Марвел: Монарх Теней

Глава 1

Первым вернулся слух.

Не привычный скрип продавленного компьютерного кресла и не ровный шелест кулера в системном блоке, а тяжелый, сокрушительный гул. Казалось, прямо над ухом с ревом провернулись шестеренки чудовищного завода. Сотни автомобильных моторов, скрежет тормозных колодок, визгливый многоголосый вой сирен где-то на соседних улицах и бесконечный людской гомон, накатывающий сплошной прибойной волной.

Следом в ноздри ударил запах. Плотный, едкий, жирный коктейль из дешевого жареного лука, горелого фритюрного масла, бензинового перегара старых автобусов и стылой, мокрой вони нагретого асфальта.

— Под ноги смотри, придурок! — рявкнул над головой хриплый бас с тяжелым бруклинским акцентом.

Чей-то тяжелый ботинок с размаху врезался мне в носок кроссовка. Меня мотнуло в сторону, локоть соскользнул, и я едва не пропахал носом грязную, заплеванную тротуарную плитку.

Я зажмурился от резкой боли в ушибленном пальце, судорожно вдохнул и открыл глаза.

Мир вокруг взорвался цветом и движением.

Вокруг вздымались в пасмурное осеннее небо циклопические башни из стекла, полированного гранита и стали. Они были буквально облеплены десятками гигантских, пульсирующих экранов размером с пятиэтажные дома. На них мелькали неоновые слоганы, реклама бургеров, автомобилей, страховых компаний и театральных постановок. Плотная людская масса неслась вперед, не замечая ничего вокруг: клерки в намокших под моросью пальто, крикливые подростки, толпы туристов с зеркальными фотоаппаратами наперевес. Меня обтекали, толкали локтями, задевали зонтами и пакетами, словно я был мусорным баком, неосторожно оставленным посреди тротуара.

Таймс-сквер. Сердце Манхэттена.

Я медленно, на дрожащих ногах поднялся во весь рост, привалившись спиной к мокрому металлическому столбу с указателем сорок второй улицы. Голова раскалывалась так, будто в висок вбили ржавый железнодорожный костыль.

«Какого черта происходит?.. Где я?»

Первая паническая мысль — это розыгрыш. Масштабный, идиотский уличный пранк. Но запах выхлопных газов драл горло слишком натурально, а холодная осенняя морось, стекающая за шиворот, заставляла кожу покрываться ледяными мурашками.

Я опустил взгляд на свои руки. Пальцы были худыми, с коротко остриженными ногтями и сухой кожей. На мне болталось мое собственное черное худи с растянутыми манжетами и полинявшим принтом рок-группы на груди. Возле правого кармана виднелось знакомое жирное пятно — след от позавчерашней пиццы, которую я лениво доедал перед монитором. Старые серые спортивные штаны с пузырями на вытянутых коленях. Растоптанные китайские кроссовки со сбитыми носами и треснувшей подошвой.

Я судорожно зашарил по карманам.

Пусто. В левом — забившийся в шов мусор и обрывок старого автобусного билета. В правом — плоский, холодный корпус телефона. Я выхватил его с замиранием сердца, надавил на кнопку включения. Черный экран даже не дрогнул. Аккумулятор сел в глухой ноль. Ни кошелька, ни ключей от съемной однушки, ни паспорта. Ни одного проклятого цента наличными.

В висках тяжело ухала кровь, поднимая к горлу волну кислой, мутной тошноты.

Я помнил все до мельчайших деталей. Три часа ночи. Зашторенная комната в спальном районе. На столе — пустая литровая банка из-под дешевого энергетика и пачка сигарет. Я ждал загрузки очередного матча, параллельно листая вкладки с переводами азиатских новелл. Потом в грудине что-то коротко и сухо хрустнуло. Боль была не острой, а давящей, удушливой, словно на ребра опустили бетонную плиту. Воздух кончился, перед глазами поплыли серые хлопья, рука смела со стола кружку с холодным чаем... А потом темнота. И вот — Таймс-сквер.

Остановка сердца в двадцать четыре года. Классический финал для человека, чьим единственным источником движения были походы до круглосуточного ларька.

— ...а теперь перейдем к официальному заявлению руководства корпорации «Старк Индастриз», — неожиданно прорвался сквозь уличный хаос глубокий, поставленный голос диктора, усиленный динамиками над площадью.

Я машинально задрал подбородок.

На центральном гигантском фасаде высотного здания крутили повтор телевизионного эфира новостей. На экране стоял человек. Взъерошенные темные волосы, аккуратно подстриженная бородка клинышком, на виске алеет полоска медицинского пластыря. На нем был роскошный серый костюм в тонкую полоску, но сидел он на нем криво, без галстука, с расстегнутым воротом дорогой сорочки. В глазах мужчины читалась дикая смесь адреналинового истощения, надменности и неприкрытого вызова всему миру.

За его плечом замер чернокожий офицер в парадной армейской форме, нервно поджимавший губы и едва сдерживающийся, чтобы не закрыть микрофон ладонью.

Мужчина на трибуне посмотрел прямо в объективы десятков телекамер, пренебрежительно отбросил карточки с заранее написанным текстом, криво усмехнулся и произнес:

— По правде говоря... я — Железный Человек.

Зал на экране взорвался лавиной фотовспышек, репортеры повскакивали со своих мест, картинка дернулась, сменившись бегущей строкой срочных новостей.

Но я уже ничего не видел.

Воздух в моих легких превратился в твердый ледяной ком. Земля под подошвами кроссовок словно качнулась.

Тони Старк. Тот самый исторический брифинг после разгрома его сумасшедшего партнера Обадайи Стейна. Две тысячи восьмой год.

«Это не просто Америка... Это проклятый Марвел».

Внутри все оборвалось и полетело в черную бездну. Я прекрасно знал эту вселенную. Я пересмотрел все фильмы, читал комиксы, залипал на фанатских форумах. И именно поэтому меня накрыл липкий, животный, парализующий ужас.

Это был мир, где жизнь обычного человека стоила меньше бумажного стаканчика из-под кофе. Всего через четыре года над этими самыми небоскребами разорвется ткань пространства, и армада космических захватчиков начнет поливать Манхэттен плазмой. Здесь по улицам Гарлема скачет зеленый великан, круша бронетранспортеры, в канализациях зреют мутации, в подворотнях Адской Кухни режут людей ниндзя древнего клана, а в кабинетах власти сидят предатели с щупальцами тайных обществ.

И посреди этой мясорубки стою я. Владислав. Бывший студент-недоучка, диванный стратег, чья выносливость заканчивалась на третьем пролете лестницы. Без связей. Без знания местного законодательства. Без гроша на кусок хлеба. Совершенно бесполезный мусор, предназначенный исключительно для графы «сопутствующий ущерб» в вечерних сводках новостей.

Меня либо пристрелят уличные грабители в первой же подворотне через пару часов, либо размажет по асфальту куском рухнувшей стены во время очередной битвы героев.

«И что мне делать? Куда идти? В полицию? Сказать, что я из другого измерения? Запрут в психушке на острове Райкерс или сдадут ученым на опыты...»

Звон.

Звук не пришел снаружи. Он родился прямо внутри моего черепа — чистый, кристальный, металлический щелчок, словно кто-то ударил маленьким серебряным молоточком по натянутой струне.

Пространство перед глазами дрогнуло. Морось, огни рекламы и лица прохожих подернулись рябью, и прямо в воздухе, на расстоянии вытянутой руки, вспыхнул ровный синий свет.

Из мерцающих линий собралась полупрозрачная прямоугольная панель с четкими белыми буквами.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ Поздравляем! Вы получили статус «Игрок».

Мое сердце пропустило удар.

Мимо меня шла женщина с бумажным пакетом из бутика; ее плечо прошло прямо сквозь угол светящейся панели, не задев ее. Она даже не вздрогнула. Окно висело в моем зрительном поле, двигаясь вслед за поворотом глаз.

Синий прямоугольник плавно свернулся, уступая место следующему экрану:

СТАТУС Имя: Владислав Уровень: 1 Класс: Отсутствует Титул: Отсутствует

ОЗ (Очки Здоровья): 100 / 100 ОМ (Очки Маны): 10 / 10

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Сила: 10Ловкость: 10Выносливость: 10Интеллект: 10Восприятие: 10Свободные очки характеристик: 0 Навыки: Отсутствуют

Я стоял посреди ревущего Манхэттена и не мог вздохнуть.

Интерфейс. Раскладка характеристик. Формула прокачки. Это была не просто какая-то абстрактная система — это был шаблон одиночного выживания. Та самая механика, которую я до дыр зачитывал в корейском комиксе. Путь Монарха Теней.

Волна дикого, ошалелого восторга ударила в затылок, смывая панику.

«Значит, не расходный материал... Не пушечное мясо!»

Если это та самая сила, значит, я могу расти. Могу убивать тварей, поднимать их души, собирать собственную армию из павших врагов. Никакие боги, никакие костюмы Старка и никакие мутанты не сравнятся с легионом бессмертных теней, послушных одному щелчку моих пальцев. Нужно только начать. Получить первые задания, нафармить опыт на мелких бандитах или в подземельях...

Дзинь.

Звук повторился, но на этот раз он был глубже, тревожнее. Мягкое синее сияние мгновенно сменилось на густой, пульсирующий янтарный цвет опасности.

Новая рамка развернулась перед лицом с резким хлопком:

ЕЖЕДНЕВНОЕ ЗАДАНИЕ: ПОДГОТОВКА К СТАНОВЛЕНИЮ СИЛЬНЫМ

Отжимания: [0 / 100]Скручивания на пресс: [0 / 100]Приседания: [0 / 100]Бег: [0 / 10 километров]ВНИМАНИЕ: Невыполнение ежедневного задания влечет за собой штрафные санкции. Оставшееся время: 00:14:12

Я замер, уставившись на нижнюю строчку.

Цифры в правом углу мерно менялись: 14:11... 14:10... 14:09...

— Четырнадцать... минут? — хриплый, ломающийся шепот вырвался из моего пересохшего горла.

Холодный пот мгновенно прошиб спину, заливая поясницу.

В оригинальной истории герою давались целые чертовы сутки! Двадцать четыре часа на то, чтобы не спеша разбить сто повторений на подходы, отдохнуть, выйти на пробежку вечером... Но у Системы были свои жесткие внутренние часы. Полночь. Сутки сменялись ровно в ноль часов ноль минут по местному времени Нью-Йорка.

А меня выбросило в этот мир без пятнадцати двенадцать.

Системе было плевать на логику. Ей было наплевать, что я только что материализовался посреди незнакомого города, что у меня кружится голова, а мышцы атрофированы годами сидячего образа жизни. Таймер тикал, с каждой секундой приближая неизбежный финал.

Оставшееся время: 00:13:45

— Твою мать! Черт, черт, черт! — зашипел я, срываясь с места.

Плевать на прохожих. Плевать на приличия. Расталкивая плечами опешивших зевак, я рванул прочь с открытого пространства площади. Мне нужно было глухое, темное место. Никто в здравом уме не позволит парню в грязных трениках упасть посреди Таймс-сквер и судорожно качать пресс под ногами патрульных полицейских.

Свернув за угол сувенирного магазина, я влетел в узкий, темный технологический проулок между кирпичными глухими стенами двух зданий.

Здесь пахло сыростью, протухшими овощами из кухонной вытяжки пиццерии и ржавым железом. Под ногами хлюпали грязные картонные коробки, вдоль стены тянулся ряд огромных пластиковых баков для отходов, а сверху монотонно гудел промышленный блок кондиционера, выплевывая струи теплого пара.

Никого. Идеально.

Оставшееся время: 00:12:30

Я рухнул на колени прямо в жирную жижу между коробками, не обращая внимания на то, как промокает ткань на коленях. Ладони уперлись в мокрый, шершавый асфальт.

Упор лежа. Руки на ширине плеч. Дышать глубже.

«Давай, Влад. Это просто отжимания. Всего сотня. Ты обязан успеть хоть что-то!»

Раз! В локтях противно хрустнуло, в плечах натянулись одеревеневшие связки.

Два! Перед глазами вспыхнула полупрозрачная строчка: Отжимания: [2 / 100].

Три... Четыре... Пять...

До десяти я дотянул на чистом адреналине. Но уже на двенадцатом повторе иллюзия легкости рассыпалась в прах. Мышцы груди словно ошпарило кипятком. Десятка в графе «Сила» означала лишь средние параметры совершенно обычного человека, но никак не атлета. А моя «Выносливость» была базовой десяткой только на бумаге — в реальности тело оставалось мешком с костями, не знавшим физических нагрузок со школьных уроков физкультуры.

Тринадцать... Четырнадцать...

Руки задрожали. Мелкой, позорной, неконтролируемой дрожью. Локти ходили ходуном, шею свело судорогой.

Пятнадцать. Шестнадцать...

На семнадцатом отжимании трицепсы просто выключились. Связки превратились в разваренную вермишель, пальцы соскользнули по скользкому асфальту, и я со всего маха впечатался подбородком и носом в мокрый кирпич.

В глазах полыхнули белые искры. Во рту мгновенно разлился густой, горячий металлический привкус крови — от удара я до мяса прикусил собственный язык.

— Тварь... гребаная... — прохрипел я, упираясь окровавленным подбородком в грязь.

Я попытался выжать себя вверх хотя бы еще раз. Хоть на сантиметр. Бесполезно. Тело не слушалось, мышцы горели тупым свинцом, в висках молотом стучал пульс.

Оставшееся время: 00:09:15

Девять минут!

Я перевернулся на спину, тяжело хрипя и пачкая затылок в сыром мусоре. Пресс. Нужно делать скручивания! Закинуть ноги на выступ бака, поднимать корпус...

Я дернулся вперед.

Один. Два.

На пятом рывке живот прошила такая острая, режущая судорога, будто внутри провернули пучок колючей проволоки. Я согнулся пополам, завалился на бок и завыл сквозь сжатые зубы, царапая ногтями мокрый кирпич стены. Дыхание перехватило, легкие судорожно сжались, отказываясь втягивать даже каплю воздуха.

А бег? Десять километров.

Я лежал в помойном переулке, скорчившись от спазма, сплевывая кровь на мокрый картон, и отчетливо понимал: это конец. Десять километров за восемь минут не пробежит даже профессиональный спринтер под тройной дозой допинга. Это была не проверка воли, не тренировка духа. Это была сухая, безжалостная математическая ловушка.

Система не делала поблажек на обстоятельства. Ей было плевать на человеческую немощь.

Я с трудом подтянул колени к груди и сел, привалившись спиной к шершавому пластику мусорного бака. Осенний ветер ворвался в проулок, остужая покрытое липким потом лицо. Сердце колотилось где-то у самого горла — рвано, аритмично, с пугающими перебоями.

Перед глазами висел таймер. Безжалостный, неумолимый, бесстрастный.

00:05:00...

00:03:21...

00:01:00...

Я просто смотрел на эти секунды. Страх отступил, уступив место тупому, звенящему оцепенению. В манхве штрафная зона была адом. Бесконечным кошмаром на выживание среди гигантских песчаных тварей. Джин-ву едва не сдох там, имея за плечами опыт охотника ранга Е, привыкшего убегать от гоблинов в темных подземельях.

А что смогу я? Парень, который сдох на семнадцатом отжимании?

00:00:15...

00:00:05...

00:00:02...

00:00:00.

ГУ-У-У-У-М.

Звук был таким, словно в глубине пустого чугунного колокола ударили стопудовым молотом. Звон прокатился по костям, выбивая остатки воздуха из груди.

Янтарный цвет окна мгновенно погас. Все пространство вокруг залило тяжелым, ядовитым, кроваво-багровым сиянием.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ Ежедневное задание не было выполнено в установленный срок. Игрок направляется в Штрафную зону.

Мир замер.

Звуки Манхэттена оборвались в ту же миллисекунду, будто кто-то выдернул вилку из гигантской розетки. Стих рев клаксонов, замер монотонный гул вытяжки, перестали капать с карниза капли осенней мороси.

Я увидел, как падающая с кондиционера капля воды зависла в полуметре от земли, превратившись в неподвижную стеклянную бусину. Кирпичные стены домов пошли тонкими черными трещинами, словно хрупкая скорлупа. В трещины хлынула густая, смоляная пустота.

Бетонный пол подо мной просто перестал существовать.

Я не упал — меня втянуло вниз. Секунда абсолютной, ледяной невесомости, от которой внутренности подкатили к горлу, а затем последовал сокрушительный, выбивающий весь дух удар.

— Кх-а-а-а!..

Я пропахал грудью и лицом твердую, шершавую поверхность.

Вместо нью-йоркской слякоти рот и нос забила мелкая, сухая, невыносимо горячая пыль. В лицо ударила удушливая волна раскаленного воздуха — температура вокруг была не меньше пятидесяти градусов. Пахло раскаленным железом, жженой серой и раскаленным кремнием, словно я влетел головой прямо в жерло промышленной печи.

Я судорожно закашлялся, выплевывая скрипящую на зубах грязь, и оперся ладонями о землю.

Под пальцами был песок. Мелкий, багрово-красный, горячий, как печная зола.

Я заставил себя поднять голову.

Никакого Нью-Йорка. Никаких кирпичных стен и неоновых огней.

Насколько хватало человеческого зрения, во все стороны раскинулась бескрайняя, мертвая пустыня. Волны кроваво-красных песчаных дюн уходили за горизонт под чужим, пугающим небом. Небосвод здесь был не черным и не синим — он отливал глубоким, ядовитым фиолетовым цветом, а посреди этой бездны застыли две щербатые, расколотые надвое мертвые луны.

Сухой, обжигающий ветер гнал по гребням барханов колючие песчаные вихри.

Дзинь.

Прямо перед глазами раскрылась широкая багровая панель, пульсирующая в такт бешеному ритму моего сердца:

ШТРАФНОЙ КВЕСТ: ВЫЖИВАНИЕ Цель: Продержаться в живых до истечения назначенного времени. Время штрафа: 04:00:00

Четыре часа.

Двести сорок минут в раскаленной духовке без капли воды, в хлопковом худи и содранными в кровь ладонями.

И в этот момент песок под моими руками вздрогнул.

Сначала это была легкая, едва заметная дрожь — словно где-то глубоко под землей проехал тяжелый товарный поезд. Но уже через три секунды барханы вокруг заходили ходуном. Земля затряслась с такой силой, что я потерял равновесие и снова повалился на бок.

Ш-ш-ш-х-х-р-р-р-р!..

В пятидесяти метрах впереди гребень огромной красной дюны вздулся колоссальным пузырем и с оглушительным сухим треском лопнул.

В воздух взметнулись тонны раскаленного песка, закрывая фиолетовое небо. И из этой песчаной завесы на поверхность начало выползать нечто.

Оно было исполинским. Сегментированное, бронированное тело толщиной с железнодорожную цистерну, покрытое толстым, матово поблескивающим черным хитином. Сотни зазубренных, изогнутых серповидных лап, каждая толщиной с бревно, с чудовищной скоростью взрывали песчаную насыпь. Тварь поднималась все выше и выше, пока над пустыней не выросла двадцатиметровая бронированная колонна.

Морда чудовища была лишена глаз. Вместо них из плоского хитинового нароста торчали три пары мощных, зазубренных жвал размером с автомобильный капот. Они мерно смыкались и размыкались с мокрым клацаньем, роняя на песок шипящую, дымящуюся желтоватую слизь.

Песчаная многоножка. Истинный кошмар штрафной зоны.

Тварь замерла на вершине дюны, ее слепая голова качнулась из стороны в сторону, улавливая колебания воздуха, а затем с визгливым, металлическим стрекотом нацелилась точно на меня.

Земля позади меня задрожала с утроенной силой.

Один за другим, вспарывая дюны раскаленными фонтанами, из глубин пустыни вырвались еще два бронированных гиганта. Их жвалы скрежетали, поднимая тучи ядовитой пыли, а сотни серповидных ног уже отбивали в песке мерную, смертоносную дробь.

В правом углу обзора красный таймер начал свой отсчет:

03:59:58...

03:59:57...

У меня не было кинжала. Не было брони. Не было свитков с заклинаниями. Только пара старых стоптанных кроссовок, пересохшее горло и дикий, первобытный адреналин, затопивший вены до предела.

— Бежать... — сорвался с губ сухой хрип. — Только бежать!

Я развернулся на каблуках, сминая раскаленный песок, и изо всех оставшихся сил рванул вперед по склону дюны.

Глава 2

Бежать по раскаленному песку в дешевых кроссовках — это все равно что пытаться спринтовать по колено в горячей манной каше.

Ноги проваливались по щиколотку при каждом шаге. Сухой, мелкий, как пудра, красно-бурый песок мгновенно набивался под язычки обуви, стирая кожу на пятках в кровавое крошево. Воздух драл горло раскаленным наждаком. С каждым вдохом легкие наполнялись не кислородом, а сухим, удушливым жаром и привкусом жженого кремния.

Позади раздался оглушительный треск.

Звук напоминал падение многотонного самосвала со щебнем. Обернувшись через плечо на долю секунды, я едва не споткнулся: головной сегмент ближайшей твари взметнулся на высоту трехэтажного дома. Две пары серповидных жвал с влажным щелчком сомкнулись прямо в том месте, где я стоял четыре секунды назад.

С них брызнула густая белесая жижа. Попав на гребень дюны, слизь мгновенно зашипела, вспенивая песок и поднимая ядовитые струйки сизого пара. Кислота.

«По прямой не уйти. Никогда в жизни».

Десятка в характеристике выносливости делала меня крепким парнем, способным пробежать пару кругов по школьному стадиону без инфаркта, но не скоростным бегуном. А эта многоножка разгонялась по своим родным барханам со скоростью товарного поезда.

Единственное, что спасало меня в первые секунды — это физика.

Тварь весила десятки тонн. Набирая чудовищную кинетическую энергию, она не могла быстро маневрировать на сыпучем склоне.

Когда затылок обдало волной горячего смрада, пахнущего тухлой рыбой и серой, я не стал прибавлять ход — сил на ускорение просто не было. Я резко упал на левый бок и, сгруппировавшись, покатился вниз по крутому гребню бархана.

Ш-Ш-Х-Х-Р-Р!

Черная бронированная туша с визгом пронеслась точно над моей головой. Воздушная волна от ее движения была такой плотной, что меня вдавило в песок, словно кувалдой. Тысячи зазубренных лап вспороли вершину дюны, подняв гигантский фонтан красной пыли. Тварь не сумела затормозить, ее занесло, и многотонное сочлененное тело с грохотом перевалилось через гребень, вспахивая склон глубокой бороздой.

Я с трудом поднялся на четвереньки, отплевываясь от горячей песчаной взвеси. Глаза нещадно жгло, из носа сочилась тонкая струйка крови — давление в этом чужом измерении явно зашкаливало.

Красная рамка в правом углу глаза мерцала с безжалостной четкостью:

[ШТРАФНОЙ КВЕСТ: ВЫЖИВАНИЕ]

Оставшееся время: 03:51:24

«Девять минут. Прошло всего девять минут, а я уже готов упасть...»

Песок под ногами снова заходил ходуном. Вторая и третья многоножки вынырнули из соседних барханов слева и справа, отрезая путь к отступлению.

Они не видели меня. На их клиновидных, закованных в матовую черную броню мордах не было глаз — только гладкие пластины и длинные, вибрирующие в воздухе перистые усы-антенны.

Они ориентировались на сотрясение почвы и тепло.

Стоило мне замереть, вжавшись в склон, как чудовища сбавили темп. Их челюсти непрерывно щелкали, усы улавливали восходящие потоки горячего воздуха. Но стоило моему сердцу забиться чаще, а ноге неловко съехать вниз на пару сантиметров, осыпав горсть песчинок — твари синхронно развернули свои слепые морды на звук.

«Ловушка. Чистая математическая ловушка».

Я огляделся сквозь мутную пелену слез и пота. Впереди, метрах в трехстах, среди бесконечных волн дюн темнело нечто иное. Не песок. Из земли торчали гигантские белесые шпили, похожие на зубья сломанной расчески.

Остов. Исполинский скелет какого-то древнего существа, наполовину занесенный барханами. Ребра толщиной со стволы вековых дубов вздымались в фиолетовое небо, образуя подобие полуразрушенной клетки. Расстояние между костями казалось не больше метра.

Туда. Если протиснусь между ребер — эти бронированные махины до меня не достанут.

Я рванул с места, стараясь бежать широкими, рваными зигзагами.

Позади снова взревела земля. Твари поняли, что добыча уходит, и бросились в погоню. Звук их движения напоминал сход лавины вперемешку со скрежетом тысяч циркулярных пил по металлу.

Двести метров.

Каждый шаг давался через тупую, пульсирующую боль в коленях. Ступни горели: резиновая подошва дешевых кроссовок на раскаленном грунте размякла и начала источать едкий запах паленой резины. Сердце колотилось в горле с такой силой, что удары отдавались в висках глухими вспышками темноты.

Сто метров.

Песок задрожал прямо передо мной. Земля вспучилась, готовая выбросить наружу четвертую тварь.

— Хрен тебе! — хрипло, со свистом выкрикнул я, собирая последние крохи сил в толчковой ноге.

Прыжок в сторону. Песчаный гейзер взорвался в двух шагах правее, обдав меня градом раскаленных камней. Один из осколков с маху рассек мне плечо, разорвав ткань кофты и оставив глубокую кровоточащую борозду. Боль отрезвила, выбивая из головы остатки паники и оставляя лишь холодный, злой расчет.

Пятьдесят метров.

Ближайшая многоножка уже настигала. Я чувствовал, как земля позади проседает под ее весом. Смертоносные жвалы щелкнули в полуметре от моей поясницы, содрав кусок ткани со спины.

Не думая, я бросился рыбкой вперед, выставив руки перед собой.

Тело проскользнуло между двумя массивными, шероховатыми костяными столбами, обдирая кожу на ребрах и бедрах, и рухнуло на твердую породу внутри скелета.

ГРО-О-О-ХОТ!

Чудовищный таранный удар сотряс воздух. Морда твари на полной скорости врезалась в окаменевшие ребра древнего ящера. Многотонный скелет жалобно заскрипел, но выдержал — тысячелетия превратили кости в подобие закаленной стали.

Ослепшая от ярости тварь забилась снаружи, яростно скребя лапами по камню. Ее голова протиснулась внутрь едва на полметра и намертво застряла между реберными дугами. Жвалы бешено вращались в воздухе, из пасти хлестала кислота, разъедая сухую почву у самых моих ног, но достать меня чудовище не могло: между щелкающими серпами и моими подошвами оставалось не больше тридцати сантиметров.

Я лежал на спине, уставившись в расколотые луны над головой, и хрипел, не в силах сделать нормальный вдох.

Перед глазами пульсировали строчки Системы:

[ВНИМАНИЕ]

Ваш уровень ОЗ снизился до 42%.

Обнаружено состояние: Сильное тепловое истощение, множественные ушибы, рваная рана плеча.

Оставшееся время штрафа: 02:44:19

Два часа и сорок четыре минуты.

Снаружи скелета уже кружили остальные твари. Они ползали вокруг костяной ловушки, методично долбясь бронированными телами в ребра, проверяя укрытие на прочность. От каждого удара с потолка импровизированного убежища сыпалась мелкая каменная крошка.

Я перевернулся, подтянул колени к подбородку и стиснул зубы так, что эмаль заскрипела.

Руки тряслись мелкой дрожью. Раненое плечо пульсировало липким жаром, кровь пропитала рукав и капала на горячий камень, моментально запекаясь в темные сухие корки. Во рту пересохло настолько, что язык казался сухой щепкой.

«Ты сам виноват, идиот, — методично, с ледяной злобой стучало в мозгу. — Жрал пиццу, залипал в монитор, жалел себя. Думал, жизнь — это игра с паузой? Нет здесь паузы. Либо ты шевелишься, либо эти черви переварят тебя заживо».

Внутри поднялась волна тяжелой, черной ярости. Не той истеричной злости, от которой хочется орать и бить кулаками в стену, а глухой, упрямой злости загнанного в угол зверя.

Я посмотрел на беснующуюся в костях морду монстра. Страх, сковывавший тело на улицах площади, выгорел под этим багровым солнцем без следа.

«Я не погибну здесь на первом уровне. Не для того я выкарабкался из той комнаты, чтобы закончить жизнь навозом в чужом измерении».

Следующие два часа превратились в медленную пытку терпением.

Жара не спадала. Воздух звенел от монотонного шипения ветра и скрежета хитиновых лап по окаменелостям. Я не сидел на месте: когда кости в одном месте начинали опасно трещать под натиском монстров, я переползал в более узкую часть скелета, заставляя тварей метаться и тратить силы впустую.

Каждая минута тянулась, как застывающая смола.

00:45:10...

00:20:00...

За десять минут до конца штрафа монолитное ребро над моей головой не выдержало.

С оглушительным звоном, похожим на выстрел орудия, полуметровая костяная балка раскололась пополам. Верхний обломок с грохотом рухнул вниз, едва не раздробив мне ноги, а в образовавшуюся брешь мгновенно протиснулось сегментированное черное тело второй твари.

Она не стала тратить время на шипение. Ее передние острые лапы полоснули по воздуху, целясь мне в грудь.

Я успел только отшатнуться назад, уперевшись спиной в противоположный свод. Острый коготь чиркнул по бедру, распоров штанину и оставив кровавую полосу.

Бежать из скелета наружу означало верную гибель — на открытом песке меня сожрут за десять секунд. Оставалось одно.

Подобрав с земли увесистый, острый обломок расколовшейся кости длиной с предплечье, я перехватил его обеими руками, как короткое копье.

Тварь дернулась вперед, раскрывая жвалы. Из глотки пахнуло удушливой кислотной гарью.

— На, подавись! — прохрипел я и с размаху вогнал костяной шип прямо в мягкое сочленение между ее нижней челюстью и бронированной пластиной головы.

Многоножка издала пронзительный визг такой мощи, что из моих ушей брызнула кровь. Чудовищная сила отдачи отбросила меня назад, ударив затылком о стену. Тварь забилась в агонии, круша остатки скелета, ее сегменты сворачивались в судорожные кольца, а кислотная кровь брызгала во все стороны.

Я лежал на спине, почти потеряв сознание от удара головой. В глазах двоилось. Сквозь мутную пелену я видел, как рушится костяной свод, и как третья, самая крупная тварь уже переваливает через обломки, занося свои жвалы для финального удара.

Ее слепая морда заслонила фиолетовое небо. Капли кислоты сорвались вниз, прожигая дыры в моей одежде.

00:00:03...

00:00:02...

00:00:01...

00:00:00.

ДЗИНЬ.

Звук был кристально чистым, глубоким и спокойным.

В то же мгновение мир застыл.

Щелкающие жвалы монстра замерли в трех сантиметрах от моего лица. Капля кислоты повисла в воздухе, словно застывшая в прозрачном стекле. А затем... гигантские бронированные туши, раскаленный красный песок, костяной скелет и чужое фиолетовое небо начали стремительно таять, распадаясь на миллионы светящихся багровых искр.

Перед глазами возникла ровная, успокаивающая синяя панель:

[ШТРАФНОЙ КВЕСТ ЗАВЕРШЕН]

Поздравляем! Вы успешно выжили в течение установленного срока.

Применяется статусная награда: «Полное восстановление».

Мягкое, прохладное изумрудное свечение окутало мое тело.

Это было самое странное ощущение в моей жизни. Разорванные связки на коленях словно сшило невидимой прочной нитью. Глубокие раны на плече и бедре затянулись за долю секунды — я физически чувствовал, как срастаются края кожи, не оставляя даже рубцов. Ожоги от раскаленного песка сошли, легкие очистились от въедливой кремниевой пыли, а дикая, раскалывающая череп головная боль испарилась, оставив после себя кристальную ясность мыслей.

Сердце забилось ровно, мощно, уверенно: семьдесят ударов в минуту.

Но сознание... Сознание помнило каждую секунду той боли. Фантомный страх и запах паленого мяса все еще стояли в носу.

Пространство вокруг снова дернулось. Воздух резко похолодал градусов на сорок, и я рухнул коленями на жесткую, мокрую поверхность.

Запах сырости, гниющих листьев и застарелой помойки.

Я сидел на корточках в том самом темном переулке возле Таймс-сквер. На мусорном контейнере все так же монотонно тарахтел компрессор кондиционера, а с карниза кирпичной стены мерно капала вода.

Я поднял руку и посмотрел на часы в системном интерфейсе: 04:18 утра.

В Нью-Йорке прошло ровно четыре часа. За это время город успел почти полностью затихнуть. Рев клаксонов стих, уступив место редким глухим перекатам далеких колес по мокрому асфальту.

Я опустил взгляд на себя и горько усмехнулся.

Тело было абсолютно здоровым — ни синяков, ни царапин, мышцы полны сил, словно после недели в санатории. Но одежда... Черная кофта превратилась в грязные, обугленные лохмотья, сквозь дыры в которых просвечивала чистая розовая кожа. Штаны на коленях и бедрах были распороты, а от подошв кроссовок остались лишь тонкие, обгоревшие ошметки резины. Лицо и волосы были покрыты слоем жирной грязи вперемешку с пылью чужого мира.

Я выглядел в точности как типичный бродяга из трущоб, переживший тяжелую ночевку на улице.

Дзинь.

Новое окно вынырнуло из полумрака:

[УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ]

За преодоление физического предела во время штрафного задания:

Характеристика «Выносливость» повышена на 1.

[ТЕКУЩИЙ СТАТУС]

Сила: 10

Ловкость: 10

Выносливость: 11

Интеллект: 10

Восприятие: 10

«Один пункт. Всего один пункт за четыре часа ада в пасти у монстров».

Хотя, если подумать здраво... В обычной жизни люди убивают месяцы в тренажерных залах, чтобы прибавить хотя бы пару процентов к выносливости. А здесь — мгновенный, зафиксированный Системой прирост. Я действительно чувствовал, как дыхание стало чуть глубже, а в груди словно прибавилось объема.

Следом за статусом выскочило главное предупреждение:

[ЕЖЕДНЕВНОЕ ЗАДАНИЕ: ПОДГОТОВКА К СТАНОВЛЕНИЮ СИЛЬНЫМ]

- Отжимания: [0 / 100]

- Скручивания на пресс: [0 / 100]

- Приседания: [0 / 100]

- Бег: [0 / 10 км]

ВНИМАНИЕ: До смены суток осталось: 19 часов 41 минута.

На этот раз у меня было почти двадцать часов. Никакой паники за четырнадцать минут до полуночи. Но выполнять квест прямо сейчас, посреди чужого города без нормальной одежды и обуви, было безумием.

И тут мой желудок скрутило такой яростной судорогой, что я согнулся пополам.

Системное исцеление восстановило ткани и закрыло раны, но оно не создавало калории из воздуха. Мой организм сжег абсолютно все запасы энергии во время четырехчасового марафона по дюнам. Во рту стояла сушь, живот буквально прилип к позвоночнику.

Мне нужна была еда. Вода. И, самое главное — крыша над головой, где можно спокойно отжиматься сотню раз, не привлекая внимание полиции или зевак.

Я осторожно выглянул из переулка.

Ночной Бродвей был пустынен. Лишь вдалеке медленно ползло желтое такси, да одинокий уборщик в оранжевом жилете сметал мусор возле закрытого театра. Попадаться на глаза патрульным в таком виде было нельзя: в лучшем случае упекут в ночлежку для бездомных, в худшем — пробьют по базам, выяснят, что человека по имени Владислав не существует в природе, и передадут спецслужбам.

А в 2008 году спецслужбы и тайные лаборатории шутить не любили.

Я пошел на запад, в сторону Девятой и Десятой авеню. Туда, где сверкающий огнями туристический фасад Манхэттена постепенно растворялся в мрачной, потрепанной застройке Адской Кухни.

Здесь улицы стали уже, а тени — гуще. Старые пятиэтажные дома из темного кирпича с ржавыми пожарными лестницами, заколоченные витрины закрытых лавок, редкие тусклые фонари, отбрасывающие желтые круги света на грязный тротуар.

Ноги в остатках кроссовок чувствовали каждый камешек и трещину в асфальте. Холодный утренний ветер продувал драную одежду насквозь, но благодаря поднятой выносливости тело больше не трясло от озноба — внутри словно тлел маленький, устойчивый огонек.

Пройдя три квартала вглубь района, я свернул в глухой тупиковый двор между складом автозапчастей и старым жилым домом.

— Эй, приятель. Закурить не найдется?

Голос прозвучал из тени под металлической лестницей. Хриплый, прокуренный, с неприятными хлюпающими нотками.

Я остановился, медленно повернув голову.

Из темноты шагнул невысокий, тощий тип в засаленной кожаной куртке не по размеру и вязаной шапке, натянутой до самых бровей. Лицо серое, щетина клочьями, глаза бегают — классический уличный нападающий, у которого кончились деньги на дозу.

В его правой руке тускло блеснуло тонкое металлическое лезвие. Дешевый выкидной нож.

— Карманы выверни, быстро, — осклабился он, обнажив неровные зубы. — И куртку скидывай. Шевелись, пока перо под ребро не пустил, бродяга.

Я посмотрел на него. Потом на его нож — короткое лезвие сантиметров в восемь длиной.

Еще час назад мне в лицо щелкали двухметровые кислотные жвалы твари, способной перекусить пополам бетонную сваю. Еще час назад я вогнал расколотую кость в глотку чудовищу, захлебываясь собственной кровью.

А передо мной стояло это. Трясущееся существо с крошечной железкой, возомнившее себя хищником.

Вместо страха в груди поднялось глухое, холодное раздражение.

— У меня ничего нет, — спокойно сказал я, глядя ему прямо в зрачки.

— Ты глухой, урод?! — взвизгнул тип и сделал резкий выпад вперед, целясь ножом мне в живот.

Движение было медленным. Невероятно, смехотворно медленным.

Для парня, который только что уворачивался от ударов десятков сегментированных лап на бешеной скорости, этот тычок казался замедленной съемкой. Десятка в характеристике восприятия и ловкости делала свое дело.

Я даже не стал уклоняться всем корпусом.

Просто сместился на полшага вправо, пропуская клинок мимо бока, перехватил его тощую, грязную кисть левой рукой и с силой выкрутил ее наружу, одновременно шагнув вперед и впечатав правый ботинок точно в его коленную чашечку.

ХРУСЬ.

— А-а-а-а-а! — взвыл грабитель, падая на колени в грязную лужу.

Пальцы его разжались сами собой. Нож со звоном упал на асфальт. Не давая ему опомниться, я коротко, без замаха, вбил основание ладони снизу вверх ему в подбородок.

Зубы грабителя лязгнули, глаза закатились, и он мешком осел на мокрый бетон, потеряв сознание.

Бой занял ровно две секунды.

Никаких трюков. Никаких приемов из боевиков. Чистая, жесткая уличная механика, помноженная на превосходство в физических показателях.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как адреналин теплой волной расходится по телу. Сердце даже не сбилось с ритма.

Наклонившись над телом, я поднял с земли выкидной нож. Самый обычный, с пластиковой рукоятью, но лезвие острое. Щелкнув фиксатором, я убрал его в карман уцелевшей штанины. Оружие лишним не бывает.

Затем быстро обыскал карманы куртки нападающего.

Добыча оказалась скудной, но для меня сейчас — поистине спасительной:

Замятая, сложенная вчетверо двадцатидолларовая купюра и пара мятых однодолларовых бумажек.Дешевая пластиковая зажигалка ядовито-зеленого цвета.Початая пачка сигарет, в которой сиротливо болтались четыре штуки.Двадцать два доллара. В 2008 году на эти деньги можно было плотно поесть несколько дней, если знать где покупать.

Я оставил грабителя валяться в луже — через полчаса очнется, колено поболит, зато будет помнить, что не стоит лезть к чужакам.

Теперь нужно было решить главный вопрос: где обосноваться?

Оглядевшись по сторонам, я обратил внимание на низкую металлическую дверь в полуподвальное помещение старого дома напротив. Тяжелая створка была выкрашена облупившейся краской, а на массивной навесной петле висел замок... точнее, его остатки. Дужка была давно перекушена и держалась лишь на честном слове, обмотанная куском ржавой проволоки.

Я подошел ближе, оглядел пустой двор и осторожно потянул дверь на себя.

Петли издали придушенный, ржавый скрип. В лицо пахнуло сухим теплом, машинным маслом, старой пылью и заброшенным помещением.

Вниз вела крутая бетонная лестница из пяти ступеней.

Я спустился, плотно прикрыв за собой тяжелую створку и задвинув изнутри массивный ржавый засов, который, к счастью, оказался цел.

Щелкнул колесиком зажигалки.

Крошечный огонек выхватил из темноты просторное подвальное помещение. Вдоль стен тянулись толстые чугунные трубы отопления, укутанные в пыльные слои изоляции. В углу монотонно гудел старый котел, испуская благословенное, сухое тепло. Чуть дальше виднелась перегородка из деревянных досок — бывшая мастерская или кладовая.

Внутри обнаружился старый пружинный матрас, застеленный серым брезентом, пара перевернутых деревянных ящиков вместо стола и чугунный кран над ржавой раковиной в углу.

Я подошел к крану и с усилием повернул вентиль.

Трубы зарычали, кашлянули, и из крана хлынула струя воды. Сначала ржавая, но уже через минуту сменившаяся на прозрачную и холодную.

Я припал к струе ртом, жадно глотая воду. Пил до тех пор, пока желудок не наполнился до тяжести, плеснул ледяной водой в лицо, смывая копоть и песок, и с наслаждением вытерся рукавом.

Тепло. Безопасно. Есть вода.

Идеальная база на первое время. Ни один смотритель дома сюда не заглянет, пока котел исправно греет воду жильцам наверху.

Оставив драную кофту на матрасе, я аккуратно выбрался наружу через полуподвальную дверь, прикрыв ее так, чтобы снаружи казалось, будто замок на месте.

На часах было 05:10 утра.

На углу Восьмой авеню уже мигала неоновая вывеска круглосуточного азиатского магазинчика. Внутри пахло жареной лапшой, табаком и свежей выпечкой. За прилавком дремал пожилой продавец в фартуке, лениво поглядывая в крошечный телевизор.

На мой странный вид — драные штаны и остатки обуви — он даже не обратил внимания. Для утреннего Нью-Йорка того времени это не было редкостью.

Я выложил на прилавок купюры:

— Две упаковки сухого печенья, четыре банана и два больших сэндвича с ветчиной. И вон ту большую бутылку воды.

Продавец молча пробил покупку на кассе, сгреб шестнадцать долларов и пододвинул ко мне шуршащий пакет со сдачей.

Спустя десять минут я уже сидел на матрасе в своем подвале, привалившись спиной к теплой трубе отопления.

Я ел. Жадно, яростно вгрызаясь в сэндвич с сыром и ветчиной, запивая его водой. Никогда в прежней жизни самая изысканная еда не казалась мне такой вкусной, как этот простой перекус на пыльном матрасе среди ржавых труб.

Желудок благодарно отозвался, по телу разлилась сытая, тяжелая волна покоя.

Когда с едой было покончено, я аккуратно убрал остатки продуктов в ящик, проверил засов на двери и встал посреди свободного пятачка бетона.

Здесь было достаточно места. Потолок высокий, воздух теплый. Никаких свидетелей.

Я открыл интерфейс.

[ЕЖЕДНЕВНОЕ ЗАДАНИЕ: ПОДГОТОВКА К СТАНОВЛЕНИЮ СИЛЬНЫМ]

- Отжимания: [0 / 100]

- Скручивания на пресс: [0 / 100]

- Приседания: [0 / 100]

- Бег: [0 / 10 км]

Оставшееся время: 18 часов 12 минут.

Награда за выполнение:

1. Восстановление статуса.

2. Очки характеристик: +3.

3. Случайная коробка с наградой: 1 шт.

Я посмотрел на строчку наград.

Три очка характеристик. И случайная коробка. В оригинальной истории именно из нее герой достал ключ от своего первого скрытого подземелья на станции подземки. Ключ, который открыл ему путь к реальной силе.

Я опустился в упор лежа на прохладный бетонный пол.

Мышцы больше не тряслись. Выносливость 11 и пережитый кошмар в пустыне сдвинули внутренний барьер. Я знал, что будет тяжело. Знал, что мышцы снова будут гореть огнем.

Но на этот раз у меня не было четырнадцати минут. На этот раз за моей спиной не щелкали челюсти монстров.

— Раз, — вслух произнес я, опуская грудь к полу.

Отжимания: [1 / 100]

— Два...

Я сделаю эти сто повторов. Разобью на подходы по десять раз, сотру ладони в кровь, но сделаю. А потом выйду на набережную реки и пробегу эти десять километров, даже если придется бежать в полуразрушенных кроссовках.

Потому что в этом мире Тони Старк уже надел свою броню.

А значит, время пошло