Марья Бессмертная
Глава 1
Марья Бессмертная
Не любо — не слушай, а врать не мешай. Русская народная пословица
Глава 1
— Машка, пошли уже! — Юлька, подруга и сокурсница, нетерпеливо дернула меня за рукав пиджака.
— Подожди еще минуточку, — я жадно рассматривала выставленные на витрине золотые колечки. — Не купить, так хоть эстетическое удовольствие получить надо!
— Ты его здесь каждый день получаешь. Ну хватит над златом чахнуть, Бессмертнова, есть хочется!
Да, меня действительно зовут Мария Константиновна Бессмертнова. И когда между парами мы с подругой заходим в торговый центр перехватить что-нибудь на обед, я по традиции останавливаюсь около ювелирного отдела. Ко мне даже продавщицы уже привыкли и внимания не обращают. А все потому, что украшения — моя маленькая… ну ладно, ладно, будем честными, большая страсть.
Драгоценности манили и притягивали меня с самого детства, но по причине отсутствия финансовых средств, были недоступны. Оставалось только любоваться их блеском через стекло витрин, позволяя друзьям периодически подтрунивать над совпадением говорящей фамилии и страстью к золоту.
Впрочем, я не обижалась. Не такой у меня характер, не обидчивый. Так и на этот раз, к ворчанию подруги отнеслась с пониманием и предложила:
— Иди пока заказ делай, я буквально через пару минуточек подойду.
Фыркнув, Юлька умчалась к фудкорту, а я перешла от просмотра колечек к витрине с сережками. Однако не успела толком насладиться мерцанием и переливами бриллиантов, как рядом раздался рокочущий баритон:
— Вижу, красна девица неравнодушна к золотым украшениям?
Я обернулась и изумленно моргнула, обнаружив перед собой Деда Мороза. Да-да, типичного такого, внушительных размеров седовласого старика с пушистой белой бородой. В длинной пурпурной шубе с белой оторочкой и серебристой вышивкой, шапке и рукавицах в тон. И с тяжелым, сверкающим, словно изморозью покрытым посохом в руке.
Сразу видно — дорогой костюм, не китайская поделка с Али-экспресса. И грим профессиональный.
Но рядиться Дедом Морозом в начале мая?! Ор-ригинально!
— Поздновато для Нового года, «дедушка», — не удержалась от шпильки.
— Так людей-то сколько, красавица. Зимы на все про все не хватает, вот до сих пор хожу желания выполняю, — усмехнулся он и хитро прищурился. — Ты-то вот что загадывала?
— Ничего, — я хмыкнула. — Не верю я в тебя, дедушка.
— Вот как? — он укоризненно покачал головой. — И почто так меня обделила? Видать, не убедительно твоя бабушка сказки сказывала.
Хорошее настроение стало таять. Я нахмурилась. Сам того не зная, «дедуля» ряженый угадал. Родители мои погибли почти сразу после моего рождения, и воспитанием занималась только бабушка. А бабуля у меня в возрасте и потому со странностями. Сказочки вешала на уши маленькому ребенку так качественно, что когда я в школу пошла, надо мной два года весь класс смеялся. А еще лет пять после этого припоминали, как я доказывать пыталась, что сказочные герои на самом деле существуют. С того момента бабулины истории я пропускала сквозь уши, а сказки возненавидела в принципе. Любые. Даже фэнтези.
Не удивительно, что и теперь разговор разом потерял свою прелесть.
— Знаете, с вами весело, конечно, но мне пора. Подруга ждет, — вежливо сообщила я и развернулась, чтобы уйти, но ряженый мужик придержал за руку.
— Обожди, — попросил он. — И все-таки, ты бы хотела такие украшения? Много-много золота?
— Какой же дурак не хотел бы? — я криво усмехнулась. — Конечно.
— Отлично, — неизвестно чему обрадовался «Дед Мороз». — В таком случае твое желание исполнено!
И внезапно замахнувшись, жахнул посохом мне по голове.
Затылок взорвался болью, в глазах разом потемнело, а я почувствовала, что проваливаюсь в черную дыру.
Очнулась я от холода и ощущения отсыревшей одежды. А когда открыла глаза, поначалу подумала, что сплю, потому что я лежала… в гробу! Настоящем ледяном гробу! Правда, крышка у него, к счастью, отсутствовала.
— Какого?!..
Я с трудом пошевелилась, чувствуя покалывание в онемевших конечностях. А затем испытала шок во второй раз, потому что надо мной склонилась чья-то черепушка с сияющими изумрудом глазницами. При этом этот «кто-то» был одет во фрак с кружевным жабо.
— О! Очнулась! Счастье-то какое! — вполне себе «живым» глубоким баритоном произнес спросил этот… это… это.
И только живой голос удержал меня от того, чтобы с перепугу не завизжать.
Да что же это? Гроб, черепушка… может, я умерла?
Мысль мелькнула, но была тотчас отброшена, ибо холод, пронизывающий все тело, доказывал, что «я чувствую, значит существую». Значит, по крайней мере жива, а значит, всему есть рациональное объяснение. И я его найду.
Например… может, этот тип маску надел?
— Позволь помочь тебе, — «скелет» тем временем подхватил меня под руку и без особых усилий вытащил из ледяного ящика.
«Точно кто-то загримировался», — окончательно утвердилась в подозрении я и немного успокоилась.
Ноги, правда, подкосились от нахлынувшей слабости.
— Сюда, сюда присядь, — меня тут же потянули куда-то назад и посадили на жесткое кресло.
Правда, едва я села, вокруг что-то на мгновение полыхнуло болотно-зеленым. Я озадаченно моргнула, а «скелет», обернувшись счастливо воскликнул кому-то:
— Она! Действительно она!
Только тут обратила внимание, что нахожусь в темном, но явно большом зале из черного мрамора. За узкими окнами — безлунная ночь. Освещения вокруг никакого, только мой ледяной гроб сиял мертвенно-голубым светом, но быстро затухал, банальным образом тая и буквально на глазах превращаясь в лужу.
Растерянно огляделась и обнаружила, что сижу не на кресле, а на самом настоящем троне. И каком! Каменном, украшенном черепушками и здоровущим двуручным мечом, торчащим из грубо отесанной каменной спинки.
А за троном, на полотнище с изображением черного солнца, золотой нитью был вышит этот же меч с черепом в крестовине.
Одна-ако…
«А может, галлюцинации? — сознание подкинуло новую версию. — Дедуля-то тебя от души палкой по затылку приложил…»
Я тотчас ощупала голову, с облегчением отметив, что пальцы не липнут, а значит крови нет. Даже шишки не обнаружилось. Механически перевязала заново резинкой растрепавшиеся русые волосы. Мысли путались, словно после глубокого сна.
— Гх-м.
Вежливое покашливание заставило меня вновь обернуться к «скелету» и вопросить, в общем-то, самое логичное и банальное:
— Что тут происходит? Где я?
— Дома! — радостно сообщил «скелет». — Наконец-то дома! И я бесконечно рад первым приветствовать дочь Кощея Бессмертного и полноправную наследницу престола. Марья Кощеевна, добро пожаловать!
— Бред какой-то, — обалдело уставившись на него, выдохнула я. — Уважаемый, я — Мария Константиновна Бессмертнова. Какой Кощей? Какое царство? Это же сказки все детские!
Да только костлявый представитель детской сказки стоял передо мной и не желал никуда исчезать. Значит, не глюки.
Стоп! А может, это розыгрыш? Какое-нибудь реалити-шоу? Да! Точно! И Дед Мороз не зря тогда появился с вопросами странными, и одежда у него дорогая была — явно реквизит. Кому-то из сокурсников надоело просто надо мной подшучивать, и он при возможности «сдал» мое имя и нелюбовь к сказкам шоуменам. Вот и все объяснение!
— Поняла! — я завертела головой, пытаясь найти спрятавшегося оператора. — Все, давайте заканчивать, где тут у вас камера? И где все остальные? Ну?
— Камеры у нас, царевна, в погребах глубоких, — откликнулся «скелет». — Зачем тебе туда? Все равно пленников уж почитай лет десять не держали. А все остальные только и ждут возможности представиться. Один момент, все организуем!
Он неожиданно громко хлопнул в ладоши и зычно проорал:
— К царевне захо-о-одь!
Я хмыкнула и скептично уставилась на полыхнувшие бутафорской зеленой вспышкой двустворчатые двери. Оценила как они будто бы сами по себе отворились и...
И в следующий миг истошно завизжала!
Потому что в зал ввалилось... да кто только не ввалился! И скелеты, и зомби из фильмов ужасов, и какая-то вообще нечеловеческая вонючая слизеобразная мерзость! Даже для розыгрыша и бутафории это было уже слишком!
— Царе...
— Хватит! — перебив, я подскочила с трона, схватила призвавшего эту толпу «нежить» за предплечья и требовательно сжала фрак. И еще сильнее сжала... и еще... пока не осознала, что под тканью прощупывается вовсе не руки, а самые настоящие кости!
Это был скелет! Натуральный скелет, без шуток!
Ма-ама-а-а!
Завизжав снова, я отскочила от ходячего мертвеца.
— Да что происходит?! Кто вы?!
— Так это... слуги верные и подданные. Я вот — первый помощник его величества, Костопрах, — ответил он и с беспокойством уточил: — Царевна, тебе нехорошо? Может, лекаря позвать?
А слизь подползла поближе и уверенно булькнула.
— Ты присядь, присядь, — скелет вновь подтолкнул меня к трону.
Впрочем, меня особо и уговаривать не надо было — ноги подкосились, так что я вновь плюхнулась на царскую каменюку. А толпа ожившей мерзости из фильмов ужасов едва ли не с благоговением уставилась на меня и поклонилась.
Я не сплю. Это реальность.
Только теперь я осознала этот, казалось бы, невозможный факт со всей ясностью. Оглядела зал, битком набитый нежитью, с какой-то стати считающей меня своей повелительницей.
«Сказать, что они ошиблись?» — мелькнула мысль, но тут же была отброшена инстинктом самосохранения.
Нет уж! Даже если это ошибка, признавать ее нельзя. Сожрут ведь! Вон у них клыки и когти какие!
В первую очередь надо избавиться от этой толпы, а затем быстро, пока никто не опомнился, выпытать у скелетины во фраке, как добраться домой.
План был одобрен мозгом сразу же и незамедлительно принят к исполнению. Я набрала в легкие побольше воздуха и командным голосом заорала:
— Все во-о-он!
Сработало! Зал опустел практически мгновенно. Со мной остался только Костопрах, которого я в последний момент ухватила за лацкан рукава. И едва за последним ожившим покойником закрылась дверь, нервно рыкнула:
— Где этот дед ряженый?
— Кто?
— Дед Мороз!
— Карачун Морозович? — сообразил скелет. — Так ему хода в царство Кощеево нет уже лет триста, почитай, с той поры как рыб царя нашего выпустил. Тебя из другого мира в царство Карачуна перекинуло. Вот и пришлось ему в морозный сон тебя погрузить и стужей Мертвого ветра обернуть, чтобы к нам без помех по воздуху доставить.
По воздуху, значит?
Я мрачно посмотрела на растаявшую лужу, представила, как лечу в ледяном гробу через пол мира, и вздрогнула. Бр-р! Вот ведь жуть-то! И, главное, как теперь обратно-то добираться? Пешочком через толпу упырей да зомби?
Меня передернуло.
— Слушайте, а вы уверены, что мои э-э… подданные меня не сожрут? — решившись, осторожно уточнила я. — Ну, там, подумают, ошибся Карачун этот, или специально запутать всех решил?
— Так мы ж проверили, — «успокоил» скелет. — Вот, трон тебя признал. Ведь ежели на него сядет тот, в ком крови Кощеевой нет — погибнет сразу в жутких корчах.
Я подпрыгнула как ужаленная.
— Что-о?! Это ты меня куда посадил, сволочь?!
— На трон, который принадлежит тебе по праву, царевна! — торжественно провозгласил Костопрах. — Как преемнице царя нашего в его отсутствие, сколько бы это отсутствие ни длилось, ибо трон пустовать не может!
— С чего это? И причем здесь я? — не прониклась я пафосной речью скелета. — Соберите советников, да правьте себе, пока Кощей не вернется. Он Бессмертный, он всех врагов своих тупо переживет.
— Да как же можно? — всплеснул руками Костопрах. — А источником магическим управлять кто будет? Мертвая вода только хозяину своему подчиняется, а ежели на троне правителя нет, в землю уходит. И как тогда нам, нежити, восстанавливаться? Упокоимся ведь всем царством!
«И давно пора», — едва не ляпнула я вслух, хорошо хоть сдержаться успела. Мало ли…
Вместо этого тактично сообщила:
— Знаешь, я, конечно, вам сочувствую и все такое, но ничем помочь не могу. Управление — вот совершенно не мое. Так что говори, как связаться с Карачуном, чтобы он меня обратно домой отправил. К мобильникам, интернету и соцсетям.
— Но почему? Ты ведь сама вернуться согласилась! — в голосе скелета послышались укоризненные нотки. — Карачун не переместил бы тебя насильно, просто не смог бы.
— Согласилась? — я нервно рассмеялась. — Конечно согласилась! Согласилась иметь много золота! А не на это вот все!
— Золото? — Костопрах мигом оживился. — Так тут есть золото, царевна. Много золота! Целая сокровищница!
— Сокровищница? — переспросила я, нахмурившись.
Погодите, погодите, а ведь верно! Не зря же в сказках говорилось, что Кощей над златом чах. И раз я — наследница, то, получается, теперь это «злато» тоже мое?
— Если царевна не будет против, то я с превеликим удовольствием сопровожу ее в сокровищницу, дабы она самолично убедилась, что золота тут имеется в преизбытке, — вкрадчиво произнес Костопрах.
Золото…
Сердце застучало сильнее. Кто ж от такого предложения откажется?
— Царевна не против, — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, кивнула я. Правда, потом, спохватившись, уточнила: — А остальные, гм, подданные меня тоже сопроводят?
Нет, после того, как скелет заверил, что меня тут не сожрут, конечно, спокойнее стало. Но тем не менее вновь встречаться с толпой оживших мертвецов не хотелось.
Однако Костопрах, к счастью, отрицательно покачал черепушкой.
— В сокровищницу ваш батюшка никого впускать не велел. Окромя меня, ну и тебя, само собой.
— А ты чем такое доверие заслужил? — заинтересовалась я.
Скелет гордо подбоченился.
— Я, царевна, первый, кого царь Кощей самолично оживил. С тех пор ему и служу, и службу свою несу честно с превеликим усердием.
— Ну, раз такое дело, веди, давай, — окончательно успокоилась я. — Посмотрим, над чем там Кощей чахнуть любил.
Костопрах слегка задумался, но все-таки отметил:
— Царь Кощей не чах ни над чем. Он вообще никогда не болел.
Хмыкнув, я только махнула рукой и направилась вслед за скелетом к выходу из зала. Ну не рассказывать же ему о солнце русской поэзии, в самом деле.
Костопрах шел на несколько шагов впереди, не мешая мне внимательно рассматривать окружающую обстановку. А посмотреть было на что!
Дворец Кощея оказался поистине огромен. Эхо от наших шагов гуляло по длинным холодным коридорам, гулко отражаясь от стен, сложенных из грубо отесанного камня. Путь освещали факелы, горевшие странным красноватым и бездымным пламенем. Они были вставлены в специальные держатели со стилизованными черепушками не слишком часто, и в коридорах царил этакий инфернальный полумрак.
А за узкими стрельчатыми окнами и вовсе стояла темная безлунная ночь. Мне удалось рассмотреть только острые шпили черных башен, да редкие пятна таких же красноватых светильников в окнах. Все остальное скрывала кромешная темнота.
В общем, обстановочка не слабо так напрягала. Но я, стараясь не показывать вида, с максимально спокойным выражением на лице следовала за своим костистым провожатым.
Шли долго, так, что я даже не пыталась запоминать дорогу, сбившись еще на седьмом или восьмом повороте. Мы проходили роскошные залы, шли по узким извилистым коридорам, спускались по крутым лестницам. И, главное, нам навстречу не попалось ни одной живой души… и неживой тоже. Замок был совершенно пуст.
С одной стороны, это, конечно, было приятно, ибо встречаться с нежитью не хотелось. А с другой — ненормально же, верно? Где, блин, все-то?
Я снова занервничала и, не выдержав, спросила:
— Слушай, а почему здесь так пусто?
Скелет обернулся, подождал, пока я поравняюсь с ним, и ответил, шагая рядом:
— Так ты же, царевна, сама не захотела никого видеть. Вот я и послал, значит, сигнал неслышимый, чтоб убрались все с дороги-то. Не к чему тебе волноваться еще больше.
Я хмыкнула, приятно удивившись такой предусмотрительности. Хорошего помощника отец выбрал. Еще бы внешность ему менее экзотическую, цены б Костопраху не было. Хотя, конечно, для царства нежити — самое то…
Блин, подумать только, я — дочь Кощея Бессмертного! В голове не укладывается!
Но это не сон. Это действительно так.
Только теперь я окончательно поняла, в какой ситуации оказалась. В нереальной, невозможной! Да как так-то? Кощей — нежить! И сказочный герой! Его в принципе существовать не должно!
Однако поди ж ты…
А затем среди эмоций изумления и шока появилась робкая радость. У меня, оказывается, есть отец! Не важно, как его зовут, главное — есть. Живой. Настоящий!
Для меня, всю жизнь считавшей, что родители погибли, эта новость казалась еще одним чудом. Интересно, как он выглядит? А если скелетом, как Костопрах? Бр-р…
От жутковатого предположения я вздрогнула. Родственников, конечно, не выбирают, но тем не менее принять отца таким будет весьма сложно.
Впрочем, я постараюсь.
«Надо будет попросить Костопраха после сокровищницы портрет Кощея показать, — решила я. — У него ведь есть портрет, верно? Хотя бы один? Так хоть заранее морально подготовлюсь к встрече… А вообще, я же нормальная получилась? Значит, все не так и страшно. Верно?»
Я пыталась рассуждать, хотя в голове царил настоящий сумбур из эмоций и мыслей. И вряд ли бы хоть кто-то на моем месте чувствовал себя иначе.
Что делать дальше? Как себя вести? Как вообще реагировать на все происходящее? Радоваться? Безусловно! Бояться? Тоже, видимо, стоит…
А мы, тем временем, спускались все ниже и ниже.
— Сокровищница Кощеева в подвалах расположена, — подводя меня к очередной лестнице, решил объяснить Костопрах. — В один зал все золото не уместилось бы. А так, под замком лежит себе уютненько.
Ого! Учитывая размеры этого дворца, сколько же Кощей нахапал?
Я почувствовала, как руки начинают трястись мелкой дрожью.
«Это от холода! — твердо сказала я сама себе. — Не от жадности!»
Наконец, миновав, как оказалось, последнюю и самую длинную лестницу, мы очутились перед огромной кованной дверью.
— Тут и есть вход в сокровищницу, — с почтением сказал скелет, подавая мне небольшой ключ, выполненный не без изящества и украшенный драгоценными камнями.
Я взяла его и подошла к двери. Осмотрела ее и обернулась к скелету.
— И как ее открыть? Ни ручки, ни замочной скважины.
— А ты, царевна, ладонь-то свою в самый центр положи, все и появится.
Гм, ладно. Я протянула вперед левую руку и прижала ладонь к холодному металлу двери.
Мгновенный укол холода ударил столь неожиданно, что я вскрикнула и одернула руку. Хотела было обернуться к Костопраху, высказав ему все, что я думаю о таких вот шутках, но…
Прямо в центре двери засветился мертвенно-синим отпечаток моей ладони. Через мгновение от него по всей поверхности с небольшим шипением разбежались струйки голубого света, на мгновение ярко осветив всю комнату. А потом в центре отпечатка открылась замочная скважина.
— Вот сюда ключик и вставляй, — раздался сзади голос Костопраха, почему-то весьма довольный. — И не бойся. Охранительные чары тебя признали, так что можешь смело входить.
— Еще одна проверка? — нервно уточнила я.
— Так положено ведь, царевна, — извиняясь, развел руками скелет.
И вот даже думать не хочу, что бы случилось, будь я вором…
Сглотнув, я поборола запоздалый страх, вставила ключ и повернула его. Что-то громко щелкнуло, дверь вздрогнула и начала сама собой медленно отползать вбок.
Выпустив ключ, я замерла, во все глаза глядя вперед. Однако за дверью царила абсолютная темнота.
Я обернулась к Костопраху, но тот лишь махнул рукой — иди, мол.
Ладно, не отступать же теперь. Я перешагнула порог и тьму озарил сначала один огонек где-то сильно высоко, потом еще один. Огоньков становилось все больше и больше. В сокровищнице посветлело, и когда я смогла видеть, застыла. Здесь было золото. Очень много золота. Золота здесь было дофигища!
Оно лежало кучами… Нет, грудами! Холмы и холмики золотых монет и слитков, драгоценности, посуда, какое-то оружие. Открытые и закрытые ларцы и сундуки, а еще кувшины, сумки и свертки. Все это сверкало и переливалось в свете волшебных огоньков, которые освещали сокровищницу все ярче и ярче. И края этой сокровищницы я не видела, он терялся где-то вдали.
Уау!
— И это все мое?! — вырвалось само собой, хрипло и пискляво, поскольку во рту разом пересохло.
— Да, царевна, — подтвердил Костопрах.
— Знаешь, теперь я готова поверить во все, что ты говорил, — пробормотала я. — Даже если это затянувшийся сон, меня не будите.
— Да какой тут сон, царевна. Хочешь спуститься?
С трудом преодолев оцепенение, я посмотрела под ноги. Оказывается, мы стояли на небольшой площадке, огороженной перилами. Вниз, прямо к золоту, вела небольшая лестница.
Сглотнув, я взяла себя в руки… В весьма трясущиеся руки, надо сказать, и кивнула.
— Конечно, будем!
Надо же самой оценить размеры доставшегося мне богатства!
Перед глазами замелькали, словно в калейдоскопе, собственный замок на юге Франции, личный остров на Гавайском архипелаге, огненно-красная Феррари с непременно открытым верхом, небольшая элитная конюшня и белоснежная яхта.
Я тряхнула головой, отгоняя видения, вслед за скелетом спустилась вниз, и мы неспешно пошли по сокровищнице, вкусно хрустя золотом под ногами.
Монеты, мелкие слитки и украшения с дорогущими самоцветами устилали пол сплошным ковром. А вокруг вздымались еще холмы драгоценного металла. Глаза начали уставать, и я проморгнула выступившие слезы. Теперь я точно знала, что такое золотая лихорадка. Осталось понять только одно: как бы все это переместить в мой мир? Со мной в придачу, естественно.
Вопросы у налоговой? Я пренебрежительно фыркнула этой мысли. Какой налоговой? Заверните мне весь Кремль, пожалуйста. А на сдачу положите правительство.
— А вот сюда, значицца, мы складываем налог от Тьмутараканьского королевства. Вон уже куча какая! — вещал меж тем Костопрах. — А здесь батюшка твой изволил камушки самоцветные держать, что Царь Морской ему в подарок присылал, пока они не поссорились. А вот тут, изволь видеть, за энтим золотым холмиком, оружие раскидано. Ох, разложено, я хотел сказать, разложено! Сообразно Кощееву вкусу. Тут и мечи, и секиры, и кинжалы яхриманские. Все честь по чести — в золотых оправах, да самоцветными каменьями украшены. Кстати, украшений тут количество несметное, и потому лежат они уж где придется, не сортированные…
Я кивала, судорожно гадая, есть ли хоть какой-нибудь учет всему этому богатству и сколько времени мне понадобится, чтобы все хотя бы раз померить.
— Царевна, ну что же ты, — вновь оторвал меня от мыслей голос скелета. — Зачем ножичек-то в рукав сунула. А если порежешься? Оно, конечно, безопасно, но все равно приятного мало. Их ведь на пояс вешают.
Несколько смущенно я вытащила из рукава небольшой, всего с полторы ладони длиной, кинжальчик в вычурных золотых, украшенных рубинами ножнах, и с самой равнодушной миной на лице небрежно положила его обратно в кучу. Подумаешь! Все равно все это мое. Так что успеется. Правда, потом, с таким же равнодушным выражением, не удержавшись, подхватила из очередной кучи кулон с огромным сапфиром в ажурной золотой оправе, украшенной бриллиантовой россыпью, и нацепила на себя. А что? Он к глазам моим подходит, между прочим. Хочу и буду носить. Тем более, что на этот раз Костопрах вообще ни слова против не сказал.
Мы бродили по золотым залежам, и я совершенно перестала прислушиваться к его рассказам. Какая разница, откуда это все взялось. Теперь это здесь, а моя первоочередная задача — грамотно распорядиться свалившимся богатством. Хотя, стоп!
Интересный вопрос возник внезапно, и заставил меня оборвать скелета на середине слова, спросив:
— Послушай, Костопрах, а вот ответь, зачем моему папочке столько золота? Нет, я, конечно, понимаю — денег много не бывает. Но все же, зачем так много? Допустим, на нужды королевства. Хотя, какие у нежити нужды? Но, допустим. Ну, армию там нанять-содержать. Ну, замок, обустройство, все такое… Но на это хватило бы и нескольких сундуков. Коллекционирует отец его что ли?
— Все не так просто, царевна, — скелет отрицательно показал головой. — Дело в том, что золото, помимо собственной ценности как металла, еще и мощнейший антимагический щит. И чем его больше, тем защита крепче. Дворец наш благодаря ему практически неуязвим ни для проклятий вражеских, ни для боевых заклятий.
— Ого! — я уважительно хмыкнула, но потом озадаченно посмотрела на него. — Подожди, так Кощей же сам колдун. Или ему золото колдовать не мешает?
— А он и не колдует во дворце, — пояснил скелет. — У нас тут башня одна есть, Багровое Око зовется. Так вот на нее и взбирается царь наш, чтобы заклятие произнести. Она, поди, облака шпилем цепляет, там золотой щит уже слаб. А чтоб ниже — нет, не получится. Хотя факелы, допустим, работают. Им золото не мешает. Или другие предметы чудесные — скатерть там, гусли-самогуды, будь они не ладны.
Я задумалась.
— Получается, что золото мешает только непосредственному колдовству, а у волшебных предметов не отнимает их свойств?
— Получается, так, — пожал плечами скелет.
— Поня-атно, — протянула я, хотя, если честно, понятного было мало.
Впрочем, уже в следующий момент мой взгляд наткнулся на очередную интересную вещь. Точнее, три вещи: большие, несколько метров в длину хрустальные ящики в массивных золотых оправах с фигурным изображением рыбок и водорослей.
— А это что? — остановившись, удивленно указала я на них. — Аквариумы, то ли?
— Они самые, царевна, — подтвердил догадку Костопрах.
— Ничего себе размерчик! И зачем моему папочке такие огромные аквариумы понадобились? Или он их у кого потыри… э… прибрал?
— Нет, эти изготовлены были по его приказу. Для рыб.
— Каких рыб? — я нахмурилась. — Погоди, ты, вроде бы, что-то упоминал, это случайно не для тех, из-за которых он с Карачуном поссорился?
— Да, из-за них самых, — кивнул скелет. — Оно ведь как вышло: вернулся царь наш однажды от знакомого колдуна откуда-то с востока, восхищенный тамошней чудо-юдой рыбой кит. Мол, магом выведена, и многое умеет. Ну и загорелся сам такой же идеей. Конечно, моря-окияна у нас тут нет, поэтому он решил обойтись чем-то мелким, в аквариуме. И начал эксперименты. Первым был зачарован ерш. Умный вышел, имя получил даже — Ершович. Но окромя ума ничего особенного в нем не было. Следующим экспериментом Кощей учился вкладывать в рыбу магию, хотя бы опосредованно, через вещь. Сделать это получилось на щуке. К ней полагалось магическое кольцо. Кто им владел — получал в управление и щуку. Ну а вершиной его творения стала золотая рыбка. Все свои многолетние опыты в ней Кощей соединил. И умная она была, и магией владела сама, без предметов, и чешуйки из чистого золота у нее вышли — в общем, совершенство! Очень много времени на нее Кощей истратил и сам не знал, получится ли еще у него такая же. И вот жили они все у него в аквариумах, не тужили. Пока однажды не появился в гостях у Кощея Карачун Морозович. И во время застолья, приняв на грудь лишнего, с криком «свободу рыбам!» не переместил их в реку. Как потом оказалось, Царь Морской его подговорил, проспорил Карачун ему на что-то. Ну а рыбы, после того, как свободу ощутили, возвращаться к Кощею напрочь отказались. С того момента Кощей с Карачуном не общается, да и Царя Морского не жалует.
Тут уж я не удержалась — присвистнула. Кощей — создатель Золотой рыбки! Надо же!
— Потому-то сейчас Карачун Кощею и помог. В смысле, вас сюда доставил, — добавил Костопрах. — Решил извиниться, вестимо, коль возможность выдалась.
— Угу, пить, видимо, больше не с кем, — буркнула я. — Ладно. Где, говоришь, отец мой Кощей? И остальные родственники?
— С царем беда приключилась. В заточении он в государстве вражеском, — тут же с некоторой поспешностью доложил скелет. — А из родственников у тебя только сестра имеется, Василиса Премудрая. Да только вышла она замуж за Ивана Царевича и с Кощеем окончательно разругалась. Больше никого нет. Кощей не сильно детей гм... точнее, вообще не любил. Он одиноко жил, только магией да золотом интересовался. Только вот как двадцать пять лет назад Яга нагадала ему проблемы и заточение вечное, он и озаботился единственным шансом выжить. Правда, сына хотел, но тут уж что выросло, то, как говорится, выросло.
Я недовольно фыркнула.
— И как по мне, даже лучше, что дочери уродились, — тут же поправился Костопрах. — Женские чары куда действенней любой магии порой бывают. Сестрица твоя это уже не раз доказала. Вы, кстати, с Василисой близняшки. Только о том, что вас двое, никто практически не знал. Только отец ваш, мать, Марья Моревна, да мы с Ягой, поскольку в родах помогали. И сразу после вашего рождения тебя в другой мир перебросили, а Василису оставили здесь, магии обучаться.
— Вот так одним все, а другим ничего. Ну очень честно! — возмутилась я.
— Так все для твоей безопасности, царевна, — заюлил скелет. — Мало ли что? У Василисы-то дар от матери чародейский передался, а у тебя такового не обнаружилось. Поэтому у нее шансов Кощею помочь все ж поболе было, а тебя Яга увела, чтобы уберечь. Перемещаться-то между мирами могут лишь несколько колдунов. У нас вот, кроме бабы Яги и деда Мороза я даже не знаю, кто еще.
— Та-ак, погоди, погоди, — я ошарашено уставилась на него. — Ты хочешь сказать, что моя бабушка — и не бабушка вовсе, а баба Яга?
— Если вы все это время жили вместе, то с высокой долей вероятности предполагаю, что так, — подтвердил Костопрах.
— Обалдеть! Но почему она со мной не вернулась?! Почему меня сюда какой-то чужой дед через пол мира в гробу авиапочтой пересылал, когда она могла сразу во дворец нас переместить?
— А вот это неведомо мне, царевна, — в голосе скелета послышалась тревога. — Я и сам удивился, когда вместо Яги тебя Мертвый ветер к порогу дворца доставил. Да и то, что до сих пор Яга не появилась, тоже странно.
— Еще как странно! Ну, бабуля… как вернусь, мы с тобой серьезно поговорим, — сердито буркнула я.
— А ты все еще хочешь вернуться?
— Когда-нибудь — непременно. Но сначала нужно разобраться со своим наследством и не дать его разграбить, — успокоила я. —Поэтому давай, рассказывай дальше. С отцом и сестрой мы разобрались, а где мама?
— Ну-у тут такое дело… — Костопрах замялся. — Погибла Марья Моревна сразу после родов от проклятия. Не уберегли, значит, вот.
Н-да. Значит, не соврала бабуля хотя бы в этом. Правда, как раз тут лучше бы соврала…
Я вздохнула, а потом с неожиданной для себя злостью уставилась на Костопраха.
— Ты ж говоришь, золото от проклятий защищает! Почему же оно мать мою не защитило?
— Так это… вас ведь надо было посмотреть, — заоправдывался скелет. — Передались ли вам способности чародейские. Да защиту первую наложить. Вот и поднялись Марья Моревна и царь Кощей на башню Багрового Ока. Там Марьюшку проклятие и достало. Слаба она тогда была, вот и не справилась, а Кощей щитом только вас двоих закрыть успел. Злился потом царь наш, ой как злился и кручинился. Да что ж поделать было? А того, кто проклятие на нее наложил, он по сей день ищет.
— Не нашел еще, значит? — я помрачнела. — А сестра вместо того, чтобы помочь и отомстить, с женихом свалила?
— Потому-то Кощей ее наследства и лишил, — Костопрах кивнул. — И вещей магических тоже.
— И правильно, — одобрила я. — Значит, говоришь, отец сейчас в заточении?
— Да.
— Где?
— В Тридевятом царстве, — доложил скелет. — Держат его в мешке каменном, в цепях, без еды и без питья, ибо вода силу ему вернуть может…
— Погоди, я что-то, помнится, от бабули про три ведра и двенадцать цепей слышала — оно?
— Истинно так, царевна!
— Н-да, ситуация, — я потерла лоб и поморщилась. — Честно говоря, с трудом представляю, как ему помочь. В тюрьму просто так не проберешься, тем более с ведрами… ну да ладно. Подумаю. Как давно его поймали?
— Три дня назад. А как новость все королевства обошла, так Карачун Морозович отреагировал и вас доставил, — ответил скелет.
— Понятненько. Паршивенько, — сделала вывод я, поскольку и впрямь понимала: если уж такого сильного колдуна, как Кощей, заточили, на спасение нужен кто-то не менее могущественный. А мне, у которой, по словам Костопраха, даже чародейской магии матери нет, справиться с врагом нереально. — Интересно, как вообще Кощея поймали? Сильного колдуна, который еще и осторожным должен был быть с пророчеством-то?
Костопрах горестно вздохнул, громко щелкнув челюстью.
— Да кто-ж его знает? Кощей срочно собрался, уехал по делам, а обратно не вернулся. Это все, что мне ведомо. Эх, нам теперь совсем жизни не будет, — он снова вздохнул.
Я толкнула ногой небольшую кучу золотых монет. Понаблюдала, как они веселым ручейком устремились вниз, приятно звеня, и напомнила:
— Ну уж прямо так и не будет. Я, все-таки, здесь. Не уйдет ваш источник Мертвой воды в землю.
— Да кабы в нем одном было дело! — уныло махнул рукой Костопрах.
— Та-ак, — я вмиг напряглась. — А в чем еще?
— Ну-у, тут дело такое, политическое, — скелет замялся. — Царство наше соседи не слишком жалуют.
— Не удивительно, — пробормотала я. — Кто ж нежить-то любит? Вообще удивляюсь, чего они на вас полноценной войной до сих пор не пошли. Собрались, выпили для храбрости, и жахнули. Никакой дворец не спасет.
Однако Костопрах как-то противненько хихикнул и отрицательно покачал черепушкой.
— Не получится, царевна.
— Это почему же?
— Тут все дело в том, что земля наша не совсем проста и обычна, — начал объяснять скелет. — Во-первых, добраться сложно, особенно большим войском. Одна река Смородина чего стоит, у-у! Через нее только влет перебираться, и без магов тут не обойтись. А во-вторых, источник с Мертвой водой имеет силу небывалую и особенную. Все живые люди, что к нам приходят без Кощеева одобрения, чахнуть начинают. Слабеют, вянут прямо на глазах. Пересечет границу такой вот богатырь могучий, а до дворца как дойдет, так развалина развалиной. И белеют косточки людские, землю нашу удобряючи… — внезапно сбился он на какой-то распевный слог, но кашлянул, посмотрел несколько смущенно и продолжил уже нормальным голосом: — А вот мы, наоборот, чем ближе к источнику, тем сильнее. Поэтому не могут нас силой чистой взять. Никак не могут. Зато, как я уже говорил, коль владелец источника пропадает, так и сам источник норовит в землю уйти. И поглубже. А без него слабеть начинаем уже мы.
— Но я здесь, — снова напомнила я.
— Так-то оно так, да только магии ты не обучена, — Костопрах развел руками.
— И что? Я, в конце концов, Бессмертная!
— Да, гхм, ежели чародей сильный нападет, тут и бессмертие, гхм, не поможет, — промямлил скелет. — Так что, если Кощея не освободить, недалек тот час, когда окрестные маги прознают о твоей беспомощности и двинутся на пограбление. И ведь ограбят, проклятые. Как есть, до одной монетки все вынесут! И источник себе подчинят. Прибегут на чужой каравай, только повод дай, — в рифму закончил он и заметно пригорюнился.
Мне, если честно, тоже после обрисованной перспективы не по себе стало. Вновь подумалось, что надо бы Деда Мороза отыскать и в свой мир обратно умотать, пока не поздно.
Но с другой стороны — уйти, вот так, не узнав ничего толком о своем отце? Не увидев его? И оставив кому-то возможность получить нахаляву все это золото?
Тем более, я ведь Бессмертная? Верно? Так чего мне, по сути, бояться?
Я вновь оглядела доставшиеся мне сокровища и ощутила в груди необычайное волнение. Словно оказалась задета некая струнка моей души, о существовании которой я до сих пор даже не подозревала. И решительно выдохнула:
— Отнять все, что нажито непосильным трудом?! Офигели, вообще!
— Вот и я говорю — офи… оху… в общем, это самое! Совсем страха лишились! — тотчас подтвердил Костопрах.
Я взглянула на него, постаравшись придать взгляду этакую генералистость. Дескать, не бойся, броня крепка и танки наши быстры. И сказала уверенным тоном:
— Ладно, веди в кабинет Кощея, или где там он дела вел? Бумаги разбирать буду. Может, наткнусь на объяснение того, что случилось, и куда он мог пропасть.
Костопрах кивнул, и мы направились к выходу из сокровищницы. Благо, отойти успели недалеко.
За сворачивающимися мертвенно-синими искорками смертельного охранного заклятья двери-артефакта я пронаблюдала до самого конца, а ключ повернула со всей тщательностью. Только потом, успокоенная, двинулась вверх по лестнице.
Однако до кабинета мы с Костопрахом так и не дошли. Едва мы успели подняться и выйти в центральный коридор, как навстречу выскочил перепуганный вусмерть упырь в изумрудном, под цвет кожи, камзоле. Увидел нас и закричал:
— Нежить взбунтовалась! Говорят, царевна не настоящая!
Глава 2
Глава 2
Я перепугано замерла на месте. То есть как взбунтовалась? С чего бы?
Вперед выступил Костопрах:
— Погоди, Уморень, не галди! Чай, царевна перед тобой! Докладывай, как полагается!
Зеленый упырь низко поклонился и с еле слышимым скрипом выпрямился.
— Докладываю, царевна! Все как есть скажу, без утайки. Не буду ходить вокруг, да около, а про все безобразия донесу, ибо порядок соблюдать — есть наша обязанность прямая и Кощеем завещанная. Все выскажу, что накопилось, о чем подданные говорят по углам темным…
— Да говори уже! — потеряла я терпение и даже ногой притопнула.
— Бунтует нежить, царевна! — снова поклонился тот. — Говорит, что ты, только не гневайся, прошу! Говорят, что ты — подделка, бабой Ягой сотворенная и к нам подкинутая хитроумным Карачуном. А вот с какой целью — неведомо. Так что собираются они суд вершить скорый, да нечестный. Ну и съедят тебя потом, — совершенно будничным тоном завершил он.
Я аж подпрыгнула, развернувшись к Костопраху.
— Ты ж сказал, не сожрут меня! Сказал, на троне проверку прошла!
— Так это… — тот запнулся, а затем уставился на упыря, сердито сверкнув глазницами. — А ну-ка, сказывай, зеленый, в чем причина такого недоверия? Ведь вернется Кощей, никого не помилует, как прознает, что с его дочкой сотворить хотели!
— Да что я-то! Я ж за царевну! — тотчас нервно заверил Уморень и мне поклонился. — А только говорят, что ведешь ты себя, уж прости, словно дурочка деревенская. Визжишь, словно поросенок под ножом, из зала всех выгнала… А ведь к тебе со всем уважением пришли. Поклониться, подарки приготовили. А им в ответ — вон пошли! Вот и обиделись подданные.
— Это все? — спросил Костопрах. — Иль еще чего добавить желаешь?
— Желаю! — неожиданно дерзко ответил упырь. — Желаю сказать, что одета царевна не по-нашему. Отсюда и уважения у нежити поубавилось.
Я мельком оглядела себя. Ну да, джинсы, кроссовки и футболка мало похожи на сказочный наряд. Хотя вообще-то среди подданных, помнится, встречались некоторые в откровенной рванине, а то и в саванах, испачканных землей. А туда же — одежда им моя не понравилась.
— Так, с этим тоже ясно, — прервал мои мысли Костопрах и повернулся к Умореню. — Ступай к недовольным и скажи, что царевна усталая была и с дороги длинной. А одежда на ней — исключительно Карачунова заслуга. Потому и прогнала всех, не хотела, чтобы в неподобающем виде ее подданные узрели. Зато через час она изволит их видеть в тронном зале. Всех. Там и разберемся.
Упырь с сомнением на нас глянул, но перечить не посмел и умчался прочь. Я же мрачно посмотрела на Костопраха.
— Через час меня сделают десертом? Вот уж, спасибо!
— Через час, царевна, ты произведешь на них самое неизгладимое впечатление, — поправил тот.
— Это как?
— Для начала, попрошу пройти со мной. В чем Уморень прав, так это в том, что одета ты не по-царски. И надо это срочно исправить.
— В магазин пойдем?
Вопрос прозвучал глупо, но Костопрах ответил:
— Нет, в лавку нам не надо. Да и не продают купцы потребной тебе одежды. Идем в покои, что раньше Василиса занимала. Там все осталось, что при ней было. Найдется, поди, во что переодеться.
Я не стала спорить и поспешила за Костопрахом. Скелет прекрасно ориентировался во дворце, поэтому мы, ни с кем по пути не встретившись, довольно скоро оказались у нужной двери.
— Василисины покои, — пояснил Костопрах и коснулся кованой ручки.
Едва слышно щелкнул замок, и мы вошли внутрь.
А в следующий миг я испуганно вздрогнула, так как к нам навстречу шагнула очень старая бабка, скрюченная так, что напоминала знак вопроса. Ловко постукивая клюкой, она подняла голову и скрипучим старческим голосом сказала:
— Так вот ты какая, царевна. И впрямь на Василису похожа как отражение.
— И тебе не хворать, бабушка Топляница, — выступил вперед Костопрах, а затем повернулся ко мне. — Нянька это, Топляницей кличут. Василису воспитывала с младых лет.
— Очень приятно, — пробормотала я, гадая, захочет ли мне помогать бабуля. Ведь я, по сути, на место ее воспитанницы нацелилась. Нежданный наследник, так сказать.
Но та ничем не показала свою антипатию. Лишь спросила:
— По нужде, думаю, пришли?
— Ее переодеть надо, бабушка, — ответил скелет. — Чтобы сразу было понятно слугам, кто перед ними на троне сидеть изволит.
Кхекнув, бабка оглядела меня цепкими желтыми глазами.
— Ну, с этим-то трудностей не будет. Сейчас погляжу, чего достать могу.
— Нам не «погляжу» надо, а доспех требуется, — твердо произнес Костопрах. — Тот, что Кощей лично для Василисы сделал.
Топляница недовольно прищурилась, но спорить не решилась. Пошла куда-то вглубь покоев, поманив нас за собой узловатым пальцем.
Я, было, двинулась за ней, но, пересекая уставленную резной мебелью гостиную, или по-здешнему, светлицу, заметила небольшую и весьма заинтересовавшую меня дверцу. Дверца была небольшая, дубовая, а резьба на ней изображала купание русалок. Ассоциации сработали мгновенно, и организм намекнул, что ему, вообще-то, в такое вот место сходить не мешало бы. Причем, желательно, побыстрее.
— Костопрах, — решилась я, останавливаясь. — А вот эта дверь, случайно, не в уборную ведет?
Оказалось, именно туда. И пока Топляница копалась в шкафах, я смогла ознакомиться с тем, как устроена местная сантехника. Как пояснил скелет, во дворце находилось не так много подобных помещений, ибо нежити они не требовались. Зато те, что были, выглядели вполне солидно. Тут даже какая-то система канализации работала.
В центре помещения находилась огромная овальная ванна, выточенная из полупрозрачного камня и с золоченым краном для воды. У стены стоял золоченый трон-унитаз и был подвешен умывальник. Вода, правда, изначально шла холодная, а подогревать ее, как оказалось, надо было специальными жар-камнями, которые располагались на специальной полочке.
На ванну у меня, к сожалению, времени не было, но умыться удалось. Да и золоченый «трон» пришелся кстати.
А вскоре я уже стояла в одном нижнем белье посередине просторной спальни напротив широкой кровати с несколькими пуховыми перинами, заправленными пурпурным атласным покрывалом. И, заставив Костопраха отвернуться к стене, смотрела, как бабка выносит и складывает на эту самую кровать все детали моего одеяния. К счастью, доспех не выглядел особо тяжелым. По большей части он оказался кожаный, лишь некоторые стратегические места на нем закрывались металлическими пластинками и художественной ковкой. Правда, оценив ее в полной мере, я с надеждой уточнила:
— Уважаемые, а вы уверены, что мне надо это, которое с черепушками, надевать?
— Разумеется! Черепа — символ рода Кощеев! — отозвался от стены Костопрах.
— Фирменный стиль, значит. Под некрофилов, — сделала вывод я, но предложенное все-таки надела.
Село почти идеально и действительно веса его почти не ощущалось, только в груди чуть сдавило, о чем я не преминула тотчас сообщить.
— Так для Василисы делали, а она чуть постройнее была, — проскрипела Топляница.
— Супер. Хожу в чужих обносках, — буркнула я.
— Зато тебе они куда больше идут. Вон как грудь подчеркивают, лучше всякого заморского корсета, — проворковал Костопрах. — На Василиске-то так не смотрелось.
— Подлиза, — констатировала я, хотя не могла не признать, что отражение в зеркале мне нравится.
Я была облачена в доспех из черной кожи, с аккуратно выполненными выпуклостями в нужных местах. Эти же места дополнительно прикрывались чешуйками из какого-то незнакомого металла, напоминающего серебро, но с золотыми прожилками, легкого, но прочного. Покрой делал фигуру похожей на песочные часы, подчеркивая талию и приподнимая грудь.
На плечах красовались человеческие черепа без нижней челюсти, отлитые из того же металла. Помимо защитной функции они совершенно точно несли глубокий эстетический посыл, сразу демонстрируя всем желающим, к какому лагерю принадлежит обладатель такого вот костюмчика.
Под доспехом на мне была шелковая рубашка, естественно, черного цвета, и кулон, который я так и не сняла. Кроме того, штаны из кожи, выделанной столь старательно, что своей мягкостью напоминали ткань, и высокие сапоги. К наряду прилагался длинный шелковый плащ все того же радикально черного цвета.
Ну а законченный образ темной царевны завершал красующийся на голове венец, вышедший из-под рук мастера, страдающего, как мне подумалось, некоей формой психического расстройства. Венец был шипастый. Неподготовленный человек, увидев меня издалека, решил бы, что мне на голову посадили дикобраза, который, почуяв опасность, вздыбил свои иглы.
Я нервно усмехнулась, рассматривая этот венец-корону. Металл тот же, что и на черепах-наплечниках. Плюс, миниатюрные золотые черепушки, украшенные самоцветными камнями.
Что ж, несмотря на то, что изначально я рассчитывала примерить золотые царские украшения, такой облик мне тоже нравился. Даже ремень, имеющий знатную пряжку в виде все того же золотого черепа, не раздражал.
Волосы же Топляница заплела в косу и скрутила внутри венца.
— А то, хоть цветом и русые, как у Василисы, да короткие дюже, — пояснила она с явным укором. — Не обрезала она свои никогда.
Пф-ф, подумаешь.
Развернувшись к Костопраху, я постаралась, чтобы плащ этаким черным крылом взметнулся сзади, и спросила:
— Ну как?
Скелет сложил руки в молитвенном жесте на груди.
— Это великолепно, царевна! В точности дочь Кощея: грозная и опасная!
— Вот и отлично, — я мрачно улыбнулась. — Благодарю, бабушка Топляница. Все подошло просто идеально.
Старуха лишь рукой махнула и промокнула увлажнившееся глаза платочком. Я же вновь посмотрела на Костопраха.
— Ну что, идем?
Не зря говорят, что одежда влияет на поведение. Сейчас мне прямо-таки хотелось предстать перед всей этой нечистью в таком вот виде — царственном и внушающем трепет.
Костопрах, было, кивнул, но вдруг дернулся к дальнему углу и достал оттуда длинную, в мой рост палку, с насаженной на нее черепушкой. На этот раз настоящей, человеческой.
— Вот еще, царевна, возьми!
— Что за мерзость?
— Не мерзость, а посох чародейский! — уважительно поправил скелет. — Его Кощей для Василисы делал, значит и ты пользоваться сможешь, вы ж близняшки.
— Опять для нее, — проворчала я под нос, но посох все-таки взяла.
Раз Кощей делал, значит, вещь нужная, в хозяйстве пригодится.
Присмотрелась к черепу. Нормально так, соответствует общему курсу. Насажен на посох столь плотно, что и не шевелится вовсе. И, в отличие от других черепов на моей одежде, с нижней челюстью…
Которой он и зевнул, широко и со скрипом. В тот же миг пустые глазницы засветились мертвенно-зеленым светом.
— Да ну нахрен!!! — завопила я, отбрасывая от себя чертову палку обратно в угол.
Зевающий череп — это уже перебор!
— М-да, молодое поколение в наше время совсем уважения не имеет, — раздался оттуда ворчливый, слегка приглушенный ковром голос.
Он еще и разговаривает!!!
Костопрах моментально подскочил к посоху и поднял его, развернув черепом ко мне.
— Ах, царевна! Разве так можно, с колдовской-то вещью! — запричитал он, аккуратно сметая с черепушки пыль. — Это же не просто палка!
— Тем более! — нервно выдохнула я. — Предупреждать надо! Что это за фигня такая?!
— Это — величайший магический артефакт, созданный Кощеем! — торжественно сообщил Костопрах. — Обладающий собственным разумом, чародейной силой и прочими достоинствами.
— Да, это я — подтвердил череп, мигнув глазницами. — Ты еще скажи этой ду… этой царевне, откуда я взялся. А то бросается тут… уважаемыми магами, понимаешь.
Костопрах подошел ближе, и я невольно отступила.
— Во времена давние, во времена дивные, жил на этом свете чародей великий Яр Черноогонь, — нараспев начал скелет. — Куда не придет, там беда случается. На амбар посмотрит — сгорит амбар. На человека взглянет — и человек в пепел обратится. А уж коли город какой откажется колдуна приветить, так нашлет мор черный на жителей, а сам радуется-веселится, глядючи на свои злодейства…
— Молод был, затейлив, — прокомментировал череп.
— …Долго люди терпели. Долго ждали они, что потешится колдун и уйдет восвояси. Да только тому все в радость было. Колодцы травил, на посевы жар насылал, священные дубравы под корень пускал. А потом объявил всем, дескать, сяду я в Древляни, да буду править вами. А ко двору несите-ка мне дань немалую, да ведите девиц помоложе и покраше.
— Всем в этой жизни надо как-то устраиваться, — снова подал голос череп.
— Подумали люди, погоревали, да делать нечего. Не совладать им с колдуном такой силищи. Вот и платили дань колдуну, да девиц молодых ему на утехи отдавали. Но нашелся один богатырь, что не испугался, и за меч взялся. Поклялся он отрубить голову колдуну за деревню свою разрушенную, да невесту, Настеньку, в полон уведенную.
Я сама не заметила, как заслушалась. Рассказывать Костопрах умел, этого не отнять.
— Сел он на коня богатырского, взял в руки меч булатный, ну и вызвал колдуна на честный бой, — продолжил, было, скелет, но потом замялся.
— И что? — не выдержала я. — Судя по тому, что я вижу череп на этом посохе, богатырь победил?
— Не-а, — ответил вместо Костопраха череп. — Я его живым в кургане закопал. Совсем дурачок был — с железякой супротив магии идти.
— Э-э, — я удивленно моргнула. — А как же тогда, ну-у…
— Косточкой подавился, — пояснил бывший колдун. — Не повезло. Кощей потом мое захоронение разорил, череп забрал, да зачаровал. Вот и служу теперь.
Костопрах с поклоном протянул мне посох снова. Пришлось брать.
В конце концов, с этой палкой я даже внушительнее выгляжу. А именно это и требуется, чтобы призвать к порядку разошедшуюся нечисть.
— Прямее посох держи, а то укачивает, — ворчливо потребовал череп, выпуская из глазниц слабенький дымок все того же кислотного зеленого цвета. Причем дымок этот не рассеялся, а словно прилип к его верхней части, следуя за черепом как приклеенный. Эффектно, тут даже я впечатлилась.
Костопрах предупредительно распахнул дверь, мы попрощались с бабкой Топляницей и отправились в парадный зал. Правда, на этот раз другой дорогой. Сразу после первого же поворота, скелет подошел к, казалось бы, монолитной стене, надавил на один из камней, и перед нами открылся узкий темный проход.
— Тайным ходом пройдем, царевна, — пояснил Костопрах. — Чтоб вам прямо на троне появиться, во всей красе, так сказать.
Этот ход оказался низким и извилистым, словно был проложен прямо в толще стен. И здесь не было факелов. Впрочем, кромешная темнота нам не грозила — череп на моем посохе усилил свечение глазниц.
С таким вот импровизированным фонарем мы благополучно дошли до конца коридора и остановились перед глухой стеной.
— Вот сюда встань, царевна, — показал Костопрах на пол.
Я пригляделась повнимательнее, но ничего необычного не увидела. Все тот же серый камень. Однако скелет заверил:
— Отсюда прямо на троне окажешься. Как я позову, так топни ногой, а Яр все остальное сделает. Поскольку ты пока в колдовских делах не очень, он поможет.
С этими словами Костопрах повел рукой, и стена перед нами стала полупрозрачной. Словно сквозь мутное стекло я увидела тронный зал. На сей раз он был ярко освещен пылающими под потолком огромными золотыми люстрами и заполнен толпящейся нечистью.
«Которая хочет тебя съесть», — напомнил внутренний голос, и я нервно сглотнула.
А потом поняла, что не слышу ни единого звука. И как тогда понять, что Костопрах зовет?
Сей вопрос незамедлительно с беспокойством и озвучила.
— Я этак вот рукой махну в сторону трона, — Костопрах продемонстрировал широкий жест. — Тогда и топай.
— Хорошо, — я кивнула и вновь всмотрелась в происходящее за стеной.
Бр-р, ну и подданные у моего отца! Неужели ему действительно нравится жить среди всех вот этих вот скелетов, упырей, зомби и еще бог знает кого? Они же гадкие! Мерзкие! И… и антисанитрийные, вообще!
Я брезгливо передернула плечами. Ладно, нельзя терять присутствия духа. Подумаешь, монстры собрались. Мне, закаленному голливудскими ужастиками человеку, глядя на них, следовало бы рассмеяться. Наверное.
Пока я так себя подбадривала и успокаивала, перед собравшимися появился Костопрах. А я-то, рассматривая своих подданных, даже и не заметила, как он ушел.
Скелет поднял обе руки вверх, видимо, призывая к тишине. Начал что-то говорить, активно жестикулируя. Потом развернулся к трону, указал на него одной рукой, а вторую прижал к груди и поклонился.
Пора! Я топнула ногой. Глаза у черепушки на посохе сверкнули, меня что-то дернуло, встряхнуло…
И я закашлялась от клубов темного дыма, внезапно окутавшего меня со всех сторон. Пожар? Горим?! Замахала руками, удивляясь, почему не режет глаза.
— Позу, позу прими соответствующую, — еле слышно зашипел череп на посохе. — Смотрят ведь!
— Ага, приму! Сейчас как приму тобой об стену, Копперфильд недоделанный! Хоть предупредил бы! — сквозь зубы так же тихо ответила я.
Однако совету вняла незамедлительно, ибо дым уже растаял, словно и не было его вовсе. Осталась только я, в своем черно-черепастом наряде возле трона, этак царственно-устало опираясь о посох, сверкающий глазницами. Опираться пришлось, так как несмотря на то, что к встрече я себя подготавливала, но вид всех этих монстров снова сделал ноги слабыми в коленках.
В зале воцарилась тишина, достойная самого старого кладбища. На меня таращились глаза, глазищи, глазницы, буркалы и моргающие шарики на щетинистых стебельках.
Костопрах торжественно отшагнул в сторону. Ага, значит теперь моя очередь говорить. Прекрасно! Только в горле, как назло, пересохло.
Стараясь потянуть время, я сделала шаг вперед и начала внимательно рассматривать собравшихся, стараясь, тем не менее, ни на ком специально взгляда не останавливать.
Откуда-то из-под ног дунул ветер, взметнувший черный плащ у меня за спиной на манер крыльев. Я искоса взглянула на посох. Череп довольно клацнул челюстью. Что ж… пора начинать.
— Ну, здравствуй, нежить моя славная, делами своими известная, — начала я, стараясь собрать все свои невеликие ораторские способности в кулак. — Донесли до меня вести, что осмелились вы сомневаться во мне? Желаете знать, настоящая я царевна или нет? А? Я вас спрашиваю! — и впилась грозным взором в какое-то страхолюдло, одетое в рванину, кокетливо перепоясанную чьими-то отрезанными волосами.
Страхолюдло занервничало и попыталось спрятаться за нечто, напоминающее копну сена. Но с глазами и большой пастью.
— Так, значит, что, бунтовать вздумали? Поперек слова Кощеева идти?! — приободрившись, упомянула я еще и авторитетного папу.
Подействовало. Некоторые отвели глазищи. Уже легче.
— Ну так я вам скажу, нежить! Сначала скажу, а до кого не дойдет с первого раза, на кол посажу ради собственного удовольствия и для воспитания остальных! А то ишь, распоясались! Кощея всего несколько дней нет, а они уже того! Бунтовать вздумали! И супротив кого? На кого буркалы свои вылупили?! На дочь единокровную царя вашего?! На меня, на Марью Бессмертную?!
Я сделала паузу, чтобы отдышаться. Мельком взглянула на Костопраха. Скелет стоял, вытянувшись во фрунт и не отрывая от меня преданного взгляда. Кажется, он принял все сказанное и на свой счет тоже.
«Значит, получается! — воодушевилась я. — Теперь еще чуть-чуть нагнетем ужасов, но постараемся не переборщить».
— Так слушайте слово мое, подданные! — я повысила голос. — Отныне тот, кто будет уличен в сомнениях, трусости и наезде на царскую семью, будет осужден на пытки и смерть лютую. Стоп! — осадила я сама себя. — Вы же уже мертвые. Ну, значит, на смерть лютую и окончательную. Тем более, после того, что я с пытками придумаю, виновного придется собирать по кусочкам. Вопросы?!
И как могла грозно оглядела зал. Сработало, как и задумывалось. Нежить со мной взглядом встречаться больше не хотела. И я, было, уже мысленно с облегчением вздохнула, как вдруг раздался вкрадчивый голос:
— Гхм, царевна, прошу простить покорнейше. А можно про пытки поподробней?
Спрашивал какой-то бледный мужчина, одетый в лохматые, сшитые из шкур штаны и кожаную безрукавку на голое тело. Все его тело и лицо было украшено металлическими колечками, протыкавшими кожу в самых разных местах. Через некоторые проходили тоненькие цепочки. Проколотые брови, нос, губы… лысую голову украшал ряд гвоздей, вбитых прямо в череп на манер панковского ирокеза.
— Ты кто такой, фанат пирсинга? — с подозрением, но стараясь не терять грозного тона, спросила я. — Как смеешь перебивать царевну?
— Сир и мал я, царевна, чтобы вы знали мое скромное имя, — с поклоном ответил тот. — А вот к пыткам дышу неровно. Страстишка, значить, у меня такая есть…
— Палач что ли? — не поняла я.
— Нет, не палач, царевна, — ответил тот и потупился. — Я больше предпочитаю роль жертвы…
Я вытращилась на него во все глаза. Это что еще за садо-мазо-мерзопакость?
Яр словно угадал мое настроение. Его глазницы вспыхнули, два зеленых луча ударили прямо в грудь любителя пирсинга, и тот моментально исчез. Лишь хлопья пепла в полной тишине плавно опустились на пол.
Нервно сглотнув, я приготовилась спасаться бегством от разъяренной нежити, но никто не шевелился.
Молчание затягивалось.
— Ну, хоть удовольствие получил напоследок, — произнесла я, чтобы хоть как-то прервать гнетущую тишину.
А в ответ грохнул хохот! Нежить грубую шутку внезапно оценила, и даже Костопрах тайком показал большой палец.
— Наша царевна! — раздались первые выкрики. — Аки Кощей бает!
Да-а? Это у моего папочки такие шутки? На-адо же…
Впрочем, мне же проще. Теперь хоть знаю, как себя вести.
И дальше все действительно пошло как по маслу. Разговорившись, я пообещала вернуть мощь источника, уменьшить налоги, найти Кощея и дать всем врагам по сусалам. В ответ нежить радостно ревела, всячески поддерживая каждую мою политическую инициативу.
— Бди, упырь, Ван Хельсинг близко! Кол осиновый возьми, сам врагу в живот всади! — орала я лозунги, придумывая их прямо на ходу. — Кто попутал все границы, мы поможем приземлиться! Умер, погиб? Не надо расстраиваться! Иди к нам — трудоустраиваться!
Вот на этой позитивной волне Костопрах наконец-то вмешался и аккуратно выпроводил из зала увлекшуюся нежить. А я без сил рухнула на трон.
— Ух! — восхищенно произнес скелет, подходя ко мне. — Это было великолепно, царевна! Ты — прирожденный правитель, вот что значит кровь! Как всех вдохновила, а!
— Отстань, Костопрах, — я устало махнула рукой. — Надеюсь, в следующий раз подобный прием будет не скоро. Наоралась так, что горло пересохло и пить хочется.
— Кровь? Коктейль из жабьей икры? Вино из гусениц?
Я поперхнулась.
— А просто воду можно?
— Разумеется, — он вытянул руку и на раскрытой ладони появилась здоровая такая деревянная чаша. Скелет смутился. Что-то шепнул неслышно, и чаша стала золотой.
Впрочем, я уже ничему не удивлялась. Взяла предложенную посудину и только уточнила:
— Точно вода?
— Наичистейшая! — подтвердил Костопрах.
Я сделала глоток.
— Родник у нас тут есть недалече, — продолжил скелет. — Прям посередь могильников бьет…
Едва не подавившись, я выплюнула воду на пол. Да что ж такое-то?!
Но ответить ничего не успела. Костопрах сам сообразил, что произнес чего-то не то, и торопливо добавил:
— Пей, царевна, не бойся. Тем могильникам, почитай, лет триста уже. А водичка и впрямь чистейшая, даю слово.
Хм. Триста лет для могильников, конечно, не особо значимый срок, но жажда мучила неимоверно. Поэтому я, плюнув на предрассудки, вновь приложилась к чаше. В конце концов, я же вроде как бессмертная, верно?
Вода действительно оказалась вкусная и холодная. Зубы сразу заломило, но я не отрывалась, пока не допила все до последней капли. Только потом отдала чашу обратно скелету и, ощутив, что вновь готова к активным действиям, решительно поднялась.
— А вот теперь, Костопрах, веди меня в Кощеев кабинет. Или где он там дела свои решал? Покопаюсь в бумагах, может, и найду какое-нибудь объяснение тому, что у вас тут произошло.
Мой энтузиазм скелету явно понравился. Буквально за несколько минут мы поднялись на пару этажей вверх, миновали пару коридоров, а затем Костопрах остановился дверью из мореного дуба, богато украшенную вычурной резьбой. Ручкой ей служил расположенный по центру большой золотой череп, сквозь ноздри которого проходило массивное дверное кольцо.
— Вот, царевна, — с поклоном указал на нее Костопрах. — Покои, где наш Кощей думу думал о благоденствии царства нашего, да указы подписывал. Дверь открывается на себя, — добавил он и зачем-то отошел подальше.
Опять проверяет, что ли? Ну да и ладно. После того, как трон меня не убил и в сокровищницу пропустили, уже не страшно.
Я уверенно взялась за массивное кольцо, и глаза на металлическом черепе тотчас вспыхнули рубиновыми огоньками. Впрочем, к собственной гордости я даже не дернулась, ожидая что-то типа этого. А огоньки пробежались по мне на манер лазерного сканера и медленно погасли, словно череп прикрыл глаза. После этого дверь бесшумно отворилась.
— Признал страж кровь Кощееву, — пояснил Костопрах, подходя ближе.
И вот даже знать не хочу, что случилось бы, если б не признал.
Как только мы пересекли порог кабинета, под потолком вспыхнула люстра, позволяя оглядеться.
Честно говоря, ожидала я большего. Кабинет, как кабинет, в ретро стиле под позднее барокко. Прямо напротив входа расположился здоровый письменный стол, заваленный какими-то бумагами и свернутыми в трубочку пергаментами. Только массивная золотая чернильница в форме, да-да, все того же черепа, с мерцающим тлеющими огоньками пером указывали на то, что это рабочее место колдуна, а не обычного директора какой-нибудь фирмы.
Тут же находилось широкое кожаное кресло, спинку которого украшали уже надоевшие черепа. Стена по правую руку целиком была увешана полками, забитыми книгами. На противоположной висела куча холодного оружия, под которым тянулся низкий комод с кучей узких ящичков, судя по всему, под свитки и пергаменты. Разбросанную на нем мелочевку я разглядывать уже не стала. Позже разберусь.
Что интересно — кроме царского кресла больше в кабинете сидячих мест не было. Даже завалящей табуретки. Видимо, при общении с Кощеем полагалось только стоять.
«Либо навытяжку, либо на коленях», — мысленно хмыкнула я.
Хотя оно и понятно: нечего тут расслабляться. Не для отдыха место предназначено.
Кстати, об отдыхе!
— Странно, столько всего произошло, а усталости нет. Так, мимолетно накатывает от нервов, но и только, — поделилась я наблюдением с Костопрахом.
— А это все благодаря источнику, царевна, — объяснил тот. — В его пределах и усталость медленнее накапливается, и сила прибавляется. Вот и ты ощутила.
— Удобно, — оценила я и двинулась к письменному столу. — Ну-с, что тут у нас?
— Царевна, дозвольте покамест отлучиться? Надо спуститься к подданным вашим, дабы настрой не теряли. Да и дел преизрядно во дворце, проконтролировать бы, — произнес скелет.
— Иди, — милостиво разрешила я, и Костопрах вышел.
Я же подошла к креслу и, прислонив посох к столу, уселась. Задумчиво оглядела стол, постучав пальцами по столешнице. С чего бы начать?
Наугад взяв со стола трубочку пергамента, я развернула его и вчиталась в строки, написанные трудно разборчивым витиеватым почерком:
«…и к тому добавлю, что в прошлый год неурожай у нас случился. Да таков, что сами последние щи с лебедой доедаем. Коровы молока не даютъ, да еще и волки повадились стадо резати. Потому уж я за милостью к тебе, Кощей-царь, взываю. Прости ты нам, сирым и убогим, недоимки-то за пять лет, да избави от налога еще на три зимы. А уж мы век за здоровье твое чарки поднимать станем…»
Ага, неурожай и голод, а пишет на пергаменте, который, поди, совсем не дешев.
Хмыкнув, я отодвинула свиток в сторону и открыла наугад еще один. Буквы на этот раз оказались хоть и убористыми, но четкими.
«А вот хочу силой с тобой помериться, злодей окаянный! Да чтоб вышел ты самолично к границам земель своих. Один на один биться будем. Токмо я с мечом, а ты с дубинкой какой. Ты ж бессмертный, тебе все равно, а я жизнью рискую. Коль моя возьмет, то отсыплешь мне золота, сколько конь мой утянет, ну а коль твоя сила поперек моей встанет, так ты отпусти меня, сделай-таки милость…»
Заметив слово «идиот», написанное в самом низу этого послания, я хмыкнула. Почерк был другой, так что приписку, видимо, Кощей сделал самолично.
А богатырь-то хорош! Вызвать царя на бой, да чтоб тот сам приехал, дрался палкой против меча, а в случае победы отпустил с миром. Здорово придумал, ничего не скажешь!
Я присмотрелась к подписи: «Писцом Исааком Авраамовичем писано по воле богатыря гебрейского Саввы Соломоновича».
Усмехнулась. Соломонович, значит. Ну, тогда понятно откуда взялись такие условия.
Дальше свитки и разбросанные бумаги я читала, как хороший приключенческий роман с элементами юмора и сюрреализма. Занятие это настолько захватило, что за временем я перестала следить абсолютно.
Здесь были и хозяйственные записи, и кляузы высокопоставленной нежити друг на друга. Угрозы каких-то царевичей и, наоборот, предложения от нескольких королевств руки и сердца дочерей своих, дабы породниться. Потом попалось недописанное Кощеем письмо царю Берендею, которому мой могущественный папочка обещал, что приедет лично, вырвет из петуха его заморского, павлином зовущегося, самое длинное перо и вставит этому Берендею прямо в… коли он, Берендей этот, от своего хода не откажется.
Какого хода? О чем это они?
Я, было, заволновалась и зашелестела бумагами. Неужели — оно? Но когда обнаружила другие письма, все прояснилось. Оказалось, Кощей с Берендеем играли друг с другом в шахматы по переписке.
Попадались еще вызовы на честный бой, объявления войны и перемирия, ругательные, просительные и требовательные письма. В общем было все, кроме того, что я искала.
Наконец, перебрав все находившиеся на столе бумаги, я встала из-за стола и устало потянулась. Похоже, придется лезть в комод.
А за стрельчатым окном занимался хмурый рассвет. Значит, полночи я тут уже провозилась.
Тяжело вздохнув, с завистью посмотрела на дрыхнущий посох. В том, что Яр спал, не было никаких сомнений. Огоньки в глазницах черепушки потухли, а челюсть слегка подрагивала в неслышном храпе.
Спать мне, конечно, не хотелось. Но вот переключиться с бумажек на что-нибудь другое — очень даже. И поесть бы не мешало. Интересно, еда в Кощеевом дворце вообще есть? Или он нечистым духом питался?
Сглотнув голодную слюну, я направилась к комоду и тут мне повезло. Среди разной мелочевки, книжек и каких-то кристаллов, обнаружилось одинокое жухлое яблоко. Ну хоть что-то!
Съела сразу, стараясь не думать, что лежит оно здесь уже несколько дней с момента исчезновения Кощея. Сердито обернулась на всхрап посоха и внезапно взгляд упал на листок пергамента, валявшийся под столом. Находился он у самой ножки и был смят в комок, так что не удивительно, что раньше я его не заметила. Только теперь, когда свет из окна упал на эту часть пола, бумагу стало видно.
Подскочив обратно к столу, я подняла пергамент и аккуратно расправила. Увы, он был не только смят, но и обуглен. Похоже, Кощей, читая, настолько не совладал с гневом, что еще и подпалил. Так что текст начинался с «…вот и ведомо мне, царь Кощей, чьими стараниями проклятие то послано было, чрез которое Марьюшка твоя смерть приняла. А посему желание имею указать тебе того злодея. Здесь он, в царстве Тридевятом, прямо во столице. Посему хочу встретиться с тобой и самолично указать…»
Здесь письмо обрывалось. Что там было? Адрес? Условия? Имя автора письма?
Я повернулась к посоху и позвала:
— Яр!
— Хр-р-а?
— Ты спишь?
— Так, вздремнул немного, — он зевнул. — А что, нашла что-то?
— Да вроде бы. Смотри, — я положила бумагу перед посохом.
— Н-да, дело серьезное, — прочитав, изрек тот. — Кощей и впрямь убийцу Марьи Моревны шибко искал. Теперь-то понятно, куда он сорвался. Ловушку царю нашему изготовили знаючи…
Перебивая его, в дверь постучали.
— Войдите! — громко сказала я.
— Утро доброе, царевна, — на пороге появился Костопрах. — Посох чародейский ваш весточку кинул явиться неотложно. Али нашлось чего?
Я кивнула и показала обрывок. Скелет подошел поближе и, взглядом спросив разрешения, быстро пробежал его глазами.
— Та-к, — протянул он. — Вот, значится, оно как выходит.
— Как оно выходит, я и без тебя вижу, — нервно буркнула я. — Отец точно знал того, кто ему письмо прислал, и доверял ему, раз по первому зову сорвался. Да только нам-то как предателя узнать?
Костопрах задумчиво почесал черепушку. Раздался неприятный скрежещущий звук. Я поморщилась. Опомнившись, он виновато взглянул на меня и произнес, оборачиваясь к комоду:
— Ну, раз пергамент у нас тут имеется, можно попробовать посмотреть на писца евонного через блюдо Всевидящее. Яблочко наливное, зачарованное, покажет…
Скелет осекся. Мы оба дружно посмотрели на несчастный огрызок, одиноко лежащий на блюдечке с голубой каемочкой.
За спиной надсадно и нервно закашлялся посох.
Стало как-то очень стыдно.
— Я так понимаю, девайса для наблюдений у нас больше нет? — робко уточнила я.
— Нет.
Помолчали.
— Извините, — выдавила я наконец. — Я просто… есть хотела. А другим яблоком заменить нельзя?
— Можно-то оно можно, — отозвался Костопрах. — Но яблоня Молодильная только раз в десять лет цветет, так что еще семь годков подождать придется.
— Беда-а…
— Во всяком случае, в ближайшие десять лет у тебя будет отменное здоровье, царевна, — попытался найти положительную сторону в произошедшем скелет. — И раны мгновенно затягиваться будут, что тоже неплохо.
— Так я вроде и так бессмертная? — напомнила я.
— Ну-у… — Костопрах как-то странно замялся, но тут же добавил: — В любом случае ходить вечность с простудой, кашлем или раной гниющей не в удовольствие. А еще могут расчленить, колесовать, закопать заживо, утопить, спалить…
— Хватит! — не выдержала я — Все понятно! Чего жути нагоняешь?
Костопрах замолчал, поникнув головой.
— Совета просить надо. Помощи искать, — внезапно подал голос посох.
— У кого и где искать? — я повернулась к нему
— Ну, раньше к Бабе Яге за мудростью ходили, но ее нет уже лет двадцать. Исчезла она… с вами. Вы вот вернулись, а она нет.
— Значит, с Ягой мы в пролете, — подвела я итог. — Костопрах, ты чего молчишь? Вон даже палка помочь пытается!
— Я не палка…
— Он не палка…
Скелет и посох заговорили одновременно и столь же одновременно замолкли.
— Ладно, кто там у нас есть из потенциальных союзников? Кто отцу моему хоть когда-нибудь помогал? — я решила не упускать инициативу и устроить импровизированный мозговой штурм.
— Лихо одноглазое, но к нему обращаться не советую. Сглазить может ненароком, а зачем нам еще больше неприятностей? — ответил Костопрах.
— Да уж. Кто еще?
— Соловей разбойник, но его не советую тоже. Неуравновешенный, да и не шибко умен, все равно пользы особой не будет.
— Согласна. Еще варианты?
— Ну вот Змей Горыныч…
— Во! Супер! — я потерла руки. — Сильный, грозный, давай помощи у Горыныча попросим!
Однако Костопрах моего энтузиазма не оценил. Сверкнул глазницами и изрек:
— Если честно, я и его не советовал. Как по мне, вам лучше с этим умственно э-э разнообразным не связываться.
— В смысле? Почему разнообразным? — не поняла я.
— Потому, царевна, что, когда он дракон трехглавый, Горыныч еще нормальный, а как в человека обращается — там же три личности в одном теле! — ответил скелет. — И друг друга шибко ненавидят. Никто не может предсказать, что он в следующий момент выкинет. А ты все ж с магией не так хорошо ладишь, как батюшка, чтобы без страховки.
— Ясно, — я с раздражением куснула губу. — На этом, как я понимаю, все?
— Ну-у, теоретически еще Леший имеется…
— Но и к нему ты идти не посоветуешь, — оценив неуверенный тон скелета, мрачно констатировала я.
Тот кивнул.
— Ладно. Я поняла, что сидеть так мы можем долго. Поэтому давай будем считать, что я твои качества советника и просветителя оценила, и просто скажи, к кому мне идти.
— К ученому коту Баюну, — тотчас бодро отрапортовал Костопрах. — Он все знает и с Ягой в хороших отношениях всегда был. Точно подскажет, что делать надобно.
— Кот Баюн? Это который в Лукоморье живет? — повспоминала я. — Где дуб зеленый и златая цепь?
— Да, да, дуб на луге у моря, — подтвердил скелет. — На острове Буяне. Правда, сейчас он не совсем у моря, а…
— Ладно, не суть! — подвела я итог совещанию. — Надо, значит надо. Айда к коту.
Скелет с умилением посмотрел на меня.
— Ах, как же царю с дочкой-то повезло! Не с одной, так с другой уж точно!
— Не подлизывайся, — строго сказала я. — Когда выезжаем? И на чем, кстати? Лично я бы предпочла ковер-самолет. И подушки помягче, да бокал шампанского. В общем, бизнес-класс. И поесть бы перед отъездом не мешало.
— Ковра, увы, нет. Шапма… шампу… Этого тоже нет, — с легкой растерянностью ответил Костопрах. — А накормить — накормим, разумеется. Как же отправляться в дорогу дальнюю, путь неблизкий, не откушав?
— Только учти, лягушек есть не буду! — забирая посох, на всякий случай предупредила я.
— Как можно, царевна! — помотал черепушкой Костопрах и посторонился, пропуская меня вперед, к выходу из кабинета.
Глава 3
Глава 3
К счастью, в трапезной, куда отвел меня Костопрах, стол был заставлен самой обычной, человеческой пищей. Хотя обычной она была, естественно, учитывая местный колорит, и большинство блюд вживую я видела впервые.
А еще здесь висел портрет моего папочки в полный рост. И я, наконец-то, смогла увидеть его, так сказать, воочию. Зрелище было внушительное.
Сложившийся ранее в голове образ этакого тощего колдуна при первом же взгляде на картину разлетелся в один миг. Кощей оказался могучим бритоголовым мужчиной с челюстью, как у Николая Валуева. С картины он смотрел исподлобья, так, словно размышлял, посадить тебя на кол или всего лишь отрубить голову. Одет Кощей был в вороненые латы с торчащими на плечах шипами. В левой руке он держал шлем, искусно выкованный в виде черепа, а в правой сжимал тот самый меч, который сейчас украшал собой трон.
В качестве фона неизвестный художник изобразил горящие деревни и выжженные поля.
Оглядев картину, я даже ощутила некоторую робость. Надеюсь, моя наследственность не будет настаивать на таком вот геноциде сказочного окружения.
За столом я сидела в одиночестве. Костопрах стоял чуть поодаль и щелкал костяшками пальцев, после чего на столе появлялось новое кушанье. Да, передо мной оказалась самая настоящая скатерть-самобранка. Точнее, ее часть.
— Тут ведь оно как вышло, — в ответ на мою догадку пояснил скелет. — Самобранка — уж больно нужная вещь в хозяйстве, вот ее и потрепало временем. На мелкие кусочки.
— Это как? — не поняла я. — Разрезали, что ли?
— Ну, где-то разрезали, где-то порвали, — ответил Костопрах. — После чего нашили волшебные лоскуты к обычным скатеркам. Те теперь тоже могут яства готовить. Но в отличие от самобранки, которая в любое время дня и ночи завсегда накормить могла, эти скатерти раз в день, а то и раз в месяц чего-то накрыть могут. От размера лоскута зависит.
— А наша какая?
— Наша-то? Пару раз в день стол накроет, не волнуйся, царевна. Кощей смог ее к источнику подключить. А вот за пределами его действия, может, раз в неделю и сподобится.
Я понятливо кивнула и придвинула к себе горячий горшок, пахнущий просто умопомрачительно.
На первое были щи со щавелем, которые Костопрах почему-то назвал хлёбовом. Затем появилась пшенная каша с кусочками ягод и осетр, запеченный целиком. Закусывать их предлагалось пирогами с вязигой, кулебякой и солеными грибочками. А на десерт подали блины с вареньем и огромную кружку пенного напитка со вкусом меда и трав, который скелет назвал сбитнем.
Все это я съесть естественно не смогла, но попробовала каждое блюдо. Интересно же, как в сказках питаются. И, могу сказать, ничего так, плотненько. Это вам не суши на один зуб.
Сыто вздохнув, я с сомнением посмотрела на пряжку ремня, раздумывая, ослабить его или нет. Решила, что не буду, само все утрясется. Поднялась из-за стола. Интересно, скатерти спасибо надо говорить? На всякий случай сказала, после чего удостоилась странного взгляда Костопраха.
Скелет, правда, промолчал. Лишь снова щелкнул пальцами и трапезный стол стал чистым.
— Ну что, теперь, наверное, собираться надо, — сказала я. — Время идет, а кот сам ко мне не явится.
— Как изволишь, царевна, — Костопрах поклонился. — В конюшню бы тебе заглянуть, на коня поглядеть, а слуги пока поклажу соберут.
Я вмиг заволновалась.
— Коня? А я что, верхом поеду? Я же не умею!
— А как иначе-то? — Костопрах озадаченно покачал головой. — Ножками-то далече топать придется. Тем более конь не простой, а волшебный. Скачет Вещий конь Кощея выше лесу стоячего, ниже облака ходячего, горы, реки и озера меж ног пропускает, поля-луга хвостом устилает…
— Ну, точно навернусь! — перебила я его. — А по-другому никак нельзя? Без того, чтобы свою бессмертную жизнь доверить какой-то скотине неразумной?
— Нет, — твердо ответил скелет. — Конь Кощеев и в беде поможет, и пройдет там, где пеший сгинет. Тем более эскорт-то с тобой только до реки Смородины отправится. Дальше нам нельзя. Как только выходим за пределы нашего царства, так сразу того… Гнить начинаем и на куски разваливаться. Токмо Кощеева магия удержать нас может. А ты ей не обучена. Потому только на Коня Вещего и его защиту вся надежда будет.
Я тоскливо посмотрела на стол. Может, еще чего-нибудь пожевать? Отсрочить знакомство с транспортным средством и неполноценным сопровождением? Но потом решительно дернула головой, не желая показывать слабость:
— Ладно, веди!
Скелет послушно двинулся к выходу из трапезной. Подхватив посох, я отправилась за ним. В конце концов, меня не только встреча с конем ждала, но и возможность посмотреть, каков Кощеев дворец снаружи. Я-то в окна только внутренний двор разглядеть смогла — большой и квадратный. Дворец окружал его, возвышаясь на пять этажей, создавая видимость этакого колодца. По углам тянулись в небо четыре приземистые башни, а пятая стояла посреди двора и была настолько высока, что шпиль ее скрывался в серой утренней дымке. Именно она, похоже, и звалась тем самым Багровым Оком. По крайней мере багровое сияние, в которое было окрашено небо вокруг нее, об этом недвусмысленно намекало.
В общем, хотелось увидеть больше!
И я увидела, причем увиденное превзошло самые смелые мои ожидания. Миновав огромный холл, мы вышли на парадное крыльцо дворца, и впереди раскинулась здоровая, мощеная гладко отесанными булыжниками дворцовая площадь. Впереди, метрах в двухстах от нас, виднелась мощная стена, на которой я смогла разглядеть странных тощих умертвий в балахонах и с посохами.
Но не они поразили меня больше всего. Отойдя от крыльца, я задрала голову, чтобы посмотреть на дворец, и узрела… ступенчатую пирамиду! Да, дворец был выложен из черного камня этаким здоровущим ступенчатым пятиэтажным квадратом типа мавзолея или ацтекского храма.
— Офиге-еть, — выдохнула я восхищенно. — Ну ничего себе у вас архитектор проект замутил!
— Так сам Кощей вид замка и утверждал, — откликнулся Костопрах.
— Пирамида — наилучшая фигура для аккумулирования магической энергии, — важно добавил посох. — Ежели по центру ее встать, колдовство дюже мощное выходит.
— А по центру у нас как раз Багровое Око находится, — припомнила я.
— Именно, — подтвердил Костопрах. — Батюшка ваш в энтих вот колдовских делах не зря сильнейшим мастером прослыл. Нет ему равных и победить его никто не может… точнее, не мог до этого момента, — запнувшись, уже не так уверенно добавил он.
— Ничего, разберемся, — я попыталась быть оптимистичной. — Сейчас к коту съезжу, пообщаемся и решим, как побег из этой вашей Тридевятой Шоушенки организовать.
— Шоу… кого?
— Не бери в черепушку, — отмахнулась я. — Давай, показывай коня. Я, кажется, готова его увидеть.
Конюшня оказалась длинным одноэтажным зданием, сложенным все из того же черного камня. Находилась она, как ей и полагалось, около внешней стены и выездных ворот. Правда главный конюший — здоровый такой амбал-зомби — услышав от Костопраха, что-де «царевна Коня Вещего видеть желает» повел нас не к главному входу в здание, а куда-то за угол.
— Отдельно его держим от обычных, — в ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил он. — Ибо все ж царский конь, особенный.
За углом и впрямь оказались широкие двери, ведущие в отдельное стойло, судя по всему, класса люкс. Отворив их, конюший с поклоном пропустил меня вперед.
Отогнав некстати вернувшуюся робость, я зашла. В нос ударили запахи сена и почему-то серы. Стойло оказалось довольно просторным, как для одного-то коня. А еще здесь было довольно темно, так что разглядеть эту самую царскую лошадь не получилось.
— И где? — негромко спросила я.
— Да вот же он, царевна. Впереди, — ответил Костопрах из-за спины.
Сам он, кстати, как и конюший, почему-то в стойло заходить не спешил.
Я прищурилась, но все равно ничего не увидела. Недовольно буркнула:
— Вы бы хоть свет включи…
И осеклась, потому что во тьме, примерно метрах двух над полом, зажглись два алых огонька.
Ойкнув, я отступила на шаг. А потом из темноты выступил он. Конь.
И вот на этом… этом я поеду?!
Я судорожно сглотнула.
Передо мной возвышался огромный вороной коняра, бугрящийся мышцами. Глаза его горели пламенем, из ноздрей поднимался легкий дымок. Конь всхрапнул и, клянусь, я разглядела, как из левой ноздри сыпануло искрами, а по длинной вьющейся гриве пробежали маленькие алые молнии.
Та-ак. Теперь понятно, почему его отдельно держат! Конь волшебный. Которому, если все-таки решусь подойти, я макушкой даже до спины не достану. Весело, ничего не скажешь!
Конь смотрел на меня, я — на него. Мы оба не двигались. И по крайней мере я потому, что от страха буквально оцепенела.
— Не бойся, царевна, — донесся до меня голос Костопраха.
Однако я не обернулась, твердо помня, что нельзя ко всяким там хищникам поворачиваться спиной. А то инстинкт сработает, и пиши пропало. То, что этот конь именно хищник, я решила для себя сразу. Окончательно и бесповоротно. У травоядных не идет из ноздрей дым, а на нижнюю губу не наползают выпирающие клыки.
— Не бойся, — повторил скелет, сам, однако, по-прежнему не заходя в конюшню. — Ты подойди к нему, дай себя обнюхать. Он кровь Кощееву в тебе зараз учует, да и признает за хозяйку новую.
Ага, признает. Он мне голову откусит, случись у этой животины такое немудреное желание! Интересно, у меня тогда новая вырастет? Или так и буду без нее ходить? Марья Безголовая, курам на смех.
Впрочем, делать что-то было надо, поэтому, пересилив себя, я неуверенно направилась к инфернальной животине.
— Ну, давай попробуем…
— Чай не на мне сидишь, чтоб понукать!
Это кто сказал? Это конь сказал?!
Вновь замерев, я вытаращилась на него.
— Офигеть! Конь говорящий!
— Вещий, магический, между прочим, — гордо поправил тот.
Изумление и восхищение вмиг вытеснили страх, и от сердца отлегло. Ведь если конь разговаривает, значит, достаточно разумен, чтобы меня не жрать. Да и вообще, проблем с ним быть не должно, напротив, из него и впрямь помощник что надо выйдет. Вот это повезло, так повезло!
— Круто! — искренне выдохнула я. — А я — Марья Констан… э… Кощеевна. Дочь Кощея, значит. Вы не могли бы, уважаемый, чуть наклониться? А то я на вас такого э-э потрясающе мощного и огромного сесть не смогу.
И меньше всего ожидала услышать в ответ надменное:
— Вот еще. Бабу не повезу!
Все восхищение и страх пропали сразу. Вот ведь наглая скотина!
— Я, между прочим, царевна! — хмурясь, напомнила я. — Как с хозяйкой разговариваешь?
— Пфр-р! — фыркнула эта Вещая магическая сволочь. — Мой хозяин — Кощей, а ты только вчера тут объявилась. Да он о твоем прибытии и понятия не имеет. Не факт, что, когда узнает, не отлучит от наследства как Василиску.
— Отлучит? — я сердито скрипнула зубами и посильнее сжала в руке посох. Чтобы какое-то животное мне еще хамило?! — Щас я тебя самого отсюда отлучу! Слышь, ты, лошадь, ты б не выпендривался. Исходя из того, что я по сказкам знаю, у Ивана Царевича конь круче тебя оказался, и папку моего ты не уберег. Так что, будешь реабилитироваться, или нафига ты вообще тогда нужен?
— Я...
— На мыло пущу! На говорящее вещее мыло! И продам задорого, скажу, что целебное!
— Настоящая Кощеевна, — тихо восхитился Костопрах за спиной. — Все на благо казны, ни монетки не упустит.
— С ней точно не разоримся, — поддакнул ему конюший.
И уж не знаю, то ли угроза моя подействовала, то ли сомнительный аргумент моей схожести с предком, но конь сдался. С высокомерной мордой и видом «не очень-то и хотелось» и «цени, я тебе чисто из уважения к Кощею одолжение делаю», все же преклонил колено, позволив на себя вскарабкаться.
Черт, что ж так неудобно-то? И…
— Царевна предпочитает ездить без седла и поводьев? — спросил конь.
И вот клянусь, это животное совершенно точно ехидничало, торжествовало и злорадствовало! Причем обоснованно.
Что ж делать-то? Спускаться и позориться, показывая всем, что я о такой элементарной вещи не подумала? Ну уж нет!
— Сначала так проедем, — твердо сказала я, вцепляясь в его гриву. — Недолго, для тренировки. А уж потом запряжем.
— Добро, — ответил конь. — Мне без седла и самому сподручней.
Цокая и выбивая копытами искры из каменного пола, он направился к выходу из стойла. Костопрах и конюший благоразумно отошли в сторону.
Выйдя во двор, конь всхрапнул, задрал морду вверх и понюхал воздух.
— Держись, царевна, — сказал он.
И прыгнул.
Йааа-хуууу! Я почти легла на него, вцепившись в гриву изо всех сил и сжав бока ногами. Тоскливым взглядом проводила пронесшуюся под нами стену. А потом конь помчался широким галопом вокруг Кощеева дворца, каждым скачком покрывая под полсотни метров.
— По-по-потише, кенгуру проклятый! — взвыла я, ибо трясло неимоверно. Так, что зубы клацали. Но держалась я крепко, твердо помня, что бессмертная я там или нет, но навернуться на такой скорости, приятного мало.
Так мы и мчались. Конь в свое конячье удовольствие разминал копыта, а я надеялась, что от такой вот прогулки мой позвоночник не выскочит через уши. Но держалась, лишь изредка дергая коня за гриву. Чисто напомнить, что он вообще-то не один тут поскакушками занимается, а как-никак царевну везет.
Наконец, первый пыл у моего транспортного средства спал, и он сменил бешеный галоп на размашистую рысь. Я смогла выпрямиться, хотя все равно, подбрасывало меня на широкой спине немилосердно.
Еще один прыжок. Интересно, зачем вообще нужны крепостные стены, ежели каждая колдовская кляча их так запросто перепрыгивает?
Копыта зацокали по вымощенной булыжником дворцовой площади. Нежить, которая явно не ожидала такого вот нападения с небес и не успела спрятаться, теперь ошалело разбегалась. Мы, гарцуя, процокали прямо через них и наконец вырулили обратно к конюшне. И только перед ней Конь встал как вкопанный.
Я кое-как сползла с него, чувствуя, что внутри организма скачка продолжается по-прежнему, а еще очень-очень болит копчик. Благо, Костопрах успел подхватить меня, не дав упасть и окончательно опозориться.
— Ох, и бесстрашная ты, царевна! — запричитал он. — Сразу вскачь, да без седла, без поводьев! Как не побилась-то, ума не приложу!
Ах ты ж гад костлявый! А предложить, а напомнить мне про седло в твою черепушку такая мысль не забрела?! Откуда я знаю, как надо с конями управляться? Я их только в кино видела, да в парке по праздникам.
Но я промолчала. Авторитет надо зарабатывать. А то, что Костопрах откровенно впечатлился, было видно невооруженным взглядом.
Хотела сделать шаг, но передумала. Коленки еще тряслись и подгибались. Поэтому просто похлопала бок коня и сказала:
— Неплохо так прокатились, да? Как, кстати, тебя зовут-то?
Тот повернул ко мне клыкастую морду, сверкнул алым взглядом и ответил:
— Райварршаррахх.
Ох ты ж! Райшах… как? Я ж это имя не только не произнесу, но вообще вот так, сразу, не запомню!
— Знаешь, пожалуй, буду звать тебя просто Конь, — решила я. — Все быстрее будет.
Конь фыркнул и отправился в конюшню, бросив на ходу:
— Я здесь буду. Как соберетесь, поедем.
Вот какая все-таки наглая скотина!
— Нет, ты слышал? — буркнула я Костопраху. — «Я здесь буду»! Он кто, конь или царь, в конце концов?
— Конь. Но колдовской. Царь коней, — пожав плечами, ответил тот. — Потому и характер трудный, но тут уж не ничего не попишешь. Пойдем, царевна, собираться надо.
— Угу, — кивнула я и, глянув на конюшего, независимо добавила: — Запрягайте пока. Скоро поедем.
Ну а что? Не самой же царевне этим заниматься, верно?
Сборы и впрямь много времени не заняли. Собственно необходимые в дороге вещи собрали вообще без моего участия. Мне лишь рассказали, что, мол, в сумках дорожных найду одеяло шерстяное, флягу с водой, да еще кое-какие припасы. В общем, типичный такой набор туриста, и бонусом скатерть-самобранка. Зачем, правда, непонятно, ибо вдали от источника магии она работала очень редко, но тем не менее.
Со скоростью Кощеева коня, по расчетам Костопраха, мы должны были вернуться буквально через несколько дней, а по дороге еще и в корчме какой-то заночевать, так что ничего особого не требовалось.
Костопрах, правда, хотел меня еще оружием снабдить, но едва взглянув на арсенал из мечей и сабель, я отказалась. Все равно управляться с ними не умею, скорее себя покалечу.
— Магического посоха вполне хватит, — решила я, закрывая тему, и направилась обратно к конюшне.
Там меня уже ждали, да кто!
Как оказалось, в качестве эскорта мне выделили отряд из десяти мертвых всадников. Воины, восседавшие на лошадиных скелетах, были закованы в глухие черные латы и вооружены чем-то, напоминающим огромные зазубренные косы на толстых древках. Хотя погодите-ка… это что, не дерево, а кости?!
Я вгляделась повнимательнее и поняла, что именно так и есть. Широкие лезвия боевых кос крепились к длинным костям какого-то неизвестного животного. Причем едва уловимое мерцание этих костей указывало на то, что оружие непростое, а магическое.
— Рыцари Смерти, — с уважением в голосе сообщил Костопрах. — Элита Кощеева войска.
— Выглядят внушительно, — искренне оценила я. — Да только не маловато этой элиты?
— Большой отряд в наших землях и не нужен, — пояснил скелет. — А за Смородину-реку вам все равно в одиночестве идти.
— А-а, ну так-то да, — я кивнула, но затем поморщилась. — Хотя, конечно, царевну без охраны в поход отправлять — офигенное решение.
Буркнула просто так, от нервов, ибо понимала, что без магии Кощея все эти элитные охранники очень скоро распадутся. Да и если б не распадались — угнаться за моим конем они не смогут, а потому пришлось бы передвигаться намного медленнее.
— И внимания привлекать к себе меньше будете, без войска-то, — озвучив те же аргументы, добавил Костопрах. Потом голос понизил и добавил обеспокоенно: — И вот еще что, царевна, ты со словами-то поосторожней.
— В смысле? — не поняла я.
— Ну, обычные люди фигой нечисть слабенькую отгоняют, а ты кричишь на каждом шагу… Нет, нам, конечно, оно не вредит, но все ж неприятно царапает. Да и подданным обидно.
Ого! Об этом я как-то раньше и не задумывалась. А ведь за языком своим и впрямь надо бы следить. И не только касаемо «офигевания», но и всего остального. Мало ли?
— Учту на будущее, — пообещала я и направилась к коню.
Шла с небольшой опаской: позориться еще и перед элитными войсками не хотелось. Но, к счастью, на сей раз обошлось без пререканий. Конь преклонил ноги, давая мне возможность сесть верхом и, что особенно приятно, на этот раз в удобное седло. Высокая задняя лука поддерживала спину, а на переднюю были намотаны поводья. Ноги расположились в литых стременах, украшенных все теми же черепами. Еще бы посох куда-нибудь пристроить!
Но для Яра имелось лишь небольшое кожаное кольцо на одной из чересседельных сумок с поклажей, в котором тот ехать категорически отказался. Мол, укачивает его там и вообще. Мало ли кто нападет, а он там болтается не у дел. Короче, пришлось посох поперек крупа коня положить и рукой удерживать.
Прощаясь, я махнула рукой Костопраху и собравшейся на дворе местной нежити, и дернула поводья. Конь послушно зацокал к воротам. Отряд кощеевых рыцарей, глухо позвякивая сочленениями доспехов, двинулся следом.
Едва мы выехали за пределы дворца, Конь сразу же перешел на рысь, и я с радостью обнаружила, что в седле совершенно не трясет. Словно на мотоцикле еду. Вот сразу бы так! Люблю магические вещи!
Спустившись с холма, на котором возвышался Кощеев дворец, мы поехали по широкой дороге. Однако вопреки ожиданиям увидеть хоть какие-то места обитания здешней нежити, оказалось, что дворец кольцом окружает лес. К нему мы и направлялись.
— Царь наш нелюдим, — в ответ на мой удивленный вопрос пояснил Яр. — А еще суров и скор на расправу. Так что нежить от дворца на удалении живет, дабы не показываться ему на глаза лишний раз. Ну а окромя того лес этот непростой, зачарованный. Он дополнительную защиту от войск супостатов обеспечивает.
И когда мы в лес въехали, я в этом полностью убедилась. Лес и впрямь был странный, жутковатый. Не зеленый, с дубами, березами, да осинами, а какими-то странными деревьями с черными, узловатыми стволами и гибкими щупальцами веток. Почти полное отсутствие листьев на них заменяла паутина, в обилии украшавшая собой окружающий пейзаж.
А еще вокруг был туман, который, к счастью, не выползал на дорогу, оставаясь в пределах колдовского леса. И от излишней влаги воздух пах землей, прелым деревом и плесенью. Бр-р, в общем!
— Я бы этот лес просто перескочил, — неожиданно подал голос Конь.
Учуял мое настроение, что ли?
Соблазн покинуть это мрачное место, конечно, был велик, но я его подавила и твердо ответила:
— Не надо. Будешь скакать — эскорт крутой потеряем, и я ничего разглядеть не успею. А мне интересно, как царство мое выглядит.
Конь дернул головой, поводья звякнули.
— Ну смотри сама. Только учти, за пределами Смородины я уже не смогу так скакать. Всех остальных коней, что ни есть на свете, обгоню словно ветер, а вот леса перепрыгивать — увы. Нет в тебе магии Кощея, чтобы силой такой меня взамен источника наделить.
— Да и ладно, — ничуть не расстроилась я. — По расчетам Костопраха мы и так быстро доедем. Два дня туда, два обратно, с твоей-то скоростью. Ты лучше вот чего объясни: почему ты можешь так далеко от источника находиться в отличие от остальной нежити?
— А он у нас неполноценный, — вмешался в разговор посох. — Он лишь наполовину нежить.
— Сам ты неполноценный, — огрызнулся Конь. — Палка с черепушкой — нашлось чудо света, тоже мне.
Но Яр не обратил на его слова внимания, продолжив:
— Конь Кощеев только наполовину нежить. Нашел царь где-то жеребца богатырского, что уже в жеребячестве зрелых коней ростом и силой обходил, ну и выкупил его. А может, отнял или выкрал, про то мне неведомо. Выкормил, значит, травами колдовскими, да прахом склепным. На мертвой воде выпоил и силу магическую вложил. Потому, в отличие от остальной нежити, конь Кощеев и на мертвых землях силу не теряет, и в других собой остается.
— Только менее магически прокачанным?
— Именно так, царевна, — подтвердил Яр. — Какое верное слово ты подобрала.
— Я таких слов тебе тысячу наподбираю, — хмыкнула я. — Если будет интересно.
Несмотря на то, что я храбрилась и убеждала себя, что мне, хозяйке, тут бояться нечего, когда лес кончился, все же вздохнула с облегчением. А впереди, на многие мили вокруг, расстилались поля. Самые обычные, если не считать одной детали. Несмотря на то, что хмарь на небе рассеялась и солнце сияло в полную силу, здесь, внизу, по-прежнему царили вечерние сумерки, словно свет не доходил до земли, теряя свою силу.
Вскоре мы миновали деревеньку с полуразрушенными домами, перемежающимися с высокими каменными склепами, зачастую даже мраморными и вычурными. Затем проехали через большое кладбище с вывороченными могилами — видимо, для нежити рангом пониже. Взгляд выхватил большую гнилую доску, косо прибитую на дереве. На ней кто-то старательно вывел неровными буквами надпись: «Распродажа! Только до конца месяца! Уникальное предложение! Склепы с увеличенной площадью! Два по цене одного!»
Но вообще, дорога была почти пустой. Пара скелетов, идущих куда-то по своим делам, и упырье семейство, перемещавшееся в одной большой телеге, запряженной скелетом лошади — вот и все встретившееся мне население.
Яр объяснил это тем, что про наш выезд уже разошлась молва, так что попадаться на дороге кощеевой дочери никто сильным желанием не горел. А с рыцарями Смерти и вовсе шутки плохи. Решит так из них то-нибудь, что к царевне проявлено неуважение, поднимет косу и напластает тоненькими блинчиками. Замучаешься потом собираться в одно.
А вот придорожный трактир с завлекательным названием «Тоска смертная» меня особенно заинтересовал.
— А что, разве нежить тоже есть должна? — удивилась я.
— Вообще-то нет, — ответил посох. — Только упыри, пожалуй, до мяса уж больно охочие становятся. Зато вкус чувствуют все. И тут ведь как получается — питается умертвие, так он бодр и весел, что Костопрах твой. А не жрет ничего — ходит, словно камнем прибитый. Никакого интереса к жизни не питает. Кому так охота?
Я хотела было спросить, откуда они тут мясо берут, но не решилась. Не уверена, что хочу это знать. Так вот расскажут в красках, потом ночами спать нормально не буду. Вон, в носу уже свербеть начало, словно горелым запахло.
Или действительно запахло?
Нахмурившись, я принюхалась и поняла, что мне не почудилось. В воздухе появился все нарастающий запах гари.
— Река Смородина близко, — в то же время сообщил Яр. — Граница кощеева царства.
— Чего-то не слишком большое оно получается, царство это, — я скептично хмыкнула. — Вон, едем всего часа четыре, а уже граница. Расширяться надо, вот что я скажу.
— Да куда ж расширяться, царевна? — удивился Яр. — Ведь мы только там, куда сила Источника дотягивается, жить можем. Так что тут царство наше. А для всего остального у нас данники есть.
— Ладно, тоже мне, Люксембург нашелся, — проворчала я. — Скоро река-то?
— Совсем скоро, — ответил Конь, хватая пастью на ходу какую-то вспорхнувшую с земли птицу и теперь смачно ее жуя. — Буффально фять минуточек и…
— Сначала прожуй, потом говори, — посоветовала я строго. — А то подавишься.
Конь еще активней захрустел косточками, потом смачно чихнул перьями несчастной птахи и, наконец, сказал:
— Приехали. Вот она, Смородина.
Действительно, перед нами в паре сотен шагов текла река. На первый взгляд. Когда мы подъехали ближе, я узрела черную, вонючую бурлящую жижу, на поверхности которой то и дело вспыхивали огненные сполохи. И ошалело выдохнула:
— Это что?!
— Река Смородина, — подтвердил посох.
— Река-а?! Офиге… э-э… — вспомнив предупреждение Костопраха, вовремя сама себя оборвала и уточнила: — Конь, ты ведь ее перепрыгнешь?
И вот тут он меня сильно удивил, сообщив:
— Не-а. Не смогу.
— Как это? Почему?
— Потому, что река эта непростая, а колдовская. Ни переплыть ее, ни перелететь нельзя без сильной магии. А магии у тебя нет. Вот был бы Кощей…
— Ясно. Поняла, — оборвала я мрачно. — И как через нее перебираться?
— Только через Калинов мост, — Конь кивком головы указал направо. — Вон он.
Посмотрев туда, я узрела редкие металлические полосы, черные от копоти сверху и красные от жара реки снизу, без перил, и сглотнула. Перебираться через нефтяно-канализационный поток по узенькой раскаленной фигне — к такому жизнь меня не готовила!
— Ничего себе мост… а ты через него точно перейдешь?
— Фр-р! Да с закрытыми глазами, — фыркнул тот.
— Вот с закрытыми не надо, пожалуйста, — поспешно отказалась я. — Интересно, кто тот шутник, который эту… это Смородиной обозвал.
— Так не чувствуешь разве, какой смород вокруг стоит? — изумился посох.
— Смород? Смрад? А-а… дошло, — я кивнула. — И, дай догадаюсь, мост, тоже с ягодой калиной ничего общего не имеет?
— То медь черная, по-особому закаленная да зачарованная. Сама Медной горы Хозяйка мост сей создала в стародавние времена, — просветил Яр. — Ничто другое здесь не выстоит. Ни одной живой душе, ни пешему, ни конному через мост хода нет — жар стоит такой, что испепелит сразу же.
Я снова сглотнула и нервно огляделась. Отряд рыцарей Смерти терпеливо стоял шагах в десяти от нас, ожидая, когда я наберусь смелости и перееду, наконец, мост.
Смелость пока не набиралась. Напротив, желание путешествовать как-то стремительно исчезало. Зато очень захотелось вернуться обратно во дворец. Может, и вправду? Защита тут хорошая, своими глазами убедилась. Скатерть-самобранка есть, плюс сокровищница…
«И куча нежити, — напомнила я себе. — В свой мир я тоже переместиться без помощи не смогу, а всю жизнь провести среди нежити — то еще удовольствие. Нет, придется ехать».
— Ладно, — я глубоко вздохнула. — А почему вы решили, что мост нас не испепелит?
— Я ж конь царский, — напомнил Конь. — Во-первых, я — наполовину нежить, а во-вторых, у меня подковы зачарованные. Так что, как раз у нас проблем с перемещением точно не будет. Лучше побеспокойся о том, что по ту сторону реки ждет.
— А что нас ждет?
— Границы царства Кощеева. И те, кто его сильно не любят.
Я прищурилась, стараясь разглядеть в пляшущем от жара воздухе другой берег. Взгляд упорно соскальзывал на полосы моста, глаза слезились.
— А там что? На той стороне. Смотри, дом какой-то… заросший, правда…
— Избушка бабы Яги, — ответил Яр. — Привратницей у моста Ягишна была, но ее почитай уже двадцать лет нет, вот и заросла изба. Никого другого-то она к себе не подпускает. Да и никто сюда не ходит по доброй воле. Мало того, что можно сгореть в Смородине, но и быть разодранным ногами куриными, да избой придавленным желающих тоже маловато. Хотя иногда находятся герои. Про золото Кощеево наслушаются и стараются удумать плохое.
— И как, получилось у кого-нибудь? — разговором я откровенно тянула время.
— У одного, — подтвердил Конь. — Не нашего роду-племени он был и имя имел странное. Ошу… Ушон… Нет! Оушен! Точно, Оушен. Не один пришел, а с друзьями верными, числом тринадцать. Их курган мы проезжали недавно, кстати.
— И много золота они сперли?
— А кто сказал, что они что-то сперли? — Конь фыркнул. — Бабу Ягу сон-травой обмануть смогли, да через Смородину перейти в башмаках железных, зачарованных. Ну, а на нашем берегу их самолично Кощей встретил. Его тогда с утра Марья Моревна хотела заставить мебель во дворце переставить по-новому, так что царь наш сильно не в духе был. Мечом-кладенцом враз этого Оушена и его друзей порубал. Я только одному голову откусить и успел.
Я нервно хмыкнула. Вот даже представлять эту битву не хочу.
Ладно, дольше ждать смысла нет. Река-то все равно не погаснет.
Решившись, я повернулась к эскорту и, вскинув руку, приказала:
— Возвращайтесь во дворец, рыцари. Благодарю за службу!
Все так же молча, одновременно рыцари склонили головы, а потом развернули коней и не спеша отправились прочь.
Глубоко вздохнув, я сосчитала про себя до пяти, а потом скомандовала:
— Ну, Конь, поехали! — и зажмурила глаза.
Спина подо мной вздрогнула, жар пыхнул прямо в лицо и раздалось звяканье металла о металл. Мы пересекали Калинов мост.
Глава 4
Глава 4
На другом берегу, неподалеку от избушки, которая при нашем приближении приподнялась на огромных куриных ногах с кривыми когтями и предупреждающе захлопала ставнями, я спешилась и начала придирчиво осматривать плащ в поисках подпалин. К счастью, обошлось. Жар был хоть и сильный, но терпимый. И конь хвастался не зря — по Калинову мосту он действительно прошел, как по ровной дороге.
— Может, попробуем к избушке подойти, а? — спросила я, сама не понимая, зачем мне это надо. — Вдруг, меня признает. Чай, баба-Яга меня с детства растила.
— Я бы не советовал, — ответил посох. — А коль не признает? Придется либо палить ее, а на землях без силы Источника я предпочитаю магию экономить, либо спасаться бегством. А она, при желании, может такую скорость развить, что и коню нашему потрудиться придется.
— С пол скачка обгоню! — тут же задиристо отреагировал конь в ответ на слова посоха. — Пойдем, проверим?
Но я тут же отрицательно мотнула головой и подняла руки.
— И так верю! В следующий раз посмотрим. Сейчас нам куда?
— Прямо поедем, пока земли кощеевых данников идут, потом Залесье кругом обойдем. Ни к чему нам с тамошними заставами видеться. Минуем Угрюмые Кручи, а там и болота рядом. Посередь болот и стоит остров тот, Лукоморьем называемый.
— Болота? Погоди, я думала Лукоморье около моря где-то, — отметила я, залезая на коня с пенька.
— А оно раньше и было островом на море, — согласился Яр. — Пока кот не надоел Морскому Царю, и тот остров сей к Водяному не переместил.
— То есть, как переместил? — удивилась я. — Целый остров?
— А чего особенного-то? — посох пренебрежительно скрипнул. — Слово сказал, силу Живой воды призвал и вжух! Теперь Баюн своими весенними песнями ему мальков не распугивает.
— А Водяной?
— А что Водяной? Супротив Царя Морского он не пойдет. Так что смирился. Говорят, даже сдружился с котом. Вместе в шахматы играют. Да и русалка морская, что на дереве кота в ветвях сидела случайно, тоже у Водяного оказалась. Уж по красоте-то она всяко поинтересней кикимор болотных будет. Так что Водяной внакладе не остался.
— Понятно, — протянула я. — Ладно, в путь! Дорога сама не кончится.
По эту сторону от реки Смородины обстановка уже жути не нагоняла. Лес был самым обычным, птички пели непрерывно, солнышко приятно пригревало.
Кощеев Конь мчал по дороге со скоростью хорошей спортивной машины, и от сильного ветра в лицо спасал только легкий магический щит посоха. А вскоре на пути стали попадаться крестьянские телеги. Толком разглядеть я их не успевала, но было их довольно много.
— Кощеевы данники, — пояснил Яр. — Они смирные. Платят батюшке твоему за защиту и спокойствие и живут себе, не тужат. И про богатырей, чуть те объявятся, тут же сообщают куда следует. А что мертвых своих должны к нам отправлять — так то цена малая за мирную жизнь. Да многие и не против посмертного существования, сами к Смородине идут.
Вокруг то и дело мелькали деревеньки, дубравы и березняки. Мы миновали несколько небольших речушек. Конь их просто перепрыгивал, не сбавляя скорости и тем самым окончательно убедив меня, что куда лучше любого внедорожника.
Однако, солнце постепенно клонилось к закату, и несмотря на волшебное седло, моя спина и то, что пониже, начали серьезно намекать, что пора и на отдых.
— И где там корчма, Костопрахом обещанная, для ночевки? — спросила я.
— Через четверть часа в «Трех кабанятах» у старого Неклюда окажемся, — отозвался Конь. — Он в здешних местах самый хороший овес держит, без плевел.
Корчма и впрямь показалась скоро. Располагалась она на перекрестке четырех дорог и, несомненно, пользовалась успехом у проезжающих, судя по количеству коней, привязанных к коновязи, и груженых телег неподалеку.
Мы заехали во двор, когда над горизонтом от солнца остался лишь самый краешек. Стрекотали кузнечики, а воздух был пропитан ароматами дыма, смолистой хвои и жарегого мяса.
Откуда-то из-за угла бегом вылетел босоногий парнишка и, низко кланяясь, помог мне спуститься.
— Ай, и рад будет старый Неклюд Василису Кощеевну вновь увидеть, — заголосил он, явно давая понять хозяину корчмы, что гости к нему пожаловали необычные. — Ох и привалило радости на старости лет хозяину. Сама Василиса Кощеевна приехала!!! — заорал парень уж совсем неприлично громко.
— Я его сейчас сам привалю, — проворчал посох. — Слышь, отрок, заткнись, а? — он клацнул челюстью и полыхнул зеленым пламенем в глазницах.
Парнишка ойкнул, замолчал и вновь согнулся в поклоне, а дверь корчмы распахнулась. Оттуда, вытирая огромные волосатые руки о длинный фартук, к нам спешил, по-видимому, сам хозяин: огромный широкоплечий дед, неприлично бодрый для своего возраста.
— Прошка! — рявкнул он сходу. — Коня Василисы Кощеевны отведи, да поставь отдельно от иных. И овса самого лучшего, и водицы колодезной ему налей. Расседлай скоренько, да сумы с поклажею в покои гостевые занеси.
Конь, явно довольный таким вниманием, лишь всхрапнул, позволяя парню взять поводья и отвести себя прочь. А старый Неклюд уже стоял возле меня, кланяясь так, что спина хрустела.
— Ох, и порадовала старика, Василисушка, — проговорил он. — Ох, и принесла радости. А батюшка твой тоже приехать изволит? Уж как я рад, что помирились вы. Правильно люди говорят — семья сильна, когда над ней крыша одна…
— Я тоже рада вас видеть, — пробормотала я, перебивая плавную речь Неклюда и раздумывая, сказать ему, что он ошибся, или пусть остается как есть. Решила молчать, тем более что у хозяина, по-видимому, никаких сомнений не возникло.
— Батюшка пока не приедет. Дела, сам понимаешь. А мне переночевать требуется. Да поужинать.
— Это уж всенепременно! — тотчас заверил старик. — Откушать изволите в отдельной светлице, аль в общем зале поснедаете? На людей посмотрите, себя покажете…
— Давай в общем — решилась я. Надо же, в конце концов как-то начинать изучать местные порядки. — Но себя показывать не желаю.
Посох в руке согласно дернулся. Значит, я правильно решила.
— Стол отдельный, как всегда? — спросил Неклюд, сопровождая меня к крыльцу и предупредительно распахивая скрипнувшую дверь.
— Как всегда, — ответила я и вошла в полутемное огромное помещение корчмы. Лишь накинула на лицо капюшон плаща, благо корона во дворце осталась.
Одновременно с тем Яр притушил свечение в глазницах, а потом череп на мгновение окутался темным дымком. Когда тот рассеялся, вместо черепа на верхушке посоха было лишь простое деревянное утолщение, словно высушенный комель.
Посередине зала стоял огромный стол, за которым на лавках сидели люди в простой одежде. На столе стояли блюда с жареным мясом, деревянные тарелки с крупно нарезанным сыром и хлебом. Огромные кружки пенились каким-то хмельным напитком, похожим на пиво. Негромкий гул разговоров, стоящий в зале, на мгновение стих, когда мы вошли, но почти сразу же возобновился вновь, а люди вернулись к еде.
Вдоль стен и у окон, тоже стояли столы. Однако за ними сидели посетители, одетые побогаче. Пара воинов в кольчугах и при мечах тихо, склонив головы, о чем-то беседовали. Трое, судя по расшитым кафтанам, купцов играли в карты, не забывая баловать себя соленой рыбкой и пивом.
А в одном из углов сидел старик с гуслями, глаза которого были закрыты черной повязкой. Старик был слеп, но его пальцы трогали струны гуслей, рождая негромкую музыку. Стол перед ним был уставлен тарелками с едой. Рядом со стариком сидел мальчишка не более десяти лет от роду и увлеченно жевал огромную краюху хлеба. Поводырь, видмо.
Меня же Никлюд проводил в противоположный от старика угол, к небольшому, скрытому за занавеской алькову. Там стоял небольшой стол и пара лавок по бокам. Из стены, в специальном держателе, торчал подсвечник на пять свечей, который старик тут же и запалил от лучины.
Я присела на лавку и поставила посох в угол.
— Чем потчевать будешь? — спросила я, постаравшись, чтобы в голосе прозвучала усталость, и Неклюд понял, что беспокоить меня сейчас не надо.
— А вот позволь предложить тебе жаркое из зайца, — откликнулся тот. — Вино твое любимое имеется, медок пахучий, да пироги сладкие. Коль еще чего пожелаешь, так мигом принесу.
Ага, пожелаешь тут… откуда я знаю, что они тут едят и как это называется?
— Неси зайца с пирогами, Неклюд, — махнула я рукой. — Только настругай мне еще овощей в миску. Огурчиков там, помидорчиков. Лучка зеленого, да укропчика покроши. И сметанки нацеди пол стакана.
— Все исполню в лучшем виде, царевна Василиса! — Неклюд щербато улыбнулся и скрылся, закрыв за собой занавеску и оставив меня в одиночестве.
Я облегченно вздохнула и потянулась. После долгой дороги очень хотелось лечь и уснуть, но живот громко сообщил, что поесть перед сном — дело жизненно необходимое. И плевать, что там говорят на эту тему всякие там диетологи из моего мира.
А вскоре стол был уставлен мисками и плошками, да в таком количестве, что хватило бы человек на пять. Впрочем, я уже понимала, что заставить весь стол угощением — это такая национальная традиция, и все съедать совершенно не обязательно. Поэтому придвинула к себе горячий, исходящий паром и умопомрачительным запахом горшочек и, вооружившись деревянной ложкой, принялась за дело.
К мясу хорошо пошел салатик и, скажу я вам, хрустящие пупырчатые огурчики, пахучие помидорчики и домашняя сметанка — это не магазинные пластиково-безвкусные продукты!
Неклюд появился, когда я лениво цедила вино, которое по утверждению хозяина, было любимым у Василисы. Неплохое, кстати, вино. Сладкое, терпкое и совсем не крепкое.
— Покушала, Василисушка? — осведомился старик. — Здесь еще посидишь, аль в горницу тебя сопроводить? Перинку свежую постелили, подушки взбили, да все проветрили. Уж и сладко выспишься, царевна.
На столь заманчивое предложение я против воли широко зевнула и, подхватив посох из угла, решительно сообщила:
— Веди, хозяин. Ночевать буду, устала я с дороги. Как там конь мой, кстати?
— Накормлен и напоен, царевна, — тут же отозвался Неклюд. — Мы ж обращение знаем. Правда он того… Не только овес кушать изволил.
— А что еще? — не поняла я.
Неклюд почесал голову и с заминкой ответил:
— Конь твой человечьим голосом приказал себе еще и половину туши барана подать.
Если мысленно от такого известия я и присвистнула, то внешне ничем удивления не проявила. Уточнила только:
— Подали?
— А как же! Сожрал барана и косточек не оставил! — Заверил старик. — Вот только Прошка теперь заикается. Он подсмотреть решил за конской трапезой. Да и говорящий конь для него в новинку, вот и не удержался парень.
— Это он зря, — сказала я, мысленно порадовавшись, что сама этого не видела. — Впредь наука будет — не лезь, куда не просят.
— Истинно так, истинно так, — закивал Неклюд, провожая меня на второй этаж по скрипучей лестнице.
Поднимаясь за ним, я спиной внезапно ощутила чей-то взгляд. Резко обернулась и успела заметить, как один из сидевших за столом воинов быстро отвернулся и приник к чарке с пивом.
Любопытный, значит? Интере-есно.
— Неклюд…
— Чего, Василисушка? — обернулся хозяин.
— А кто это там у тебя сидит? У окна. Богатыри что ли?
— Да что ты такое говоришь-то, царевна! — охнул тот. — Ну, какие богатыри? Так, ратичи вольные. Ходят, службу ищут. Будь то богатыри, твой батюшка мигом бы прознал и самолично явился «поприветствовать». А энто так, шелупонь при мечах. Хочешь, выставлю их отсель?
— Не надо, — махнула я рукой. — Пусть сидят.
Значит, показалось. Ладно, в любом случае мне с посохом ничего не страшно. Да и сам хозяин, случись чего, против меня пойти не посмеет.
Неклюд проводил меня в небольшую комнату с окном, закрытым слюдяными пластинами. Мебели здесь было немного: кровать, да сундук, который служил одновременно и скамьей, и шкафом. Вещи мои, по словам старика, Прошка положил именно туда.
А вот никаких «удобств» в комнате не наблюдалось, и это было совсем нехорошо. Неклюда я, конечно, об уборной спрашивать не стала, поскольку Василиса здесь не единожды останавливалась. Зато, когда старик зажег свечи и откланялся, сразу озадачила своей проблемой Яра.
— Вот несовершенные вы, человеки, — прокомментировал мою просьбу посох. — То ли дело, мы, нежить. Никаких естественных потребностей. Красота!
— Как это, никаких потребностей?! — возмутилась я. — А кровь кто пьет? Или вовсе людей жрет? Иногда с одеждой вместе…
— Это неестественные потребности, — парировал Яр. — Не путай. Ладно, пойдем, провожу. У Неклюда в этом плане все продумано. Будь ты простой путницей, ходить бы тебе в общую уборную во дворе. А Василисам, разгуливающим инкогнито, отдельное место положено.
Уборной оказалась отдельная комната на этаже. Там же стоял умывальник, висела натертая до блеска бронзовая пластина, заменяющая, видимо, зеркало, и стоял большой такой горшок, закрытый деревянной крышкой с, хм, вырезом.
Посох я оставила снаружи, поэтому ненужных вопросов, вроде «а кто это потом выносить будет?» задать было некому.
Так что, стараясь об этом не задумываться, я быстро привела себя в порядок и поспешила вернуться в комнату.
Раздевшись, рухнула на перину, славно так утонув в ней.
— Посох, свет выключи, — пробормотала из последних сил и уснула.
Во сне я сидела у себя дома, на кухне. Бабушка поставила передо мной чай и села напротив. Я сделала глоток. Как это бывает во сне, вкуса не почувствовала. Спросила:
— Бабушка, а ты правда баба Яга?
Бабуля засмеялась. Сначала тихонько, потом громче, еще громче… Улыбка становилась шире, демонстрируя ослепительно белые, совершенно не старушечьи зубы.
— А ну, Марья, вставай из-за стола! — сквозь смех произнесла бабушка незнакомым скрипучим голосом. — Неча рассиживаться! Ужо покажу тебе, какая я баба Яга! Вставай! Вставай…
Я вскрикнула и проснулась. А потом вскрикнула еще раз, с перепугу, узрев прямо над собой парящий посох с черепом, полыхавшим зеленым пламенем мне в лицо.
— Вставай, Марья! — твердил тот. — Вставай! Пришла беда, откуда не ждали!
Яр! — сообразив, наконец, кто это, я схватила посох и села в кровати. — Погоди, не голоси! Вот напугал, а, будильник инфернальный! Какая беда? Откуда?
Я быстро оглядела комнату, но все было спокойно.
— Пока ты спала, я тут решил разговоры людские послушать, — ответил посох. — И услышал кое-что интересное, нас напрямую касающееся. А ну, направь меня вон в тот угол!
С трудом соображая со сна, я послушно развернула череп к указанному месту. Сколько ж мне удалось поспать? Часа два? Три? Вряд ли больше.
Глазницы Яра вспыхнули зеленым, и в углу заклубилось облако странного искрящегося тумана, который, впрочем, тут же исчез, являя моему взору знакомый нижний зал корчмы в уменьшенном варианте. Такое ощущение, что я смотрю фильм в 3-D.
— Ух, ты! — я восхищенно покачала головой и снова зевнула. — Ночной сеанс? Ты еще и этот, как его, киномеханик, что ли?
— Не зубоскаль! — резко осадил меня посох. — Сама посмотри, авось и сообразишь, что неспроста я тебя разбудил. Жаль, конечно, не с самого начала слушал, но то моя вина. Там купцы в карты играли. Ну, я и присоединился.
— То есть, как присоединился? — изумилась я. — Из комнаты вылетел, что ли?
— Нет, конечно. Просто подсказывал неслышимо Глебу Никодимычу. Это тот, что с перстнем на мизинце. Мы, с ним на пару, изрядно на серебро порастрясли попутчиков евонных. Особливо, когда я в карты к ним заглядывать начал…
— Слышь, шулер! — сердито оборвала я его. — За такое в приличном обществе канделябром бьют. Ты меня ради этого разбудил? Похвастаться? Сказал — беда пришла. Ну и где? Или ты продулся и теперь у меня в долг взять хочешь? Так имей в виду — не дам! — твердо закончила я
Посох помолчал. Видно, идея с долгом ему в череп не приходила. А потом сказал:
— Да не в купцах дело. Я хоть и игрой увлечен был, но вовремя насторожился. Сама смотри, что выведать удалось.
Изображение нижнего зала качнулось и приблизилось. Два воина, о которых я не так давно спрашивала Неклюда, сидели за столом и мрачно глядели друг на друга.
— Та-ак, чую, не зря интуиция сработала, — пробормотала я.
А картинка в углу качнулась, и появился звук.
— …Ну что, Богша, подтвердилось? — сказал один, с черной бородкой и неровно заросшим шрамом на щеке. — Лица-то у девки не видно. А кабы не наряд ее особый, так и внимания бы не обратил.
— Это я обратил, — поправил его второй, с вислыми усами на худом лице. — Ты токмо в окно пялился, а я сразу под плащом ее черепа кощеевы на плечах разглядел. Я все сделал, а награду, поди, на двоих делить станем?
Первый воин нетерпеливо махнул рукой:
— Погоди ты делить не полученное! Как бы не оплошать. Василиса дюже не любит, когда ее наказы должным образом не исполняются. Ну так, что узнал-то? Сказывай, не томи душу!
— Она это, Завид! — горячо зашептал Богша. — Я еще неладное почувствовал, когда она мой взгляд учуяла, да как зыркнула из-под капюшона. Сразу приметил, точно тебе говорю.
— До конюшни сходил? — спросил бородатый. — Посмотрел? С Прошкой поговорил? А то сам понимаешь, без доказательств, наше слово мало стоит.
— Да сходил, сходил, — Богша кивнул. — Там конь стоит. Вот уж конь так конь. Колдовской, точно тебе говорю. Глаза огнем горят, по гриве молнии скачут. Он там как раз барана дожевывал… Тут я и Прошку выцепил. Тот сам не свой от зрелища конской трапезы сделался. Выспросил его аккуратненько. Все подтвердил отрок. Сказал, что сама Василиса в корчму заехала по своим делам неведомым. А Неклюд-то рад-радешенек, услужить норовит. И невдомек ему, что царь Кощей пропал…
— А ну цыц! — оборвал его Завид и с подозрением оглядел зал. — Длинный язык с умом не в родстве! Значит, уверен?
— Да она это, она! — вновь забубнил Богша. — Все сходится! Надо отправлять весточку, да и самим мчаться.
Завид задумчиво побарабанил пальцами по столу, а потом, словно приняв решение, твердо сказал:
— Весть отправляем прямо сейчас, но вот в ночь выезжать не будем. Мне еще жизнь дорога. Мало ль кого ночью встретить можно? Василиса на все дороги дозоры разослала, а повезло нам. Так что действовать надо осторожно, дабы голову сохранить и награды не лишиться. Нам на раннее утро в дорогу выходить надобно. Тем более Кощеева коня мы всяко не обгоним, коль поскачет он в свою силу. Да и не надо оно, ворон и так быстро донесет все, что требуется.
— Лады, — Богша поднялся из-за стола. — Так я отправлю ворона? Притомилась птичка в суме. Как бы не задохнулась…
— Отправляй, — кивнул Завид. — А спать на сеновал пойдем.
Изображение в углу подернулось рябью и распалось клочьями тумана.
Я задумчиво поджала губы. Как ни странно, страха я не испытывала. Привыкать что ли начала к этой реальности? А вот раздражение и недовольство были. Что же это получается? Василиса против Кощея выступает? На отца идет? Нет, я понимаю, поругались там, папа выбор жениха не одобрил… Но чтоб вот так?
Ну да ладно, чужая душа, как говорится, потемки. Что мне-то делать?
Если моя заумная сестричка решила, что я ей мешаю, проблем и впрямь можно отхватить немало. Да и вообще, что ей мешает прямо сейчас во дворец вернуться и Источник себе подчинить?
Вопрос я озвучила вслух, на что посох ответил:
— Не все так просто, Марья. В теории, подчинить Источник Василиса, конечно, может. Да только сейчас время ей на это понадобится, и не день-два, а почитай седмицу точно положить можно. Ведь доступа к нему Кощей Василису лишил, когда без наследства оставил. А нежить просто так на это безобразие смотреть не будет. Не было б тебя, они бы ослабли и согласились ее повелительницей принять. Но сейчас и не подумают. Встретят Василису ратью мертвой, да и возьмут в мечи. Так что выхода у сестрицы твоей два: либо от тебя избавиться, либо тоже войско собирать.
Вот ведь!
Я решительно вскочила с кровати.
— Поедем прямо сейчас! Они будут думать, что я только под утро путь продолжу, ну и обломаются! Может, успеем еще без неприятностей обойтись.
Быстро одевшись, я подхватила посох, сумки с вещами и спустилась вниз. Простой люд спал прямо тут, в зале, на лавочках. Только купцов видно не было: для них у хозяина тоже нашлись комнаты.
Тихонько выйдя из корчмы, я направилась в конюшню.
Встретили меня два светящихся багровых огонька.
— А что, отдых нам уже не полагается? — раздался сварливый голос Коня. — Куда на ночь глядя-то приспичило?
Впрочем, едва я пересказала все, что узнала от Яра, он мрачно согласился:
— Да, пожалуй, и впрямь ехать надо сейчас. Без сил чародейских сражаться сложнее будет. Буди конюха, он тут, за стенкой, рядом с остальными конями дрыхнет.
Конюх — коренастый мужичок по имени Вася — был обнаружен незамедлительно. А через несколько минут, растерянный и искоса опасливо поглядывающий на клыки, оседлал коня, навесил сумки и помог мне забраться в седло.
— Ладно, Вася, не поминай лихом, — попрощалась я и, пнула Коня пятками, посылая вперед.
Конь остался стоять как вкопанный. Я снова пнула и поторопила:
— Н-но! Чего стоим-то?
— Еще раз пнешь, пойдешь пешком, — недовольно предупредил Конь, и мы все-таки выехали со двора корчмы.
Луна зашла за тучи, показываясь лишь изредка, так что темень вокруг была, хоть глаз выколи. Где-то ухал филин, лес тревожно шумел ветвями, да издалека, еле слышно, доносится волчий вой. И вот среди всей этой идиллии по ночной дороге скакали мы.
Вид со стороны, уверена, открывался весьма колоритный. Вороной конь, полыхающий багровыми глазами. На коне — некто в темных доспехах с литыми черепами на плечах, черным плащом, развивающимся за спиной, и посохом в руке. Причем навершием посоха служит череп, из глазниц которого бьет мертвенно-зеленый свет.
Не знаю, как местные разбойники, а лично я, повстречав такое посередь ночи, если и не умерла бы на месте от страха, то постаралась убраться с дороги на максимально далекое расстояние.
А вот Конь, как оказалось, считал иначе.
— Яр, не свети мне под копыта! — уже через несколько минут после отъезда потребовал он. — А еще лучше вообще не свети. Я и так все вижу, мешаешь только!
— Это Марья так посох держит, — буркнул череп. — Я-то тут при чем?
— А я вообще могу не держать, — я зевнула. — Я подремать хочу. И тебе советую.
После чего, не обращая внимания на возмущенное ворчание Яра, вставила посох в специальный держатель и откинулась на высокую луку.
Волшебное седло приятно укачивало, а сквозь защитный полог проникал лишь легкий прохладный ветерок. Красота-а! Я расслабилась и вскоре действительно задремала, лишь периодически открывая глаза и убеждаясь, что все в порядке. Оживилась лишь под утро, когда небо посветлело, а мы свернули с нахоженного тракта на узкую колейную дорогу, заросшую травой.
— Куда это мы? — поинтересовалась я, сбрасывая сонливость.
Эх, кофе бы сейчас!
— Впереди Залесье, — пояснил Конь. — А нам к болотам надо.
— А-а.
Я потянулась и полной грудью вдохнула чистейший после выпавшей росы воздух, размышляя, не подремать ли еще.
— Ты тут держись начеку, царевна, — словно угадав мои мысли, посоветовал посох. — В самом-то Залесье князь Радогор порядок навел, а вот по окрестностям могут и тати бродить.
— Нашел чем пугать, — фыркнул Конь. — Да они и моргнуть не успеют, я уж мимо проскочу.
— Простые разбойники может быть, да только тут не только они бродят, — возразил Яр.
— А кто еще? — я начала нервничать.
— Я, когда с купцами в карты играл, разговоры послушал малость, — произнес тот. — И упоминали они, что по окрестностям воин странный шастает. В Залесье не заходит, а вот на границах княжества его встречали. Купцы говорили, что он в одиночку ватагу разбойников разогнал, а потом еще и с нежитью какой-то бился, аки богатырь из нашенских.
— В одиночку? — протянула я. — Положительный герой, значит?
— То-то и оно, — подтвердил посох. — Сам, говорят, огромный, весь в броню закованный, точно наши рыцари смерти. Конь его тоже весь в железе. Щит у него треугольный с рисунком каким-то, а вооружен копьем здоровым, да мечом тяжелым.
— Может, богатырь? Илья Муромец какой-нибудь? — предположила я, судорожно копаясь в памяти о персонажах русских сказок.
— Да какой Илья Муромец! — Конь пренебрежительно мотнул головой. — Илья в одиночку редко ездит. Все с побратимами своими — Добрыней и Алешей. И латы он не носит. Так, кольчужку легкую накинет, и буде.
— А из оружия Илья Муромец палицу предпочитает, — добавил Яр. — Сам-то он из народа вышел, вот и привык дубьем махать. Оно ему сподручней, чем мечом. Нет, другой тут кто-то бродит. Но нам в любом случае с ним встречаться не стоит. Мы все ж с богатырями не ладим, нежить они не любят.
Миленько. Как-то я до сего момента о политической обстановке особо не задумывалась, а сейчас осознала весьма неприятную вещь. Раз богатыри за условное «добро» сражаются, а я нахожусь на противоположной стороне, то я — «зло», получается? То самое, которому в конце каждой сказки неминуемый капец приходит?
«Капца» не хотелось совершенно. Однако перспектива повиснуть на цепях рядом с папочкой лет на пятьсот вдруг стала весьма и весьма вероятной. Картинка предстала перед мысленным взором с такой ясностью, что я аж вздрогнула. Бр-р!
Нет, лучше об этом не думать, а просто не рисковать и перестраховываться.
К счастью, дорога оставалась пустынной.
Ближе к полудню земля под копытами сделалась влажной, и в воздухе запахло сыростью и мокрой древесиной. На разные голоса квакали вокруг лягушки, а еще непрерывно звенела мошкара. Благо, ко мне не приближалась, благодаря защитному магическому пологу Яра. Деревья стали более редкими, с крючковатыми ветвями, покрытыми то ли лишайником, то ли плесенью. Зато все чаще попадались большие сырые прогалины с огромными, мшистыми валунами.
— Вон за той рощей и начинаются болота, — Конь кивком указал на видневшиеся впереди полу иссохшие березы и ракитник. — Царство Водяного, которое…
Споткнувшись, он осекся. Я от неожиданности громко клацнула зубами, чуть не прикусив себе язык. Хотела было выругаться, но сдержалась, вспомнив, что Конь, в отличии от дремавшей меня, скакал всю ночь. Только спросила:
— Ты чего спотыкаешься? Устал что ли?
— Чую! Ой, беду чую! — замогильным голосом ответил тот, низко пригибая голову к земле.
Я заволновалась.
— Какую еще беду? Я вот только болотные газы чую.
— Я — конь Вещий, забыла, что ли? — огрызнулся Конь. — Особенность у меня такая — чуять всякое. И вот сейчас...
— Сейчас ты собираешься накаркать нам беду. Поняла.
— Скорее уж наржать, — хмыкнул посох, но потом посерьезнел и посоветовал: — Знаешь, царевна, ты в руку меня на всякий случай возьми. И если что — прямо на врага направляй, остальное я сам сделаю.
Еще больше забеспокоившись, я быстро вытащила посох из держателя и сжала покрепче. Неужели сейчас и впрямь столкнемся с тем воином в латах?
Как выедет из той рощицы нам навстречу и…
И тут на большой валун, до которого нам оставалось не больше пары десятков шагов, запрыгнула высокая фигура. И на человека она походила лишь отчасти!
Глава 5
Глава 5
Буквально оцепенев в седле, я в панике смотрела на огромное, мускулистое, покрытое короткой шерстью тело, которое венчала волчья голова! Бугрящиеся мышцами руки заканчивались мощными когтями, а вместо ног и вовсе были здоровые волчьи лапы.
— Волколак! — крикнул посох, раздувая зеленое пламя в глазницах.
Оборотень поднял к небу морду и издал жуткий, скребущий душу, жуткий вой. Тотчас прозвучал многоголосый ответ, и из рощицы стали выскакивать такие же твари.
— Засада! — Конь ударил копытом о землю. — Слазь, давай! Биться будем!
— Чего?! — я аж поперхнулась. — Совсем сдурел? Ноги… тьфу! Копыта в руки и бегом отсюда!
— Далеко не убежим! — огрызнулся Конь. — Буян-остров рядом, у воды нагонят и ударят с тыла! Так что биться сейчас будем, не на жизнь, а на смерть! Слазь!
— Вот еще лозунги самурайские тут покричи, Федор Емельяненко с гривой, — перепугано бормотала я, высвобождая левую ногу из стремени, и спрыгнула на землю.
Руки откровенно тряслись. Я попробовала успокоить себя соображениями на тему, что нам, бессмертным, вообще должно быть по барабану, но помогло слабо. Вот сожрут меня и что? Из какого, простите, материала воскресать придется? Демонстрировать буквальное исполнение пословицы «Из грязи в князи»?
— Марья, давай-ка вон к тому валуну беги, да спиной к камню встань, — приказал посох. — Конь наш их задержит, он в битвах толк знает, а вот тебе лучше поберечься. Да меня держи покрепче, и на врагов направляй поточнее. Тут силы Источника нет, так что моя магия ограничена.
Дослушивала я его, уже прижимаясь спиной к указанному валуну с полтора моих роста высотой. Конь одним прыжком оказался рядом и, встав между нами и волколаками, начал бить копытом в землю и всячески демонстрировать собственную крутость. Особенно круто получилось, когда по вороной шкуре словно прошла волна играющих тугих мышц, и седло с моими сумками оказалось сброшено на землю. Причем каким образом сами собой расстегнулись подпруги, я понятия не имела.
Волколаки же, сообразив, что мы не собираемся цепенеть от ужаса или удирать, теперь медленно подходили, разворачиваясь полукругом.
Вожак хрипло, угрожающе заревел. Стая ответила ему рыком и злым тявканьем. Вожак расставил руки-лапы в стороны, и оборотни, повинуясь, остановились. А он выступил вперед.
— Красуется перед стаей, — негромко прокомментировал Яр. — Показывает, что он самый сильный и свирепый.
— Так давай его первого и сожжем! — я тотчас старательно направила посох на вожака.
— Лучше побережем мои силы, — ответил тот. — Против нашего Коня у него шансов никаких. Да и демонстративная победа над сильнейшим противником у стаи боевой дух поуменьшит.
— Стратег, — оценила я. — Кутузов, не иначе. Ладно. Ждем.
И уставилась на вожака, который, тем временем, не спеша, сгорбившись, подходил все ближе. Он медленно поднял руки, и когти показались мне размером с хорошие такие ножи.
Конь тоже сделал шаг навстречу оборотню. Глаза его пылали багровым огнем, верхняя губа приподнялась, демонстрируя впечатляющие клыки.
Первым нервы сдали у вожака волколаков. Он хрипло взрыкнул и прыгнул, одним махом взлетев на такую высоту, что мне пришлось задрать голову. И, словно пикирующий истребитель, выставив вперед когти, атаковал коня, рассчитывая покончить с ним одним страшным ударом.
Однако Конь оказался готов к такому, отскочив в сторону. Вожак ударил когтями в землю, взбивая ее словно тесто. В стороны полетел дерн и камни. Конь взбрыкнул задними копытами, но вожак в безумном прыжке, невозможным образом изогнувшись в воздухе, смог уклониться и, в свою очередь, полоснул лапой, слегка задев одну из ног коня.
Конь яростно заржал и крутанулся. встав на дыбы. Новую атаку летящего оборотня он встретил молотящими воздух передними копытами, и на этот раз волколак увернуться не смог. Копыто ударило его со смачным хрустом, ломая кости и отбрасывая прочь. Но упасть на землю оборотень не успел. Конь сделал скачок и перехватил извивающегося в воздухе вожака клыками. Мотнул головой, встряхивая волколака словно котенка, подбросил, развернулся и нанес страшный удар задними ногами. Миг, и изломанное тело оборотня рухнуло прямо перед недвижимо стоящей стаей.
Я восхищенно выдохнула. Вот ведь ниндзя парнокопытный!
Стая глухо заворчала, немного отступая от коня, который встал на дыбы и торжествующе заржал. А потом я отчетливо услышала хруст. Тело вожака, валяющееся в пыли, задергалось, сломанные кости шевелились под кожей. С хрустом встала на место сломанная шея, а пробитая голова прямо на глазах затянулась. Оборотень открыл желтые глаза, насмешливо, как мне показалось, взглянув на гарцующего коня, и одним прыжком поднялся на ноги.
Стая торжествующе взвыла.
— Какого?!.. — я вытаращилась на ожившую тварину. — Он что, тоже бессмертный?!
— Волколаки под чарами! Сейчас их только серебро возьмет, да огонь! — закричал посох. — Конь, не подпускай их к нам! Царевна, на изготовку!
Тотчас вскинула посох повыше и, оказалось, вовремя. Вожак прыгнул на отступившего, было, Коня, норовя полосонуть его когтями по горлу. Но в тот же момент из глазниц черепа вырвалось зеленое пламя, закручиваясь в дымные жгуты, и ударило оборотня в грудь, обращая в пепел.
— Авада кедавра!!! — завопила я от избытка чувств. Страх мешался с яростью, рождая внутри меня незнакомые доселе ощущения.
Стая бросилась вперед. Конь рванул им навстречу, а я вновь направила посох на одно из тел. Неудачно. Пламя хлестнуло по воздуху, лишь слегка опалив шкуру оборотня и заставив того взвыть от боли.
— Точнее бей! — рассержено рявкнул посох. — Чай, мои силы тут не безграничны!
Я судорожно кивнула и нацелилась на нового врага точнее, на этот раз обращая его в пепел.
Конь крутился, прыгал, лягался и пускал в ход клыки, разбрасывая волколаков в стороны. Но их раны быстро затягивались, и кольцо вокруг нас сжималось все уже. Целиться посохом стало совсем трдно: я очень боялась задеть сражающегося коня. Поэтому еще два выстрела прошли мимо. Посох выругался и приказал:
— Возьми меня двумя руками и ударь о землю!
Тем временем один из оборотней смог проскочить мимо коня, который методично вбивал копытами в землю кого-то не столь расторопного. Волколак торжествующе завыл и бросился ко мне. В тот же момент я ударила посохом о землю, заранее прощаясь с жизнью, так как прицелиться в летящую тушу уже не успевала.
А затем заорала от страха и неожиданности, подброшенная в воздух неведомой силой. Я просто взлетела вертикально вверх, точно на вершину валуна!
Волколак, не в силах остановить прыжок, со всей силы врезался в валун и завизжал от боли. Попытался прыгнуть снова, но в следующий миг, сбивая его мощной грудью прямо в полете обратно на землю, меж нами встал Конь.
— Ты не пройдешь! — возоржал он и перекусил волколаку шею. Сплюнул клок шерсти и рявкнул остальным: — Бегите, глупцы!
После чего ухватил клыками за загривок очередного потерявшего осторожность оборотня, отбрасывая его в сторону и оставляя у себя в пасти изрядный кусок волчьего организма. А я добавила пламени.
И стая не выдержала. Завывая и оскаливаясь, волколаки бросились прочь. Из почти пары десятков, их осталось меньше половины.
Я успела полоснуть пламенем одного из отстающих, увеличив тем самым скорость отступления остальных, а потом без сил опустилась на камень. Конь внизу еще бил копытом по земле и торжествующе ржал, посох воинственно сверкал мертвенно-зеленым светом в глазницах черепа, а я сидела на верхушке валуна и чувствовала, как адреналин уходит, оставляя за собой усталость и опустошение.
Мы победили.
С верхушки валуна меня спустил посох. Когда волколаки скрылись из вида, просто велел спрыгнуть и замедлил падение возле самой земли.
Плавно опустившись на ноги, я первым делом подошла к коню.
— Эх, и здоров же ты драться! Прямо Брюс Ли в конском виде!
— Кто? — подозрительно переспросил конь, тем не менее гордо изгибая шею.
— Был в моем мире один мастер мордобития такой, — пояснила я. — Врагов раскидывал направо и налево. Прямо, как ты. Давай оботру тебя, что ли?
Конь согласно кивнул. Я прислонила посох к валуну, полезла в сумки и достала оттуда кусок сложенной ткани. Правда, что-то он мне напоминал…
— Ну, не скатертью-самобранкой же обтирать! — возмутился Яр. — Вон, пирог разверни, да и используй обычную тряпицу.
Так и сделала, хотя руки потряхивало от пережитого. Кто бы мне еще неделю назад сказал, что придется отбиваться от самых настоящих оборотней! Паноптикум! Видимо, только это ощущение нереальности не давало мне окончательно впасть в панику. Хотя кровь волколаков, которой был залит круп Коня, и воспоминание о когтях этих тварей очень тому способствовали.
— И почему Кощей серебряные вставки на твоих подковах не предусмотрел? — пробормотала я. — Все было бы куда проще.
— Я наполовину нежить. Не держится серебро на мне, чернеет и силу теряет, — ответил тот. — Мне другое странно. С чего это вдруг волколаки напасть решили? Они ж не дураки совсем, с Кощеем ссорится.
— Те двое Василису упредить хотели, — подал голос посох.
— Думаешь, она весточку получила и убийц отправила? — спросила я. — Сестра родная?
Яр немного помолчал и нехотя ответил:
— По всему выходит, что так. Да и родная она тебе лишь по крови, а не по душе. Выросли вы в разных местах, не видели друг друга никогда. Не сестра ты ей, а та, что на пути к трону кощееву нежданно-негаданно встала.
— Вот тебе и «добро», — я присвистнула. — Я, конечно, золото люблю, но чтобы ради этого родственников убивать? Потрясающий мир.
— А я все равно не понимаю, почему нечисть Василисе подчиняется, — не успокаивался Конь. — Все ж Марья — наследница Кощея. За ней войско и золота у нее куда больше, чем у кого-либо еще. А волколаки — типичные наемники. Уж могли бы договориться на лучшие условия сотрудничества.
— Вряд ли, — не согласился посох. — Василиса умеет убеждать, да и чародейка сильная, вся в мать пошла. К каждому подход найдет, в душу заглянет. Говорит складно, да дельно. Сам не заметишь, как уже волю ее исполнять желаешь всем сердцем…
Он запнулся и закашлялся.
Я с беспокойством посмотрела на Яра. Пламя в глазницах черепа потускнело.
— Устал я нынче, — пояснил тот. — Тяжело без Источника. Теперь восстанавливаться дня три буду.
— Ничего. Мы, вроде, уже близко, — подбодрила я то ли его, то ли себя.
Обтерев коня и водрузив на него седло, я немного повозилась, разбираясь с подпругой, но все-таки смогла самостоятельно его оседлать и навесить сумки. Довольная собой, откусила кусок пирога с вязигой и сказала:
— Вперед, труба зовет!
— Не слышу никакой трубы, — Конь тотчас заозирался. — Где? Опять враги? Слезай!
— Все в порядке, — я потрепала его по шее. — Просто выражение такое. Едем!
Конь всхрапнул недоуменно, но тронулся с места. Сначала шагом, а когда мы миновали поле боя, перешел на размашистую рысь.
Я внимательно оглядывалась, но волколаков и след простыл. Вскоре мы въехали в рощу и под копытами Коня зачавкала влажная земля. Потянуло сыростью и прохладой. В воздухе все отчетливей пахло водой и тиной.
А за ракитником раскинулось озеро. Оно было огромное, с поросшими камышом и затянутыми ряской берегами. Противоположный его берег полностью скрывал туман. Но интересовал меня не он, а подернутый дымкой остров прямо по центру озера.
— Буян? — уточнила я.
— Он самый, — подтвердил посох.
Я, было, приободрилась, но, как оказалось, рано. Когда мы подъехали к берегу, Конь оценил расстояние до острова и сообщил:
— Без магии не допрыгну.
Неприятная новость заставила меня растерянно оглядеться, однако ни лодки, ни парома в поле зрения не обнаружилось. И как, спрашивается, добираться?
— А плавать ты умеешь? — с надеждой спросила я.
— Плохо. И недолго.
— Вот и я тоже. Тем более в доспехах. Чего делать будем?
— Водяного звать надобно, чтобы подковы мои зачаровал, — сообщил Конь. — Тогда пройду по воде аки посуху.
Водяного?
Я только растерянно моргнуть успела, как посох уже заорал во весь голос:
— Ой ты, царь болотный! Царь речной, да колодезный! Царь ручейный, да озерный! Прими поклон уважительный, да слова добрые! Здоровья тебе, да детям твоим! Не гневись, выйди к нам, сделай милость!
А затем шагах в двадцати от нас на водной глади вспух горб и широкой волной, пенясь и разгоняя ряску, пошел к берегу!
В считанные секунды волна поднялась на высоту человеческого роста и резко опала у самого берега, окатив нас брызгами. И являя нашему взору… да, это точно был Водяной. Никем иным старик с длинной спутанной бородой и космами темно-зеленого цвета, чей торс заканчивался рыбьим хвостом, быть и не мог.
Лицо его чем-то неуловимо напоминало лягушку, а между пальцев рук я разглядела перепонки. Водяной был закутан в тину, а на голове старика поблескивала небольшая трезубая корона, украшенная изумрудами.
Маленькие рыбьи глазки уставились на нас, быстро, цепко оглядели и недобро сощурились.
— Василиса? — булькающе произнес Водяной. — И ты еще смеешь тут появляться? Изыди, стервь, по-хорошему, пока не утопил!
О как! Значит с ним отношения у моей сестры не заладились? Вот тебе и «подход к каждому найдет». А к Водяному-то не отыскала!
— Простите, но я не Василиса. Меня Марьей зовут, — приободрившись, вежливо произнесла я. — Сестра ее, к собственному несчастью.
— Истинно так, — подтвердил Яр. — В далеком детстве потерянная, а ныне законная наследница Кощеева.
Нам не поверили. Взгляд Водяного стал еще подозрительней.
— Гладко стелешь, да только не тому на уши болотную тину вешаешь. Я тебя как рыб своих, насквозь вижу. Убирайся, — отрезал он и развернулся к нам спиной, намереваясь уйти обратно в озеро.
Ну офигеть теперь! И каким образом ему доказать, кто я? И вот чего, спрашивается, моя Премудрая сестричка с ним контакт не наладила? Все куда проще было бы!
Яр и Конь молчали, видимо, тоже не зная, что сказать.
— Но я не вру! — крикнула в спину Водяному я. — Я действительно Марья! А Василиса вообще меня убить хочет, вон, волколаков даже подослала! И… и если вы мне не поможете, то поможете ей! Она вам, уверена, большое спасибо скажет!
Логика была так себе, отчаянная, но неожиданно подействовала: Водяной перестал погружаться в воду и обернулся. На лягушкообразном лице промелькнуло сомнение.
— Она точно не Василиса? — уточнил Водяной у Коня.
— Да чтоб мне больше мяса не едать! — заверил тот и стукнул копытом.
Тогда из горла речноболотного царя вырвался клокочущий звук, словно он полоскал горло. В ответ зазвучало разноголосое кваканье, причем сначала удаляясь, а затем вновь приближаясь. Словно кто-то что-то передавал по цепочке.
И, похоже, так и оказалось, потому что едва лягушки затихли, Водяной посмотрел на нас уже с интересом.
— Ну, допустим, — булькнул он. — Квакши говорят, с волколаками Василисы вы и впрямь сражались. И чего ты хочешь, Марья? На Буян перебраться?
Я утвердительно кивнула.
— Хорошо. Но забесплатно помогать не стану. Положено так. Чем платить будешь?
Вот никогда торговаться не любила, но выбора, похоже, не было. Судя по морде этого… жаболюда, почует слабину, такую цену назначит, что не расплачусь до конца бессмертия.
— Даже и не знаю, царь-батюшка, — печально вздохнула я. — У меня и нет-то ничего. Сами мы не местные…
— А золото в Кощеевой сокровищнице? — тут же спросил Водяной ехидно.
— Не дам! — решительно отрезала я, но тут же вновь нацепила образ несчастной сиротки. — Да и что там золота того? Чуточка всего, на содержание царства едва хватает, а тут еще враги войной идти хотят! Отца нет, сама я не справлюсь, нанимать воинов надо, а на что? Денег не-е-ету-у… — под конец, заломив руки, провыла я и добавила для окончательного понимания: — Совсем нету. Ваще.
Водяной недоверчиво покачал головой, но, поймав мой невинный взгляд, усмехнулся:
— Да, в том, что ты истинная наследница Кощеева, сомнения не осталось. Как и в том, что ты не Василиса. Та обычно подкупом не брезгует. Ладно. Давай тогда так — отдашь мне то, чего ты в своем царстве не знаешь.
Тут уж я от смешка не удержалась.
— Ну нет! Я только пару дней как тут появилась и в своем царстве вообще ничего не знаю. Так что, тебе все отдавать надобно тогда? Не пойдет!
Конь одобрительно всхрапнул.
Водяной насупился.
— Ну, не хочешь, как хочешь. А только самой тебе до Буяна не добраться. Через озеро без моего согласия ходу нет.
Я задумалась. Прямо тупик какой-то. Может, и правда золота отвесить? На остров-то надо…
И тут вдруг вспомнилось кое-что:
— А вот как насчет скатерти, а? Не простой, а самобранки! Пусть и не каждый день стол накроет, но иногда полакомиться деликатесами сможешь.
Водяной заинтересовано подполз поближе.
— А ну, показывай!
Показала. Артефакт, конечно, было жаль, но, в конце концов, что мне, еды подданные не найдут? А вне действия источника от нее и вовсе толку нет.
Так что скатерть перекочевала к новому владельцу, а сам болотный царь довольно хлопнул в ладоши.
— Ну что ж, конь, подставляй копыта.
Конь осторожно подошел, и Водяной, что-то пошептав себе под нос, сильно дунул на каждую из ног. Те на мгновение окутались зеленым дымом, запахло тиной и гнилушками. А когда дым исчез, копыта начали отливать неестественным изумрудным блеском.
— Благодарю, Водяной-царь, — вежливо сказала я. — Мы можем идти, или будут еще какие формальности?
Водяной явно не понял, что я спросила, но на всякий случай важно утвердил:
— Скатертью дорога.
Получив разрешение, Конь осторожно ступил в озеро.
Нет, не в озеро. На озеро! И свободно поскакал по поверхности воды! Лишь брызги показывали, что под нами водная гладь, а не земля.
Я во все глаза смотрела на это чудо и не могла отделаться от опасения, что еще шаг, и мы полностью уйдем под воду, но нет. Мы уверенно приближались к острову.
Подумать только, я по воде скачу! Это происходит на самом деле и это… Это же офигенно!
А вскоре Конь ступил на заросшую шелковистой травой землю. Легендарный остров Буян оказался небольшим, в основном заросшим низким кустарником, с одним лишь огромным раскидистым дубом. К нему-то мы и направились.
Еще издалека я заметила исходящее от него сияние, а приблизившись, увидела толстенную золотую цепь, свисавшую меж нижних ветвей. Цепь раскачивалась, играя гранями на солнце, а на ней, как на качелях, восседал… здоровый чернющий мейн-кун!
Нет, правда, у одной из моих сокурсниц был точь-в-точь такой же кот, пушистый, почти метр в длину, и с небольшими кисточками на ушах. Она столько фотографий Кузьмы… точнее, Кузериана фон Брегхоффа, показывала, что ошибиться я точно не могла.
Кот безмятежно оглядел приближающихся нас… и зажмурил глаза, продолжая раскачиваться на цепи.
— Это что еще за игнор и френд-зона? — пробормотала я чуть слышно, чтобы ненароком не обидеть животное.
Остановившись за несколько шагов до дуба, Конь молча приклонил передние ноги, давая мне возможность спуститься вниз без вот этих вот легкомысленных спрыгиваний. О репутации заботится, значит.
Я слезла и подошла поближе к дереву. Кот лениво приоткрыл один глаз, облизнулся, а потом широко зевнул.
— Кот Баюн? — осведомилась я, гадая про себя, как нужно обращаться к котам. Не подзывать же серьезное магическое существо банальным «кис-кис»?
Кот приоткрыл второй глаз и уставился на меня уже с любопытством.
— Василиса? Зачем явилась? — протянул он томно и вновь зевнул, продемонстрировав небольшие белоснежные иглы клыков.
— Меня зовут Марья. Дочь царя Кощея Бессмертного.
Глаза кота широко раскрылись. Теперь в них блеснул неподдельный интерес.
— Пришла к тебе за помощью и советом, — продолжила я.
Кот понятливо кивнул и прекратил раскачиваться. Вовремя, кстати, а то у меня уже запоздалая морская болезнь началась.
— Отца моего враги похитили. Пропал Кощей, как сквозь землю провалился. Вот хочу сыскать его, да домой возвратить…
Я оборвала сама себя. Да что же это такое?! Воздух тут такой что ли? Говорю, словно былины вслух читаю. Проще надо быть, понятней.
— В общем, помощь мне нужна, — сказала я. — Информация требуется. Кто, как и почему. Ну и про мир здешний есть пара вопросов. Ты ведь, как говорят, самый мудрый и знающий в этих местах, — я покосилась на стоящего позади Коня.
Посох торчал из своего крепления на седле и светил глазницами черепа, но молчал. Значит, на этот раз самой отдуваться придется.
— Ведаю я и впрямь много, — протянул Баюн. — Ветер мне новости пересказывает, а он везде летает. И о тебе он говорил, но помогать тебе я не стану.
Да они что, сговорились тут все?! Он-то с какой стати разговаривать отказывается?!
Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Что я, получается, зря от оборотней отбивалась?!
— Да пойми ты, Марья, не со зла я, — отгадав мои мысли, пояснил кот. — Меня попросили молчать. Очень, скажем так, настоятельно попросили.
— Василиса? — дошло до меня.
Баюн промолчал, но взглянул столь выразительно, что и без слов поняла: моя ненаглядная сестрица продолжает активно вмешиваться во внутреннюю политику.
И что делать? Я в задумчивости уставилась на Баюна, перевела взгляд на цепь… и поняла, что выход, кажется, нашелся. Ибо сестрица моя, может, и умная, а я зато богатая! И на этот раз на горло себе наступлю, но ресурсов не пожалею!
Улыбнулась и елейно протянула:
— А цепь-то у тебя, Баюн, гляжу медная. Не солидно…
— Золотая! — возмущенно ответил кот. — Думай, что говоришь-то!
— Да медная, медная, — я обидно засмеялась. — Ты по ней ходишь, лапами ее натираешь, вот и блестит, словно металл драгоценный. Но меня, дочь кощееву, не проведешь! Я золото за версту чую. Вон и пятнышко зеленое виднеется, медь-то окисляется со временем. Не углядел ты…
Кот посмотрел, куда я указала, и вскочил на цепь. Пробежал по ее звеньям, подскочил к замеченному пятнышку и, смачно плюнув на лапу, начал яростно натирать предательское место. Вскоре пятно исчезло. Облегченно фыркнув, Баюн обернулся и попросил:
— Ты уж, Марья, сделай милость — молчи про это. А то уважение потеряю. Оно ведь как получилось: Царь морской, когда Буян на болото перенес, золотую цепь при себе оставил. Антимагический, дескать, металл. Колдовству мешает. А мне вот эту, медную, отдал. Снял, поди, с корабля затонувшего. Я все лапы стер поначалу, пока ее начищал, да в порядок приводил.
— Понимаю, — я сочувственно кивнула. — Нехорошо с тобой поступили. И статус понизили, и без защиты магической оставили, да?
Тяжелый вздох был мне ответом.
И тут я выдала свой козырь:
— А вот если ты мне поможешь, я тебе вместо медной, такую же золотую велю сюда доставить. Не поскуплюсь.
— Прямо сама отдашь? — Баюн недоверчиво уставился на меня. — Золотую цепь в пять пудов весом? Да точно ль ты кощеева дочь?
— Точно, точно, — мрачно пробурчала я. — Соглашайся быстрей, пока не передумала.
Кот спрыгнул на землю и на задних лапах подошел ко мне. Протянул переднюю и сказал:
— Договорились, царевна.
Я осторожно пожала ее и в свою очередь подтвердила:
— Договорились.
Дружный облегченный вздох Коня и Яра позади меня сказал о том, что я все сделала правильно.
— Так о чем узнать желаешь? — спросил Баюн.
Я задумалась. Вопросов было много, а времени мало, поэтому спрашивать о том, как перенести сокровищницу в мой мир вместе с собой, естественно, не стала. Хотя и очень хотелось. Однако сейчас необходимо было выяснить, как спасти отца, и кто вообще его поймал. Это и спросила:
— Для начала хотелось бы узнать, кто Кощея подставил и в ловушку заманил. Василиса? Обиделась, что ее наследства лишили и решила сокровищницу отжать?
— Подставил? Хм, судя по всему — предал, — пробормотал Баюн. — А причем здесь отжать?
— Отобрать, значит, — пояснила я, решив, что постараюсь аккуратнее подбирать слова.
— Ага, понятно. Запомню, — кот пригладил лапой усы. — Не все так просто, царевна. Василиса и впрямь связана с пленением царя Кощея. Но дело то сладить непросто было. Не справилась бы она в одиночку, все ж чародейка молодая, в полную силу не вошла еще. Есть над ней кто-то более сильный, только имя, увы, не назову, не обессудь. Неведомо мне оно, чарами хитрыми скрыто. Хотя маг сильный, это я чую. И потому скажу еще — не только сокровищница нужна им, но и источник магии, что Кощею принадлежит.
— Источник? А че сразу наш-то? — пробормотала я.
— Так к остальным подобраться нелегко, — пояснил Баюн. — Например источник Живой воды у Царя Морского находится, и сражаться с его войском бесполезно, все раны на них заживают тотчас. Да и находится источник на глубине, в пучине морской, а людям дышать надобно. Знаю, что дружина из тридцати трех богатырей во главе с магом Черномором пыталась как-то к нему пробиться, но успехом дело не закончилось. Воздушные мешки Черномор на богатырей наколдовал, да другого не учел. На глубине, как оказалось, давление такое, что стальные шлемы сминает, словно бересту.
Я покивала. Ага, это мне понятно. У нас вон Марианскую впадину никак толком не исследуют из-за этого самого давления.
А кот, тем временем, продолжал:
—Или, вот, источник Мертвого Ветра у Карачуна — в снегах да холоде вечном. Кому туда идти захочется, коль там само дыханье замерзает? Источник Камня Живого круг рыцарей охраняет с великим волшебником Мерлином во главе. А Живой Огонь заморскому колдуну Артаксару принадлежит. Служат ему пылающие дэвы, да ракшасы, ну и Жар-птица чужого не пустит, супротив ее пламени ни один доспех не выстоит. В общем, ни к одному магическому источнику так просто не подступиться. Хотя, уверен, к ним маг тот тоже подходы ищет, да только благодаря сестрице твоей к Кощею наперед остальных лазейку подобрал.
— Глобальненько, — пробормотала я, только сейчас начиная осознавать, что этот мир отнюдь не ограничивается русскими сказками. И что он совершенно не лубочный, а огромный и живой. — Ладно, а что за тридевятое царство такое? И как туда попасть?
Кот вновь запрыгнул на цепь и в задумчивости сделал пару шагов туда-сюда.
— Тридевятое царство… Правит там царь Гвидон, Салтанов сын. Человек с нелегкой судьбой. В детстве его с маменькой вместе в бочку смоляную законопатили, да в море скинули. Избавиться, значит, желали от наследника престола царского. Бабские происки, сама понимаешь.
Я кивнула, хотя пока ничего не понимала.
— Говорят, он с тех пор умишком немного двинулся. Закрытых пространств боится. И темноты. Белка там у него… была. Представляешь, орехи ест, а некоторые откидывает. А коли расколоть те забракованные орехи, то вместо съедобного ядрышка там смарагд-камень. Как чудо сие открылось, так экономика Тридевятого царства сразу в гору пошла, а белку ту пуще глаза Гвидон берег. Но недолго…
— А что случилось? Заболела, что ли?
Кот немного замялся, но все же ответил:
— Ну, скажем так, белочка эта уж больно папеньке твоему приглянулась…
— Спер? — понятливо осведомилась я.
— Всем говорил, что позаимствовал на время, — тактично отметил Баюн. — Но вот на какое конкретно время, не уточнил. Дело то сразу опосля свадьбы Василисы и сына Гвидона — Ивана Царевича случилось. Кощей тогда как раз явился с заявлением, что дочь свою наследства лишает и от источника отлучает. Ну заодно и белочку того-с… подобрал.
— Я-ар? — я обернулась к посоху. — Это правда? У нас есть белка, которая изумруды делает?
— Была, — нехотя признал тот. — Да только сдохла.
— Как сдохла? Когда? — кот аж подпрыгнул.
— Да уж года два как, — ответил череп. — Кощей ее, было, воскресил, дабы финансовый поток не прерывался, но нежить орехи есть не захотела. На мясо свежее посматривать начала. Ну и отпустил Кощей белочку на вольные хлеба. Что дальше с ней случилось, неведомо.
Баюн нервно сглотнул. Да и мне как-то не по себе стало, и от разыгравшейся фантазии, нарисовавшей образ плотоядной белки-зомби, и вообще. Неудобно как-то. Был живой раритет, а папочка из него — такое.
— Значит, Гвидон с того момента на Кощея зло затаил, — резюмировала я.
— Затаил, затаил, — закивал кот. — Так громко затаил, что на всю магическую информационную сеть заявил, мол, при первой возможности самолично Кощею голову срубит. Оно, конечно, дело нелегкое, да и бессмертный твой папенька, но сам порыв говорит о многом.
— Да уж, — согласилась я.
— Потому-то мы так быстро и узнали, кто Кощея в полон взял, — добавил Конь. — Гвидон сразу сообщил, что-де угрозу свою исполнил.
— Он моему отцу голову отрубил?! — я ахнула.
— Похоже, что так.
— Истинно так, — подтвердил Баюн. — Как есть отрубил. И рядом с телом поставил. Мы с Водяным самолично в Колодце событий видели.
— Что за Колодец событий? — мрачно уточнила я.
— А тут, за дубом моим находится, — кот кивком головы указал куда-то вправо, в заросли. — Что ветер нашептывает и что чарами не скрыто, то можно там увидеть. А пленение Кощеево скрывать Гвидон и маг, что за ним и Василисой стоит, не стали. Посмотреть хочешь?
— Нет, — я отрицательно качнула головой. Глядеть, как вновь обретенному отцу, пусть и бессмертному, голову рубят — не для моих нервов. — Лучше скажи, как до Гвидонова царства добраться.
— Ну, отсель на юго-восток идти надобно, — произнес Баюн. — Девять башмаков железных стоптать, девять хлебов железных в пути съесть, да девять дорог исходить…
— Короче, дофига, — поняла я. — А если башмаки в подковы моего Коня перевести?
— Э-э… так-то оно, конечно, быстрее будет… — протянул Баюн неуверенно. Видимо, ни разу до сего момента с такой математикой не сталкивался.
— Ладно, разберемся, — я махнула рукой. — А теперь главное: где Кощея держат?
— В тюрьме неприступной, — ответил кот. — Стоит башня посередь стольного града царства гвидонова, охраняется дружиной крепкой, да чарами сильными. В подземелье ее висит Кощей, закованный в двенадцать цепей, словом крепким заговоренных. И тает его сила день ото дня. Отец-то твой, конечно, бессмертный, но только телом. Разум да силу, при должном усердии, даже у столь могучего колдуна, отобрать можно. Хоть и не сразу.
Я скосила глаза на посох и шепотом спросила:
— А у нас вообще шансы-то есть?
Однако череп не ответил, лишь мигнул огоньками в глазницах.
М-да, не веселенькая картина вырисовывается. Я, конь, да палка относительно волшебная, ибо без поддержки магического источника быстро выдыхается. Ударный отряд, курам на смех. Короче, одни мы точно не справимся. Помощь нужна — это без вариантов.
О помощи я и спросила:
— А у Кощея вообще друзья имеются? Или, хотя бы, союзники? У кого поддержки попросить можно? Пусть даже не за простое «спасибо»? — добавила я, ибо жадность жадностью, но без Кощея мне тут жизни не дадут. Так что надо позвенеть золотом, пусть и не слишком громко.
— Друзей не было, — немного подумав, ответил кот. — Но союзников, да помощников найти можно было. Вот только сейчас бесполезное это дело. Откажутся все, как пить дать.
— И почему они откажутся?
— Так Василиса со всеми уже поговорила и убедила не вмешиваться.
Я с досадой ругнулась.
— Вот стерва! Но умная.
— Премудрая, — поправил Баюн. — У нас прозвища зря не дают.
— А у меня прозвище какое?
— А никакого. Не заслужила еще.
— Пф-ф, и пожалуйста, — я фыркнула. — Мне и Бессмертной неплохо быть, я, может, корни семейные чту и фамилии своей не стыжусь в отличие от некоторых… Василис.
— Ну, вообще-то именоваться Бессмертной тебе тоже формально не следует, — лениво сообщил кот.
— Чегой-та?
— Бессмертие — это дар Кощея и, например, Василисе он не передался. А поскольку вы близняшки, полагаю, у тебя его тоже нет.
И вот тут я нервно сглотнула. Вспомнила, как при вопросе о моем бессмертии замялся скелет, и поняла, что эта наглая костлявая сволочь специально этот факт утаила, чтоб я в замке с перепугу не закрылась до конца жизни. Резко пришло осознание того, что и впрямь могу погибнуть, ведь Василиса на меня вроде как полноценную охоту объявила, и я окончательно испугалась.
Меня могла сожрать моя же нежить! Меня могли сожрать волколаки! Меня могли сожрать все!!! Приеду домой, на косточки этого интригана разберу! А уж потом…
Потом-то что делать?
Здравый рассудок и логика подсказывали, что раз шансов победить нет, значит, пора валить. И вопрос вырвался закономерный:
— А как с Карачуном связаться?
— Домой вернуться решила? — щурясь, протянул Баюн. — Понима-аю. Вот как только цепь золотую мне справишь, сразу расскажу.
У-у, меркантильное животное!
— Да будет у тебя цепь! Будет! — нервно выпалила я. — Завтра же прикажу…
Договорить не успела, так как кот неожиданно зашипел, и шерсть на нем встала дыбом. А в нескольких шагах от нас воздух вдруг подернулся огненным сполохом, из которого вышел высокий мужчина лет тридцати на вид. Русоволосый, с аккуратной бородкой и яркими изумрудными глазами. Симпатичный даже. Одет он был в простую льняную рубаху с вышивкой, подпоясанную узорчатым поясом, и холщовые штаны, заправленные в сапоги из мягкой кожи.
— Всем здравия! — широко, белозубо улыбнулся он, а потом вытянул руки в мою сторону и добавил: — Кроме Василисы.
И меня охватило самое настоящее пламя!
Глава 6
Глава 6
Больно! Дико больно! И рукам, и ногам, и всем клеточкам моего тела! Я на самом деле горела и сгорала вновь и вновь…
Пока пламя вдруг не исчезло.
Тяжело дыша, с полными слез глазами я смотрела на своего мучителя, лицо которого отчего-то вытянулось.
— Так ты что, не Василиса, что ли? — недоверчиво произнес он.
И тут пришло осознание произошедшего. Меня только что чуть не убили!
В кровь ударил адреналин.
— Ты!!! — вновь уставившись на мужика, заорала перепуганная и взбешенная я. — Ты меня сжечь хотел!!!
— Точно не Василиса. Та бы в таком огне, да вдали от магического источника не выжила, — поделился с окружающими ничуть не проникшийся моими воплями тип.
— Очешуеть мне как Горынычу! Она реально Бессмертная! — изумленно выдохнул Конь.
— Бесспорно, — подтвердил Баюн и важно добавил: — Марья Кощеевна, с этого момента я официально подтверждаю твое право носить прозвище Бессмертная и заношу его в реестр магической информационной сети.
— Да плевать на прозвище! — от страха и злости меня пробила крупная дрожь. — Он меня жег! И лыбится еще! Посох, заводись, мы его сейчас убивать будем! Конь, врежь ему копытом! И…
— Ты бы для начала прикрылась, царевна, — вежливо предложил кот. — Одежда-то твоя, к сожалению, того-с…
Опомнившись, я опустила глаза и обнаружила испачканное сажей, подпаленное тело, на котором быстро проступала новая розовая кожа. А вот одежды не было! Только тонкие пластинки доспеха с черепушками самое сокровенное прикрывали, делая меня похожей на героиню развратного аниме. Благо, хоть они не оплавились.
«Хорошо все-таки, что молодильное яблоко съела. И вправду раны мгновенно затягиваются», — мелькнула мысль.
Однако, прежде чем я сообразила, чем можно прикрыться, неизвестный колдун и фактически мой убийца уже шагнул вперед.
— Как-то не задалось начало знакомства, не правда ли? — с улыбкой разглядывая меня, произнес он. — Но, если ты не против, я сейчас все исправлю.
Я открыла рот, чтобы сообщить, что в помощи всяких там… не нуждаюсь и потребовать отвернуться, да так и застыла. Потому что незнакомец быстро переплел пальцы, шепнул что-то, и трава вокруг зашевелилась.
А потом, быстро удлиняясь, на меня поползла!
Опомнившись, я взвизгнула и попыталась отскочить, да не тут-то было! Ноги уже буквально приросли к земле! Травка оказалась крепче каната, и невероятно шустрой. В считанные мгновения она пролезла под доспех и оплела мое тело.
«Вот сейчас сожмется посильнее — и все. Порвет на много маленьких бессмертных кусочков. Собирай себя потом…» — с ужасом поняла я.
И трава действительно сжалась, но, вопреки ожиданиям, не сильно, просто сплетаясь поплотнее. Пространство вокруг меня озарилось изумрудными искорками, в воздухе разлился запах луга после прошедшего дождя. А затем давление исчезло, и в очередной раз перепуганная я обнаружила под доспехом совершенно обычную зеленую рубаху и штаны.
«А если б вокруг крапива росла?» — некстати пришла в голову мысль, и я с подозрением посмотрела на колдуна.
— Что ж, давай начнем наше знакомство заново, — предложил он и представился первым: — Белогор.
— Марья, — буркнула я, хотя больше всего хотелось подпалить его в ответ.
— Марья Кощеевна Бессмертная они-с, — дополнил, мурлыкнув, Баюн. — Дочь царя Кощея Бессмертного и полноправная его наследница.
— Вот как? Не знал, что у Кощея вторая дочь имеется, — рассматривая меня еще более пристально, произнес Белогор.
— Никто не знал, ва… — начал было кот, но колдун только искоса этак глянул, и тот осекся.
Затем Белогор вновь перевел взгляд на меня и попросил:
— Ты уж мигни коню своему, сделай милость. Я же вижу, что он ко мне все ближе встает, да примеривается незаметно, как бы лягнуть меня покрепче. Не надо, прошу.
— А чего ты ждал? — огрызнулась я, тем не менее останавливая Коня жестом — мало ли что? — Взял и сжег меня. Благодарить тебя за это что ли?
— Признаю, не прав оказался, царевна, — колдун вновь улыбнулся. — Ошибся, с кем не бывает, уж прости. Но сама посуди, как тут не ошибиться? Вы с Василисой на одно лицо, да и доспех кощеев, посох, конь знакомый. Вот и погорячился малость.
Я кивнула. Погорячился он, видите ли. Я вот тоже… погорячусь при случае.
— Чем тебе моя сестра не угодила? Или ты за каждую провинность сразу огнем живых людей палишь?
— То дело личное, уж прости, царевна, — Белогор развел руками. — Про то мне, да ей известно. Пусть так и будет.
— Скрываешь, значит, — покачала я головой, изо всех сил стараясь стоять спокойно. Новая кожа чесалась просто зверски.
— У всех есть свои тайны. У меня, у тебя… Даже, вон, у кота.
— У меня нет, — отозвался Баюн. — Но если скажешь, то будут. Непременно.
Я задумчиво посмотрела на колдуна.
— Как перед тобой кот-то выстилается. И кто же ты такой, Белогор? Или тоже не ответишь?
— Как вырастешь с мать, все будешь знать. А сейчас незачем оно, — тот подмигнул. — Ладно, пора мне, царевна. И не держи зла, лучше будем считать, что одну жизнь я тебе должен.
Он слегка топнул ногой и… исчез. Самым настоящим образом пропал, словно его и не было. Безо всяких спецэффектов.
— Еще и невидимкой становиться может, — изумленно выдохнула я и перевела взгляд на самого умного среди нас — кота. — Кто это такой?
Однако Баюн надежд не оправдал, отрицательно качнув головой.
— Сказывать не велено.
— Да ладно, он ведь уже ушел.
Многозначительное молчание.
Ну да, ну да, может, Белогор просто невидимкой стал и еще где-то рядом находится.
— Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось, — независимо буркнула я. — Подумаешь, Копперфильд сказочный, на травяной одежде специализирующийся… кста-ати! Баюн, надеюсь, ты меня в свой реестр в нормальном виде занесешь? Не хочу, чтобы всякие там колодцы меня полуголой, обгорелой или травой опутанной показывали.
— Нет-нет, не изволь беспокоиться, царевна, — заверил Баюн. — Обрисую такой, какой ты сюда прибыла, при всем достоинстве.
Ага, уже лучше. А то встречают, как говорится, по одежке. Хотя на данный момент это не самое главное. Главное — раньше времени преимущества своего не лишиться. А потому…
— Слушай, а давай ты пока никому сообщать о моем бессмертии не будешь? Я и без титула похожу, — попросила я.
— Да как можно? — кот замахал лапами.
— Времена неспокойные, — напомнила я. — Потому пусть это моим маленьким козырем будет на всякий случай.
Баюн призадумался, но потом все же с видимой неохотой кивнул.
— Спасибо, — я благодарно улыбнулась и слегка потерла левый наплечник, счищая сажу с металлического черепа. — А то у вас тут каждый сироту не местную обидеть норовит. Даже, вот, видишь, доспех, который Кощей лично правил, не смог огненное заклинание отвести. Интересно, кстати, почему? Нет, мне не то, чтоб обидно, но не хочется в будущем подобных сюрпризов.
— Так он от проклятий зачарован и от молнии небесной, карающей, — подал голос посох. — А так, чтобы огонь из-под земли возникший остановить — не его это.
— Из-под земли? Колдун, типа, не меня, а землю под моими ногами поджег? Умно-о, — я нервно хмыкнула и сделала мысленную пометку быть осторожнее и не полагаться только на защиту доспеха. А то мало ли?
— Ты прости, что не уберег. Кабы силы были, я бы щит поставил, но бой с волколаками уж больно много отнял. Не восстановился я, — пробормотал Яр.
— Да я тебя не виню, — заверила я и перевела взгляд на Коня. — А ты почему о появлении этого… Белогора не предупредил? Где твоя хваленая Вещая чуйка?
— Так она только для всадника работает, — фыркнул тот. — А ты на мне не сидела.
Хм. Надо учесть на будущее и лишний раз в незнакомых местах с коня не слезать. На всякий случай.
— Волколаки? — заинтересовался Баюн. — Так на вас по пути сюда оборотни напали?
— Ага, — я кивнула, подходя к коню и забираясь в седло. — Но нас без соли не сожрешь. Конь сражался как… как Конь! А Яр даже их предводителя спалил.
— В смысле — спалил? — ахнул Баюн. — Это вы что же, Серого Волка убили? У-у!
— А что?
— Так он же приятель Ивана Царевича, мужа Василисы… был.
— Вот теперь понял, почему они на нас напали, — фыркнул Конь.
— И откуда на нем оберег Василисин оказался, — поддакнул посох.
— Иван Царевич и Серый Волк, значит? — я довольно улыбнулась. — А вот нечего! Смотреть надо, на кого пасть разеваешь. Это мы ему еще и за Красную шапочку отомстили!
Кот почесал лапой голову.
— Он у вас шапку что ли украл?
— Не у нас, — я махнула рукой, мол, не бери в голову. — Ладно, поеду я. За помощь спасибо. Как дома окажусь, первым делом прикажу трехпудовую цепь для тебя справить.
— Пять, — поправил кот.
— Что «пять»? — захлопала я глазами.
— Уговор был на пять пудов, — строго сказал Баюн.
Вот ведь котище вредный! Но делать нечего.
— Пять! Конечно, пять! — старательно засмеялась я. — Оговорилась, бывает. Хотя мне золото сейчас, чувствую, будет нужно просто позарез. Чтобы отца из неволи вызволить, похоже, изрядно потратиться придется.
Не спуская с меня подозрительного взгляда, кот уточнил:
— Значит, передумала в свой мир возвращаться, царевна?
— Пока да, — я кивнула. — А куда спешить, раз я бессмертная? Василиса, говоришь, мудра? Так я богата! В моем мире, имея деньги, можно многое сделать. Думаю, что и здесь тоже. Золото любят все! Особенно криминальные элементы.
— Кто? — не понял Баюн.
— Вор мне нужен умелый, — пояснила я. — Который замки зачарованные на цепях Кощеевых вскрыть сможет. Посоветовать кого-нибудь можешь?
Баюн задумчиво почесал голову. Прошелся пару шагов туда-сюда, а потом сказал:
— Было тут одно товарищество. За мелкие дела воровские не брались, исключительно по-крупному играли. Оушеном главаря их звали, только…
— Да знаю, знаю, — перебила я его. — Проезжали мы мимо их последнего места упокоения. Погорячился папочка.
— То-то и оно, — кот снова задумался. — Есть, пожалуй, еще один человек. Только он далече и как ты до него доберешься, я, увы, не знаю.
— И кто же это?
— Зовут — Аладдин. Живет в далекой Аграбе, что далеко на востоке…
— Аладдин? Серьезно? — перебила я его. — С джинном и летающим ковром?
Кот недоуменно посмотрел на меня.
— Про джинна не ведаю, а ковер у него точно есть. Они там все со своими ковриками ходят, положено так в тех краях. Вот Аладдин — вор знатный! Хитрей его на целом свете не сыщешь, точно тебе говорю!
— И как я в эту Аграбу попаду? — я нахмурилась. — Без магии даже на моем коне туда скакать несколько месяцев, это если дорога будет прямая, без задержек. Да еще пустыню пересечь придется…
— А ты откуда знаешь? — поразился кот.
— Мультик смотрела, — отмахнулась я. — А кроме Алладина есть еще кто-нибудь? Поближе? Грабителей-то вон сколько, говорят, купцы постоянно жалуются.
— Грабеж на большой дороге — есть ремесло старинное и почетное, — назидательно сказал Баюн. — Им и князья, бывает, промышляют. А воровство на Руси не в чести. У нас даже двери на ночь не запирают. Так что если и найдется вор, то с магией он точно работать не будет — навыка нет.
— Аладдин, значит, — я тяжело вздохнула. — Эх, и угораздило!
А кот лишь хвостом вильнул да принялся вылизываться с самым отстраненным видом. Мол, ты просила совета, ты его получила. Остальное — не моя забота.
Пришлось прощаться.
— Ладно, Баюн, поеду я. Не поминай лихом, как говорится.
— Скатертью дорога, — мурлыкнул тот в ответ, а когда Конь уже поворачиваться начал, вдруг добавил: — Ты, Марья, осторожнее с этим Белогором будь, ежели встретитесь. Опасный он. Сильно.
— Спасибо. Поняла уж, — пробормотала я.
И вот мы уже вновь несемся по озеру. Конь — с удовольствием прыгая по воде и выбивая копытами брызги, Яр — задумчиво что-то бормоча и, кажется, высчитывая, сколько времени займет поездка до Аграбы. Я же — пытаясь уложить в голове все, что узнала от Баюна.
Признаться, я нередко мечтала вновь обрести родственников. Да и кто бы на моем месте не мечтал? Но когда узнала, что собственная сестра хочет меня убить… в общем, с одной детской мечтой пришлось проститься. Осталась лишь надежда на то, что хотя бы отец моему появлению обрадуется.
«Обязан обрадоваться, учитывая, что я его из плена спасу! Ну, надеюсь, что спасу. Если с Аладдином договорюсь…»
Каким образом я буду договариваться, решила пока не задумываться. Вот доберусь до Кощеева дворца, там с Костопрахом и обсудим. В безопасности, под охраной Рыцарей Смерти, которые всех незваных гостей, если что, на ленточки нашинкуют.
Несмотря на то, что Водяного на протяжении всего пути обратно видно не было, появился он сразу, как только Конь ступил на твердую землю. И, с легким удивлением разглядывая мой изменившийся наряд, поинтересовался:
— Добром ли съездила, Марья?
— Нормально, — ответила я. — Что могла, узнала. Вот только маньяк тут у вас, как оказалось, поблизости обитает. Форменный пироман, если можно так выразиться.
— Знаешь, царевна, вот вроде и говоришь ты по-нашему, а я тебя через слово понимаю, — недовольно булькнул Водяной.
Очень хотелось сказать, что и я от местного говора не в особом восторге, но сдержалась. Все ж это я в их мир попала, значит, мне и подстраиваться надо. Так что просто пояснила:
— Напал на острове один тип. Огнем меня жег, было больно и неприятно. Потом, правда, выяснилось, что он меня, как и ты, с Василисой перепутал, — я поморщилась. — Интересно, и что вы все с ней так не ладите? Вроде, по слухам, сестричка, наоборот, в общении чудо как хороша и обходительна.
Вместо ответа Водяной злобно заклокотал, так, что вода вокруг него пошла кругами.
— Нет, ну не хочешь говорить, не надо. Я ж не настаиваю, — сразу подняла руки я, а Конь предусмотрительно отступил на пару шагов назад. Мали ли? Кто знает, что в голову полурыбе придет?
Однако обошлось.
— Ну отчего же, скажу, — булькнул он. — Василиса и впрямь обходительна, ласкова да мила бывает, ежели захочет. Да только обманула меня сестра твоя, вот и весь сказ!
Я промолчала, ожидая продолжения. Видно было, что у Водяного накипело и выговориться болотный старик хотел неимоверно. И он продолжил:
— Пришла, понимаешь, со всем уважением. Дескать, тоже ей к коту надобно. Ну, поторговались, как водится. Не поскупилась Василиса, жемчугом крупным дорогу оплатила, а потом вдруг добавила, что очень ей русалка моя потребна. Та, которая от Морского царя вместе с Буяном-островом сюда попала. Даже каменья самоцветные посулила.
Я нахмурилась.
Хм. Моя сестрица ничего просто так не делает, это я уже уяснила. Так зачем ей понадобилась русалка?
— А ты? — спросила.
— А я — ни в какую! — отрезал Водяной. — Любовь не продается! Отказал, даже разгневался, что она с такими предложениями ко мне обращается. Ну, Василиса вроде как и отступилась. Улыбнулась ласково, прощенья просить стала. Да и предложила гребешком костяным мне бороду расчесать. Тут я, пень старый, и не устоял, — Водяной горестно покачал головой. — Гребень тот волшебным оказался. Как воткнула она мне его в бороду, так и заснул я крепко. А стервь эта дорогу в озере проморозила прямо до Буяна, и на обратном пути, уж не знаю каким способом, мою зазнобу ненаглядную на поверхность выманила и с собой забрала.
Водяной глубоко вздохнул и совсем поник головой. Даже жалко его стало, все ж любовь потерял.
— Не грусти, болотный царь, — сказала я. — Помочь не обещаю, но, если случай выйдет, про тебя не забуду.
— Э-эх! — явно мне не поверив, тот с досадой плюхнул кулаком по воде, обдав нас фонтаном ледяных брызг.
Конь с фырчанием отпрыгнул, я от неожиданности взвизгнула. И тут…
— А ну, стой, чудовище поганое! — неожиданно раздался позади гулкий голос. — Прочь, мерзость болотная, от девы юной и непорочной!
Быстро обернувшись, я изумленно уставилась на обладателя столь трубного гласа. И посмотреть было на что!
Из-за деревьев выехал всадник, полностью закованный в блестящие латы. Даже конь его весь был одет в железо. Глухой шлем с опущенным забралом не давал возможности рассмотреть лицо внезапного спасителя. Огромный меч рыцаря был подвешен к седлу слева, а не менее массивная секира с двумя лезвиями — справа. Сам же он в одной руке держал небольшой треугольный щит, а в другой длиннющее копье со стальной чашей, защищающей руку.
— Сразись с тем, кто даст тебе достойный отпор! — продолжал рыцарь. Из-за закрытого шлема голос звучал так, словно воин говорил из глубокого колодца.
— Ты кто еще такой? — недоуменно спросил Водяной.
— Мое имя — Ланселот Озерный, — гордо ответил рыцарь.
— Озерный? — Водяной недоуменно почесал голову. — Родственник, что ли?
А я, услышав это имя, едва сдержала изумленный вздох. Неужели и впрямь Ланселот? Тот самый?!
В голове замелькали картинки из просмотренных фильмов. Король Артур, Камелот, рыцари круглого стола… погодите, кажется и кот Баюн о них упоминал! Совершенно точно, он говорил, что рыцари круглого стола и волшебник Мерлин охраняют источник Живого Камня! Надо же, с кем удалось встретиться!
Рыцарь, тем временем уже тронул коня шпорами. Послушное животное сорвалось с места, и вся эта куча железа на приличной скорости промчалась мимо нас.
Честно говоря, я думала, что его конь не успеет затормозить. Но тот, взрыхлив копытами влажную землю, как вкопанный встал у самой кромки.
— Выходи, чудище! — снова воззвал рыцарь. — Биться будем!
— Ты что, совсем дурак? — недоуменно спросил Водяной, отплывая подальше. — Сам сюда иди!
Однако Ланселот дураком не был, поэтому в воду не сунулся.
Ситуация становилась патовой, поэтому я решила вмешаться.
— Сэр рыцарь! — позвала я его. — Со мной все в порядке. Водяной просто… просто очень эмоционален. Но зла мне не желал.
— И вам, прекрасная леди, опасность не грозит? — осведомился Ланселот, разворачивая ко мне коня.
— Эй, Водяной! — вместо ответа закричала я. — Мне грозит опасность, как по-твоему?
Болотный царь покрутил пальцем у виска и с тихим бульканьем скрылся под водой.
Тогда рыцарь подъехал ко мне ближе. Остановился буквально в нескольких шагах, воткнул копье в землю и подвесил щит на седло. Затем поднял забрало шлема…
На меня смотрел молодой Ричард Гир собственной персоной! Те же русые, слегка вьющиеся волосы до плеч, скулы, карие глаза с прищуром, короче, один в один!
— Ланселот Озерный, — вновь представился он. — Позвольте узнать ваше имя, прекрасная леди?
— Марья Кощеевна. Царевна, — добавила я не совсем уверенно и на всякий случай незаметно ущипнула сама себя за руку.
Второй раз за все время пребывания в этом мире я всерьез усомнилась в собственном рассудке. Даже сказочная нечисть и говорящие коты не настолько выбивали из колеи как появление здесь известного голливудского актера.
Тем более актера, который в моем мире этого самого Ланселота и играл!
А если вспомнить Оушена с тринадцатью друзьями, которые тоже вообще-то из нашего фильма, и тоже в том фильме воровали… это что получается? У кого-то в Голливуде есть способ перемещаться сюда и обратно?
Догадка была важная и требовала вдумчивого размышления. Шанс вернуться домой с помощью Карачуна, конечно, никуда не делся, но гораздо лучше иметь несколько вариантов, верно?
Правда, обдумывание пришлось отложить на потом, поскольку Ланселот начал расспросы:
— Как вы оказались в столь отдаленном от поселений месте, леди Марья, да еще и одна?
Времени на то, чтобы придумать достоверную легенду, не было, поэтому решила ответить, как есть:
— Отца моего враги в плен взяли, вот и пытаюсь узнать, как его освободить. Расчитывать-то больше не на кого.
— Сочувствую, — Ланселот покачал головой. — Все ж не для юных леди такие испытания. Да и наряд у вас… весьма странный.
И что-то такое промелькнуло в его взгляде, отчего интуиция тотчас взвыла, требуя осторожности.
— Это не мое. Это трофейное, — тут же сообщила я. — Досталось от одной чародейки, которая меня убить хотела. Вид, конечно, специфический, зато доспех, вот, от проклятий защищает. А палка магией ударить может. Хоть какая-то защита в этой глуши.
Уж лучше сразу оправдаться, чем в тебе какую-нибудь нежить заподозрят. Яр, конечно, сердито сверкнул глазницами от того, что я его палкой обозвала, но, к счастью, промолчал.
— Странна история ваша, леди Марья, — Ланселот удивленно покачал головой. — Но дар Мерлина говорит мне, что нет в ней лжи, и чиста ваша душа.
Ух ты! Это он что, еще и правду чувствует? Хорошо, что я не врала!
От мысли, что было бы в обратном случае, меня на миг прошиб холодный пот. Мысленно возблагодарив свое везение, я осторожно спросила:
— А вас что сюда привело?
— Услышал я, что в здешних краях живет мудрец, который в поисках моих помочь сможет. Вот и поехал я на встречу с этим уважаемым человеком. Но, похоже, свернул не туда, — рыцарь с сомнением покосился на озеро.
Первым порывом было сказать, что очень даже туда, но я вовремя прикусила язык. Учитывая, как Ланселот набросился на Водяного, и подслушанный Яром разговор купцов о всаднике в латах, который нечисть изничтожает, это было бы опрометчиво. Ведь если Ланселот-таки переберется каким-то образом на остров Буян, то что он сделает, когда обнаружит вместо «уважаемого человека» говорящего кота? Правильно, скорее всего убьет нафиг! И лишится Лукоморье еще одного раритетного существа.
— Да уж, — я нервно улыбнулась. — Других людей здесь точно нет, так что предлагаю повернуть назад, сэр рыцарь. Все равно через озеро не переправиться.
— Странно, я был уверен, что следую верной дорогой… — Ланселот на миг нахмурился, но потом все же мотнул головой. — Но, видимо, вы правы. Позвольте, я поеду впереди, дабы встретить грудью опасность, коли такая случится.
Дождавшись моего кивка, он потянул за поводья, заставляя своего коня развернуться и отправиться в обратный путь.
Мой Конь пошел следом. Молча, видимо, тоже понял, что лучше не выдавать свое «нечистое» происхождение раньше времени.
А вот меня, несмотря на опасения, все больше охватывало желание узнать о Ланселоте побольше. Ведь настоящий же! Интересно! Поэтому уже через несколько минут неспешной езды я не выдержала и спросила:
— Сэр рыцарь, вы сказали, что ваше имя — Ланселот Озерный. А почему Озерный?
— Меня воспитала Дева Озера, — пояснил тот. — Вивиан стала мне второй матерью, когда злонамеренный король Клаудас из Пустынных земель обманом и предательством захватил мой родной замок. Достигнув зрелых лет, я присоединился к королю Артуру в Камелоте, где и был посвящен в рыцари с таким именем. С тех пор и стараюсь нести сие бремя с честью и во имя моей возлюбленной.
— Возлюбленной? — пробормотала я, чувствуя легкое разочарование.
Хотя, учитывая, что Ланселот из фильма тоже был влюблен, глупо было бы ожидать иного.
— Моя дама сердца Гвиневера замужем за моим королем, — в голосе рыцаря зазвучали мечтательные нотки. — Но это не важно, ибо чувство мое светло, и прикоснуться к ней я бы все равно не посмел.
Вот так всегда: одним все — и король и настоящий рыцарь-воздыхатель, а другим ничего. Я едва сдержала завистливый вздох и решила сменить тему:
— А как вы здесь очутились? Из Камелота до этих мест идти несколько далековато. Вы говорили, что-то ищете?
— Да. Не своей волей забрел я в эти края, леди Марья, — голос Ланселота вновь стал серьезным. — Выполняю королевский наказ. Похитила злая колдунья Моргана меч королевский, что всему миру под именем Экскалибур известен. Вот и разослал Артур своих рыцарей по всем краям света с наказом его вернуть. Уже два года по свету скитаюсь. Ну а по пути, следуя заветам рыцарства, чудовищ истребляю, да честным людям помогаю.
— И это хорошо, что помогаете, — резюмировала я. — А как вы по-нашему разговариваете? Неужели за два года так хорошо научились?
Ланселот отрицательно качнул головой и пояснил:
— Это тоже чары Мерлина. Перед нашим отъездом он волшебством наделил всех рыцарей круглого стола знанием чужих языков, дабы в чужих землях мы не испытывали проблем.
— Круто, — вспомнив зубрежку английского в школе и универе, на этот раз от завистливого вздоха я все же не сдержалась. — Вот бы мне с вашим Мерлином хоть ненадолго увидеться…
И тут мой конь споткнулся. На ровном месте.
Да ну на фиг, неужели опять?!
— Чую! Недоброе чую! — всхрапнул он, удостоившись несколько ошеломленного взгляда Ланселота.
— Леди Марья, ваш конь, он…
— Иногда разговаривает, да, — закончила я и нервно огляделась. — Сэр Ланселот, похоже, нас ждет засада. Или еще что нехорошее.
Благо, выяснения о магических свойствах животного рыцарь оставил на потом.
— Понял, — он с лязгом захлопнул забрало шлема. — Держитесь за моей спиной.
Тут и посох дернулся в руке, привлекая к себе внимание.
— Что там еще? — шепотом спросила я.
— Не могу понять, — тихо ответил Яр. — Но определенно что-то есть.
Глава 7
Глава 7
— Эй, кто там словно тать прячется?! — гулко прозвучал из-под шлема голос Ланселота. — Выходи и сражайся достойно! Я посвящу эту победу моей даме сердца, несравненной Гвиневере. А если паду в этих землях, то отнесите ей весточку, что я до последнего вздоха думал лишь о ней и…
— Да хватит балаболить! — перебил его звонкий девичий голос и на лесную дорогу вышла молодая девушка.
На первый взгляд ей можно было дать не больше восемнадцати лет. Худенькая, но затянутая в мелко кольчатую кольчугу. На широком кожаном поясе у нее висела целая куча каких-то деревянных бутылочек, заткнутых пробками, а сам пояс был проклепан железом столь обильно, словно неизвестный мастер по какой-то причине не выносил вида чистой кожи.
В опущенных руках девушка держала длинные узкие сабли, скрестив клинки на уровне коленей. Металлический обод на голове поддерживал копну русых волос, не давая им упасть на глаза. Кожаные штаны были заправлены в изящные сапожки с нашитой железной чешуей.
— Милая леди, — начал, было, Ланселот. — Я…
— Это ты кого лядей назвал, истукан железный? Мою сестру? — перебил его густой бас, и на дорогу вышел еще один засадник.
У меня возникло очень большое желание протереть глаза, потому что этим вторым оказался не человек, а наполовину козел! Его огромный, под два с лишним метра ростом, волосатый человеческий торс бугрился мышцами и заканчивался настоящими козлиными ногами, только размеров на десять больше. А венчала этот торс козлиная голова с мощными витыми рогами.
Доспехи монстрина не носила, только боевой пояс, с которого вниз кокетливо свисал широкий кожаный лоскут в заклепках, призванный играть роль набедренной повязки. На поясе, как и у девушки, виднелись бутыльки, а кроме того, цепь и здоровенный нож. В могучих руках существо сжимало огромный и тяжеленный даже на вид боевой молот.
— Это что за козлоборотень? — прошептала я внезапно пересохшим ртом.
Яр выругался тихо, глазницы засветились сильнее:
— Не повезло нам, Марья. После боя с волколаками сил у меня почти нет, а эти двое поопаснее будут. Мало того, что они от магии заговоренные, так еще и работа у них соответствующая.
— Да кто это такие? — не выдержав, рявкнула я.
— Охотники на нечисть и нежить. Ведьмаки — сестрица Аленушка и братец Иванушка.
Аленушка и братец Иванушка?! Вот эти двое?! Ничего себе!
Я ошарашено вытаращилась на «милых» героев детской сказки.
А девчушка с саблями сделала шаг вперед и насмешливо посмотрела на возвышающегося перед ней рыцаря, который явно растерялся. Его конь затанцевал на месте, готовый лететь вперед, чтобы мять и крушить, но повинуясь твердой руке Ланселота, все же остался на месте.
— Извольте не задерживать нас! — произнес Ланселот, опустив на этот раз «леди».
— А то что? — мрачно спросил козлоборотень, вставая рядом с сестричкой, которая макушкой едва доставала ему до груди.
— А то я вынужден буду атаковать вас, сэр! И в результате этого может пострадать ваша сестра.
Посох беспокойно дернулся у меня в руке.
— Ну вот чего он нарывается? Бежать надо! Конь, ты как?
— Никак, — мрачно ответил Конь. — Сам не чуешь что ли?
— Что еще такое? Что он должен почуять? — не поняла я.
— Ведьмина поляна тут в нескольких шагах от дороги, — пояснил нехотя Конь. —Тянет к себе. Ее простым ходом только обойти можно. Аленушка постаралась, засаду подготовила знаючи. Так что на бы хоть полсотни шагов пройти, а там уж я ускачу.
— А если назад, пока им Ланселот зубы заговаривает? — уточнил посох.
— Не успеем. Заметят, — ответил Конь. — Ладно, Марья, давай, слезай. Снова биться будем, хотя и не хочется.
— С волколаками ты сам в бой рвался, — заметила я, спрыгивая на землю и делая шаг в сторону.
— Так то с волколаками. Эти гораздо опасней. Да и привыкли они дело иметь с такими, как я.
Аленушка заметила, что я слезла с Коня и громко сказала:
— Вот и умница, вот и хорошо. Глядишь, и не придется лютовать сильно. Еще вот этого, в железе, убери с дороги.
— А что вы хотите? — задала я вопрос, который даже для меня прозвучал глупо.
Козлоборотень громко хохотнул:
— Жизнь твою забрать. Делов-то…
— Ты пойми, девонька, — перебила его Аленушка. — Зла на тебя мы не держим, но работа есть работа. Репутация на кону.
Мой Конь пошел вперед, встав рядом с Ланселотом, а я подняла повыше посох.
— Не хочешь, значит? — Аленушка укоризненно качнула головой, словно до сего момента все их жертвы сами и по доброй воле смерть принимали, и только я вдруг заупрямилась.
А затем одним неуловимо быстрым движением вбросила одну из своих сабель в ножны и сорвала с пояса бутылочку.
Одно движение пальца и деревянная пробка-затычка летит в сторону, а сам пузырек, брошенный умелой рукой, ударяет в грудь моего Коня. Из него выплескивается буквально несколько капель какой-то маслянистой жидкости, и Конь тут же замирает прямо посередине скачка.
— Басурий корень! — хрипит он. — Каменею! Яр… — и бессильно валится на бок.
Все это произошло настолько быстро, что я даже не успела осознать произошедшего, а Ланселот только закончил опускать копье, направляя на козлоборотня.
Но вот рыцарь тронул коня шпорами, и обученное животное с места взяло широкой рысью.
Аленушка ужом вывернулась с дороги коня, но рыцарь на ходу пнул ее закованной в железо ногой, забыв про то, что перед ним девушка. Попал. Еще лучше, если бы попал шпорой, но и без того удар был сильный. Девицу отбросило в сторону, она зашипела и полосонула саблей по крупу коня. Клинок бессильно звякнул о нашитые на попону железные пластины.
— Аленушка!!! — взревел козлоборотень, шагнув навстречу направленному на него копью.
Удар Ланселота был точен, а таранная масса самого рыцаря плюс скорость коня… В общем, я ожидала, что этот братец Иванушка будет просто смят опытным воином. Но не тут-то было. Козлоборотень вдруг стал необычайно быстрым. Он развернулся на месте, пропуская копье мимо себя и бросая на землю молот. А когда Ланселот уже проносился мимо, сорвал с пояса цепь и захлестнул ей ноги коня. Животное яростно заржало, и рыцарь с грохотом и лязгом обрушился вместе с конем на дорогу.
Опомнившись, я быстро подняла повыше посох и сжала. Из глазниц черепа хлестнули дымные струи, взметнув землю в том месте, где мгновением раньше была Аленушка.
— Где пламя, Яр?! — закричала я, видя, как проклятая ведьмачка, бросив лишь один взгляд назад, чтобы убедиться, что с ее братиком все хорошо, а с моим Ланселотом все плохо, устремилась ко мне, на ходу замахиваясь саблей.
Посох вновь ударил зеленым пламенем, но на этот раз столь слабым, что его едва было видно. Однако попал. В плечо, заставив девицу зашипеть от боли и приостановиться. Она вновь сорвала с пояса бутылочку и опрокинула ее содержимое в рот.
Вокруг Аленушки на мгновение взвихрился ветер, она усмехнулась и убрала вторую саблю в ножны. Сложила руки на груди, ладонь к ладони, словно собралась молиться. А потом, не спуская с меня взгляда, подняла их вверх и медленно развела над головой. Между ладонями засверкал шар света столь яркий, что я вынуждена была закрыться рукой.
— Ярилин пламень! — истошно закричал Яр. — Падай!
До сознания еще не дошел смысл его приказа, а я уже лежала на земле, нещадно ушибив плечо и выпустив посох. Над головой пронесся шар света, опалив меня жаром, и врезался в вековую сосну, которая сразу же заполыхала, словно спичка.
До меня донеслись звуки ударов и лязг железа. А еще ругань козлоборотня. Аленушка остановилась и обернулась. Я, кое-как протерев глаза от пыли и бликов, тоже посмотрела в ту сторону и едва сдержала возглас радости.
Ланселот в помятых латах, держа в одной руке секиру, а в другой меч, яростно теснил козлоборотня! А тот, отмахиваясь молотом, отступал. Вот рыцарь широко шагнул, рубанул секирой, и лишь в последний момент козлоборотень успел отклониться, но вот левый рог оказался срублен почти полностью.
Тут же забыв про меня, Аленушка выхватила сабли и бросилась на помощь брату. Теперь они насели на Ланселота вдвоем. Если бы не цельные латы, рыцарь оказался бы изрублен буквально за несколько мгновений, но пока доспехи спасали. Однако даже мне было понятно, что смерть Ланселота — лишь дело нескольких минут.
Вот рыцарь в очередной раз широко размахнулся мечом, но теперь это вышло заметно медленнее, чем в начале схватки. И козлоборотень, увернувшись, подшагнул к нему, небрежно отбивая молотом секиру. А затем боднул козлиной головой Ланселота прямо в покореженное забрало, не обращая внимания на отрубленный рог. Удар оказался такой силы, что рыцарь отшатнулся. И тут же быстрая Аленушкина сабля нашла щель в его доспехах, ударив точно в то место, где пластина, защищающая локоть, повисла на одном ремешке.
Секира рыцаря упала на землю. Одновременно с этим Иванушка крутанулся, и молот со страшной ударил в грудь Ланселота, сминая латы, сбивая с ног и отбрасывая того с дороги. С лязгом и скрежетом, поднимая тучу пыли, рыцарь упал. Сделал попытку подняться, но огромное копыто ударило прямо в покореженное забрало, вминая его внутрь. Ланселот снова упал и больше не шевелился.
Иванушка отошел на шаг, осмотрел поверженного рыцаря и довольно взревел. Подошел, поднял его меч и, прислонив к дереву клинок, изо всей силы ударил молотом. С жалобным звоном меч сломался.
Тут только я осознала, что все это время практически не дышала, и судорожно втянула носом воздух. На глаза набежали слезы злости и отчаяния.
— Ну, вот и все, нежить, — Аленушка утерла пот со лба и вновь обернулась ко мне. — Работа выполнена. Впрочем, как и всегда.
— Я не нежить! — выдохнула я.
— Ага, знала бы ты, сколько раз я слышала эти слова, — усмехнулась ведьмачка. —Что ж, ладно. Прощай, — и она шагнула ко мне, поднимая саблю.
Я в панике отшатнулась.
«Сабля — это же быстро? Вжух — и все? А потом я ведь воскресну, да?» — промелькнуло в голове.
И тут воздух между мной и Аленушкой с треском разорвал огненный росчерк.
Ведьмачка моментально отпрыгнула и замерла в боевой позиции, а на дороге появился… Белогор!
Быстро оглядев место недавнего боя, он скользнул взглядом по мне и перевел его на ведьмаков.
— А это еще кто такой? — подходя к Аленушке, настороженно спросил козлоборотень. — Гуляй себе, мил человек, отсюда подобру-поздорову. Не мешай, душевно тебя прошу.
Аленушка усмехнулась.
— А человек ли? Что скажешь?
Белогор промолчал, лишь демонстративно сложил руки на груди.
— Молчит он, сестрица, — посетовал Иванушка. — Совсем вежества не понимает.
Аленушка огорченно поцокала языком и повернулась к братцу, чтобы… Уловка! Она резко, практически без замаха метнула в Белогора одну из своих бутылочек. Но склянка исчезла в короткой вспышке пламени, не долетев до того пары метров.
— Наслышан я о вас, — спокойно произнес Белогор. — Ученица Бабы-яги с братом, который неудачное зелье выпил и оборотнем стал. Аленушка и Иванушка, верно? Ходите по свету, нечисть, да нежить истребляете. Где за монету звонкую, а где и за благодарность простую.
— А коли слышал, так чего на пути встаешь? — задиристо ответила Аленушка, явно слегка обескураженная первой неудачей.
— Тропы наши пересеклись, вот и стою, — Белогор пожал плечами. — Девушку эту я вам не отдам. Поэтому у вас два пути — пойти прочь. Целыми и невредимыми. Или попробовать отбить ее у меня, а значит перестать быть как целыми, так и невредимыми.
Козлоборотень хохотнул.
— Эк как заворачиваешь! Тот, вон, тоже поначалу хорохорился, — он жестом указал на лежащего в отдалении рыцаря.
Однако Белогор лишь улыбнулся краешком губ и осуждающе покачал головой.
— Неправильно ты сравниваешь, Иванушка. А посему, вот тебе моя первая наука.
Он поднял правую руку и быстро начертал в воздухе какой-то неведомый знак. Пахнуло жаром, и Иванушка вдруг заорал-заблеял от боли! Рукоять его молота вспыхнула, а железная чушка стекла оплавленным железом на землю, поджигая траву и мелкие веточки.
Козлоборотень грязно выругался, тряся обожженной рукой, а затем снял с пояса цепь.
— Не надо! — погрозил пальцем Белогор. — Она у тебя серебряная, а значит, мне придется тебя жечь, а не твое оружие.
— Знаешь, что, колдун неведомый? — вмешалась Аленушка. — Мы, пожалуй, все-таки попробуем!
И брат с сестрой моментально разошлись в стороны, заставляя Белогора разделять внимание и переводить взгляд с одного на другого. Козлоборотень раскручивал цепь, а Аленушка вытянула из ножен сабли.
Но на лице Белогора даже тени волнения не промелькнуло.
— Эх, ну какие же вы непонятливые, — укорил он и слегка притопнул ногой.
Земля ощутимо вздрогнула и всколыхнулась волной от него в сторону ведьмаков, словно вдруг стала жидкой, и кто-то бросил в нее камень.
Ведьмаков подбросило в воздух. Аленушка в пируэте умудрилась снова приземлиться на ноги, а вот Иванушка рухнул очень неудачно. Со своего места я расслышала хруст и увидела, как бессильно повисла обожженная рука.
— Это была моя вторая наука, — скучным голосом произнес Белогор — Боюсь, третьей вы не переживете. А на свете столько людей нуждается в вашей помощи…
Не спуская взгляда с Белогора, Аленушка скользнула к брату и что-то прошептала. Козлоборотень зло посмотрел на нашего нежданного защитника и процедил сквозь стиснутые зубы:
— Я запомню тебя, нечисть. Крепко запомню.
А Аленушка сняла с пояса очередную бутылочку и капнула из нее что-то под ноги, крепко взяв брата за плечо. Тотчас вверх взвился клуб белого дыма, в котором они и исчезли.
Мы победили.
Точнее, победил Белогор. Если бы не колдун…
— Ты цела, царевна? — он повернулся ко мне и быстро оглядел.
— Да, — я нервно кивнула. — А вот остальные…
Остальные!
Опомнившись, я подхватила с земли посох и рванула к Ланселоту и Коню.
Первым на пути попался Конь. Он лежал на боку и смотрел на меня багровым глазом. Злым, но моргающим. Хороший знак!
— Ты как? Живой?
— Наполовину, — с трудом ответил тот. — Сейчас чары спадут, встану.
Кивнув, я подбежала к рыцарю. И вот с ним даже на первый взгляд все было куда хуже. Постаралась снять шлем, но не смогла. Даже забрало, покореженное ударом здоровенного копыта, не открывалось.
— Белогор! Помоги! — позвала я.
Тот подошел и присел рядом. Покачал головой.
— Крепко его Иванушка приголубил.
— Ланселот его побеждал, даже рог срубил, — вступилась я за рыцаря, подумав, что Белогор не слишком высоко оценил его воинские качества. — А потом они на Ланселота вдвоем налетели.
— Гуртом батьку бить сподручнее, это верно, — пробормотал колдун.
Затем сделал круговое движение рукой и в ней прямо из воздуха возник небольшой нож с широким лезвием. Аккуратно перерезав какие-то ремешки, Белогор потянул шлем и наконец освободил голову рыцаря.
Лицо Ланселота было залито кровью, глаза закрыты. Дышал он хрипло и с трудом. Даже не будучи медиком я поняла: это очень и очень нехорошо. Но как помочь не знала, поэтому беспомощно посмотрела на Белогора. Тот вздохнул и положил ладонь на лоб рыцаря, прикрыл на мгновение глаза.
Честно говоря, уже привыкнув к чудесам этого мира, я ожидала, что вот прямо сейчас Ланселот откроет глаза, излеченный магией колдуна. Но — увы. Белогор убрал ладонь и нахмурился.
— Плохо дело, царевна. Лицо ничего, зажило бы, только шрам остался, но у него ребра поломанные легкие задели, да кровотечение внутреннее образовалось. Не жилец этот рыцарь ныне. Одной ногой в Нави уже стоит.
В Нави? Это, в смысле, умирает?!
— Неужели ему не помочь?! Совсем никак?! — воскликнула я. — Он за меня жизнь был готов отдать, я не могу так его оставить!
— Ну, Живой воды у нас нет и не предвидится, так что никак. Впрочем, ежели сначала Мертвой водой кости срастить, да при этом душу рядом удержать, может, оно и возможно, — поразмышлял Белогор. — Только быстро это сделать надобно, до вечера он не доживет. Да и скачки на лошади не перенесет. В общем, ежели жизнь ему сохранить хочешь, отца своего зови, чтобы тропу тайную открыл, да переместил вас сразу домой.
— Было бы кого звать! — я в отчаянии сжала пальцы. — Кощея в плен взяли, его самого спасать надо!
— Кощея пленили? — Белогор изумленно присвистнул. — Когда? И кто…
Колдун внезапно запнулся и провел пальцами по траве. На ладонь ему тотчас скользнула небольшая ящерка и шустро забралась по руке на плечо к самому уху.
Я во все глаза смотрела, как Белогор прислушался, словно ящерка на самом деле что-то шептала ему на ухо. Наконец, он кивнул и отпустил ее восвояси. Повернулся ко мне и мрачно сказал:
— Проблемы у тебя, царевна, и серьезные. Впереди еще одна засада, на сей раз готовая взять тебя не уменьем, а числом. Кроме того, дальше разъезд богатырский по следу идет. Да еще волколаки, которых вы изрядно потрепали, мчатся сюда, не жалея лап. Отомстить желают.
Я сглотнула и покрепче сжала посох.
Звеня сбруей, с земли поднялся Конь. Потряс головой, словно стараясь сбросить с себя остатки чужого колдовства, переступил с ноги на ногу и подошел ко мне.
— Что делать будем?
— Уходить вам надо, вот что, — отрезал Белогор. — Вскачь, на полной скорости. А рыцаря оставить. Победил его Иванушка. Ничего не попишешь, не всех можно спасти.
Я едва сдержала рвущееся с языка ругательство в сторону козломордого оборотня. Охотник на нежить и нечисть, тоже мне! А сам-то что, «чисть» что ли?
— Не по своей воле он таким стал, а по случайности, — произнес Белогор. Видимо последние слова я все же произнесла вслух. — Аленушка в юности хотела травницей стать и напросилась в ученицы к Бабе-яге. Однажды пришел ее проведать братец Иванушка, да выпил что-то нехорошее. Пришли тогда селяне ответа у Бабы-яги требовать и паренька исцелить. Баба-яга вроде помочь обещалась, но внезапно исчезла. Сбежала, видимо. А больше никто исцелить Иванушку не смог. Вот и вырос он таким. С тех пор Аленушка и Иванушка на Ягу сильно обижены, да и вообще считают, что вся нечисть — зло.
— Очень мило! — выдохнула я. — Мне еще им и соболезновать, получается, надо?
— Поспешать надобно, царевна, — поторопил Конь. — Нам еще поляну ведьмовскую обходить.
Обходить! Ну почему у меня нет отцовского дара телепорты делать? Сейчас бы раз, и дома! И…
И тут меня осенило. Я глубоко вздохнула и обратилась к Белогору:
— Ты мне должен!
Тот вопросительно изогнул бровь.
— Так, вроде, я сейчас тебя спас.
— За то, что вступился, спасибо, рада, что ты пришел, — запоздало поблагодарила я, а потом прищурилась. — Но ты пообещал мне одну жизнь, а я — бессмертная. Так что помощь твоя, конечно, приятна, но в счет долга не идет. Ведь я в любом случае не умерла бы. Тем более, чья жизнь — ты не уточнил, так что жизнь рыцаря для наших расчетов вполне подходит. Ты умеешь перемещаться, так перемести нас с Ланселотом в Кощеев дворец. Возьмешь Мертвой воды и сделаешь, что говорил. Спасешь его и твой долг будет уплачен.
Белогор усмехнулся. Нехорошо так, даже страшновато.
— Ох, царевна, ты действительно Кощеева дочь. Эк как слова мои вывернула. Но, признаю, сам виноват — обещание тебе дал слишком размытое и, выходит, права ты. Одну жизнь я тебе должен. Любую. Однако все же подумай, стоит ли дар мой тратить на едва знакомого человека?
Но я уже все для себя решила. Поэтому уверенно сказала:
— Я подумала. И хочу, чтобы ты спас Ланселота.
Во взгляде колдуна на миг проскользнуло что-то странное. Словно несмотря на то, что он сам же меня отговаривал, решению моему оказался только рад.
— Что ж, я действительно мог бы его вернуть, — произнес он. — Но, видишь ли, Марья-царевна, не все так просто. Сейчас открыть переход получится лишь к границам царства Кощеева. В сам дворец мне ходу нет. Да и Источник меня не признает, не поделится силой. Если только ты не дашь мне право эту силу взять.
— Как? — тут же уточнила я, игнорируя закашлявшегося от возмущения Яра. — Если честно, я в магии не сильна от слова совсем. Но если ты объяснишь…
— О, магии от тебя и не требуется, — Белогор широко улыбнулся и протянул ко мне ладонь, на которой появилось тоненькое колечко с темно-зеленым непрозрачным камешком, похожим на малахит. — Просто надень вот это.
Однако в тот же миг в моей руке дернулся посох.
— Не спеши, Марья, — сурово произнес он. — Кажется, знаю я, кто этот Белогор-колдун, что с ящерками общается, да огонь вызывает! И давать ему доступ к Источнику за ради жизни какого-то бродячего рыцаря весьма опрометчиво!
Я посмотрела на умирающего Ланселота. Потом перевела взгляд на Яра и отрезала:
— Он не «какой-то». Он погибает из-за меня!
После чего решительно взяла у Белогора колечко…
Но тут раздался звонкий встревоженный голос:
— Не надевай!
Я резко обернулась и увидела… себя.
Полупрозрачная я, одетая в богато расшитый сарафан с высокой короной, усыпанной драгоценными камнями и жемчугом. Нет, не короной! Я вспомнила, что эта штука называется кокошник. А еще у этой «меня» была длинная коса, перекинутая через плечо на грудь.
Неужели?..
— Василиса? — внезапно охрипшим голосом спросила я.
Образ ее кивнул.
Так вот ты какая, сестра-близняшка. И впрямь не отличить.
Я со смешанными чувствами разглядывала самого близкого человека и, одновременно, самого главного своего врага. Врага, которого, несмотря ни на что, не могла ненавидеть. Злиться, обижаться — да. Но ненавидеть… черт возьми, это сестра все-таки!
А вот лицо колдуна при виде Василисы помрачнело. Улыбка исчезла, как и не было, черты заострились, а в глаза сердито вспыхнули.
— Зря ты появилась, — холодно произнес он. — Неужто думаешь, что Марья тебя слушать будет? Ту, которая ее смерти жаждет? Исчезни, а лучше приди лично и без Ивана Гвидоновича… пообщаться.
— Кабы могла — пришла. Не боюсь, — глядя на Белогора почти с ненавистью, бросила Василиса. — У тебя здесь не так и много власти. Сила твоя у Источника Мертвого огня, а тот далече.
— У тебя власти, после того как наследства Кощей тебя лишил, и вовсе кот Баюн наплакал, — парировал тот. — Каково оно, вообще без Источника жить, только на мужа надеючись?
Зацепил. Василиса на миг даже губы поджала, но тут же взяла себя в руки и обратилась ко мне:
— Не надевай кольцо, Марья. Имя свое он тебе только мирское назвал, а истинное-то умолчал. Знай, Наволод это, сын Медной горы хозяйки, духом с миром Нави связанный.
— Так и знал! Это он! — яростно зашептал посох.
Я же едва сдержала новый изумленный вздох. Еще одна новость! Белогор — сын хозяйки Медной горы? Ничего себе! Откуда у нее вообще сын-то? Хотя, если вспомнить бабушкины сказки, которые как оказалось, ни черта не сказками были, эта хозяйка Данилу-мастера к себе забирала, да и не только его…
— Наволод ко мне свататься приходил, да я отказала, — продолжала, тем временем, Василиса. — Не от желания помочь он тебе кольцо предлагает и не от симпатии взаимной, а лишь для того, чтобы мне отомстить, да доступ к Источнику получить.
Свататься? Так колечко обручальное? Надену, невестой Белогора стану, и он через меня магией Источника пользоваться сможет? Миленько, но логично, с этим не поспоришь.
Вот только… в душе неожиданно шевельнулась обида. Значит, колечко он предложил от того, что ему Источник нужен и Василиса отказала?
Нет, ерунда! Я даже головой тряхнула, отбрасывая неприятную мысль. Ведь я сама помощи у Белогора потребовала. Конечно, сестренка умна, на женских чувствах и ревности играть пытается. Да только с выводами просчиталась и вообще не на ту напала!
— Отказала? Ну и дура! — я широко улыбнулась. — А еще Премудрой зовешься. Кто ж от таких мужиков отказывается? Приняла бы предложение, сейчас бы он тебе помогал, а не мне. Тебя бы в мой мир на недельку, с нашими охотницами на перспективных мужей пообщаться! Вот они — премудрые, да. Чего только не выдумают. Особенно на футболистов запрыгнуть стараются или на эстраду попасть. А тут и делать ничего не надо!
И надела кольцо на палец.
Мир вокруг тотчас гулко вздрогнул, а сквозь лицо Наволода-Белогора на мгновение проглянуло чье-то другое, но разглядеть его я не успела — зашипевшая как змея Василиса отвлекла. Однако сделать она ничего не успела или просто не смогла. Белогор только рукой взмахнул, и образ сестры тотчас развеялся.
— Не думал, то ты такая расчетливая, — хмыкнул он.
Расчетливая? Что ж, пусть лучше и впрямь так думает.
— В мире, где я выросла, без расчета нельзя. Затопчут. А магии там нет, — стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, пояснила я. — Да и вообще, я по образованию бухгалтер, ну, казначей, по-вашему. И дочь Кощея. Мне по фамилии и роду деятельности такой быть положено.
— Да уж… рад, что по твоему расчету я тебе подхожу, — задумчиво протянул Белогор, а затем, будто опомнившись, добавил: — Ладно. Надо твоего героя к переходу подготовить.
После чего вновь склонился над Ланселотом и принялся перерезать ремни лат.
Ох, не прост этот колдун. Совсем непрост. И с одной стороны, вроде, и приятно, что он на моей стороне. А с другой — он ведь даже личину свою истинную зачем-то скрывает. Когда кольцо надевала, почудился сквозь нее еще кто-то, и, уверена, зрение меня не обмануло. Как там Василиса говорила? Духом он с миром Нави связан? А Навь — это, как я уже успела догадаться, по-местному мир мертвых.
И что же получается? Мой пусть и фиктивный жених на самом деле аналогом какого-нибудь Костопраха оказаться может? Бр-р!
От такого предположения меня аж передернуло. Быстро отойдя к Коню, я посмотрела на все еще сердито полыхающего взглядом Яра и попросила:
— Ну, не злись. Не могла я иначе поступить, да и рыцарь нам еще пригодится. Какой-никакой, а союзник, и не из самых слабых. И Василису мы уели, вон она как распереживалась, аж показаться решила. Лучше объясни, во что… точнее в кого мы вляпались? Раз Бело… Наволод этот с миром Нави связан, получается, он как Кощей?
Череп тяжело вздохнул, но сияние в глазницах поубавил и ответил:
— Не совсем. Кощей-то в этом мире обитает, да мертвых поднимает. А вот Наволод по Нави ходок, чувствует себя там как дома. Опасный он сильно. Василиса-то не зря ему отказывала. С батюшкой твоим они это решение приняли. Ведь случись чего с Кощеем, только она бы стояла на пути Наволода к полному контролю над Мертвой водой. Чародейка Василиса молодая, Наволод как маг куда опытнее, риск был слишком высок. А теперь ты оказалась в таком положении. Только от тебя избавляться дольше.
— Ну, во-первых, обручение — еще не свадьба, — возразила я. — Кольцо я в любой момент снять могу. А во-вторых, от меня вообще не избавиться. Бессмертная я.
— Кощей тоже. Однако, вон, заточили его, и Источник едва без хозяина не остался, — урезонил Конь.
— Помню. И буду осторожна, — заверила я. — Но упускать шанс получить еще одного союзника не хочу. Василиса с Наволодом в ссоре. Значит, ему тоже выгодно помогать мне.
— Ну, посмотрим, — проворчал Яр.
На том обсуждение и закончили, поскольку послышался оклик колдуна:
— Марья! Уходим!
Я тут же вышла из-за крупа Коня и увидела, что прямо посреди дороги пылает огненный росчерк, словно разрезая саму ткань видимого мира. К нему по воздуху неспешно плыло тело Ланселота, освобожденного от доспехов, которые бесформенной кучей железа остались лежать в стороне от дороги. Следом за рыцарем шел и сам Белогор. Или Наволод? Я никак не могла определиться, как теперь его звать.
— Давай, царевна, — махнул рукой он. — Тайную тропу тяжело долго держать открытой.
Что ж… вот и выдался случай опробовать телепорт. Взяв Коня за повод, я покрепче сжала посох и подошла к порталу. Однако в последний момент замешкалась.
— Ну же, давай! — поторопил Яр. — Прямо во дворце выйдем, я чувствую. В этом он не обманул!
Глубоко вздохнув, я осторожно шагнула в огненный росчерк, готовая отпрыгнуть, случись чего неожиданное. Но ничего не произошло. Нога просто встала на что-то твердое. Зажмурившись, я сделала еще шаг… и почувствовала, что мир вокруг изменился. Запаха леса и травы больше не было, а вместо пения птиц в отдалении раздавались мерные удары железа о железо, словно от кузнечного молота.
Тотчас открыв глаза, я обнаружила, что мы стоим на дворцовой площади, а навстречу уже спешит Костопрах.
Глава 8
Глава 8
— Царевна! А я-то уж забеспокоился! — приближаясь, взволнованно зачастил Костопрах. — Чую, что тайная тропа прямо сюда открывается, а защита не спит себе спокойненько, словно свои идут. Да только какие такие «свои», ежели Кощей-то до сих пор в заточении? Вот и подумал нехорошее, уж и клич на оборону кинул. Но как вы тропу-то открыли? Не умели же…
А вокруг уже собирались обитатели и защитники замка, встревоженные и взбудораженные.
— Царевна вернулась!
— Без Кощея…
— Кто это с ней там?
— Кровью пахнет, братцы! Держите меня, не удержусь!
— А чой-то там валяется? Никак живой?
— Да их двое, разуй свои бельма! Ах, у тебя одно только… Ну, одно разуй! Один, вишь, лежит, другой стоит. Пока.
— Не, ты как знаешь, а я люблю, чтобы мясо отлежалось получше. Мягче становится, ну и черви, знаешь, вкус так оттеняют…
Голоса вокруг нарастали, нежить приближалась все ближе. Однако прежде, чем я сообразила, как остановить жаждущих дармового мяса мертвяков, подбежал Костопрах и замер, с возмущением уставившись на Белогора. Тот, впрочем, и внимания не обратил. Колдун стоял, прикрыв глаза, а на лице его читалось абсолютное блаженство.
— Это как его Источник принял?! — охнул скелет. — Как же мы проморгали?! Ишь, как присосался, супостат! Чего делать-то теперь?!
— Сожрать его и вся недолга! — предложил кто-то в толпе.
Ой-ей! Вот еще этого мне не хватало!
— Эй, — я тотчас дернула колдуна за рукав. — Тут тебя сожрать хотят. Я, конечно, сейчас скажу тебя не трогать, но ты хоть сам-то по сторонам смотри. А то мало ли… с тобой вообще все в порядке?
Белогор неспешно открыл глаза и широко улыбнулся.
— Со мной все хорошо, царевна. Даже более чем хорошо. Мертвая вода, да Мертвый огонь — это же прямо… — он не договорил, вдруг обратив внимание, что мы тут, собственно, не одни. — Сожрать хотят? Кто? Эти что ли?
И в мгновение ока переменился!
Сейчас рядом со мной стоял высокий, одетый во все черное незнакомец. Его волосы пепельного цвета развевались, словно на них дул сильный ветер, хотя на площади стояло полное безветрие. Узкое лицо с выступающими скулами и резкими чертами лица лишь отдаленно напоминало Белогора и имело настолько бледный, безжизненный вид, что больше подошло бы вампиру, не пившему крови пару лет. Словно все краски просто испарились с него, оставив пустой негатив.
А вот глаза остались те же. Пронзительно изумрудные, даже светящиеся, они с мрачным прищуром оглядывали столпившуюся вокруг нежить.
Первым не выдержал какой-то зомби в окровавленном поварском халате и с зазубренным тесаком в руке.
— Белый Князь здесь? — ошарашено выдохнул этот инфернальный повар, резко развернулся и бросился прочь, расталкивая нежить широкими плечами. — Не хочу обратно в Навь отправляться! Сами с ним разбирайтесь!
Тут уж и остальные опомнились, отшатнулись. Среди них и Костопрах, теперь взирающий на колдуна с явной опаской.
Что там, даже мне неуютно стало! Хотя я помнила о том, что Наволод скрывал свой настоящий облик.
Впрочем, долго наводить жуть на окружающих колдун не стал. Повел плечами и вновь накинул личину русоволосого улыбчивого Белогора.
Я же повернулась к Костопраху и укорила:
— Чего испугался? Вас тут вон сколько! Если вы одного колдуна боитесь, как с войском сражаться будете?!
Отчитала, хотя, по правде говоря, нежити вокруг уже не осталось — все предпочли сделать вид, что именно сейчас, именно в этот момент, вспомнили о чем-то важном. И это важное требует их незамедлительного присутствия.
— Да как не бояться-то, царевна? — Костопрах бросил косой взгляд на Белогора. — Мы ведь нежить, из Нави царем Кощеем извлеченная, да вторую жизнь получившая. А Белый Князь любого из нас может обратно вернуть, не слишком запыхавшись.
Хм? Это мой вновь обретенный бледнолицый жених, получается, может все царство мое упокоить?
Я нервно сглотнула и с подозрением посмотрела на колдуна.
— Правда, что ли?
— Могу, — подтвердил тот. — Но не всех же сразу, процесс-то не особо быстрый. Так что и не ведаю, чего они так испугались?
Белогор пожал плечами, но при этом усмехнулся по-хулигански, так что не осталось сомнений — все он понимает. Более того, именно на такую реакцию и рассчитывал.
— Так кому ж захочется среди ентих избранных оказаться-то? — буркнул Костопрах. Потом, правда, поймал мой взгляд и быстро добавил: — Нет, ты если прикажешь, царевна, мы войско соберем и пойдем…
— Не прикажу, — оборвала я и устало вздохнула. — Наволод мне помог и теперь мой гость. И обращаться с ним следует, как с гостем, — я краем глаза увидела, как тот покосился на кольцо на моем пальце и довольно прищурился, но предпочла не обращать внимания. Не сейчас. Вместо этого указала на лежащего Ланселота. — И это тоже гость! Он за меня сражался и чуть жизни не лишился…
— Подумаешь, беда какая,— пробормотал Костопрах.
— …Его следует отнести во дворец, уложить аккуратно и… — я повернулась к колдуну и уточнила: — И что еще?
— Для начала пусть все, что ты сказала исполнят, — ответил тот. — А дальше видно будет.
— Ты все слышал? — обратилась я снова к Костопраху. — И про Коня не забудь! Он себя показал так, что теперь является лучшим в мире Конем! Ясно?
Конь не подал виду, что услышал, но грудь выпятил и принял самый горделивый вид.
— Все исполним, царевна, — скелет поклонился и с запинкой добавил: — Добро пожаловать во дворец, Белый Князь.
После чего развил поистине бурную деятельность. Откуда-то был доставлен богато украшенный паланкин. По зову скелета к нам подошел один из Черных Рыцарей и боевой косой перерубил державшие шелковый полог жерди. Тут же Костопрах отрядил четверых носильщиков, которые аккуратно уложили Ланселота в получившиеся носилки, подняли и плавным шагом направились к главному входу.
Мы двинулись за ними и вскоре оказались в просторных покоях, ничуть не уступающих королевским. Стены здесь были задрапированы дорогими тканями, мебель — резная, а огромная кровать была застелена черным шелковым бельем.
Носильщики переложили Ланселота на кровать и с явным облегчением скрылись за дверью.
— Теперь раздеть его надобно и кровь обтереть, — взглянув на Костопраха, приказал Наволод. — И воды Мертвой склянку принеси.
— Все сделаем, — тут же поспешно заверил тот.
Не прошло и нескольких минут, как в комнату вошло памятное мне существо, похожее на копну сена с глазами, и приблизилось к кровати. Из копны появились руки-веточки и споро забегали по раненому. В воздух взлетели остатки рубахи и штанов, порезанные на мелкие лоскутки.
— Албаста, — пояснил подошедший следом Костопрах с маленьким бутыльком в руках, который тут же и передал Белогору. — Знает свое дело.
Я ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Взглянула на рыцаря, который теперь лежал полностью обнаженный, и тут же отвернулась — не вежливо вот так вот пялиться. Однако успела заметить, как исчезли руки-веточки, а из копны сена вылез длинный язык, начавший старательно облизывать беспамятного рыцаря, слизывая кровь.
Меня замутило, но я твердо приказала себе держаться.
К счастью, продлился процесс «умывания» недолго и вскоре Албаста исчезла вслед за носильщиками.
Белогор прикрыл Ланселота до пояса простынкой, так что теперь я без стеснения смогла рассмотреть тело рыцаря. А тело, если не обращать внимания на сине-черный кровоподтек во весь бок и грудь, оказалось весьма ничего. Вот что значит всю жизнь верхом ездить и мечом махать! Ни капли жира, лишь рельефные мышца, да шрамы. При этом не качок, не культурист. Скорее, Ланселот имел телосложение гимнаста…
— Если не затруднит, царевна, я предпочел бы остаться один, — вернул меня в реальность голос Белогора. — Целительство — не самая моя сильная сторона, поэтому мне необходимо сосредоточиться. А твое волнующее рассматривание несколько отвлекает.
Я почувствовала, что краснею, но коротко кивнула и вышла, приказав Костопраху следовать за мной.
Колдун появился буквально через несколько минут. Вышел из спальни, вытирая со лба испарину.
— Будет жить твой защитник, — сообщил он, потом посмотрел на Костопраха и продолжил: — Не беспокоить раненого этот день и эту ночь. Я погрузил его в целебный сон. Проснется здоровым. И голодным. Как я сейчас.
Намек я поняла, как, собственно, и Костопрах. Скелет засуетился, заволновался, особенно когда выяснилось, что без скатерти-самобранки с нормальной едой во дворце проблемы. Так что пришлось довольствоваться мясом, которое для нас просто поджарили на вертеле, да некрепким вином. При этом Костопрах непрерывно извинялся и обещал, что уже завтра во дворце будет настоящий повар.
Впрочем, я была так голодна, что и мясо съела с удовольствием. Белогор, судя по скорости исчезновения оного из блюда, тоже.
А затем скелет куда-то ушел, и в небольшой трапезной мы остались с колдуном вдвоем, неспешно потягивая вино из массивных золотых кубков.
В моей голове слегка шумело и шевелиться абсолютно не хотелось. Однако сознание оставалось ясным, а потому я попыталась составить дальнейший план действий и заодно понять, снимать ли мне обручальное кольцо сейчас, или можно рассчитывать на дальнейшую помощь Белогора. Или Наволода?
Вот, кстати, надо все-таки выяснить, как его теперь называть-то?
— Как хочешь, так и зови, — лениво отозвался тот в ответ на озвученный вопрос. — И то и другое — мои имена.
— Оба? А почему тогда второе Белогор? Да и князем тебя Белым нежить моя называет. Но вроде бы ваша гора — Медная? — поразмышляла я.
— В этом мире да, — колдун кивнул. — А вот если в Навь перейти — там она холодом скована, да инеем покрыта. Потому и белая.
— А-а. Понятно, — протянула я, решив про себя, что звать его буду все-таки Белогором. Так все ж привычнее, когда он в обычном человеческом виде.
— Может, еще о чем-нибудь узнать хочешь?
Я хотела, и о многом. Например, о том, насколько он опасен лично для меня, и прав ли посох, его подозревая. Однако напрямую такого спросить, разумеется, не могла. Поэтому, покосившись на молчаливого Яра, прислоненного к креслу, спросила другое:
— А скажи, почему ты мою сестру спалить пытался? Неужели тебя действительно так ее отказ задел, что ты ее врагом считать начал?
Белогор от такого предположения только пренебрежительно фыркнул, мол, сказала тоже. Затем покрутил кубок в пальцах, сделал глоток и произнес:
— Нет, конечно. Тут другое. То, что мне принадлежит Источник Мертвого огня, ты уже поняла.
Я кивнула.
— Находится он глубоко под Медной горой, — пояснил он. — И нет к нему хода никому, только тем, кто особое разрешение от меня или матери моей Хозяйки Медной горы получил. И вот несколько дней назад Василиса пришла за подобным разрешением, да не просить, а требовать. Еще и не одна пришла, с мужем своим царевичем Иваном Гвидоновичем. И о чем думала только?
Я недоуменно хмыкнула. И за что ее Премудрой прозвали? С мужем прийти к несостоявшемуся жениху, да требовать чего-то? Нет бы одной, да со вздохами, мол, «дело не в тебе, а во мне и батюшке Кощее», «ты слишком хорош для меня» и всего такого вот. Совсем женской хитрости нет у сестрицы!
— Разумеется, я отказал, — продолжал, тем временем, Белогор. — А мать и вовсе приказала им путь к Медной горе забыть. Пообещала, что могилой им эта гора станет, коли сунутся. Ушли они оба, да, как оказалось, недалеко. Едва только я по делам отправился, а мать на проверку рудников людских отвлеклась, явилась эта парочка вновь. Каменных великанов, что тропу к горе охраняли, Иван царевич мечом посек…
— Как посек? — не поняла я. — Они же каменные!
— А вот так! — отрезал Белогор. — Меч-то у него не простым оказался. Камень словно масло резал. А мне только один такой клинок известен — Кладенец, которым как раз ваша семья и обладает. Так вот, пробились они к горе, подданных моих положили прилично и почти до Источника добрались. Но тут я уж почуял недоброе и вернулся. В общем, битва знатная вышла. Этот меч оказался могуч настолько, что я в своих землях и с силой Источника поначалу даже не мог верх взять. Любое колдовство он рассеивал, любое оружие перерубал. Только когда мать подоспела, смогли мы их потеснить. На две стороны одновременно мечом все ж не махнешь. Так что пришлось им убираться.
— И поэтому ты при виде меня сразу огонь вызвал?
Белогор кивнул.
— А как иначе? Василиса только одна уязвима, потому везде с мужем своим и ходит, под защитой меча. Нельзя было такую возможность упускать, сама понимаешь. Никак нельзя.
— Понимаю, — согласилась я. — Потому теперь и не сержусь. Хотя больно было. Очень.
Наш разговор прервал вернувшийся Костопрах с вопросом, готовить ли гостю дорогому опочивальню, или тот ночевать у себя дома изволит?
Несмотря на то, что сказано это было с безупречной вежливостью, я руку могла на отсечение дать — скелет надеется исключительно на второе.
Судя по ухмылке, скользнувшей на губах Белогора, тот подумал о том же. И в первый момент мне показалось, что колдун чисто ради собственного развлечения останется-таки на ночевку. Но тот отрицательно качнул головой.
— Не стану злоупотреблять вашим гостеприимством. Рыцарь все равно только через сутки очнется.
Белогор начал подниматься, а мне вдруг вспомнилась одна весьма важная вещь. Подскочив следом, я придержала его за руку.
— Подожди.
— Что такое, царевна? — колдун вопросительно посмотрел на меня.
— Прежде, чем ты уйдешь, я тебе хочу одну вещь показать, — сказала я и, посмотрев на Костопраха, потребовала: — Проводи нас в тронный зал.
Скелет хоть и удивился, но послушно кивнул. Я подхватила посох и вместе с Белогором направилась за ним, а через пару минут мы вошли в памятный зал, такой же темный и пустой, каким он был, когда я очнулась в этом мире.
— И что мы здесь делаем? — уточнил Белогор.
— Сейчас, — я вновь нетерпеливо взяла его за руку и потянула прямо к трону. А когда мы подошли, показала на высокую спинку, в которой, как я и запомнила, торчала рукоять огромного меча. — Видишь?
— Меч? — Белогор нахмурился.
— Именно! И какой это меч? Костопрах!
— Ну так это, меч-Кладенец, царевна, — откликнулся скелет. — Кощей его всегда здесь хранит.
— А кому Кощей меч этот давал, не припомнишь ли? — продолжила я.
Костопрах даже руками всплеснул:
— Так никому же! Как можно?! Царь исключительно самолично им владеть изволит.
— Даже Василисе?
— Нет, конечно. Да она и не подняла бы его сама-то! — ответил скелет. — Ну и сам меч, уж прости, царевна, не станет бабу слушаться. Даже из трона его только мужская рука вытянуть сможет.
— То есть ты понимаешь? — я торжествующе посмотрела на посерьезневшего Белогора. — Василису Кощей изгнал и наследства лишил. Доступа во дворец у нее нет, а Кладенец все это время был здесь. Получается, у Ивана Царевича другой меч! Не этот! И что теперь скажешь?
Тот глубоко вздохнул.
— Скажу, что хитра твоя сестра. Ой, хитра. Сам-то Иван Гвидонович, прямо скажем, не самого великого ума человек, и отец его тоже. Не смогли бы они меч подобной силы создать. А вот откуда-то добыть смогли, хотя я и не знаю, откуда.
— А если знаю я?
— Ты? — взгляд колдуна вмиг стал пронзительным и колким, аж жуть взяла. — И что же ты знаешь, царевна?
— Видишь ли, — я мотнула головой, вновь напоминая себе, что лично мне бояться нечего. — Тот рыцарь, что сейчас раненый лежит, до того, как на нас напали, интересную историю мне рассказал. Он же в этих землях не просто так появился. Ланселота его король отправил на поиски. И знаешь чего? Меча волшебного, который Экскалибуром зовется! Там у них колдунья темная имелась, Моргана. Так вот эта Моргана волшебный меч к рукам прибрала, да сбежала. А еще Баюн мне говорил, что Василиса не в одиночку действует. Стоит за ней кто-то, сильный и опасный, кого он увидеть не может. Связь улавливаешь?
— Хм, и впрямь складно выходит, — пробормотал Белогор. — Да и Василиса, судя по всему, откуда-то силы черпает. Для чародейки, лишенной Источника, она все ж сильна в бою недавнем оказалась. Пожалуй, теперь я даже рад, что твоего рыцаря исцелил. Как он в себя придет, надо будет расспросить его получше.
— Расспросим, — я кивнула и осторожно уточнила: — Значит ли это, что ты и дальше мне помогать будешь?
— Ну, раз наши интересы совпадают, почему бы и нет? Тем более, ты мое кольцо приняла, а помочь невесте я просто обязан, — он улыбнулся.
И вот вроде именно такого ответа я и ждала, да только получив его, не только обрадовалась, но и встревожилась. Слишком уж все хорошо выходило.
— Что, неужто и Кощея согласен помочь освободить? — не выдержав, подал голос подозрительный Яр. — Вы ведь, помнится мне, нехорошо расстались.
— Не по моей вине, — парировал Белогор. — Я честь по чести пришел с предложением, да только Кощей слишком подозрителен оказался. Не поверил мне и отдать в жены Василису не захотел, и не надо говорить, что-де она сама отказала. Уверен, окончательное решение Кощей принимал. Зато теперь, если помогу освободить его, Кощей свое отношение изменит.
— Сомневаюсь, — еле слышно буркнул посох, но дальше продолжать тему не стал.
А вот я… я была вынуждена признать, что слова Василисины меня все ж зацепили. Даже несмотря на то, что и знала я Белогора всего ничего, и кольцо приняла по взаимовыгодному договору, но…
— А ты сестре моей по любви кольцо предлагал или по расчету? — само собой сорвалось с губ.
Колдун прищурился, мой вопрос ему был явно неприятен.
— Сложный ты вопрос задала, царевна, — медленно произнес он. — Ибо как бы я на него ни ответил, все равно в твоих глазах негоже выглядеть буду. Но ответить я все же попытаюсь. Только скажи для начала, веришь ли ты в предсказания? В судьбу?
— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Я считаю, что свою судьбу мы творим сами, просто зачастую не понимаем, что именно творим. Даже в этот мир я попала, по сути, не случайно, а потому что сама загадала такое желание.
— Что ж, с недавних пор я твою точку зрения разделяю. Но до того решил в одно такое предсказание поверить, потому и пришел к Василисе. Любви я не испытывал, врать не стану, но все ж сильная и красивая чародейка вполне подходила мне как пара, так почему бы и нет? Расчет ли это был? Да, пожалуй. Хотя к этому решению меня подтолкнули слова оракула из Храма Судьбы, которому я опрометчиво поверил.
— Что за слова? — заинтересовалась я.
Однако откровенничать Белогор не захотел.
— Об этом, уж извини, говорить не стану, царевна, — произнес он. — Скажу лишь, что цели только Источник заполучить я не держал.
Посох в руке издал тихий скептичный смешок. А вот мне история показалась логичной. В конце концов, династические браки и в моем мире весьма популярны. Так почему бы и здесь таковым не быть?
И, главное, осознание этого неожиданно успокоило. Не то, чтобы я что-то к Белогору испытывала, нет! Но все же если бы он вдруг сказал, что в Василису влюбился, мне было бы куда неприятнее. Лучше уж так.
Поэтому кивнула и сказала:
— Ладно. Поверю тебе. И, надеюсь, ты и впрямь сможешь помочь.
— Постараюсь. Тем более с Кощеем добраться до колдуньи, которая на мой Источник глаз положила, всяк проще будет, — серьезно ответил Белогор. — Рассказывай, что знаешь о его пленении.
— Знаю немного, — я вздохнула. — Несколько дней назад его обманом выманили из дворца и схватили. В данный момент Кощей в Тридевятом царстве, в тюрьме гвидоновой заточен. Эти изверги его цепями приковали, подвесили, а еще голову отрубили и рядом положили.
Белогор поцокал языком и прошелся туда-сюда перед троном.
— Плохо дело, — сообщил он. — Знаю я, что это за башня. Заклятья охранные на ней стоят, силой туда не попасть. Хитростью нужно.
— Баюн посоветовал услугами профессионального вора, который умеет магическую охрану взламывать, воспользоваться, — поделилась я. — Зовут его Аладдин. Не слыхал?
Белогор отрицательно покачал головой.
— Кот сказал, что лучше вора в мире нет, — пояснила я. — И уж он-то точно придумает, как в темницу проникнуть и Кощею помочь.
— Так за чем дело стало? Уж средства, чтобы купить такую помощь, у тебя найдутся.
Я поморщилась.
— Да не в этом дело. Проблема в том, что живет Аладдин далеко на востоке. Очень далеко. В городе Аграба. Знаешь такой?
— Только слыхал краем уха от купцов, — задумчиво пробормотал Белогор. — Я вообще на восток редко захаживаю, нет там у меня интересов, да и тайная тропа так далеко не дотягивается.
— То есть, в любом случае придется ногами топать, — огорченно резюмировала я. — Как там кот говорил про башмаки и хлеба железные? Съесть и истоптать…
— Да погоди! — перебил Белогор. — Не дослушала, а уже железо есть собралась. Да, за пару шагов мы не переместимся, но есть и другой способ. Если рассчитать правильное направление, то через Навь пройти можно.
Я ошалело уставилась на него.
— Э-э, через Навь? Погоди, это ты меня в мир мертвых утянуть хочешь?
— А я говорил, нет ему веры! — торжествующе взвыл Яр.
Костопрах надсадно закашлялся. А Белогор оглядел перепуганных нас и рассмеялся.
— Да не собираюсь я покушений устраивать, тем более на тебе кольцо мое, — напомнил он. — С ним в Нави не погибнуть. И говорю правду: через навий мир извилистые пути спрямляются, а дальние расстояния близкими становятся. Иногда, конечно, и наоборот, чтобы один шаг пройти, год уйти может. Но не в моем случае. Со мной пройдем по Нави как по ровной дороге. И в Аграбу твою попадем скоренько.
— Ты же там не бывал ни разу, как направление рассчитывать будешь? — пробормотала я. Хоть по-прежнему и опасалась ему довериться, но в сердце уже затрепыхалась надежда.
— Так у Кощея, я точно помню, блюдце зачарованное было с яблочком молодильным, — произнес Белогор. — Доставай, посмотрим на город, я на него и настроюсь.
Я неловко так взгляд отвела и буркнула:
— Нет у меня яблока. Потерялось.
Колдун удивленно посмотрел на меня, потом понимающе хмыкнул, но комментировать догадку, к счастью, не стал. Вместо этого произнес:
— Тогда тем более мне домой надобно. Гномов горных навещу. Они, помнится, когда свою подругу выручали, зеркальцем волшебным обзавелись. Вот через него на Аграбу и погляжу. А ты пока отдыхай, царевна.
После чего коротко простился и исчез в огненном росчерке.
— Ушел, — констатировал Костопрах, даже не скрывая, что этим фактом несказанно доволен.
— Вернется, — хмуро отметил Яр.
— Вы к нему слишком предвзято относитесь, — урезонила обоих я. — Пока что Белогор ничего плохого не сделал, наоборот, только помогает.
— Когда сделает — поздно будет, — отметил скелет.
— Пессимист, — я фыркнула.
— Кто? — не понял тот.
— Не важно, — отмахнулась я. — Спать я пойду. Как там говорится, утро вечера мудренее, — я, было, направилась к выходу из тронного зала, но остановилась и снова посмотрела на Костопраха. — Да, и вот еще что. Я там Баюну взамен за помощь цепь новую обещала. Сделать надо и ему отослать, чем быстрее, тем лучше.
— Справим, царевна.
— Золотую. На пять пудов.
— Спра… сколько?! — скелет аж воздухом подавился, хотя в принципе не дышал. — Пять пудов золота?! Пудов?! Пять?! — И, не в силах поверить собственным ушам, перевел взгляд с меня на Яра.
— Истинно пять затребовал, хвостатая скотина, — подтвердил посох.
— Да это ж… да куда ж… да как же?!
— Много. Знаю, — произнесла я и сурово добавила: — Но пять пудов золота ничто по сравнению со спасением Кощея. Так что исполняй, Костопрах.
И быстро, пока скелет не опомнился, покинула тронный зал. Перед завтрашним днем необходимо было хорошо отдохнуть.
Глава 9
Глава 9
Проснулась я самостоятельно. Меня никто не будил, не торопил, даже вежливо в дверь не стучался. Я просто открыла глаза, чувствуя себя выспавшейся и полной сил. Встала и с приятным удивлением обнаружила новую одежду — тонкую рубашку и расшитый золотыми нитями сарафан, которые кто-то аккуратно развесил на стуле.
Испробовав, наконец, местную ванну, я привела себя в порядок и оделась. Хмыкнула, оглядев себя в зеркало, — очень уж непривычно было видеть на себе не джинсы, а старинную царскую одежду. И, размышляя, что делать дальше, взяла прислоненный к стене у кровати посох.
Глазницы черепа сразу зажглись мертвенно-зеленым светом.
— Доброе утро, Яр, — поздоровалась я, уже не ощущая себя странно от того, что разговариваю с черепом на палке.
— Ааааррргххх, — широко зевнул тот, клацнув челюстью. — Ох, и славно я вздремнул. Хорошо все-таки рядом с Источником. Вот сейчас пусть хоть три волколачьи стаи нападут, разберемся со всеми!
— Не надо, — вздрогнула я. — Ну их всех! И без того дел по горло.
И вот тут, словно специально выждав момент, в дверь постучали.
— Заходите, кто там! — отозвалась я.
В спальню вошел Костопрах. Поклонился, оценил мою готовность к новым свершениям и сказал:
— С пробуждением, царевна. Завтрак готов. Не изволишь ли пройти в трапезную? Или велеть сюда подать?
— Изволю пройти, — со смешком ответила я. Ну никак не привыкну к этой высокопарной старинной речи! — Кстати, что там на завтрак? А то терзают меня смутные сомнения…
— Не изволь беспокоиться, — Костопрах вежливо пропустил меня вперед. — Я еще вчера к данникам три телеги отправил, так что продуктами дворец теперь обеспечен. Ну а повар у нас свой нашелся.
«Надеюсь не тот зомби, который вчера от Белогора удирал», — мелькнула мысль, но озвучивать ее не решилась.
А ну как и вправду он? Я же тогда есть не смогу — брезгливость не позволит. Лучше уж не знать, кто там что готовит. Спокойнее.
С такими примерно мыслями я вошла в трапезную. Однако едва увидела накрытый стол, тотчас их все отбросила. Оладушки в большом блюде исходили горячим паром, а вкруг теснились мисочки и плошечки. Сметана, варенье, свежая клубника, все выглядело так аппетитно!
Запивать все это предлагалось каким-то медово-травяным напитком, пряным и горячим. От него в крови словно начали лопаться маленькие пузырьки, наполняя тело энергией и жаждой действия.
А под конец завтрака, когда я уже неспешно допивала последнюю кружку, в трапезную вошел Белогор. Отказался от оладушек, которых оставалось еще порядком, и спросил:
— Ну что, царевна, готова к путешествию?
— Разумеется, — я кивнула, стараясь не думать при этом про Навь. — Насколько это возможно, конечно.
— Тогда пойдем, чего время терять, — он улыбнулся, а когда я поднялась, неожиданно протянул мне пуховый плед. — Только накинь вот это, иначе замерзнуть можешь. И посох свой оставь, если, конечно, не хочешь, чтобы дух, в него заключенный, навсегда в Нави остался.
После этих слов Яр практически сам в руку Костопраха прыгнул. Я же послушно закуталась в плед и выжидающе уставилась на Белогора.
Тот отошел от стола и, как и вчера, вытащил прямо из воздуха нож. Глубоко вздохнул и медленно провел им черту сверху вниз, словно разрезая какую-то невидимую ткань.
И это действительно был разрез. Не ставший уже привычным огненный росчерк, а именно черный разрез самого пространства, из которого явственно потянуло холодом, тоской и чем-то жутким. Страшным. Неземным.
Но тут Белогор взял меня за руку, и страх, пусть и не исчез совсем, но отступил. Этого оказалось достаточно, чтобы я собралась с духом и вместе с колдуном шагнула вперед. В лицо ударил холод, а привычный мир исчез. Мы вошли в Навь.
Больше всего окружающий пейзаж походил на страшные фантазии какого-нибудь любителя Лавкрафта. Сумрачно, холодно и мертво было вокруг. Словно мы оказались внутри некоей старинной кинохроники, тусклой и черно-белой. Лишь по клубящемуся темному небу то и дело пробегали злые алые всполохи бесшумного зарева.
Вокруг расстилалась каменистая, покрытая инеем пустошь. И никого, кроме нас, на ней вроде бы не было, однако краем глаза я то и дело ловила какие-то смазанные движения вокруг. При этом стоило на них сосредоточиться, как все пропадало.
— Ну как, налюбовалась? — раздался голос Белогора.
Нет, не Белогора. Теперь рядом со мной стоял Наволод. Белогор остался там, в мире живых. А вот Наволод со своим бледным лицом, волосами цвета пепла и черной одеждой смотрелся в здешних пейзажах очень даже органично. Для пущего антуража его и без того яркие изумрудные глаза сейчас слегка светились.
— На что тут любоваться то? — ответила я, зябко кутаясь в плед. — Мне никогда не нравился Лавкрафт.
— Кто?
Я только махнула рукой:
— Никто. Куда нам идти? И долго ли?
Наволод улыбнулся, явно чем-то довольный. С его нынешней внешностью это смотрелось страшновато.
— Не слишком, но в Нави нет времени. Смотри под ноги и не сходи с тропы.
Я взглянула вниз. Действительно, тропа. Я бы даже сказала, тропинка — узкая, но прямая. Она бледно светилась, а по краям ее из-под земли то и дело вырывались тонкие язычки едва видимого голубоватого пламени.
— Газпром и сюда добрался? — Шутка была так себе, но мне срочно надо было взбодриться. Такое ощущение, что этот мир медленно, потихоньку вытягивал из меня саму жизнь. Безумно захотелось просто лечь, скрутиться калачиком, сберегая остатки тепла и заснуть. Желательно, навсегда.
— Это Мертвый огонь, — ответил Наволод. — Он защищает тропу, пока мы на ней стоим.
— От кого защищает? — не поняла я. — Тут же пусто. Даже ветра нет.
— Посмотри на небо. Что ты там видишь?
Я послушно задрала голову и сообщила очевидное:
— Ничего не вижу, кроме туч. Ну, подумаешь, они в разные стороны летят. Может там роза ветров такая. Психованная.
Колдун улыбнулся шире, совсем жутко.
— А теперь? — И взмахнул рукой.
И тут же с моих глаз словно спала пелена.
В тучах над нами купались исполинские змеи! Огромные чешуйчатые тела то скрывались в скоплении облаков, то появлялись снова, разгоняя их по небу. При этом ни крыльев, ни еще чего-то подобного у змеев не было. Глаза на страшных мордах сверкали столь ярко, что с земли казались звездами, а по гибким телам пробегали огненные всполохи.
— Твою ж дивизию! — охнула я и сглотнула, поскольку в горле резко пересохло. — Надеюсь, они нас не видят?
— Видят. Но пока ты со мной и на тропе, тебе ничего не грозит, — ответил Наволод, и змеи вновь исчезли.
— Я так понимаю, вокруг нас тоже не пусто? Ты всех скрыл? — нервно уточнила я.
— Да, — он кивнул. — Хотя ты, царевна, меня, конечно, удивила тем, что Нави почти не боишься. Я уж к самому худшему готовился.
Это он что, думал, я тут визжать начну и в обмороки падать? Вот еще! Нас инфернальными змеюками не испугать!
«Ну, точнее, испугать, но не настолько», — мысленно поправилась я, а вслух заверила:
— Не переживай, у меня нервная система крепкая. В нашем мире все с детства к стрессам привычные.
— Что же это за мир такой? — Наволод посмотрел на меня уже с интересом. — Неужели настолько жуткий?
— Нормальный мир. Только более технически развитый. Магии, кстати, нет, так что компенсируем фантазией и фильмами. Фильмы — это выдуманные истории, которые показывают по аналогу вашего блюдца или зеркала волшебного, — пояснила я. — И вот этих фильмов у нас полно на самые разные темы. Я их столько насмотрелась, и ужастиков, и фэнтези, что, кажется, ко всему уже готова. Так что в обморок не упаду, не переживай. Сама дойду, тащить меня не придется.
— Занятно, — Наволод задумчиво хмыкнул. — Нет, тебя нести — не проблема. И я рад, что ты не из пугливых. Но рисковать твоим спокойствием все равно не хочу, так что пелену Сокрытия снимать не буду. Не надо тебе видеть, кто нас вдоль тропы сопровождать будет. А границу Мертвого огня они пересечь без моего приказа не посмеют. Главное, с тропы не сходи, и все в порядке будет.
А я что — я и не против. Учитывая, что гадостей я во дворце Кащея насмотрелась порядочно, и Наволод об этом знал, но все равно обитателей Нави предпочел скрыть, наверняка причина была веская. И пусть я по-прежнему была уверена, что в обморок не упаду, но пару ночных кошмаров они бы мне наверняка обеспечили. А оно надо?
Так что, послушно кивнув, я поплотнее укуталась в плед и последовала за Наволодом.
Холодно! Знала бы, у Костопраха шубу какую-нибудь вытребовала. И шапку. В сокровищнице, помнится, крутая шапка лежала, из золотой ткани, мехом отороченная и камнями драгоценными расшитая. Вот сейчас бы ее сюда…
Я шла, согреваясь мыслями о золоте в кощеевой сокровищнице и не спуская взгляда со светящейся тропы. А еще старалась не думать о летающих над головой змеях и той нежити, которая незримо шла сейчас совсем рядом.
«Интересно, если они приказов Наволода, как он сказал, слушаются, то получается, они его подданные? — мелькнула мысль. — Не зря же его князем называют».
Я задумчиво оглядела шедшего впереди колдуна. Спокойно идет, размашисто, уверенно. Словно и впрямь чувствует себя как дома, и тварей этих не боится совсем.
«А у тебя на руке его обручальное колечко. Да, удачно ты женихом обзавелась, Машка, прямо джек-пот сорвала, — поздравила я себя. — Р-раз — и Князя мира мертвых получила. Надолго ли — вопрос другой. Как и то, захочет ли он потом от тебя избавиться, чтобы доступ к Мертвой воде навсегда себе оставить. А пока одно можно сказать: дура ты, Василиса! Никакой царевич с ним и рядом не стоит».
Хотя сестренка вроде как в Ивана Царевича влюбилась, даже с отцом из-за этого поссорилась. Тут уж не до расчета — с любовью спорить бесполезно. Тем более, у Наволода внешность специфическая, на обычного человека тянет с трудом.
С другой стороны, уродом его тоже не назовешь. Напротив, черты лица хоть и холодные, но красивые. Бледный, конечно, но и такое бывает. А цвет волос и вовсе не в счет, у нас, вон, толпа народа вообще в кислотные цвета их красит.
В общем, вскоре был сделан вывод, что мой невольный жених очень даже ничего. Правда, никаких эмоций от этого я не ощутила. Думать вообще становилось все сложнее и сложнее.
Время вокруг словно замерло. Я механически шагала вслед за колдуном, понятия не имея, сколько уже его прошло. Час? А может, день? Зато чувствовала, что с каждым шагом все больше наваливается усталость. Не физическая, нет. Эта усталость шла изнутри, вместе с равнодушием и апатией. Не хотелось ничего. Но я держалась, понимая, что все это напускное, не мое. Навь — не место для живых.
Нет, так не пойдет! Надо с этим состоянием бороться. Надо!
«Давай, Марья, давай, — пыталась поддержать я сама себя. — Какая еще апатия? Апатия — это отношение к сношению после сношения. Так откуда она тут возьмется-то? Вон, единственный сексуальный объект впереди вышагивает. И плевать ему на тебя».
— Куда идем мы с Пятачком, большой-большой секре-ет, — тихонько запела я, шагая в такт словам. Правда, дальше песня не вспоминалась, и я продолжила «Рамштайном»: — Ду-у! Ду хаст! Ду хаст мишь!
— Ты это чего, царевна? — Наволод тут же с подозрением оглянулся. — Заклинание какое сотворить пытаешься? Не надо! Это Навь, и твои чары тут только навредят. Да и мы почти пришли уже. Вон, смотри, тропа заканчивается.
Я замолчала и глянула через его плечо. Действительно, в полусотне шагов впереди тропа обрывалась, да так резко, словно обрезанная ножом. И когда мы дошли до ее конца, именно нож вновь появился в руке Наволода. Он снова разрезал пространство и в мрачный мир Нави ворвался… неужели это солнечный свет?!
— Добро пожаловать обратно, — произнес колдун. — Выходи первая.
Спорить и не подумала. Быстро подошла к разрезу, уже собираясь сделать шаг в портал, мельком бросила взгляд назад, но тотчас об этом пожалела.
Нет, никаких существ я по-прежнему не видела, однако на подернутой инеем каменистой земле вокруг Наволода скользили тени. Множество изломанных, постоянно меняющихся силуэтов ластились к нему, будто выпрашивая внимания и…
И тут меня коснулся чужой голод. Страшный голод, который утолить могла только чужая жизнь. Существа жались к своему повелителю в надежде получить дозволение и наброситься на столь желанный, иначе и не назовешь, деликатес. На меня.
Перепугано дернувшись, я рванулась вперед, к выходу. Споткнулась и упала прямо в горячий песок, ослепленная солнцем и горячим ветром пустыни.
Ох, как же здесь было жарко! Особенно по сравнению с мерзлой Навью!
Проморгавшись, я поднялась на ноги и огляделась. Обалдеть! Я действительно прошла через мир мертвых и нахожусь в пустыне за несколько тысяч километров от дворца!
— Невероятно! — восторженно сорвалось с губ.
— Почему же? Я ведь обещал, царевна. А слово я держу всегда, — раздался голос позади меня.
Я обернулась. Наволод исчез, вновь став Белогором, русоволосым и улыбчивым. Живым. И зеленые глаза теперь не сияли инфернальным светом, а просто смотрели на меня. Доброжелательно и с каким-то интересом, словно колдуну действительно нравилось наблюдать за моей реакцией.
Не удержавшись, улыбнулась ему в ответ. Потом, правда, опомнилась и мысленно себя одернула. Сдержаннее надо быть! Передо мной все ж наведенная иллюзия, маска магическая. А тот, кто ее носит, вряд ли испытывает такие эмоции на самом деле.
Поэтому улыбку с лица стерла и, переключившись на деловой лад, уточнила:
— Куда дальше?
— Смотри, — Белогор вытянул руку, указывая куда-то в даль.
Я прищурила глаза и приложила ладонь ко лбу, защищаясь от солнца. Впереди, почти у горизонта, сквозь дымку разогретого воздуха виднелся огромный оазис. Он был оцеплен высокой стеной, за которой высились белоснежные купола и шпили башен.
Аграба. Вне всякого сомнения, это была она.
— Это сколько ж до нее топать-то? — пробормотала я, мысленно прикидывая, как сильно прожарюсь на этом пекле в плотном сарафане, да с поддетой рубашкой.
— Точнее выход из Нави не рассчитать было. Все ж это не Тайная тропа. Да и маги местные могут в штыки столь близкое появление чужаков принять. Но не переживай, домчим быстро, — успокоил Белогор и, наклонившись, поднял плед, с которым я при выходе из Нави свалилась в песок. Встряхнул, прошептал что-то, еще раз встряхнул и отпустил. А плед остался висеть в воздухе!
Коротким повелительным жестом колдун заставил плед спланировать к нашим ногам и уверенно на него наступил. Плед слегка прогнулся, дрогнул, но выдержал.
— Иди сюда. — Белогор протянул мне руку.
Я тут же послушно ухватилась за мужскую ладонь и поднялась следом. Покачнулась, когда плед под ногами завибрировал словно надувной матрац на воде, и тотчас была перехвачена за талию крепкой рукой Белогора. Даже ойкнуть не успела, как оказалась прижата к колдуну.
Удерживали меня уверенно и заботливо. Приятно…
Одновременно нос уловил исходящий от мужчины горьковатый запах луговых трав и сообщил, что ему тоже все нравится.
Да что ж такое-то?!
Я не знала куда деться от смущения, попутно мысленно ругаясь на свой организм. Предатель! Тоже мне, нашел предмет вожделения — колдуна бледного, наполовину с того света вылезшего! Нет бы на Ланселота так реагировал, там хоть рыцарь с внешностью Ричарда Гира!
Резко выдохнув, попыталась отстраниться от Белогора, но горячая рука на талии тотчас сжалась сильнее, не позволяя этого сделать.
— Лучше я тебя придержу, иначе с непривычки упасть можешь, — произнес он. — Все ж плед тонкий, и заклинание полета на нем лежит нестабильно, в отличие от местных ковров.
Пришлось кивнуть и временно капитулировать перед собственным организмом. В конце концов, не так уж в моей жизни и много было мужских объятий. А таких, которые мне бы действительно нравились, уверенных, крепких, — и вовсе не припомнить. Друзья и знакомые среди ребят были, но человека, способного пробудить во мне желание, среди них не нашлось.
Конечно, я пробовала завести романтические отношения. На первом курсе даже пыталась встречаться симпатичным парнем Глебом. Началось все с совместной работы по составлению бизнес-плана, потом была взаимная помощь в написании рефератов и различных работ.
Наконец, однажды я его поцеловала. Первая. Решила попробовать, как это вообще, ибо сам по себе Глеб был нерешительным, а храбрость проявлял лишь в мире онлайн игр. Даже обнимая после свиданий, он словно боялся ко мне прикасаться.
Так вот, даже от поцелуя я не почувствовала и половины того, что ощущала сейчас. Через месяц поняла, что ждать от Глеба чего-то нет смысла, и мы расстались. А после просто отпустила от себя мысль о поиске молодого человека, решив, что тот, кто захочет, найдет меня сам.
«Может, потому и отреагировала так на Белогора: он и нашел сам, и помогает, и обнимает совершенно иначе. Какая бы девушка на моем месте равнодушной осталась?»
Развить мысль дальше не успела, так как наш транспорт двинулся вперед. Плед, не поднимаясь высоко, заскользил над песком, сначала медленно, постепенно увеличивая скорость. Не критично, конечно, ветром не сдувало, но вибрировать тонкая шерсть под ногами стала сильнее, так что тут уж я и сама ухватилась за Белогора покрепче. На всякий случай. Тем более против тот не был, скорее даже наоборот.
Или это мне показалось?
Оазис, тем временем, стремительно приближался. По пути мы обогнали большой караван с верблюдами и повозками, заваленными тюками. Сопровождали его стражники с саблями на боку. Большего я заметить не успела, но, казалось, они совершенно не удивились нашему способу передвижения.
Впрочем, уже через пару минут стало ясно, почему. Мимо нас пронесся хороший такой, толстый ковер, обшитый по краю золотыми кистями, и с приделанным сверху балдахином для защиты от солнца. На ковре, скрестив ноги, восседал богато одетый бородатый мужик с кальяном. Обгоняя, он наградил нас пренебрежительным взглядом, таким, каким владелец мерседеса смотрит на пассажиров какого-нибудь запорожца.
А и подумаешь! Зато не пешком!
На подлете к оазису плед замедлил скорость и плавно опустился на землю.
— Прибыли, — констатировал Белогор, после чего поднял плед, встряхнул и, аккуратно сложив, убрал в небольшую заплечную сумку.
До ворот Аграбы оставалось всего ничего. Мощеная базальтом дорога, на которой мы стояли, вела прямо к ним. И по ней шли люди. Много людей! Смуглые, в чалмах, некоторые в халатах, но большинство в широченных шароварах и простых жилетках на голое тело, они шли куда-то по своим делам, совершенно не обращая на нас внимания.
Ворота белоснежного города поражали своими размерами. Уверена, их делали в расчете на то, что какому-нибудь правителю может взбрести в голову въехать в город на слоне. Да чтоб тот слон стоял еще на одном, а тот, в свою очередь, еще на одном. И так раз пять. Примерно.
Сейчас ворота были распахнуты, и люди свободно ходили, не обращая внимания на пятерых стражников. Те, собственно, отвечали людям взаимностью. То есть, тоже не обращали ни на кого внимания, а, сидя чуть поодаль на корточках азартно бросали кубики, предварительно яростно тряся их в маленьком деревянном стаканчике.
— Хороша охрана, — хмыкнула я.
— Это не охрана в том смысле, каком ты думаешь. Они лишь следят за тем, чтобы толкотни у ворот не было, да мелких потасовок, — пояснил Белогор. — А за порядком совсем другие следят. Тут купол магический над городом.
Так что мы смешались с толпой и, миновав ворота, оказались на площади, где раскинулся огромный восточный базар. Вокруг стоял шум, гам, где-то громко орал верблюд. Между прилавков толклись толпы людей. Было душно, пахло специями и потом. А над крышами глинобитных домов, где-то вдалеке, рвались в небо башни дворца, сложенного из белого камня.
— И где нам искать Аладдина? — растерянно спросила я, отворачиваясь от назойливого торговца, который старательно совал мне под нос связку фиников, что-то настойчиво требуя.
— А вот там и искать, — Белогор кивком указал на дворец.
— Э-э? — я моргнула.
Нет, я помнила по детскому мультику, что Аладдин в принцессу влюбился, но все же! Баюн-то его вором называл!
— Когда я вчера в зеркало смотрел, показало оно мне этого Ала Ад-Дина, — пояснил Белогор. — Как оказалось, твой искуснейший вор несколько лет назад женился на царевне Багдадской — Будур. Сам султан их брак одобрил и подарил Аграбу.
Совпадение… опять совпадение! В Голливуде за этим миром точно кто-то подсматривает!
Но что теперь делать? Вряд ли новоиспеченный шах… или, как его, султан, да еще с молодой женой под боком, вот так возьмет и бросит все, чтобы отправиться с нами неизвестно куда.
— Так мы что, зря сюда шли?
— Не думаю, — Белогор качнул головой. — Аладдин — парень молодой, горячий. Уверен, прискучило ему в золотых палатах сидеть.
— Прямо так и уверен? — я скептично хмыкнула.
— Ну, мне, к примеру, скучно, — широко улыбнулся он. — Пойдем, царевна, все равно не узнаем, если не спросим.
И, подхватив меня под руку, потянул в сторону дворца.
Покинуть базар оказалось не так-то просто. И дело было даже не в толкучке. Никогда, слышите, никогда и ни при каких обстоятельствах не вступайте с восточными торговцами в разговоры! Вообще на них не смотрите! Если, конечно, вас не интересуют мешочки специй, живая курица, стеклянная бижутерия или платки.
Я вот сделала глупость: не понимая язык, вежливо улыбалась настырным торгашам и всеми силами старалась показать, что их товар меня не интересует. И очень зря! Мои отрицательные жесты воспринимались не как отказ, а как готовность поторговаться или возможность предложить что-то другое. Ах, тебе не нужен бурдюк верблюжьего молока? Тогда купи вот это монисто! И монисто не надо? Тогда тебе просто жизненно необходим вот этот медный кувшин!
Так что спустя короткое время я выработала два железных правила. Первое, простое — никаких эмоций на лице. И второе, изо всех сил стараться не встречаться с торговцами глазами! Второе важнее, так как один раз случайно поймав взгляд одного местного предпринимателя в богатом халате и чалме, я с некоторой оторопью наблюдала, как он сорвался с места и принялся расталкивать толпу, чтобы добраться до меня. А если учесть, что в руках торговец крепко сжимал скатанный ковер и причитал при этом так, словно я вот сию секунду лишаю его самого необходимого…
Короче, взгляд в землю, вцепиться в Белогора, и все!
Тем более Белогору, в отличие от меня, ничего не предлагали. Наоборот, люди расступались перед ним, словно и сами не понимая, почему. Словно что-то тревожное заставляло их непроизвольно уступать дорогу незнакомцу.
Причину этого я понимала, но сейчас связям колдуна с потусторонним миром была только рада. Солнце и так уже перевалило за полдень, а настырные торговцы могли бы и вовсе задержать нас до ночи.
Когда наконец мы вышли на относительно спокойную улочку, я с облегчением вздохнула и искренне сообщила Белогору, что как распугиватель толпы он крут. Даже посоветовала в следующий раз снять нафиг магическую маскировку, и идти в своем настоящем виде, ибо выглядит внушительнее.
— Это уж лишнее, — хмыкнул он. — Личина человеческая ведь не только лицо мое скрывает, но и ауру истинную. На людей она давит сильно, чуждая она для них. Откроюсь — волнения вокруг начнутся. А зачем с местными колдунами ссориться? Подумают еще, что умышленно народ пугаю.
— Давит? Да ладно? — я недоверчиво посмотрела на Белогора. — Костопрах мой, вон, или нежить — те да. Те явно не от мира сего. А ты просто бледноват, да глаза светятся, и только. Оригинально даже, если подумать. Я, вон, всю Навь с тобой прошла, и ничего.
В направленном на меня изумрудном взгляде колдуна промелькнуло что-то странное. Задумчивое и серьезное.
— От того ты ничего не ощутила, что кольцо мое носишь, — произнес он. — Связь оно дает на обе стороны. Хотя, входя в Навь, я был готов и к тому, что кольцо не подействует, и тебя придется погрузить в сон.
Ого! А ведь не врет, похоже!
— Это вот к такому «самому худшему» ты готовился, значит? — вспомнила я и растерянно помотала головой. — Надо же.
— Не думай об этом. Все уже прошло и прошло хорошо, — с некоторой поспешностью посоветовал Белогор и сразу сменил тему: — Пойдем, царевна, лучше одежду подберем тебе нормальную.
— А что с этой не так? — я оглядела свой сарафан. — Да, от местной она отличается, но не дешевая. Или, думаешь, меня в такой всерьез не воспримут?
— Нет, почему же, воспримут. Но тебе разве не жарко? — поинтересовался он.
— А-а, ты в этом смысле, — протянула я и признала: — Да, что-нибудь полегче надеть я бы не отказалась.
— В таком случае, нам туда, — Белогор указал на здание чуть впереди по улице, в котором, судя по выставленным на витрине нарядам, располагалась одежная лавка для состоятельных покупателей.
Едва мы вошли, навстречу тотчас выскочил толстячок-хозяин. Однако даже рта не успел раскрыть, как упал на пол и захрапел.
— Что?..
— Усыпил, — ответил обалдевшей мне Белогор. — Чтобы не мешался и болтовней своей не отвлекал. Проснется, как уходить будем. За одежду я заплачу, в накладе он не останется. Так что выбирай наряд спокойно, царевна.
— Хорошо, — не стала спорить я, поскольку общество назойливых продавцов в принципе никогда не любила. Так что погрузилась в мир восточных шаровар из яркого атласа, мерцающих платков из местного аналога органзы, шелковых топов и всего того, что мог предложить этот импровизированный бутик.
Выбирала одежду хоть и тщательно, но быстро — помнила, что времени у нас не так и много. Так что довольно быстро остановилась на богато украшенном вышивкой лифе из голубого шелка с вырезом, в котором удачно расположился кулон с сапфиром, и шелковых же шароварах, столь тонких, что казались полупрозрачными. На ноги я надела мягкие темно-синие туфельки с загнутыми золотистыми носиками.
Образ дополнила браслетами и, взглянув на себя в зеркало, откровенно пожалела, что в свое время не сделала пирсинг живота. Смотрелось бы очень в тему.
Навернув на голову платок из переливчатой органзы, я закрыла лицо, оставив лишь глаза, и констатировала:
— А ничего так получилось. С восточным колоритом.
Обернулась к Белогору и обнаружила, что тот тоже преобразился. Своей иллюзии он наколдовал белоснежную чалму, украшенную брошью с изумрудами, и искусно расшитый восточный кафтан с атласными шароварами. Шаровары были заправлены в сафьяновые сапожки с загнутыми наверх носами и подпоясаны широкой лентой из золотого шелка.
Однако я помнила, что в реальности одежда у него другая, поэтому уточнила:
— Только иллюзия? Тебе, значит, не жарко?
— Нет. — Белогор слегка улыбнулся. — Я не ощущаю ни жары, ни холода. Совсем.
— Везет, — искренне позавидовала я и, не удержавшись, крутнулась: — Нравится?
— Тебе идет, — к моему удовольствию ответил тот.
А потом взял и накинул на меня шелковое покрывало. Тонкое, но скрывающее все, что, собственно, я так долго выбирала и подчеркивала. Вот блин!
— От жары, — пояснил он.
После чего, как и обещал, оставил на прилавке несколько золотых кругляшей, и мы вышли из лавки на горячий воздух улицы.
До дворца оставалось совсем немного, но даже это самое «немного» Белогор предпочел не пройти, а проехать в богатом паланкине на мягких подушках.
— И что дальше? — спросила я, ощущая некоторое неудобство от того, что меня несут четыре взрослых человека. — Как мы попадем во дворец?
— С этим все просто, — ответил Белогор. — Думаю, нас там уже ждут.
— Это как?
— Помнишь, я говорил о защитном куполе над городом? Я тут уже поколдовал изрядно, так что магию мою местные колдуны учуяли. Тем более, что я и не скрывался особо, — пояснил он. — Поэтому они уже знают, что я ищу встречи с Аладдином. Да не один, а с царевной одной далекой северной страны. Аладдин не устоит. Да и кто устоит? Таинственная царевна, неизвестный маг, дальние страны… Люди так предсказуемы. И совершенно не важно, где они живут.
Я только удивленно покачала головой. Ну надо же! В этом мире магия, похоже, с успехом заменяла самую крутую разведку. Раз-два и вычислили «шпионов» иностранных. И разговоры, небось, подслушали еще… о, кстати!
— А как мы с ними общаться будем? — забеспокоилась я. — Я местного языка не знаю.
— Хм. А амулета на знание языков у тебя нет? — Белогор даже удивился.
— Откуда бы? — удивилась я в ответ. — Я только несколько дней как в ваш мир попала, сама магией не владею, а из колдунов только тебя знаю.
— Что радует, — вполголоса пробормотал он, а потом, словно опомнившись, мотнул головой и произнес: — Я могу зачаровать тебе амулет, только необходимо выбрать вещь.
— Кулон подойдет? — указала я на свой сапфир.
— Да, вполне, — Белогор кивнул и, накрыв его ладонью, что-то сосредоточенно забормотал.
По коже разлилось мягкое тепло, а я смущенно прикусила губу. Потому что рука у колдуна была намного больше кулона и сейчас, по сути, лежала не столько на камешке, сколько на моей груди… преимущественно левой.
Но закончилось все быстро. Из-под ладони Белогора на миг полыхнул яркий свет, и руку он убрал.
— Вот и все, — констатировал колдун.
— Так просто? — уточнила все еще смущенная я.
— Совсем не просто. — Белогор отрицательно качнул головой и довольно прищурился. — Не каждый может с камнями договориться. Я — могу.
Еще бы сын Хозяйки Медной горы не мог!
От осознания этого стало приятно. И тепло в груди до сих пор не исчезло…
— Спасибо, — поблагодарила я с запинкой и отвела взгляд.
К счастью, в следующий момент паланкин покачнулся и опустился на землю, так что я смогла побороть странную реакцию организма и сосредоточиться на деле.
Прямо впереди раскинулся дворец султана. Огромный, белоснежный, с мозаичными лазурными и золотыми куполами, и ажурными решетками. Все это великолепие было скрыто за высокой стеной и очередными здоровущими воротами, покрытыми позолотой.
У ворот нас, собственно, и высадили. А когда мы вышли из паланкина, я увидела, что Белогор оказался прав — нас действительно здесь ждали. По обеим сторонам от ворот стояло десятка два воинов с обнаженными и саблями у плеч.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
