий своей козлиной головой. Один из его рогов был искусно выкован из железа, заменяя тот, который Ланселот в свое время срубил напрочь, о чем козлоборотень, несомненно, помнил до сих пор.

С широкого проклепанного пояса Иванушки свисала тяжеленная боевая цепь, с которой, я уже знала, этот монструозный ведьмак управлялся весьма искусно.

Видимо, на моем лице что-то отразилось, поскольку козлоборотень хмыкнул:

— Гля, сестрица, а она нас узнала. Значит, все ж не самозванка.

— А и ладно, — протянула Аленушка. — Главное, нам за нее заплатят. Да и вообще, так даже интереснее. Ну что, Марья, добром пойдешь или силой заставить? — уточнила она уже у меня. — Ты тут нынче в одиночестве. Ни коня волшебного, ни рыцаря бестолкового рядом нет.

Словно отвечая за меня, посох сбросил маскировку и глазницы его черепа вспыхнули зловещим зеленым светом.

— Ох, да проходили уже. — Аленушка пренебрежительно махнула рукой. — Супротив этого колдовства я ловкостью возьму, да отварами тайными. Справились тогда, управимся и сейчас.

— Как вы меня нашли? — спросила я, в панике стараясь придумать хоть какой-нибудь выход. Пока не придумывалось.

— А чего там искать-то? — низким басом отозвался Иванушка. — К главным воротам ты не пойдешь, туда гонцы поперед всего отправлены были. Через стену не перелезешь. Остается только один путь из города — через рыбаков. Так что и дел всего: тебя догнать.

— Пойдем, Марья, — снова сказала Аленушка. — Все, отбегалась.

Иванушка шагнул вперед, качнув козлиной бородой, и пробасил:

— Считаю до трех, девка! Раз…

— Он все-равно только до трех и может, — пробурчал посох. — Да и то сбивается, коли отвлечет чего.

— Три! — рявкнул козлооборотень, делая еще один шаг, и я подняла посох в безнадежной попытке защититься.

— Эй, ведьмак! — новый голос, дерзкий и веселый, заставил Иванушку остановиться и оглянуться. — Ты «два» пропустил!

Я быстро развернулась и увидела, что к нам приближаются двое: высокий светловолосый мужчина и идущий чуть за ним, развязно, вразвалочку…

— Соловей! — радостно закричала я.

Это действительно был он. Все такой же кряжистый, заросший черной бородой по самые глаза. С огромной, похожей на бочку, грудиной, которая распирала атласную рубаху так, что та так и норовила лопнуть.

— Какие люди! Марьюшка! — радостно отозвался он, потеснив русоволосого и выдвигаясь вперед. — Вот как чуял, когда тот тип на воротах о приметах горлопанил, что неспроста это! Не зря проверить решил! Опять, значитса, с Василиской рассорились? Оно и не удивительно, вы ж только на лицо одинаковы, а в душе-то разные совсем: ты, поди, на нашей сторонушке.

Ы-ы! Сомнительный комплимент от разбойника-то! Но сейчас я ему была только рада.

— А ну назад, мил человек! — рявкнул Иванушка, разворачиваясь к подходившим и одним движением сдергивая с пояса цепь. — Уголовников хватать — забота не наша. Но коли по-иному нельзя, так и вас заодно к Василисе доставим!

Соловей остановился и оглянулся на своего спутника:

— Ну, что скажешь? Хватать нас хотят, цепями вязать, да на суд скорый отправлять. Ну, меня-то ладно, есть за что, скрывать не буду. А вот ты чем виноват? — его голос показательно трагически дрогнул.

Тут только я внимательнее посмотрела на незнакомца. Одет он был в серую льняную рубаху, украшенную искусной вышивкой по вороту, и простые темные штаны, заправленные в высокие сапоги. Длинные, пшеничного цвета волосы незнакомца свободно развевались на ветру, только на виске виднелась тонкая косичка, в которую было вплетено небольшое перышко.

Никакого оружия при мужчине не наблюдалось, только на широком поясе висел обычный нож в потертых ножнах, да за плечом болталась дорожная сумка. Однако ведьмаков он совершенно точно не боялся, хотя и знал. Хм?

Тем временем вокруг нас потихоньку начинала собираться толпа. Люди замедляли шаги, с интересом прислушиваясь и приглядываясь. Соловей тоже подметил это и заголосил еще активнее, старательно комкая рубаху на груди. Аккуратно так комкая, чтоб не порвать дорогой атлас.

— Ой, люди! Да что же это деется-то! Средь бела дня разбой чинят, над невинной девой изгаляются! Словами непотребными ругаются, смертью грозят лютой да скорой!

— Кому грозят-то? — раздался недоуменный голос из толпы. — Энтой, вон, у которой на посохе череп колдовской ужасть наводит?

М-да, неудобно получилось.

— Яр, выключи свет, — тихо сказала я.

Череп послушался.

— А и что?! Подумаешь, череп на палке! — не сдавался Соловей. — У нас тут город торговый, мало ли чужестранцев бывает? А обычаи по белу свету у всех разные! Вдруг эта девица долг родственный исполняет? Показывает безвременно усопшему родителю мир, что при жизни тот посмотреть не успел, всего себя отдавая на воспитание и хозяйствование?!

В толпе призадумались, а Соловей не давал себе роздыха:

— И бредет она, одна-одинешенька по земле русской! Зверя лесного сторожится, от лихого люда прячется! Хлеба не доедает, воду не допивает, из одежи, глянь, обноски одни!

Я быстренько осмотрела свой сарафан, новенький, с иголочки, из последней Василисиной коллекции от местных кутюрье. Хм. С последним утверждением Соловей, конечно, перемудрил.

Правда, того это не смущало. Наоборот, разбойник заблажил еще сильнее. Но тут, видимо, терпение у Аленушки кончилось. Она топнула ногой и одним молниеносным движением выхватила обе сабли, со свистом разрезав ими воздух.

Толпа отшатнулась.

— Вы знаете, кто мы такие! — громко произнесла ведьмачка, не спуская с меня глаз. — И ныне действуем по приказу царевны вашей, Василисы Премудрой. Эта девка злобство свое под милым личиком спрятала. Велено изловить ее, так что расходитесь, люди добрые, а то, неровен час, зашибем кого по случайности.

Аленушку с Иванушкой действительно знали. Толпа, ворча и одобрительно гудя, отхлынула подальше. Но люди все же не ушли, желая знать, чем дело кончится.

— И с тобой вражды у нас нет и не было, — продолжила Аленушка, посмотрев на русоволосого мужчину. — Нравом ты ветер вольный, так и лети себе по своим делам. В наши же лезть не смей!

В ответ тот лишь усмехнулся коротко, а на меня оценивающий взгляд бросил. Словно размышлял, может и впрямь не стоит ввязываться в потасовку только из-за своего знакомца Соловья.

Понимая, что сил у посоха кот наплакал, да и вообще, использовать его боевую магию в людном месте идея так себе, я вновь ощутила себя в ловушке. Соловей, конечно, может засвистеть так, что просто выметет всех лишних, словно метлой. Но что-то мне подсказывало, что оба ведьмака готовы к такому развитию событий и не особо принимают того в расчет.

А Соловей свистнул. Не особо напрягаясь, в полсилы, но шапки у людей посрывало, да и сами они вынуждены были пригнуться.

— Соловей! Соловей-разбойник это! — раздались в толпе крики. — Стражу зовите! А ну, все разом! Задавим супостата!

Сзади раздался шум. Бросив короткий взгляд за плечо, я увидела, что присмотренная ранее лодка опустела, а Яша со отцом улепетывают по пристани со всех ног.

Из толпы вылетел камень, заставив Соловья-разбойника уклониться. Веселье с его лица тотчас пропало, а черные брови сурово нахмурились. Соловей глубоко вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха…

— Не вздумай, — негромко произнес блондин. — Людей калечить не позволю.

— Не позволишь, так они нас сами покалечат. А девчонку ведьмакам не отдам, она мой друг, — огрызнулся Соловей, но свистеть не стал.

— Я уже понял. Уйти сам сможешь?

— Да было бы от кого. — Разбойник пренебрежительно фыркнул.

— Вот и уходи! — приказал мужчина, а затем обернулся ко мне и рявкнул: — В лодку прыгай!

Не раздумывая ни секунды, я развернулась и бросилась с причала, молясь про себя, чтобы не свалиться в воду.

Позади раздался злой рык Иванушки. Загудела в воздухе тяжелая цепь, но я уже изо всех сил вцепилась в борт раскачивающейся лодки, стараясь не вывалиться из нее. Обернулась.

Соловья уже и след простыл, лишь где-то промеж толпы разок мелькнула его богатая рубаха. А оба ведьмака бросились на мужчину. Быстро, слаженно, но…

Но блондин легко уклонился от летящей цепи Иванушки и будто играючи пропустил мимо себя Аленушку и ее сабли, полосовавшие воздух. После чего мощным ударом ноги сломал столбик, к которому была привязана лодка, и прыгнул ко мне. Удивительно, но лодка даже не дрогнула! Словно не взрослый мужчина в нее с разбега заскочил, а перышко спланировало.

Неуловимо быстрым рывком незнакомец выхватил нож и взмахнул им в воздухе. Сталь ярко блеснула. Клинок нацелился точнехонько на корму лодки… и тут наше плавучее суденышко дернуло! Да так сильно, что я не удержалась на ногах, бухнувшись на дно самым мягким местом. Казалось, у бедной лодочки внезапно появился мощный ямаховский мотор и с такой силой помчал нас вперед, что нос посудины задрался вверх.

Я осторожно, крепко держась за борта, села. Мы мчались с огромной скоростью, вспенивая воду и оставляя после себя бурлящий след. А колдун блондинистый как ни в чем не бывало все так же стоял, широко расставив ноги, и указывал ножом на корму. Вот он слегка повернул нож, и лодка послушно изменила свой курс, направляясь теперь прямо к рыбацким воротам!

— Эй, ты кто такой?! — не выдержав, спросила я.

— Финистом звать, — не оглядываясь, произнес он. — Сиди смирно.

Э-э, погодите, это какой такой Финист? Не Ясный сокол, который, случайно?

Я ошарашенно моргнула.

Лежащий рядом посох надсадно кашлянул.

А на быстро отдаляющейся пристани тем временем царил полный хаос. Бегали люди, ярилась Аленушка, выкрикивая нам вслед какие-то угрозы. Иванушка, пытаясь последовать за нами в погоню, утопил лодку, которая не выдержала его тяжести. И теперь, вымокший до нитки, стоял и неотрывно наблюдал за нашим побегом.

Рыбацкие ворота приближались, и лодок вокруг становилось все больше. Однако, судя по всему, речная авария нам не грозила. Еще издалека заметив несущуюся посудину, простые люди старались отвернуть свои лодки прочь с нашего курса. Да и Финист искусно огибал замешкавшихся, так что к воротам мы подлетели, не снижая скорости. Еще немного — и свобода!

Внезапно я услышала громкий лязг, а затем увидела, что сверху начали опускаться ржавые прутья тяжелой решетки. Наверное, Василиса сообразила о возможном пути побега, или у Аленушки был способ связаться с ней.

Решетка опускалась все ниже, но Финист и не думал замедляться. Наоборот, мне показалась, что лодка рванулась вперед еще сильнее. Мы неслись прямо на ворота, и я с ужасом представила, что останется от нас, если мы врежемся в стальные прутья.

— На дно! — коротко приказал Финист, обернувшись и взглядом оценивая расстояние до ворот. Рука с ножом все также указывала на корму лодки.

Я бухнулась на дно и сжалась, стараясь сделаться маленькой-маленькой. Бессмертие, конечно, имеет свои плюсы, но успокаивал этот факт мало. Процесс превращения в лапшу наверняка дико болезненный, а Финист — ненормальный суицидник!

— Яр, он псих! — закричала я посоху.

Означенный псих неожиданно оказался рядом, и крепко так вжал меня в борт. Лодка явно не была рассчитана на двух человек, отчего-то решивших одновременно прилечь на днище.

Решетка опускалась все быстрее.

— А-а-а-а!!! — не выдержав, заорала я, когда мы пронеслись под ржавыми прутьями.

В последний момент! Каким-то чудом они лишь вырвали изрядный кусок дерева из кормы. Решетка с тяжелым плеском перегородила рыбацкие ворота, однако перед нами уже расстилалось огромное зеркало озера.

Оценив мой растрепано-перепуганный вид, Финист усмехнулся, хулигански подмигнул и подхватился на ноги. После чего движением ножа направил ставшую замедляться лодку в сторону берега.

— Он реально псих, — пожаловалась я посоху, приподнимаясь.

— Воздушные колдуны все такие, — подтвердил Яр. — Понаберутся от ветров всякого и буйствуют. Этот еще не из худших. Может, потому что ответственности больше. Все ж, Финист с Источником Живого ветра связан, что в тучах грозовых скрыт. И нет туда хода ни человеку, ни зверю лесному. Лишь птица вольная до Источника того долететь может. Вот Финист и летает по небу соколом, коль придет ему в голову неспокойную такое желание.

— И то, что он оказался так вовремя рядом, пусть и с Соловьем за компанию, конечно же совпадение, — вполголоса отметила я.

Посох ничего не ответил, лишь притушил свечение глазниц, показывая, что не время сейчас домыслами заниматься. Тем более, что у нас появилась новая проблема: из-за поворота стены величаво выплывала большая боевая ладья. Причем, судя по активному движению на ней, посланная вслед за нами.

Я хмыкнула, понимая, что с такой скоростью, какую развила наша лодка, тяжелой ладье не ровняться. Однако усмешка пропала сама собой, когда я увидела, как вдоль высокого борта выстраиваются…

Лучники?! Они что, стрелять по нам будут?! Василиса совсем с катушек съехала?! Думает, раз я бессмертная, можно нашпиговать меня палками?

Как оказалось — да. Следуя неслышимой отсюда команде, десяток лучников наложили стрелы и воздух наполнился пронзительным свистом.

— Ложись! — закричала я и снова бросилась на дно лодки.

Однако Финист даже не обернулся. Не отрываясь от управления, он вскинул вверх левую руку, и внезапный порыв ветра поднял навстречу стрелам настоящую стену воды. Та, словно щит, отгородила нас, а затем схлынула вместе со всем, что в ней увязло. Новый взмах — и еще один вихрь заставил боевую ладью закачаться столь сильно, что те, кто на ней находился, не удержались на ногах. Один из лучников даже вывалился за борт.

Наша же лодочка неуклонно приближалась к берегу и вскоре зашелестела днищем на мелководье.

— Быстрее, Марья, быстрее! Не с руки нам тут задерживаться! — поторопил Финист и первым выпрыгнул на сушу.

Схватив посох, я бросилась за ним, к видневшемуся впереди лесу. Направление выбрал Финист, а я просто бежала следом. Судя по уверенному виду, он знал, что делал.

— Сбежали, Яр? — на ходу спросила я.

— Еще нет, — мрачно отозвался тот. — Сейчас Кощею скажут, что ты где-то поблизости обретаешься, сядет он на Коня и вмиг тут окажется. Сама знаешь, в скорости с Конем Вещим разве что Сивка-Бурка поспорить может. А только на Сивке будет Василиса…

Я закусила губу. И верно, Кощеев Конь — то еще миленькое создание. Наполовину нежить, а наполовину богатырское средство передвижения. Обыскать прибрежный лес с его скоростью раз плюнуть, тем более что на своих двоих мы далеко и не уйдем. Конь нас легко догонит, а надеяться на то, что не выдаст, бессмысленно. Даже несмотря на наши прошлые приключения. Ныне не я его хозяйка, а самолично Кощей.

Так что, едва мы оказались в лесу и замедлили шаг, я обеспокоенно позвала:

— Финист! Финист, подожди! У нас, кажется, проблемка.

Тот остановился и вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения. Вкратце обрисовав грозящую опасность, я поблагодарила его за уже оказанную помощь и попросила:

— А теперь не мог бы ты открыть Тайную тропу до Лукоморья? Я буду тебе крайне обязана.

Однако Финист к моему неприятному удивлению отрицательно покачал головой:

— Увы. Не в моих силах подобное. Я с ветром дружен, могу соколом обернуться и одним взмахом крыльев четверть Руси перелететь. Могу ураган поднять, что деревья к земле пригнет. Но Тропы тайные мне не подвластны.

— Так что делать-то? — Я тоскливо огляделась, но ничего, кроме березок, да осинок с елками не увидела. — Кощей долго тянуть не будет. А спрятаться негде. Получается, весь этот побег — зря?

— Ну почему же зря? — не согласился Финист. — Мы по-другому сделаем. Есть, знаешь ли, тут неподалеку одна штуковина любопытная. С виду простая печь. Но только с виду. Волшебная она.

— Печь? — Я непонимающе посмотрела на него, а потом, озаренная догадкой, недоверчиво уточнила: — Погоди, это не Емелина печка, случайно? Самоходная?

— Она самая, — подтвердил Финист и усмехнулся. — Только ездовые качества у нее оказались не ахти. Слухи ходили, Емеля жаловался, что на дороге, да в поле, еще куда ни шло, а как по лесам, так трясло печку немилосердно, и скорость такова, что шагом обогнать можно. Ну и поколдовал он над ней.

— Значит, Емеля тоже колдуном был? — деловито уточнила я. — С Источником или без?

— Да какой там Источник! — Финист махнул рукой. — Так, повезло дураку. Попалась ему щука волшебная, которую как раз твой батюшка сотворил. Только рыба, она и есть рыба, мозгов ни на грош. Сделала так, что печка Тайные тропы открывать умеет, но сама на старом месте остается. А кому захочется оказаться заместо родной деревни где-нибудь в царстве твоего батюшки, да еще без возможности вернуться обратно? Тем более, печка обидчива оказалась, как баба сварливая. Чуть что не по ней, так и норовила Тропу в места пострашней открыть. Вот и бросил ее Емеля. А Печь неподалеку от Китежа обосновалась. Место-то людное, нет-нет, да и находятся желающие к ней заглянуть. Вот как мы сейчас.

— А что там про страшные места? — с беспокойством уточнил Яр.

— Не стоит волноваться, — беспечно откликнулся Финист, похоже, совсем не удивившись говорящему посоху. — Главное ей не перечить, да говорить ласково, совсем уж в чащу непролазную или болото какое не выбросит. А в остальном нам все равно, куда перемещаться, главное, чтоб подальше отсюда. И там уж разойдемся. Вы своей дорогой пойдете, я своей. Благо, от Соловья беду отвел, пора и честь знать.

А вот, кстати, интересно, каким образом Финист оказался рядом с Соловьем так вовремя?

Я искоса посмотрела на блондина. Ведь без него мой побег вряд ли бы вообще состоялся. И если разбойник, судя по всему, часто наведывался в торговый город, чтобы заранее разузнать, кого из купцов обобрать можно, то Финист… с Финистом ясности не было. Неужели простое совпадение?

— Спасибо тебе за помощь, — поблагодарила я, прикидывая, как бы разузнать все получше. — А вы с Соловьем, значит, друзья хорошие? Часто встречаетесь?

— Не часто. — Блондин тряхнул головой и улыбнулся каким-то своим мыслям. — Но приятельствуем, это да. Так что как напел мне ветер, что беда над Соловьем неминучая нависла, обернулся я соколом, да полетел в Китеж.

Та-ак, вот теперь ситуация проясняться стала.

— Получается, беда неминучая со мной связана была, что ли? — задумчиво пробормотала я. — Ведь Соловей мне и без тебя постарался бы помочь, но против двух ведьмаков не выстоял бы.

— Получается, так, — подтвердил Финист спокойно. — Но все обошлось. Пока, во всяком случае.

— А как вы с Соловьем познакомились? Он же того, ну, разбойник, вроде как, а ты на разбойника не похож.

Финист ухмыльнулся:

— То история забавная. Повстречались мы на самой границе Тридесятого и Тридевятого царств. Соловей там мзду брал с путников. Говорил, что это, мол, как его… — он нахмурился, вспоминая, — а! Консульский сбор, вот! Где слов-то таких чудных набрался?

Я постаралась не засмеяться. Чувствую, дай Соловью волю, он и полноценную таможню на Руси введет. С собственным прибытком, естественно.

— Ну а я страсть как не люблю, когда с меня сбор какой-то требуют, — продолжал между тем Финист. — В общем, повздорили мы. Засвистел Соловей, да только ветры-то мне подчиняются. Я и ответил. Погорячились мы тогда знатно, чего уж таить. Лесок один под корень смели, да пару оврагов заровняли, пока выдохлись. Нам потом местные мужики спасибо говорили. У них и пашня ровная, и дрова на десять лет появились. А Соловей нормальным мужиком оказался, компанейским. А как в кости играет! — Финист завистливо вздохнул.

— Жульничает? — понятливо фыркнула я.

— Еще как, — подтвердил колдун. — Самозабвенно. Я тоже не без греха, что уж. Но супротив Соловья тяжко приходится… — он неожиданно замолк и сбавил шаг.

Вглядевшись вперед, я увидела, что между деревьев что-то белеет и на всякий случай шепотом уточнила:

— Печка?

— Она самая, — тихо подтвердил Финист и, посерьезнев, добавил: — Так, запомни, Марья, печка, хоть оплаты за свои услуги не требует, путников всячески накормить пытается. И весьма настойчиво. Пирожки печет, сдобу разную, да только люди говорят, что странное печево это.

— Странное? — не поняла я.

— На организм влияет своеобразно, — пояснил он. — У кого видения начинаются, словно от грибков особых. Кто в ярость впадает, будто белены объелся. Временно, конечно, но на всякий случай лучше вообще ничего не есть. Ты, конечно, бессмертная, да и я не простой походник, но рисковать не будем. Не хватало еще животами маяться. Так что берем печево, не отказываемся, но ни крошки в рот, поняла?

Я кивнула, и мы вышли на небольшую поляну.

Печка была… печкой. Такой большой, когда-то тщательно выбеленной, с удобным лежаком и широким зевом темного горнила, закрытого неплотной заслонкой.

— А и кто там в гости пожаловал? Путник аль зверь лесной?

Неожиданно раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть и остановиться, но Финист уверенным шагом приблизился и почтительно поклонился.

— Путники, матушка-Печь. Идем по собственной надобности, да уж больно путь далек. Ни конца, ни края не видно, уж ноги все посбивали.

— Так за чем дело стало? — ответила Печь. — Отдохните, люди добрые, да пирожков моих отведайте, али печенья. Горячие, с пылу, с жару. Хошь, с рыбой, хошь с луком да яйцом, ну а коль желание будет, так и с вареньем справлю.

Я невольно сглотнула, так как пирожков захотелось неимоверно. Но помня наказ Финиста, промолчала.

— Ох, и благодарствую, матушка-Печь, — снова поклонился Финист. — Да не голодны мы сейчас. А вот с собой возьмем сдобу твою, да благодарить будем искренне.

Тотчас перед горнилом прямо из воздуха появился большой противень, и чего на мем только не было! И пирожки, и ватрушки, и печенье сахарное! Одуряющий запах горячей выпечки ударил в нос, и я шагнула вперед.

— Ну уважила, матушка, ну и мастерица! — восхищенно произнес Финист, осторожно взяв несколько пирожков и опуская их в свою дорожную сумку. Да и я, поддержав его, с трудом, но запихнула пару печенюшек в кошель. — А не поможешь ли нам еще в одном деле?

— Это в каком же, мил человек? — осведомилась Печь.

— А не пустишь ли нас на Тропу тайную? Слышал я, что можешь ты сотворить подобное.

Печка хмыкнула, но ничего не сказала. Молчание стало затягиваться.

— Уважаемая Печь, нам очень надо, — попросила и я.

— А попробуй, дева, спервоначалу пирожков моих, — вновь предложила Печь.

Но я твердо решила устоять перед вкусным искушением и вежливо отказалась:

— Обязательно. Чуть позже. Мы сейчас очень спешим…

— Отведайте. Уважьте чужой труд, — продолжала увещевания Печь и пригрозила: — Голодными на Тропу не пущу!

Вот дотошная, а!

Мысленно ругнувшись, я напомнила:

— Но мы не голодны…

— Вот и подождем, пока проголодаетесь! — отрезала та.

И только я собралась вновь начать уговоры, как…

— Стоя-ать! — громогласно донеслось с небес. — Вы! Оба!

Тотчас вскинув голову, я в панике увидела быстро приближающуюся точку. Конь! С Кощеем!

Опоздали!

— Печечка, миленькая, спрячь меня-а! — взвыла я, хватая проклятущие печеньки и запихивая сначала себе в рот, а затем и в рот несколько растерявшемуся от такого действа Финисту.

Правда, тот почти тотчас опомнился, ругнулся, сглотнул, чуть не поперхнувшись, и резко вскинул руку. Как раз в тот момент, когда копыта Коня сравнялись с ближайшей сосной.

Бум-м!

Прямо на моих глазах Конь впечатался в воздушный щит и со слегка обалдевшей мордой практически стек по нему на землю. Прямо вместе с папочкой, разодетым в знакомый черный черепастый доспех.

От столь эффектного зрелища теперь уже я едва не поперхнулась остатками печеньки. Весьма неплохой даже, кстати. Сладенькой. А затем закашлялась от уже от грозного рыка Кощея:

— Немедля отдай мою дочь, ветрохвост пернатый! А ты, кирпичина старая, даже не вздумай Тропу ей открывать!

— Кирпичина?! — вмиг взвилась Печка. Из трубы ее пыхнула черная копоть, застилая воздух вокруг дымной гарью, а топка налилась жутковатым малиновым светом. — Я — старая кирпичина?! А ну вы, двое, марш внутрь! — скомандовала она.

Заслонка быстро отъехала в сторону, открывая узкий черный лаз.

В другое время мне бы, может, и страшновато было в него забираться, но сейчас, когда я видела, как Конь остервенело молотит копытами по щиту Финиста, а в руках Кощея наливается ядовито-зеленый шар, чтобы этот самый щит разнести…

Короче, нырнула я в Печку рыбкой, даже не задумываясь!

Следом за мной под очередной рассерженный вопль папули втиснулся Финист.

— Марья! Не смей! Я тебе запрещаю! — донеслось нам вслед, и заслонка захлопнулась.

Глава 5

Глава 5

Меня основательно так тряхнуло, один разок, но чувствительно. А потом темнота вокруг сменилась яркой вспышкой света и новой реальностью.

Я стояла на четвереньках, точно в той же позе, в которой ползла по лазу Печки. Рядом валялся посох. Медленно поднимаясь на ноги, я огляделась.

Полянка. Финист, распластавшийся на зеленой травке. А вокруг — дремучий лес с дубами в три обхвата и старыми березами.

Ну, не болото и не дно морское — уже хорошо. Спасибо тебе Печка!

— Эй! — позвала я спутника. — Ты как? Мы приехали?

С громким кряхтением тот распрямился, перекатившись на спину, и тоже встал.

— Приехали, — подтвердил Финист. — Теперь бы узнать, куда именно.

— Яр? — Я взяла посох в руку. — Ты можешь понять, куда нас забросило?

Глазницы черепа тускло засветились.

— Ну, определенно не там, где были, — проворчал он. — Вот не люблю я такие прыжки. У меня от них древесина отслаивается и в глазах мушки прыгают. А вот насчет того, где мы… — Яр замолк на секундочку, а потом сообщил: — Если не ошибаюсь, а мне вообще ошибаться не свойственно, мы сейчас пребываем на территории Тричетвертого царства.

— К царю Берендею, значит, угодили, — задумчиво резюмировал Финист. — Постаралась Печка, далеко забросила. Сразу видно, разозлил ее Кощей знатно. Впрочем, могло быть и хуже.

— Хуже?! Ты сказал — хуже?!

Тонкий и звонкий голос, прозвучал рядом так неожиданно, что я подпрыгнула.

— Это куда уж хуже-то?! Тебе, Соколу, все едино! Крылышками своими бяк-бяк-бяк и уже пол Руси перелетел, а мне что делать прикажешь?!

Я судорожно огляделась. Никого. Финист тоже выглядел удивленным.

— Вниз, вниз посмотрите! — подал голос посох.

Опустила глаза тотчас, а в следующий миг едва удержалась от того, чтоб не отскочить назад.

В нескольких шагах от меня, на коротких ножках, уперев пухленькие ручки в румяные бока, стоял… хлеб. Круглый такой, с баскетбольный мяч размером, он, мрачно насупившись, переводил взгляд с меня на Финиста и обратно.

А еще это хлебобулочное изделие было опоясано самым настоящим ремешком, по бокам которого в широких ножнах висело два мясницких тесака весьма устрашающего вида.

Честно сказать, в первый момент мне показалось, что это приход от печкиных яств пришел, раз ее сдоба тут мерещится, да еще и разговаривает. Но Яр-то тоже его видел! И, судя по удивленному лицу Финиста, тот тоже.

— У одной ноги длинные, у другого крылья быстрые, — тем временем, продолжал хлеб. — А мне как? Ножками землю мерить? Так я зачерствею, пока до дому дойду!

— А если катиться? — несмело произнесла я.

— Лицом по земле?! — возмутился тот. — Запомни, девица-красавица, никогда Колобок сего непотребства не учудит! Вот ведь угораздило! Только задремал, и тут нате вам!

Колобок?! Ну надо же! Вот только-только подумала, что уже ничего здесь меня не удивит, как опять этот мир сюрприз преподнес.

— Прощения просим, — примирительно поднял руки Финист, пока я растерянно взирала на очередного ожившего сказочного персонажа. — Уважаемый Колобок, мне правда очень жаль, что ты оказался тут вместе с нами.

— А что ты делал в Печке? Ты ж, вроде как, уже, гм, готовое изделие, — полюбопытствовала я.

— Лечился я там, — нехотя буркнул Колобок. — Меня ведь всякий норовит если не съесть целиком, так откусить половину. Я, конечно, защитить себя могу, но бывает разное. А Печка меня того… ну, подлечивает. Заместо недостающих кусков новые напекает. Вот и на этот раз — от лисы уйти не успел. Представляешь? С виду девка девкой, даром что глаза узкие. Ан нет! Лисой оказалась, оборотнем нерусским! И не выговоришь с первого раза!

— Кицунэ? — понятливо усмехнулась я.

— А ты откель знаешь? — Колобок нахмурился. — Знакомство с ней водишь?

Я поморщилась:

— Да, если можно так сказать. Обчистила она нашу семейную сокровищницу.

— Кощееву? — Колобок присвистнул. — Вот ведь ушлая девица! Так и знал, что неспроста она победу одержала. Ведь я и от медведя уйти могу, и от волколаков отбиваюсь. Да и лисы проблемой не были… до этой, — он несколько горделиво взглянул на меня и даже, показалось, стал еще круглее, словно выпятил грудь. Дескать, вот он я каков! — Ну а ты? Что ты-то в Печке забыла? Зачем Тропой прошла?

— Я? Ну-у, понимаешь, я тут Василису Премудрую перехитрила, от Аленушки с Иванушкой ушла, да от Кощея сбежала. — Я пожала плечами. — В общем, дело житейское.

С каждым словом Колобок словно сжимался обратно, а когда я закончила, буркнул:

— Хвастаться некрасиво.

Я улыбнулась с самым невинным видом и посмотрела на Яра.

— Так куда мне теперь идти?

— Ну-у, — протянул тот неуверенно. — Вообще-то подробной карты Тричетвертого королевства в меня не загружено…

Хм. Проблемка.

— Вот имеется у меня знакомый один, — снова подал голос Колобок. — Из наших, из шарообразных. Клубком кличут. Он бы точно сказал, он любой путь найти может.

— Но его тут нет, — отметила я мрачно.

— Не переживай, — откликнулся Финист. — Сейчас соколом обернусь, осмотрюсь вокруг, да провожу до людных мест. Одну тебя я в лесу не оставлю, тем более уже солнце, вон, к закату клонится.

— Спасибо, — улыбнулась я с искренним облегчением.

Все-таки перспектива остаться в лесу одной, даже несмотря на бессмертие, выглядела малоприятно.

— Ну почему же одну. Я тоже тут, вооружен и со зверьем всяким уже не раз дело имел, — напомнил Колобок.

Финист, правда, в ответ на это только улыбнулся. Потом скинул с плеча дорожную сумку и отошел на несколько шагов в сторону. Топнул ногой, словно проверяя землю на мягкость. Ногой откинул какие-то веточки и камешки, вздохнул и отошел еще.

А потом разбежался, подпрыгнул высоко, развернулся в воздухе, словно с вышки в бассейн ныряя, и… с глухим звуком воткнулся головой в намеченную площадку. Мгновение постоял так, ногами вверх, а потом завалился в траву.

— Финист! — перепугано воскликнула я, подбегая к нему. — С тобой все в порядке?!

— Как-то он неправильно оземь ударился, — прокомментировал увиденное Яр.

Отложив посох, я быстро перевернула Финиста на спину. Его голубые глаза были открыты, но абсолютно пусты, а на лице блуждала блаженная улыбка.

— Да что с тобой такое? — Я окончательно перепугалась.

— Угощения Печи ели? — деловито спросил Колобок, подходя поближе.

Ой.

Я медленно кивнула, попутно ощущая, как начинает кружиться голова.

— Ну, тогда до завтречка, — сочувственно пожелал тот.

В тот же миг верх и низ поменялись местами, и я почувствовала, как падаю в траву рядом с Финистом. Последнее, что я увидела — разрастающиеся вокруг нас ярко-синие грибы на тонких ножках, а потом мир вокруг закружился в разноцветной веселой круговерти…

…Которую прогнал сварливый и такой знакомый голос Коня:

— Эй, царевна! Ты там что, дремать удумала? Страда в разгаре, работы еще невпроворот!

Я тотчас открыла глаза и первым делом покрепче сжала челюсти, чтобы не прикусить язык, так как трясло меня немилосердно. Ухватилась за рычаги…

Эй, это что, трактор?!

— А ты чего увидеть ожидала?! Играй, давай, и работу работай! — сказал трактор голосом Коня.

Играть? Во что?

— На баяне играй, глупая, — подсказал трактор. — Кто еще тут на баяне сыграет, коль он у тебя висит?

Я ойкнула. Точно ведь, баян удобно расположился у меня на коленях. Пальцы легли на клавиши…

— Так я же не умею, — несмело оповестила я Коня… тьфу! Трактор. Но в следующий миг пальцы сами забегали по клавишам и в поле с этакой деревенской разухабистостью разнеслась «Крошка моя, я по тебе скуча-аю!»

— Другое дело, — одобрил трактор. — С песней дело куда быстрее пойдет. А то целину поднять нужно до заката. Распахать кощеево царство — это тебе не ветер в котомку увязать. Тут внимание и усердие требуются.

— Марья, и не стыдно тебе?! — внезапно раздался возле правого уха писк чуть громче комариного.

Я скосила глаза. Ой, Конь! Как настоящий, только с кулак размером и почему-то ярко-синий. Он висел прямо в воздухе и осуждающе качал головой:

— И не совестно тебе от родственников удирать?

— Не совестно, — ответила я ему. — Они первые начали.

— Удирать? — уточнил Конь.

Я задумалась. Вопрос показался очень сложным.

— Давай-давай! Не отвлекайся! Пахать еще не перепахать! — жизнерадостно напомнил трактор и выпустил облако черного дыма.

Однако сосредоточиться на важном деле мне не дал мини-Конь.

— Что ты, кстати, знаешь о бренности бытия? — осведомился он своим комариным голосом.

О бренности бытия я не имела ни малейшего понятия, поэтому сильно огорчилась. Так, что чуть не расплакалась.

— Бренность бытия, — наставительно произнес мини-Конь, — это когда ты умер, а по тебе потом трактором ездят. Ты зачем собственных подданных перекапываешь? Им такая жилищная перепланировка явно не понравится.

Всхлипнув и признав его правоту, я взяла и просто выпрыгнула из кабины трактора…

…Приземлившись прямо перед Александром Владимировичем, деканом нашего факультета и очень противным человеком.

— Бессмертнова? — сухо осведомился он. — И чего это мы по университету бегаем, да прыгаем? У вас все «хвосты» закрыты?

При этих словах из-за спины декана вылез большой такой хвост, кокетливо украшенный бантиком и большим замком.

— Мой хвост, к вашему сведению, закрыт и заперт, — все так же сухо продолжил он. — А вот про вас, Бессмертнова, слухи нехорошие ходят. С кем компанию водите? С Соловьем, на которого документы на отчисление уже подписаны, да с Финистом, который…

Чем провинился Финист, я не дослушала, так как университет вдруг закрутился вокруг меня, превратившись в нечто смазанное. А когда круговерть прошла, я обнаружила, что в голове у меня прояснилось. Вот только вокруг была темнота и лишь редкие звезды мерцали где-то далеко-далеко.

Пожалуй, это был самый странный сон в моей жизни. Теперь я прекрасно осознавала, что сплю, но одновременно с тем искренне верила в его реальность.

— Рядом с тобой колдун, я это чувствую. И это не Василиса. Как его имя? — раздался суровый голос Белогора.

А вслед за голосом возник и он сам. Просто вышел из темноты в своем истинном обличии, с развевающимися на неощутимом ветру пепельными волосами и сияющими изумрудными глазами, и остановился в паре шагов от меня.

Я, было, открыла рот, чтобы ответить, но тут же прикусила язык. Конечно, может быть это и сон, а вдруг не совсем? Лучше лишней информации не говорить и союзников не выдавать.

Поэтому я отрицательно покачала головой и сообщила:

— Рядом со мной тот, кто помогает не из расчета.

— У всех колдунов есть свой расчет.

— О, ты об этом, конечно, лучше всех знаешь, — съязвила я. — Да только по себе других не судят.

Наволод на миг прищурился, но тут же взял себя в руки и продолжил:

— Ты ведь всегда была осторожной. Прошу тебя, хотя бы это качество сейчас не теряй!

— А я осторожна, Белый князь. Очень осторожна, — заверила я холодно. — И не надо изображать беспокойство. Ведь тебе без разницы, Мертвая или Живая вода. К Варваре иди, а меня оставь в покое!

Обращение по официальному титулу его задело. Лицо Наволода дрогнуло.

— Марья! — Он скрипнул зубами. — Я понимаю, что то, что ты видела и слышала, выглядело неоднозначно. И понимаю, что ты обиделась. Но все не так, как ты думаешь. Я бы очень хотел объяснить то, что произошло, но времени сейчас крайне мало. Если бы ты сказала, где тебя найти…

Вот! Как бы я ни относилась к Василисе, ее слова о том, что Наволод попробует меня переубедить и заговорить, помнила. И позволять ему себя одурачить не хотела. Поэтому, задавив собственные эмоции на корню, оборвала:

— Для меня того, что я видела и слышала, вполне хватает. И объяснений лживых не нужно!

После чего решительно выдохнула, уже буквально требуя от организма, чтобы тот начал, наконец, просыпаться. И тот, к счастью, на призыв откликнулся. Фигура Наволода стала расплываться, терять резкость, а в уши ворвались звуки леса и птиц.

Последнее, отдаленное эхо донесло его крик:

— Я найду тебя, Марья! Где бы ты ни была, я найду тебя!

И я открыла глаза.

Освещаемая утренним солнышком я лежала на знакомой лесной полянке. Вокруг как ни в чем не бывало щебетали птички.

Глубоко вздохнув, я постаралась унять бешено бьющееся сердце и осторожно приподнялась на локтях. В ушах звенело, а мир вокруг слегка покачивался.

— Марья! Марья, ты как? — тут же с беспокойством спросил лежащий рядом Яр.

— Живая, — пробормотала я. — Только говори потише, голова болит.

Трактор, универ, Наволод… привидится же! Причем, если первое и второе — явные последствия Печкиной печеньки, то разговор с бывшим женихом…

«Найду, где бы ты ни была», — звенело в ушах.

«Найду и прибью», — добавилось само собой. Потому что с такими эмоциями, которые вложил Наволод в крик, ничего другого сделать и не хотят.

Нет уж, лучше думать, что и это был глюк.

Отвлекая от неприятных мыслей, рядом зашевелился очнувшийся Финист.

— Ну вы горазды дрыхнуть оба, — раздался голос Колобка. — Я уж думал, все. Перешла Печка наша на новый уровень — убойный.

Он засмеялся, правда, как-то нервно.

— Не сильно ошибся, — Финист с трудом сел, держась за голову, и, морщась, потер виски. — Меня в последний раз так приложило, когда я яблочек у яблоньки одной общительной отведал.

— Общительной? — рассеяно спросила я, пытаясь собрать гудящую голову в единое целое и одновременно выкинуть из нее Наволода.

— Угу. Отдохнуть прилег, жарко было, а тут она. Мол, откушай, мил человек, яблочек наливных, че они висят запросто так. Ну, я и откушал на свою голову. Вдарило так, будто крепленого сидра бочку разом выпил, — пояснил Финист. — Понавыводят колдуны-недоучки всякое нечеловекоподобное…

— Э! — возмущенно осадил Колобок. — Ты, давай, не обобщай. Я, между прочим, тут всю ночь бдил, шоб вас волки не поели.

Из травы раздался тихий скептичный смешок Яра.

— Мы тебе очень за это благодарны, — заверил Финист, с весельем взглянув на меня.

Да и я тоже едва сдержала улыбку. Очень уж забавно выглядел этот говорящий хлебный шарик с ножами.

— Спасибо за заступничество, — поблагодарила я его и повернулась к встающему на ноги Финисту. — Попробуешь посмотреть, где мы, еще раз?

— А чего тут пробовать? — усмехнулся он, разбежался и со всей силы грохнулся о землю!

Миг и на земле осталась лишь мужская одежда, из-под которой в небо рванулся большой серый сокол. Не успела я опомниться, как сокол превратился в едва заметную точку в небе.

— Теперь я, кажется, понимаю, почему Финист такой странный, — пробормотал Яр. — Так часто головой, да об землицу…

Я хихикнула.

— Эх, просил я Печку, просил, а она не может, — мрачно проворчал Колобок, провожая взглядом птицу.

— Чего просил? — не поняла я.

— Да крылья мне напечь, — ответил он. — Сейчас тоже бы летал. Не так быстро, как энтот, но все одно — не пешком ходил.

Перед глазами тотчас нарисовалась картинка парящего в воздухе разговорчивого хлеба с двумя ножами, и я аж поперхнулась, силясь сдержать смех. Обидится ведь.

Тем временем точка в небе стала стремительно приближаться, на глазах превращаясь в пикирующего сокола.

Разобьется же! Я с нарастающим страхом смотрела на падающую птицу.

— Ты бы отошла, Марья, — озабоченно произнес Колобок. — Сдается мне, он почему-то непременно хочет удариться оземь именно там, откуда взлетел.

Не медля, я послушно отскочила на пару шагов, и сокол действительно ударился. Да как! Со всей своей соколиной дури вонзился в землю, словно решил пробить ее насквозь!

Инстинктивно вздрогнув, я зажмурилась, готовясь услышать предсмертный крик и влажно-мясистый шлепок. Но вместо этого голос Финиста произнес:

— Вот так и стой. Мне одеться надобно.

После чего раздался шорох одежды.

Гхм. Я ощутила неловкость. Ведь могла бы и сообразить, в каком виде он возвращаться будет, да заранее отвернуться.

Открыть глаза мне позволили, когда Финист опоясывался поясом с ножом.

— И как оно? В смысле, как полеталось? — Смущенно спросила я.

— Да как обычно. — Финист пожал плечами. — Хорошо в небе, вольно. Идти нам не слишком далеко. Если скорым шагом, то еще до полудня на тракт выйдем, а там и до столицы рукой подать. Повезет, так упросим кого-нибудь на телеге подвезти — тракт оживленный.

Я с облегчением вздохнула. Хоть одна хорошая новость! Где люди, там цивилизация, нормальная еда и крыша над головой, благо деньги у меня имеются. А уж после отдыха можно подумать, что дальше делать.

— Тогда веди нас, сокол! — провозгласил Колобок и горделиво добавил: — Женщины в центре. А я буду прикрывать тылы.

В глазах Финиста вновь сверкнуло веселье. Сдавленно кашлянув, тот послушно кивнул и первым направился в лес.

Так и пошли. Финист на пару шагов впереди, я следом, а Колобок шел последним, фальшиво насвистывая что-то себе под нос.

Идти по лесу оказалось не слишком утомительно. Под сенью высоченных дубов царил сумрак, создавая приятную прохладу. Под ногами похрустывали ветки и прошлогодние желуди, да пружинила хвоя редких сосен. Ориентацию в пространстве я потеряла практически сразу, но Финист уверенно шел выбранным направлением, и это успокаивало: заблудиться с таким проводником нам не грозило.

— Марья, а что ты дальше делать-то будешь? — внезапно спросил он. — Неужели вечно прятаться да убегать?

— Если другого варианта не будет — да, — ответила я. — Иначе меня заберут из этого мира и отправят обратно туда, где я выросла. А желания возвращаться назад у меня нет никакого. Но ни отец родной, которого я вообще-то из темницы спасла, ни бабуля, ни сестра единокровная, не хотят ничего слушать! Семейка, блин, врагу не пожелаешь!

— Семью не выбирают, — наставительно вставил Финист.

— И это очень обидно, — буркнула я. — Эх, был бы способ предотвратить возможность моей отправки в другой мир! Теоретически ведь, надо просто каким-то заблокировать себя на переход. Ну или самой эти переходы освоить.

Финист аж с ноги сбился:

— Самой освоить? Марья, меж мирами ходить — это не грибы собирать. Тут не только сила волшебная нужна, но и талант, с рожденья данный. У нас, вон, только Яга, да Карачун подобными возможностями обладают. Ну, может, в чужеземье еще кто найдется.

— Значит, хотя бы заблокировать. — Я упрямо мотнула головой. — Или придется в это самое чужеземье идти, да там ходоков искать. Знакомиться и обеспечивать себе резервный путь между мирами, так сказать.

— В иных землях и порядки иные. Одной сложно будет…

Финист вдруг осекся и остановился.

— Ты чего? — Я едва не уткнулась в его спину. — Устал?

Колдун не ответил. Зато послышался голос догнавшего нас Колобка:

— О! Чую, волчьим духом запахло. Не было печали, да слишком ровно шли.

Я тотчас глубоко втянула воздух носом. Какой волчий дух? Свежестью пахнет, травой, да нагретым деревом…

— А ну-ка, Марья, отодвинься назад, — не оборачиваясь, спокойно произнес Финист. — Сдается мне, кто-то проголодался и теперь радуется, что обед к нему своими ногами пришел.

Вот теперь я попятилась, изо всех сил вглядываясь в окружающие деревья, и нервно потрясла посохом.

— Яр, Яр, проснись!

Глазницы задремавшего в дороге черепа засветились.

— А-а-а? — широко зевнул тот, но тут же с лязгом захлопнул челюсть. — Ого! Опять волколаки? Вот не живется им спокойно!

— Мне начинать бояться? — нервно уточнила я.

— С чего бы? — усмехнулся посох. — Это мне без Источника тяжело, а ему, вон, — он кивнул на в спину Финиста, — эти волколаки на один зуб будут. Его-то Источник завсегда над головой болтается.

Успокоил меня Яр вовремя, потому как навстречу нам из-за широких деревьев уже выходили высокие, покрытые шерстью фигуры с вытянутыми клыкастыми мордами и когтистыми лапами. Какие же они все-таки жуткие!

Я нервно сглотнула.

С волколаками мне встречаться уже доводилось. Их насылала на меня одурманенная Морганой Василиса. В тот раз случилась настоящая битва, в которой Конь показал себя настоящим Брюсом Ли. Еще, конечно, магия посоха хорошо сработала, но сейчас со мной воздушный колдун, одним движением руки вызывающий ураганный ветер. А это даже покруче будет.

«Так что и впрямь бояться нечего», — окончательно решила я для себя, но посох ухватила покрепче. На всякий случай.

— А ну-ка! Давно я с этим племенем не переведывался! — внезапно азартно воскликнул Колобок и живенько так проскочил мимо меня, встав справа у Финистовой ноги.

С шелестом выхватив ножи, он, к моему изумлению, умело взмахнул ими в хитром рисунке. Свистнул разрезаемый лезвиями воздух. Затем Колобок обернулся и потребовал:

— Марья! А ну пни меня!

— Чего? — Я обалдело уставилась на хлебушек.

— Пни, говорю! Да посильней! — снова приказал он.

— Ты уверен? — Я по-прежнему не верила собственным ушам. Слишком уж странной была просьба.

Однако Колобок всем своим видом показал, что да, уверен.

— Ну-у… ладно… я, конечно, не Рональдо, — пробормотала я, отступая на пару шагов и примериваясь. А потом подскочила и изо всей силы пробила Колобковый пенальти в сторону волколачьих фигур.

— Йаааахууууу!!! — завопил тот, бешено вращаясь в воздухе и сбривая неудачно вышедшему вперед оборотню шерсть на макушке вместе с одним ухом.

— Хорошо закрутила, но высоковато, — одобрил Финист, проводя левой рукой снизу вверх.

Тотчас воздух подо мной уплотнился, словно усадив в мягкое невидимое кресло. Я охнуть не успела, как меня вознесло наверх и аккуратно примостило на толстенной дубовой ветке.

Яр ревниво хмыкнул, явно вспоминая прошлую схватку с волколаками и то, как он перенес меня на вершину здоровенного валуна.

— Не переживай, с тобой было более эпично, — заверила я посох и с беспокойством посмотрела вниз.

К счастью, переживания оказались напрасными. Все-таки колдун, подключенный к Источнику — не та добыча, о которой мечтает вышедший на промысел человековолк.

Финист раскидывал нападавших врагов легкими взмахами рук. Те только и успевали отлетать в стороны да впечатываться в стволы деревьев с такой силой, что взвизгивали от боли от ломающихся костей. И пусть волколаки быстро исцелялись и снова бросались в бой, было ясно, что эта драка для Финиста лишь легкая забава.

А тут еще и Колобок бешено метался между лап оборотней, подрезая тем сухожилия и пыряя куда ни попадя. Причем с такой скоростью, что поймать его даже волколакам оказалось нереально. В итоге зверюгам только и оставалось, что совершать нелепые прыжки, чтобы не попасть под острые ножи, которые мельтешили будто в руках шеф-повара.

Впрочем, долго это не продлилось. Едва Финист понял, что просто так волколаки не сдадутся, он слегка нахмурился и широко раскинул руки. Ветер среди деревьев загудел втрое яростнее, и одновременно со всех сторон ударили тугие воздушные струи, сбивая рычащих волколаков в один большой шерстяной ком.

Колобок прекратил охоту за нижними конечностями врагов и вместе со мной завороженно уставился, как большой рычаще-визжащий клубок медленно поднимается в воздух. Выше, еще выше, до самых крон деревьев…

А потом ком живых тел как-то разом распался, и ошеломленные волколаки горохом посыпались на землю.

— Еще разок? — с ухмылкой предложил Финист и сделал шаг вперед.

Это стало последней каплей. Стая, словно получив хороший пинок под зад, скуля и визжа бросилась прочь, и почти разу пропала из вида.

— Эх! А я только во вкус входить начал, — проворчал Колобок, пряча ножи в ножны, и посмотрел на Финиста. — Слушай, а чего бы с нами такое не сотворить? Взял, поднял нас в воздух, да перенес куда нужно. Все не на своих двоих через чащу ломиться.

Колдун с сожалением пожал плечами и взмахом руки опустил меня на землю.

— Не могу, — ответил он. — Сам летаю лишь в соколином обличии. Воздух — стихия непостоянная и своевольная. Держать ветер под контролем я могу лишь малое время. Забросить валун или тех же оборотней под облака проще, чем аккуратно перенести их хотя бы на полет стрелы. К примеру, чтобы Марью на дерево перенести безопасно для нее же, мне пришлось куда больше сил приложить, чем на раскидывание по округе этих зверюг.

Колобок недоверчиво посмотрел на него, но ничего не сказал, смирившись с тем, что идти все-таки придется.

— Они не вернутся? — спросила я, меняя тему.

— Вряд ли. — Финист хмыкнул. — Это люди могут наперекор опасности снова и снова удачу пытать. А зверям природа так рисковать не позволит.

— Да если и вернутся, мы им еще что-нибудь отчекрыжим, — довольно добавил Колобок, подбирая с земли срезанный кончик волчьего уха, и повернулся ко мне. — У тебя нет какого-нибудь шнурка в запасе? Хочу из этого вот украшение на шею смастерить. — Он подбросил свой трофей в воздух.

— Какую шею? — проворчал посох. — Нет ее у тебя, одна голова с ручками да ножками.

— Точно! — Колобок хлопнул себя по условному лбу. — Забылся. Бывает. После славного боя чего только не ляпнешь, пока кровь в жилах еще ярится…

— У тебя и крови нет. Только тесто заместо… — начал было Яр, но я пристукнула им о землю, заставляя замолчать.

Грубить хлебу, который разговаривает, ходит и ножами размахивает как заправский китайский повар — не самая умная затея. Яр, впрочем, и сам это понял, так как умолк, лишь лязгнул костяной челюстью напоследок.

А неунывающий Колобок уже прилаживал трофей на пояс.

— Ладно, не время прохлаждаться, да лясы точить, тракт сам собой к нам не вывернет, — подвел итог Финист и, в последний раз оглядев место прошедшего боя, продолжил путь.

Глава 6

Глава 6

На тракт мы вышли аккурат в тот час, когда я окончательно решила объявить всем местным комарам войну, и затребовать у Яра помощь в этом, несомненно, благородном деле. Потому что желающих испить бессмертной кровушки оказалось просто неимоверное количество!

Финиста, что самое интересно, писклявые сволочи не замечали совершенно. Наоборот, словно, почуяв в колдуне соколиную кровь, стремились подальше убраться с его пути. Ну а подальше была я. Вот вам и здравствуйте…

Интересно, что они вообще здесь жрали, пока меня не было?

Тракт, представлявший собой широкую, крепко утоптанную дорогу, действительно был оживлен сверх меры. Мимо нас то в ту, то в другую сторону постоянно проезжали груженые телеги, а то и целые их вереницы.

Чтобы не вызывать лишних вопросов, посох вновь принял облик простой палки, а Колобка я взяла в руки. Тот каким-то образом умудрился втянуть в себя полностью руки и ноги, и внешне стал неотличим от большой пышной булки. Ну а то, что булка была перевязана ремнем с ножами… мало ли как изволит себя развлечь девица в путешествии? Кто-то кукол наряжает, а я вот с хлебом балуюсь.

В общем, вид мы имели самый обычный, и вскоре уже неспешно ехали в большой телеге, груженой вязанками соломы. Зачем в городе нужна солома, я не имела понятия, да и какая разница? Главное, что на этих вязанках получилось замечательно устроиться и дать отдых гудящим ногам.

Финист же, договорившийся с дедком-возницей об извозе, со всеми удобствами разместился рядом с ним. Причем, как оказалось, с двойной выгодой для себя, ибо после непродолжительной беседы о том, кто мы и куда идем, послышался звук выдергиваемой деревянной пробки и довольное:

— Хороша бражка у тебя, отец! До нутра теплом приятственным прошла.

— А то ж, — с готовностью отозвался дедок. — На меду да облепихе настоянная. Собственноручно изготовил, от старухи своей скрывая.

Тихонько хмыкнув, я прикрыла глаза. Уютно пахло соломой, было мягко и тепло, а легкий ветерок освежал лицо. Негромкие голоса мужчин все больше сливались в однообразный гул, и я сама не заметила, как задремала, убаюканная покачивающейся и поскрипывающей телегой.

Разбудил меня Финист, легонько тряхнув за плечо:

— Просыпайся, Марья. Ворота Береславля близко.

Чувствуя себя бодрой и отдохнувшей, я со вкусом потянулась и посмотрела из-за спины Финиста вперед. Ого!

Столица Тричетвертого королевства впечатляла. Не так, как Китеж-град, а по-своему. В отличие от города на воде, Береславль во всю ширь растянулся на возвышенности среди полей. Стены его были крепкими и высокими, перемежаясь с мощными башнями, а за ними виднелись крыши домов, покрытые красной и серой черепицей. Дорога же, по которой мы ехали, оканчивалась у огромных кованых ворот.

— Ну что, со-путники, — донесся голос деда-возницы. Судя по его голосу, пока я спала, тот еще не раз прикладывался к своей бражке. — В город-то со мной въедете, аль своим ходом?

— С тобой, коли против не будешь, — отозвался Финист. — К чему ноги бить?

Так, на телеге, мы и миновали ворота, совершенно не заинтересовав стражу, а на городской площади тепло распрощались с дедом Кузьмой.

— Коль надобность появится, так ты Кузьму Матвеича на рынке поспрашай. Меня там каждый знает. Чем смогу, помогу. Уж больно с тебя компания приятственная, — напутствовал Финиста тот и повернул телегу в сторону центра города.

— А мы с тобой на ночлег устраиваться пойдем, — провожая деда взглядом, сказал колдун. — Есть тут место хорошее, где я всегда останавливаюсь, как дорога в Береславль приведет. Кормят вкусно, поят крепко, вопросов не задают. А еще там диво одно есть.

— Это какое? — полюбопытствовала я.

— Гусли-самогуды. — Финист, словно что-то вспоминая, улыбнулся. — Чего ни задумаешь, вмиг сыграют. А люди и довольны. Песни поют, да радуются.

— Местный аналог караоке, значит, — тихо сказала я сама себе, и еще больше заинтересовалась.

Разрекламированная Финистом корчма оказалась совсем недалеко. Она расположилась в правильном месте: совсем близко от ворот и, соответственно, от главной дороги. Так что приезжающим купцам, которые искали место для ночлега, и плутать по городу не приходилось.

Большое двухэтажное здание из толстенных бревен с вывеской «Дуб и желудь» встретило нас умопомрачительными запахами жареного мяса, грибов и хлеба. Я покрепче прижала к себе Колобка, который начал явственно и с подозрением принюхиваться.

В хорошо освещенном помещении было людно. По самому центру зала стоял огромный длинный стол, за которым на лавках сидел простой люд и потчевал себя кашами, мясом, супами, запивая все это брагой, пивом, квасом и разными сбитнями. Тут были и местные мастеровые, и какие-то воины в кольчугах, и простые торговцы.

А вдоль стен стояли столы поменьше, за которыми расположились те, кто побогаче. Купцы в дорогих расшитых одеждах чинно ужинали и вели деловые беседы.

Там-то, за одним из небольших столиков, мы с Финистом и устроились.

— Финист! — Мы едва успели опуститься на лавку, как к столу подошел высокий крупный мужик с рыжей бородой и повязанным поверх одежды фартуком. — Давненько не видывал тебя. По делам, аль по-простому заехал?

— Здравствуй, здравствуй Прокоп. — Финист поднялся из-за стола, и они крепко обнялись. Колдун аж крякнул от натуги, выдерживая медвежьи объятья. — Марья, — Финист обернулся ко мне, — Прокоп, мой старый знакомец и хозяин этой корчмы.

— Очень приятно, — несмело сказала я, пытаясь сообразить, сколько надо качаться в спортзале и есть протеина, чтобы добиться такого же размаха плеч. — А я Марья… в общем, просто Марья.

— И тебе, девица, здравствовать, — пробасил Прокоп. — Устали, небось, с дороги? Чего пожелаете? Вмиг исполню, как для самых дорогих гостей!

— Нам бы поесть. И ночлег тоже желателен, — откликнулся Финист.

— Все будет, — заверил хозяин корчмы. — Сей же час пошлю Глашку комнаты готовить. Кушать чего изволите?

Финист на мгновение задумался, а потом прихлопнул по столу ладонью:

— Неси-ка мне, Прокоп, жаркое в горшке. Да чтоб зелени побольше и мясо понежней. Соусов заморских не забудь, да пива кувшин. Пирогов положи, соленостей всяких — огурчиков моченых, черемши, помидорчиков солененьких со щавелем. А на закуску пол круга овечьего сыра и хлеба каравай.

— А ваш-то что? Зачерствел в дороге? — Прокоп бросил взгляд на неподвижного Колобка, которого я поместила рядом на скамеечке. — Так могу в печи разогреть…

— Не надо! — торопливо перебила я. — Это… это не мой хлеб!

— А чей же? — удивился Прокоп.

— Я его к бабушке несу. Она кроме него никакой иной есть не хочет! — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Хм, ну ладно. — Хозяин корчмы почесал голову, но больше вопросов задавать не стал. — Так что ты пожелаешь?

— А у вас борщ есть? — озвучила я самое аппетитное, на что упал взгляд у сидящих за соседним столом купцов.

— В миске, аль в горшочке? — тут же осведомился Прокоп. — С говядиной или свининой? На косточке или мякоть? Сметанкой али сливками побелить? Гренки с хреном еще предложить имею…

От перечисленных вариантов рот мгновенно наполнился голодной слюной, и я сглотнула. После чего, не в силах выбрать сама, решила:

— Неси на свой вкус.

Хозяин кивнул и, напоследок подмигнув Финисту, отошел.

А вскоре я уже за обе щеки уминала вкуснейший наваристый борщ вприкуску с пикантно-острыми и душистыми гренками. Ну а Финист, демонстрируя какой-то совершенно нечеловеческий аппетит, поглощал огромные порции мяса с гарнирами и солениями. Причем управился со всем вышеотмеченным едва ли не быстрее, чем я с одной своей тарелкой!

После того, как с едой было покончено и Финист чуть ослабил пояс, с довольным вздохом откинувшись на спинку стула. За окном уже окончательно стемнело.

И вот тут-то и наступило время того самого, обещанного им дива-развлечения. На наших глазах хозяин корчмы вынес в зал большие, резные, темного дерева гусли и положил их аккуратно на свободный от посетителей стол.

— А вот, гости дорогие, гусли-самогуды, на радость вам, да на потеху! — гордо произнес он и отошел в сторону.

За столами оживились, зашептались. Из-за стоящего у окна стола поднялся дородный купец, степенно огладил бороду, кашлянул и сказал басом:

— Ну что, почтенные, я начну, коль никто не против?

— Да кто ж против то! Давай, Невзор Радиславович! Супротив тебя, тут нет знатнее… Побалуй себя, купец почтенный… — донеслось из-за столов.

Еще раз кашлянув, купец нахмурил брови и гусли тотчас мелодично отозвались мелодичным переливом.

— Летят у-утки… — затянул басом купец. — Летят у-у-утки-и!

Гусли подхватили мелодию и из-за столов пришел немедленный ответ:

— И два гу-у-уся!

— Ох, кого люблю, кого люблю, — продолжил купец и все в зале подхватили: — Не дожду-уся!

Песни потекли плавно, одна за другой. Я тоже начала подпевать, что знала. «Во поле березка стояла», да «Ой, мороз, мороз».

Народ разошелся. Много ль надо русскому человеку? Полный стол, дружеское плечо, да душевная песня.

Но в одну из пауз между сменой исполнителей, хозяин вдруг хлопнул в ладоши, призывая всех ко вниманию, и неожиданно повернулся к нам с Финистом:

— Гости дорогие! Тут средь нас друг мой сидит, Финистом Соколом прозываемый. Да не один сидит, а с девицею своею! Попросим, други, спеть красавицу? У такой, поди, голосок получше наших будет, да понежнее. — Он поклонился мне. — Уважь народ, свет-Марья, сделай милость!

За столами примолкли, все взгляды обратились на нас. Я почувствовала, что краснею.

— Я не умею петь, — жалобно прошептала я ухмыляющемуся Финисту. — И песен ваших не знаю!

— Отказываться не хорошо, — тихо ответил тот. — Людей обидишь. А песни — пой, какие знаешь, гусли мелодию подхватят.

Гхм? Ну, ладно. Вы хотите песен, их есть у меня… наверное.

Я несмело поднялась из-за стола, собирая в кулак остатки храбрости. Чего бы такого спеть-то?

В голову, как назло, лезла исключительно «Голубая луна», но ее местная публика вряд ли оценит.

И тут, словно поймав мою ускользающую мысль, гусли медленно зазвучали мягким перебором, а песня сама по себе полилась:

— Черный во-орон, что ж ты вье-о-ошься, над мое-ею голово-ой?

— Ты добы-ычи-и не дожде-ешься, черный ворон я не тво-ой!

Конечно, ее я знала не очень хорошо и кое-где привирала, но кому здесь было меня поправлять? Так что все просто слушали. И слушали, кстати сказать, очень внимательно — в корчме стояла полная тишина. Это было приятно, и, сама не заметив, я даже увлеклась.

Вот кто-то из гостей смял в руке шапку, прижав ее к глазам, пряча выступившие слезы. Вот кто-то тихонько начал подпевать припев. Вдохновила людей песня!

Ну а меня такое повышенное внимание вдохновило на продолжение. Вслед за казачьей народной песней я, как смогла, исполнила романс «Мой костер в тумане светит», а потом хорошо зашли и «Как упоительны в России вечера». И пусть многие слова местной публике были незнакомы, принимали они меня на ура. Тут ведь не слова важны, а смысл. Ну и, скажу без ложной скромности, манера исполнения.

А я старалась. Чужое внимание всегда приятно. Особенно, когда здровенные мужики, видавшие виды, откровенно пускали слезу да орали, требуя еще песен. А уж когда припев «То-олько-о рюмка водки на столе-е-е!» вместе со всей корчмой начал даже Колобок подпевать, и вовсе стало ясно: караоке удалось.

Остановилась я лишь тогда, когда голос уже охрип, а гусли несмело начали выдавать знакомые рифы «Deep Purple». Сообразив, что до «Smoke on the Water» в этом мире музыкальный прогресс еще не дошел, я с усилием прогнала мелодию из своей головы и низко поклонилась присутствующим. Гусли замолчали.

А потом грянули такие аплодисменты, что я от неожиданности чуть не подскочила на месте. Люди хлопали, стучали по столам, топали и вообще всячески выражали свой восторг.

Из-за своего стола вновь поднялся могучий Невзор Радиславович и самолично поднес мне кубок, до верху наполненный красным вином.

— Испей дева из моего кубка! — пробасил он. — Уж порадовала, так порадовала!

Предложение было весьма кстати, так что я приложилась к кубку и в несколько глотков его осушила, даже не ощутив крепости. Пересохшее горло с радостью приняло купцово подношение. А потом и подношение Прокопа в виде пузатого кувшина с тем же вином.

Большую часть кувшина, конечно, выдул Финист, но мне и его части хватило. Уже вскоре в голове зашумело, а лица вокруг стали расплываться. Но разве нормального студента такое состояние испугает? Ха!

Так что я продолжила этот вечер, старательно подпевая всем, кто решил выступить после меня. А потом и в пляс с другими гостями пустилась.

Закончилось все на том, что я пыталась объяснить и продемонстрировать народу, что «тверк» — это такой танец, а вовсе не «ух ты, срамота какая». Финист проводил меня наверх, в гостевую комнату, где я и рухнула в мягкую постель, стащив с себя из последних сил сарафан. И, счастливо миновав стадию летающих вертолетиков, практически моментально заснула.

Вот только сон оказался странный. И тревожный.

Мне снилось, что я иду сквозь туман, ступая по мокрой траве. Свет из глазниц черепа на посохе был не в силах пробить окружающую хмарь. При этом сарафан на мне был сухой, чего не скажешь о босых ногах.

Куда я шла? Зачем? Ответа не было. Но я точно знала, что мне жизненно необходимо выбраться из этого проклятого тумана.

Вокруг, в неверном свете полной луны, из тумана то и дело появлялись знакомые лица, словно сотканные из водяной мороси. Наволод, Василиса, Финист… Даже Костопрах показался на мгновение и поманил куда-то иссохшей кистью.

Но я шла вперед. И время словно остановилось. Только туман, светящийся посох и тщетные попытки найти место, где меня… ждут?

— Не оглядывайся, Марья, — проскрипел вдруг Яр. — Что оставишь позади, то явится впереди. Не оглядывайся…

И впереди, сквозь хмарь, медленно, но верно, вырастал огромный темный холм со странным строением на пологой вершине. Проклятый туман клубился у его подножья, не в силах подняться выше, словно останавливаемый невидимым препятствием.

Замок? Но чей? Или не замок это? А… храм?

Кукарекууу!!!

Голос утреннего петуха разметал и туман, и тусклую луну, и сам странный холм в клочья.

Я открыла глаза.

Судя по всему, солнце встало совсем недавно. Его лучи еще не выгнали ночную прохладу, так что вылезать из-под теплого одеяла не хотелось совершенно.

Однако несмотря на это и на чудной сон я чувствовала себя отдохнувшей. Вопреки опасениям, голова после вчерашнего не болела, а наоборот, была восхитительно ясной.

— Хорошее вино у Прокопа, — сказала я себе. — Натуральное. Никакого похмелья. Это вам не…

Тут я сбилась, так как в винах своего мира ориентировалась не особо хорошо.

Время терять не хотелось, поэтому, как ни манило теплое одеяло, да мягкая перина, я встала, прошла в незамеченную с вечера смежную комнатку, где обнаружила рукомойник и прочие сантехнические радости. Попользовавшись ими и умывшись холодной водой, я быстро оделась и, подхватив посох, вышла из комнаты.

Когда я спустилась вниз, обнаружила, что в большом зале корчмы практически никого нет. Только за одним из столов сидели два купца, быстро доедая что-то из небольших горшочков. Торопились, видно, по своим торговым делам, стараясь покинуть город, как только по утреннему времени откроют ворота.

Мне вежливо кивнули, как своей знакомой, и жестом пригласили присоединиться к трапезе. Я вежливо улыбнулась и отрицательно качнула головой, отказываясь. Купцы вновь склонились над своими исходящими паром горшочками, а я села за свободный стол.

— Ай, и рано поднялась, свет-Марья! — раздался голос Прокопа, и сам он, огромный и добродушный, вышел из-за своей стойки. — А вот яишенкой тебя побалую. Яички свежие, только из-под курицы…

— И меня заодно побалуй! — раздался веселый голос.

Я обернулась и увидела спускающегося по лестнице Финиста. Тот тоже был собран, с дорожной сумкой на плече.

— Доброе утро, — поздоровалась я, когда колдун присел за мой стол. — А Колобок где?

Финист кивнул в ответ и ухмыльнулся:

— Умаялся вчера, бедняга. И пел, и плясал наравне со всеми.

— И никто не удивился? — Я недоверчиво хмыкнула.

— Поначалу было дело, а потом на него рукой махнули. Подумаешь, булка пляшет. Эка невидаль! А вот пить наш Колобок не умеет. — Финист засмеялся. — Хотя и честно попробовал.

Тем временем к нам вернулся Прокоп с огромной шкварчащей сковородой, источающей потрясающие ароматы яичницы и бекона, крынкой молока и свежими пышными плюшками. То, что нужно, для начала прекрасного дня! Жаль, что они тут про кофе ничего не знают. Но я была готова с этим смириться.

— Я тут, пока ты… в общем, пока ты местный люд своими танцами нервировала, с купцами пообщался, — подождав, пока хозяин корчмы поставил перед нами завтрак и отошел, произнес Финист. — Ты ж, вроде, к Баюну в Лукоморье собиралась?

Я кивнула.

— Так вот, в те места мало кто из больших купцов ходит. Торговля маленькая, Кощеево царство близко, да и дороги неспокойны. Но одного нашел. Мстиславом звать. Он здесь не ночевал, но согласился взять тебя в обоз. С ним доедешь до…

Договорить Финист не успел.

Дверь в корчму распахнулась от сильного толчка и в проеме появилась высокая фигура. Утреннее солнце светило прямо в глаза, поэтому я не сразу рассмотрела того, кто зашел.

Зато рассмотрел Финист. И радостно крикнул:

— О! Здравствуй, Наволод!

— И тебе не хворать, Финист, — отозвался знакомый голос, от которого мое сердце застучало так сильно, что, казалось, решило отправиться погулять отдельно от хозяйки.

Яр сдавленно выдохнул.

Я попыталась сказать что-то такое остроумное и язвительное, но во рту почему-то пересохло, и ничего кроме «а мы тут сидим, плюшками балуемся», причем сказанного исключительно голосом Ливанова-Карлсона, на ум не приходило.

Дверь за Белогором закрылась. Он каким-то особым взглядом посмотрел на завтракающих купцов. Да так, что те, до этого момента с любопытством разглядывающие раннего гостя, как по команде, уткнулись в свои горшочки, всем видом демонстрируя, что их тут и вообще нет.

Белогор не спеша подошел к нашему столу.

— Присядешь? — осведомился Финист, цепляя на деревянную двузубую вилку знатный такой кусок яичницы. — А то и позавтракай с нами. Мы вчера с Марьей уж очень умаялись.

— Умаялись, значит?

Белогор улыбнулся широко, белозубо, и мое сердце испуганно сжалось. Потому что я прекрасно знала, что последует за этой улыбкой. Так широко улыбался облик Белогора только тогда, когда Наволод был исключительно зол. А потом он широко шагнул, огибая стол…

Самого замаха и удара я не заметила. Вот только что сидел тут Финист. Хрясь! И нет Финиста, только вилка с наколотой на нее яичницей шлепнулась на пол, а сам Сокол уже кубарем отлетел в сторону купцов. Те, увидев, чем все оборачивается, похватали шапки, да сумки и со всех ног рванули к выходу.

А Финист не спеша поднялся. Потрогал рукой челюсть и ухмыльнулся.

— Драка с утра? Гм, даже примета на этот счет была какая-то… — сказал он, не спуская взгляда с Белогора, который с самым недружелюбным видом пошел к нему, отшвырнув по пути опрокинутый стул.

Финист хрустнул пальцами, сжал кулаки и уточнил:

— Без колдовства?

Белогор не ответил, а с ходу попытался повторить свой удар. Вот только Финист был готов к этому. Кулак с шумом пронесся мимо его лица, а ответный удар в грудь заставил Белогора с шумом выдохнуть и отступить на пол шага.

— Вот это по-нашему! — обрадовался неизвестно чему Финист и в свою очередь налетел на Белогора.

…Когда сломался первый стол от падения на него сразу двух сцепившихся тел, моя оторопь внезапно прошла.

— Прекратите! Вы! Оба! Хватит!

Но меня никто не слушал. Оба колдуна явно вошли во вкус и создалось полное впечатление, что, собственно, причина драки, их уже занимает мало. Колдовство они, по молчаливому согласию, действительно не использовали. А вот трактирную мебель — сколько угодно! Стулом ведь так удобно кидаться! А еще они здорово и красиво разлетаются в щепки от соприкосновения с организмом противника.

Однако такое положение вещей совершенно не понравилось Прокопу, который как раз выскочил из своей кухни и теперь ошалело смотрел на разворачивающееся побоище. Его оторопь прошла, когда он едва увернулся от одного из горшков, как оказалось с кашей, недоеденной купцом. Горшок вдребезги разлетелся за его спиной, попутно разбив висящее на стене декоративное блюдо.

— А ну, стоп! — рявкнул Прокоп так, что у меня заложило уши, а оба колдуна застыли в самых неестественных позах, держа друг друга за рубахи и одновременно замахнувшихся кулаками. — Мое заведение громить?! Да я вам…

Что именно «он им» дослушать не удалось, так как Прокоп, подхватив откуда-то здоровенную дубинку, одним прыжком миновал стойку и кинулся на обоих колдунов!

И вот это их отрезвило. Взмах руки Финиста, и ударившая тугая струя ветра заставила разозленного хозяина остановиться и даже пригнуться. Свечная люстра под закопченным потолком зашаталась, грозя упасть. Волосы Белогора на одно неуловимое мгновение изменили свой цвет на пепельный, глаза сверкнули зеленым, а сквозь человеческое лицо проступила личина Наволода. Мертвый огонь небольшим таким костерком вспыхнул в его правой руке.

Но, как ни странно, хозяина это не впечатлило. Он не смог совладать с дующим прямо на него ветром, зато просто взял и швырнул дубинку в сторону колдунов, крикнув:

— Эй, дубинка из мешка!

Наломай-ка им бока!

И дубинка послушалась! Она не упала на пол, да и ветер Финиста был ей нипочем. Ожившая деревяшка взлетела повыше и бросилась на обоих колдунов, раздавая крепкие удары то одному, то другому.

— Да только тебя не хватало! — в сердцах воскликнул Финист, получив увесистый тычок под ребра и отмахиваясь от летающей дубинки стулом. — А ты чего ворон считаешь? — рявкнул он в сторону Белогора, который с тем же успехом пытался отмахнуться небольшой лавкой.

— Жалко палку! — отозвался он. — Сгорит ведь!

— Эй, Прокоп! — снова заорал Финист. — Убери ты ее! Не будем мы больше! Не будем!

— Во всяком случае, не здесь! — добавил Белогор, уклоняясь от удара в голову.

Ветер давно стих, и Прокоп еще пару мгновений наслаждался видом двух скачущих колдунов. Я даже несколько заволновалась за его заведение. Ведь эта парочка, случись им рассердиться всерьез, раскатает его корчму по бревнышку и не поморщится.

— Эй, дубинка, вышел срок!

Залезай опять в мешок! — наконец приказал хозяин корчмы, и дубинка тотчас прекратила экзекуцию, со свистом улетев обратно за стойку, где и затихла.

А потом начались подсчеты убытков. Причем, называя суммы, Прокоп, как мне показалось, откровенно их удваивал, если не утраивал. С другой стороны, моральный ущерб заведению, как-никак, был нанесен. Вон как купцы-то усвистали.

Заплатил Белогор. Финист демонстративно вывернул пустые карманы, показывая, что денег у него нет. Про тугой кошель на поясе он случайно или нарочно забыл.

Наконец, поломанная мебель была с ворчанием убрана кое-как хозяином, а мы втроем уселись за один из оставшихся целым столов. На проскакивающие между колдунами искры я старательно не обращала внимания. Не крушат все вокруг, уже хорошо.

Однако начать разговор не удалось.

— Меня будить?! — раздался вдруг сердитый голос со стороны лестницы.

Я перевела туда взгляд, гадая, кому еще тут не спится в такую рань, и с трудом удержалась от того, чтобы не открыть от удивления рот.

Наверху, покачиваясь, стоял Колобок. Но какой Колобок! Не Колобок, а, я бы сказала Колобочище!

Во-первых, он стал раза в два, а то и три больше. Во-вторых, еще недавно тонкие ручки сейчас просто бугрились мышцами, а на румяном хлебном теле заметно просвечивали кубики накачанного пресса.

Раздутый донельзя Колобок с некоторым трудом спустился с лестницы и вперевалочку подошел к нам.

— Что с тобой? — осторожно спросила я. — Ты как-то… изменился что ль?

— Я на массе, — важно пояснил Колобок, забираясь на стул.

Сейчас его рост позволял свободно оглядеть столешницу.

— Вино? — понятливо усмехнулся Финист.

— Оно самое, — подтвердил Колобок. — Тесто-то у меня дрожжевое, вот и пошла реакция. Ненадолго только. К полудню вновь усохну. Да оно и к лучшему. Хожу, словно в штаны наложил, которых у меня, собственно, и вовсе нет. Я за натуральный спорт, без допинга.

— Это еще кто? — спросил Белогор во все глаза таращась на Колобка.

— Это Колобок, — представила я ему хлеб. — Мой верный спутник и помощник. Как, собственно, и Финист.

Колобок важно кивнул Белогору и тут же прикрыл глаза:

— Я подремлю еще, — зевнул он. — А то будят тут спозаранку всякие. А у меня похмелье.

Судя по лицу Белогора, он решил больше ничему не удивляться.

Тем временем в зале раздались музыкальные переливы. Я обернулась. Это Прокоп достал гусли-самогуды и положил их на стойку. Сам же стал собирать осколки и черепки разбитой посуды. Гусли играли что-то легкое, создавая общий музыкальный фон.

— Ты чего драку-то затеял? — Финист потер синяк на скуле и вопросительно взглянул на Белогора.

— Она моя невеста, — мрачно сообщил тот.

— А-а… — понимающе протянул Финист.

— Бывшая, — отрезала я.

— О-о? — Во взгляде Финиста промелькнуло любопытство.

— Марья…

— Я вернула ему кольцо, — намеренно не обращая на Белогора внимания, пояснила Соколу я. — И сейчас в очередной раз убедилась, что правильно это сделала. Иначе у меня точно друзей не осталось бы. Прости за него. Ты столько мне помогал, спасал, а в итоге синяков отхватил от этого… неадеквата.

«Неадекват» резко выдохнул и повторил:

— Марья, нам надо поговорить. А перед Финистом я и сам извиниться могу, раз ошибся.

— Не бери в голову, все понимаю, — махнул рукой тот и ухмыльнулся. — Зато размялись как хорошо с утречка.

Ну вот типичный Финист! Любая драка ему в радость!

Но ладно он, Белогор-то, спрашивается, с чего завелся? Ревность показательную решил мне убедительно изобразить? Нашел способ! Кстати, по поводу «нашел»…

Я мрачно посмотрела на него.

— Что ты тут делаешь?

— За тобой пришел. — Белогор ответил мне уверенным взглядом. — Я ведь говорил, что найду, где бы ты ни была.

Значит, это был не сон! Мы действительно общались! И, получается, он каким-то образом смог обойти защиту Карачуновой вьюги?

— Как? — нервно спросила я.

— Догадаться, что ты использовала зеркало Василисы для связи со мной, было несложно, — сказал Белогор. — Поэтому я пришел к ней. Но тебя там уже не было, только с Кощеем в очередной раз поругались. Они, конечно, отказались говорить, где ты сейчас, но в Китеже слишком много слухов ходило о том, как некая самозванка сбежала из города вместе с Финистом. Так что осталось только отыскать его.

— То есть сюда сейчас еще и Кощей прийти может? — обеспокоенно уточнил Яр, про которого я совсем забыла в суматохе.

И беспокойство его было весьма обоснованно. О вероятности того, что и отец может выследить Финиста, я до сего момента и не думала, но после слов посоха нервно обернулась на дверь. Да и Финист как-то разом нахмурился и вопросительно изогнул вспухшую бровь.

— Вряд ли. По крайней мере, не так быстро. — Белогор отрицательно качнул головой. — Я для поиска к Белоснежке заглянул и ее зеркало использовал. Кощеева же тарелочка без яблока не действует, а зеркало Василисы разбито, так что моим способом им воспользоваться не удастся. А выслеживать по духу — дело хлопотное.

Мы с Яром облегченно вздохнули. Значит, шанс скрыться от заботливых родственничков еще оставался. Главное, не терять времени, а то купец, с которым Финист договорился, без меня уедет.

— Вот и отлично. — Я начала подниматься с места. — В таком случае, мне пора.

Внезапно какая-то неведомая сила мягко заставила сесть меня обратно за стол.

— Мы еще не поговорили, Марья, — произнес Белогор.

Устремленный на меня взгляд бывшего жениха был тверд и не оставлял сомнений: без задушевного разговора я из корчмы не выйду.

Вот ведь!

— Не думаю, что этот разговор что-то изменит, — хмуро сказала я.

— И все же ты должна выслушать объяснение тому, что видела, — с нажимом продолжал стоять на своем он.

Ничего не оставалось делать, как кивнуть.

— Хорошо. Я слушаю.

— К Морскому Царю я пришел за помощью и с надеждой стать союзниками, — заявил он. — Моргана сбежала, и нет гарантий, что она не попытается вновь захватить Медную гору. А после того, как ты исчезла, пропала связь с Источником Мертвой воды, что меня ослабило. Поначалу я думал, что смогу найти какой-то выход, что время еще есть, но буквально два дня назад вдруг почувствовал странный всплеск чужой силы у Источника Медной горы, после чего он стал нестабилен. Кто-то пытался обратиться к Мертвому огню!

— Кто? — удивленно спросил Финист.

— Да кабы я знал! — Белогор сердито выдохнул.

А вот я знала. Но признаваться пока не спешила. Все-таки, путешествие через Навь — не то, о чем хочется рассказывать.

— Собственно, поэтому я посчитал, что времени на размышления больше нет, и отправился к Морскому Царю вновь договариваться об условиях сотрудничества. — продолжил тем временем Белогор. — Но этот старый карп упорно пихал мне свою дочку. Именно в этот момент ты, Марья, и увидела меня через зеркало Василисы.

Я недоверчиво хмыкнула.

— Ты ведь сама сказала: что Живая, что Мертвая вода — все равно. Так зачем бы я искал тебя, если бы мне действительно был нужен только Источник? — добавил Белогор.

Хм. Вообще-то логично. Если бы не одно «но». Если Белогору нужен союзник с Источником, и не более того, почему он обратился к Царю Морскому? Почему именно к нему, хотя…

— А вы ведь с Финистом давно знакомы? И хорошо, как я понимаю? — вкрадчиво уточнила я.

— Да. — Оба кивнули.

— Так почему ты у него поддержки не просишь? — Я торжествующе посмотрела на Белогора. — Почему не идешь к другу, а прямиком бежишь к Царю Морскому, у которого дочь взрослая и незамужняя? Красивая у тебя история, да только не складывается она ни фига!

— Марья…

— Что — Марья? — перебила Белогора я. — Думаешь, ревность изобразишь, лапшу мне на уши навешаешь, и довольно? Только я не дура, я логически мыслить умею! Тебе не только союзник понадобился, тебе полная власть над Источником нужна!

— Марья, ты все же слишком поспешно судишь, — попытался вмешаться уже Финист.

Однако я только скривилась.

— Поспешно? Я, по крайней мере, с замужеством не спешу, в отличие от него! Вот правильно Василиса говорила…

— Хватит!

От резкого окрика и удара по столу белогорова кулака, я едва не подпрыгнула и, замолчав, нервно моргнула.

— Василиса тебе могла сказать, что угодно! — рыкнул он. — Но разве я говорил, что согласен на Варваре жениться? Разве я об этом сказал?!

— Откуда мне знать? Я не весь твой разговор с будущими родственниками слышала! — огрызнулась я.

— Вот именно! — припечатал Белогор. — Дослушала бы, а потом виноватым делала, если бы было за что!

Глаза колдуна от злости блеснули зеленью…

А потом вдруг резко и волосы побелели, и лицо изменилось, проявив истинные Наволодовы черты.

— Эй, друг, — тихо сказал Финист, оглянувшись. — Ты это чего? Понимаю, нервы сдают, но человечий облик-то верни, а то хозяин заподозрит чего недоброе, да вновь за дубинку возьмется.

Белогор… нет, уже не Белогор — Наволод удивленно посмотрел на него, потом с неменьшим удивлением уставился на побледневшую кожу рук и белоснежные пряди:

— Хм? Я, вообще-то, и не собирался его снимать…

— Я чувствую что-то странное, — перебил его внезапно обеспокоившийся посох. — Вернее, странно то, что я ничего не чу…

Яр неожиданно замолчал. Глаза черепа потухли, а нижняя челюсть безжизненно отвалилась вниз.

— Не поняла?.. — Я недоуменно моргнула, и тут раздался звук упавшего со стула Колобка.

Охнув, я бросилась его поднимать и вот тут окончательно испугалась, потому что в руках оказался обычный хлеб! У Колобка исчезли руки-ноги, пропали глаза и рот. Сейчас это был простой ком запеченного теста.

Я бережно положила его на стол, ровно в тот момент, когда, тревожно тренькнув напоследок, замолчали гусли-самогуды.

— Сдается мне, не к добру это все, — с тревогой пробормотал Финист и посмотрел на Наволода. — Хватай Марью и уматывайте по Тропе отсюда. Нутром беду чую.

— Согласен. Уходим, — кивнул тот и, схватив меня за руку, быстрым шагом направился к выходу.

Сопротивляться и не подумала. Выяснение личных отношений — это одно, а перспектива реальной опасности — совсем другое. В этом случае, как бы я к Наволоду ни относилась, от защиты Белого князя отказываться глупо.

Финист бросился следом.

Едва мы оказались на улице, Наволод провел правой рукой сверху вниз, открывая Тайную Тропу.

— Ко мне пойдем. Там и договорим… — он осекся и удивленно уставился на пустоту перед собой. — Не понял?..

До меня дошло мгновением позже. Тропа не открылась!

Мимо нас вперед рванулся Финист. В два прыжка миновал крыльцо и бросился на землю, знатно приложившись об оную головой.

И — ничего!

Встал, оглянулся смущенно, отряхнул одежду и повернулся к нам:

— Странно. Не могу облик соколиный принять. Будто и нет этого облика вовсе. Что происходит-то?

— Магии нет, — мрачно произнес Наволод. — Колдовство больше не действует.

— Как это не действует? — пробормотала я, а перед внутренним взором вспыхнула картинка пустеющего Кощеева царства. Осыпающиеся кучками костей скелеты, исчезающая нежить…

А там же сокровищница!

— Не о том волнуешься, — услышав мой испуганный вздох, ответил Наволод. — До Кощеева царства топать не меньше месяца от ближайшего города. А еще подводы, да телеги с собой тащить. Чаща лесная, болота — все охотников до Кощеева добра задержит. Да еще и река Смородина, которую без магии не пересечь, имеется. Лучше подумай о том, что Кощей сейчас свое бессмертие утратил. Оно все ж от магии шло, как и соколиный облик Финиста.

— Как утратил? — выдохнула я ошарашено, а потом, осознав весь масштаб катастрофы, сглотнула вставший в горле от страха комок. — Погоди. Значит… значит, и я тоже? Я могу умереть?

Глава 7

Глава 7

Надо было что-то делать, куда-то идти, может, даже сражаться с кем-то, но лично у меня случился легкий ступор. Ведь единственная моя страховка в этом мире, судя по всему, больше не работает, и случись мне, скажем, выпасть из окна или попасть под горячую руку того же ведьмака Иванушки, как это веселое приключение завершится. Совсем.

Все-таки наличие бессмертия давало некоторое спокойствие по поводу дальнейшего будущего. Теперь я его лишилась и где-то в глубине сознания возникла трусливенькая такая мыслишка — может и впрямь свалить обратно к бабуле? Уверена, Карачун не откажет. А там уж и без бессмертия можно нормально прожить. Скучно, обычно, но можно.

Хотя… стоп! Какой Карачун, если магия пропала? Сможет ли он переход-то открыть? Или на путешествия между мирами магия не нужна, а это, так сказать, врожденное свойство организма? Но и бессмертие в таком случае тоже врожденное?

Я чувствовала, что совсем запуталась. Понимала только одно: проверять на собственном опыте, смогу я ожить после смерти или нет, не буду однозначно.

— Ты свой Источник чувствуешь? — тем временем спросил Наволод Финиста, делая шаг в отбрасываемую корчмой тень, чтобы меньше бросаться людям в глаза.

Сокол нахмурился и задрал голову к небу. Закрыл глаза и словно потянул воздух носом, весь вытягиваясь в струнку. Потом тяжело выдохнул и отрицательно качнул головой:

— Нет. Словно закрыли его от меня напрочь. Как такое возможно вообще? Какая силища должна быть, чтоб сотворить подобное?

— Вот и я примерно то же ощущаю, — подтвердил Наволод. — Лишился мир магии. Ни крупицы ее не осталось, чтобы нам хоть до своих Источников дотянуться.

— Главное, чтоб не дотянулся кто-то другой, — пробормотала я. — Вам-то нечего опасаться. Один Источник в небесах высоко, второй в недрах горы скрыт. У какого-нибудь Морского Царя вообще на дне океана. А вот мой сейчас доступнее некуда. Вместе с сокровищницей…

Да, наверное, стресс был тому виной, но растерянное, испуганное сознание цеплялось за сокровищницу как за какой-то сверхважный якорь. Ценность, забота о которой не давала мне окончательно впасть в панику.

Спасибо, хоть мои спутники это поняли и не стали подшучивать. Вместо этого еще раз напомнили о реке Смородине и невозможности ее пересечь ни пешему, ни конному.

А вокруг становилось все более оживленно. Несмотря на ранний час, местный народ не привык прохлаждаться в постелях, и уже принимался за работу, неспешно и размеренно. Судя по всему, никто еще не понял, что магия исчезла. Да и с чего простому люду сильно переживать по этому поводу? На то, чтобы корову подоить, коня в телегу запрячь или на рыбалку сходить, колдовство не требуется, а только руки умелые.

— И что делать будем? — спросила я. — Что-то ведь надо?

— Для начала поговорим с моей матерью, — решил Наволод. — Она через Медную гору всю землю слышит, может, успела почувствовать что-нибудь важное.

— Угу. Только от Берендеевой столицы до Медной горы месяца два ходу, — буркнул Финист.

— А это смотря как идти будем. — Наволод неожиданно усмехнулся.

— Неужели?..

— Да. Навь я чувствую по-прежнему, — подтвердил догадку Финиста он.

— Но как? И, получается, переходы между мирами тоже работают? — Во мне вновь вспыхнула надежда. Если найти Карачуна, или как-то дать знать бабушке, где я…

— Возможно. Не знаю, — пожал плечами Наволод. — Знаю только, что дверь в мир мертвых всегда открыта. Упокоение неприкаянных душ от магии не зависит. Ты с нами? — спросил он у Финиста.

Тот вновь бросил тоскливый взгляд на безоблачное небо и согласно кивнул:

— С вами. Нельзя это дело так оставлять, тут и думать нечего. И пока ясности никакой нет, думаю, держаться вместе сподручней. Одна голова хорошо, а две…

— Три, — поправила я.

— А три лучше, — закончил Финист и тут же обеспокоенно уточнил: — Ты, надеюсь, не здесь проход в Навь открывать собрался?

Наволод недоуменно изогнул бровь.

— Даже не думай, — твердо сказал Финист. — Не к чему людей местных пугать. Да и Прокопу окончательно репутацию испортить можем. Люди и так судачить будут, что у него по вечерам булки пляшут да танцы непотребные с приезжими девами случаются. Так еще и врат в Навье царство к тому не хватает. Обидится Прокоп, а он мне друг давний.

— Мне кажется, что про «непотребные танцы» прослышав, на репутацию заведения никто обращать внимания не будет, — смущенно буркнула я себе под нос. Похоже, мой тверк тут запомнят надолго.

— Тогда выдвигаемся к воротам, да побыстрей, пока народу вокруг не так много, — сказал Наволод. — И так обликом своим внимание привлекаю. Люди нервничать начинают.

— Идите вперед, я догоню, — кивнул Финист. — Надо Колобка пристроить. Скажу Прокопу, чтоб спрятал его покуда у себя, да не вздумал нашего сотоварища никому на стол класть.

С этими словами он скрылся за дверьми корчмы, а мы двинулись вперед.

Хорошо, что городские ворота были неподалеку. Как и когда-то в Аграбе, на ауру Белого князя люди реагировали нервно и провожали подозрительными взглядами.

Финист догнал нас у самых ворот. Сказал, что с Колобком все уладил. Прокоп клятвенно пообещал беречь этот хлеб, словно тот его дитя собственное. А взамен взял с Финиста слово, что тот у меня песни, которые вчера пела, слово в слово запишет, да ему и принесет. Уж больно они хозяину по душе пришлись.

За пределы Береславля мы вышли с первыми купцовыми подводами, как только по утреннему времени открыли ворота. Стража, было, дернулась в сторону Наволода, но была вовремя перехвачена Финистом, у которого и здесь нашлись знакомцы.

Отойдя подальше, мы свернули с тракта и слегка углубились в лес, где Наволод, наконец, остановился и открыл проход в мир упокоенных душ.

Холод Нави вырвался в здешнее лето, заставив листья на деревьях скукожиться, а траву покрыться инеем.

— Давайте! — скомандовал князь. — Я последний.

Финист кивнул и спокойно шагнул в прореху, словно такие вот переходы ему совершенно не в новинку. Я бросилась за ним, внутренне готовясь к удару стужи, но рука Наволода, перехватившая меня за плечо, заставила остановиться.

— Кольцо возьми, — сказал он, не глядя на меня. — По Нави путешествовать, сама знаешь, небезопасно. А так хоть защищена будешь. Тем более, что с твоим бессмертием все неясно.

Я раздумывала только одно мгновение и, взяв кольцо, надела его на палец. Мало ли что? Жить-то хочется! Однако сразу предупредила:

— Ситуация обязывает. Но это не означает, что я вновь твоя невеста.

И, дождавшись согласного кивка уже-не-жениха, шагнула в портал.

Попадание в Навь можно описать одной фразой: «Каждый раз как в первый раз». Ну нельзя привыкнуть к этому холоду, который словно вытягивает из тебя жизненное тепло, взамен обещая вечный покой. Хотя, судя по обитающим здесь созданиям, покой им только снился.

Я чуть не ткнулась в спину замершего Финиста. Тот не отводил взгляда от серой пустынной равнины, расстилающейся перед нами, и встающего за горизонтом голубого зарева, от которого сполохами по темному разбегались волны бледного огня.

— А это еще что такое? — раздался за спиной изумленный голос Наволода. — Откуда тут Мертвый огонь гуляет?!

Ой.

Я вспомнила, как отбивалась от здешних тварей, задействовав его кольцо, и неуверенно обернулась, кусая губы. Наволод стоял и ошеломленно смотрел на небо.

— Пришла беда, откуда не ждал, — сквозь зубы проговорил он. — Что за колдун новый объявился, да мою силу использовал?

— Что происходит? — отрывисто уточнил Финист.

Было видно, что находиться здесь Соколу тяжело. Даже несмотря на то, что он колдун и намного более вынослив, чем обычные люди.

— Мертвый огонь Навь сжигает, да души беспокоит, — с тревогой пояснил Наволод. — Качается тут все, слышу, как мировые швы трещат. Не выдержит крепь, распадется, и выплеснется Навье царство в мир живых.

Ой еще раз!

Я почувствовала, что схватку с охватившим меня ознобом проигрываю. Это что же я наделала-то?

— Простите, — сорвалось с губ само собой. — Я не хотела…

— Что? — переспросил недоуменно Наволод, но, едва оценив виноватое выражение на моем лице, помрачнел и негромко приказал: — Говори.

И было в его голосе нечто такое, что ослушаться я не могла. Даже Финист слегка поежился.

Сглотнув, я на всякий случай отступила на пол шага и как на духу рассказала подробности своего побега из дворца Карачуна. Холод, проникавший в кости все настойчивей, неимоверно способствовал тому, чтобы рассказ получился как можно более лаконичным.

Наволод выслушал молча, не перебивая. Только ему и говорить ничего не надо было — взгляд сверкавших зеленых глаз был настолько жутким, что хотелось под землю провалиться.

— …Я не нарочно, — выдохнула я под конец. — Я же не знала! Даже подумать не могла… И вообще, ты мог бы меня предупредить, когда кольцо давал! Сам знаешь, я в ваших колдовских делах, как Кобзон, поющий рэп!

Кто такой Кобзон, и что такое рэп, ясное дело, Наволод не знал, но мой обвиняющий тон подействовал. Зеленые глаза малость притухли.

— Даже не знаю, что мне делать следует, — наконец произнес он. — То ли гневу волю дать, что собой рисковала, да трудов непосильных добавила. То ли радоваться, что предсказание сбылось, и моя суженая смогла и к Источнику подход найти, и дверь в Навь открыть.

Вот! Вот пусть лучше про суженую думает! Глядишь, и не прикопает тогда здесь прямо сейчас за изничтожение мира.

— Ох, сдается мне, зря ты ей кольцо опять отдал, — хмыкнул Финист, подходя ближе и словно ненароком загораживая меня собой.

Наволод только обреченно вздохнул и снова посмотрел на голубое зарево.

— Что ж, зато теперь понятно, кто к Источнику обращался, и почему он неспокойным стал. Путь в Навь ему открыли, вот и изливается сюда, — пробормотал он. — Ладно, сейчас сладить с Мертвым огнем я не могу. Будем надеяться, что Навь продержится до той поры, пока я вновь со своим Источником не соединюсь. Идите за мной и постарайтесь не задерживаться. Тропы нынче нет. Придется крыльями вас закрывать, а это нелегко.

С этими словами Белый князь развел руки в стороны, и уже знакомая мне тень от невидимых крыльев пролегла по земле. Едва заметная в вечных сумерках Нави, она беспокойно дрожала, словно держать крылья расправленными Наволоду было физически тяжело. А потом он медленно вытянул руки в нашу сторону, и гигантская тень послушно обняла нас.

Со зрением тотчас стало происходить что-то неладное: окружающий мир я теперь видела, как сквозь мутное стекло. Зато слегка отступил холод.

Наволод развернулся и первым зашагал вперед. Стараясь не отставать и приноравливаясь к новому зрению, я двинулась за ним. Финист держался рядом, внимательно вглядываясь себе под ноги.

— Ты уже бывал здесь? — стараясь не сильно стучать зубами, спросила я.

Он отрицательно мотнул головой, но ничего не ответил. Впрочем, не удивительно: место к разговорам не располагало.

Мы шли по мертвой равнине, и я, как обычно, снова потерялась во времени и расстоянии. Однако любому пути рано или поздно приходит конец. Пришел и нашему.

Сначала на горизонте появился далекий силуэт одинокой горы, а затем мы как-то резко оказались у ее припорошенного снегом подножия.

Я вспомнила, что по рассказам Наволода эта гора существовала в двух мирах. В Нави она была белой от инея, поэтому, собственно, тот и получил второе имя — Белогор, а прозвище Белый князь. А в мире живых…

В мире живых эта гора называлась Медной.

Правда, увидеть, как она выглядит в своем нормальном состоянии, не удалось: следующий шаг странным рывком завел нас в почти полную темноту. Здесь Наволод остановился и взмахом руки разорвал пространство, жестом приказав нам с Финистом идти первыми.

Миг и серый сумрак сменился мягким неярким светом.

Я огляделась.

Мы находились в большом каменном зале, освещаемом масляными светильниками, которые, казалось, вырастали прямо из стен. И если сначала их горел от силы десяток, то, при появлении рядом со мной Финиста и Наволода, огоньков загоралось все больше и больше. Пока весь зал не стал освещен достаточно для того, чтобы я смогла оценить его размеры.

А еще — выложенные зеленым малахитом стены, украшенные жилками золота и вкраплениями сверкающих драгоценных камней, мраморный пол… и множество странных созданий, одновременно уставившихся на нас.

Внешне они походили на людей, но я была готова поклясться, что это все же не люди.

Ростом многие из них едва доходили мне до груди, но при этом были просто невозможно широки в плечах. Могучие руки, толщиной с добрый ствол дерева, бугрились мышцами. Длинные густые бороды были затейливо украшены: у кого металлическими бусинами, а у кого заплетены в одну, две, а то и три толстенных косы.

И еще абсолютно все они таскали на себе просто неприлично много железа. Кто пластинчатые доспехи, кто кованые латы, а кто вообще нечто невообразимое, напоминающее костюм Робокопа. И все это железное великолепие было отделано искусной чеканкой и гравировкой.

Оружия я не заметила, но не сомневалась, что у таких милитаризированных личностей его должно было быть много.

— Кто это? — прошептала я, не зная, бояться, или пока рано.

— Гномы, — также тихо ответил Финист, а Наволод тем временем вышел вперед.

При виде его собравшиеся немедленно склонили головы. Не согнулись в поясных поклонах, как кланяются князьям люди, а просто почтительно поприветствовали.

— Гномы? — Я во все глаза уставилась на горный народ. — Ну ничего себе! А мне казалось, они милые и миролюбивые. По крайней мере в мультике про Белоснежку гномы такими были…

Финист в ответ только шикнул, поскольку вперед вышел один из бородачей.

— Приветствуем тебя, князь. По здорову ли добрался? — сказал он низким басом.

— По здорову, Балинор, — ответил Наволод. — А у вас, я смотрю, все старейшины в сборе. С чего вдруг сбор?

— Так беда приключилась в твое отсутствие. — В голосе гнома послышалась тревога. — Механизмы, что силой чародейной в действие приводимы были, как один остановились. Светильники погасли, в штольнях тьма даже для моих глаз непроглядная. В кланах сейчас по старинке земляное масло палят, да только работа все равно встала — наши каменные черви-то недвижимы оказались. А по штольням, сам знаешь, пешочком не находишься. Окромя того дальние кланы с Кудыкиной горы весточку прислали, что и у них такая же беда стряслась. Мол, только механикой, да самоцветами, магией заряженными, и перебиваются. Но мало их, самоцветов магических, не вечные они. Иссякнет заряд, и все. Вот и собрались мы вместе Медной горы Хозяйке поклониться, да помощи испросить.

— Известно мне про свалившуюся напасть. — Наволод кивнул. — Затем и вернулся, чтобы с матерью совет держать. Так что не волнуйтесь и кланы успокойте. Найдем мы корень беды, да и изведем его. Дайте только срок.

Гном снова поклонился:

— Надеемся на тебя, князь. Коль помощь потребуется, так кланы завсегда как один выступят.

— Выступим! Дай только знак, куда! — поддерживая, загудели остальные гномы.

— Ужо мы с ним разберемся!

— Червям каменным скормим!

— Порубаем на ристалище!

— А можно еще конями разорвать, как люди, слышал, делают…

— В колодец скинуть…

— Повесить для острастки…

— Голову с плеч и вся недолга…

Я несколько ошалело слушала кровожадные предложения. Нет, на гномов из сказки про Белоснежку эти создания не походили совершенно. Впрочем, глупо удивляться. К примеру, по внешнему виду Колобка тоже не скажешь, что он до драки сильно охоч.

Наконец предложения иссякли и, поклонившись напоследок, делегация покинула зал, дружно уйдя в незамеченную ранее дверь, которая терялась на фоне вздымающихся стен зала.

— Они хорошие ребята, — сказал Наволод оборачиваясь к нам. — Горячие только.

— Я так и подумал, — хмыкнул в ответ Финист. — И чего не наговоришь с горячки-то.

Наволод усмехнулся, а потом громко сказал, обращаясь к пустому залу:

— Здравствуй, матушка!

Воздух в нескольких шагах от нас тотчас сгустился, являя высокую, средних лет женщину в высоком кокошнике, атласном сарафане, отливающим зеленой медью, и с сияющими изумрудом, как у Наволода, глазами.

И было в ней что-то, что заставило Финиста немедленно поклониться. Да не как гномы князю, а в пояс, еще и земли рукой коснуться. Даже я, сама не ожидая от себя подобного, тоже согнулась в неумелом поклоне.

Женщина улыбнулась и легким наклоном головы дала понять, что приветствие принято. Мы с Финистом выпрямились, и я во все глаза принялась рассматривать ту, о которой читала в сказах Бажова — Хозяйку Медной горы. А еще — мать Белогора.

И, кстати, очень интересно, каким образом она появилась прямо из воздуха? Ведь магия-то у всех пропала. Или?..

— Поздорову тебе, царица Малахитница, — подал голос Финист.

— И вам, люди добрые, — ответила Хозяйка. — Давненько не заглядывал, Сокол. Все по поднебесью летаешь. Как там матушка твоя, царевна Лебедь?

— Да ну как же, Хозяйка. И семи лет еще не минуло, как бывал в ваших краях. А матушка живет не тужит, — ответил Финист.

А я изо всех сил старалась понять какую-то неправильность, которая меня слегка нервировала. И неправильность эта появлялась именно тогда, когда Хозяйка начинала говорить.

Голос у нее был глубокий, богатый. И… объемный, что ли? Казалось, я слышала его ото всюду сразу. Странное, прямо скажу, ощущение.

— Это Марья, Кощеева дочь. Моя суже… спутница, — быстренько поправившись, представил меня Наволод, и взгляд Хозяйки встретился с моим.

На одно неуловимое мгновение я ощутила себя маленькой-маленькой букашкой, которую с интересом рассматривают на ладони. И сразу же это ощущение пропало, и я, чуть ли не хватая от неожиданности ртом воздух словно рыба, отступила на пол шага.

Ничего себе! И это от одного только взгляда меня так приплющило?!

— Рада видеть тебя, Марья Бессмертная, — сказала Хозяйка спокойно. — Наслышана о твоих делах.

Я вопросительно посмотрела на Наволода, но тот поднял руки в шутливом жесте отрицания:

— Не я! Матушка моя сама всю землю слышать может.

Ага. Спасибо, объяснил. Вот сейчас все сразу понятно и стало.

— Рада познакомиться, Хозяйка, — произнесла я. — Наволод много рассказывал…

— Не рассказывал! — тут же перебил меня этот, этот… — Ни времени подходящего не находилось, ни обстоятельств.

— …много рассказывал про свой Источник, а вот о том, что землю можно, оказывается, слушать, и не упоминал вовсе, — мстительно вывернулась я. — Сама же я несказанно рада встретиться и пообщаться лично.

Хозяйка одобрительно кивнула, перевела взгляд на Наволода и взмахом руки пригласила следовать за собой:

— Вот за трапезой и пообщаемся получше, — сказала она. — И о беде, что пришла, откуда не ждали, поговорить надобно.

Мы проследовали за Хозяйкой к выходу из зала, но едва переступили порог и оказались в сумеречном, просторном, отделанным малахитом коридоре, как та взяла и растворилась в воздухе.

— Не поняла? — Я недоуменно моргнула. — Мы вроде обедать шли…

— И пообедаем, — заверил Наволод. — Дело в том, Марья, что матушка моя не совсем человек, так сказать. А даже и вовсе наоборот. Не человек вовсе. И иногда ей не просто полностью… — он запнулся, подбирая подходящее слово, — не просто полностью уподобиться нашему виду.

— Это как? — не поняла я. — А кто она?

— Моя мать — дух Медной горы. Собственно, Медная гора — она сама и есть.

Ничего себе! Я аж шаг замедлила от попытки уложить столь невероятный факт в голове. То есть, гора, получается, живая? И Хозяйка — это не Хозяйка вовсе, а гора? Тогда почему она как человек выглядит? Нет, глупый вопрос. Как хочет, так и выглядит. А значит…

— Поэтому она и может вот так вот появляться и исчезать? — додумалась я.

Наволод согласно кивнул:

— Именно. Поэтому и землю слышит, поэтому и магия ее никуда не делась. Ведь не магия это вовсе, а врожденные, так сказать, свойства. Но всесильна она лишь в пределах Медной горы.

— Подожди, — дернула я его за рукав, заметив, что впереди открывается дверь, к которой мы почти дошли. — Но я читала, что ее и на поверхности встречали…

— Матушка любит пройтись, — подтвердил Наволод. — Ее владения одной горой не ограничиваются. Вот только, чтоб на поверхность выйти, магия уже надобна. Та, которая сейчас пропала.

— Ясненько, — протянула я задумчиво и обернулась к Финисту. — А твоя мать, значит, царевна Лебедь? У моего папочки кулон ее есть. Я его носила даже, да только он обратно отобрал.

— Твой батюшка, уж прости, видя что-то драгоценное в чужих руках, считает это личным оскорблением, — усмехнулся Финист. — Даже если это руки его дочери. А о кулоне том знаю. Мать Кощею этот кулон не просто так подарила.

— А за что? — во мне вспыхнуло любопытство.

Однако удовлетворить его не удалось. Финист только головой качнул и сообщил:

— История давняя, да длинная. Я тебе обязательно расскажу как-нибудь. Ну и взамен отнятого другой кулон подарю. Твой личный будет.

Шедший впереди Наволод, услышав это, недовольно проворчал что-то себе под нос.

— Ругается, — не преминул отметить Финист и хулигански подмигнул. — Не любит, наверное, когда подарки другим, а не ему, делают.

И, не давая тотчас обернувшемуся Наволоду возможности ответить, быстро обогнул его и первым вошел в трапезную, где нас уже ждала Хозяйка Медной горы.

Это оказались небольшие покои с малахитовыми стенами, столом и стульями с высокими спинками. Даже посуда была из малахита! Хорошо хоть подушечки на каменные сиденья подложили, чтобы не сидеть на холодном камне, и столовые приборы сделали… погодите, они что, из золота?

Точно, золото! Уж его я могла отличить от любого другого металла.

Вот это солидно. А то камень, да камень…

— Присаживайтесь, гости дорогие, отужинайте с дороги, — отвлекая от ушедших куда-то в сторону мыслей, произнесла Хозяйка Медной горы.

Я с сомнением взглянула на пустые тарелки. И чем тут «отужинать»?

Но ни Наволод, ни Финист, вопросов не задавали, так что и я решила смолчать. Просто уселась на заботливо пододвинутый Наволодом стул, да пристроила рядом, у стеночки, безмолвного Яра. А едва повернулась, в трапезную стали входить высокие худощавые люди, закутанные в длинные балахоны с капюшонами, так, что даже лиц их было не видно. Они держали подносы, на которых исходили горячим паром стопки блинов, а рядом с ними в больших плошках виднелись разнообразные ягоды с вареньем и густая сметана.

Все это было ловко, быстро и совершенно бесшумно расставлено перед нами, после чего молчаливые прислужники так же исчезли.

— Простите, коли что не так, — произнесла Хозяйка. — Подзабыла я уже, что нынче люди в вечерний час на стол собирают.

— Благодарствуем, царица Малахитница, — ответил за всех Финист. — Лучшего и пожелать нельзя. Разве что попить бы еще…

Два звонких хлопка Хозяйки в ладоши, и испрошенное тотчас появилось. На выбор нам были предложены квас, медовуха и сливовица в каменных, естественно, кувшинах. А затем она первой взяла каменный кубок, ясно давая понять, что все разговоры мы будем вести только отужинав.

Впрочем, этому никто и не сопротивлялся. Есть и в самом деле хотелось, тем более, когда все так аппетитно выглядело и пахло. Поэтому с угощением мы расправились быстро.

— Матушка, ты землю слышишь, — наконец, начал Наволод. — Скажи, отчего у нас магия пропала? Как это могло случиться? Неужто в нашем мире есть колдун с такой силой?

— Мало моего умения оказалось, сын. — Та сокрушенно качнула головой. — Не смогу я вопросы твои ответить. Знаю лишь, что отрезаны магические жилы, которые до сей поры свободно пронизывали наш мир. Замкнулись и высохли. Источники неспокойны. Копят силу, клокочут. А только нет путей для ее выхода.

— И как нам быть? — пробормотал Финист.

— Гномы мои сейчас самоцветы особые пользуют, которые в себе магическую силу задерживать могут, — ответила Хозяйка, словно размышляя вслух. — Конечно, в них магии немного, да и запасы таких самоцветов невелики, но все ж лучше, чем ничего. С их помощью, пусть и ненадолго, зеркало Белоснежки оживить можно. Может, хоть оно что подскажет.

— Значит, надо с Белоснежкой поговорить, — встряла я. — Она ведь не откажется нам дать своим зеркалом попользоваться?

— Не откажется, — подтвердила Хозяйка. — Умельцев тотчас отправлю, чтоб к зеркалу самоцветы приспособить. К завтрашнему утру, пожалуй, управятся.

— Быстро, — оценила я. — А как они так шустро до Германии доберутся, без магии-то?

Судя по отразившемуся на лицах окружающих недоумению, такой страны они не знали. Хотя и странно. Англия с Ланселотом есть, а Германии нет? Или она здесь как-то по-другому называется?

— Неведомо мне, о каком месте ты речь ведешь, Марья, — произнесла Хозяйка. — Не существует подобного в нашем мире. А Белоснежка ранее у горы Брокен жила, далече отсюда. Но уж с десяток лет как ко мне вместе с тамошними гномами переселилась — больно им ведьмы докучать стали. Облюбовали их гору за плато ровное, Лысой обозвали, да шабаши свои постоянно там устраивать начали. И спасу от них не находилось. Так что замок Белоснежки теперь неподалеку от Медной горы стоит.

— Что нам только на пользу, — вставил Наволод.

— Какую? — не удержалась я от подначки. — В зеркало дают поглядеть?

— Не только. Места там, Марья, особенные, — ответила вместо него Хозяйка. — Алатырь-камень, Горючий кряж, Зачарованное Заскалье… Охотников за чудесами туда много ходило — людей, охочих до чужого добра, немало, за всеми не уследить. А как Белоснежка со своими гномами там обосновалась, так и поубавилось желающих чудодобытчиков. Гномы быстро им объяснили, что новая хозяйка непрошенных гостей не слишком жалует. Поначалу только кулаками обходились, но раз пришлось и железом встретить, когда князь один, умом недалекий, ратной силой пришел. Вот гномы да моя чудь белоглазая заставили его вовек путь к горным богатствам забыть.

— Чудь белоглазая? Кто это? — заинтересовалась я.

— Обитатели местные, — пояснила она. — Мне верой и правдой служат, сами на поверхности у Горы живут. Только мало их осталось нынче. За то, что выглядят по-другому, да умениями владеют особыми, люди их опасаются. Раньше и враждой на чудь ходили, пока я тех под покровительство не взяла.

Я понимающе хмыкнула. Ни разу не удивлена! Люди везде одинаковы. Обитателей Кощеева царства тоже, вон, истребить мечтают за непохожесть. Хотя те за реку Смородину не выходят и никому, по сути, не мешают.

На том обсуждение и закончилось. Еще раз заверив, что как только зеркало Белоснежки будет готово, мы в него все вместе посмотрим, Хозяйка Медной горы пожелала хорошего отдыха и растворилась.

Зато на выходе из трапезной обнаружились двое очередных, замотанных в балахоны слуг. Вместе с Наволодом, они сопроводили нас с Финистом к выделенным для отдыха покоям.

Отдых и впрямь был мне необходим. После того, как связь с Источником Мертвой воды пропала, исчезла и даруемая им длительная бодрость. Теперь я все сильнее ощущала усталость, как моральную, так и физическую — долгое путешествие через Навь даром не прошло.

Так что, пока мы с Финистом в сопровождении Наволода и двух молчаливых, закутанных в балахоны слуг, шли по коридорам, я мечтала о кровати. А еще очень хотела остаться в одиночестве и спокойно поразмышлять над всем произошедшим. Без опасений, что вот-вот может нагрянуть бессмертный папочка, или ушибленный на всю голову ведьмак Иванушка со своей упертой сестрицей Аленушкой.

Но надежды на отдых оказались напрасны. Потому что, открыв дверь в выделенные мне покои, Наволод в них первым же и зашел. После чего пропустил меня в просторную, ожидаемо малахитовую гостиную и решительно сообщил:

— Нам надо поговорить.

Что ж, этого следовало ожидать.

Конечно, я могла попробовать сослаться на усталость и отложить неизбежное, но зачем? Тем более, я все еще чувствовала себя виноватой за то, что натворила в Нави.

Поэтому вздохнула, кивнула и буркнула:

— Поговорим. За разговор денег не берут.

Однако попрекать меня устроенным пожаром не стали. Вместо этого Наволод произнес:

— Ты спрашивала, почему я не обратился за помощью к Финисту. Я объясню. Конечно, сам он не отказался бы дать мне доступ к своему Источнику, тут сомнений нет. Проблема в другом: сила его Ветра только усугубила бы нестабильность Мертвого огня.

— Каким образом? — О взаимодействии магии стихий я ровным счетом ничего не знала, так что сути проблемы до сих пор не видела.

— Источник Медной горы — один из сильнейших, но в тоже время и самый нестабильный, — начал объяснять Наволод. — Чем больше его используешь, тем сильнее разгорается пламя, проявляет характер и рвется на волю. Сдержать его очень сложно, зато можно уравновесить и приструнить водой. А вот ветер, которым владеет Финист, лишь раздует огонь, придаст мощи, и тот окончательно вырвется из-под контроля. Именно поэтому я и пытался вести переговоры с твоим отцом, а затем и Морским Царем.

— Чтобы стать сильнее, за счет Мертвой или Живой воды. Угу.

Я по инерции кивнула, чувствуя, как от неловкости начинают пылать щеки. Теперь интерес Наволода к конкретным Источникам стал понятен, а сцена, которую я видела в зеркале, обрела окончательную ясность. Получается, он и впрямь ни в чем не виноват, а я такую вспышку ревности на пустом месте закатила! Ой как стыдно-то! И как теперь извиниться? Вот, что значит, поспешила, не разобралась и…

И тут Наволод все испортил. Развел руками равнодушно и подтвердил:

— Именно так. Поэтому, когда связь с Источником Мертвой воды прервалась, а ты сбежала, мне пришлось возобновить переговоры по доступу к воде Живой. Что еще оставалось?

Меня как ведром ледяной воды облили.

— Что оставалось? — выдохнула я. — Да хотя бы попытаться узнать, что со мной случилось! Потому что я не сбегала! Меня насильно в другой мир упекли!

Лицо Наволода вытянулось от удивления, словно он даже мысли такой до сего момента не допускал. И это меня еще больше разозлило. Слова с губ слетели сами собой:

— Мне внушали, что все воспоминания об этом мире — выдумка, включая тебя! Но я все равно верила! Я ради тебя Ягу обманула! С Карачуном сделку заключила! Через Навь в одиночку прошла! А ты? Ты, оказывается, все это время даже не пытался меня разыскать! Пропала я — и ладно! Так-то я тебе нужна оказалась, да?! Суженая, тоже мне!

— Марья…

— Теперь я окончательно поняла, почему Василиса Ивана Царевича выбрала! Иваны Царевичи, в отличие от некоторых, своих суженых откуда только не спасают! А ты рукой махнул и сразу пошел о выгоде для себя в другом месте договариваться! Права была сестренка, не зря она Премудрая! А вот я, наоборот, ду…

Резкий рывок, и тесные объятья прервали меня на полуслове, а в следующий миг мужские губы прижались к моим.

Жаркий, подчиняющий поцелуй заставил кровь в одно мгновение превратиться в лаву. Все мысли, обида и злость мигом улетучились из головы под натиском совершенно других эмоций. Слишком давно я об этом мечтала! Поэтому бороться с собой не смогла, отдаваясь во власть слишком притягательного для меня мужчины. Впитывала жар крепких, сжимающих меня рук и тягучую ласку губ, отвечая и не желая останавливаться, даже когда он начал отстранятся.

— Когда я перестал чувствовать Источник Мертвой воды, то подумал, что ты решила снять кольцо, — прошептал Наволод. — Я не пошел за тобой, поскольку обещал принять твой выбор, хотя это было очень сложно сделать. Но теперь вижу, что, отпустив тебя, допустил ошибку. Больше подобное не повторится.

— Все равно я имею право обидеться, — пробормотала я, правда, больше по инерции. Вообще, трудно обижаться и обвинять, когда в голове туман, а в теле все еще бурлит кровь.

— Имеешь, — легко согласился он. — Но я сделаю все, чтобы больше ты этим правом ни разу не воспользовалась.

И снова жгучий, лишающий дыхания поцелуй. На этот раз быстрый, после которого Наволод все же отстранился и поспешно вышел из комнаты. Даже слишком поспешно.

Я же осталась в полном смятении чувств. С одной стороны обуреваемая радостью, с другой — растерянностью. Слишком все неожиданно и быстро произошло. Да, мне подарили самый потрясающий поцелуй, о котором я мечтала. Показали, что я важна и дорога.

Наволод все объяснил… а потом ушел. Почему ушел-то? Да еще так быстро, словно сбежал? Чего испугался? Ведь я была тут, его простившая и практически на все готовая.

Не понимаю.

Я провела пальцами по ноющим от поцелуев губам и задумчиво уставилась на закрытую дверь, но та, разумеется, ничего не ответила.

Тем временем адреналин в крови начал исчезать, сердцебиение улеглось, и вновь напомнила о себе усталость. Поэтому, вздохнув, я решила, что утро вечера мудренее и отправилась искать кровать. Уверена, что она, как и все остальное здесь, сделана из малахита, но, надеюсь, хотя бы матрасом снабжена. Сейчас главное отдохнуть и как следует выспаться.

А Наволод никуда не денется. Теперь уж точно.

Глава 8

Глава 8

Увы, надежды на крепкий сон не оправдались. Нет, со спальней и кроватью все оказалось в порядке, и перина, мягкая и пуховая, была выше всяких похвал. Просто я то и дело просыпалась в какой-то неясной тревоге, а под утро снова приснился странный сон.

Опять вокруг был туман, сквозь который на меня глядели знакомые и абсолютно чужие лица. Снова я пробиралась, освещая себе путь мертвенно-зеленым светом черепа на посохе. И снова впереди возник тот большой холм.

На этот раз я смогла подойти гораздо ближе, почти к самому его подножью. Темные очертания непонятного строения на его вершине отчетливо виднелись на фоне огромной луны. И отчего-то я точно знала, что мне просто необходимо найти путь наверх. Что-то ждало меня там.

Страшно было так, что я, находясь в этой полудреме, усилием воли заставила себя проснуться. А потом еще долго лежала, не шевелясь, и старательно убеждала себя, что это всего лишь сон. Получалось, скажем прямо, так себе.

Ну и то, что в спальню, которая находилась где-то в глубине Медной горы, не могли добраться лучи утреннего солнца, настроения не улучшало. Как в склепе каком, честное слово! Пусть и обстановка богатая, все равно! Уж лучше на поверхности, в шалашике каком-нибудь, чем так.

Но вот в дверь вежливо постучали, а затем, после разрешения, в покои вошли двое слуг, закутанных в привычные балахоны.

И молча, многозначительно замерли у порога.

— Встаю уже, встаю, — буркнула я. — Только вы хоть отвернитесь, а то за вашими капюшонами не разобрать, мальчики передо мной, или девочки.

Даже не пошевелились. Нет, ну что за ерунда, а?

— Если мальчики, то Наволод будет очень недоволен, что вы на его невесту раздетую пялитесь, — добавила я.

А вот эта угроза подействовала. Фигуры дернулись и повернулись ко мне спиной.

Другое дело!

Быстро подскочив с кровати, я оделась, заглянула в умывальную комнату. И, оценив малахитовые удобства, в сопровождении слуг направилась в знакомый зал, по пути столкнувшись с Финистом, направлявшимся туда же.

— Белоснежка уже приехала, — почему-то радостно сообщил тот, даже не поздоровавшись.

Впрочем, глядя на его радостное лицо, я поневоле улыбнулась, окончательно прогоняя плохое настроение:

— Ты, как мне кажется, готов прямо бежать туда.

Сказала, и тут же поняла, что, по-видимому, попала прямо в цель. Финист коротко взглянул на меня и ответил:

— Были бы крылья, так не раздумывая полетел бы. — И еще прибавил шаг.

— Все что угодно, лишь бы перед бедной девушкой голым предстать, — хмыкнула я под нос и поторопилась вслед за ним.

Когда мы вошли в знакомый зал, за столом уже сидели сама Хозяйка Медной горы, Наволод и молодая девушка. Да какая! В легком голубом сарафане с белой блузкой и переплетенной лазурной лентой черной, как смоль, длинной косой она была не просто хороша, а откровенно так прекрасна. У незнакомки были огромные васильковые глаза с ресницами такой длины, словно наращивали их в элитном салоне, и пухлые губы — мечта всех, кто отправляется на коррекцию уколами ботокса.

При нашем появлении девушка улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы. Именно с такой улыбкой в своем реквизите обычно идут рекламировать зубную пасту. А если учесть, что и фигурой, судя по всему, она обделена не была, незнакомка могла рекламировать вообще все.

В общем, похоже, мне довелось лично лицезреть Белоснежку. И теперь я поняла, почему к ней торопился Финист. А еще — почему в сказке ее пыталась отравить мачеха. Как поется в песне, ну «нельзя быть на свете красивой такой»!

Где-то в глубине души зашевелился крохотный червячок зависти. Как ни тяжело это было принять, я на ее фоне серьезно проигрывала.

«Эй, Маш, ты это чего?» — одернула я сама себя, чувствуя, что подобные мысли мне не свойственны. Или просто не понравилось, что Наволод сидит рядом с такой красавицей? Да и пусть! Он ведь мой жених, а не ее!

Кстати, этот вот самый жених мог бы с противоположного края стола сесть…

— А вот наши гости, — произнесла Хозяйка. — Марья, Кощеева дочь, да Финист, Ясным Соколом прозываемый. А это моя добрая соседка Белоснежка. Хотя… — она на секунду замолчала, окидывая взглядом идиотски улыбающегося Финиста, — хотя, мне кажется, Сокол с Белоснежкой уже знакомы.

Девушка приветливо кивнула и подтвердила:

— С Финистом мы и впрямь знакомство свели. А вот про Марью Кощеевну только слышала и очень рада встретиться лично.

Черт, у нее и голос звучит, словно ручей журчит. Тьфу ты, аж стихами заговорила!

Я мысленно дала себе подзатыльник и постаралась улыбнуться как можно искреннее:

— И я рада знакомству, Белоснежка. Я о тебе тоже много чита… то есть, слышала.

— Это где же? — удивилась та. — Неужто вновь кто сплетни про меня и моих гномов распускает?

Я, было, открыла рот, чтобы заверить, что это не так, но не успела. Финист быстренько так шагнул к столу и, не отрывая глаз от девушки, выпалил:

— Только укажи мне злоязыцца этого! Вмиг соколом на него брошусь, подниму в небеса, да и выпущу.

У-у! Кажется, дело совсем плохо. Я во все глаза смотрела, как Сокол усаживается рядом с ней, глупея лицом буквально на ходу. Влюблен мужик, похоже, по самую макушку!

Впрочем, и пусть. Пусть Белоснежку развлекает — мне же спокойнее. Мысленно хмыкнув, я уселась со стороны Наволода.

— Что поначалу предпочитаете, дорогие гости? — осведомилась Хозяйка. — О делах говорить станем, или, как того обычай требует, наперво велеть завтрак подать?

Финист вопрос проигнорировал, так что на правах гостей пришлось решать мне. А поскольку есть не хотелось, я предложила сразу перейти к просмотру последних новостей через зеркало. Если, конечно, оно готово.

— Готово, — заверила Белоснежка. — Только место надобно.

Хозяйка взмахом руки указала на ближайшую стену:

— Думаю, вот здесь в самый раз будет.

В самый раз? Для чего? Я непонимающе уставилась на обеих. Белоснежка настенное зеркало с собой притащила, и мы его сейчас вешать будем? Пятиминутка легкого ремонта, так сказать?

Белоснежка, меж тем, поднялась со своего места, подтвердив мои догадки об идеальной фигуре, и кивнула. Затем достала из незаметного кармашка маленькое такое зеркальце на небольшой овальной ручке, грубовато украшенной необработанными драгоценными камнями. Судя по всему, это и были магические самоцветы.

Согнув ручку в некоторое подобие подставки, Белоснежка аккуратно установила зеркальце на стол, направив как раз на нужную стену. После чего попросила:

— Нельзя ли чуть убавить свет?

Хм. Мне кажется, или она аналог кинопроектора мастерит?

По взмаху руки Хозяйки Медной горы слуги быстро притушили несколько светильников, и в зале потемнело.

Ну точно проектор будет!

— Чего желаете увидеть сначала? — уточнила Белоснежка.

— Сокровищницу мою, — тут же брякнула я, но сразу исправилась: — Точнее, если можно, царство Кощеево. Интересно, как там папочка без колдовства своего поживает.

Белоснежка кивнула и начала декламировать:

— Свет мой зеркальце скажи

Да всю правду доложи…

Ну и дальше по тексту про «всех прекрасней и милее».

Удивленно моргнув, я шепнула Наволоду:

— Я вообще-то про Кощея спрашивала. Зачем она конкурс красоты устроить решила?

— С помощью слов этих зеркало силу в себе пробуждает для прогляда далекого, — также шепотом пояснил он. — Не волнуйся. Сейчас все увидим.

— А-а, — протянула я и уже с любопытством принялась наблюдать за появившимся едва заметным голубоватым ореолом вокруг артефакта.

А едва Белоснежка замолчала, уже не удивилась, когда зеркало певучим голосом принялось отвешивать ей комплименты. Хотя, будем честны, в случае Белоснежки то не комплименты, а констатация факта.

Наконец церемониал был соблюден, и Белоснежка попросила:

— Покажи мне, зеркальце-свет, что нынче в царстве царя Кощея происходит. Да и самого его покажи.

В нетерпении я, было, начала подниматься с кресла, чтобы, если что, подойти к изображению поближе, но ровно в тот же момент зеркало нервно воскликнуло:

— Покажу, только вон ту разорительницу от меня подальше держите! Она уже два средства связи сломала, не хочу стать ее третьей жертвой!

Я аж ойкнула от неожиданности. Вот чего-чего, а обвинений в вандализме в свою сторону я никак не ожидала. И от кого? От какого-то зеркала!

— Не обижайся, пожалуйста, — тотчас попросила Белоснежка. — Просто мое зеркальце тебя побаивается. Слух идет, что с волшебными средствами прогляда у тебя отношения не складываются. Блюдо у Кащея, зеркало у Василисы... вот оно и волнуется. Уж не обессудь…

— Да ничего. Все нормально, — пробормотала я и опустилась обратно в кресло, чувствуя, что щеки слегка покраснели. Хорошо, что в зале сейчас полутьма и вряд ли кто заметит.

Надо же! Слава-то, оказывается, впереди меня несется. А я всего-то съела (случайно, между прочим!) волшебное яблоко, которое по блюду каталось, да в расстроенных чувствах Василисино зеркало разбила слегка… ну ладно, не слегка. Вдребезги. Но все равно не специально!

Однако опасения очередного артефакта и его владелицы все же были понятны, поэтому я решила не обижаться. Все-таки это зеркало — едва ли не единственная на данный момент рабочая магическая вещь осталась.

Тем временем из артефакта вырвался яркий световой луч, очертив на стене, как я и предполагала, светлый прямоугольник экрана.

— «Коламбия пикчерс» представляет, — не удержалась от тихого комментария я, глядя как на «экране» медленно проявляются знакомые пейзажи.

Видимость была четкая и хорошая, так что зря я опасалась. Пустошь, лесок на горизонте, река Смородина, Калинов мост… даже избушка бабы Яги была на месте.

Вот только около избушки меланхолично рвал траву здоровый черный, но на вид совершенно обычный Конь. А подле моста, прямо на земле сидел Кощей и смачно, со вкусом ругался:

— Ах ты ж волчья сыть, травяной мешок! Реку пересечь не в силах! Я ж тебя мясом кормил, настоями на Мертвой воде поил, и где благодарность?!

Однако Конь молча щипал траву, абсолютно равнодушный к словам хозяина.

— Сам подумай, кляча копытная, как я во дворец попаду, а? — продолжал неистовствовать Кощей. — Избушка еще эта дурная! Магия пропала, так совсем стала курица курицей, даром, что только ноги от птицы достались. Ну и зачем тебе ноги? — вопросил он, обращаясь уже к избе. — Зачем, я спрашиваю?! Коль ты теперь и ходить не можешь. Какой из тебя страж моста?

Он поднялся и сделал несколько шагов в сторону Калинового моста, раскаленного и полыхавшего багровым. Река Смородина, несмотря на то что магия пропала, совершенно не думала угасать, а все также бурлила раскаленным своим нутром.

— Кто так строит? Ну кто так строит?! — зло выдохнул он, не приближаясь, однако к мосту близко. А потом выдал такую длинную ругательную тираду, самым немыслимым образом сплетая воедино и избушку, и Коня, и мост, и реку Смородину, что заслушалась даже я. А Финист и вовсе хмыкнул и лоб наморщил, явно запоминая услышанное.

— Похоже, проблема у Кощея серьезная, — констатировала Хозяйка Медной горы. — В неудачный момент его исчезновение магии застало. Через мост сам Кощей теперь перебраться не в силах, Конь больше горы не перепрыгивает. Слышала я, конечно, что у Яги в избушке башмаки железные есть, чтоб мост пересечь… — она не закончила, потому что в этот момент зеркало показало нам две больших железных лепешки, раскаленных и медленно покрывающихся окалиной. Трава вокруг них превратилась в пепел.

— Нет там больше башмаков, — подвел итог Наволод. — Без колдовства, в них заключенного, жар Смородины простое железо не сдержит. Как Кощей сам без ног не остался, ума не приложу.

— Что еще посмотреть желаете? — спросила Белоснежка тихо, похоже, только сейчас начиная всерьез проникаться сложившейся ситуацией.

Ей не ответили. В зале воцарилось молчание. Даже зеркало приглушило звук.

— Есть одна старая легенда, — наконец произнесла Хозяйка, задумчиво глядя на «экран» и Кощея, который достал меч и теперь остервенело рубил им какой-то куст в отдалении. — О месте волшебном, ото всех зачарованном. Находится там Исток первородный, откуда все Источники силу свою берут. И будто бы Исток тот один, но одновременно их много…

— Что это за легенда? Ты ничего об Истоке раньше мне не рассказывала, — нахмурился Наволод.

— Потому не рассказывала, чтобы ты искать его не начал, — ответила Хозяйка с явной неохотой. — Ведь из того места даже твой отец не вернулся. Об Истоке именно он мне поведал, прежде чем к нему уйти.

— Еще лучше! — глаза Наволода сердито сверкнули. — Ведь я с детства спрашивал, куда он пропал! А ты молчала! Твердила, что не знаешь!

— Все лучше молчать, чем потерять еще и сына! — отрезала Хозяйка.

А я поймала себя на мысли, что ведь совершенно и не знаю, кто отец Наволода. Что из себя представляет тот, чьего сына зовут князем Нави? И… и что же это за место, где даже отец сильнейшего колдуна сгинул?

— Так и что там с этим Истоком? — осторожно спросила я.

Хозяйка глубоко вздохнула, успокаиваясь, и ответила:

— Говорят, Марья, что и в твоем мире раньше магия была. Да только со временем высохли ваши Источники. И причина тому была в том, что Исток в твоем мире иссяк… или, что куда более вероятно, его кто-то перекрыл.

— В моем мире тоже была магия? — Я ошеломленно уставилась на нее. — И какой-то гад ее просто взял и уничтожил? Поэтому теперь у нас самолеты на керосине вместо экологических ковров-самолетов, а вместо скатерти-самобранки — шаурма и прочие Макдональдсы?! Офигеть! Пусть зеркало нам Исток покажет! — решительно потребовала я у Белоснежки. — А мы туда сходим и разберемся с вандалом.

Та кивнула и обратилась к зеркалу.

Прямоугольник света на стене замерцал. Исчезла Смородина, пропал в тумане помех Кощей. А потом «экран» стал черным, словно на стену кто-то плеснул чернилами, которые застыли в виде прямоугольника.

— Увы, — Белоснежка развела руками. — Боюсь, что мое зеркало бессильно. Или такого места и вовсе нет, или, как сказали, оно зачарова…

Громкое шипение прервало ее на полуслове. А ставший черным «экран» вдруг вздулся пузырем, внутри которого заклубился черный жуткий дым.

Умом я понимала, что такого просто не может быть. Ведь «экран» этот — всего лишь световой луч, испускаемый волшебным зеркалом. Свет не может превратиться в пузырь, наполненный тьмой!

Но тут шипение сменилось треском. Резко отделившись от стены, «пузырь» стремительно рванулся к зеркалу, и зал наполнился звоном разлетевшихся осколков!

Наш волшебный передатчик был уничтожен.

— Это не я… — промямлила я, глядя на ошеломленное лицо Белоснежки. — Я только спросила…

К счастью, обвинять меня в уничтожении очередного средства связи не стали. Слишком велико было потрясение от увиденного. Судя по растерянным лицам присутствующих, произошедшее для всех оказалось полнейшей неожиданностью.

— Да как же это? — пробормотал Финист. — Что это было? И как смогло?

Хозяйка Медной горы выпрямилась. Глаза ее поменяли цвет, став из зеленых серо-стальными, и даже сверкнули настоящей сталью. Лицо на одно неуловимое мгновение превратилось в самую настоящую каменную маску.

Вот только когда она снова приняла обычный облик, то вид имела по-настоящему растерянный.

— Нет у меня для тебя ответов, Финист, — произнесла она. — Неведомо мне, ни что это было, ни по чьему наказу появилось.

Вот теперь, когда столь могучий горный дух признал собственное бессилие, мне стало окончательно не по себе.

Белоснежка тем временем, бережно собирала с пола осколки. Руки у нее заметно дрожали. И, как мне показалось, не столько от огорчения от уничтоженной вещи, сколько от увиденного.

— Не ведомо? — Наволод помрачнел. — Но ведь ничто не может произойти на Горе без твоего пригляда! Ты ведь все видишь! И муравейник на южном склоне, что ветром разметало. И на западе у подножья мышь, что выводок принесла. В штольнях разговоры гномов слышишь! А того, кто в сердце Горы силу свою использовал, не ощутила?

Ничего не ответила на это Хозяйка. Только головой качнула огорченно. Правда, потом прислушалась к чему-то, нахмурилась и неожиданно сообщила:

— Не спешите расстраиваться. Гость к нам пожаловал и, сдается мне, неспроста.

— Что? Кто? Где? — Мы с Финистом заозирались по сторонам. Даже Белоснежка спешно сложила собранные осколки на край стола и поднялась.

Наволод же просто вопросительно взглянул на мать.

— Уже сопровождают его сюда, — ответила та на невысказанный вопрос. — Карачун, Царь Морозный, к нам пожаловал.

Вот кого не ждали!

Вспомнив свой побег и рассерженный крик Карачуна вдогонку, я нервно сглотнула.

— Марья? — Видимо что-то отразилось на моем лице, так как Наволод в два шага оказался рядом. — Что случилось?

— Да ничего, просто с Карачуном встречаться не сильно хочется, — пробормотала я.

— Причина?

— Я ведь говорила, как в этот мир попала?

— Ты заключила с Карачуном сделку, я помню, — кивнул он.

— Ну-у да, но, понимаешь, там не все так просто было, — призналась я. — Карачун меня слегка обманул и запер в своем ледяном дворце на пятьдесят лет минимум, спрятав под заклинанием Вьюги, чтобы никто найти не смог. Поэтому мне через Навь сбежать пришлось, а Карачун из-за этого сильно разозлился. Так что, кто знает, что сейчас придет этому старику в голову?

— Вот как? — Наволод холодно улыбнулся. — Пятьдесят лет, значит? Это он сильно зря… Но о Карачуне не беспокойся. Я рядом. Ничего он тебе теперь не сделает.

И такая в его голосе прозвучала уверенность, что страх как-то разом отступил, а на душе потеплело. Так что, когда двери, наконец, открылись и в зал собственной персоной вошел Карачун, я даже не дрогнула.

Пристукивая резным посохом по каменному полу, Карачун приблизился и внимательно оглядел всех из-под кустистых бровей. Заметив меня, нахмурился, желая что-то сказать, но потом встретился взглядом с Наволодом и отвел глаза. Поклонился Хозяйке Медной горы и басовито поприветствовал:

— Здравствуй, царица Малахитница!

— И тебе здоровья, Карачун Морозович, — откликнулась та. — С чем прибыл к нам? По нужде, или проведать решил?

— По нужде, царица, по нужде, — ответил Карачун. — Сама, чай, знаешь, по какой именно.

Хозяйка нахмурилась и кивнула:

— Знаю, верно. Беда у нас сейчас единая: Источники силой колдовской делиться перестали. Да только если из-за этого ты прибыл, то вопрос у меня имеется: как ты так быстро до Медной горы добрался? Ведь без магии-то тебе сюда не один месяц ходу.

— Если своими ногами, то так и есть, — не стал спорить Карачун. — Да только я через другой мир шел.

Услышав это, я едва в ладоши не хлопнула от радости.

— Значит, переходы между мирами все-таки работают? Но как?

— Да, — подтвердил тот. — Сила, чтоб переход открыть, от стены, миры разделяющей, берется. Поэтому от Источников не зависит. Никак домой захотела? Я вернуть могу…

— Нет! — Наши с Наволодом голоса раздались одновременно.

— Рассказывай дальше, Карачун-царь, — попросила Хозяйка.

Тот усмехнулся в бороду и продолжил:

— Так вот, как я тот мир перешел, златом отплатил службе местной, троебуквенно МЧС называемой, чтоб до жилых мест доставили. Затем на Урал самолетом частным. Потом вертолетом за жменю камней самоцветных, и уж у гор вновь в наш мир вернулся. Как раз за два дня и управился.

— Там два дня и тут два дня? — Я недоверчиво посмотрела на него. — А почему тогда у меня время по-иному шло? Я ведь в прошлый раз здесь больше недели провела, а в моем мире только пара секунд прошла…

Увидев довольный прищур Карачуна, я осеклась.

— Время в наших мирах одинаково идет, Марья, — сообщил он. — Так что там ты тоже появилась, как положено.

— Но как?! — Я изумилась еще больше. — Я ведь в торговый центр вернулась! Ровно туда, откуда исчезла! И подруга рядом была!

— Чары Яга наложила, да морок, — пояснил Карачун. — На тебя и на друзей твоих. Она в том большая мастерица, уж, почитай, не одну сотню лет людей зельями своими дурманит.

Ну ничего себе! Вот ведь бабуля!

— Так что привело тебя ко мне? — тем временем снова спросила Хозяйка. — Если за советом, так зря ноги бил. Неведомо мне, что за напасть приключилась.

— Нет, не за советом, — пробасил Карачун. — Напротив. О догадках своих рассказать хотел. Тебе и особенно сыну твоему, Белому Князю. — Он бросил очередной взгляд на Наволода.

— Вот как? И что за догадки? — спросил тот.

Карачун неспешно огладил бороду, словно решая с чего начать, а потом, следуя приглашающему жесту Хозяйки, опустился на стул. Мы тоже уселись обратно на свои места.

— Ведомо мне место одно, — начал тот. — Думаю, оттуда беда пришла. Там все колдовские пути начинаются, там же и заканчиваются. Все Источники наши оттуда питаются и остальным магические ручьи отворяют…

— Исток? — перебил его Финист. — Как же, знаем уже!

Карачун мрачно сверкнул на него взглядом:

— Сиди молча, Сокол. Дай досказать сперва, а потом перебивай, коль вежеству тебя в детстве не обучили!

Тот, было, фыркнул, но Белоснежка сразу положила руку Финисту на плечо, заставляя смолчать. Карачун удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Так вот, Исток этот силой обладает невероятной. Сделай из него глоток, и твое желание исполнится. Только одно, конечно, схитрить и пожелать взамен «еще сто желаний» не получится. Зато загадать можно все, что угодно.

— Даже перекрытие Источников? — ахнула от догадки я.

— Все, — подтвердил Карачун. — Ограничений нет.

— И ты, говоришь, знаешь, где он находится? — уточнил Наволод.

— Да. — Тот кивнул. — Только добраться до него непросто. Из тех, кому кроме меня это сделать удалось, только одного колдуна знаю. Царь Соломон, который в Истоке безграничную власть над джиннами получил. А вот тех, кто сгинул там, не счесть. Даже некоторые боги, у Истока заплутав, слышал я, выбраться не смогли. Так что шансы ваши на возвращение невелики, честно говорю.

И без того резкие черты лица Наволода при последних словах Карачуна еще больше заострились, а во взгляде промелькнуло что-то странное.

— А ты сам разве не пойдешь к Истоку? — бросив беспокойный взгляд на сына, спросила у гостя Хозяйка.

— Не будет от меня там толку, Малахитница. — Карачун с сожалением отрицательно качнул головой. — Желание свое я уж давно загадал. Да и не думаю, что еще раз путь такой выдержу. В прошлый раз лишь ради дочери на это решился и то едва не сгинул. Так что только расскажу вам, как к Истоку пройти. А за то плату справедливую потребую.

«Справедливую, ага. Жулик белобородый», — хмыкнула я про себя.

— Справедливую? — Финист, в отличие от меня, решил свое мнение озвучить. — Хороша справедливость — на общем несчастье торговаться.

Карачун с неудовольствием посмотрел на него:

— Ты, Сокол, языком столь же быстр, как и своими крыльями. Да только нет больше крыльев у тебя! И как оно, землю ножками топтать? Поди, непривычно?

— Ни к чему нам ругаться, — вступил Наволод, не давая вспыхнувшему Финисту продолжить ссору. — Говори, чего хочешь, а мы послушаем.

— Плата моя невелика, — произнес Карачун. — Всего в два условия. Первое. Пообещайте, что ничего не замыслите против меня ни словом, ни делом, ни мыслью. Второе. Вы вернете в мир магию и без собственных вмешательств в силы Источников. Все должно стать так, как ранее. Равновесие сил не должно нарушиться. Дадите клятву в том нерушимую? Особенно ты, Белый Князь.

— И в чем же я такой особенный? — Наволод мрачно усмехнулся. — Магия-то у нас у всех отсутствует.

— Тем не менее, шансов до Истока добраться у тебя больше всех, — сурово ответил Карачун. — Ибо не от магического дара путь тот зависит. Однако как бы я за Источники не радел, всесильный князь Нави в этом мире не нужен. Лучше уж пусть магия и вовсе исчезнет. А я лично и так проживу, у меня доступ к технологиям есть.

— Ух, и сволочной же ты дед, — с некоторым даже восхищением покачал головой Финист. — Я даю свое слово.

— Даю слово, — эхом отозвался Наволод.

— И вы обе. — Карачун требовательно посмотрел на нас с Белоснежкой.

Мы недоуменно переглянулись. Неужели он думает, что мы тоже пойдем Исток искать? Лично я, хоть приключения и люблю, без своего бессмертия рисковать жизнью не собираюсь. Если даже из сильнейших колдунов по дороге к Истоку мало кто выживает, что я, совсем дура туда соваться?

Примерно такие же мысли, видимо, были у Белоснежки, так как она спешно заверила, что ни одно желание не стоит ее жизни.

Однако наши аргументы Карачуна не тронули.

— О пути вы услышите наравне с ними. Поэтому слово должны дать, — продолжил настаивать на своем он.

Пришлось выполнять. Впрочем, особой проблемы в том не было: никто из нас и так против Ледяного царя козней строить не собирался.

Только после этого Карачун удовлетворенно кивнул и снова огладил бороду.

— Что ж, — начал он. — Путь к Истоку лежит не посуху, да и не по воде. Не долететь до него, имея крылья быстрые. Только по тропе Трояновой до него добраться можно. Не всяк идти по ней достоин, тропа Троянова — путь духа сильного, ума ищущего, да сердца жаждущего. Не поможет на ее пути никакая магия, только желание искреннее и воля крепкая. Заплутать там легче легкого, а вот выбраться потом уже вряд ли получится. Крутит Тропа, вертит, морок нагоняет, сбить с пути норовит.

— Нагнал страху-то, — проворчал Финист. — Пойди туда, не знаю, куда. Принеси то, не знаю, что…

Карачун укоряюще сверкнул глазами, но продолжил:

— И не только тропа таит опасность. Из Истока того река начало берет. Нет у той реки имени, как нет памяти, ибо то — река Забвения. Оступишься, и унесет она мысли твои, желания развеет, заберет воспоминания. Ну и душу выпьет, — совершенно обыденным тоном заключил он.

Ничего себе, речка! У нас в мифологии вроде бы была подобная — Летой называлась. Значит, тут ее аналог имеется? Причем, судя по всему, более опасный, раз у нее даже имени нет.

— Путь ты и впрямь трудный описал, — произнесла Хозяйка. — Да только, раз не важны там ни умения магические, ни таланты особые, почему сыну моему, по твоим словам, пройти по нему проще других будет?

— А потому, царица, что Троянова тропа не в нашем мире существует, — ответил Карачун. — По самой границе между миром живых и миром Нави она пролегает. А Белый Князь с самого рождения к двум мирам отношение имеет. Так что сможет в собственном теле по ней отправиться.

— Не поняла? — Я с подозрением посмотрела на него. — Что значит «в собственном теле»?

— Значит это, что любому другому, чтобы на тропу ступить, убить себя придется, — ошарашил Карачун.

— Чего?! — выдохнули мы с Финистом одновременно, а Белоснежка ахнула. Ее фарфоровая кожа, кажется, еще больше побелела.

— А что вы хотели? — Карачун нахмурился. — Большие дары требуют больших жертв, а дар Истока и вовсе бесценен. Дабы по грани меж мирами пройти, надо душу высвободить. На закате с последними лучами солнца круг кровью своей начертать, да сказать слова заветные: «Стань мне небо торным путем,

Коий скрыт от взора напрасного.

Путь прямой отворяй, тропа Троянова

Отсюда и до бескрая самого». А там, коли доберетесь до Истока, в мир живых вернетесь. Но ежели свернете с тропы, сгинет душа в забвении навеки, и закрыт для нее будет как живой мир, так и мир мертвых.

Н-да, перспектива препаршивейшая. Причем, судя по тому, как вытянулись лица окружающих, даже хуже, чем я могу себе представить.

— Простите, други, — внезапно подала голос Белоснежка. — Благодарствие Карачуну Морозовичу за рассказ и упреждение, но не пойду я. Ни с вами, ни одна. Пропасть в забвении? Нет, благодарю покорно. Уж лучше без магии проживу, гномы в беде не оставят. А там устроится все как-нибудь. Так что, как и говорила ранее, подтвержу еще раз: слово мое крепкое — не пойду, — твердо закончила она.

И я ее прекрасно понимала. Зачем проявлять напускное и никому не нужное геройство? Ей и так неплохо живется. А магия — что? Вон, в моем мире ее не существует, и нормально обходятся.

Так что решение Белоснежки я полностью поддерживала.

Финист же молчал. Сидел насупившись, не глядя ни на кого, только пальцы его то сжимались в кулаки, то разжимались, да на лице желваки ходили. Видимо, долг и желание крылья вернуть боролись в нем со страхом забвения.

Наволод посмотрел на него задумчиво, покосился на Белоснежку, а затем положил руку другу на плечо.

— Прав Карачун, мне идти надобно, — спокойно сказал он. — Не нужно вам жизнями своими зазря рисковать. По крайней мере, пока я удачи не попытаю.

— Жаль, что у меня бессмертие пропало. И у отца, — пробормотала я. — Мы бы тогда попробовать могли…

— Не могли бы, — опроверг Карачун. — Бессмертные же. Бессмертным дух не освободить.

— А-а… — разочарованно протянула я. — Что ж, значит, не судьба.

— Скажи, царь Морозный, а какое желание ты у Истока загадал? — внезапно спросил Финист. — Неужто стоило оно такого риска?

Карачун посмотрел на него с прищуром, словно размышляя, рассказывать или нет. Затем медленно кивнул и произнес:

— Стоило, Финист. Ради родной дочери на любой риск пойдешь. А история моя простая. Как-то раз Яга в ответ на мою услугу провела Снегурочку в другой мир, и с той поры дочь грезить им стала. Но не могла ее Яга часто туда водить, а потом вовсе сгинула. Так что даже если и получалось кровь для ритуала найти, переход в тот мир открыть уже некому было. Дочка от тоски чахнуть начала, интерес ко всему вокруг потеряла. Так что у Истока загадал я дар, каким Яга обладала, чтоб меж миров ходить.

С последними его словами мое сердце пропустило удар, а затем забилось быстро-быстро. Ведь это шанс получить то, что мне так нужно! И на тропу сейчас попасть реально, раз бессмертия у меня нет…

«Верно. Бессмертия нет, поэтому ты действительно можешь умереть, — мысленно одернула я себя, пресекая слишком опасные мысли. — Да не просто умереть, а исчезнуть! Так, что от тебя даже памяти не останется. Вон, отец Наволода по пути к Истоку сгинул. Разве стоит твоя жизнь какого-то перемещения между мирами?»

Не стоит!

Неожиданно вспомнились собственные предутренние сны, которые донимали меня в последнее время, и в душе зашевелился страх. Уже привыкнув к этому миру и осознав, что просто так тут ничего не бывает, я задумалась: а не тропа ли эта мне во сне являлась? И туман тот странный… может, он как раз от реки Забвения поднимается? Получается, я все-таки на тропе окажусь?

Хотя нет, глупость. Во-первых, я точно бы не пошла в такие места в каком-то сарафанчике, да на босу ногу. А во-вторых, во сне я с посохом шла, который в меру своих сил освещал все вокруг горящими глазницами. А какой посох, если магия не работает?

Так что, если это и видение, то явно не ближайшего будущего, а весьма отдаленного. Кто знает, может, лет через сто я полюблю босиком по земле шастать? И сарафаны предпочту нормальным рубашкам и штанам, не говоря уж об удобных джинсах.

А может, и вообще все просто. Я ведь, как ни крути, боюсь. Вот мои страхи и отражаются во снах. Ничего необычного, сплошная психология.

— Что ж, я рассказал, что знал, — вернул меня в реальность голос Карачуна, а сам тот встал из-за стола. — Осталось только пожелать вам удачи.

— Благодарствуем, Карачун Морозович, — прошелестела в ответ Хозяйка.

Выглядела она потерянной. Лицо Малахитницы, до того строгое и спокойное, теперь выражало тревогу и страх.

«Боится за Наволода, — поняла я. — Не хочет на тропу его отпускать».

Да и я не хочу! Не хочу, чтобы он погиб!

Вот только, судя по спокойному и сосредоточенному виду моего жениха, для себя тот все уже окончательно решил.

Глава 9

Глава 9

Сборы окончились, по большому счету так и не начавшись. Ну в самом деле, что можно взять с собой на Троянову тропу? Карачун же ясно сказал, что ни магия, ни сила на той тропе не значат ничего. Да и вообще, там только дух пройти сможет. Так что оставалось только дождаться заката.

Однако с этим у меня оказались большие проблемы. Не могла я спокойно сидеть на одном месте! В душе постоянно ворочалось необъяснимое желание куда-то пойти, что-то сделать.

Возможно, мне стало бы легче, будь возможность хоть с кем-то поговорить. Но все, как назло, разбежались. Финист ушел с Белоснежкой. Наволод старался уладить как можно больше дел до заката, поэтому не появился даже на обеде, так что у меня аппетит окончательно пропал и кусок в горло не лез.

Мог бы хоть на минуту заглянуть! Поговорить. Да хотя бы попрощаться! Такое чувство, что он меня избегает!

Неприятную мысль попыталась отогнать, уж больно она царапала по сердцу. Но это было не так просто, так что оставалось только кусать губы от тревоги и досады. В очередной раз обходя по кругу выделенные мне покои и бездумно разглядывая малахитовые узоры, я практически окончательно поверила в то, что больше Наволода не увижу. Поэтому, когда дверь открылась и тот появился на пороге, вздрогнула и застыла, неотрывно глядя на него.

Он пришел! Все-таки пришел! Пришел прощаться…

Наверное, надо было что-то сказать, но именно теперь вся моя жажда общения и деятельности, которая мучила весь день, куда-то пропала. Я просто смотрела на него, чувствуя, как бешено стучит сердце, не в силах сдвинуться с места. Казалось, любое движение или слово разорвет пространство и ускорит время, которого и так у нас осталось не много.

Видимо, Наволод чувствовал что-то подобное, поскольку тоже начинать разговор не спешил. Однако все же наконец разорвал тишину, глухо попросив:

— Здесь, в Медной горе меня жди. Хорошо? Без магии через наши леса в одиночку не пройти. Да и куда идти? Кот Баюн, поди, нынче исключительно мышами озабочен. К Кощею сокровищницу спасать? Так спасительницы из тебя все равно сейчас не выйдет. Тем более, пешком до Кощеева царства не меньше пары месяцев добираться.

— Хорошо, — выдавила я, с трудом улыбнувшись. — Не волнуйся. Я, конечно, приключения люблю, но не самоубийца. Так что посижу в этой твоей малахитовой шкатулке. В конце концов, от скуки еще никто не умирал.

— Вот и умница, — ответная улыбка Наволода была мягкой и немного грустной. — А чтобы тебе не было очень скучно, возьми. — Он протянул мне крупный зеленоватый камень. — Вставь в свой посох. Колдовать не сможешь, зато хоть собеседник появится. Время на тропе, говорят, иначе течет. В нашем мире три дня до моего возвращения пройти должно. Как раз на это время самоцвета магического и хватит.

Я взяла камень, кивнула… и поняла, что рука мелко подрагивает. Да меня всю словно холодной водой окатило, а в голове заметалась единственная паническая мысль: «А если не вернется?!»

Сердце словно тисками сжали, а я окончательно осознала: не могу его отпустить! Не хочу терять! Хотелось схватить, остановить…

И, не выдержав, я быстро сократила разделявшее нас расстояние и прижалась к Наволоду.

— Не уходи. Может быть, мы что-то другое придумаем! Да и вообще, плевать на магию! Не стоит она твоей жизни!

Глубокий вздох. Меня на миг обняли сильнее, но затем решительно отстранили.

— Я должен идти, Марья. И дело не только в магии. Мне необходимо вернуть контроль над Источником, иначе Мертвый огонь полностью уничтожит Навь и всех, кто в ней обитает. А этого нельзя допустить.

— Огонь и так их уничтожит, если ты не вернешься!

— Вот именно — если, — поправил он. — В конце концов, как минимум двое оттуда уже возвращались — Карачун и царь Соломон.

— А твой отец — нет!

Наволод мгновенно нахмурился.

— Это еще одна причина, по которой я должен пройти по тропе Трояна. Мне нужно узнать о нем. Хоть что-то.

Протянув руку, он провел пальцами по моей щеке и обвел линию губ. По коже пробежала волна жара. Вынести эту обманчиво легкую ласку было уже выше моих сил.

— Наволод. — Я судорожно вздохнула, готовая сделать и сказать что угодно, лишь бы его задержать. — Наволод, я…

— Не надо. — Перебил он, глядя на меня с неожиданной, удивительной нежностью. — Я вернусь, Марья. И когда я вернусь, мы договорим. Я сам все тебе скажу.

После чего резко развернулся и вышел из комнаты.

Я глядела на закрывшуюся дверь. Мыслей не было. Только внезапная тоска накатила так, что я едва не разревелась и, сдерживаясь, крепко сжала пальцы. Почувствовав боль в руке, я перевела на нее взгляд и увидела, что все это время держала полученный камень, а сейчас его грани больно впиваются в кожу.

Магический самоцвет… единственная частичка магии, которая осталась в этом мире. Что ж, разговор с другом действительно должен отвлечь меня от упаднических мыслей. С Яром время быстрее пролетит, да и дурные предчувствия, надеюсь, он своим скептичным умом рассеет.

Я подошла к стоявшему в углу посоху и задумалась. К чему бы этот камень прикрепить?

Взяв посох в руку, покрутила, и челюсть черепа, ничем не придерживаемая, слегка щелкнула. Хм. А это идея.

— Я, конечно, не ювелир, но и это не бриллиант на перстне, — пробормотала я и кое-как впихнула камень прямо внутрь черепа. Интересно, этого будет достаточно, или придется…

Глаза Яра вспыхнули, оборвав сомнения.

— Что такое? — растерянно произнес он. — Что со мной?

— Получилось! — воскликнула я и тут же выпалила: — У нас тут везде магия пропала, а сейчас мы у Хозяйки Медной горы, тут есть гномы, у них есть камни-батарейки, и один такой я в тебя воткнула, чтобы ты ожил!

— Ничего не понял, — резюмировал Яр и на мгновение притушил свет глазниц, словно прислушиваясь к себе. Потом нервно хмыкнул и подвел итог: — Вот теперь понял. Магии нет, силы нет, внутри меня грубый самоцвет, хоть и волшебный. Причем волшебства в нем как кот наплакал: только и могу, что разговаривать. И то недолго.

— Ну, уж что было, то и вставила, — развела я руками, прислонив посох к краю стола.

— И на том спасибо. А теперь рассказывай, давай, подробнее, что случилось, — потребовал Яр. — Как-то мне не по себе от этих внутренних ощущений.

И я рассказала. Все-все с того момента, как Белогор обратился в Наволода и не смог обратно вернуть свой человеческий облик.

— Дела-а, — протянул мрачно Яр, когда я закончила. — И прям вот Карачун сам пожаловал, говоришь?

— Ага. — Я заходила по комнате, которая словно сжимала вокруг меня свои стены. — Через наш мир. Так и вижу, как он золотом да драгоценными камнями расплачивается за свою логистику. Наверное, глаза у МЧС-ников на лоб вылезли. Однако, заметь — никто не отказался и не заявил, куда следует, что, мол, вот, дед подозрительный прямо с Северного полюса ходит. Да не просто ходит, а еще и при драгоценном металле, который без государственной пробы является насквозь незаконным, кстати…

— Марья, не части, — оборвал меня череп. — Язык у тебя, что помело, и все не по делу.

Я опомнилась и выдохнула:

— Извини. Волнуюсь. Очень.

После чего попыталась взять себя в руки. Даже сердито ругнулась про себя. Ишь, нюни распустила! Не к лицу такое царевне! Да не какой-то там, а, во-первых, бессмертной, что само по себе достаточно круто. И во-вторых — невесте князя Нави. Который сейчас, между прочим, мир спасает. Во всяком случае, пытается.

Злость помогла. Я перестала кружить по комнате и уселась за стол.

— Успокоилась? — осведомился Яр. — Ну и ладушки. Есть у меня, что сказать. Вот только волнуюсь, воспримешь ли? Или повторять два раза придется?

Я с подозрением покосилась на посох. Это сейчас что было? Он надо мной смеется что ли?

— А ты глазами на меня не сверкай, — хмыкнул тот. — Влюбленность — это болезнь, что сродни помешательству. Фраза моя, кстати, — добавил он.

— Вот сейчас вытащу каменюку, и замолкнешь, — пригрозила я.

— Пальцы откушу, — предупредил череп. Подумал и добавил: — Во всяком случае, попробую. Но ты лучше все же послушай сначала. Ошибается ведь Карачун.

— То есть как? — я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Дурное предчувствие постаралось вновь сдернуть меня со стула, но я усилием воли осталась на месте и потребовала:

— Говори, не тяни!

— Не все желания Исток исполняет, — сообщил Яр. — Солгал тут Карачун. А может и сам не знал. Есть ограничения. И они непреодолимы.

— И что это за ограничения? — Я слегка расслабилась, чувствуя, что вот прямо сейчас никакая беда Наволоду не грозит.

— Старый колдовской закон гласит: чем могущественней сила, тем больше у нее запретов. Например, нельзя потребовать от Истока подчинить себе чужой Источник, а то и все разом. Нельзя пожелать, чтобы кто-то умер. Как нельзя, чтобы желание напрямую способствовало отнятию жизни…

— То есть, загадать, чтобы, ну, Моргана, например, начала стареть ускоренными темпами, нельзя? Типа, день за десять лет и все такое? — с сожалением протянула я.

Череп уважительно хмыкнул:

— Вот смотрю я на тебя иногда, Марья, и прямо Кощея перед собой вижу. Нет, нельзя.

— А ты уверен?

— Абсолютно. Законы колдовские нерушимы, — важно подтвердил Яр. Потом хмыкнул и добавил: — Ну и я пробовал загадать. Ничего не вышло.

— Ты? — Я пораженно уставилась на него. — Ты прошел по Трояновой тропе?!

— Да, было дело. Иначе откуда, думаешь, я такую магическую силу получил, не обладая ни одним из Источников? — напомнил посох. — Потому и знаю об Истоке достаточно, что сам там был. И желаний ему озвучивал у-у сколько! Сначала Источники все отобрать хотел. Потом хотя бы один. Но нет, не сработало. Тогда попытался хитростью взять: загадал, чтоб хозяева Источников померли. Или заболели и померли. Или враги на них напали и убили. Однако опять ничего не вышло. Тогда уж со злости, да досады и пожелал, чтобы сравнялись мои силы с магами, которые Источниками владеют. Только тогда и получилось. Правда вот подумать тогда не мог, что эти Источники можно желанием закрыть.

— Ничего себе! — Я изумленно цокнула языком. — Ты не перестаешь меня удивлять.

— Да я и сам порой себе удивляюсь, — довольно сказал Яр. — Столько всего знаю… — он вдруг осекся, а потом произнес уже с тревогой: — Марья, а ведь то, что именно Наволод к Истоку отправился — это нехорошо. Очень нехорошо. Ума не приложу, зачем именно его Карачун Трояновой тропой сманивал.

Вот! Вот оно! Адреналин ударил в кровь, заставляя судорожно втянуть носом воздух, а сердце застучало, как сумасшедшее. Я знала! Чувствовала, что не все так просто!

Я сжала руки в кулаки, успокаивая нервную дрожь и твердо потребовала:

— Говори!

И Яр сказал:

— Беда в том, царевна, что даже если Наволод сможет дойти до Истока, то обратно вернуться ему не суждено. Навек там останется, даже если магию в мир вернет.

— Почему? — мой голос звучал спокойно. Кто бы знал, каких усилий мне это стоило.

— Потому что тело, которое на земле остается, является якорем для странствующей души. Оно словно маяк, не дает душе потеряться, да и обратно притянет, когда потребуется. А Наволод-то весь ушел. Полностью. И никакого якоря не оставил.

— Что?!

— Есть, конечно, простой выход из ситуации. Белый князь вполне может, дойдя до Истока, загадать себе легкий путь обратно. И Исток с легкостью выполнит это желание. Вот только, сама понимаешь, загадает-то он другое…

Дальше я уже не слушала. Вскочив с места, стрелой бросилась к двери, но тут навстречу прямо из стены выступила статная фигура Хозяйки Медной горы. С застывшим лицом она взглянула на меня и медленно сказала:

— Он уже ушел. Я не успела.

У меня аж руки опустились, а в душе разлилось отчаяние.

— А если Финиста отправить? — Хозяйка с надеждой посмотрела на Яра. — Пусть желание загадает, чтобы Наволод вернулся!

— Не получится, — тихо ответил тот. — Я ведь говорил про ограничения. Как умертвить желанием никого нельзя, так и воскресить тоже. Иначе многих великих магов в мир обратно призывали бы, включая бывших владельцев Источников. Так что душа с тропы Трояновой либо сама возвращается, либо там остается навеки.

— Жаль, Карачун уже убрался восвояси. Ведь он точно об этом знал. Не мог не знать! — не выдержав, гневно воскликнула Хозяйка и по одной из стен зазмеилась большая такая трещина, а пол ощутимо тряхнуло. Так, что я даже пошатнулась.

Опомнившись, та бросила на меня извиняющийся взгляд и посмотрела на стену. Появившаяся, было, на ней трещина тут же исчезла.

А мне эта встряска пошла на пользу. При имени виновника эмоции беспомощности и отчаяния тотчас вытеснила злость.

— То есть этот дед не только магию хочет в мир вернуть, а еще и от Наволода избавиться, — процедила я. — И не зря он обещание со всех нас взял, чтобы вреда ему не причинять?

Хозяйка кивнула в ответ.

— Вот ведь ледышка мерзкая! Глобального потепления на него нету! — зашипела я. — Самым хитрым себя посчитал? А вот фиг! Не спасет Карачуна наша клятва, когда до него Мертвый огонь через Навь доберется! И…

И тут посох громко щелкнул, привлекая к себе внимание.

— Погоди планы мести строить, Марья. Сначала помочь Наволоду попытаться надо.

— Как?! — Я подскочила к нему.

— Видишь ли, мир мертвых любую возможность использует, чтобы душу к себе притянуть, — начал объяснять Яр. — Вот почему я, например, не могу в своем виде по Нави путешествовать. Не отпустит она меня, вырвет дух мой из посоха этого, да поглотит окончательно. Так вот, надо землей с Нави разжиться, хоть небольшим мешочком. А потом сплести венок из разнотравья всякого. Чертополох, девясил, крапива… все сойдет. Главное, надобно, чтобы травы эти Мертвой водой напитаны были и смогли связь мешочка с Навью удержать. Ну а потом мешочек к венку прикрепить, а венок этот на князя набросить, — завершил свой рассказ Яр. — Тут его Навь к себе и притянет. А уж из Нави он выберется.

Я с трудом уместила у себя в голове порядок действий и подвела итог:

— Значит, так. Сначала в Кощеево царство. Пойду через Навь, так быстрее. Заодно там и земли наберу. Потом плету венок, нарвав указанного сена у самого Источника, и отправляюсь Трояновой тропой к Истоку. Нахожу там Наволода, надеваю ему этот смертоубийственный венок на голову, мы возвращаемся. Хэппи энд. Мне все ясно, я пошла.

Череп надсадно кашлянул.

— Куда, Марья? — на лице Хозяйки промелькнула растерянность.

— Как куда? В Навь, — ответила я. — За землей и вот этим вот всем дальше по списку.

— Так Навь горит, — напомнила та. — По спокойной-то Нави ходить, дело опасное, а сейчас… я хочу спасти сына не меньше твоего, но пропадешь ведь, царевна! Зазря пропадешь! Погоди, мы обоз снарядим…

Она впервые назвала меня царевной. Вскользь отметив это, я упрямо прищурилась и твердо отчеканила:

— Он. Мой. Жених. И никакая горящая Навь меня не остановит. А «годить» некогда, время дорого. Вдруг Наволод на тропе не устоит? Там каждая секунда ценна будет. Так что лучше несколько часов по Нави, чем пару месяцев своим ходом!

— Ладно, Навь! Но на тропу-то зачем тебе соваться?! — не выдержал тут уже Яр. — Давай Финиста попросим! Он друга в беде не оставит! К тому же, если Наволод первым до Истока дойдет, магия вернется, а вместе с ней и твое бессмертие. И тропа закроется!

— Финист-то не оставит, — согласилась я. — Вот только через Навь со мной за венком не пройдет. Меня-то кольцо обручальное защищает, а вот его уже некому. А смогу ли я не только туда дойти, но и обратно вернуться — понятия не имею. Навь ведь действительно горит. Конечно, можно подождать, когда магия вернется, и уж потом идти, но… а если не вернется? Это возвращает нас к тому, что время дорого как никогда. Так что давайте уж сначала я попробую, а Финист потом пойдет. Если понадобится.

Хозяйка, немного подумав, кивнула:

— Хорошо рассуждаешь, царевна. Правда в твоих словах есть немалая, умна ты, да решительна. Понимаю теперь своего сына. А ведь поначалу не обрадовал меня его выбор, что уж таить.

Хм. Очень своевременное признание от потенциальной свекрови, нечего сказать. Вроде и комплимент отвесила, а вроде и сообщила, что до сего момента ровней меня Наволоду не считала.

— И отчего же? — не удержалась от вопроса я.

На самом деле обидно стало. Я все ж царевна как-никак!

— Не держи зла, Марья, но слишком ты другая. — Хозяйка, извиняясь, развела руками. — Вот Белоснежка, к примеру, с жителями горными ладит, и без гор жизни своей не представляет. Родная душа Наволоду была бы. Да даже сестра твоя, Василиса, и то больше ему подходит — все ж чародейка и сильная, да Премудрая. А ты не нашим миром воспитана, ведешь себя странно, разговариваешь… не получалось у меня увидеть тебя рядом с сыном. Думала, нет между вами связующей нити, только прихоть его на старом предсказании основанная.

— Предсказание? Какое? — Несмотря на хоть и честные, но неприятные слова, я все же постаралась не обижаться. Ведь все в прошлом, верно? А вот о предсказании я уже от самого Наволода слышала и, признаться, считала его выдумкой для красного словца. То, что оно действительно существует, для меня оказалось сюрпризом.

— Сын мой хоть и обладает великой силой, но, как и отец его, всегда хотел большего. — Хозяйка вздохнула. — Поэтому искал способ получить полный контроль над Источником Мертвого огня. Чтобы узнать, как это сделать, он отправился аж в дальние горы далеко на востоке. И там, в Храме Судьбы, получил ответ на свой вопрос. Ответ… и предсказание. Что, мол, получит он то, что хочет, но только благодаря своей суженой. И с ней разделит и силу, и власть, и жизнь, ибо суженая та тоже с мертвым царством связана.

— Указание действительно точное, — пробормотал Яр. — Любопытно, что за чародей на столь сильное предвидение способен. У нас только Яга, помнится, в будущее зрила, но и то лишь для Кощея, с которым давней клятвой связана. А чтоб для чужого? О таких колдунах не ведаю.

Удивление посоха я полностью разделяла. У самой в голове не укладывалось, что подобное возможно, пусть мы и находились в магическом мире. Да только не было смысла сейчас Хозяйке лгать.

— Увы, не знаю я, что это за колдун, — ответила та. — То место от взора моего сокрыто, а сын напрочь отказался о нем рассказывать.

— Жаль, — протянул посох.

— Ага. Жаль. Верну Наволода с тропы, расспрошу подробнее, — пообещала ему я. — А сейчас, если никто не против, мне пора в путь.

— Конечно. Только возьми это. — Хозяйка кивнула на дверь, в которую тотчас проскользнул один из слуг с шубкой в руках. — Она согреет тебя в Нави и не будет сковывать движения.

— Спасибо! Вот это действительно кстати, — поблагодарила я, мигом вспомнив леденящий холод мира мертвых, и быстро накинула шубу, которая и впрямь оказалась практически невесомой. — Ну, я пошла?

— Погоди, — остановил Яр. — Перед тем, как войти в Навь, тебе необходимо вытащить из меня самоцвет.

— В смысле? — не поняла я. — Ты ведь отключишься!

— Верно. И это весьма неприятно осознавать, — буркнул посох. — Но иначе никак. Если дух мой попадет в Навь, обратно уже не выйдет.

— А-а, да, точно. — Я вспомнила, что раньше он мне уже об этом говорил. Принять решение и лишиться друга снова, пусть даже на время, оказалось неожиданно тяжело. Но надо было идти, поэтому я выдавила: — Что ж… тогда встретимся на той стороне?

— Встретимся на той стороне, — подтвердил Яр и открыл челюсть.

Глубоко вздохнув, я вытащила зеленый камень, и глазницы черепа потухли.

Чтобы задавить в себе ненужные сейчас эмоции, я с силой стиснула зубы. Не время переживать! Время действовать!

Убрав ккмень в карман, я покрепче сжала посох в левой руке, а правой рублено взмахнула снизу вверх, рассекая воздух. Раздался знакомый треск и пространство передо мной разошлось. В черную щель задул ледяной ветер Нави, отчего малахитовые стены моментально покрылись изморосью.

А еще вместе с мертвенным холодом в комнату ворвался тяжелый запах… не гари. Нет. Гарь — это когда горит лес, трава, ну или дом, в конце концов. Там же Мертвое пламя пожирало сам мир, неумолимо разрастаясь и обращая в пепел абсолютно все. И запаху, который проник вместе с ледяным ветром, у меня нашлось только одно определение — агония.

Навь корчилась в муках, и виновата в том была я.

Надеюсь, что сумею все исправить!

Резко выдохнув, я зажмурилась и бросилась в Навь.