Марвел и Дракон. Том 3.

Глава 1

— Не расслабляйся, Стрэндж, — произнёс я, выпуская небольшой разряд молнии в её булку.

— Ай... — воскликнула девушка, подпрыгивая на месте. — Это похоже на издевательство, а не на тренировку.

— Ну-ка тихо, а то ещё побежишь два штрафных круга.

Прошла уже неделя с тех пор, как землю посетил один из принцев даэдра. Стрэндж восстановила алтари, и защита вернулась в нормальное состояние. Ученики продолжают гонять по горам мелких дреморов, которые каким-то чудом ещё не вернулись на свой план.

Я же полностью погрузился в процесс воспитания будущей верховной чародейки. Сейчас она бежала пятый круг по закрытому стадиону, а я использовал молнию в качестве мотивации.

— Ну зачем мне все эти упражнения, я же чародей, а не боец, — произнесла она, переводя дыхание.

— Пока ты в рукопашном бою не сможешь избить хотя бы среднего дремору, чародей из тебя будет так себе, по крайней мере в моем понимании, — ответил я. — Как только подтянем твою физическую подготовку, приступим к практической практике. София займётся этим.

Она передернула плечами.

— А может, обойдёмся без этого или другого учителя подыщем...

Над стадионом прокатился новый разряд молнии.

— Ай, я всё поняла, София так София...

Чтобы её случайно не прибило разрядом, я дал ей амулет, который усиливает сопротивление магии, особенно молниям. Он, конечно, не полностью поглощает урон, но главное, что болевые ощущения остаются в полном объёме, а если что-то и случится, я всегда могу подлечить её.

Как бы то ни было, но материал из книг она усваивает довольно быстро. В скором времени я планирую обучить её Ту'уму, по крайней мере, чтобы она знала хотя бы пять криков.

С Лидией я так и не поговорил, хотя, честно говоря, даже не пытался. Я прекрасно знаю её нрав, она даже не станет слушать меня. Возможно, когда-нибудь в будущем и поговорим об этом, но явно не сейчас. Интересно, что даже Стрэндж я не говорил о том, где находится Лидия и кто её наставник. Да это, в принципе, и не важно.

Встреча с Сингэн открыла мне глаза на многие вещи. Возможно, мне не стоит держаться подальше от тех, кто мне дорог. Если бы она была рядом, то, возможно, мы смогли бы избежать многих проблем. Да и проблема у меня прибавилась ввиде одной книги, которую я пока что спрятал очень далеко и очень глубоко.

Кроме того, мне кажется, что пришло время вернуться к мирной жизни. Сотрудники Щита уже давно стали постоянными гостями в «Горцующей кобыле», и это порой начинает раздражать. Мои куноити уже устали находить жучки под столами и в туалетах, а если так продолжится дальше, мне придётся лично навестить одного одноглазого редгара.

— Фух, я закончила, — произнесла Стрэндж, выводя меня из задумчивости.

— Молодец, завтра я, вероятно, буду занят, так что увидимся послезавтра. Ты знаешь, как меня найти, если что-то понадобится.

Девушка кивнула, открыла портал и ушла. Я же, понаблюдав за небом ещё немного, тоже открыл портал и переместился в свой кабинет. В нём почти ничего не изменилось, если не считать пары рогов на стене, которые я отрезал у одного крупного дреморы.

Сняв броню и повесив её на манекен, я упал в своё любимое кресло и достал из портала бутылку мёда. Мне редко удаётся насладиться такой вот обычной тишиной, хотя, когда Анна была рядом, это было вполне обыденностью. К сожалению, мы начинаем ценить что-то лишь тогда, когда это теряем.

Я наслаждался тишиной и идиллией, пока в мою дверь не раздался стук. Тяжело вздохнув, я произнёс:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появилась Гвен, одетая в спортивный костюм — розовую байку с капюшоном и розовые шортики. Было видно, что она недавно пришла с тренировки, ведь сейчас она часто тренируется вместе с моими куноити. Такая тренировка даёт хорошие результаты как для её роста, так и для роста моих воительниц, ведь сама по себе Гвен довольно сильная воительница.

— Привет, малышка, — произнёс я с улыбкой.

— Привет, милый, — сказала она, слегка покраснев.

Она до сих пор краснеет от подобных вещей, всё же она немного застенчива, и ей ещё не привычно моё общество.

— Я так понимаю, Хэнд сказала тебе, что я пришёл?

— Угу, она прекрасно тебя чувствует... — Девушка подошла ко мне вплотную, а я, обняв её за талию, усадил к себе на колени.

Невольно я прижал её к себе и уткнулся в её волосы. Почему-то мне очень нравился её запах, или, возможно, это был её выбор шампуня, но в любом случае это было очень приятно.

— Ты просто хотела меня увидеть?

— Да, но ещё я хотела поговорить с тобой о моей броне... Видишь ли, она довольно сильно износилась, и некоторые недочёты хотелось бы исправить...

Я слегка усмехнулся.

— Не вижу в этом никакой проблемы, к тому же сейчас у меня есть особый материал, который сделает твою броню намного крепче.

— Да?! И что это за материал?

— Адамантий.

Глаза у моей собеседницы расширились, и кажется, она начала хватать воздух ртом. Ей потребовалось около двадцати секунд, чтобы прийти в себя.

— Это невероятно! Джон, и много у тебя его?

— Тебе на броню хватит вполне...

Девушка меня перебила.

— Не надо, я не хочу, чтобы ты переводил такой ценный ресурс на меня.

— Успокойся, Гвен, у меня его пока достаточно, и если получится, в скором времени я обзаведусь вибраниумом.

Я уже попросил Марию найти этого однорукого прохвоста, и как только он выйдет с ней на связь, мы вновь договоримся о сделке.

— Так это правда будет для тебя не сложно?

— Никакой сложности в этом нет, главное — твоя безопасность. Сейчас, когда ты решила остаться со мной и быть до конца, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Если только ты опять никуда не сбежишь... — буркнула девушка, покрепче обняв меня. — А то опять свалишь куда-нибудь на десять лет, я уже состариться успею.

— Это не проблема, с помощью магии я верну тебе молодость.

Мне в плечо прилетает её кулачок, и, сказать по правде, силы она не жалела. Будь на моём месте обычный человек, его плечо было бы сломано.

— Дурак, я тебе не об этом говорю, — она прижалась ко мне и уткнулась мне в шею. — Просто не исчезай больше, а то в следующий раз я свяжу тебя с помощью паутины и буду с ложечки кормить... — а потом тихо добавила — и делать с тобой грязные вещи.

— Да, — с лёгкой усмешкой произнёс я, — ты будешь менять мне подгузник, подмывать меня... В общем, заниматься такими «грязными» вещами.

Снова раздался стук кулачка.

— Ну вот, Джон, испортил такой момент...

— Не сердись, лучше я тебя поцелую.

— Стой, Джон... Ммм...

***

Я одевался, а Гвен тяжело дышала, сидя на рабочем стуле возле алхимического стола. Она была полностью обнажена.

— Я... Фух, я люблю тебя, Джон... Я так рада, что ты наконец-то рядом, — произнесла она с облегчением.

— Я тоже очень рад, — ответил я, подходя ближе и нежно гладя её по волосам. — Сейчас нам нужно сходить в душ и привести себя в порядок.

— Да, я полностью согласна с тобой...

— Может быть, сходим вместе?

Гвен покачала головой.

— Нет, мы так и не помоемся, а мне через час нужно ехать на работу.

Я надел штаны и начал застегивать рубашку.

— Может быть, тебе стоит бросить работу? Я могу обеспечить тебя всем необходимым, — предложил я, застегивая пуговицы.

Гвен снова покачала головой.

— Нет, Джон, мне нравится моя работа, да и за доктором Коннорсом нужно присматривать.

— Может быть, его проще прибить? Если что, я могу сделать это быстро.

— Я часто удивляюсь твоей хладнокровности, но так нельзя, — сказала она.

На это заявление я лишь пожал плечами, ведь я не видел ничего страшного в том, чтобы устранить того, кто может создать множество проблем. Гвен успела рассказать мне об этом докторе: его хотели лишить финансирования для его исследований, и он решил испытать сыворотку на себе. В результате он стал похож на плод совокупления дракона и тролля. Возможно, действительно было бы разумнее его прибить, а не нянчиться с ним. Хотя...

— Слушай, а он решился на эксперимент только ради руки или ради этой проклятой сыворотки? — спросил я.

— Скорее ради руки, — ответила она, поднимаясь со стула. — Мне кажется, он чувствовал себя очень неполноценно, и это стало его манией.

Немного подумав, я принял решение.

— Ладно, я навещу Коннорса...

Но Гвен меня перебила.

— Не надо его убивать!

— Да успокойся ты, я просто приделаю ему руку и предупрежу его, что если он ещё раз выкинет подобный фокус, то ему понадобится сыворотка, чтобы отрастить себе голову.

— Ты действительно это сделаешь?

— Только ради тебя, — ответил я, застегивая последнюю пуговицу на рукаве. — Если бы не ты, я бы просто отрубил ему голову и сделал вид, что так и было.

Конечно, я мог бы открыть портал прямо в душ, который находится в другой части здания. Но использовать портал ради такой мелочи — это уже слишком. К тому же, свои вещи я решил отправить в стирку. Хотя, наверное, достаточно было бы надеть только штаны, но мне очень нравится спокойно одеваться и наблюдать за обнажённой девушкой, поэтому я решил полностью одеться.

— Скажи, Гвен, а ты своей матери о нас не рассказывала?

Она надевала свои розовые стринги, но услышав вопрос о маме, резко остановилась.

— Нет, и, скорее всего, не буду... пока. У неё только начала налаживаться личная жизнь.

— Мудрое решение, лучше пока повременить с этим.

— Угу, правда, она у меня интересуется, куда это я пропадаю. Я сказала, что нашла себе парня, и, кажется, она искренне рада за меня. Правда, настаивает на том, чтобы познакомиться с ним. Боюсь, как бы она не включила детектива и не начала следить за мной.

Я усмехнулся от этой картины, особенно если она её поймает в образе девушки-паука.

— Да уж представляю эту картину.

Девушку переколотило, кажется, она сама представила эту картину, но только вот смешного она там ничего не увидела.

— Давай не будем пока об этом думать... Скажи, Джон, чем ты собираешься заниматься в ближайшее время? — спросила она, немного замявшись.

Я подошёл к своему любимому креслу и, усевшись в него, задумчиво потёр подбородок.

— Сегодня, вероятно, я просто отдохну в «Горцующей кобыле», а завтра мне предстоит встреча с Мёрдок, — произнёс я, кивая.

— Это та слепая девушка-адвокат? — уточнила она, и в её голосе прозвучала лёгкая напряжённость.

Я кивнул.

— Да, она самая. Ты ревнуешь?

Девушка замялась лишь на мгновение.

— Немного, хотя я и понимаю, что у каждой женщины должно быть право на счастье. Как сказала тогда мисс Ороро, если она хороший человек, то тоже заслуживает быть счастливой.

— Она действительно хороший человек, но пока неизвестно, как сложатся наши отношения. Ведь дальше обычных свиданий у нас ничего не заходило, а ведь мы уже довольно давно встречаемся.

Полностью одетая, девушка подошла ко мне.

— Джон, ты же больше меня не оставишь? — спросила она, и в её голосе звучала надежда.

Я крепко обнял её и прижал к себе.

— Больше я тебя не оставлю, теперь ты только моя.

— Спасибо, — тихо произнесла она, и её глаза наполнились слезами.

***

Холод... Бесконечный холод. Это первое, что я чувствую, пытаясь вынырнуть из тяжёлого сна. Мои веки дрожат, отказываясь подниматься. В голове туман, сквозь который прорываются вспышки — красное лицо Шмидта, искажённое ненавистью, штурвал, уходящий из рук, ледяная пустыня, стремительно приближающаяся через стекло.

— Как вы себя чувствуете, мэм?

Медленно открываю глаза. Белый потолок, приглушённый свет. Радио... оно играет. Бейсбольный матч? Резко сажусь на кровати, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

Комната кажется знакомой. Слишком знакомой. Но что-то неправильно. Тонкий запах краски? И этот матч... я его помню.

Возле меня стоит молодая медсестра в типичной форме госпиталя. Только вот... я прищуриваюсь, изучая её. Наряд слишком новый, ткань не такая, какой должна быть.

Осматриваю комнату внимательнее. Всё выглядит правильно, но ощущается неправильно. Как театральная декорация. Чувствую, как напрягаются мышцы, готовые к бою.

— Где я на самом деле? — спрашиваю резче, чем собиралась.

*Плен? Эксперимент ГИДРЫ?* Память о последних мгновениях перед крушением вспыхивает яркими кадрами. Самолёт. Лёд. Темнота.

— Пожалуйста, капитан Роджерс, вам нужно успокоиться, — медсестра делает шаг назад, её рука тянется к карману.

Рация? Сигнал тревоги? Не дожидаясь, что она достанет, я вскакиваю с кровати.

Я резко хватаю медсестру за руку и заламываю её за спину, прижимая женщину к стене. Мои мышцы реагируют мгновенно, несмотря на странную слабость после пробуждения.

— Говори правду! Где я? Что это за место? — шиплю я ей в ухо.

— Капитан Роджерс, пожалуйста! Вы в безопасности! — её голос дрожит.

— Этот матч был в мае 1941-го. Я помню его. Бруклин против Филадельфии. Я была там, — мой голос звенит от напряжения. — Так что хватит врать!

За дверью слышен топот ботинок. Много ботинок.

— Последний шанс. Кто вы? ГИДРА?

Дверь распахивается, и я вижу людей в чёрной форме с оружием.

Я не ослабляю хватку, а держу медсестру между с собой и людьми с оружием. Мои глаза впиваются в невысокого мужчину, вошедшего в комнату, в отличие от всех у него не было оружия.

— Капитан Роджерс, я агент Фил Колсон из Щ.И.Т.а, — говорит он спокойно, жестом приказывая людям с оружием отступить. — Мы не враги.

— Щ.И.Т.? — я настороженно смотрю на него, всё ещё готовая к бою. — Что это за место? Зачем эта... декорация?

— Мы хотели смягчить шок, — отвечает Колсон. — Что последнее вы помните?

Я слегка ослабила хватку полностью не отпускаю её.

— Самолёт... Красный Череп... — мой голос звучит глухо. — Я направила самолёт во льды. Чтобы спасти Нью-Йорк.

Колсон делает шаг вперёд, его лицо становится серьёзным.

— Капитан Роджерс, вы были во льду. Долго.

— Насколько долго? — спрашиваю я, чувствуя, как холодеет внутри.

— Почти семьдесят лет.

Я резко вскидываю голову, чувствуя, как внутри всё обрывается. Семьдесят лет? Это невозможно... Но в глазах этого человека — Колсона — я вижу только правду.

— Семьдесят... — повторяю я, и собственный голос кажется мне чужим.

Ребята из отряда. Беки. Все мои друзья. Довакин. Моя жизнь.

— Мне жаль, что пришлось сообщить вам это таким образом, — говорит Колсон. — Мы хотели подготовить вас постепенно.

Я опускаюсь на край кровати, и отпустила медсестру, чувствуя, как подкашиваются ноги. Семьдесят лет. Целая жизнь прошла мимо, пока я спала подо льдом.

— Мне нужно... — голос срывается. — Мне нужно увидеть.

Колсон молча кивает и протягивает руку:

— Добро пожаловать в двадцать первый век, капитан Роджерс. А вы покиньте помещение.

Его моментально все послушали и вышли из комнаты, включая медсестру.

Я сижу на краю кровати, руки мелко дрожат. Семьдесят лет. Эта мысль никак не укладывается в голове.

— Что... что произошло за это время? — спрашиваю я у Фила, пытаясь собраться с мыслями.

Он присаживается на стул рядом, сцепляя руки в замок.

— Мы победили во Второй мировой, — начинает он. — Потом была Холодная война с Советами. Корея... Человек высадился на Луну в 69-м.

Я смотрю на него, пытаясь осмыслить сказанное.

— На Луну?

— Да. Мир изменился, капитан. Технологии, политика, культура... Сейчас у каждого в кармане устройство мощнее всех компьютеров вашего времени вместе взятых.

Я провожу рукой по лицу. Мои друзья, мои товарищи...

— А что насчёт Довакина? Чёрного Ангела? — спрашиваю я, вспоминая мужчину с невероятными способностями, который сражался рядом со мной.

Фил заметно напрягается, его пальцы нервно постукивают по колену.

— Это... сложная история, капитан, — он вздыхает. — После войны он вёл довольно тихую жизнь. Мы наблюдали за ним издалека. Но несколько лет назад всё изменилось.

— Что случилось?

— Он убил криминального босса по имени Фиск. Обстоятельства до конца неясны, но с тех пор он в розыске.

Я хмурюсь, это не похоже на человека, которого я знала, он не станет без причины кого либо убивать.

— Хотя, — продолжает Фил, — иногда его видят спасающим людей. Появляется в новостях. Исчезает прежде, чем мы успеваем среагировать. Щ.И.Т. хотел бы с ним поговорить, но наши агенты не рискуют близко к нему подходить...

— Он всегда был одиночкой, — заканчиваю я за него.

Фил нервно хохотнул.

— Одиночка? О, капитан, это уже давно не так, — он покачал головой. — Сейчас на него работает целая группа бывших ниндзя из клана Руки.

Я подняла брови:

— Клан Руки? Ниндзя?

— Древняя японская организация, — объяснил Колсон, но что-то в его тоне заставило меня насторожиться. — Как именно он привлёк их на свою сторону... обстоятельства туманны.

Я сложила руки на груди, внимательно изучая лицо агента. За годы войны я научилась распознавать, когда мне недоговаривают.

— И что именно вы мне не рассказываете, агент Колсон?

Его глаза на мгновение метнулись в сторону — верный признак. Колсон выдержал мой взгляд лишь несколько секунд.

— Это... закрытая информация, капитан. Я не имею права её раскрывать сейчас, — он поправил галстук.

— Где он находится? — спросила я. — Я хочу с ним встретиться.

Агент нахмурился, качая головой:

— Не думаю, что это хорошая идея. Довакин сейчас... непредсказуем. Кроме того, вы только очнулись и...

Я смерила его тяжёлым взглядом — тем самым, от которого даже полковники вытягивались по струнке во время войны, хотя этому взгляду научил меня Довакин. Колсон замолчал на полуслове.

— Хорошо, — вздохнул он, поднимая руки в знак капитуляции. — Но только с сопровождением. Это не обсуждается, капитан. Времена изменились, и даже вам нужна поддержка в новом мире.

Глава 2

Я хотел провести остаток дня наедине с собой, чтобы восстановить душевное равновесие. Последние дни были напряжёнными, и теперь, когда демоны не угрожают нашему миру, можно немного расслабиться, хотя бдительность терять не стоит.

Гвен ушла на работу, и все остальные мои помощники были заняты. Единственными свободными были Хэнд и Муриками. Чтобы не пить в одиночестве, я решил взять их с собой, хотя и скрипел зубами от досады. Муриками, как всегда, начнёт называть меня владыкой, и у меня будет дёргаться глаз, а Хэнд снова начнёт обнюхивать меня, и это же не надоедает ей.

Мне действительно нужно обзавестись хотя бы парочкой знакомых, с которыми можно было бы просто посидеть. Все, кого я знаю, считают меня либо великим, либо боятся меня. Можно было бы взять с собой Софию, но я не хочу пить со своей дочерью, пусть и приёмной.

Я направился в комнату Муриками и увидел, что она сидит на полу в позе лотоса и рисует что-то на большом холсте. Похоже, она выводит китайские иероглифы. За прошедшее время внешность ни у кого из них не изменилась, даже у куноити. Я стараюсь, чтобы мои воительницы всегда выглядели восхитительно, и иногда это создаёт проблемы, особенно когда какой-нибудь недотёпа решает схватить их за задницу.

За последние десять лет нравы изменились, и мужчинам стало дозволяться больше. Особенно молодое поколение стало мягкотелым, развратным и глупым. Они начинают сидеть у девушек на шее, хотя с десяток лет назад ввели закон, снимающий мужчин с вредных и тяжёлых производств. Тогда вспыхнул небольшой бунт, но он быстро погас.

Сейчас это новое поколение видит в девушках лишь ресурс и инструмент для собственного благополучия. А девушки начинают ударяться в лесбиянство, что, сказать по правде, я не особо одобряю, хотя в этом случае это более или менее верное решение. Ведь если будут нормальные мужики, то и девушкам не придётся искать себе пару среди других девушек. Конечно, среди них есть и те, кто считает, что быть замужем за мужчиной — это статус, и всячески гонятся за этим...

В общем, я не хочу, чтобы меня окружало подобное, и своих детей я постараюсь воспитать в правильном ключе, хотя с Лидией у меня вышла промашка.

Я постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл в комнату.

— Муриками, я тебя не отвлекаю? — спросил я.

— Ни в коем случае, мой господин! Чем могу быть полезна? — она тут же вскочила с места и низко поклонилась.

Казалось, она ждала моего прихода в этом красном халате с цветочными узорами и изображением дракона. Я так и не смог понять, почему здесь так любят этих ящериц. По своей природе они алчные, злобные и очень высокого мнения о себе, хотя некоторых из них можно сбить всего лишь парой стрел. Но почему-то многие люди продолжают им поклоняться. Для меня это до сих пор загадка.

— Я собираюсь сегодня сходить в «Горцующую кобылу», не составишь мне компанию? — предложил я.

— Для меня это большая честь! — ответила она, снова низко поклонившись.

С этой одеждой определённо нужно что-то делать, уж слишком сильно распахивается... Или она просто делает это специально? Вполне возможно, хотя сейчас я в этом не заинтересован. Гвен помогла мне выпустить пар, и проводить весь день в постели не кажется мне привлекательным вариантом. Хотя, конечно, это неплохой вариант, но он быстро приедается. Во всём нужно знать меру.

— Хорошо, тогда одень что-нибудь более подходящее, а я поинтересуюсь у Хэнд, не хочет ли она составить нам компанию, — сказал я.

— Я очень хочу! — раздалось за моей спиной.

Девушка за это время не изменилась. Она, как и всегда, ходила в тёмных обтягивающих одеждах, и часто в качестве дополнительной атрибутики использовала ошейники, наручи с шипами и другие аксессуары. Иногда она даже брала с собой кнут, правда, от него исходил настолько сильный запах серы, что я попросил её держать его подальше от меня.

— Так сразу и согласилась? — усмехнулся я. — А вдруг я предложил бы что-то непристойное?

— Тогда я тем более согласна! — ответила она.

Кто бы сомневался... Забавно, что кто бы из девушек ни ночевал со мной, она всё равно тайком прокрадывается и ложится рядом, а потом всю ночь домогается то до меня, то до девушки, которая будет рядом. Помню, когда Гвен впервые проснулась рядом с ней, она залепила ей лицо паутиной, правда, Хэнд было от этого ни тепло, ни холодно, ведь она просто спалила её со своего лица.

— Я хочу сегодня выпить и отдохнуть, ты со мной? — спросил я, повернувшись к Хэнд.

Девушка заправила прядь волнистых волос за ухо и сделала вид, что задумалась. Однако её взгляд говорил сам за себя.

— Ну, не знаю... Я подумаю, — произнесла она с лёгкой заминкой.

Я пожал плечами.

— Раз ты так говоришь, значит, нет.

— Но я же ещё не ответила! Конечно, я согласна, можно было даже и не спрашивать.

После того как я спустился вниз и подождал их, то мы вышли на улицу, естественно что за мной — Муриками и Хэнд. Воздух пахнет дождём, выхлопами и чем-то жареным с угла.

Я же не вольна осмотрелся. Район наш — полузаброшенный, кирпичные стены, граффити, мусор у забора. Но дальше, за крышами — оно. Город. Эти башни-великаны из стекла и стали, они сверкают даже в сером свете, упираются прямо в облака. Как замки, только чужие. Очень чужие.

Звуки... Гул машин — ровный, как дыхание. Где-то далеко сирена, настойчивая, как комар, хотя иногда это бесит. Голоса, смех, чьи-то шаги по асфальту. Музыка из открытого окна — быстрая, с глухими ударами, и эту моду на басы я никак не мог понять, ни слов, ни смысла. Может я просто устарел?!

Стою секунду, просто слушаю. Глаза сами поднимаются вверх по стенам небоскрёбов. Ничего подобного в Скайриме не было, хотя и там были довольно необычные виды, правда здесь всё громче, быстрее, выше. И как-то... живое. Даже в этом забытом углу.

Хэнд стоит сбоку, молча, или просто опять обнюхивает меня. Муриками тоже смотрит вдаль. Мы все трое просто слушаем этот нескончаемый шум. Это и есть Нью-Йорк. Не драконы, не магия, не древние руины. А вот это. И оно... да, оно уже по-своему родное.

Мы подошли к «Горцующей кобыле». Толкнул дверь, вошёл, а девушки за мной. За стойкой — Мидори, одна из моих куноити. Кивнула еле заметно. В зале за столиками — двое моих воительниц в роли официанток. Увидела меня — взгляд скользнул, быстрый, острый, как клинок ты очень напряжённый.

И всё стало ясно.

Бар полон. Шум, смех, пьяные голоса. Но Мидори не выглядела расслабленной. А воительницы двигались между столиками слишком уж чётко, будто зная, куда не надо наступать.

Я пробежался глазами по залу. Мужчина у входа, пьёт пиво, но рука лежит слишком удобно, близко к подмышке. Двое в углу — сидят спиной к стене, наблюдают за всеми входами. Женщина у окна, вроде бы болтает с подругой, но плечи напряжены, а их морды кажутся мне знакомыми.

Агенты Щ.И.Т.а. Их было много. Десять, может больше. Рассредоточены, в штатском, но пахнет подготовкой, дисциплиной. Пахнет засадой.

Муриками прикрыл дверь за нами. Хэнд отошла чуть вправо, будто случайно, но я знал — она уже выбрала позицию, девушки в этом молодцы.

Мидори поставила передо мной кружку мёда, не спрашивая. Бросила тихо, почти без движения губ:

— Полчаса как здесь. Ведут себя спокойно. Но ждут чего-то.

Я взял кружку, сделал глоток. Мёд был холодным, сладким, как и должно быть.

Интересно, чего они ждут. И главное — кого.

Сделал глоток меда — своего, крепкого, с хвойным привкусом. Поставил кружку на стойку с глухим стуком, я хоть и не люблю ругаться матом, но скажу честно меня это уже заебало.

Поднялся. Разговор в баре на мгновение стих. Агенты за столиками замерли, не глядя прямо.

Говорю громко, на всю «Кобылу», но смотря в никуда, будто рассуждаю сам с собой:

— Похоже, старина Фьюри решил, что сыворотка вечности ему уже маловата. Перешёл на сыворотку бессмертия. Раз решил столько пушечного мяса ко мне в гости прислать, причём так нагло.

Поворачиваюсь к Муриками, не повышая голоса, но так, чтобы слышали те, кому надо:

— Муриками. Приведи людей в готовность. Скоро нанесём... визит вежливости. Одному одноглазому редгару.

Голос за спиной был тихим, знакомым до боли. До той самой боли, что остаётся, когда теряешь кого-то навсегда.

— Не надо ничего делать, — сказал тот голос. — Я рада тебя видеть.

Развернулся. И... слова застряли где-то в горле. Сердце ёкнуло глухо, по-стариковски... Похоже действительно старею.

Передо мной стояла она. Стефани Роджерс. Та же стрижка, те же глаза, что смотрели на меня сквозь дым и грязь войны. В простой тёмной куртке, руки в карманах. Живая. Не призрак. Не сон.

Я не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел. Мозг отказывался верить.

— Ты... — наконец выдавил я хрипло. — Это... вообще ты, или любитель сыра решил так надо мной пошутить?

Она чуть улыбнулась, но в глазах не было веселья. Только усталость. Та самая, что копится десятилетиями.

— Без сопровождения меня всё равно не отпустили, — тихо сказала она, кивнув в сторону агентов. — Они вокруг. Просто... делают вид, что нас нет. Убийца Фиска, понимаешь ли. С тобой открыто связываться не хотят. Боятся скандала. Или тебя. Наверное, и того, и другого. Я сама ещё толком в этом не разобралась.

Я всё ещё не мог прийти в себя. Смотрел на её лицо, искал изменения. Их почти не было. Та же Стефания. Та, что полезла в тот чёртов самолёт одна, из-за своего долга. Из-за своей глупости.

— Я думал... — начал я и замолчал. Что я думал? Что она погибла? Да. Что это ещё одна потеря в бесконечном списке? Да.

А она — живая. Стоит передо мной в баре-копии, из другого мира, из другого века.

— Как? — спросил я наконец, и голос прозвучал чужо. — Как ты... выжила?

Она вздохнула, чуть повела плечом.

— Долгая история. Очень. Но я не прочь её рассказать. Если ты готов выслушать.

Я кивнул, но прежде окинул взглядом зал. Агенты всё ещё сидели, стараясь не смотреть прямо.

— Всё, — сказал я громко, без особой злости, но так, чтобы было понятно. — Штабники. Валите нахер отсюда. Беседу оставим на двоих.

Одна из них, крупная, у стойки, начал подниматься:

— Нам приказано...

Я не стал ждать. Просто повернул к ней голову и посмотрел. Долго. Молча. И в то же время открыл ладонь. В воздухе над ней затрещало, заплясали искры — неяркие, красноватые. Заряд «Огненного всполоха», сжатый до размеров яблока. Никаких жестов, никаких слов. Просто факт, что сейчас я могу поджарить одну не очень умную голову.

Она замерла. Побледнела.

Стефани вздохнула снова, устало.

— Идите, — сказала она ему тихо, но твёрдо. — Отчитаетесь, что я в безопасности. И что он меня не жарит на углях. Пока.

Агенты переглянулись. Потом, не спеша, начали подниматься и выходить. Не все сразу — по одному, по двое, стараясь сохранить вид что дела это исключительно по доброте душевной. Дверь за ними закрылась с помощью моего телекинеза, так как те не закрыли её за собой.

Муриками и Хэнд, без лишних слов, отошли в самый дальний угол зала и сели там, спиной к стене, наблюдая за окнами и дверью. Одна из моих воительниц — та, что была официанткой, — принесла нам на стол два кувшина меда, крепкого, тёмного. Поставила, кивнула и отошла.

В баре стало тихо. Остались только мы двое, да наши в углу. И Мидори за стойкой, бесшумно протирающая бокалы.

Я перевёл взгляд на Стефани. Она взяла кувшин, налила себе, потом мне.

— Ну что, — сказала она, и в её голосе прорвалась та самая, давняя усталость. — С чего начать? С падения? Или с того, как я проснулась семьдесят лет спустя?

Я отпил мёда, поставил кувшин на дерево стола.

— Начинай с чего хочешь, — сказал я тихо. — Неважно. Просто... говори. Твой голос. Я очень рад его снова слышать.

Она улыбнулась чуть, горько, сразу понятно что этот век ей не особо нравится. И начала рассказывать. Про Красный Череп, про схватку в самолёте, про то, как поняла, что не посадить. Про ледяную воду, темноту, холод, который жжёт хуже огня. Про то, как думала — всё, конец. А потом... пробуждение. Свет, белые стены, чужие лица. И голос по радио, говорящий о каком ты спорте.

Она говорила ровно, без пафоса, как о чём-то давнем и тяжёлом. Я слушал. Просто слушал. Смотрел на её лицо, искал в нём ту девочку с плакатов, ту, что бежала впереди всех через грязь. Её почти не осталось. Осталась женщина, у которой за плечами — пропасть в семьдесят лет.

Она замолчала, отпила мёда. Потом посмотрела на меня пристально.

— А у тебя, — сказала она вдруг, — почти нет акцента. А теперь... почти наш. Только в некоторых словах проскальзывает. Когда быстро говоришь или злишься, наверное.

Я пожал плечами.

— Время, — коротко сказал я. — Много лет тут. Слышишь вокруг и начинаешь говорить похоже. Чтобы не высовываться. А когда злюсь... да. Тогда старое прорывается.

Я отпил мёда, покрутил кувшин в руках.

— После войны... Фьюри предложил сделку. Инсценировали мою смерть. Я уехал. Старк купил мне ранчо. Тихий угол в одном небольшом городке.

Посмотрел на неё и она кивнула.

— Женился. На Анне.

— Та самая? — спросила Стефани тихо. — Лётчица? Ту, что ты...

— Да, — перебил я коротко. — Та самая которую спас из плена. Она стала... прекрасной матерью. Подарила мне сына и дочь. Они выросли. Живут своей жизнью. У меня уже есть внуки.

Пауза. Глотнул мёда — он стал казаться горьким.

— Потом... были мутанты. Один из их лидеров, фанатик. Решил, сделать акт устрашения, под который попала Анна.

Я замолчал. Сжал кувшин так, что тот едува а не раскололся.

— Я их нашёл. Всех. Одному... повезло. Он до сих пор жив. Без позвоночника, без глаз, без ушей. Парализован полностью. Живёт в камере с мягкими стенами. На питательной трубке.

Стефани не проронила ни слова. Её лицо было каменным.

— Потом... пришли из Руки. Попытались сделать из меня трелла для своего тёмного ритуала. Я... не стал церемониться. Перебил всю их верхушку. Почти. Осталась Муриками. Она увидела, как я справился с их «Зверем». И решила, что я — бог. Последовала за мной. Её выбор, пускай думает что хочет.

Я кивнул в сторону угла, где сидела Муриками.

— Хэнд... дочь Зверя. Хотела отомстить за отца... Наша встреча вышла немножко своеобразной... Поглощённые души драконов из моего мира... она тоже увидела в них нечто большее. Решила, что я — её новое божество. В общем дурдом. У меня есть мысли даже свалить из этой страны, подальше от всего этого...

И вот тут она решила спросить как я могу покинуть такую великую страну, которая одержала вверх в великой войне?

Стефани говорила с той прямотой, с какой говорила всегда — с верой в дело, в справедливость, в «великую страну». Я слушал, пока она не договорила.

Потом тихо, почти для себя, хрипло рассмеялся. Не весёлый смех, а тот, что рождается где-то глубоко, после слишком многих лет и слишком многих войн.

— Победили? — переспросил я, глядя куда-то мимо неё, в тень. — Гидру — да. Обезглавили. Не уничтожили. Змея без головы — всё ещё змея. А войну... — я перевёл на неё взгляд, — войну выиграли в основном Советы. Ценой, которую твоя «великая страна» даже представить не могла.

Она замерла. В её глазах промелькнуло непонимание, почти протест.

— Но США...

— США... великая? — продолжил я, и голос стал ровным, холодным, как эбонитовый клинок. — Страна, которая после этой войны развязала столько конфликтов, что сбилась со счёта? Которая бомбила города, где не было ни одного военного завода? — Я сделал паузу, давая словам осесть. — Хиросима. Нагасаки. Ты знаешь, что это было? Не «военная необходимость». Это был эксперимент. Демонстрация силы. На мирных людях. На женщинах, стариках, детях. Таких же, каких мы с тобой освобождали в лагерях.

Я видел, как её лицо медленно меняется. Как вера, гордость, всё, что она считала правдой, даёт трещины. Она смотрела на меня, будто впервые видела. Или будто видела того, кого не хотела видеть.

— Ты... — начала она, но голос сорвался.

— Я был там потом, — сказал я тихо. — В Японии. Через годы. Видел тени на камнях. Слушал тишину, которая громче любого взрыва. Великая страна, Стеф? Нет. Сильная — да. Умелая в пропаганде — ещё как. Но великой делает не мощь оружия. А то, как ты её используешь. И ради чего.

Она сидела, не двигаясь. Беззвучно. Как статуя. Выпала в осадок — да. Не просто из-за фактов. Из-за того, кто их сказал, и она прекрасно понимала что мне нет смысла врать. Я тот, кого она помнила союзником. Братством по оружию.

— Это не...

— Мне жаль, — добавил я беззвучно, но не отступая. — Но правда она такая. И тебе лучше знать её сейчас. Пока ты не стала очередным символом в чужой игре.

В баре повисла тишина. Даже гул города за окном будто притих. В её глазах бушевала буря — отрицание, боль, прозрение. И где-то в глубине — страх. Не передо мной. Перед тем, во что ей теперь предстоит поверить.

— Я... — её голос опять сорвался, но все же она нашла в себе силы и продолжила. — я обдумаю твои слова, давай сейчас поговорим о чём нибудь другом... что... Что с тобой было дальше?

Отпил из нового кувшина, которая принесла моя куноити. Вспомнил другое лицо.

— Потом... была ещё одна девушка. Интересная. Смелая. Смешная. Её убил Фиск. Я... нашёл его. Поговорил. А потом выкинул с его же небоскрёба. Не особо скрывался. Все всё поняли особенно когда в сеть попали в кадры момента его убийства. С тех пор со мной стараются не связываться открыто. Вот и сегодня — прислали тебя, чтобы поговорили «по-старослужебному». Наверно.

Я опустошил кувшин, поставил его на стол.

— Вот и всё, вкратце. Война, тишина, семья, потеря, месть, ещё месть. Обычная жизнь в этом безумном мире. Только длинная. Очень длинная.

Я замолчал, посмотрел на пустой кувшин, потом на неё.

— Знаешь... я правда был рад тебя видеть. Не просто так. А потому что... — я провёл рукой по лицу, — потому что с кем выпить-то, вообще последнее время, особо не с кем.

Она смотрела внимательно, молча.

— И почему же?

— Меня... считают. По-разному. Кто-то — угрозой. Кто-то — монстром. А кто-то... — я кивнул в сторону Муриками и Хэнд, сидящих в тени, — ...и вправду верит, что я нечто большее. Есть те, кто при одном моём имени готов в обморок падать. Или убивать за него. Или умирать. А вот так... просто сесть. С тем, кто помнит. Кто знает, каким я был до... всего этого. До доспехов, до прозвищ, до легенд. С тем, с кем можно молчать и не чувствовать, что это — молчание перед иконой.

Я откинулся на спинку стула, дребезжащую.

— Поэтому да. Я рад. Очень. Пусть даже тебя прислали как посредника. Пусть даже за дверями, наверное, пол-отряда Щ.И.Т.а ждёт, не началась ли тут резня. Для меня ты — Стефани. Та самая. И это... много значит. Больше, чем они все там понимают.

Она сказала это тихо, но так, будто каждое слово выковано из стали, хотя раньше я этого за ней не замечал.

— Я пришла не как посредник. Я просто... очень хотела тебя увидеть. И если бы меня пытались остановить — я бы прорывалась силой. Они мне помогут встать на ноги в этом веке, так что да, пока поработаю на них. Но долг и дружба — вещи разные.

Она отпила последний глоток, поставила кувшин с лёгким стуком.

— И главное... — она подняла на меня взгляд, и в нём было что-то неугасимое, — ...то, что мы ещё увидимся. Обещаю. Уже не потеряем друг друга. Не в этот раз.

— Угу — буркнул я, — если кто то снова в одиночку не попрётся в самолёт.

Она встала. Поправила куртку на не маленькой груди.

— Мне пора. А то там, на улице, уже, наверное, паника начинается. Думают, ты меня в пепел обратил.

Я тоже поднялся.

— Стеф.

Она обернулась у самой двери.

— Береги себя, — сказал я. И это прозвучало куда больше, чем просто слова. Это был приказ. И просьба. И признание — всё в одном.

Она улыбнулась. По-настоящему, впервые за весь разговор.

— Всегда.

И вышла. Дверь за ней закрылась, заглушив на мгновение уличный гул.

Я стоял, глядя на то место, где она только что была. Потом медленно сел обратно.

Муриками и Хэнд встали из угла, подошли ближе, но не сели. Ждали хрен пойми чего.

— Всё в порядке, — сказал я тихо, больше себе, чем им. — Всё в порядке.

Город шумел за стенами. Жизнь — чужая, шумная, безумная — шла своим чередом. Но теперь в ней снова был знакомый голос. И это... это меняло всё.

«Увидимся», — подумал я, и впервые за долгие годы в этой мысли не было тяжести. Была только тихая, твёрдая уверенность. Как удар сердца.

****

От автора: на бусти 14 глава

Глава 3

Мед был крепкий, с дымком — такой, чтобы пробирало до костей, но не туманило голову, мой особый рецепт. Я тянул его медленно, глядя на пустой стул напротив. Стефани ушла, но её присутствие ещё висело в воздухе... Сказать по правде мы не наговорились, но и не надо. Некоторые вещи лучше оставлять невысказанными, особенно когда люди одноглазого редгара протирали стены своими ушами, мы многое конечно не сказали друг друга, но сейчас не время, я это прекрасно понимал и это прекрасно понимала Стефани.

Телевизор за барной стойкой бубнил что-то фоном, пока не прозвучало:

«Я — Железная Леди.»

Поднял глаза. На экране — Анита Старк. Стоит перед кучей камер, осанка выправлена, взгляд твёрдый, хотя распиздяйский вид немного остался. Не ожидал увидеть её живой, честно говоря. Последнее, что слышал — это то что она пропала в Афганистане. Ну, думал, если сгинет там то и хрен с ним, а если выживет то может мозгов прибавиться. А то раньше была просто… ебнутая дура, менее цензурных слов я подобрать не могу. Избалованная наследница, которая просирала наследие отца на тусовки, яхты, оргии и прочую понтовую хрень. Тфу.

Её отец, Говард… тот был другой. Суровый, резкий, но честный. Говорил что думал, и делал то, что говорил. Вкладывался в технологии, в будущее — не для показухи, а чтобы что-то осталось после него, он сам мне об этом не раз говорил. А она… ну, Анита... В общем даже думать про это не хочется.

Слушаю дальше. Объявляет, что Stark Industries прекращает производство оружия. Переходит на «чистую энергию». Говорит гладко, уверенно — не то что раньше, когда её речи были сплошной истерикой и позёрством.

Послушав её речь я хмыкнул про себя, отхлебнул мёда.

— Ну что ж, — тихо проговорил я. — Может, и правда очухалась. Или просто новый пиар-ход. Со Старками никогда не знаешь.

Не испытывал к ней ни злобы, ни уважения — просто лёгкое пренебрежение. Как к шумному ребёнку, который наконец заткнулся и начал делать что-то осмысленное. Пусть пробует, посмотрим что выйдет с её чистой энергии...

Повернулся к окну, а за стеклом мерцал вечерний Нью-Йорк — город, который никогда не спит, но и не живёт по-настоящему. Здесь всё — показуха. Но иногда и в этой показухе проскакивает что-то настоящее.

Как Стефани.

Допиваю мёд, ставлю бокал на стойку. Пора закрываться, и мне искренне плевать что ещё довольно рано. Завтра снова тренировка со Стрэндж — учить её магии, и вставлять пиз... Кхм, проводить обучение... В отличие от Аниты Старк, ей хотя бы не нужно доказывать, что она не просто дура с деньгами, с мозгами.

Дверь за мной закрылась с тихим щелчком. А телевизор ещё долго бубнил что-то про новую эру Stark Industries... Возможно я бы это послушал, не будь мне так наплевать.

***

Утро началось не с солнца, а с тепла двух тел. Слева — Хэнд, дочь Зверя, спала, свернувшись калачиком, её дыхание было тихим, почти неслышным. Справа — Гвен, её рука лежала поверх моего плеча, а светлые волосы пахли улицей, ведь она не прекращает своих приключений. В последнее время она ночует исключительно здесь — будто это с виду полузаброшенное здание стал для неё якорем в слишком неспокойном мире.

Я выбрался осторожно, но Гвен приоткрыла глаза и встретила мой взгляд.

— Доброе утро, — прошептала она, улыбаясь так, словно мы делили не постель, а секрет.

— Доброе, — кивнул я, а глазами начинаю искать свою одежду. — как спалось? Как планы?

— Спать с тобой всегда приятно, только если бы конечно твоя подруга не дёргала мою грудь, то было бы вообще замечательно... А планы.. Как всегда на работу, ведь за Коннорсом нужно присматривать. Правда сейчас он держится тихо, но присмотр нужен. После того как ты… воспитал его.

— Въебал по голове, — уточнил я без улыбки.

— Именно, ну можно пожалуйста без матов, — она усмехнулась. — А ты что планируешь делать?

— Встреча с адвокатом, я про неё говорил. Мелани Мердок.

— Джон, только пожалуйста будь осторожнее, а то я знаю твою привычку куда то влезть.

— Нечего обещать не стану, в последнее время приключения сами меня находят, — ответил я, направляясь в душ, а девушка вновь растянулась на кровати.

Холодная вода обожгла кожу, смыла остатки сна и прикосновения. Оделся просто: тёмные штаны, простая рубашка, жилет. Никакого оружия — сегодня день слов, а не махание железом... по крайней мере я на это надеюсь.

Убежище уже жило своей жизнью. В коридорах я видел детей, которых когда-то вытащил из лабораторий Страйкера. Молодые мутанты, чьи глаза слишком много видели для их возраста. Одни сидели на полу с учебниками — Ороро Монро, наша гостья-учительница, приходила три раза в неделю, чтобы вести уроки. Математика, история, языки — всё, что должно было быть у них в нормальной жизни. Другие тихо разговаривали в углу, а над ладонью одной девочки порхали искры — осторожно, несмело, под присмотром более старших.

Я не хотел, чтобы они стали солдатами. Мирное небо, обычная жизнь — вот что я пытался дать. Но мир здесь редко бывал мирным, поэтому базовую самооборону изучают без исключений — как избежать удара, как вырваться, куда ударить и куда бежать — учили все. Без фанатизма. Без жестокости. Просто чтобы выжить, может в будущем кто то из них останется, а сейчас это лишь базовые знания.

Не успел дойти до лестницы, как рядом появилась Лаура. Беззвучно, как тень, и сказать по правде в скрытности она может потягаться со многими молодыми куноити. Она шла вровень со мной, её взгляд скользил по детям, по стенам, по тёмным углам — оценивающе, без слов, да и говорила она не особо много. Её молчание было знаком того, что всё под контролем, а если что то не под контролем, то у неё вылазят когти, опять же без слов.

— Утро доброе, воронёнок — сказал я, не замедляя шага.

Она слегка наклонила голову, в знак того что меня услышала. Мы прошли мимо группы подростков, которые разбирали приёмы ухода от захвата, и сейчас этому их обучала Муриками. Один из них, мальчик с слишком бледным лицом, ловил мой взгляд.

— Не торопитесь, — бросил я мимоходом. — Лучше медленно и правильно.

Они кивнули, серьёзные, сосредоточенные. У выхода я остановился, глядя на Лауру.

— Останешься воронёнок? — спросил я.

Один кивок. Она будет следить за порядком и за своими друзьями, ведь чтобы она не таскалась со мной пришлось придумать ей очень важное дело, а именно она стала моим заместителем (неофициально конечно), за детьми, за убежищем, за тишиной, которая здесь так хрупка, и когда меня нет она за всем этим следит.

Я вышел на улицу. Утро было серым, ветер нёс запах дождя и металла. Встреча с Мелани Мердок не ждала, хотя я вышел очень рано.

Район был не из тех, что красуются на открытках. Полузаброшенные дома, граффити, кричащие со стен чьи-то забытые имена. Бомжи, спящие на картонных подстилках у подъездов. Воздух пах дождём, пылью и отчаянием.

Но возле моего убежища — тихо. Мало кто суётся сюда без дела. Таверна под вывеской «Горланящая кобыла» привлекала особую публику: наёмники, информаторы, мутанты, те, кому нужно было поговорить без лишних ушей. А всякий сброд куноити отваживали быстро и без шума, включая особо наглых людей редгара. Иногда — угрозой. Иногда — одним взглядом.

Шёл спокойно, думая о встрече с Мелани Мердок. Никакой спешки, никакой тревоги. Мысли были просты: поговорить, обезопасить детей, продолжить жить.

И вдруг за спиной — голос. Наглый, с хрипотцой:

— Эй, дядь, дай в зубы, чтоб дымило.

От такой наглости я аж остановился. Повернулся медленно.

Передо мной — компания: пять девушек, и парень. Глаза мутные, движения резкие, нервозные. Одеты в рваньё, которое они, наверное, считали крутым. Наркоши...

Один из них, тот, что говорил, выступил вперёд, ухмыляясь. Рука в кармане, будто там что-то есть.

Я не стал ждать, пока он достанет нож, пистолет или просто продолжить разговор. Пускай времени хватает, но это не те ребята с которыми хочется говорить.

Шаг вперёд — короткий, резкий удар раскрытой рукой по челюсти, практически обычная пощёчина, без размаха, без злости.

Хруст. Не громкий, но отчётливый. Парень рухнул на асфальт, не успев издать ни звука. Остальные замерли, ухмылки слетели с лиц. Одна из девушек ахнула.

— Уходите, — сказал я ровно, не повышая голоса. — Пока можете.

Они отступили на шаг, потом ещё. Подхватили своего товарища — он уже стонал, приходя в себя. Зубы, наверное, целы, но говорить будет больно. И дымить — тоже.

Развернулся и пошёл дальше. Не оглядываясь. Они не пойдут за мной, такие не идут за тем, кто отвечает быстро и без лишних слов.

Мысли вернулись к Мелани Мердок, к детям в убежище, к Ороро, и нашему ребёнку которому нужен мир, а не уличные разборки.

Тяжёлая дверь ресторанчика «Золотой дракон» отворилась с лёгким звоном колокольчика. Воздух внутри пах имбирём, лапшой и сладковатым соевым соусом — знакомо до боли. За десять лет ничего не изменилось. Ни интерьер, ни меню, ни я.

Я выбрал наш угловой столик у окна. Сел, глянул на небо — оно хмурилось, наливаясь свинцовой тяжестью. «Надеюсь, она успеет до дождя», — мелькнуло в голове. Мелани не любила мокнуть.

Она пришла как раз, когда первые тяжёлые капли забарабанили по стеклу. Трость постучала по порогу, дверь открылась, впуская влажный ветерок. Хех, она даже стиль свой не поменяла, как всегда строгий пиджак и блузка, правда сегодня у неё довольно большое декольте.

— Ты уже здесь, — её губы тронула лёгкая улыбка. Она прошла к столу уверенно, пальцы скользнули по спинке стула, прежде чем она села.

— Как обычно, — кивнул я, хотя знал, что она не видит этого жеста. — Дождь начинается.

— Чую, — она слегка повернула голову к окну. — Пахнет озоном. Значит, будет сильным.

Официантка принесла меню. Мелани взяла своё — старое, потрёпанное, со шрифтом Брайля. Я открыл обычное, хотя уже лет пять заказывал одно и то же — острый суп с лапшой и свининой.

— Как дела в конторе? — спросил я, заведя привычный ритуал.

— Завал, — вздохнула она, проводя пальцами по выпуклым точкам меню. — Новое дело — строительная фирма кинула бригаду мигрантов. Не заплатили за три месяца. Люди в отчаянии, а эти уроды прячутся за юристами.

— Найти бы их и поговорить по-мужски, — проворчал я беззлобно.

— Не поможет, — она качнула головой. — У них всё на бумаге чисто. Придётся давить через суды, а это месяцы. А людям есть нечего сегодня. — Она отложила меню. — А у тебя? Как дети?

— Всё спокойно. Ороро приезжала, занималась с ними. У одного мальчика, кажется, прорезается телекинез. Аккуратно, по чуть-чуть.

— Будьте осторожны.

— Всегда.

Мы замолчали. Официантка подошла, приняла заказ. Мелани заказала том-ям, я — свой суп. Чашка зелёного чая уже стояла передо мной, дымясь тонкой струйкой пара.

Тишина стала плотнее. Дождь за окном усилился, зашлёпав по асфальту. Я смотрел на её руки — тонкие, уверенные пальцы, лежащие на столе. На её лицо — спокойное, с лёгкой усталостью у глаз, которые ничего не видели, но, казалось, видели больше многих.

Так... Пора.

— Мелани, — начал я, и голос прозвучал чуть глубже, чем обычно.

— Мм? — она подняла голову в мою сторону.

— Мы десять лет здесь встречаемся.

— Да, — она слегка улыбнулась. — Кажется, официантка состарилась вместе с нами.

— И всё это время мы говорим о работе. О делах. О проблемах.

Она замерла, уловив изменение в моём тоне.

— А о чём ещё говорить? — спросила она осторожно.

— О нас. — Слово прозвучало грубо, почти резко. Я сделал паузу, сгладил тон. — Я всегда говорил, что нам не нужны отношения. Что мы друзья. Коллеги.

— И сейчас думаешь иначе? — её голос стал тише.

— Я думаю, что я был трусом. Боялся подпускать близко. Из-за… из-за того, что терял тех, кто был дорог. Жену. Девушку… а недавно одну знакомую пришлось остановить, потому что я оттолкнул её, и она нашла способ стать сильной, но большой ценой...

Я потянулся через стол. Моя рука накрыла её ладонь. Она вздрогнула, но не отняла.

— Но с тобой это не работает. Десять лет, Мелани. Десять лет ты здесь. Ты не сбежала, хотя прекрасно знаешь, в каком мире я живу и что меня окружает. И я устал делать вид, что мне ничего от тебя не нужно.

Она молчала. Её пальцы медленно перевернулись, сомкнулись с моими. Тепло и крепко.

— Я… — её голос дрогнул. — Я не очень опытна в таких разговорах. Всю жизнь работала. Даже не знаю, как это… быть с кем-то.

— Я тоже не эксперт, — признался я. — Но, может, попробуем? Не как раньше. Не как друзья, которые боятся сделать шаг. А… просто попробуем.

Она глубоко вздохнула. Румянец, лёгкий и прозрачный, тронул её щёки.

— Да, — прошептала она. — Давай попробуем.

И в тот момент официантка принесла наши супы. Ароматы том-яма и острой лапши смешались в воздухе. Дождь за окном утих, превратившись в ровный, убаюкивающий шум.

Мы ели, и разговор тек уже по-другому — не о делах, а о мелочах. О том, что она любит слушать джаз по вечерам, а я о том, что до сих пор иногда ловлю себя на мысли, что жду, когда в небе появится дракон. О том, каким смешным был её первый суд.

И это было не концом десяти лет молчания. Это было началом чего-то нового. Хрупкого, неловкого, но настоящего.

Я осторожно сжал её руки в своих ладонях, чувствуя под пальцами тонкие косточки и тепло её кожи. В глазах — вернее, в том, как её лицо было повёрнуто ко мне, — читалась тихая готовность. И я спросил, почти шёпотом, перекрывая шум дождя:

— Можно тебя поцеловать?

Она не ответила словами. Вместо этого Мелани медленно наклонилась через стол, её дыхание коснулось моих губ. И в тот самый миг, когда расстояние между нами сократилось до сантиметра, с улицы ворвался ад.

Тра-та-та-та-та-та! — дробь тяжёлых пулемётов, рвущая воздух.

«ХАЛК КРУШИТЬ!» — рёв, от которого задрожали стёкла.

Взрывы. Крики. Рёв мотора.

Мелани рванулась назад, её лицо мгновенно стало маской сосредоточенности. Она не просто адвокат. Она — Сорвиголова. Дьявол Адской кухни. И сейчас в ней проснулся не юрист, а боец.

— Джон, это…

Она не успела договорить. Со стороны улицы раздался оглушительный удар металла о бетон, звон бьющегося стекла, и сквозь стену ресторана влетел военный хаммер. Он протаранил столик у окна, похоронив под собой пару посетителей.

В проломе, среди дыма и пыли, возникла она. Зелёная. Мускулистая, с голым торсом и грудью.

— Какое же это страхоёбище, — вырвалось у меня, пока я оттаскивал Мелани глубже в зал. — Словно фалмер потрахал ледяного тролля, и они родили это недоразумение, а потом его ещё и зелёнкой облили.

Зелёная туша ревела, не обращая внимания на пули, которые в неё впивались. Солдаты на улице строчили из всего, что было, но броня её кожи, казалось, только раздражала её. Она схватила припаркованный мотоцикл и швырнула его в отряд, затем подняла обломок бетона и запустила в вертолёт, который с грохотом рухнул на соседнее здание.

Мелани уже сбросила пиджак, её пальцы сжали трость. Но её лицо было сосредоточено, расчётливо.

— Не лезь, — я сказал твёрдо, глядя ей прямо в лицо. — эта хрень не твой уровень. Да и скорее всего не мой, если честно. Но я хоть переживу, если она швырнёт меня через три квартала. Ты — выводи людей. Через чёрный ход, в подвал соседнего здания. Там безопаснее.

Она замерла на секунду. Слух её уловил крики, стоны, хаотичные шаги в панике. И я видел — в её слепых глазах шла борьба. Инстинкт бойца против разума.

— Ты уверен? — её голос был сдавленным, но яростным.

— Да. Это не бандиты с битами, Мелани. Это стихия, выводи людей, а я прикрою.

Она резко кивнула. Никаких лишних слов. Повернулась к перепуганным посетителям, которые жались у стойки бара.

— За мной! — её голос прозвучал громко, властно, не оставляя места для паники. — Все ко мне! Держитесь друг за друга, не разбегайтесь!

Люди, увидев хоть какую-то уверенность, потянулись к ней. Мелани повела их вглубь зала, к служебному выходу, её трость отбивала ритм шагов, а голос направлял, успокаивал.

Я развернулся к пролому. Зелёная женщина уже ломилась внутрь, сметая столы, как спички. Её глаза — дикие, безумные — метались по залу, скорее всего ища пути отхода, и похоже через то место куда ушли люди, а так дело не пойдёт... Накаркала Гвен... Эх.

— Эй, зелёнка! — крикнул я, поднимая стул. Не оружие, но отвлечение. — Здесь не на что смотреть! Иди нахуй отсюда!

Она зарычала, сделала шаг в мою сторону. Я отскочил к барной стойке, увлекая её подальше от уходящих людей.

Мелани уже вывела последних. На секунду она обернулась в мою сторону, её лицо было напряжено, губы плотно сжаты.

— Возвращайся живым! — бросила она, и скрылась в темноте коридора.

Я усмехнулся, чувствуя, как по жилам разливается знакомый холодок драконьей ярости.

— Постараюсь... дорогая.

Глава 4

Мы замерли в тишине, прерываемой лишь тяжёлым дыханием зелёной твари и далёкими сиренами на улице. Её дикие глаза метались между мной и тёмным проходом, куда только что скрылась Мелани с людьми. В них читалась не ярость, а какая-то первобытная целеустремлённость — ей было нужно туда, чтобы скрыться.

Такое счастье я ей не подарю.

Она сделала резкий рывок в сторону коридора, её мускулистое тело сжалось, как пружина. Я не успевал физически перехватить — но мне и не нужно было.

— Фус-Ро-Да...

Воздух сгустился, затрещал, и невидимая волна силы ударила в её грудь со звуком ломающихся досок. Зелёную тушу отшвырнуло через весь зал, и она врезалась в стену рядом с пробоиной от хаммера. Штукатурка осыпалась, но она даже не вскрикнула — только оглушённо тряхнула головой, как зверь после удара.

И встала. Медленно, будто только разогреваясь.

Её взгляд снова упал на меня. Теперь в нём уже не было игнорирования — только холодная, бездумная ярость. Она наклонилась, её пальцы впились в оторванное колесо от хаммера, и с рёвом она швырнула его в меня, будто камень из пращи.

Я уже ждал. На моей левой руке мерцало двойное магическое кольцо — подарок от Древней. Я взмахнул рукой, и передо мной разверзлось сияющее кольцо портала. Колесо влетело в него и исчезло.

А через мгновение — вылетело из второго портала, открывшегося прямо у неё за спиной. Со всего размаху ударило её в затылок с глухим «БУМ!».

Она лишь наклонилась вперёд, сделала шаг, и медленно повернулась. На затылке даже царапины не было. Только ещё более яростный рёв, от которого задрожали остатки стёкол в рамах.

— Чёрт, — прошептал я.

Она разозлилась по-настоящему. Её зелёная кожа будто налилась тёмным оттенком, мышцы напряглись, как тросы. Она снова двинулась вперёд — уже прямо на меня.

Я отступил к центру зала, правой руке вспыхнул свет, и в моей ладони материализовался даэдрический меч — длинный, с изогнутым клинком, от которого исходил лёгкий звон, будто он пел о крови.

Но я не атаковал. Не сближался. Я знал — в ближнем бою с этой тварью у меня мало шансов. Её сила была чудовищной, скорость — неожиданной для таких размеров. И главное — она выглядела практически неуязвимой, по крайней мере тяжёлые пулемёты не оставили царапины на ней.

Моей задачей было не победить. А задержать. Дать Мелани время увести людей подальше. Дать военным на улице собраться, подтянуть тяжёлую технику. Может, у них найдётся что-то посерьёзнее пулемётов.

Она рванула вперёд, её кулак пронёсся в воздухе с таким свистом, будто это не рука, а пушечное ядро. Я применил Ту'ум стремительный рывок, и её удар врезался в барную стойку, разнеся её в щепки.

— Эй, Тварь! — крикнул я, отходя к стене. — Я здесь! Не туда смотришь!

Она повернулась, её глаза сузились. Казалось, она начала понимать — я не просто мишень. Я дразню её. Отвлекаю.

И это её бесило ещё больше.

Она снова пошла на меня, уже быстрее, тяжёлыми шагами, от которых дрожал пол. Я отступал, держа меч перед собой, но не атакую. Только уворачивался, уводил её дальше от выхода, глубже в разрушенный зал.

Где-то снаружи снова послышались команды военных, крики и сирены. Но здесь, в этом полуразрушенном ресторане, шла своя тихая война.

И всё, чего я хотел, — чтобы эти несколько минут длились как можно дольше.

Тварь рванула на меня в прыжке, вся её зелёная масса двинулась сквозь воздух как живая катапульта. Я не стал ждать, пока она накроет меня — ладонь выбросил вперёд, и между нами вспыхнул огненный шар, вырвавшийся с хлопком и свистом. Не крик дракона, просто заклинание школы Разрушения.

Пламя ударило ей прямо в лицо. Она взревела, больше от ярости, чем от боли, и рухнула на пол, сбивая с морды огонь своими огромными лапами. Воспользовавшись секундной задержкой, я сделал перекат в сторону, и её кулак, летевший следом, пробил дыру в том месте, где я только что стоял.

Пока она отряхивалась, я рванул ей за спину. Даэдрический клинок в моей руке вспыхнул синим светом — и я со всей силы рубанул по ноге, целясь в сухожилие.

Лезвие вонзилось не очень глубоко, оставив длинную кровавую борозду. Но вместо того чтобы перерезать мышцы, рана начала затягиваться прямо на глазах. Кожа стягивалась, кровь останавливалась, будто её и не было. Я замер на мгновение, и этого хватило.

Она развернулась, даже не хромая, и ударила меня открытой ладонью. Удар пришёлся в грудь, и я отлетел в стену с таким хрустом, что стало ясно — два ребра, а то и три сломались. Боль пронзила всё тело, дыхание перехватило.

Но я уже применял заклинание школы Восстановления, который выучил ещё в Скайриме. Тёплый свет разлился под кожей, кости встали на место, боль отступила, оставив лишь ноющее воспоминание. Я поднялся, отряхнулся, смотря на это зелёное чудовище, которое уже снова готовилось броситься в атаку.

Хватит. Если магия и клинок не берут — надо сравняться с ней в силе, и надеюсь этого хватит чтобы продержаться.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как в груди пробуждается что-то древнее, драконье. Не крик огня, не крик силы — а тот, что меняет саму мою суть.

— Муль–Ква–Див «мощь, доспех, змей»

Воздух вокруг меня сгустился, заискрился. По коже поползли тени прозрачной чешуи, в глазах вспыхнул жёлтый огонь. Сила хлынула в мышцы, в кости, в каждую клетку. Я выпрямился — и теперь даже эта зелёная гора казалась не такой непобедимой.

Она зарычала, почуяв перемену. Её глаза сузились — в них впервые мелькнуло не просто безумие, а понимание: перед ней теперь не просто человек.

Я не стал ждать. Рванул на неё первым, и мой удар клинком уже нёс в себе не просто силу руки — а тяжесть драконьей ярости.

Лезвие встретилось с её кожей — и в этот раз раздался не глухой удар, а рвущий, режущий звук. Она отшатнулась, на её плече осталась глубокая рана.

Она взглянула на меня — и в её глазах вспыхнул не просто гнев, а вызов.

И это было именно то, что мне было нужно.

***

От лица рядового Алекса «Руста» Картера, 3-я оперативная группа «Громовержцы»

Мы залегли за разбитой бетонной плитой, дождь хлестал по каскам и стекал под бронежилеты. Я видел, как зелёная тварь подняла наш танк «Абрамс» и швырнула его на бок, будто игрушку. Металл скрипел, гусеницы бессильно провисали, а внутри всё сжалось.

В голове крутились мысли о генерале Россе и его долбанных приказах. «Задержать цель. Не отступать». Эти слова звучали как приговор. Отступишь — дезертир. Пенсия, награды, честь — всё к чёрту. И не только для меня. Позор ляжет на семью. Отец, отслуживший двадцать лет, мать, которая верит, что её сын не трус… Я не могу подвести их. Лучше умереть здесь, но не сбежать.

Когда Халк швырнул хаммер прямо в стену ресторана, мы все вздрогнули. Грохот, пыль, крики изнутри. Она рванула в пролом, скрылась в полумраке зала. Мы сменили позицию, заняв укрытия напротив дыры в стене. Сержант Хейс скомандовал ждать, пока она не вылезет обратно.

Но оттуда не доносилось привычного рёва и грохота. Вместо этого — странные звуки: резкие выкрики на непонятном языке, вспышки света, лязг, похожий на удар меча по камню. Мы переглянулись. Что там происходит?

По сигналу Хейса мы осторожно подобрались к пролому, стволы наготове. Я заглянул внутрь, и картина заставила меня замереть.

С одной стороны зала, среди обломков столов и стульев, стояла она — зелёная гора мышц, вся в пыли и осколках. Её грудная клетка тяжело вздымалась, из раны на плече сочилась тёмная кровь, которая медленно, но затягивалась на глазах.

А напротив неё, у дальней стены, стоял мужчина. Но это был уже не просто человек. Вокруг него мерцала призрачная броня — чешуйчатая, с выгнутыми рогами, словно голова дракона. Сквозь полупрозрачный панцирь виднелись его обычная одежда, но сам он казался выше и массивнее. В его руках горел полупрозрачный меч, отливающий багровым светом изнутри.

Я узнал этот меч. И узнал его. Все в наших кругах знали «Чёрного ангела» — легенда, призрака, который появлялся там, где начинался ад, и исчезал, когда ад кончался. Никто не знал его, но все знали, что если он здесь — дело пахнет не просто военной операцией, а чем-то гораздо большим.

Хейс прошептал рядом:

— Чёрт… Это же…

— Чёрный ангел, — закончил я за него, не отрывая глаз от сцены.

Они стояли друг напротив друга, замершие, будто два титана перед решающим ударом. Халк рычала низко, её пальцы сжимались в кулаки. Ангел не шевелился, но в его позе читалась готовая к взрыву мощь. Воздух в зале вибрировал от невидимой силы.

Я понял, что мы здесь лишние. Наше оружие, наши приказы, наши жизни — всё это было ничтожно перед тем, что происходило внутри. Это была битва, в которой у нас не было места.

Хейс медленно опустил ствол.

— Отходим. Нужно доложить начальству...

И мы, не споря, поползли назад, оставив двух исполинов решать свою войну на развалинах китайского ресторана.

Мы поползли назад от пролома, прижимаясь к грудам битого бетона, как вдруг перед нами вырос капитан Моррис, красный от ярости.

— Какого хрена вы отступаете?! — прошипел он, сжимая в руке планшет с картой. — У вас приказ удержать этот сектор!

Я открыл было рот, но рядом со мной рядовой Джексон, бледный как мел, выпалил первым:

— Капитан, там с Халком дерётся Чёрный Ангел!

Лицо Морриса стало другим — гнев сменился на напряжение, а потом и на что-то похожее на холодный страх. Он посмотрел в сторону пролома, откуда доносились приглушённые удары, скрежет и странные звуки, словно кто-то метал огненные стрелы.

— Чёрный Ангел… — он пробормотал, и его рука с планшетом опустилась. — Всё. Смена задачи. Я доложу наверх. Никто не входит в зону ресторана, понятно? Никто!

Он развернулся и почти побежал к нашему бронетранспортёру, где сидел радист. Мы остались под дождём, переглядываясь. Из пролома доносилось не просто грохотание — это была настоящая буря: вспышки света, похожие на молнии, рёв, от которого дрожала земля, и странные слова, которые резали слух, будто древние проклятия.

— Руст, блядь, что мы вообще здесь делаем? — прошептал Джексон, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Умираем, — ответил я честно.

В этот момент капитан Моррис вернулся. Его лицо было каменным, но в глазах я увидел ту же обречённость, что и у нас.

— Приказ от генерала Росса, — сказал он чётко, но без прежней злости. — Вступить в бой. Задержать Халка любой ценой. Подкрепление уже в пути.

Мы выругались хором. Даже сержант Хейс, который обычно молчал, высказался про мать генерала и все его приказы. Но мы знали — приказ есть приказ.

— По контурам, — скомандовал Моррис, поднимая карабин. — Вход через пролом. Быстро и тихо.

Мы двинулись обратно, каждый шаг давался тяжело. Чем ближе мы подходили к дыре в стене, тем сильнее чувствовалась дрожь земли и странная густота воздуха, будто нас обволакивало невидимое поле. Через пролом было видно только вспышки: то огненный шар пронесётся, то зелёная тень мелькнет, то свет меча рассечёт темноту.

Я переступил через обломки, вошёл внутрь. Воздух пах пылью, гарью и чем-то ещё — озоном, как после грозы. И стоял гул, от которого зубы сводило. Мы замерли на входе, оглядывая руины зала.

Впереди, в центре разрухи, дрались два исполина. И мы, с нашими винтовками, чувствовали себя муравьями у ног сражающихся титанов.

Мы укрылись за перевёрнутым столом у самого края пролома, и перед нами разворачивалось то, что не снилось даже в самых бредовых кошмарах. Халк был воплощением дикой, необузданной мощи. Каждый его удар сотрясал стены, каждое движение рвало бетон под ногами. Он пытался схватить, раздавить, разорвать — но его противник был словно тень, дым и мираж.

Чёрный Ангел не дрался — он играл. Под ним раскрывались воронки, в которые он проваливался за мгновение до удара, чтобы появиться за спиной Халка и рубануть его тем полупрозрачным мечом, от которого летели искры. Потом — снова провал в пустоту, и вот он уже сбоку, швыряя в зелёную морду огненный шар, который взрывался ослепительной вспышкой. Молнии били из его ладоней, цепляя кожу Халка синими прожилками, но та лишь ревела ещё яростнее.

Разница в силах была очевидна даже для меня, простого солдата. Чёрный Ангел был легендой — быстрым, точным, непредсказуемым. Но против Халка он не побеждал. Он сдерживал. Каждая рана, которую он наносил, затягивалась за секунды. Каждый удар, который должен был обездвижить, или убить, только злил тварь ещё больше. Ангел не уставал, но и не прогрессировал. Он просто… держал её в этой зоне, не давая вырваться наружу, на улицу, где были мы.

— Боже правый… — прошептал рядом Джексон, не опуская приклада от щеки. — Это же… он её просто водит за нос.

— А мы что будем делать? — спросил я, глядя на сержанта Хейса.

Тот молчал, его лицо было каменным. Потом он медленно опустил ствол.

— Если мы откроем огонь и зацепим Ангела, — сказал Хейс тихо, но чётко, — он на нас обидется... И причём очень сильно. А вы все знаете, какая у него репутация. Мстительный ублюдок. Может, с Халком он и воюет на равных, но с нами разберётся за пару секунд, и даже не вспотеет.

Мы все это знали. Истории ходили не очень приятные, взять например того же Страйкера. Те, кто пытался как то зацепить Ангела или выстрелить в него «по ошибке», исчезали. Находили потом — если находили — без признаков насилия, но с пустыми, безумными глазами. Говорили, он умеет забирать не только жизни, но и разум вместе с душой.

— Так что, будем смотреть? — спросил я, уже понимая ответ.

— Смотрим, — кивнул Хейс. — И ждём. Если Ангел её одолеет — отойдём и доложим. Если нет… — он не договорил, но все поняли.

Если нет — значит, Халк вырвется. И тогда наш приказ «задержать любой ценой» превратится в смертный приговор для всех, кто ещё остался в этом квартале.

Я прижался к обломкам, чувствуя, как под ладонью вибрирует бетон от ударов двух титанов. И впервые за сегодня подумал, что, может, лучше быть дезертиром, чем свидетелем конца света, который вот-вот начнётся на наших глазах.

Мы замерли, не веря своим глазам. Чёрный Ангел появился чуть дальше, у стойки бара, и с его губ сорвались слова на странном, гортанном языке. Воздух дрогнул, и невидимая сила ударила в Халка, снося его вместе с обломками столов и кресел. Зелёную тушу отбросило в стену, кирпичи треснули, но Халк лишь встряхнулся, поднялся. Глаза его были пустыми, безумными, а вены на теле горели ядовито-зелёным светом.

Ангел встал во весь рост и развеял свой полупрозрачный меч — клинок рассыпался на искры. Он взглянул на Халка, и в его голосе прозвучала… усталость? Раздражение?

— Ладно, тварь, пора заканчивать. Ты мне и так всё свидание испоганила.

Халк в ответ только зарычал, слюна брызнула из оскаленной пасти, и он рванул вперёд, как зелёный снаряд. Его кулак летел прямо в голову Ангела, и, казалось, сейчас размажет её по стене.

Но Ангел лишь плавно взмахнул рукой. Перед ним раскрылся портал — мерцающий синевой и золотыми икрами. Халк влетел в него с размаху, не успев даже изменить траекторию. И в следующую секунду портал захлопнулся, словно его и не было.

Тишина.

Ангел отряхнул ладони, будто стряхивая пыль, и оглядел разрушенный зал. Его взгляд скользнул по нам, застывшим у пролома, но не задержался. Он просто цокнул языком, с лёгкой досадой произнёс:

— Жаль. Мне нравился этот ресторан.

Тишина после битвы давила на уши гуще, чем раньше грохот. Чёрный Ангел стоял среди развалин, медленно осматривая разрушенный зал. Его взгляд скользил по сломанным стульям, разбросанной посуде, осевшей пыли.

Мы замерли. Капитан Моррис медленно, очень осторожно снял винтовку с плеча и повесил её за спину. Потом поднял обе руки ладонями наружу, показывая, что они пусты, и сделал несколько шагов вперёд. Он двигался как по минному полю — плавно, без резких движений.

— Прошу прощения, — голос Морриса звучал неестественно ровно, но я видел, как дрожат его руки. — Не могли бы вы сказать… куда делась цель? Зелёная.

Ангел смотрел на него несколько секунд, будто оценивая. Потом слегка повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то далёкому.

— Летит вниз, — произнёс он спокойно. — Где-то над Тихим океаном.

Его тон был таким, будто он говорил о погоде или о том, куда делись вчерашние газеты.

Моррис кивнул, медленно, почти механически.

— Понял. Благодарю.

Больше слов не было. Ангел в последний раз окинул взглядом зал, и под его ногами разверзлась знакомая воронка. Он шагнул в неё, не оглядываясь, и исчез. Портал схлопнулся с тихим свистящим звуком.

Мы стояли, не двигаясь, ещё несколько секунд. Потом Моррис опустил руки и обернулся к нам. Его лицо было покрыто мелкими каплями пота, смешавшимися с дождевой водой.

— Всё, — сказал он хрипло. — Зачистка окончена. Цель... Кхм, а вот над этим стоит подумать. Готовьте отчёт.

Мы переглянулись. Никто не спрашивал, как именно стоит подумать и что значит «летит вниз над Тихим океаном». Это были детали, которые нам, вероятно, лучше не знать.

Мы выбрались из развалин обратно на улицу. Дождь всё ещё шёл, но теперь он казался очищающим. Я посмотрел на пролом в стене — тёмный, молчаливый. Ни рёва, ни вспышек, ни зелёного безумия.

Только тишина и ощущение, что мы только что стали свидетелями чего-то, о чём никогда и никому не расскажем. Потому что некоторые истины лучше оставлять там, где они родились — среди руин и тихих слов, сказанных в пустоту.

***

Где-то на одном из необитаемых островов. Чуть позже.

— Грррр, ХАЛК НЕНАВИДИТ! ГРААА... — произнесла зелёная туша выбираясь из воды.

Глава 5

Я разбирал свои каракули в мастерской, когда дверь с шумом распахнулась. Вошла София, и по её горящим глазам я сразу понял, опять что-то придумала.

— Пап! — она подскочила ко мне, хватая за рукав. — Пошли на гонки!

Я даже не оторвался от пергамента.

— Нет.

— Ну па-ап! — её голос зазвенел, полный того самого напора, против которого у меня никогда не было иммунитета, чем пользовалась моя покойная супруга и дети. — Ты целыми днями не вылазишь из убежища! Скоро плесенью покроешься, я тебе серьёзно!

— Плесень хотя бы тихая, — пробормотал я, переворачивая страницу. — А гонки это грохот, вонь и куча пьяных идиотов, мне это нахер не нужно.

— Ты уже давно вырос из подобных развлечений, да? — она передразнила меня, скрестив руки на груди. — Старый, мудрый драконорождённый, которому только свитки да тренировки в голове.

Я наконец поднял на неё взгляд.

— Кстати, о тренировках, надо Стефани Стрэндж заниматься, она всё ещё слаба и до верховного чародея ей ещё очень, очень далеко.

София закатила глаза с такой драматичностью, будто играла в театре.

— Стефани подождёт! Она не растает за один вечер! А гонки только сегодня! Там будет новая трасса, новые машины, всё горит, взрывается… Ну па-а-ап!

Она пристроилась рядом, упираясь подбородком мне в плечо.

— Я же твоя дочь, ты же меня любишь? Да? Значит, можешь для меня сделать исключение, всего на пару часов. Мы съедим хот-догов, посмеёмся, покричим… как нормальные люди.

— Мы не нормальные люди, — напомнил я, но в голосе уже появилась трещинка... Проклятая мягкость.

— И что? — она не отступала. — Значит, тебе вдвойне нужен отдых. Ты же сам говорил, что даже дракону нужно иногда слезать с горы и смотреть, как бегают злакрысы.

Я вздохнул... Глубоко... Знал, что проиграл ещё когда она вошла.

— Надолго?

— Всего на день! Обещаю!

— Без магии! Без криков! Без вмешательства в гонки!

— Клянусь! — её глаза засияли победой.

Я отложил свои дела на столе.

— Ладно, но если кто-то начнёт стрелять или вызывать демонов мы сразу домой.

— Ура! — София подпрыгнула и чмокнула меня в щёку. — Ты лучший!

— Знаю, — проворчал я, но уже чувствовал, как углы губ предательски ползут вверх. — Только дай мне сменить рубашку, не буду же я в броне на гонки ходить.

Она засмеялась и выскочила из комнаты, крича что-то про то, как здорово будет.

Пока я переодевался в простую рубашку и тёмные брюки, мысли продолжали кружиться. София, хоть и приёмная, говорила резко, но не без правды, ведь возможно, я действительно закостенел... Застрял между мирами: Тамриэль, где драконы кричали в небе, и этот мир, где драконами были железные машины и люди в трико. Прошли годы, десятилетия, я почти не менялся, и отказывался это признавать... Может, стоило смотреть шире?

Я отбросил сомнения, ведь сегодня не будет магии, криков, тренировок. Только я, дочь и её мир... Надеюсь, там не будет людей Фьюри с их вечными прослушками и подозрениями.

Выйдя в коридор, я увидел Софию. Она была в лёгкой чёрной майке и обтягивающих джинсах, которые подчёркивали каждую линию её фигуры. Я цокнул языком, но промолчал, ведь сказать что-то, это значит начать спор, а сегодня я обещал идти на её условиях.

— Готов? — она сияла, вертя в руках ключи от машины.

— Как никогда, — сухо ответил я, следуя за ней к выходу.

У двери нас уже ждала Хэнд, она прислонилась к косяку, скрестив руки на груди... Её взгляд, острый и оценивающий, медленно скользнул по моей простой одежде, затем перешёл на Софию, задержавшись на её наряде на секунду дольше.

— Куда собрались? — её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка.

— На гонки, — бодро ответила София, не смущаясь. — Папа решил, что ему нужен отдых от магии и тренировок.

Хэнд подняла бровь, глядя на меня.

— Серьёзно? Джон, на гонках? Там же шум, толпа, обычные люди… Ты же это ненавидишь.

— Меняю взгляды, — коротко бросил я, стараясь звучать убедительно. — Иногда.

Она усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на... Сочувствие?! Кажется она поняла, что я просто пошёл на поводу у дочери.

— Ладно. Только смотри, не прибей кого-нибудь криком, если кто-то наступит тебе на ногу. И… — она повернулась к Софии, — присмотри за ним, он в толпе как волк в овечьем стаде, всех напугает, даже не хотев.

— Обещаю, — засмеялась София, хватая меня за рукав. — Вернёмся к утру.

— И без моих сородичей, и без левой бабы, а то у меня уже скоро места на кровати не будет.— добавила Хэнд уже мне, с едва заметной улыбкой.

— Без дремор, — подтвердил я, открывая дверь. — и без... баб, кхм.

София открыла портал и мы вышли в гараж, где уже ждала спортивная машина Софии — низкая, быстрая, ярко-красная, этой машиной она обзавелась благодаря Муриками, которая подарила ей эту самую машину, и что ещё интересного это был не наш гараж, похоже это где то была в другом городе. Я сел на пассажирское сиденье, чувствуя себя немного нелепо и не уютно, ведь обычно я привык ходить либо пешком либо порталами.

Мы ехали в тишине, если не считать рёв мотора и ветра, бьющего в окно. Мысли о Хэнд лезли в голову, назойливые, как осенние мухи.

В последнее время она вела себя… иначе. Не просто рядом, не просто дышала в спину, наслаждаясь запахом душ во мне... это я давно понял. Дремора есть дремора. Раньше ей хватало просто быть в одной комнате, дышать одним воздухом, иногда ночевать рядом, отгоняя сон от меня или от тех, кто оказывался в моей постели. А теперь… теперь она будто прощупывала почву, и скала слабину, за которую можно зацепиться. Охмуряла? Возможно.

Стоило ли что-то с этим делать? Я не знал, она была сильна, хитра и что важнее, предсказуема в своей непредсказуемости. Мы сражались бок о бок, делили кров, иногда постель. Но между нами всегда была незримая грань: ты демон, а я тот, кто демонов посылает обратно в Обливион.

Я был уверен: если она попробует причинить вред Софии, Гвен, детям из убежища... даже всем тем годам рядом не хватит веса, чтобы спасти её, я снесу ей голову без колебаний и она это знает, возможно, поэтому её настойчивость была пока лишь игрой и проверкой границ.

Под мои мысли София свернула на широкую заасфальтированную площадку перед огромным стадионом, музыка гудела из колонок, смешиваясь с рёвом настраиваемых моторов и криками толпы, а воздух пах бензином, жареной едой и возбуждённой человеческой массой.

Я вздохнул, чувствуя, как инстинкты шевелятся внутри: здесь слишком много людей, слишком громко, слишком открыто.

— Ну что, пап, готов к адреналину? — София заглушила двигатель и повернулась ко мне.

— Больше готов к тому, чтобы это поскорее закончилось, — пробормотал я, но всё же открыл дверь.

Шагнув на асфальт, я окинул взглядом это море металла, огней и шума. Мир, который я так долго игнорировал.

Пока что просто гонки. А там… посмотрим.

И вот мы с дочерью вошли в этот человеческий муравейник... И невольно вспомнилось несколько ругательств на драконьем языке.

Гул стадиона накатывал на меня, как прилив, не рев, а именно гул: сдавленный и чужой. София светилась от счастья рядом, таская меня за руку к самым что ни на есть лучшим местам, что то наподобие местной вип ложи. Её радость была такой плотной, что я сквозь неё даже не мог бы разглядеть опасности, но была ли она тут, в этом запахе перегоревшего бензина, в липком восторге толпы. Эх, старая привычка сканировать пространство, искать зацепки, щели в обороне и возможные угрозы... Сегодня вроде бы не за чем было охотиться... Только за скукой.

Мы устроились, а я попытался вникнуть в её объяснения про аэродинамику и турбины, ведь машины она любила лишь немного меньше чем махать мечом, но в голове у меня гулял ветер с Равнины Вайтрана.

И тут по проходу прошла она... Знакомым, раздражающе чётким шагом. Анита. Её окружали люди, но она была в пузыре из стекла, высокомерия и дорогого парфюма, который пытался перебить запах топлива. И этот пузырь остановился прямо напротив меня.

Я даже не заметил, что смотрю на неё. Просто по привычке анализировал все вокруг. Да только это недалёкая особа восприняла это как вызов.

— Простите, что отвлекаю, — её голос вонзился в ухо, сладкий и острый, как леденец со стеклянной крошкой. — Но ваш взгляд… он непохож на взгляды других. Да и такое чувство возникает как будто ты смотришь на меня как на говно...

Я поднял глаза. Смотрел и хотел разглядеть там хоть намёк на ту девочку, которую когда-то с гордостью показывал её отец.

— Вы мешаете обзору, — сказал я просто. — Там гонка, а я пришёл посмотреть на гонку, а не на корпоративную презентацию.

София ёкнула рядом, а я почувствовал, как её пальцы впились мне в рукав... Интересно это она нервничает или старается сделать так чтобы не нервничал уже я?!

Анита усмехнулась, её улыбка была отработанным жестом.

— Прямолинейность. Какое редкое качество в наше время лицемерия. Большинство мужчин делят внимание между машинами, деньгами и… доступными развлечениями, вы, видимо, строгий пурист и это девушка, должно быть, вытащила вас из вашей берлоги? Какая прелесть.

Она бросила взгляд на Софию, оценивающий и немного брезгливый, как будто проверяла сорт товара. Этот взгляд заставил мои мышцы напрячься, ведь мне кое кому хотелось сломать челюсть.

— Надеюсь, она с тобой не из за скуки, — добавила Анита, и в её голосе зазвенела сталь. — Иначе ей грозит одинокая старость в окружении книг и резиновых членов.

Я медленно перевёл дыхание, а внутри что-то ёкнуло и это не злость. Сожаление... И досада... Очень знакомая досада...

— Твой отец, — начал я тихо, так, чтобы слышала только она, — уважал слова и он понимал их вес, он строил из них мосты, а не воздушные замки для прессы, тебе стоило бы научиться у него хотя бы этому, а не таскать его имя по всем светским тусовкам, как модный аксессуар.

Это попало, я видел, как дрогнула мышца у неё на скуле, а лёд в её глазах дал трещину, и на миг показалось что-то живое: боль, ярость, растерянность.

— О Боже, — её голос стал тише и острее. — Ещё один призрак из прошлого, ещё один «друг семьи», который лучше меня знал, каким человеком был мой отец. Как трогательно. Как удобно — давать советы, когда тот, кто мог бы их подтвердить или опровергнуть, давно в могиле.

— Я не был его другом, — сказал я, и слова прозвучали плоскими и тяжёлыми. — И не давал советов, я слушал, как он говорил о долге, о будущем, которое строится руками, а не громкими обещаниями и о том, что наследие это не логотип, а ответственность. То, что ты так лихо превращаешь в пиар-ход.

Она побледнела. На её щеках выступили алые пятна. Улыбка стала оскалом.

— Какая… глубокая философия от человека в стоковой рубашке, — она изогнула бровь. — У меня прямо чешутся руки предложить вам контракт. «Суровый моралист из прошлого, в новом формате» отличный образ для нашей новой, зелёной кампании. А пока… наслаждайтесь зрелищем. Надеюсь, она объяснит вам, что к чему.

Она уже развернулась, уходя, но обернулась, будто вспомнила последнюю, самую мелкую колкость:

— И да… у вас странный запах, пахнет нафталином и беспочвенной ностальгией.

Когда она ушла, София выдохнула.

— Пап… это было жестоко.

Я посмотрел на дочь, на её большие, удивлённые глаза (и опять же непонятно за кого она переживает). И потянулся рукой, чтобы поправить её прядь волос.

— Нет, — сказал я честно. — Это было правдой ей больно её слышать, потому что она знает, что это правда, и теперь предаёт его каждый раз, когда красит его наследие в цвета моды.

Я повернулся к треку: машины проносились с воем... А я не видел в них ни красоты, ни азарта, а только суету. Суету, которую эта девчонка в костюме возвела в абсолют.

Она строишь карточный домик на могиле лучшего из людей, которых я знал в этом мире и я буду стоять и смотреть, как он рухнет, не со злорадством, а с тем же сожалением, с каким смотрю сейчас. Потому что Говард этого не заслужил... И она, в глубине души, тоже...

А потом я заставил себя улыбнуться для Софии.

— Ну, что там у них? Кто впереди? Объясни мне ещё раз.

Голос Софии зазвенел от нетерпения:

— Пап, да они ещё только на круг выезжают! Разминаются, а сам заезд, самый сок, он позже будет.

Я кивнул, глядя на трек, где машины выстраивались в ряд, ревя моторами. Всё шло своим чередом — шум, гам, ожидание толпы...

И тут из толпы механиков на трассу шагнула фигура. Невысокая, в простой оранжевой робе, с длинными чёрными волосами. В её руках сверкнуло что-то длинное и гибкое, и воздух затрещал от высокого напряжения.

Это были хлысты, но не кожаные, а светящиеся, синие, из энергии... Любопытно? Это часть представления? А нет... нихрена подобного.

Один взмах и они, с воем рассекая воздух, впились в бок проносящейся мимо машины, не в любую, а в ярко-синий болид с номером «STARK 1». Металл и карбон не ломались: они плавились и рвались на огромные куски, будто бумага под ножницами гиганта. От машины Аниты Старк за секунды осталась лишь искорёженная капсула с обнажившимся каркасом, бешено вращающимися колёсами и человеком в белом комбинезоне, который вывалился на асфальт.

Тишины не было, был оглушительный вопль толпы, но уже не от восторга, а от ужаса и дикого азарта. Многие всё ещё думали, что это часть шоу, а те кто поумней уже сваливали.

А женщина с хлыстами шла к Аните, её шаги были тяжёлыми, неумолимыми, а на лице холодная, сосредоточенная ярость.

София вжалась в моё плечо, её пальцы впились мне в руку.

— Пап... Что делать? — прошептала она, и в её голосе не было ничего, кроме чистого любопытство.

Я смотрел вниз, на асфальт, где разворачивалась эта мелкая, чужая драма. Мои мысли работали с привычной, холодной скоростью... Угроза? Чужая вендетта?! Не моё дело...

Но где-то глубже, под слоями цинизма, копошилось что-то другое... Образ Говарда. Его дочь, пусть и глупая, пусть и выпендрёжная, сейчас могла умереть у всех на глазах, и это был бы жалкий, бессмысленный конец для всего, что он построил.

Я положил руку на голову Софии.

— Сиди тут, тихо. Не двигайся никуда, — сказал я ровно, без колебаний в голосе.

— Пап, я...

— НЕТ! — отрезал я, зная её характер и натуру.

Она кивнула, слишком расстроенная, чтобы спорить.

Пять секунд, этого достаточно, чтобы увидеть, как эта дама поднимает хлыст для последнего удара. Чтобы действовать мне было достаточно, чтобы вспомнить Говарда и его гордость за дочь, о которой он говорил редко, но с такой теплотой, которая была в нём неожиданной. Дура она набитая или нет, это не мне было судить... Это была его кровь... И терять её на моих глазах… нет.

Я тяжело вздохнул... Отдохнул блядь, называется.

Движение было не прыжком, а скорее смещением реальности. Одна нога оттолкнулась от бетона трибуны, а следующее мгновение я уже стоял на трассе, между белым пятном комбинезона на асфальте и наступающей женщиной.

— Хватит, — сказал я. — Уходи, пока я это позволяю.

Она замерла, а её глаза, горящие чистой, неразбавленной злобой, выхватили меня из фона. Она что-то крикнула, но слова потерялись в общем гуле... Да и плевать абсолютно на то что она скажет.

Я разжал пустую правую ладонь. Внутри, в самой кости, отозвалось знакомое холодный зов Обливиона, в вечной тоски по душам. Воздух над моей рукой задрожал, свернулся, и материализовался клинок.

Это был Даэдрический Полумесяц.

Я не принял боевую стойку. Просто держал его в опущенной руке, остриём к асфальту. Но вид этого оружия, этого кусочка иной, нечеловеческой реальности, заставил девушку с хлыстами сделать шаг назад. Инстинкт. Даже у безумного зверя есть инстинкт самосохранения перед чем-то опаснее его самого.

— Последний раз, — повторил я, глядя ей прямо в эти безумные глаза. — Уходи Или твоя душа отправится в Каирн душ.

Тишина длилась три сердечных удара, а может.

— Дядя Джон?

Голос Аниты из-за моей спины был хриплым от дыма и удивления, в нём не было ни прежней сладости, ни язвительности, только детская, застигнутая врасплох узнаваемость. Я не оборачивался. Весь мир сузился до девушки напротив, до её нервного дыхания и светящихся хлыстов.

Но эти два слова прозвучали громче любого взрыва, ведь они на секунду вырвали меня из боевого транса. "Дядя Джон". Как будто из-под слоёв металла, пиара и её собственного высокомерия пробился тонкий лучик того, что было раньше, маленькая девочка с карандашами в кабинете отца, которой я однажды, по просьбе Говарда, показал простейший фокус: заставил пламя свечи танцевать в форме дракончика. Она тогда смеялась настоящим, не наигранным смехом.

Женщина, похоже, почувствовала эту микроскопическую потерю фокуса. Её рык был низким, животным, полным оскорблённой ярости от того, что её проигнорировали. Она рванула вперёд, оба хлыста, похожие на разгневанных молнийных змей, понеслись ко мне... один в голову, другой, чтобы обвить ноги.

У меня не было времени даже подумать. Мозг отключился и сработали рефлексы, отточенные на драконах и в сотнях стычек. Я сделал короткий, резкий вдох, и Сила вырвалась наружу.

— Фус-Ро-Да

Энергохлысты, не долетев до цели, были отшвырнуты назад, обвивая её собственные руки и тело, к саму её отбросило назад, как пустую коробку. Она пролетела добрых пять метров, ударилась спиной о бетонное ограждение с таким глухим стуком, что даже толпа на трибунах ахнула в унисон.

Я стоял, медленно выдыхая остатки Силы, а ушах звенело, за спиной я чувствовал на себе её взгляд Аниты. Той маленькой девочки из прошлого, которая только что увидела нечто невозможное и теперь тишина была полной... Даже рев толпы затих, сменившись гулким, шокированным молчанием.

А потом по трибунам пронёсся шёпот, нарастая, как прилив:

— Чёрный Ангел…

— Это же Чёрный Ангел…

Я закрыл глаза на долю секунды. Ну вот, Джон. Вечер определённо испорчен... Как сука всегда...

Глава 6

Тишина была гулкой и женщина с хлыстами все так же продолжала лежать у ограждения, её грудь едва поднималась, и она была без сознания, с кучей переломов. Дело сделано.

Я обернулся, а Анита стояла на том же месте, где упала. Она смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, примерно с такими же когда я впервые показал ей дракончика из пламени, её лицо было бледным, в глазах каша из шока, детских воспоминаний и взрослой ярости, она даже не заметила металлический чемоданчик, который кто-то швырнул к её ногам.

Я подошёл ближе, а даэдрический клинок в моей руке рассыпался на искры.

— Ну здравствуй, — сказал я тихо.

Я не стал показывать на женщину с хлыстами, а показал пальцем на её чемоданчик, на символ Stark Industries на его крышке.

— Что ты видишь на нём, Анита?

Она моргнула, и её взгляд наконец упал на чемодан, потом снова поднялся на меня.

— Ты… Ты как со мной говоришь… — начала она, но голос дрогнул.

— Так, как пожелаю, — отрезал я. — Я имею право сказать, что мне стыдно, стыдно смотреть на то, во что превратилась дочь лучшего инженера и самого честного торгаша, которого я знал, его наследие не в логотипах, оно в действиях, в умении встать, когда сбивают с ног, в умении защитить то, что построил, а ты же последние годы только и делала что с грязью смешиваешь его наследие...

Её лицо исказилось и не от злости, а от боли, которую уже невозможно было сдержать.

— Ты думаешь, я не знаю? — её голос сорвался на крик, хриплый и надтреснутый. — Ты думаешь, мне легко? Мир изменился, дядя Джон! Он не тот, каким его знал отец! Здесь нельзя просто строить! Здесь нужно… нужно кричать громче всех, нужно быть ярче, жёстче, нужно постоянно доказывать, что ты имеешь право на это имя! Иначе тебя сожрут. Сожрут такие, которые сейчас сидят в правительстве и другие корпорации!

— И чтобы тебя не съели, ты решила стать самой громкой и пустой? — спросил я, и в моём голосе не было издевки. — Говард менял мир, потому что верил в идею, а ты меняешь… что? Логотип? Имидж? Он сражался с конкурентами и правительствами, а ты сражаешься с папарацци и рейтингами. Извини, Анита, но это не наследие, это пародия.

Она закусила губу, и я увидел, как по её щеке скатывается чёрная от грязи и смазки слеза. Она смахнула её с яростью.

— Всё меняется! — выкрикнула она. — Меняются технологии, угрозы, правила игры! Меняюсь и я! Он оставил мне компанию, а не музей! Я должна была её спасти! Перестроить! И да, сейчас для этого нужно надеть маску «Железной леди» и кричать в микрофон то, что они хотят услышать! Отец… отец мог позволить себе быть гением-затворником, а я нет.

Она сделала шаг к чемоданчику, едва не споткнулась, но удержалась. Кажется наш разговор сильно ударил по ней. Наклонилась и щёлкнула застёжки. Крышка отскочила.

— И знаешь что? — она сказала уже тише, глядя на сложенный внутри костюм. — я ни о чем не жалею...

Она вынула из чемоданчика перчатку и они стали автоматически одеваться на руки, а после она подняла сам кейс который начал обволакивать её тело металлическими пластинами... Интересная технология, очень интересная... Броня которую можно носить в чемодане...

— Тогда становись больше, — сказал я наконец, и мой голос потерял стальную хватку. — Но не забывай, ради чего ты это делаешь. Если забудешь, то станешь просто шумом, а шум рано или поздно стихает.

Когда тело полностью была в броне, на её автоматически оделся шлем скрывая грязное лицо.

— А ты? — спросила её голос, слегка искажённый встроенным динамиком. — Ты не меняешься, дядя Джон? Ты навсегда останешься призраком из прошлого, который появляется только затем, чтобы прочесть нотацию и исчезнуть?

Я усмехнулся, беззвучно и без злости.

— Я меняюсь медленнее, чем этот мир, но я меняюсь. Просто мои изменения… менее заметны.

С дальнего конца трассы донёсся вой сирен. Время на разговоры кончилось.

— Забери свою игрушку и решай свои проблемы. А мне… мне нужно забрать свою дочь.

Я уже собирался развернуться, чтобы уйти к трибунам и Софии, но её голос остановил меня:

— Спасибо что помог.

Мне же оставалось лишь кивнуть.

Я окинул взглядом трибуны — пустующие, заваленные мусором и выброшенной атрибутикой. Паники уже не было, была лишь организованная суета эвакуации, софии среди толпы не было, ни на её месте, ни у выхода.

Я на секунду закрыл глаза и применил заклинание старых следопытов Скайрима поиск пути.

Перед внутренним взором проступил не образ, а вектор и чёткое, неоспоримое ощущение направления, и понял что София была снаружи, не в толпе, а похоже она уже у машины.

Мимо меня уже бежали люди в форме, похоже полицейские, а среди них мелькали те самые, с каменными лицами и слишком правильной выправкой. Щ.И.Т... Мг, Пришло время для тихого ухода.

Я провёл ладонью перед лицом, применяю заклинание невидимости, простейшая магия для сложного момента. Став невидимым, я двинулся против потока людей, легко уворачиваясь от столкновений. Никто не почувствовал даже дуновения ветра.

Выбравшись на парковку, я увидел свою дочь. София стояла, облокотившись на капот своей ярко-красной машины. Она смотрела на стадион, её лицо было спокойным, задумчивым, без следов паники и похоже она не пряталась, а ждала.

Я подошёл вплотную и сбросил иллюзию, просто возникнув рядом с ней, будто вышел из дрожащего воздуха.

Она лишь скользнула взглядом в мою сторону, без удивления.

— Едем?— просто спросила она.

Я кивнул, открыл дверь и сел внутрь. Она села за руль, завела двигатель, и мы медленно выехали с парковки, растворяясь в потоке других машин, покидающих хаос... И чему я был несказанно рад.

Первые минуты ехали в тишине, а городские строение мелькали за окном, потом она спросила, не глядя на меня:

— Кто была та женщина с хлыстами?

— Не знаю, — честно ответил я. — У кого-то старая вендетта к Старкам, других причин я не вижу, и в общем это не наше дело.

— А твоё? Твоё дело? — спросила она. — Ты её знал. Старк. Она назвала тебя «дядей Джоном».

Я смотрел в зеркало заднего вида.

— Знал её отца, в принципе об этом я тебе уже говорил. Говард был хороший человек, сложный, но честный, а видеть её поступки… больно.

София кивнула, будто этого было достаточно, а потом добавила:

— Ты применил Крик и клинок, причём при всех... А мне запрещаешь...

— Да, — согласился я.

— А проблем из за этого не будет? Ты и так часто мелькаешь в новостях...

— Как то наплевать, я и так в розыске уже много лет.

Мы ненадолго замолчали, а потом София вновь решила заговорить.

— В следующий раз, когда я позову тебя куда-то, ты, наверное, десять раз подумаешь.

— Одиннадцать, — поправил я, а в ответ послышался смешок.

Поездка домой была тихой, что меня очень порадовало.

***

ПРОГРАММА «AMERICA TONIGHT» НА КАНАЛЕ «UCN» (UNITED CONTINENTAL NEWS)

Бегущая строка: ЭКСКЛЮЗИВ: «ЧЁРНЫЙ АНГЕЛ» ВНОВЬ ПОЯВИЛСЯ В МОНАКО — БОРЕЦ ЗА ПРАВОСУДИЕ ИЛИ ВНУТРЕННИЙ ТЕРРОРИСТ?

Ведущий (Джек Ривз)

— Добрый вечер, Америка. Мы начинаем наш выпуск с кадров, которые взорвали интернет и вновь разожгли споры. Личность, известная как «Чёрный Ангел», вновь вышла из тени в ходе ошеломляющего и жестокого инцидента на Историческом Гран-при в Монако. Этот неформал, которого разыскивает ФБР и о котором спорят на всех телевизионных панелях, вмешался во время нападения на главу Stark Industries, Аниту Старк. Кадры шокируют. Вопросы требуют немедленных ответов. Он герой, угроза или нечто совершенно иное? К нам на экран сегодня...

(Быстрая нарезка видео: качественные кадры с телекамер и телефонов. Человек с прозрачным клинком, и волна неизвестной силы, отбрасывающий атакующего. Графика на экране: «СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННАЯ СИЛА? ИНОПЛАНЕТНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ? МУТАНТ?». Логотипы ФБР и МВБ (Министерства внутренней безопасности) с грифом «ЛИЦО, ПРЕДСТАВЛЯЮЩЕЕ ИНТЕРЕС».)

Корреспондент в Нью-Йорке (на фоне большого экрана на Таймс-сквер):

— Реакция здесь, Джек, неоднозначная. Одни называют его героем, вмешавшимся там, где полиция была бессильна. Другие в ужасе от демонстрации той самой „неподконтрольной силы“. Соцсети полыхают с хэштегом #ЧерныйАнгелВозвращается».

Слова взял ведущий.

— Давайте проясним факты. Эта личность не является официальным лицом. Он не санкционирован ни властями США, ни какими-либо международными структурами. Для наших зрителей, которые только присоединились: «Чёрный Ангел» впервые привлёк внимание общественности почти десять лет назад в связи с громким убийством Уилсона Фиска.

(На экране появляется фото Фиска в дорогом костюме, затем — снимок с места преступления, кровавый след на асфальте: «УИЛСОН ФИСК: ОТ МЭРА ДО КРИМИНАЛЬНОГО АВТОРИТЕТА».)

Ведущий (за кадром)

— Фиск, филантроп и бывший мэр, был посмертно разоблачён как глава огромной преступной империи. Хотя методы «Чёрного Ангела» были... экстремальными, а доказательства которые получили анонимно, предположительно от «чёрного ангела» полностью разоблачает Уилсона Фиска. Официальная позиция Вашингтона, как тогда, так и сейчас, — оглушительное молчание.

Гость №1 (Бывший агент ФБР, ныне — аналитик по безопасности):

— Давайте называть вещи своими именами, Джек. То, что мы видели в Монако, — это акт внутреннего терроризма на иностранной территории. Он совершил нападение на лицо, используя неизвестное, по сути, оружие массового поражения. Правительство США обязано обозначить его соответственно: это вольный стрелок со способностями за предельного уровня. Где было судебное разбирательство? Это не правосудие, это анархия».

Гость №2 (Адвокат по гражданским правам, представитель фонда «Справедливость для всех»)

— Анархия? Система дала сбой! Фиск покупал судей, политиков, полицию! Годами! «Ангел» обнажил коррупцию такой глубины, что она парализовала наши институты. Люди в районах, которые терроризировал Фиск, видят в нём спасителя. У них есть святыни, его образы. Для них он — единственный, кто посмел сказать королю, что он голый, когда весь остальной мир делал вид, что восхищается его одеждой.

Ведущий:

— И это подводит нас к главному вопросу, Америка. Кому вы доверяете больше? Медлительной системе, которая десятилетиями не могла тронуть Фиска, или таинственной силе, которая стирает грань между возмездием и беззаконием? Наш опрос в реальном времени показывает, что аудитория разделена почти пополам. Останется ли «Чёрный Ангел» в следующем выпуске новостей? Или он снова исчезнет? Мы продолжим расследование. Для «America Tonight», и я Джек Ривз.

***

Воздух в камере тюремной больницы был спёртым. Ира Ванко лежала неподвижно, её взгляд, полный холодной ярости, был прикован к экрану. Ведущий «America Tonight» пафосно вещал: «...и всё же, можем ли мы доверять силе, которая не подчиняется ни одному закону?»

Внезапно дверь распахнулась без стука. Вошли трое и не в больничных халатах, а в тёмной, функциональной одежде без опознавательных знаков и их движения были синхронными, безмолвными и точными, как у механизмов. Они даже не взглянули на неё, двое подошли к койке, отстегнули фиксаторы, третий отключил телевизор, выдернув вилку из розетки и в палате воцарилась тишина.

Ира не успела издать ни звука. Койка с лёгким скрипом тронулась с места. Её повезли по длинным, безликим коридорам, охранники на постах лишь кивали её «сопровождающим», не задавая вопросов, лица у всех были каменные.

Почти у самого выхода, где уже виднелось бетонное крыльцо и серая осенняя улица, молодой охранник с нахмуренным лбом всё же сделал шаг вперёд.

— Эй, ребята, документы нужно прове...

Он не договорил, один из сопровождающих, не замедляя шага, достал из-под куртки пистолет с длинным глушителем. Раздался глухой, чавкающий хлопок, как от лопнувшего мешка. Охранник отлетел к стене и осел на пол, оставляя за собой широкий, тёмный мазок и никто даже не обернулся, а койку выкатили на улицу.

Холодный воздух ударил в лицо. Во дворе, прямо у ступеней, ждал бронированный чёрный внедорожник с глухими стёклами. Задняя дверь была уже открыта и койку с лёгким усилием вкатили внутрь, двое людей уселись рядом, третий за руль. Дверь захлопнулась, блокируя внешний мир и машина тронулась с места плавно, но уже через секунду скорость возросла настолько, что Иру прижало к матрасу. Сирены снаружи? Возможно. Выстрелы? Неизвестно. Она видела лишь потолок салона и неподвижные лица своих «спутников».

Поездка длилась недолго, а потом резкое торможение, поворот, и машина остановилась. Дверь открылась уже будто в другом мире, в огромном, стерильно светлом ангаре, а в центре стоял небольшой, но явно дорогой частный самолёт.

И прямо на бетонном полу ангара, в двадцати метрах от трапа, был накрыт стол, небольшой, но ломящийся от яств: свежие устрицы на льду, икра, фрукты, дорогой сыр, бутылки в серебряных ведёрках. Контраст с тюремной палатой был настолько вопиющим, что отдавал безумием.

Койку подкатили к столу и неизвестные люди молча растворились в тени.

Из-за стола поднялся человек. Джастин Хаммер. Он был в безупречном светлом костюме, который казался ещё белее в этом свете, а в руке он держал бокал с шампанским.

— Ира Ванко, — произнёс он, и его голос, дружелюбный и уверенный, идеально лег в акустику ангара. — Прости за столь... драматичный трансфер. Но когда хочешь заполучить лучшего инженера в мире, нельзя полагаться на бюрократию. — Он сделал небольшой глоток и поставил бокал. — Твоё выступление в Монако было гениально. Прямо, эмоционально, с размахом... Жаль, что ему помешал этот невоспитанный тип с мечом. Месть могла бы состояться. Но, знаешь, это уже не важно.

Хаммер обошёл стол и сел на его край, прямо перед её койкой, глядя на её забинтованное лицо и глаз.

— Прошлое это скучно, а я предлагаю будущее и работу. Лабораторию, которая сделает твой старый сарай похожим на песочницу. Ресурсы, чтобы воплотить любую, самую безумную идею и цель — не просто убить Аниту Старк, а стереть с лица земли всё, что построил её отец, и на этих руинах возвести нечто новое, моё имя на фасаде и твой гений в основе. Что скажешь? Голодна?

Холодная тишина повисла в ангаре, нарушаемая лишь гулким эхом шагов Хаммера. Он смотрел на её один горящий глаз, ожидая реакции но ответом было лишь молчание, причём нлухое, плотное, как бетонные стены её бывшей камеры.

— Что же, — Хаммер слегка нахмурился, демонстративно оглядевшись. — Если нужен переводчик, я могу его привести. Мой русский, признаюсь, немного ржавый.

— Я всё понимаю, — хрипло выдохнула Ира. Её взгляд скользнул по столу, уставленному хрусталём и изысками. — Выпить хочу.

Лицо Хаммера тут же озарила победоносная улыбка, он оживился, жестом фокусника представив свой импровизированный бар.

— Прекрасный выбор! Шампанское? Коньяк двадцатилетней выдержки? Виски из личного запаса одного сенатора...

— Водку, — отрезала Ира.

Хаммер на секунду замер, но тут же, с профессиональной гибкостью продавца, кивнул.

— Конечно, чистый, классический вкус. — Он повернулся к столу, наливая кристально чистую жидкость в тонкую стопку.

Его пальцы только оторвали горлышко бутылки от края рюмки, как случилось следующее, целая рука Иры, та, что была без гипса, метнулась вперёд с неожиданной, звериной скоростью и её пальцы впились не в стопку, а в саму бутылку... Хватка была мёртвой. Она вырвала её из руки Хаммера так, что тот едва не пошатнулся.

Не глядя на него, она поднесла её к губам, она залпом подняла бутылку. Горло упёрлось в губы, и она сделала долгий, жадный глоток. Было видно что алкоголь обжёг горло, но она не моргнула. Поставив бутылку на стол с глухим стуком, а в бутылке не хватало доброй трети.

Только тогда она снова посмотрела на Хаммера, и её единственный видимый глаз был теперь влажным от выпитого, но ещё более сосредоточенным.

— Ну, и чего ты хочешь? — просипела она.

Джастин Хаммер оправился, и его лицо снова осветила акулий улыбка, но теперь в ней было меньше слащавости и больше стали.

— Я хочу, Ира, всего лишь того, что по праву должно быть моим. — Он сделал шаг вперед. — Я хочу прорваться в самое сердце... В Пентагон... В каждый комитет по закупкам, в каждый проект обороны будущего и вытеснить оттуда эту... эту королеву позёрства, Аниту Старк, и её идеи. Я хочу, чтобы каждый генерал, каждый адмирал думал не о дуговых реакторах, а о технологиях Hammer Industries.

Он наклонился ближе, понизив голос до конфиденциального шёпота, полного презрения.

— И главное... я хочу ей так нагадить на крыльцо, чтобы весь её блестящий мир утонул в этом. Буквально и фигурально. Чтобы она помнила запах.

Уголок рта Иры Ванко дрогнул и это не было улыбкой в привычном смысле. Это был оскал. Сухая, беззвучная гримаса торжества и полного, абсолютного понимания, а её глаз загорелся тем же холодным огнём, что горел в глазах человека перед ней.

Она снова подняла бутылку, на этот раз не для глотка. Она протянула её в сторону Хаммера, держа за горлышко, как своеобразный тост... Жест был яснее любых слов.

Сделка заключена.

Глава 7

Кабинет Хаммера.

Сам же Джастин Хаммер сидел за большим столом в светлом кабинете, и разговаривал по телефону...

— Хаммер? — Голос в трубке был грубым, без приветствий.

— Генерал Росс! Рад наконец то вас услышать.

— У меня пять минут. В чём дело?

— Дело?! Что же перейдём сразу к делу! А дело заключается в том, что мы тратим миллиарды на пустое, генерал. Солдаты гибнут... Они ненадёжны. Их нельзя поставить на конвейер. У Старк хорошие игрушки, ну и она перестала их выпускать, да они ещё в ходу, но это всё временно.

— И?

— И я делаю армию. Не людей, а машины... Дроны. Их можно производить тысячами, если один разобьётся, то ты не хоронишь пилота, ты списываешь железку. Экономика, генерал, простая арифметика, вот вам моё дело!

— В армии уже есть дроны...

— Отнюдь генерал, таких в армии точно нет!

В трубке послышалось хриплое дыхание. Росс молчал, а Хаммер тем временем продолжил.

— У меня лучший ум в этой области работает над проектом, — продолжал Хаммер, глядя в окно на город. — Я не буду называть имён, но скоро вы всё увидите сами.

— Где?

— Выставка в Старк Экспо. Через месяц, я покажу не картинки, а покажу живую работу. Stark Industries будет выглядеть там как музейный экспонат, я окуну их в унитаз, и они даже не поймут, как это произошло.

— Большие слова, Хаммер.

— Проверьте их. Пришлите своих людей на тесты и если я вру, то больше никогда не побеспокою, если нет, то вы получаете будущее вооружённых сил на блюдечке без риска для своих ребят.

Пауза затянулась. Хаммер слышал, как на том конце линии Росс постукивает чем-то по столу.

— Ладно, — наконец сказал генерал. — Пришлю инспекцию, но если это шоу для прессы...

— Это не шоу, это демонстрация силы, до связи, генерал.

Хаммер положил трубку и подошёл к окну и уставился на город, а уголки его рта дрогнули.

Хаммер ещё секунду стоял с трубкой в руке, потом швырнул на стол.

— Сухарь старый, — проворчал он себе под нос и потянулся к сигарете. Закурил, затянулся и уставился в окно... Он великий Джастин Хаммер тут сидел и уговаривал какого-то генерала, который всё ещё думает, что войну можно выиграть мускулами и патриотизмом... идиот старый...

Он потушил недокуренную сигарету, размазав пепел по стеклянной столешнице, и плюхнулся в кресло. Компьютер проснулся от одного касания и Хаммер тыкнул пальцем в иконку с камерами, и весь экран разбился на десятки квадратов. Склад, проходная, лаборатория… Его взгляд автоматически прыгнул на цех сборки.

И там была она... Ирина, вернее, то, что от неё осталось, ходячий бинт с безумным глазом. На ней болтался какой-то уродливый каркас из трубок и сервоприводов, явно сварганенный в соседнем цеху из подручного хлама, она стояла перед строем его дронов, первой серии, «Соколы». Дорогущие, отлаженные, красивые.

Ирина что-то бормотала себе под нос, тыча пальцем в «голову» ближайшего дрона, там где сложный оптический блок и камерами. Потом она что-то нашла какую-то панель, её рука в захвате экзоскелета дернулась.

Хаммер наклонился к монитору.

— Эй, что ты…

На экране Ирина вцепилась в этот верхний блок, наздался скрежет, треск ломающегося пластика и тонкого металла. И потом… она просто оторвала его. Просто взяла и сорвала, как крышку с консервной банки, теперь дрон был обезглавленный.

В кабинете воцарилась тишина на три секунды, потом её разорвал дикий, нечеловеческий рёв.

— БЛЯЯЯДЬ! — Хаммер вскочил так, что кресло откатилось и ударилось в стену. Он пригнулся к монитору, будто хотел пролезть внутрь. — ТЫ ЧТО, ОХУЕЛА, СУКА?! ЭТО ЖЕ МИЛЛИОНЫ! МИЛЛИОНЫ, ТЫ СЛЫШИШЬ, УРОДИНА ПЕРЕМОТАННАЯ?! ЭТО НЕ ТВОИ ГОВНЯНЫЕ ХЛЫСТЫ, ЭТО ШТУЧНАЯ РАБОТА!

Он бил кулаком по столу, по монитору, а палец тыкал в замершее изображение Ирины, которая теперь спокойно разглядывала клубок проводов в шее дрона.

— Я ТЕБЕ ЛАБОРАТОРИЮ ДАЛ! РЕСУРСЫ! А ТЫ… ТЫ ЛОМАЕШЬ! — Его голос сорвался на визг. Он схватился за голову. — Господи, за что?! За что мне такое наказание?! Я с Россом договариваюсь, а она… она…

Он замолчал, тяжело дыша, на экране Ирина бросила «голову» дрона на пол. Она что-то сказала, повернувшись к камере. Хаммер не слышал слов, но понял всё по движению губ.

«Слабое звено».

Он замер. Гнев ещё пылал в груди, но поверх него пополз холодный, ядовитый интерес. Он медленно выпрямился, не отрывая глаз от экрана.

— Слабое звено, — повторил он шёпотом.

Ирина была права. Дорого, красиво, но… уязвимо, так, как сделали его инженеры. А она… она смотрела на это глазами того, кто ломает.

Хаммер медленно, почти механически поправил галстук, взгляд его стал острым и расчётливым, ярость ушла, оставив после себя странное, почти восхищённое любопытство.

— Ладно, — прошипел он. — Ладно, сука. Покажи, что у тебя там. Покажи, как ты их ломаешь. А потом… потом мы сделаем таких, которых уже не сломать.

Он откинулся в кресле, не сводя глаз с женщины, которая только что уничтожила его прототип за миллионы долларов. На его лице появилась новая улыбка... Хищная.

Он продолжал сидеть в тишине, глядя на пульсирующий на мониторе образ обезглавленного дрона.

Хаммер вспомнил тот разговор. Ещё в ангаре он тогда лелеял свою идею — ответ Старк. Броня большая и мощная, с его логотипом на груди, чтобы каждый ублюдок в Пентагоне увидел: Хаммер может сделать то же самое, только лучше и с большим количеством ракет.

А эта перебинтованная ведьма с одним горящим глазом посмотрела на его восторженные чертежи и прототипы хрипло выдавила:

— Это тупик, ты будешь догонять... Всегда.

— А что предлагаешь ты? — тогда огрызнулся он.

— Не играть в её игру. Менять правила, она строит одного... Мы построим безликую, бесконечную орду. Пилота можно убить. Орду — нет. Дроны, это будущее, он не спотыкается о личные трагедии, не устаёт, не задаёт вопросов. Он просто уничтожает всё на своём пути...

Хаммер тогда счёл это бредом уставшей от боли бабы. Но потом... потом он увидел цифры. Стоимость одного его «Хаммербоя» против стоимости сотни дронов, скорость производства и масштабируемость и в глазах Ирины это не бред фанатика, а холодный, безжалостный расчёт, который видит систему.

Он дал ей карт-бланш.... Полный доступ. «Делай», — сказал он. И пожалел об этом в первую же неделю, когда она устроила в цеху ад, перекраивая всё под своё видение, а теперь вот это.

Он обвёл взглядом кабинет — это храм контроля, порядка, показной роскоши. А там, внизу, в его же цеху, бушевала дикая, непредсказуемая сила, которая плевать хотела на его миллионы и графики.

Это было гениально и безумно дорого, и чертовски страшно.

Он потянулся к интеркому, палец замер над кнопкой. Кричать? Угрожать? Уволить её? Но... а если она права? Если этот сломанный миллион всего лишь плата за то, чтобы увидеть «слабое звено»?

Хаммер медленно опустил руку, взял сигарету и закурил. Выдохнул дым на монитор, затуманивая изображение искалеченной машины и женщины, которая её искалечила.

«Ладно, тварь, — мысленно сказал он, глядя на забинтованную фигурку. — Играем по твоим правилам. Но если через месяц на выставке ты не дашь мне то, что я хочу...»

Он не договорил, даже мысленно. Потому что в глубине души уже начинал понимать, если она не даст, то умрёт. И теперь оставалось только наблюдать и надеяться, что шторм, который он сам впустил в свой дом, уничтожит не его, а его конкурентов.

Он откинулся в кресле, и впервые за долгое время его улыбка была лишена всякой театральности.

***

Воздух в кабинете Ника Фьюри был густым от раздражения, а на столе перед ним лежал отчёт, сухой, техничный, с выводами, которые Фьюри уже отредактировал в уме, прежде чем подписать. «Гражданское лицо неизвестного происхождения применило неопознанные средства для нейтрализации угрозы.» «Неопознанные средства». Чёрт побери.

Джон уже давно не прятался, он просто жил. А Щ.И.Т. делал вид, что ищет, в базе он висел как «Класс А, особо опасный». Но только на бумаге, но на деле же был негласный протокол: наблюдать, докладывать, не приближаться без прямой угрозы жизни десятков людей и потому что любая попытка взять его заканчивалась бы могилами для агентов, а не для него, ведь он не лез на рожон... Не грабил, не устраивал шоу... Он был чем-то вроде стихийного бедствия, которое иногда, наносило удар точно по врагу... Как с этой Халк-женщиной. Фьюри почти улыбнулся, читая отчёты. Элегантно. Не убил, не калечил. Просто... вынес за пределы досягаемости... Остудил пыл в океане...

И в этом же была вечная заноза. Фьюри откинулся в кресле. Десять лет. Больше десяти лет с тех пор, как всё пошло под откос.

Он вспомнил другой день, тогда ещё работали вместе и потом тот вызов. Просьба о помощи с зачисткой лаборатории и цепь «случайностей». Сбой связи как раз в тот момент, когда Джон и его группа ушли вглубь. «Потерянные» данные о мертвой засаде, взрыв, рассчитанный похоронить всех, и со стороны нелепая трагедия, нагроможденая фатальными ошибками.

Но Фьюри не верил в ошибки, которые складываются в идеальную смертельную ловушку для одного человека... Хотя человека ли?! Он знал, кто, скорее всего, отдал приказ. Александр Пирс. Тогда тень в высших эшелонах, чьё влияние простиралось так далеко, что его почти невозможно было коснуться и Фьюри закатил самое тщательное расследование в истории организации... И не нашёл ничего! Ни одной ниточки, ни одного намёка, всё было чисто. Слишком чисто. Как стерильная операционная после того, как в ней убрали тело.

После этого Джон разорвал все контакты, просто исчез, а через некоторое время в базе данных Щ.И.Т.а появился файл «Чёрный Ангел» с грифом «Особо опасен». Формальность удобная для обеих сторон.

Конечно, находились идиоты среди наёмников, банд, фанатиков, соблазнённые баснословной наградой, которую, якобы, сулил Щ.И.Т. Фьюри читал отчёты... Группы пропадали и иногда их находили: физически целыми, но с выжженным сознанием, бормочущими обрывки слов на языке, которого не существовало, но чаще не находили вовсе.

Судя по всему, Джон даже не замечал этих попыток или не считал их достойными внимания. Он построил свою жизнь, захватил «Руку», превратив сеть убийц в свою личную гвардию, собрал вокруг себя целый зверинец изгнанников и мутантов, непонятная девушка Хэнд, о способностях которой не знают ничего, Муриками, бывшая глава руки, и это только что известно... Он построил крепость и жил в ней, будто никакого розыска не существовало.

Фьюри открыл глаз и стёр файл с монитора, дело было не в Джоне. Дело было в той тихой, идеальной чистоте и пока он не найдёт того, кто всё подстроил, «Чёрный Ангел» так и останется призраком в их базе данных и напоминанием о провале, который нельзя исправить, и о враге, которого нельзя назвать по имени.

В кабинете, и единственный звук был — нервный, отрывистый стук его пальца по стеклянной столешнице.

Вновь на центральном мониторе застыл кадр с телекамеры с максимальным приближением. Джон и Анита Старк среди обломков их лица были видны идеально. Губы двигались, формировали слова, но звука не было. Только немое кино. Щ.И.Т. заполучил запись со всех ракурсов, но ни один микрофон не поймал ни единого звука, слишком шумно было вокруг.

— Что он ей сказал? — пробормотал Фьюри, и вопрос повис в воздухе, не обращённый ни к кому.

Он догадывался. Джон знал Говарда Старка, причём не как публичную фигуру, а как человека, значит, эти слова были не для прессы, это был разговор из прошлого. Возможно, упрёк. Возможно, напоминание о долге, который она забыла. Скорее всего, и то, и другое и именно это бесило, он видел картинку, но не слышал музыки.

Его единственный глаз скользнул на второй экран. Лента новостей и соцсетей ползла бесконечным, ядовитым потоком.

«ЧЁРНЫЙ АНГЕЛ: ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ ВОЙНЫ»

«ПРАВОСУДИЕ БЕЗ СУДА: ГЕРОЙ ИЛИ УГРОЗА?»

«ОБЩЕСТВО РАСКОЛОТО: ПОКЛОНЕНИЕ ИЛИ СТРАХ ПЕРЕД «АНГЕЛОМ»?»

«Легенда Войны»... мысленно повторил Фьюри. Технически верно, и ксли отбросить детали вроде того, что большая часть его «легендарной» деятельности последние десять лет была по ту сторону закона, который Фьюри должен был охранять.

Вот это и было самой большой головной болью. Не сам Джон, а его образ, ведь люди делились на два лагеря с дикой скоростью.

Лагерь первый (большинство): Видел в нём героя. Последнего настоящего солдата, идола непоколебимости. Того, кто не боится пачкать руки там, где система бессильна. Для них он был живым укором всем политикам и генералам. Символом старой, честной, жёсткой справедливости, которая не прячется за протоколами.

Лагерь второй (меньшинство, но громкое): Кричал о преступнике, г самозванце, который вершит своё правосудие без суда, следствия и права на защиту. Для них он был опасным анархистом, чья сила страшнее любой коррупции, потому что её нельзя проверить или ограничить.

И самое мерзкое было то, что обе стороны были по-своему правы, ведь Джон и спасал, и карал... Он был и героем, и угрозой и эта двойственность раскалывала общество лучше любой пропаганды. Она делала его неуязвимым для публичного осуждения, попробуй объяви охоту на народного героя получишь бунт, попробуй восхвалять его и легитимизируешь внесудебные расправы.

Фьюри вырубил монитор с новостями. Картинка с немым разговором Джона и Старк осталась единственным источником света в тёмном кабинете.

Он знал, что делать... Формально ничего. Продолжать тихое наблюдение, и соблюдать негласное правило «искать, но не находить» работало. Но это было тушение пожара с наружи, пока весь дом медленно тлел изнутри.

Проблема была не в том, чтобы поймать Джона, проблема была в том, что мир всё больше нуждался в том, во что он превратился: в символ и символы, как известно, не подчиняются приказам... Джон живёт своей жизнью и главное способен отправить очередного Халка купаться в океане, так что Фьюри признавал что он полезен.

Он снова постучал пальцем по стеклу. Так-так-так.

«Кем ты стал, Джон? — подумал он, глядя на немые губы на экране. — И, что важнее, кем ты заставишь стать нас, чтобы с тобой справиться, если все же ты не на нашей стороне?»

***

Стул подо мной скрипел под весом доспехов, которые я в последнее время не снимаю... По крайней мере когда нахожусь за границами дома. Солнце над Камар-Таджем било в глаза, но я не щурился, я смотрел вниз, на одинокую фигурку.

Стефани Стрэндж. Чёрные волосы, слипшиеся от пота, лицо, красное от натуги, она ползла вверх по почти вертикальному склону... Не по магической лестнице, не с помощью заклинаний, а на своих двоих и за спиной у неё болтался рюкзак, набитый булыжниками. Она пыхтела, как паровоз на последнем издыхании.

— На три часа, — тихо сказал я, София, стоявшая рядом, услышала.

— Жестоко, — заметила дочь, но в её голосе не было осуждения.

София вздохнула и плавно провела рукой по воздуху. Перед нами раскрылся небольшой, стабильный портал, а именно сияющая дыра в реальности, по краям которой сыпались золотые искры.

Не глядя протянул руку к порталу и кончиками пальцев я высек крошечную, сжатую молнию, не яркую вспышку, а тусклый, жёлтый разряд, похожий на укус змеи и отпустил его в портал.

Внизу, у самой пятки Стефани, в трёх сантиметрах от скалы, из пустоты вырвался тот самый разряд и ударил в камни, взметнув облачко пыли и осыпав её мелкими камешками. Она взвизгнула от неожиданности и рванулась вперёд, на мгновение забыв про усталость.

— Тебе нравится эта экзекуция, — констатировала София, закрывая портал.

— Нет, — ответил я ровно, не отрывая глаз от Стефани, которая снова замерла, переводя дух. — Это исключительно для тренировки, страх отличный стимулятор, он заставляет тело забыть о пределе, а её предел пока что это диван в библиотеке и уверенность, что все проблемы можно решить щелчком пальцев.

— А как ты тренировался? — спросила София, присаживаясь на камень рядом. — Когда был… таким же слабаком?

Я на секунду оторвал взгляд от склона и посмотрел на неё, а в глазах не было насмешки, только интерес.

— Моими учителями были драконы, — сказал я. — Одни пытались меня сжечь, другие сожрать, третьи раздавить лапой, чтобы даже костей не осталось, не было склонов с камнями, только высоких Хродгар. Были горы, которые пытались тебя убить и не было доброго учителя, просто было «пока не умрёшь или не научишься». Вот и вся методика.

София молча кивнула, обдумывая, внизу Стефани снова двинулась вверх. Медленно, мучительно, но уже без остановок.

— И ты научился? — тихо спросила дочь.

— Научился как видишь, — подтвердил я, снова глядя на упрямо ползущую вверх фигурку. — Научился не бояться огня, научился кричать так, чтобы горы дрожали и научился понимать, что единственная разница между тренировкой и смертью это решение не сдаваться... Она вот решила... Посмотрим, надолго ли.

Я откинулся на спинку стула. Скрип дерева снова нарушил тишину. А внизу, под палящим солнцем, будущий Верховный Чародей Камар-Таджа, задыхаясь и обдирая в кровь руки, продолжала карабкаться к своему пределу и возможно, чуть дальше.

Тишина повисла недолго, ровно на то время, пока София собиралась с мыслями, глядя, как Стефани в очередной раз поскальзывается на камнях.

— Пап, — начала она осторожно, как будто разминируя бомбу. — А ты слышал? Скоро стартует выставка, Старк Экспо...

Мои мышцы напряглись сами собой, ещё до того, как мозг успел отдать команду, а голос прозвучал плоским, как лезвие топора.

— Нет.

— Но пап, это же будет… — она сделала паузу, выбирая самое безопасное слово, — масштабно. Всё новое, она там будет представлять... Старк…

— Я сказал, нет, София, никуда я не пойду. Точка.

— Да почему?! — в её голосе впервые зазвенела не просто просьба, а настоящее раздражение. — Ты даже не замечаешь! Она изменилась, серьёзно! После Афганистана она не просто отделалась парой интервью, она закрыла три опасных завода, перевела деньги в фонды помощи тем, кого её старые игрушки покалечили… У неё теперь действительно крутой костюм, не для показухи, а… функциональный! Это шанс всё начать по-новому!

— Мне нахер не сдалось, во что она там играет и какой у неё костюм, — огрызнулся я, чувствуя, как по спине ползёт знакомое, едкое раздражение. — Её «новые начала» заканчиваются там, где начинаются её акционеры иди сама, если так хочешь, возьми Гвен или Хэнд, ей понравится посмеяться над всем этим гламуром и глупыми смертными.

— Я не хочу с Гвен или с Хэнд! — выкрикнула София, и её голос сорвался. Она вскочила с камня. — Я хочу с тобой! Ты целыми днями или здесь сидишь, или с теми детьми возишься, или в свои свитки уставился! Ты живёшь как монах в этой своей каменной крепости! Мир меняется, а ты… ты просто смотришь на него сверху и хмуришь брови!

— Мир не меняется, — прошипел я, тоже поднимаясь. Стул с грохотом отъехал назад. — Он наряжается в новые одежды, под блестящим фасадом всё та же грязь и мне не нужно опускаться в неё, чтобы в этом убедиться.

— А может, тебе просто страшно?! — парировала она, и её слова ударили точнее любого крика. — Страшно увидеть, что не все такие же циничные, как ты! Что кто-то может попробовать стать лучше! Или ты боишься, что она правда изменилась, и тогда все твои высокомерные речи о том, какая она дура, окажутся просто… бредом старого ворчуна!

Я поднялся с кресла и навис над дочерью, мы стояли друг напротив друга, разделенные двумя шагами и пропастью из разного многолетнего опыта. Её грудь тяжело вздымалась, в глазах стояли не детские слёзы обиды, а яростные слёзы разочарования взрослой дочери.

— София, хватит, — сказал я тише, но в голосе зазвенела сталь окончательного решения.

— Нет, не хватит! — она не отступала. — Ты будешь сидеть здесь, пока не покроешься пылью! Я не прошу тебя любить её! Я прошу дать ей шанс! И дать мне шанс показать тебе что-то, что может тебя… я не знаю, удивить! Оживить!

Она выдохнула, и вся её ярость на мгновение сменилась почти мольбой.

— Пап, пожалуйста. Просто один вечер, для меня, ели будет скучно или фальшиво, то мы тут же уйдём, я обещаю. Но давай попробуем, не как Чёрный Ангел и не как учитель. Как… отец и дочь. Которые идут посмотреть на огни.

Я смотрел на неё... На её сжатые кулаки, на подрагивающие губы, на глаза, в которых горела не детская прихоть, а настоящая, взрослая боль от того, что она теряет меня, и я даже не замечаю этого.

Где-то внизу Стефани Стрэндж, не обращая внимания на наш спор, с тихим стоном подтянулась на последний уступ.

Я закрыл глаза... Все аргументы были на моей стороне... Все логичные, железобетонные доводы о лицемерии, опасности и пустой трате времени... Но против одного довода они были бессильны... Против её взгляда.

Когда я открыл глаза, в них уже не было огня спора. Только усталая, тяжёлая покорность неизбежному.

— Один вечер, — сказал я глухо. — При первом же намёке на ложь, пафос или глупую игру в героиню мы уходим. И ты не будешь ни пищать, ни уговаривать. Договорились?

Её лицо просияло так, будто я подарил ей не согласие на поход на выставку, а ключи от королевства.

— Договорились! — она почти подпрыгнула, но тут же взяла себя в руки, стараясь выглядеть серьёзной. — Спасибо, пап. Ты не пожалеешь!

— Я уже пожалел, — пробормотал я, садясь обратно на скрипящий стул. Но это была уже не злость. Это была та самая, проклятая мягкость, которая всегда оказывалась сильнее моего цинизма.

София, улыбаясь, отошла к краю платформы, чтобы крикнуть что-то ободряющее Стефани, а я снова уставился в пустоту, чувствуя, как под грудью медленно и неумолимо начинает закипать знакомое, едкое предчувствие. Выставка. Старк. Толпы людей. Идиллия, которая пахла бедой за версту... Что вообще может пойти не так?!

Глава 8

Воздух в подвальной мастерской был густым от запаха металла и... страха. Не того громкого, кричащего страха, а тихого, ползущего, который оседал на коже как испарина.

Анита Старк стояла перед самодельным монстром. Это не было красивым, блестящим оборудованием Stark Industries. Это был Франкенштейн из ионных ускорителей, охлаждающих трубок и переплетённых кабелей, с сердцем в виде массивной треугольной призмы. «Коллайдер», — мысленно назвала она это. Одноразовый, ненадёжный, смертельно опасный коллайдер... И единственный шанс.

Её руки дрожали, причём е от волнения... А от отравления. Тёмные, почти чёрные прожилки, похожие на трещины на фарфоре, расходились от светящейся груди реактора под кожей шеи, плеч, поднимались к вискам. Каждый вдох давался с трудом, в ушах стоял постоянный, высокий звон, словно предсмертный хор её собственных умирающих клеток. Она смотрела на голограмму перед собой — вращающуюся, сияющую модель молекулярной структуры. Это было не её открытие, а воспоминание от отца, Схема, спрятанная в макете «Старк Экспо», это его последний подарок.

И сквозь боль, сквозь этот назойливый звон, в голове прорывались другие слова грубые и рубленые.

«Ты позоришь его имя.»

Голос «дяди Джона». Неизвестного призрака из прошлого, который как думала Анита, имел право судить. Она зажмурилась, пытаясь отогнать звук, но он впивался глубже, смешиваясь с физической болью.

«Он строил мосты. А ты строишь карточный домик.»

— Заткнись, — прошипела она в пустоту, хрипло, без сил, но голос не умолкал, он стал фоном к её агонии.

Она проверила соединения в последний раз и дрожащими пальцами выставила координаты на планшете. Всё было готово... Всё, кроме неё самой... Страх сковал горло

«А вдруг это не сработает? Вдруг она ошиблась? Вдруг отец... ошибся?»

«Дура набитая.»

Это было уже её собственной мыслью, но сказано его тоном. С презрением. С холодной уверенностью того, кто видел, как умирают по-настоящему.

И эта мысль, странным образом, придала ей сил: ярость, чистая и простая, прожгла слабость... Она не умрёт здесь, в подвале, как испорченный прибор. Не даст ему этого удовольствия... Не даст никому.

— Ладно, папа, — выдохнула она, глядя на голограмму. — Давай проверим твою игрушку.

Она потянулась к массивному, обугленному от предыдущих попыток рычагу. Рука была мокрой от пота, металл скользил в пальцах, весь мир сузился до этой рукояти, до боли в груди и до ненавистного голоса в голове.

Она дёрнула рычаг на себя.

Сначала глухой, нарастающий гул, от которого задрожали стёкла на полках. Потом пронзительный визг заряжающихся конденсаторов... Воздух зарядился статикой, волосы на её руках встали дыбом.

И тогда это началось.

Из ядра призмы вырвался сгусток чистой, бело-голубой энергии, причем не луч, а именно сгусток, как живой, пульсирующий комок молнии. Он с рёвом ринулся по кольцу самодельного коллайдера и за ним ещё один.. и ещё. Они неслись по кругу, набирая скорость, оставляя за собой шлейфы искр и треск разрываемого воздуха... Свет был ослепительным, он выбеливал всё вокруг, отбрасывая на стены безумные, пляшущие тени.

Анита стояла в эпицентре этого буйства, прижавшись спиной к столу, а гул вдавливался в кости, заглушая даже звон в ушах.

Она не видела ничего, кроме этого безумного карусельного света, не слышала ничего, кроме рёва и в этот миг не было боли. Не было страха. Не было даже мыслей о «дяде Джоне». Была только чистая, нечеловеческая мощь, которую она вызвала к жизни. И тихий, почти детский восторг где-то глубоко внутри: «Смотри, папа. Я смогла. Я играю с твоим огнём».

Сгустки энергии, кружась всё быстрее, начали сходиться к центру призмы, сплетаясь в один ослепительный узел. Воздух затрещал, предчувствуя рождение чего-то нового.

***

Гостиная особняка Старк. Два часа спустя.

Анита лежала на диване в полумраке гостиной, накрывшись пледом. Шторы были задёрнуты, и только призрачное, тусклое свечение нового треугольного элемента в её груди слабо подсвечивало контуры лица. Она была измотана до предела, причем не физически, а как будто вывернута наизнанку всем адреналином, страхом и яростью последних часов, а мышцы дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью, будто после долгого марафона.

Боль, та самая грызущая, разъедающая всё внутри боль от палладия, отступила, но не полностью, но её острые зубы притупились, сменившись глубокой, костной усталостью. Темные прожилки на коже всё ещё виднелись, но казалось, их ядовитый чернильный цвет стал чуть менее насыщенным.

Она лежала, уставившись в потолок, и пыталась осмыслить одно: она не умрёт, точно не сегодня и может быть, вообще не умрёт так, как боялась, медленно и публично.

— Джарвис, — её голос прозвучал хрипло, почти шёпотом, разрывая тяжёлую тишину. — Показатели?

Из скрытых динамиков раздался спокойный, голос искусственного интеллекта, лишённый всякой театральности.

— «Новый стабильный элемент демонстрирует 98,7% совместимости с дуговым реактором. Уровень токсичности палладия в кровотоке снизился на 41% с момента активации и продолжает падать с прогнозируемой скоростью. Процесс абсорбции и нейтрализации частиц протекает в штатном режиме.»

Анита медленно выдохнула, воздух вышел из её лёгких долгим, сдавленным стоном облегчения. Она закрыла глаза.

— И… время? Сколько до… чистоты?

— «При текущей скорости метаболизма, полное выведение токсичных частиц и стабилизация биологических функций займёт приблизительно восемь часов сорок три минуты.»

Восемь с половиной часов и это не вечность и не смертный приговор... Всего лишь одна ночь.

Уголки её губ, потрескавшиеся и сухие, дрогнули в попытке улыбнуться. Это было не ликование, а тихая, глубокая, почти животная радость выжившего... Она сделала это... Отец сделал это для неё и она обманула смерть... Снова. Мысленно она уже представляла, как завтра утром встанет, и её тело не будет отзываться на каждое движение тупой болью, а в голове будет ясность, а не туман яда.

Этот миг тихого, личного торжества длился недолго, пока она мысленно строила планы на завтра на первую за долгое время чашку кофе, которая не будет горчить от страха, её размышления разрезал всё тот же невозмутимый голос.

— «Мисс Старк. Пока вы были заняты синтезом элемента, я завершил сопоставительный анализ всех доступных открытых и закрытых источников, включая архивы ФБР, Щ.И.Т.а с ограниченным доступом, военные отчёты и городские легенды, по заданному вами параметру: «Чёрный Ангел».

Анита замерла и лёгкая улыбка сошла с её лица.

— «База данных сформирована. Информация носит фрагментарный и зачастую противоречивый характер, однако прослеживается ряд повторяющихся паттернов и аномалий, не поддающихся стандартной логистической или криминалистической оценке. Вам потребуется ознакомиться?»

Тишина в гостиной стала иного качества. Теперь она была не мирной, а заряженной, как воздух перед грозой, а усталость внезапно отступила, сменившись холодным, острым вниманием.

Анита медленно приподнялась на локте. Свет нового элемента в её груди отбросил на стену резкую, угловатую тень.

— Покажи мне, — тихо, но чётко приказала она. — Всё, что у тебя есть, начиная с самого начала.

Голос Джарвиса в темноте звучал ровно, без интонаций, сжимая долгую историю в сухие строчки.

— «Связанные события. Первое зафиксированное появление: 1942 год. Цель — подрывная деятельность против "Гидры". Считался погибшим под артиллерийским огнём в начале 1945-го. Смерть признана ошибочной. Согласно косвенным данным, ваш отец, Говард Старк, и руководство Щ.И.Т.а оказали содействие в организации исчезновения и дальнейшей конспирации».

Анита лежала неподвижно, глядя в потолок, отец помог ему скрыться, помог раствориться. Тактический союз?! Она вспомнила редкие визиты в детстве, тогда ещё незнакомый мужчина, и его огненного дракончика из пламени...

Джарвис продолжал.

— «Период скрытого существования предположительно длился до активации пятнадцать лет назад. Триггер — гибель сенатора Келли от рук группы мутантов, вероятная мотивация: личная месть за гибель близкого человека в результате теракта. Результат: группа мутантов-исполнителей ликвидирована. Их предводитель, мутант Пиро, по сей день находится в вегетативном состоянии с обширными необратимыми повреждениями центральной нервной системы и органов чувств».

Анита тихо выдохнула, а электронный голос вновь продолжил.

«Следующая зафиксированная активность — ликвидация Уилсона Фиска. Предполагаемый конфликт интересов, но это не точно. Метод: сброс с высоты собственного небоскрёба. Параллельно вёл кампанию против организации наёмных убийц "Рука". Результат: практически полное уничтожение руководящего состава. Последняя из известных "Пальцев", Муриками, предположительно перешла на его сторону».

Он строил свою империю на руинах чужих.

«Отмечены стратегические контакты с мутантскими группами, включая Сестринство мутантов и Людей Икс. Уничтожил лабораторный комплекс Уильяма Страйкера. Цель, вероятно, прекращение экспериментов над несовершеннолетними мутантами».

Защитник, на которого многие до сих пор молятся, а для других, каратель.

«В последние годы активность была минимальной. Исключение — недавняя нейтрализация индивида с признаками гамма-радиации ("Женщина-Халк") в городском ресторане. Метод: применение неопознанной технологии портала для удаления угрозы в акваторию Тихого океана. Появление на Историческом Гран-при в Монако, согласно анализу поведенческих паттернов, носило случайный характер. Сопровождающее лицо, молодая женщина, с высокой долей вероятности является его дочерью».

И у этого призрака была семья... Он ходил с дочерью на гонки...

В гостиной воцарилась тишина, а свет нового элемента в груди Аниты пульсировал ровно. Она подняла руку и посмотрела на исчезающие тёмные прожилки под кожей.

«Анализ завершён», — заключил Джарвис.

Анита кивнула в пустоту, всё, что ей было нужно, она услышала. История была закончена... Но похоже для её всё только начиналось.

***

Некоторое время спустя.

Мы вышли на улицу из неприметной двери между магазином ковров и закусочной, а воздух пах жареным маслом, выхлопами и городской пылью. Квартирку которую сняла Муриками служила точкой переноса это проверенный трюк, позволяющий без лишних спецэффектов появляться в людных местах.

Рядом топталась София и сейчас она была в своём «гражданском», а именно чёрная кожаная куртка, джинсы, хотя сегодня в её позе читалась какая-то скованность.

С другой стороны от меня шла Гвен и узнав, куда мы направляемся, она просто заявила: «Я тоже», в принципе я и не против, ещё бы с удовольствием с собой прихватил бы Ороро, да только с каждым месяцем ей становится все сложнее двигаться, в скором времени не сможет даже преподавать.

Я покосился на них: София чуть вышла вперёд, демонстративно глядя прямо перед собой, Гвен шла сзади, и между ними висело молчание... Хотя я даже не мог понять из-за чего. Я ожидал, что они найдут общий язык, обе сильные, обе знают, что такое опасность, но вместо этого между ними будто пробежала невидимая кошка.

Мы свернули за угол, и она открылась перед нами.

Старк Экспо.

Это был не просто выставочный комплекс... Это был светящийся кошмар для меня! Прожектора били в небо, разрезая вечернюю мглу, голографические баннеры с улыбающимся лицом Аниты Старк и логотипом её компании плавали в воздухе, да ещё с десяток других. Рёв толпы, смешанный с громовой музыкой и гулом десятков работающих демонстрационных стендов, накатывал волной и людей было море. Они текли по широким аллеям, толпились у павильонов, их лица были искажены восторгом, любопытством, жадностью, а запах... духи, попкорн, пластик, человеческий пот... Именно все то что я не люблю.

Я остановился как вкопанный и руки сами собой сжались в кулаки, всё во мне, каждая клетка, выдрессированная годами тишины, уединения и боя, закричала в один голос: Уходи.

— Вот это да, — радостно протянула Гвен, оценивая обстановку вокруг.

София обернулась и, увидев моё лицо, хмыкнула.

— Ну что, пап? Как тебе вечеринка?

Я не ответил, просто тяжело вздохнул, пытаясь втянуть в лёгкие этот насыщенный чужими жизнями воздух. Гул толпы отдавался в висках глухим гулом, нда... Слишком много глаз. Слишком много шума. Слишком много жизни, которой я не понимал и которая меня не понимала... Стендарр милостивый, неужели я и правда постарел?!

Это всё было явно не для меня, ведь я был волком, которого затащили на ярмарку и всё, чего я хотел, это выполнить обещание перед дочерью, пережить этот вечер и как можно скорее раствориться в привычной, тёмной тишине.

— Пошли, — глухо сказал я, делая шаг вперёд, навстречу этому светящемуся, ревущему безумию. — И держись рядом. Если что сразу ко мне. Понятно?

«Если что» — это могло быть что угодно. От карманника до опять какого нибудь зелёного страхоебища, в таком котле всё было возможно.

София заметила мою остановку, но её пальцы тут же впились в рукав, нащупывая не ткань, а знакомую твёрдость под ней.

Она прищурилась, потом подняла на меня взгляд, полный не то что разочарования, а скорее усталое...

— Пап. Ты же в доспехах, под иллюзией, да?

— Да, — ответил я просто, скрывать было бесполезно.

— Ну зачем?! — она зашипела, стараясь, чтобы её не услышали в общем гуле. — Это же отдых! Выставка! Можно было надеть просто рубашку!

Я посмотрел на море людей, на этот яркий, шумный цирк.

— Отдых у меня, дочь, в последнее время как-то плохо получается, то с Мердок пойду в ресторан — на нас тварь нападает, похожая на арчанку под стероидами. С тобой на гонки, где начинается резня с хлыстами. А тут... — я махнул рукой в сторону толпы. — Тут слишком много всего и слишком много народу.

София открыла рот, чтобы возразить, но тут вмешалась Гвен. Она подошла с другой стороны, её голос был спокойным, ровным, как всегда.

— Пускай он будет в доспехах, София, уже чудо то, что он куда то вышел.— сказала Гвен, мягко, но настойчиво подталкивая меня вперёд, в поток людей. Мы начали двигаться. — Давай просто погуляем. Посмотрим на эти... игрушки и уйдём. Не переживай любимый всё будет тихо, не бывает же так, чтобы вечно что то происходило.

Её слова, казалось, немного успокоили Софию, или она просто сдалась. Мы вошли под своды главного павильона. Шум стал ещё громче, эхом отражаясь от высокого стеклянного потолка. Повсюду мерцали голограммы, сияли экраны, слышались восторженные возгласы.

Огромный баннер, растянутый над входом в один из самых крупных секторов, а на нём улыбающееся лицо Джастина Хаммера и жирная надпись: HAMMER INDUSTRIES: БУДУЩЕЕ ОБОРОНЫ УЖЕ ЗДЕСЬ.

Я на мгновение задержал взгляд. Хаммер... Это вроде конкурент Старк?! Тот, чьё имя мелькало в новостных сводках о военных заказах, и вроде он всегда на вторых ролях, за то недавно в газете было «Что-то интересное», что собирается представить Хаммер.

— О, смотри, Хаммер! — оживилась София, следуя за моим взглядом. — Говорят, он объявил, что будет какой то прорыв в в военной сфере. Пойдём посмотрим?

Гвен пожала плечами, выражая молчаливое согласие.

Я ничего не сказал, а просто кивнул, чувствуя, как под рёбрами, под этой скрытой бронёй, снова зашевелилось то самое едкое предчувствие... Ну буду надеяться что это просто моя паранойя.

Мы протиснулись в павильон Хаммера как раз в тот момент, когда он, сияя ослепительной улыбкой, отходил от стеклянной трибуны. Его речь я пропустил мимо ушей, там сплошной поток слащавых фраз о «будущем», «прогрессе» и «национальной безопасности».

— ...и сегодня я покажу вам не просто оружие! Я покажу новое будущее вооружённых сил США! — его голос гремел из динамиков, но для меня он был просто фоновым шумом.

Я наблюдал, как с тихим шипением начал разъезжаться пол сцены и из чёрной глубины, поднимаясь на платформах, выплывали боевые... машины?! Или это просто очередные костюмы?! Они были человекоподобными и довольно массивными, и я тут же запустил заклинание поиск жизни, но в них не было ни грамма жизни только холодный полированный металл.

— Перед вами «Хаммер дрон» сухопутные войска! — Хаммер расхаживал перед рядом, а после указывал на новый участок с дронами. — А это «флот»! «авиация»!

С каждым новым названием из-под сцены появлялась новая модель. Их было много, слишком много для простой выставки, это был целый арсенал, выставленный напоказ, как мясо на прилавке. София рядом ахнула, впечатлённая масштабом, а Гвен молча изучала конструкции, видимо что то брала для себя на заметку.

— Но какой бы революционной технологии не была бы! — пафосно воскликнул Хаммер, поднимая руки. — человек всегда будет присутствовать на поле боя. Дамы и господа, сегодня я с гордостью представляю наш первый действующий прототип, костюм боевого реагирования на переменные угрозы и его пилот полковник военно воздушных сил Джейми Роуз!

Центральная платформа поднялась с особым гулом и на ней стоял костюм. Массивный, угловатый, грубый. Он был очень похож на броню Старк, такой же антропоморфный силуэт, но раскраска была абсолютно другой, темно серой. Всю его спину занимал здоровенный пулемёт, стволы которого смотрели в потолок, а на плечах, бёдрах, предплечьях виднелись крепления для дополнительного вооружения... Это была ходячая огневая точка.

И в этот самый момент, когда его триумф достиг апогея, снаружи, сквозь гул толпы и музыку, донёсся другой звук... Гул двигателей.

Все головы, включая Хаммера, повернулись к огромным витражным окнам павильона.

Из вечернего неба, разрезая воздух шлейфом голубоватого свечения, прямо к сцене летела она, Анита Старк, в своём костюме «Железная леди»

Аплодисменты в зале сменились возбуждённым гулом.

P.S. на бусти 21 глава.

Глава 9

Я не расслышал ни слова из того, что он вещал со сцены и о чем они говорили. Гул толпы, эхо, треск динамиков и всё слилось в однородную кашу. Но я понял главное, по тому, как дёрнулись его плечи и по тому, как охрана вдруг напряглась... По тому, как дроны вдруг дрогнули.

Будет жопа... Глубокая... И дурно пахнущая.

— София, — я развернулся к дочери. — Уходите. Сейчас. Вдвоём с Гвен, живо.

— Чего?! — её глаза вспыхнули возмущением. — Пап, мы только пришли! Это же просто выставка!

— София.

— Ну пап, ты опять за своё! Ничего же не...

Дальше я не слушал. Рука уже занеслась для подзатыльника, ведь это классический и проверенный способ убеждения, когда слова кончились, но в этот момент мир вокруг взорвался.

Дроны ожили.

Их оптические сенсоры, секунду назад тёмные и мёртвые, вспыхнули алым и из динамиков грянул нестройный, жуткий хор металлических голосов, и они синхронно повернулись в ту сторону, где стояла Анита Старк.

И эти металлические суки открыли огонь.

Залп был чудовищным, пули, ракеты... всё это рвануло на её, а она же в свою очередь просто взмыла воздух, а эти отрыжки двемеров продолжали вести по ней огонь, а осколки дождём посыпались вниз когда пули попадали по в стеклянному куполу над нами, люди закричали, заметались. Анита взмыла свечой, увлекая за собой половину роя, её костюм маневрировал весьма красиво, я даже на секунду залюбовался. Да только вот дроны что остались на земле, быстро вернули меня в реальность.

Я замер на секунду, глядя на этот ад, потом медленно поднёс руку к лицу и помассировал переносицу. Глаза закрылись сами собой.

— Как же меня это всё заебало, — выдохнул я в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь.

И открыл глаза.

И увидел, как вторая половина дронов, та, что не взлетела за Старк, разворачивается. Их "глаза" теперь смотрели не в небо, а они смотрели в толпу живых, бегущих, кричащих людей.

— Сука.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой Софию и Гвен, и крик вырвался наружу.

— Фус-Ро-Да.

И мир содрогнулся и всесокрушающая волна ударила в строй дронов, и половина из них просто... перестала быть угрозой. Одних размазало по стенам, разломав на куски, другие рухнули на пол грудой бесполезного металла, третьи, те, что стояли дальше, лишь покачнулись, но их алые сенсоры уже шарили по залу в поисках источника угрозы.

И нашли меня.

В тот момент, когда десятки алых глаз вспыхнули одновременно, наводя стволы в мою сторону, я уже применял двойное кольцо и портал открылся за моей спиной.

— Ко мне! — рявкнул я, сгрёб обеих девушек в охапку, как кукол, и шагнул назад, .

Краем глаза увидел, как воздух позади нас вспороли пули. И почувствовал удар, два. Может, три. Пули попали в спину, прямо под левую лопатку и в поясницу. Броня выдержала, и даже удары пули как то не почувствовались, хотя эти твари лупили серьёзными калибрами.

Мы вывалились из портала за павильоном, на пустой площади между выставочными корпусами, и тут же опустил девушек на землю и выдохнул. А после поднял голову и замер.

Небо над нами полыхало.

Анита Старк металась среди ночных огней, как молния. Её костюм уворачивался, пикировал, взмывал вверх... За ней, как бешеные псы, неслись дроны, штук двадцать, не меньше, они стреляли очередями, заходили с флангов, пытались отрезать пути к отступлению.

И среди них был один напоминающей костюм Старк, но более грубый и топорной копией черно серого цвета, вроде того на сцене назвали «Джейми Роуз» и она тоже неслась за Анитой, периодически выпускаю очередь в неё.

— Нужно помочь людям! И Старк! — выкрикнула София, поворачиваясь ко мне.

Гвен кивнула, её лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

— Она права, там внутри ещё люди, надо вытаскивать.

Я открыл рот, чтобы сказать им оставаться здесь, не лезть, а лучше спрятаться и только губы разомкнулись как они обе сорвались с места и побежали назад, к павильону, откуда всё ещё выбегали испуганные, кричащие люди.

— Да твою ж... — выдохнул я, но договаривать было некогда.

В небе один из дронов, самый настырный, оторвался от стаи и спикировал прямо на Аниту, целясь в спину, её маневр был идеален, но он просчитал траекторию... Ещё секунда и она получит очередь в спину.

Я не думал. Просто вскинул руку, рванул пространство прямо перед этой летающей тварью, и портал раскрылся... Дрон влетел в него на полной скорости, даже не успев изменить курс.

Я тут же развернул второй портал вниз, к моим ногам.

Дрон вывалился из пустоты в трёх метрах от меня и со всей дури врезался головой в асфальт. Раздался отвратительный хруст пластика, металла, электроники. Искры брызнули в стороны. Он дёрнулся пару раз и затих, развалившись на куски.

Я выдохнул, глядя на эту груду мусора. Потом поднял глаза на павильон, откуда доносились крики, стрельба.

— Сука, — сказал я вслух. Глубоко, с чувством.

И побежал в внутрь.

Я влетел в павильон и картина, открывшаяся передо мной, заставила меня замереть на полсекунды.

София сидела верхом на спине одного из этих железных уродов, как черт на метле, и методично, с какой-то весёлой улыбкой, тыкала мечом ему в шею. От ударов летели искры, металл прошивался насквозь, как будто это был не бронированный боевой дрон, а консервная банка... Ясно, адамантий. Тот самый клинок, который я выколол специально для неё и сейчас меч работал именно так, как и должен был, порезал их как раскалённый нож масло. Ещё пара ударов, она зацепила что-то важное, дрон дёрнулся и затих, рухнув на колени.

Гвен была... Гвен. Обычная одежда, но на лице, тканевая маска, причём её старая, ещё до нашего знакомства, откуда она её достала в этой суматохе, для меня оставалось загадкой, которую я решил отложить на потом. Она работала как хирург: била дронов друг об друга с помощью паутины, заставляя их разлетаться на куски, и одновременно успевала ловить крупные осколки стекла, которые сыпались с разбитой крыши, прикрывая тех, кто ещё не успел выбежать, да и вообще она работала очень синхронно, чисто и профессионально.

Я моргнул... Потом ещё раз.

Кажется, я сильно недооценил своих девочек.

Но это не отменяло того факта, что пиздюлей они получат в любом случае, за самодеятельность и за то, что не послушались, за то, что заставили меня сейчас стоять и смотреть, как они рискуют своими задницами.

Но сначала убрать эту оставшуюся четвёрку.

Я не стал церемониться. Вскинул руку, и с кончиков пальцев сорвалась цепная молния, и она ударила в ближайшего дрона, перескочила на следующего, потом на третьего, на четвёртого заставляя их конвульсивно дёргаться и валиться на пол грудой дымящегося металла.

Четыре выкидыша, которые напоминали мне неудачные поделки двемерских центурионов из подземелий Мзуфта, рухнули синхронно, как по команде.

Я обернулся к Софии, кивнул в сторону служебного входа за сценой, ведь заклинание поиска жизни пульсировало где-то на периферии сознания, показывая, что там, за этими дверями, есть живые и судя по тому, что происходило там какая-то возня.

— Со мной, — коротко бросил я.

Гвен осталась в зале, приглядывать за осколками и возможными новыми угрозами. София молча двинулась следом, её адамантиевый меч был наготове, но в опущенной руке, даже не угрожающе, а как продолжение её собственной воли. Горжусь. Но пиздюлей это не отменяет.

Мы толкнули дверь и вошли в закулисье.

Картина открылась та ещё.

Хаммер лежал лицом прямо на столе, размазывая по полированной поверхности пот и, кажется, слёзы. Его руки были вывернуты и заломлены за спину так профессионально, что даже я почувствовал лёгкое уважение. Над ним склонилась фигура, которую я не мог не узнать.

Наташа Романофф.

Рыжие волосы, собранные в хвост, чёрный облегающее платье, идеальная осанка хищницы, которая нашла добычу и теперь не спеша смакует момент. Она заламывала Хаммеру руку с таким видом, будто это было самое обычное дело в её в повседневном списке дел.

Рядом суетилось ещё несколько человек, то ли техники или агенты, кто их разберёт. Они что-то пытались делать с компьютерами, старались печатать что то, куда то тыкали, но по их лицам и нервным жестам было понятно: у них ничего не выходит.

Я подошёл ближе, стараясь ступать негромко, но достаточно, чтобы меня заметили.

— Здравствуй, Наташа.

Она подняла голову. На секунду в её глазах мелькнуло узнавание, потом лёгкое удивление, которое она тут же спрятала за привычной маской профессионального спокойствия. Руку Хаммера, впрочем, не отпустила.

— Здравствуйте, мистер Дова. — Её голос звучал ровно, даже слегка насмешливо, как всегда. — Вы неожиданно решили заинтересоваться выставкой?

Я покачал головой, позволив себе короткую усмешку.

— Нет. Вытянули на прогулку... Для, мать его, просвещения в научную культуру.

Наташа чуть склонила голову набок, оценивая меня и Софию за моей спиной.

— И как вам?

Я сделал паузу, обводя взглядом разгромленное закулисье, дёргающегося Хаммера, бегающих агентов и вспышки паники на мониторах.

— Прям аж голову сносит, — ответил я спокойно. — Буквально.

Наташа снова повернулась к Хаммеру, и в её голосе прорезалась та самая интонация, от которой у нормальных людей поджилки трясутся:

— Значит так, Джастин. Либо ты сейчас рассказываешь мне всё, что знаешь, либо я отдаю тебя ему.

Она мотнула головой в мою сторону.

Хаммер скосил на меня взгляд, окинул с ног до головы и, видимо, ничего угрожающего не нашёл. Обычный мужик в рубашке, малость помятый жизнью и только что переживший обстрел. Он даже усмехнулся:

— Этот? И что этот здоровяк мне сделает?

Я ничего не сказал. Просто протянул руку в сторону, и в ладони сам собой материализовался даэдрический меч.

Хаммер побелел так, что даже в тусклом свете было заметно. А потом заголосил. Не закричал, не заверещал, а именно заголосил, на одной ноте, срываясь на визг, как поросёнок на бойне.

— Это Ира! Ира Ванко! — выпалил он, когда смог выдохнуть. — Она всё! Дроны! Она их перепрограммировала! Я не знал, клянусь! Я просто дал ей лабораторию! Она сказала, что улучшит!

Я убрал меч, но не развеял, а просто опустил руку, давая ему понять, что меч всё ещё здесь и никуда не делся. Потом я немного подумал и почесал макушку, поворачиваясь к Наташе:

— Просветишь меня? Кто это такая?

Наташа усмехнулась, но как-то без веселья.

— Помнишь гран-при? Ту, что с хлыстами, которую ты чуть не размазал по трассе? Это она.

За моей спиной раздалось шипение. Я даже не оборачивался, чтобы понять, что у Софии сейчас лицо такое, что лучше не попадаться под руку.

— Я этой суке голову оторву, — процедила дочь сквозь зубы. — Лично. Второй раз уже этот отдых обламывает.

Хаммер, видимо, решил, что информация спасёт ему жизнь, добавил:

— Она на моём объекте! Я покажу! Там лаборатория, цех, всё покажу! Только...

— Заткнись, — оборвала его Наташа, не повышая голоса. И уже ко мне: — Со Старк сейчас проблемы. Помочь бы надо... Поможете мистер Дова?

— А я пойду эту гадину искать, — София аж засветилась от гнева.

Я глянул на них, прикидывая варианты. Времени мало, Старк там одна с целым роем, а эту Ванко тоже упускать нельзя. Наташа профи, но против вооружённой психопатки в её собственной лаборатории одной, даже с её подготовкой, может быть тяжеловато. Мне бы конечно хотелось Софию отправить домой, да только кто сказал что она меня сейчас послушает?!

— София, идёшь с Наташей, — сказал я жёстко, не оставляя пространства для споров. — Прикрываешь, её, она ведёт, а ты страхуешь. Если что не так отходите и ждёте меня, я потом подтянусь.

София открыла рот, чтобы возразить, но встретилась со мной взглядом и закрыла обратно. Наташа кивнула, оценивая расклад.

Тем временем девушка из команды Наташи, которую я раньше не замечал, уже набирала что-то на планшете.

— Я вызываю полицию... — бросила она коротко.

Хаммер дёрнулся, видимо, хотел сказать что-то типа «не надо полицию, сами разберёмся», покосился на меня, потом на меч, который я всё ещё не убрал, и выдавил:

— Да... полицию. Правильно, вызывайте.

***

Анита Старк. Некоторое время спустя.

В наушнике раздался голос, но не Джарвиса, а Наташи.

— Перезагрузка завершена. Твой лучший друг снова с тобой.

— Большое спасибо, агент Романофф.

— Неплохо с новой деталью в груди, — продолжила Наташа. — Показатели мощности выше и жизненные показатели многообещающие.

— Да, в данный момент я не умираю, — выдохнула Старк. — Спасибо.

Тут в разговор влез другой голос, явно по параллельной линии:

— Что значит «не умираю»? Ты только что сказала, что умираешь?

— Пеппер? — Старк на секунду зависла. — Нет, я не умираю. Больше нет.

— Что происходит?!

— Я собиралась тебе сказать, но не хотела пугать.

— Ты собиралась мне сказать? Ты правда умирала?!

— Ты не дала мне договорить.

— Почему ты мне не сказала?!

— Я собиралась приготовить тебе омлет и рассказать!

Наташа влезла, не выдержав этого цирка:

— Эй, оставьте это для медового месяца. У вас гости, Старк. Похоже, битва сама вас нашла.

— Отлично, Пеппер...

— С тобой сейчас всё в порядке?

— Я в порядке, не злись, я принесу официальные извинения...

— Я злюсь!

— ...когда разберусь с атакой хаммероидов.

— Ладно.

— Мы могли бы быть в Венеции.

— О, пожалуйста!

Связь отключилась. Тем временем Джейми Роуз, судя по всему, окончательно оклемалась. Её костюм дёрнулся, загудел, и она начала подниматься на ноги.

— Ох уж эти семейные разборки! — буркнула Анита. — Роуз, ты как?

— Жить буду... Возможно недолго и мучительно, но буду.

— Отлично, приходи в себя! — она протянула руку и помогла подняться своей подруге. — У нас скоро будут гости.

— Да... Лучше всего будет занять высоту.

— Ну так идём.

И тут дроны начали падать один за одним, опускаясь перед Анитой и Роуз. Их окружили со всех сторон, и из динамика одного дрона раздался голос.

— Здравствуй, Анита Старк.

Она замерла и огляделась. Дроны стояли вокруг, их алые сенсоры смотрели прямо на неё... Все разом.

— Ты не знаешь меня. Но я знаю твоего отца, я знаю, что он украл.

Анита усмехнулась. Руки сами собой сжались в кулаки внутри перчаток.

— Ира Ванко, полагаю? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Твои игрушки, конечно, впечатляют. Но, знаешь, я смотрела видео с гран-при. Там «Ангел» тебя неплохо так отлупил. Как самочувствие?

— Дерзость, — голос Иры не изменился, но в нем появилось презрение. — Это в крови у Старков, посмотрим, как долго она в тебе продержится.

Дроны разом ожили и рванули к ней со всех сторон.

Анита маневрировала как бешеная, но их было слишком много. Репульсоры били по броне, оставляя вмятины, те кто подходил близко она рвала «голыми» руками. Один заряд угодил в плечо, и правая рука на секунду онемела. Рядом отбивалась Роуз, стреляя из всего, что в ней могло стрелять, включая наплечный пулемёт.

И тут что-то на полной скорости врезалось в одного из дронов, буквально разрывая его на части. Металл хрустнул, брызнули искры, и железная туша рухнула вниз.

Следом непонятный снаряд, очень длинный, острый, похожий на здоровенную сосульку пробил сенсор ещё одному дрону. Тот дёрнулся, замигал и начал заваливаться набок, теряя управление.

Роуз дёрнулась, разворачивая оружие в сторону, откуда прилетело.

— Стой! — Анита выставила руку, останавливая её. — Не стреляй.

Роуз замерла, непонимающе глядя на неё.

— Это просто прибыл дядя Джон, — усмехнулась Анита, и в её голосе проскользнуло что-то странное. То ли облегчение, то ли усталая благодарность.

***

Джон Дова.

Дронов становилось меньше. Анита и Роуз работали слаженно, зачищая небо, а я подбирал тех, кто пытался уйти или зайти им в спину. Несколько раз открывал порталы, отправляя железных уродов в асфальт, в стены, друг в друга.

Но один дрон вёл себя иначе.

Он не лез в общую свалку, держался на расстоянии, уворачивался от выстрелов и явно координировал остальных. Я присмотрелся, и эта тварь была крупнее, бронированнее, и двигалась не как бездушная машина, а как живой пилот, чувствующий грань между атакой и уклонением.

Кто то был там, внутри, а заклинание поиск жизни это подтвердило.

— Анита! — крикнул я. — Крупный, к югу!

Старк, судя по траектории, меня поняла. Она резко развернулась и рванула к дрону Иры, выбрасывая вперёд руки с репульсорами. Двойной удар и Ира ушла от удара, но потеряла высоту и влетела в соседний павильон, пробив стену.

— Ушла! — крикнула Анита. — она внутри!

— Вижу.

Я уже открывал портал.

Портал выплюнул меня в пустом павильоне. Высокие колонны, разбитые фонари, вода из какого то пруда разлита по полу. В центре этого великолепия — здоровая груда металла, которая только что пробила стену, выбиралась из обломков.

Она поднялся на ноги, отряхиваясь от кусков бетона, и из динамиков донёсся искажённый, но узнаваемый голос.

— Чёрный Ангел... Ты всё портишь... Снова.

Я остановился метрах в пятнадцати. Просто смотрел на эту железяку, за которой сидела женщина.

— Месть, — продолжил голос. — Ты не даёшь мне совершить право на месть.

Я даже опешил от такого заявления.

— Рассказывай, — сказал я спокойно. — Что за месть? Кому и за что?

Она дёрнулась, будто она внутри удивилась вопросу, но потом заговорила с той убеждённостью, которая бывает только у фанатиков.

— Мой отец работал на Старков. На Говарда. Он создавал технологии, которые должны были изменить мир. А Говард... он просто украл их, присвоил себе, а моего отца вышвырнули, как мусор, он умер в нищете, всеми забытый, а Старки купались в славе и деньгах на его идеях!

Я слушал... И даже дослушал до конца. Потом хмыкнул коротко, но без насмешки, но с тем самым оттенком, который появляется, когда слышишь полную херню.

— Ты Говарда не знала, — сказал я ровно. — А я знал, он был идеалистом и увлекающимся, сложным, иногда невыносимым. Но вором? Нет. Никогда.

— Ты врёшь!

— Не вру. Если Говард с твоим отцом поступил так, как ты говоришь, — я сделал паузу, — значит, у него были на то причины и скорее всего, правильные.

Она замерла. В динамиках что-то затрещало, будто она внутри задохнулась от ярости.

— Ты... ты не смеешь...

— Смею и я знаю одно: если он кого-то отшил, этот кто-то сам напросился.

Из рук дрона с шипением вырвались хлысты. Энергетические, синие, они зазмеились по воздуху, готовые рвать металл и плоть. Ира заорала что-то нечленораздельное, полное ненависти, и она рванула вперёд.

А через секунду замерла.

Из его груди, прямо по центру, где была грудь костюма вылез клинок. Тонкий, адамантиевый.

Она дёрнулась, хлысты погасли, и Ира рухнул на колени, а потом завалился набок.

За ней стояла София... Растрёпанная, злая, с мечом в руках, который она только что проткнула броню насквозь, как консервную банку.

— Я же просил тебя идти с Наташей, — выдохнул я, чувствуя, как где-то в груди отпускает напряжение.

— Я быстро справилась там. — ответила она, выдёргивая клинок.

Из пробитой груди дрона сочились искры и какой-то дым. Внутри кто-то кашлянул, застонал.

— Жива, — констатировала София, заглядывая в пролом. — может исправить?

— Нет, — сказал я, глядя на неё сверху вниз, а девушка внутри судя по всему потеряла сознание. — Пусть живёт... Если выживет и думает... Может, поймёт.

Я повернулся к Софии:

— Свяжись с Гвен, мы уходим.

София кивнула и отошла в сторону, доставая телефон.

А я ещё раз посмотрел на Иру... На женщину, которая могла бы строить, но выбрала ломать.

— В следующий раз, — сказал я тихо, так, чтобы слышала только она, — выбирай, на что тратить жизнь, месть это дорога в никуда... Я прекрасно это знаю по себе, близкого человека не вернёшь, но врагу жизнь можно сломать и по другому, не лишая его жизни, потому что от его убийство легче не станет... Поверь мне.

Она не ответила, и не факт что слышала меня.

Глава 10

Два месяца с того дня, как я стоял в разгромленном павильоне и смотрел, как увозят Иру Ванко. Два месяца, как Анита Старк снова засветилась во всех новостях, а Хаммер всё ещё пытался отмыться от позора в судах.

Я сидел в своём кабинете. Обычное место, обычное время, обычные мысли, которые в последнее время почему-то перестали быть обычными.

Всё крутилось вокруг двоих. Анита и Ира.

Две женщины. Две судьбы. Две ненависти, которые должны были быть направлены друг на друга, а в итоге заставили меня копаться в бумагах, как какого-то архивариуса.

Я попросил своих найти всё, что можно и даже подключил всех кто у меня были. Руку, Муриками, Хэнд, даже Гвен подключилась — прощупывала знакомых в полиции, старых информаторов. Информация стекалась по крупицам, и картина вырисовывалась... мутная. Очень мутная.

Выходило что Говард обвинил отца Иры в шпионаже. Прямых доказательств — ноль. Вообще. Пусто. Только формулировки, только официальные бумаги, только штампы. Всё, что осталось от человека, — это клеймо предателя, с которым его вышвырнули из страны. Дальше — классика: никакая работа, бутылка, смерть в нищете.

А расследование вёл Щ.И.Т.

И вела его тогдашний директор — Пегги Картер.

Я откинулся в кресле, потирая переносицу. Пегги. Старая, больная, редко приходящая в себя женщина. Спросить у неё что-то сейчас — всё равно что гадать на кофейной гуще. Бесполезно.

Значит, остаётся другой вариант.

Одноглазый редгар. Фьюри.

— Ну что ж, — сказал я в пустоту, поднимаясь. — Навестим старого знакомого.

Пора было узнать, что на самом деле случилось двадцать с лишним лет назад.

Поднявшись, я прошёлся по кабинету, глянул на стойку с оружием. Подумал — и полез в шкаф за доспехами из адамантия, спасибо тебе Страйкер, пусть земля ему будет стекловатой.

Меч брать не стал. Если что — призову. Или портал открою и возьму. Двойное кольцо на палец, глубокий вдох — и шаг в сияющую пустоту.

Кабинет Фьюри я помнил ещё с прошлых времён, бывал тут парочку раз. Визуально ничего не изменилось, разве что мониторы стали тоньше. А вот взгляд, которым меня встретили, — изменился кардинально.

Фьюри сидел в своём кресле, и на лице у него было то самое выражение, которое он так любил носить — непроницаемая маска. Но за ней я видел лёгкий, едва заметный ступор. Мол, какого хрена ты тут делаешь?

Рядом с ним стоял Фил Колсон. Тот самый, с вечной улыбкой примерного агента, только вот сейчас он не улыбался. Фил смотрел на меня и, кажется, решал дилемму: стрелять сразу, бежать за подмогой или просто сделать вид, что ничего не происходит.

Тишина повисла такая, что хоть ножом режь.

Я посмотрел на Фьюри. Выдержал паузу. Потом сказал:

— Нам нужно поговорить.

Фьюри глянул на Колсона. Колсон глянул на Фьюри. Потом на меня. Потом снова на Фьюри.

— Фил, — коротко бросил одноглазый.

Колсон кивнул, развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Профессионал, ничего не скажешь.

Фьюри откинулся в кресле, принял почти расслабленную позу, хотя я знал — расслабленности в нём сейчас ни на грамм.

— И что же привело тебя сюда? — спросил он. — Какая такая причина заставила самого разыскиваемого человека Америки лично заявиться в одно из главных зданий тех, кто его разыскивает?

— Информация, — сказал я просто. — Мне нужно знать про Ванко и её отца. Результаты расследования.

Фьюри чуть приподнял бровь. Ту, что над целым глазом.

— Немного ли ты просишь? И причём вот так, внаглую? Заявиться, попросить, и чтобы я тебе на блюдечке выложил закрытые архивы? Тебя, между прочим, разыскивают. Везде. А ты стоишь здесь, в главном здании тех, кто этим занимается.

Я усмехнулся.

— Слушай, Ник. Я уже давно не выпроваживаю твоих людей из своей таверны, когда они приходят под видом гражданских и начинают свои приборы совать куда только можно и нельзя. У меня уже целая коллекция этих штук — разных размеров и назначений. Могу показать, если интересно.

Фьюри молчал, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на... уважение? Или просто раздражение, что его шпионов так легко раскрывают.

— Так что давай по-честному, — продолжил я. — Ты находишь мне информацию, всё, что есть по Ванко и Говарду. А взамен — можешь попросить у меня любую услугу. Кроме двух вещей... Сдаться, я не сдамся, и вреда своим знакомым не причиню. Всё остальное — обсуждаемо.

Я замолчал, давая ему переварить информацию.

Фьюри задумался. Причём задумался так, что даже единственный его глаз, казалось, ушёл вглубь черепа. Тишина в кабинете стала совсем густой — хоть ложкой мешай.

Секунд через десять он коротко нажал кнопку на столе.

— Фил, зайди.

Дверь открылась практически мгновенно. Колсон стоял на пороге с видом человека, который всё это время не отходил дальше трёх шагов и был готов ворваться по первому зову.

— Подай планшет, — Фьюри кивнул на экран. — Тот, с Пуэрто-Рико.

Колсон метнулся к столу что стоял в углу кабинета, подхватил какой-то планшет и протянул начальнику. Фьюри повернул экран ко мне.

— Сделку я принимаю, — сказал он без предисловий. — Поможешь нам — получишь свои архивы. А ситуация, скажем так, нестандартная.

На экране было фото. Молот. Старый, грубый, с короткой рукоятью, покрытый какими-то письменами. Лежал в каменистой пустыне, вокруг — оцепление, палатки, люди в форме.

— Пустыня в Нью-Мексико, — подхватил Колсон, входя в роль. — Местные нашли три дня назад. Сначала думали, метеорит или военный сброс. Но...

Он ткнул пальцем в экран, пролистывая несколько кадров. Люди пытались поднять молот тросами, кранами, руками — бесполезно.

— Никто не может его сдвинуть, — продолжил Колсон. — Вообще. Он просто лежит. Мы перепробовали всё. Тросы рвутся, техника глохнет, люди... ну, люди просто не могут. Словно он прирос к земле.

Фьюри откинулся в кресле, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Ты эксперт в подобных вещах, Джон. Древние артефакты, магия, всё такое. Что это, по-твоему? И главное — чем нам это грозит? А моё чутье подсказывает что из за этого могут быть проблемы.

Я смотрел на экран. На этот грубый, неуклюжий молот с короткой рукоятью. На письмена, которые показались мне смутно знакомыми. Где-то в книгах Камар-Таджа... очень старых, очень пыльных, попадались описания...

— Молот, — сказал я медленно, всё ещё вглядываясь в детали. — Я встречал упоминания. В источниках, которым лучше бы оставаться пыльными. Если это то, о чём я думаю...

Я поднял глаза на Фьюри.

— Тогда у вас проблема. И не маленькая.

Я задумался. Причём так сильно, что даже Фьюри, кажется, почувствовал — шутки кончились.

Если это тот самый молот... Если это действительно Мьёльнир...

Блять.

Я прекрасно знал из старых архивов Камар-Таджа, что эта земля... Мидгард, находится под протекторатом Асгарда. Не оккупацией, а защитой. Эти ребята предпочитали не лезть на Землю без крайней нужды. Им тут делать особо нечего — свои чертоги, свои войны, свои разборки.

Но они сами по себе... Полумагический, полувоинствующий народ. Живут тысячи лет, воюют, пьют, убивают врагов — ну точь-в-точь норды из моего мира, только с блестящими доспехами и пафосными речами.

И главное — они верят, что после смерти в бою попадают в Вальгаллу. Чертоги воинов, где можно вечно жрать, драться и воскресать по утрам. Описания, которые я читал... Совгард, мать его. Вылитые норды. Только вместо мёда — какое-то ихнее пойло, и драконы у них свои, помельче.

И если молот сейчас здесь, на Земле...

— Значит, дочка Одина где-то тут шарится. — Я потёр переносицу. — И возможно, не одна.

— Дочка Одина? — переспросил Колсон с таким видом, будто я сказал «Дед Мороз приехал».

— Ага. И если она здесь, значит, у неё проблемы. Или у нас проблемы с ней. Или всё сразу.

Я поднял глаза на Фьюри.

— Ты даже не представляешь, во что ввязался, Ник. И я тоже, если честно. Но одно скажу точно: если этот молот — то, о чём я думаю, то мелкая возня с дронами и Хаммером покажется нам детским садом.

Я посмотрел на экран, на этот чёртов молот, и почувствовал, как где-то в груди зашевелилось то самое предчувствие. Которое всегда появлялось перед большой жопой.

— Как же это всё заебало, — сказал я в пространство. Ни к кому конкретно. Просто факт.

Фьюри услышал мою реплику и, кажется, напрягся так, что даже здоровый глаз сузился до щёлочки. Он помолчал пару секунд, потом коротко спросил:

— Поможешь?

Я тяжело вздохнул. Обещал ведь, придётся отвечать.

— Выбора нет, — сказал я. — Помогу.

Хотя внутри уже крутилась другая мысль: Какого выбора? Я всё равно бы вписался. Я как бы маг Камар-Таджа, а тут дочка Одина без молота — это проблема, которая сама не рассосётся. Рано или поздно пришлось бы лезть в эту жопу. Лучше уж сейчас, пока не началось.

Если здесь разгуливает наследница Асгарда и при этом умудрилась посеять свою колотушку — значит, будут проблемы. Большие. Главное, чтобы они не начали тут свои междоусобные разборки. Мидгард для таких игр — слишком хрупкое место.

Самый лучший вариант — просто вернуть молот и отправить их восвояси. Желательно сразу на тот их радужный мост. Биврёст, кажется?

Фьюри, поняв, что я согласен, окинул меня внимательным взглядом. Потом сказал, очень аккуратно подбирая слова:

— Хорошо. Тогда Джон небольшая просьба, внешность бы сменить. Тебя отведут на место, но лучше, если ты будешь выглядеть как простой агент. Не как... ну ты понял.

— Без проблем, — ответил я. Иллюзии это по нашей части.

Колсон тут же встрял:

— Я как раз сегодня туда вылетаю. Могу подбросить.

Я покачал головой.

— Не надо. Встретимся на месте.

Повернулся к Фьюри, уже на выходе.

— И помни, Ник. Договор есть договор. Если не найдёшь то, что мне нужно... я очень сильно обижусь.

Фьюри только кивнул. Понимающе так.

Я шагнул в портал. Времени на раздумья не оставалось — пора было знакомиться с асгардской принцессой и её молотком.

***

Фьюри устало облокотился на стол. Тяжело выдохнул, массируя переносицу пальцами.

— Сэр... — Колсон стоял напротив, но голос его звучал неуверенно. — Хорошая ли это была идея? К тому же давать ему документы...

Фьюри поднял глаз. Усталый, но всё ещё острый.

— В тех документах, Фил, ничего нет. По сути. Слежка за Антоном Ванко. Отчёт о передаче каких-то бумаг. Подозрение, что получатель — сотрудник КГБ. Всё стандартно, чисто, подшито и закрыто.

Он помолчал, покрутил в пальцах ручку.

— Но мутных пятен хватает. Антон Ванко был одним из лучших инженеров своего времени. Это факт. Тогда вопрос: почему, вернувшись в Союз, он не смог нигде найти работу? Почему дуговой реактор, который его сын собрал чуть ли не на коленке, до сих пор не стоит на вооружении у России?

Колсон слушал внимательно, не перебивая.

— Говарда просто поставили перед фактом, — продолжил Фьюри. — Сказали: депортирован за шпионаж, вот отчёт. И сунули ему под нос ту же бумажку, что сейчас лежит у меня в столе. Всё гладко, ровно, комар носа не подточит.

Он откинулся в кресле.

— Но нестыковок слишком много, Фил. Слишком. И у меня такое чувство, будто их специально разделили. Развели по разные стороны. Говард и Антон — два гения, которые могли бы горы свернуть вместе. А вместо этого один строил империю, второй сдох в нищете от пьянки. Вопрос — кому это было выгодно?

Колсон помолчал, потом спросил тихо:

— А кто тогда за это отвечал? Кто вёл расследование?

Фьюри поднял глаза. В них мелькнуло что-то...

— Тогда за это отвечал... молодой ещё агент. Толковый, перспективный. — Он сделал паузу. — Александр Пирс.

И замолчал.

Пауза затянулась. Колсон ждал, но Фьюри молчал, глядя куда-то сквозь стену. Потом моргнул, словно возвращаясь в реальность, и резко оборвал сам себя:

— Всё. Этот разговор, Фил, — он ткнул пальцем в стол, — вместе со всем, что здесь было сказано, не должен покинуть эти стены. Ни единого слова. Никому.

Колсон кивнул. Коротко, чётко, по-военному.

— Так точно. А что делать дальше, сэр?

Фьюри уже взял себя в руки. Голос стал ровным, деловым.

— Действуем по плану. Джон едет с агентами к молоту, разбирается с проблемой. Его инкогнито сохранить любой ценой. Пусть думают, что это просто очередной специалист из отдела. И в дальнейшем... — он сделал паузу, — в дальнейшем с ним лучше сотрудничать. И по возможности наладить то, что было раньше.

— То есть... Вы хотите с ним установить нормальный контакт?

— Я про нормальные, рабочие отношения, Фил. Такие союзники лишними не бывают. Ладно иди занимайся тем что делал...

Колсон кивнул и вышел. А Фьюри остался сидеть в полумраке кабинета, глядя на закрытую папку с надписью «Ванко Антон» и чувствуя, как где-то в глубине души зашевелилось то самое предчувствие. Которое всегда появлялось перед тем, как старая, давно похороненная тайна выползает на свет.

***

Я прибыл на место и, сказать по правде, был впечатлён.

Они тут успели развернуться по полной. Забор по периметру, вышки с охраной, палатки — не походные, а полноценные полевые модули. Даже пара сборных конструкций, похожих на временные лаборатории. Щ.И.Т. реально умел тратить деньги, когда хотел.

Я оглядел себя. Иллюзия держалась крепко — сейчас я был чем-то средним между Колсоном и качком из офиса, который решил, что фитнес заменит ему мозги. Выше оригинала, скулы острее, глаз чуть уже, и главное — волосы. У Фила с этим беда, а у меня теперь вполне себе шевелюра. Перекаченный офисный клерк с подозрительно спокойным взглядом. Сойдёт.

Подошёл к воротам. Охрана на меня уставилась, но оружие не хватала — видимо, ждали. Старший, коренастый мужик с нашивками, шагнул вперёд.

— Документы, пропуск.

— Документов нет, — сказал я спокойно. — Свяжись с Филом Колсоном. Он должен был предупредить.

Охранник глянул на меня с сомнением, но отошёл в сторону, поднёс рацию к губам. Перебросился парой фраз, кивнул, вернулся.

— Проходите.

Ворота открылись. Я шагнул внутрь и не успел сделать и трёх шагов, как ко мне уже бежал Фил. Запыхался, но улыбался своей обычной, чуть виноватой улыбкой.

— Рад, что вы добрались, — выдохнул он. — Пройдёмте. Оно там.

Мы пошли через лагерь. Агенты сновали туда-сюда, кто-то тащил ящики с оборудованием, кто-то пялился в планшеты. На меня косились, но вопросов не задавали — видимо, Фил предупредил, что будет «специалист».

И вот мы вышли к центру.

Он лежал в небольшом кратере, окружённый приборами, камерами и кучей проводов. Молот. Грубый, тяжёлый, с короткой рукоятью и квадратной головкой. На боку — письмена, которые я уже видел на фото. Вблизи они выглядели ещё более... древними.

Я остановился, глядя на эту... Кхм, хреновину, и в груди шевельнулось то самое чувство, когда смотрю на даэдрические артефакты, и эти чувства назвать хорошими нельзя.

Я присел на корточки возле молота. Смотрел на него, на эти письмена, на грубую, тяжёлую фактуру металла. Рядом засопел Фил.

— Вы будете... брать его в руки? — спросил он с таким видом, будто предлагал мне погладить незнакомую собаку.

Я поднял на него взгляд. Тот самый, каким смотрят на человека, который только что предложил сунуть голову в пасть дракону.

— Фил, — сказал я максимально спокойно, — только полный идиот будет брать в руки артефакты даэдра. Или подобных им существ. А это, — я кивнул на молот, — именно такая хреновина.

Он моргнул.

— Вообще, если хозяйка этой колотушки не объявится в ближайшее время, — продолжил я, — моё тебе предложение: залейте её на хер бетоном и устройте тут свалку ядерных отходов. Чтобы никакой безумец не додумался до неё добраться.

Фил смотрел на меня так, будто я предлагал закопать ядерную боеголовку в центре Нью-Йорка.

— Это... это молот принцессы Асгарда, — добавил я, видя его непонимание.

— Принцессы? — переспросил Фил. — Асгарда? А что это вообще такое?

Я вздохнул. Придётся читать лекцию.

— Слушай сюда. Асгард — это полутехнлогичный, полумагический мир. Не рай, не ад, просто... другое место. Там живут ребята, которых ваши предки называли богами. Саги, викинги, всё такое... Они сильнее вас, живут дольше, и у них технологии, которые вы называете магией, а земля, по их мнению, вроде как под защитой. Можно сказать, мы их вассалы. Только они не лезут к нам без нужды.

— Вассалы? — Фил явно пытался переварить.

— Ага. И если эта принцесса здесь, а молот валяется в пустыне, — я ткнул пальцем в сторону артефакта, — значит, у неё проблемы. Или у нас будут проблемы с ней. Или всё сразу. С ними лучше не связываться и уж точно не воевать. Проиграем и даже не поймём, как.

Фил молчал. Кивал, но глаза у него были такие, будто я рассказывал сказки на ночь.

— Ты веришь мне? — спросил я.

— Стараюсь, — честно ответил он.

— Ну старайся дальше. Потому что если я прав, то это только начало.

Глава 11

***Дополнительная глава в честь моего дня рождения***

Я сидел в кабинете, который мне выделили. Отдельный, с нормальным столом, креслом и даже кофе-машиной в углу. Для полевого лагеря — просто люкс.

И это, конечно, не могло не вызвать вопросов.

За те сутки, что я тут торчал, мимо моей двери прошло больше народу, чем через главный вход таверны в час пик. Оперативники косились, учёные перешёптывались, какие-то важные шишки из местного начальства делали вид, что просто мимо проходили, но глаза так и сверлили дверь. Мол, кто этот хрен, почему ему отдельный кабинет, а мы, начальники групп, в общих палатках ютимся?

Вопросы висели в воздухе. Открыто их никто не задавал, но по взглядам читалось: «Ты кто такой? И что забыл в нашей песочнице?»

Рядом, на стуле напротив, сидел Колсон. Спокойный, как удав, с вечной своей полуулыбкой. Ему, кажется, вообще было плевать на чужое любопытство. Или он просто привык.

Я барабанил пальцами по столу и звук раздражал даже меня, но остановиться не мог.

Ситуация нравилась мне всё меньше и меньше.

Молот лежал в пустыне. Хозяйка пока не объявлялась. Асгардская принцесса где-то шлялась, возможно, просто пряталась. Агенты Щ.И.Т.а копошились вокруг, как муравьи, и рано или поздно кто-то из них мог додуматься до чего-то опасного. Например, попытаться утащить молот в свою лабораторию, хотя вряд ли удастся.

— Мистер Дова, — осторожно начал Колсон, — может, чаю?

— Не хочу, — отрезал я, не прекращая барабанить.

— Кофе?

— Фил, — я поднял на него взгляд, — если ты не заметил, у нас тут ситуация, которая может обернуться жопой вселенского масштаба. А ты мне про кофе.

Колсон пожал плечами.

— Нервничаю, когда вы так стучите.

— Я тоже нервничаю, — признался я. — И это плохой знак.

Он промолчал. А я продолжил стучать.

Мысли в голову лезли, и одна хлеще другой.

Если с этой принцессой что-то случится, сюда припрутся такие... ребята, что мало не покажется. Назвать их людьми язык не поворачивается. А мне этого счастья надо? Воевать с ними придётся кому? Армии? Магам?

Я ещё немного потарабанил пальцами по столу, потом резко взмахнул рукой с двойным кольцом. Портал открылся — небольшой, ровно чтобы руку просунуть. Вытащил свиток. Тот самый, из библиотеки Камар-Таджа, про Асгард и его обитателей.

Развернул его и вчитался.

Высокая, светловолосая, неимоверно сильная... Описание принцессы, которую мы ждали, было именно таким. Я хмыкнул.

Колсон заёрзал на стуле, приподнялся, пытаясь заглянуть через плечо.

— Хочешь посмотреть? — спросил я, не отрываясь от текста. — Подойди, не стесняйся.

Он подошёл. Уткнулся в свиток, начал водить пальцем по строкам. Латынь. Но Фила это не остановило видимо, в Щ.И.Т.е учили не только стрелять. Он читал, шевелил губами, потом поднял на меня глаза.

— Это правда? — спросил он тихо. — Всё, что здесь написано?

— Свитку чуть меньше тысячи лет, — пожал я плечами. — Хрен его знает, что там правда, а что легенды. Но про одно можно сказать точно: асы стареют медленно... Очень медленно... И воюют хорошо.

Колсон ещё раз глянул на свиток, потом на меня. С прищуром.

— А вы случайно... не из них? Не асгардец?

Я усмехнулся коротко и без веселья.

— Если бы Тамриэль пошёл по более технологичному пути, с примесью магии, он бы примерно так и выглядел... Как Асгард. — Я замолчал, и вдруг в голову стукнуло. А вдруг? Вдруг Тамриэль это и есть Асгард? Только в прошлом?

Но мысль показалась такой дикой, что я тут же от неё отмахнулся. Нет. Бред. Слишком разные миры, слишком разная магия. Не совпадает... Хотя культура...

Свернул этот свиток, засунул обратно в портал. Тот схлопнулся с тихим хлопком и я поднялся из-за стола.

— Пойду проветрюсь.

Колсон тут же вскочил и пристроился рядом, как привязанный. Впрочем, я уже привык, за эти сутки он от меня ни на шаг не отходил.

Я вышел из кабинета и неспешно двинулся в сторону молота, не к самому артефакту, к нему я подходить не собирался, хватило и прошлого раза, а просто прогуляться по лагерю, размять ноги.

И тут я её увидел.

Девушка. Чёрные длинные волосы, стянутые в конский хвост. Одета в полевую форму Щ.И.Т.а, но не это привлекло моё внимание. На плечах у неё был лук. Настоящий, техничный, с блоком роликов и тетивой из какого-то современного материала. За спиной — колчан со стрелами.

Я даже притормозил.

Лук. В двадцать первом веке. Среди пулемётов, дронов и... Как там их Старк называла? Репульсорных технологий?! Тут нужно либо быть безумцем, который просто любит всё усложнять, либо настоящим мастером, для которого это оружие работает лучше любого автомата.

Фил, заметив мой взгляд, тут же включил режим экскурсовода:

— Агент Бартон, Клэр Бартон, лучший оперативник Щ.И.Т.а по части спецопераций. Если надо тихо и точно сработать зовут её.

Я хмыкнул и направился к ней. Подошёл, остановился метрах в двух. Она подняла на меня взгляд настороженный и изучающий, но рядом маячил Колсон, и это, судя по всему, её успокоило.

— Странный выбор оружия, — сказал я без осуждения. Просто констатация факта.

Она повела плечом, поправляя лук.

— Работает.

— Я не спорю. Просто интересно стало, — я кивнул на лук. — Насколько хорошо ты им владеешь?

Клэр глянула на меня с лёгким прищуром, потом на Колсона, а тот пожал плечами, мол, сам решай.

— А что? Проверить хочешь? — в её голосе проскользнула усмешка.

— Хочу, — ответил я. — Есть тут где пострелять?

Она улыбнулась. Коротко, но с каким-то задором.

— Без проблем. Пошли, покажу.

Мы двинулись выходы лагеря, туда, где стояли старые щиты и какой-то хлам. Я шёл и думал, что сам не раз в своей жизни брал в руки лук... И арбалет... И топор... И меч... Но лук... лук был особым оружием, требующим не силы, а терпения, расчёта и умения ждать.

Посмотрим, чему тут учат в Щ.И.Т.е.

Мы вышли за территорию лагеря. Далеко не отходили — сразу за забором начиналась пустошь, утыканная всяким хламом. Кучи досок, рваный брезент, старые ящики, видимо, то в чём привозили оборудование, выкинули за ненадобностью. Всё это барахло лежало метрах в двухстах, не ближе.

Клэр повернулась ко мне, усмехнулась:

— Ну что, выбирай цель.

Я оглядел мусорную кучу. Сверху, на каком-то ящике, сиротливо стояла жестяная банка из-под колы и кивнул в её сторону.

Она даже головы не повернула. Просто вскинула лук, натянула тетиву, выдохнула и стрела сорвалась. Банка подпрыгнула, пробитая насквозь, и упала вниз.

Красиво... И главное, с таким видом, будто ей хотелось передо мной покрасоваться. В принципе, я не против. Я всегда любил воительниц, и не важно, крепкие телом или духом, маги или лучницы женщины, умеющие постоять за себя, вызывали у меня уважение.

— Неплохо, — сказал я. — Дай-ка сюда.

Клэр удивлённо подняла бровь, но лук протянула.

Я взял его в руки... Привычный вес и знакомый изгиб. Давно я не держал такого, но руки помнили.

— Теперь ты выбирай цель, — сказал я ей.

Рядом раздался тяжёлый вздох. Колсон, стоявший чуть поодаль, хлопнул себя ладонью по лбу. Видимо, боялся, что моё инкогнито сейчас прикажет долго жить.

Но мне было плевать, его страхи, это не мои страхи.

Клэр ухмыльнулась, посмотрела на меня, потом с какой-то ехидной улыбкой повернулась в сторону лагеря.

Метрах в двухстах начиналось ограждение. Там стоял часовой. Обычный парень в форме, облокотился на столбик и курил, пуская дым в вечернее небо. Расслабленный, довольный жизнью...

Она с улыбкой сказала:

— А ты сбей сигарету вон тому человеку.

В её голосе сквозила явная надежда, что я откажусь. Что восприму это как шутку. Что скажу «нет, это слишком рискованно» или «ты с ума сошла».

Проблема в том, что шутки я понимаю очень хреново.

Один короткий взмах рукой. Натяжка тетивы и стрела сорвалась, ушла в полёт быстрее, чем кто-либо успел бы моргнуть.

Часовой дёрнулся. Сигарета, зажатая в губах, разлетелась мелкой трухой. Он выронил окурок, схватился за лицо, потом замер, выпучив глаза и пытаясь понять, что только что произошло.

— Нехуй курить на посту, — рявкнул я так, что он услышал за двести метров. — Когда стоишь часовым, блин. Враг может быть снайпером.

Солдат вытянулся по струнке. Лицо стало каменным, только челюсть чуть подрагивала.

— Виноват! Больше не повторится! — гаркнул он и замер статуей, делая вид, что ничего не произошло.

Я опустил лук.

Повернулся... Фил стоял с каменным лицом, но по глазам было видно он мысленно уже проклинает тот день, когда согласился работать с такими, как я. Кажется, он сейчас очень жалел, что я вообще предложил эту прогулку.

Клэр... Клэр смотрела на меня с открытым ртом. Шок, чистейший шок.

— Я... — она заикнулась. — Я вообще-то пошутила. Это была шутка. Ты понимаешь? Шутка.

Потом перевела взгляд на часового, на остатки сигареты, на меня.

— Но это было... потрясно, — выдохнула она.

Я протянул ей лук обратно и мы повернули назад, в лагерь. Шли обычным прогулочным шагом, но Клэр не унималась.

— Слушай, а где ты так научился? — спросила она, косясь на меня с неподдельным интересом. — Я таких выстрелов даже у инструкторов не видела.

Я пожал плечами.

— Молодость... Много практики.

Уточнять, что практика была стрельбой по драконам, и по часовым у разбойников и братьев Бури, я не стал. Ей пока не обязательно знать такие подробности.

Мы прошли ещё немного, и я заметил, как меняется её взгляд. Интерес разгорался медленно, но верно. Она шутила по пустякам, смеялась над какими-то мелочами, а потом вдруг спросила:

— Слушай, а ты вообще женат?

— Вдовец, — ответил я коротко.

Кажется, это её не отпугнуло. Наоборот, в глазах мелькнуло что-то такое... любопытство... Или сочувствие... Или смесь того и другого.

Она уже открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но тут воздух разрезал вой сирены.

Тревога.

— Периметр! Проникновение на периметр! — заорал динамик.

Мы рванули в ближайшее здание — комнату охраны с мониторами. Клэр махнула рукой и убежала наверх, видимо, занимать позицию. А я уставился в экраны.

Там, на границе лагеря, среди ночной темноты и прожекторов, мелькала фигура. Высокая, светловолосая, в самой обычной земной одежде. Она двигалась странно — не кралась, не пряталась, просто шла вперёд, игнорируя окрики.

Я повернулся к Филу.

— Передай своим — огонь не открывать. Ни в коем случае.

— Может, просто пропустим? Посмотрим, что будет? — предложил он.

— Не надо, — отрезал я. — Асгардцы любят махать кулаками. Пусть оперативники покажут, на что способны. Но без стрельбы.

Фил кивнул, схватил рацию.

— Всем постам! Огонь не открывать! Повторяю не открывать огонь! Попытайтесь задержать цель живой. Работаем без оружия.

Я откинулся на спинку стула и приготовился наблюдать за шоу...

Она пробивалась сквозь оперативников как нож сквозь масло. Высокая, светловолосая, и дралась... странно. Не как бог, нет. Как человек. Обычный человек, пусть и на пике формы.

Удары чёткие, хлёсткие. Она уворачивалась, блокировала, валила агентов одного за другим. Но силы в ней не чувствовалось той, нечеловеческой. Обычная земная сила. Хорошая, тренированная, но земная.

Что с ней случилось? Прокляли? Или просто она сейчас без молота такая? Хрен его знает.

Но факт оставался фактом: она раскидывала оперативников, как котят, и упрямо двигалась к молоту.

Я поднялся, вышел из комнаты охраны и спокойно направился к центру лагеря. К молоту, встал прямо перед ним, загородив проход.

Она вылетела из-за угла, запыхавшаяся, злая, с безумным блеском в глазах. Увидела меня и, кажется, даже не поняла, кто я такой. Просто очередное препятствие.

— Пошёл вон! — рявкнула она и рванула вперёд.

Я смотрел на неё, по описанию точно та самая. Высокая, светловолосая, красивая, даже в этих лохмотьях видно породу. Но что-то было не так. Где её сила? Почему она дерётся как обычный смертный?

Она приближалась. Я стоял на месте.

Замах и кулак летит прямо в мою челюсть. Целилась она явно снести меня с дороги одним ударом.

В последнюю секунду я поднял руку. Её кулак врезался в мою ладонь и замер.

Я сжал пальцы.

Она дёрнулась, пытаясь вырваться. Я сжал сильнее. Кости под моими пальцами жалобно хрустнули.

Тир замерла и в её глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на страх. На то, что перед ней не просто очередной агент в форме.

— Ну здравствуй, принцесса, — сказал я спокойно. — А теперь давай поговорим, без драк.

Она уставилась на меня. Глаза распахнулись так широко, что я почти физически ощутил этот шок. Не только от того, что я сжал её кулак так, что кости хрустнули. От того, что я назвал её принцессой.

Вокруг нас начали собираться оперативники. Кто-то уже готов был кинуться и скрутить её, кто-то стоял с оружием наготове, кто-то просто пялился, пытаясь понять, что происходит.

Я поднял свободную руку.

— Ни в коем случае не вмешиваться.

На меня посмотрели как на ненормального. Кто я вообще такой, чтобы раздавать приказы? Ещё пара секунд, и кто-нибудь точно полез бы.

Но тут несколько оперативников прижали пальцы к гарнитурам, прислушались, кивнули и отошли назад. Остальные, видя это, хоть и с неохотой, но тоже расслабились. Оружие опустили и дистанцию сохранили, но в драку не лезли.

Видимо, Колсон поработал с рацией. Умный мужик.

Я снова повернулся к принцессе. Она всё ещё смотрела на меня, и в её глазах мелькало что-то новое. Не страх скорее непонимание. Кто я? Откуда знаю? Почему сильнее?

— Пропусти, — выдохнула она сквозь зубы. — Мне нужно к молоту.

— Успеете ваше величество., — ответил я спокойно. — Сначала разговор.

Я отпустил её руку. Она отдёрнула её, потёрла запястье, но виду не подала, что было больно. Выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на меня с таким видом, будто сейчас будет читать дворцовый указ.

— Слушай меня, смертный. Я Тир, дочь Одина, принцесса Асгарда, наследница золотых чертогов и владычица громов! Мне нет нужды стоять здесь и тратить время на пустые разговоры с тем, кто даже не ведает, перед кем стоит!

Я тяжело вздохнул. Ну всё, понеслось.

— Каждая минута промедления, это позор на мой род и угроза для миров! Сейчас же я должна пройти к молоту! Нет времени на сладкие речи и земные любезности! Прочь с дороги, воин, или познаешь гнев Асгарда!

Я посмотрел на неё. Потом ещё раз. Высокомерная, пафосная, с этим их дурацким налётом рыцарства, который, кажется, у них в крови с рождения и это, пожалуй, даже драконье пламя не выжжет.

Я пожал плечами и отошёл в сторону. Пропустил её к молоту. Пусть берёт.

Она шагнула вперёд. Взялась за рукоять. Напряглась.

И... ничего.

Абсолютно ничего.

Молот даже не дрогнул.

Она дёрнула сильнее. Ещё раз. Ещё. Я слышал, как скрипят её мышцы. Как, кажется, жилы готовы лопнуть от натуги. Лицо покраснело, побелело, снова покраснело.

Ноль.

Она отступила на шаг. Посмотрела на свои руки. На молот. Снова на руки. В её глазах было такое неверие, будто ей сказали, что Асгарда больше нет.

А потом она рухнула на колени.

И заплакала.

Обычно. По-человечески. Как любая другая девушка, у которой рухнул весь мир.

Я стоял ещё минуту, просто смотрел.

Она плакала. Не красиво, не пафосно, не как принцесса из древних саг. Обычно. По-человечески. Слёзы катились по щекам, падали на песок, а в глазах... в глазах что-то угасало. Та самая надежда, которая держит живых на плаву, буквально рассыпалась в прах.

Я ожидал, что она сейчас схватит молот и свалит с этой планеты ко всем чертям. Что головная боль закончится, не успев начаться. Что принцесса Асгарда просто заберёт свою игрушку и улетит по радужному мосту, а мы останемся с Филом доделывать свои делишки.

Ну похоже, облом.

Головной боли только прибавилось.

Я шагнул к ней. Протянул руку.

— Вставай, — сказал я негромко. — Не пристало наследнице Асгарда сидеть на коленях перед воинами, как простолюдинке.

Она подняла на меня глаза. Красные, мокрые, совершенно потерянные. Посмотрела так, будто видит впервые. Потом медленно, словно во сне, взяла мою руку.

Я помог ей подняться.

В этот момент к нам подбежал Фил. Запыхался, но вид делал озабоченный.

— Что тут... — начал он, осекся, увидев её лицо.

— Комната нужна, — сказал я коротко. — Переговорная и чтоб никто не лез.

Фил кивнул, развернулся и жестом позвал за собой.

Мы пошли через лагерь, оперативники провожали нас взглядами, но вопросы задавать не лезли видимо, Фил уже успел разослать указания. Вошли в одно из сборных зданий, прошли по коридору, и Фил открыл дверь.

Обычная переговорка. Стол, пара стульев, стены обиты чем-то звукоизолирующим. Ничего лишнего.

— Располагайтесь, — сказал Фил.

Я повернулся к Тире. Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела в пустоту.

— Садись, — сказал я, кивнув на стул. — Разговаривать будем.

Глава 12

Я оглядел комнату и в очередной раз был удивлён.

Серьёзно, как они это делают? Ещё пару часов назад тут была просто палатка с парой столов. Сейчас — полноценная допросная со звукоизоляцией, нормальным освещением и даже намёком на систему вентиляции. Такое чувство, что у них где-то на складе лежат готовые модульные базы. Распаковал, подключил, и живи.

Ресурсы у Щ.И.Т.а действительно внушительные и это с одной стороны радовало, а с другой давало пищу для размышлений.

Например, о том, как именно рухнули наши отношения... Это ж не просто череда случайностей, тут даже фалмеру понятно что кто-то очень старался и если они внутри своей организации не могут найти тех, кто это устроил, то какой смысл мне с ними диалог вести?

Но это всё потом, сейчас проблема сидела напротив меня.

Принцесса Асгарда... Тир.

Она практически уткнулась головой в стол. Сидела и смотрела в одну точку, как ребёнок, которого поймали на воровстве конфет и теперь ждут, когда придут родители. Только родителей не было, был я.

Рядом, у стены, стоял Фил, аккуратно так в сторонке подпирал плечом стену. Слушал во все уши, и я был уверен что каждое слово записывается на какой-нибудь диктофон... А может, и не на один.

Я вздохнул и начал.

— Итак, принцесса. Разрешите поинтересоваться, какими судьбами в Мидгарде? Всё-таки событие не рядовое, вы асы, крайне редко посещаете этот мир и скажу честно, лучше бы так и оставалось.

Тишина.

Она даже не пошевелилась. Продолжала сверлить взглядом стол, будто тот был виноват во всех её бедах.

Я переглянулся с Филом, а тот пожал плечами.

Похоже, девочка совсем сломана, взгляд убитый, на лице высохшие дорожки от слёз и ладно бы только это, но мне нужно понять, чем грозит её появление тут. Почему она не смогла взять свою колотушку и улететь нахрен с этой планеты? Что вообще происходит?

И главное как бы сам Щ.И.Т. действовал в подобной ситуации без меня?

Страшно представить, ведь эти ребята могли наворотить дел, хорошо, что у Фьюри хватило ума обратиться ко мне. А ведь могли бы спокойно пристрелить эту принцессу, когда она ломилась на базу или ещё какая-нибудь «случайность» и она погибла бы на Земле.

И что тогда? Воевать со всем Асгардом?

Даже не смешно.

Если они хотя бы наполовину такие мощные, как описано в свитках, у Земли шансов нет... Ну, может, если около сотни таких зелёных тварей, с которой я в кафе дрался, наштамповать и тогда был бы шанс отбиться. Только вот, насколько я понял, та тварь, Халк, умом не блещет, там инстинкты, а не стратегия.

— Мистер Дова, — подал голос Фил из угла. — Может, она всё же никакая не принцесса? Самозванка какая-нибудь?

И вот тут её пробрало.

Она чуть ли не подскочила с места.

— Да как ты смеешь, смертный, называть меня самозванкой?! — заорала она так, что стены, кажется, дрогнули. — Я принцесса Асгарда! Тир Одинсон! Повелительница грома! Я... я...

И рухнула обратно на стул.

Схватилась за голову. Замерла.

А потом тихо, почти неслышно, проговорила:

— Я всё потеряла...

Я переглянулся с Филом.

Кажется, мы начинали понимать друг друга без слов, он мужик толковый, это я уже давно заметил. В его глазах читалось то же, что и в моих: «Дело пахнет злакрысом, но отступать поздно».

Я снова посмотрел на принцессу. Она сидела, сжавшись в комок, и выглядела так будто весь мир рухнул ей на плечи. Аккуратно, стараясь не спугнуть, спросил:

— Может, мы сможем чем-нибудь помочь?

Она подняла на меня взгляд. Затравленный, пустой, как у человека, который уже не ждёт ничего хорошего.

— Смертные мужи? Чем вы можете помочь? Ваш жизненный цикл короток. Вы слабы...

Она запнулась, посмотрела на меня внимательнее... Странно так, изучающе.

— Хотя... пожалуй, не все мидгардцы слабы.

Я усмехнулся.

— Из разряда обычного смертного мужа я уже давно вырос, принцесса.

Диалог начинал налаживаться. Нужно было это закрепить, пока она снова не ушла в свою скорлупу.

Я надел двойное кольцо на палец, взмахнул рукой. Маленький портал открылся прямо в воздухе, я сунул туда руку и вытащил бутылку. Самую крепкую, что нашлась в запасах. Мёд, который даже дракона с ног валит, если перебрать.

Поить её сейчас не лучший вариант, конечно... Но! Других идей не было и не зря же говорят: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Нужно выведать максимум информации, пока она в таком состоянии.

Я покосился на Фила, а он смотрел на бутылку с явным неодобрением, но молчал. Повторюсь: умный мужик.

Протянул бутылку принцессе.

Она уставилась на неё с недоверием.

— Что это? — спросила подозрительно.

— Мёд, причём очень крепкий. — ответил я просто. — Пей.

Она с недоверием взяла бутылку, сделала маленький глоточек. Видно было, что мыслишка проскочила, а вдруг травануть хотят? Но потом, видимо, до неё дошло: если бы я хотел убить, давно бы пришибли, без всяких там напитков.

Глотнула... Глаза расширились.

И через секунду она уже присосалась к бутылке так, будто неделю в пустыне не пила. Опустошила всю за пять секунд, не больше.

— Ха-а-а! — выдохнула она громко и швырнула бутылку об пол.

Бутылка со звоном отскочила и покатилась в угол. Фил дёрнулся, но потом замер, глядя на неё с удивленным лицом, он явно ожидал звон стекла.

— Даже бутылку разбить не могу, — усмехнулась она горько. — Совсем ослабела.

— Тут не в силе дело, — ответил я. — Бутылка зачарована. Я сам на неё чары накладывал, те, что для тяжёлой брони используют, её пулей не разбить.

Она уставилась на меня удивлённо и оценивающе. Уже не как на очередного смертного, а как на кого-то, кого стоит рассмотреть повнимательнее.

— Не думала, что местные колдуны так умеют, — сказала она медленно. — В бою ты показал силу, а теперь ещё и вкус... Этот напиток напоминает мне... — она запнулась, подбирая слово. — Напоминает мне то, что пила в Асгарде... В лучшие времена.

— Я тут формально консультант, — усмехнулся я. — Ко мне обращаются, когда случается что-то необычное, например, твой молот. Так что рассказывайте, принцесса. Почему не смогла поднять его?

Она посмотрела на меня ещё внимательнее, как будто решала стоит ли говорить.

— Ты действительно необычный, — сказала она наконец. — Когда я впервые попала в Мидгард, меня даже не признали. А ты... ты сразу понял, кто я и не испугался.

Я промолчал. Ждал.

Она вздохнула, провела рукой по лицу, устало так и её слова палились как из рога изобилия, и я слушал не перебивая.

Она говорила, и чем дальше, тем больше в её голосе проступала не гордость, а боль... Обычная человеческая боль, только замешанная на тысячелетней спеси, которая сейчас рассыпалась в прах.

— В день коронации... — начала она, сцепив пальцы в замок так, что костяшки побелели. — Всё должно было быть идеально. Отец, трон, народ... А потом эти... эти уроды посмели явиться в наш дом. В Асгард! Пытались украсть то, что им не принадлежит.

— Украсть что? — спросил я.

— Ледяной ларец, древний артефакт, трофей Асгарда. Для них он как... как символ силы, а без него они никто.

Я кивнул, запоминая.

— И я, — продолжила она, , — я не могла просто сидеть и ждать, пока отец решает всё своей мудростью, ведь они оскорбили мой дом, моего отца! Я собрала друзей и мы отправились в Йотунхейм, чтобы показать этим тварям, что Асгард не прощает подобного.

— Показали? — спросил я без издевки, скорее чтобы поддержать разговор.

— Мы ворвались в их чертоги, — её голос дрогнул, но она продолжала. — Я хотела, чтобы они знали: с нами нельзя шутить. Мы убивали их... Много... Но они... они не сдавались, их было сотни... Тысячи... Они лезли со всех сторон, и если бы не отец...

Она запнулась, сглотнула.

— Он спас, вытащил нас...

В её голосе проступило что-то странное. Не благодарность. Злость?

— А потом... — она сжалась, — потом он посмотрел на меня. Так, как никогда раньше, не с гневом. С... разочарованием. Сказал, что я дура, которая чуть не развязала войну, что я не достойна быть правительницей, если не умею думать головой... Он забрал силу и отправил сюда, к смертным! Как нашкодившего щенка.

Она замолчала, а я выдержал паузу и потом спросил:

— Слушай, принцесса, я, конечно, понимаю, что у вас там свои порядки, но скажи мне одну вещь. Неужели ни у кого из твоих друзей, этих прославленных воинов, не хватило мозгов сказать тебе: «Стой, это плохая затея, мы все там умрём»?

Она подняла голову, в глазах мелькнуло что-то странное... То ли стыд, то ли злость.

— Они... они верили в меня, они шли за мной, я же принцесса! Я не могла показать слабость.

— Я не про веру спросил, а про мозги. Это разные вещи.

Она замялась, а потом тихо, почти неслышно, сказала:

— Локи. Моя сестра... она пыталась меня остановить. Говорила, что отец будет в ярости, что это безумие, что мы все умрём... Но я не слушала... Решила, что она просто завидует, что хочет трон.

Я усмехнулся.

— И как, теперь она рада, что оказалась права?

Тир сжалась в комок.

— Не знаю. Я её не видела после того, как меня отправили сюда. Может, она... может, она теперь на троне. А я... я просто хотела доказать, что достойна и доказала, да? Что я никто.

Голос её сорвался. Она замолчала, уставившись в пустоту.

Я откинулся на стуле. Посмотрел на неё, как на эту сломленную девчонку, которая так хотела быть героем.

— Знаешь, принцесса, — сказал я спокойно. — Быть воином, это не только уметь махать мечом и орать, чтоб все боялись иногда быть воином это вовремя сказать себе: «этот бой не для меня, нужно найти другой выход, а не лезть в драку как бешеный тролль». Твоя сестра, видимо, это понимала, а ты нет и теперь ты здесь.

Она не ответила, только опустила голову ещё ниже.

Я переглянулся с Филом. Тот молчал, но по глазам было видно что он тоже проникся и возможно немного офигел от того, какие страсти творятся в Асгарде.

Я начал тарабанить пальцами по столу. Так-так-так. Метроном для мозгов, которые сейчас кипели.

Всё, что свалилось, это теперь исключительно моя головная боль, даже думать нечего перекладывать это на Щ.И.Т. У них там внутренние разборки между отделами, ведь найдётся какой-нибудь недалёкий индивид, который решит поднасрать начальству и пристрелит принцессу, чтобы Фьюри жизнь нордским мёдом не казалась. И что тогда? Воевать с Асгардом?

Тянуть её к себе домой? Вариант, конечно, есть. Но как-то не хочется. У меня там Хэнд, Гвен, София, Рука, дети из убежища. Ещё асгардскую принцессу в гостиную не хватало.

Я ещё раз прокрутил в голове её историю. И сказал:

— Слушай, принцесса. У вас в семье есть и сила, и мозги. Только вот тебе, видимо, досталась исключительно сила, а мозги сестре перешли по наследству. — произнёс я задумчиво, хотя это я хотел произнести в уме, но вырвалось.

Она вспыхнула. Глаза сверкнули, челюсть сжалась, она даже привстала, чтобы высказать мне всё, что думает о таких шутках. Но потом... выдохнула и кивнула.

Видимо, не всё там было безнадёжно. Может, и до неё начинает доходить.

— Я подумаю, как помочь с твоей проблемой.

Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но тут Фил приложил руку к гарнитуре. Послушал пару секунд, потом поднял на меня глаза.

— Мистер Дова, выйдите на пару слов.

Я вышел в коридор. Фил прикрыл дверь и заговорил быстро, но спокойно:

— Пришли какие-то... учёные, — сказал Фил, понизив голос. — С документами на неё, явно подделка, но с виду красиво сделано и хотят её забрать. Утверждают, что она их сотрудница, ставила какие-то эксперименты в пустыне, упала и ударилась головой, теперь, мол, несёт бред про Асгард.

— Кто такие? — спросил я.

— Группа, человек пять, во главе парень, с ним девушки. Выглядят как типичные учёные полевики, походная одежда, приборы, планшеты. Уверенные, наглые. Стоят у ворот и требуют выдать «их коллегу».

— Документы, говоришь, поддельные?

— Стопроцентно, но сделаны качественно, если не вглядываться то не понять.

Я потёр переносицу. Ну отлично... К принцессе Асгарда, которая не может поднять молот и рыдает в допросной, добавились самодеятельные учёные с фальшивыми бумагами... Прям сука праздник какой-то.

— И что думаешь? — спросил я Фила.

— Думаю, что они что-то знают, — ответил он. — Не просто так припёрлись. Может, видели её раньше, может, даже с ней контактировали до того, как она на базу полезла и теперь хотят вернуть.

Я кивнул. Логично.

— Ладно, — сказал я. — Пусть пока постоят, погреются, а мы пока с принцессой договорим и потом решим, что с этими делать.

Я начал прикидывать в уме варианты и проговорил вслух, чтобы Фил слышал, пусть тоже думает, не одному же мне голову ломать.

— Вариант первый. Допросить этих ребят, выяснить, кто они, откуда, где пересеклись с принцессой, вдруг это вообще её товарищи из Асгарда? Хотя... нет. Если бы они были оттуда, просто вломились бы сюда и вытащили её силой. Судя по её рассказам, тамошние ребята умом не блещут, но в драку лезут первыми, а эти с документами пришли. Значит, местные.

Фил кивнул, соглашаясь.

— Вариант второй, — продолжил я. — Можно попробовать её освободить. Выпустить и посмотреть, что будет. Может, отец её простит и вернёт силу. А если мы будем тут держать её взаперти, это могут расценить... ну, не очень хорошо. Асгардцы обидчивые.

— Освободить можно, — осторожно сказал Фил. — Но без надзора мы её не оставим.

— С этим я согласен.

Мы переглянулись, кивнули друг другу и вошли в кабинет.

И с первого шага я понял: что-то не так.

Она плакала... Снова. Но не так, как в прошлый раз тихо и устало, а внадрыв. Слезы лились градом, плечи тряслись, и она даже не пыталась это скрыть и одновременно... странное ощущение. Будто кто-то только что прошмыгнул мимо меня в дверь очень легко и бесшумно, так, что даже в Гильдии воров позавидовали бы.

Я резко обернулся и никого. Невидимость?!

— Ты цела? — спросил я, подходя ближе. Осмотрел её, никаких травм, синяков, ничего. Сидит, сжимает голову руками. — Что случилось?

Она подняла на меня глаза, красные, опухшие и совершенно безумные.

— Отец... — выдохнула она хрипло. — Отец умер.

От этой новости внутри всё перевернулось, я начал материться про себя так, что даже драконы покраснели бы, если до этого они были бы синие, но лицо держал каменным... Навык, который выработан годами.

Фил, видимо, решил не тянуть и сразу спросил по делу:

— Принцесса, скажите, вам знакомо имя Джеймс Фостер?

Она удивлённо приподняла брови. Слёзы ещё текли, но в глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание.

— Да... это был первый человек, которого я встретила в Мидгарде, учёный муж, он и его спутницы... они пытались мне помочь. Думали, я упала и ударилась головой, предлагали еду, воду, хотели отвезти в больницу. Я... я тогда накричала на них, потребовала отвезти меня к молоту.

Мы с Филом переглянулись. Я вздохнул.

— Эти ребята сейчас стоят у ворот лагеря, принесли на тебя документы, пытаются забрать. Хочешь к ним?

Она замерла.

Смотрела то на меня, то на дверь, то снова на меня, а в глазах борьба, страх, недоверие, надежда, сомнение и всё вместе.

— Они... они правда там? — тихо спросила она.

— Да, — ответил я. — Ждут и судя по всему, просто хотят помочь.

Она молчала долго... Очень долго.

Потом опустила голову и сказала почти шёпотом:

— Я не знаю...

Я подошёл к принцессе, присел рядом, чтобы смотреть в глаза.

— Слушай, — сказал я тихо. — Я тебе составлю компанию, покажу, как тут всё устроено, помогу освоиться и заодно гляну, что там за учёный, чтоб не нарваться на очередную проблему.

Она подняла на меня глаза. В них всё ещё плескалась боль, но сквозь неё пробивалось что-то похожее на... благодарность? Или просто усталое согласие.

Внутри я, конечно, не альтруизмом руководствовался, чистый прагматизм. Если она остаётся на Земле... а похоже, что остаётся, нужно чтобы она освоилась и главное чтобы с ней ничего не случилось. Хрен знает, что там в Асгарде творится. Может, сила к ней вернётся, может нет, но беречь эту принцессу придётся как Хемеус Мор свои знания, слишком многое на ней завязано.

— Я принимаю твою помощь, — сказала она тихо, но твёрдо.

Я кивнул и повернулся к Филу.

— Побудь с ней, мне нужно кое-что проверить.

Фил кивнул, а я вышел и направился в свой кабинет.

Зайдя внутрь, сразу запустил заклинание поиска жизни. Магия растеклась по комнате невидимой паутиной, и я даже не удивился, когда буквально в паре шагов от меня проявился человеческий силуэт.

— Выходи, — сказал я спокойно в пустоту. — Не заставляй выковыривать из невидимости.

— А ты интересный...

Невидимость исчезла и передо мной стояла она. Тёмные волосы, уложенные в красивые локоны, обрамляли острое, скульптурное лицо, глаза хитрые, опасные, с искрой безуминки. Тонкие губы тронуты лёгкой, почти насмешливой улыбкой... Бледная аристократичная кожа, идеальная осанка.

Она была в облегающем тёмно-зелёном наряде, который подчёркивал женственные очертания фигуры, но при этом не оставлял сомнений, передо мной не просто красивая девушка... Передо мной хищница. Та же грация, то же опасное очарование, тот же острый ум, спрятанный за красивой оболочкой.

Я осмотрел её с ног до головы. Задержался взглядом на улыбке... На глазах и на том, как она стояла, расслабленно, но с готовностью прыгнуть в любой момент.

И понял.

— Локи, — сказал я без вопросительной интонации.

Она усмехнулась, чуть склонила голову набок.

— А ты умнее, чем я думала, смертный.

— И что же тут понадобилось второй принцессе Асгарда? — спросил я, не сводя с неё глаз.

Она чуть скривилась на слове «второй», но смолчала, а улыбка стала шире.

— Заинтересовалась тобой, смертный, — промурлыкала она, начиная медленно обходить меня кругом. — Редко можно встретить мага с таким мастерством иллюзии, даже я не сразу поняла, что ты под личиной, а это между прочим, великая похвала.

Её пальцы скользнули по моему плечу, потом по спине. Легко, почти невесомо. Я стоял неподвижно.

— Ты очень интересен, — продолжила она, продолжая кружить. — Очень необычен и магически подкован так, как не ожидаешь от смертного, но знаешь, что меня поразило больше всего?

Я молчал.

— Твоя реакция на рассказ сестры, — её голос стал почти мурлыкающим. — Особенно тот момент, когда ты назвал её пустоголовой.

Она остановилась прямо передо мной и рассмеялась, негромко, но искренне.

— Я чуть не упала от смеха, когда услышала... Это было... великолепно. Века живу, а такого меткого определения для неё не слышала, у вас в семье есть сила и мозги, но тебе досталась только сила. Идеально.

Она выдохнула, успокаиваясь, и посмотрела мне прямо в глаза.

— Давно я так не веселилась.

Глава 13

Я осмотрел гостью внимательнее. Она стояла передо мной, чуть склонив голову набок, и эта её полуулыбка не предвещала ничего хорошего.

— Что принцессе Асгарда понадобилось в Мидгарде? — снова спросил я прямо. — Тут, по сути, ничего интересного... Если только вы не захотели предупредить сестру о смерти отца.

Я сделал паузу.

— Хотя, учитывая, кто передо мной, вполне вероятно, это может оказаться неправдой, ведь каждый знает, Локи не только богиня магии, но и обмана.

Она махнула рукой с лёгкой улыбкой.

— Не нужно вешать на меня этот ярлык за пару безобидных шуток. Ну подумаешь, одному пустоголовому викингу сказала, что он может летать. Кто ж знал, что этот дурачок пойдёт со скалы проверять свой полёт?

Я не ответил.

— И вообще, — продолжила она, небрежно поведя плечом, — не зря они поклоняются моей сестре, те ребятки тоже умом не блистали, только вот... — её голос стал тише, — я здесь не ради сестры.

Она замолчала, глядя на меня.

— А ради чего? — спросил я.

— Ради тебя, смертный, — усмехнулась она. — По крайней мере, пока.

Я посмотрел на неё внимательно... Очень внимательно.

И понял: я для неё не цель... Не враг... Не союзник даже, я интересная зверюшка. Такая, за которой забавно понаблюдать, может быть, подёргать за хвост, но не более, она пришла не ко мне, она пришла за сестрой, а я так, декорация.

И ещё кое-что, она так и не ответила прямо про смерть Одина. Ушла от вопроса, перевела на меня, заговорила о другом, а это значит, что с высокой долей вероятности она солгала, Тир сейчас там, в соседней комнате, рыдает из-за отца, которого, возможно, даже не похоронили.

Осторожно, Джон... Одно неверное слово и ввяжешься в драку с асгардской принцессой, а воевать с Асгардом себе дороже.

Я прокрутил в голове всё, что слышал от Тир и то, что видел сейчас перед собой и вывод напрашивался нерадостный: сестра хочет изжить сестру со света и возможно занять трон. Может, с Одином действительно что-то случилось, возможно ранен, но это неважно. А может, я просто себя накручиваю, но в любом случае, сейчас нужно действовать и говорить мягко, аккуратно, не обострять.

— Ты намного умнее сестры, — сказал я. — Это сразу видно, то, что сейчас она сидит без сил и без молота, это только подтверждает.

Локи чуть склонила голову, слушая, и не перебивала. Сразу видно что мои слова ей по душе.

— Скажи, — спросил я спокойно, — она у вас любимица? В семье.

И вот тут она вспыхнула.

Не яростно, не громко, но этот огонь в глазах, узнал его сразу. Обида... Старая, глубокая, выжженная за века обида.

— Любимица? — переспросила она, и в голосе зазвенело. — Этой пустоголовой дуре всё всегда достаётся на блюдечке. Сила, молот, трон, любовь народа... А я? Я своим умом всего добивалась сама. Десятки лет обучения, я всё схватывала на лету. Магия, стратегия, дипломатия... я изучала всё, пока она махала молотом и ждала, что всё само приплывёт, и что? Я так и не удостоилась в глазах отца права на трон.

Она замолчала и сжала губы. Похоже, злость душила её, но она держалась.

— А теперь она здесь, без силы, без молота, — продолжила Локи, и в голосе прорезалась горькая усмешка. — И всё равно отец... всё равно он...

Она не договорила, отвернулась, сделала вид, что разглядывает стену.

Я молчал, давая ей время, втаких делах торопить нельзя, хотя возможно она просто играет со мной.

На моё лицо выползла усмешка, не зло, не насмешливо... Просто от того, как просто всё может повернуться.

— А почему бы всё так не оставить? — спросил я.

Она посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что предложил выбросить молот в мусорный бак.

— Ты серьёзно? — в её голосе смешались недоверие и любопытство.

— А почему нет? — я развёл руками. — Сейчас она без сил, без молота, без мозгов, по сути, посади её на трон. Народ её любит, пусть сидит, красивая, статная, улыбается народу, а ты будешь за спиной, дашь ей то, что она хочет. Скажешь то, что она хочет слышать. Дёргай за ниточки, как куклу.

Локи замерла.

Я видел, как в её глазах что-то щёлкает. Сначала удивление, потом интерес... Холодный, расчётливый интерес хищника, который только что увидел, что дверь в клетке открыта.

— И править будешь ты, — закончил я спокойно. — По-настоящему.

Она молчала, причём очень долго. Потом её губы тронула улыбка и не та, насмешливая, которой она меня встречала, о нет... Тут совсем другая, такая тёмная, опасная, и в ней проступало что-то... почти уважительное.

— А ты, смертный, — тихо сказала она, — не так прост, как кажешься.

— Я никогда и не говорил, что прост, — ответил я.

Я стоял неподвижно, давая ей время. Локи обходила меня медленно, как кошка вокруг миски со сметаной, её взгляд скользил по лицу, по плечам, по рукам. Она не просто смотрела, она пыталась заглянуть внутрь, в самую глубину, туда, где прячется то, что я не показываю даже своим.

Пальцы её коснулись моего плеча, прошлись по предплечью, остановились на запястье, не больно, не настойчиво.

— В тебе есть что-то... — прошептала она, и голос её звучал почти заворожённо. — Что-то, чего я не понимаю. Магия? Не совсем. Сила? Да. Но не та, что даётся от рождения. Ты собирал себя сам... По кускам... По каплям.

Она остановилась напротив, и теперь смотрела в глаза.

— И ты не боишься меня, не восхищаешься, не пытаешься использовать. Ты смотришь на меня и видишь... что?

Я не ответил, просто смотрел в ответ.

— Ты знаешь, что я сделаю с сестрой? — спросила она. — Сделаю так, как ты сказал, посажу на трон, буду дергать за ниточки и она будет счастлива, думая, что правит.

— Знаю, — сказал я.

— И тебя это не волнует? Она же тебе... вроде как понравилась.

— Мне важно, чтобы она была жива и в безопасности, — ответил я. — А счастлива она или нет, это пусть сама решает... Или ты за неё, мне всё равно.

Локи рассмеялась.

— Забавный ты, смертный. Я таких не встречала.

Она взяла меня за подбородок, повернула голову, разглядывая профиль.

— Ты бы мог многого добиться в Асгарде, если бы захотел. С таким умом и с такой... безжалостностью... Рядом со мной.

— Мне и здесь неплохо, — сказал я, мягко отстраняя её руку.

Она усмехнулась, отступила на шаг.

— Ладно, я подумаю над твоим предложением. — В её голосе снова зазвучали привычные нотки насмешки. — А пока... побереги себя, колдун, ты мне ещё пригодишься.

Она шагнула назад, и воздух вокруг неё дрогнул, ещё секунда и комната опустела, только лёгкий холодок пробежал по коже, напоминая, что здесь кто-то был.

Я постоял ещё немного, прислушиваясь к тишине, а потом повернулся к двери. Пора было возвращаться к принцессе и решать, что делать с учёными у ворот.

Не долго думая вышел из кабинета. Провёл рукой по лицу и иллюзия держалась, но я чувствовал, как она давит на магический резерв, все же держать иллюзию пару суток довольно напряжно.

Фил стоял в коридоре, прислонившись к стене, и делал вид, что не подслушивал, хотя, зная его, он не просто слушал, а ещё и записывал на все доступные диктофоны.

— Учёные всё ещё у ворот? — спросил я.

— Ждут, — кивнул он. — Не уходят, говорят, будут сидеть хоть до утра.

— Принцесса?

— Тихо сидит, плакать перестала, а также сказал ей, что вы скоро вернётесь.

Я задумался на секунду, потом принял решение.

— Давай их сюда. Всех в переговорную, пусть увидят её, поговорят, но без резких движений, скажи, что это она тут как наш эксперт по... ну, придумай что-нибудь, эксперт по артефактам.

— А вы? — Фил поднял бровь. — Вы же...

— Я буду рядом, — перебил я. — Присмотрю, чтобы никто глупостей не делал и заодно гляну, что за ребята.

Фил кивнул и ушёл раздавать указания.

Я вернулся в комнату, где сидела Тир. Она действительно успокоилась и сидела, сложив руки на столе, и смотрела в одну точку, а при моём появлении подняла голову.

— Ты долго, — сказала она.

— Дела, — ответил я. — Слушай, те учёные, которых ты встретила, они здесь и хотят тебя забрать.

Она напряглась.

— Они славные ребята, но я...

— Знаю, — перебил я. — Я сказал, что они могут войти, поговорить с тобой и убедиться, что ты в порядке.

— Они конечно славные смертные, ну чем они могут мне помочь? — нахмурилась она.

— Есть ли твоё пребывание в Мидгарде затянется то они помогут тебе немного адаптироваться, запоминай их речь, и то как они говорят, вдруг тебе это пригодится.

Тир помолчала, потом кивнула.

— Хорошо, я поговорю с ними.

— Тогда пойду встречу гостей.

Я вышел в коридор, чтобы встретить ученых.

Их было четверо, парень, который явно был главным, светлые волосы, очки, походная куртка, весь из себя учёный-полевик и три девушки с ним. Одна с камерой, другая с каким-то прибором в руках, третья просто держалась рядом, но по взгляду... не спускала с меня глаз. Все в походной одежде, все выглядят так, будто только что вылезли из внедорожника после долгой дороги, хотя почему как будто?!

Парень шагнул вперёд, протянул руку.

— Джеймс Фостер. Мы... мы пришли забрать нашу коллегу, у нас есть документы...

— Документы потом, — сказал я, пожимая руку. — Сначала вы увидите её, потом поговорим идёмте.

Я провёл их в комнату, Тир сидела за столом, выпрямившись, с видом королевы на троне, когда она увидела вошедших, в её глазах мелькнуло что-то... не то страх, не то облегчение.

— Джеймс... — выдохнула она.

— Привет, — ответил он, не сводя глаз с Тир. — Мы... Уже начинали переживать.

— Я в порядке, — перебила она. — Эти люди... они мне помогают.

Джеймс перевёл взгляд на меня.

— Это правда?

— Правда, — сказал я. — Она в безопасности и ей ничего не угрожает.

Он хотел возразить, но одна из девушек, та, что с прибором, тронула его за локоть. Он уставился на принцессу, и было видно что там далеко не только переживания, а похоже ещё банальная симпатия.

— Джеймс, — тихо сказала она. — Давай не сейчас, не стоит конфликтовать со щитом.

Он посмотрел на неё, потом на Тир, потом на меня. Выдохнул.

— Хорошо. Ну сначала я хотел бы...

— Я знаю, — кивнул я. — А сейчас, может, выпьете кофе? Фил, организуй.

Фил, стоявший в дверях, кивнул и вышел. Учёные переглянулись, но спорить не стали, а я отступил в сторону, давая им пространство. Тир смотрела на них, и в её глазах впервые за вечер мелькнуло что-то тёплое.

Я посмотрел на этих гостей. Они как и положено были одеты в походные куртки, мятые от долгой дороги. На приборы, которые одна из девушек до сих пор сжимала в руках, будто боялась, что их отберут. На то, как они переглядывались, явно не понимая до конца, что происходит, но готовые рвать глотку за эту странную светловолосую девушку, которую подобрали в пустыне...

Наивные... Но не плохие и искренние до зубного скрежета... это именно те кто надо.

— Ты побудешь с ними, — сказал я, поворачиваясь к Тир.

Она дёрнулась, глаза вспыхнули.

— Нет, я...

— Ты побудешь с ними, — повторил я, чуть жёстче, а потом чуть смягчил тон — не переживай, я рядом.

Она сжала губы, но кивнула.

Про себя я думал другое: Локи вернётся, может, завтра... Может, через час. Со своей улыбкой и с предложением для Тир... И возможно с ножом за пазухой, тут как повезёт. Идея с марионеткой ей понравилась, ведь я видел этот огонёк в глазах и если она решит, что сестра больше не нужна даже как кукла... Будут проблемы.

Я вышел в коридор. Фил стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел на меня с таким видом, будто всё уже понял без слов, хотя он прекрасно знает что творится на базе, в этом я абсолютно не сомневаюсь.

— Здесь её держать нельзя, — сказал я. — Она едет с учёными, а я с ней.

Фил молчал секунду, потом кивнул.

— Хорошо, мои ребята будут за вами приглядывать.

— Приглядывать, — усмехнулся я. — Ну-ну. Ты лучше скажи Фьюри, чтобы держал порох сухим. Сестра этой девчонки... Непредсказуемая... Могут быть проблемы.

Фил побледнел, но промолчал.

Я вернулся в комнату, а учёные уже окружили Тир, задавали вопросы, но осторожно, боясь спугнуть. Она отвечала коротко, но взгляд её стал спокойнее. Увидев меня, она поднялась, и в глазах мелькнуло что-то похожее на... облегчение?

— Ну что, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал легче, чем было на душе. — Поехали, принцесса, покажу тебе Мидгард с другой стороны.

Она посмотрела на меня странно, потом уголок её губ дрогнул в неуверенной улыбке.

— Ты же точно будешь рядом?

— А ты как думаешь? — я подмигнул. — Пошли, устроим тебе культурную программу: кофе, нормальная еда, может, даже пиццу попробуешь, хотя я предложил бы тебе местные кондитерские, тут есть такие пирожные просто закачаешься, хотя лет двадцать назад они были вкуснее...

— Пиццу, пирожное? — она произнесла это слово так, будто я предложил ей отведать драконьего мяса. — лучше бы медовухи.

— Угу, будет тебе мёд.

Мы двинулись к выходу, учёные засеменили следом, перешёптываясь.

Я видел, как Джеймс смотрит на Тир.

Это было заметно даже невооружённым глазом. Взгляд, полный восхищения, робости и какой-то наивной надежды, он смотрел на неё так, будто перед ним явилось само чудо... Что, в общем-то, недалеко от истины.

Но мне это было не выгодно.

Лучше всего, если асгардцы будут оставаться в Асгарде, там их место. Там их войны, их интриги, их троны. Чем меньше они будут пересекаться с этим миром, тем спокойнее будет всем, а значит, любые поползновения в сторону принцессы нужно пресекать. Если не поймёт по-хорошему... придётся по-плохому.

В принципе, избавляться от тел не привыкать, опыт Тёмного Братства не проходит так просто, даже если тогда ты был под влиянием даэдрического артефакта... Даже если частично... Ведь руки и глаза помнят. Голова помнит, как быстро и без лишнего шума убрать того, кто мешает.

Но пока до этого не дошло. Пока.

Я заметил, что Джеймс начал поглядывать на меня явно оценивающе и кажется с вызовом, он явно видел во мне соперника, что, в общем, не удивительно, ведь Тир высокая, статная, с красивым, гармоничным телом, где мышцы есть, но нет этой дурацкой перекаченности и лицо милое, даже сейчас, заплаканное, рядом с обычными девушками из его команды она смотрелась как богиня. Потому что, по сути, богиня и есть... Хотя сейчас по силам она не потянет даже на слабого дремору.

Мы вышли к воротам и ко мне подошёл один из бойцов.

— Директор выделил вам машину, — сказал он, кивая на чёрный внедорожник с тонированными стёклами.

— Не надо, — покачал я головой. — я поеду с ними.

Боец пожал плечами и отошёл, у ворот стоял вместительный микроавтобус, набитый приборами, какими-то ящиками, проводами, видимо, вся их полевая лаборатория. Мы загрузились внутрь. Тир села у окна, я рядом, а Джеймс устроился напротив, и его взгляд метался между мной и принцессой.

Двигатель заурчал и мы тронулись.

— С каких это пор Щ.И.Т. таскается следом за учёными? — спросил Джеймс, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

Я посмотрел на него... Холодно, спокойно, без лишних эмоций.

— Я не из Щ.И.Т.а.

Он моргнул, в глазах мелькнуло удивление, смешанное с недоверием. Но переспрашивать не стал, явно обдумывая что-то.

Я чувствовал, как иллюзия давит на резерв, с каждой минутой всё сильнее, будто кто-то сжимал виски тисками, Полчаса езды и я понял: держать её дальше нет смысла. А тратить силы на поддержание личины, когда неизвестно, что ждёт впереди... глупо.

Я сбросил иллюзию.

Лицо моментально изменилось, а костюм исчез, растворился в воздухе, оставив простую тёмную рубашку и брюки. Лицо моё собственное, без этих сглаженных черт и прилизанной причёски.

В машине начался ад.

— Какого хрена?! — заорала одна из девушек, вжимаясь в кресло.

Джеймс вытянул руку, будто собирался защищать Тир, но сам сидел белый как полотно, другая девушка зажала рот ладонью, третья просто смотрела широко открытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

— Спокойно, — сказал я. Голос был ровным, но от этого, кажется, стало только страшнее.

— Кто ты нахер такой?! — выпалил Джеймс, и голос его сорвался на фальцет.

Я не успел ответить, а рядом тихо, рассмеялась Тир, она сидела, откинувшись на спинку сиденья, и смотрела на меня с каким-то странным выражением, причём не страхом и даже не с удивлением... Почти... восхищением?

— Иллюзия, — сказала она, и в её голосе прорезалась та самая асгардская насмешка, которую я уже слышал у Локи. — Почти как у моей сестры, Только... грубее, но мастерство чувствуется.

Я посмотрел на неё, а она улыбнулась.

— Ничего особенного здесь нет, принцесса, — буркнул я.

— Знаю, — ответила она, и в голосе зазвучало что-то новое. Живое. — Ты целый день меня допрашивал, выслушивал, поил своим мёдом, а я даже не знала, как ты выглядишь на самом деле, стыдно.

— Привыкай, — сказал я. — В этом мире всё не так, как кажется.

Она хмыкнула, а учёные продолжали сидеть в гробовой тишине, переводя взгляды с меня на неё и обратно. Кажется, они начинали понимать, что ввязались во что-то гораздо более странное, чем просто спасение девушки, упавшей с неба.

***

P.S на бусти на 14 глав больше.

Глава 14

***От автора: Друзья, я хочу сказать вам несколько важных слов.

Я знаю, что некоторые из вас видят нейросеть и... будут полностью правы. И сказать по правде, даже немного стыдно за это.

Эти несколько глав были написаны давно — в тот период, когда у меня были сильные головные боли и бессонница. Я писал текст, а чтобы часами не сидеть с больной головой и не пытаться как-то сосредоточиться, я пропускал его через нейросеть. Но, к сожалению, она была не слишком умная: дробила текст, добавляла описания, которые делали его может чуть и живее, но всё равно смотрелось как-то... кончено что ли.

И нет, я не придумывал текст через нейросеть. Я просто скидывал уже написанное, а она редактировала в то подобие, которое вы видели.

Потому хочу искренне попросить прощения у вас за это. Вам нужно потерпеть ещё несколько глав, а дальше уже текст пойдёт без всякой этой нейронки. ***

Так что извините, если что не так.

После того как я скинул иллюзию, в машине повисла гробовая тишина.

Я смотрел в окно и думал что вся надежда на то, что сестра этой девочки с волшебной колотушкой не будет делать глупостей и не попытается её прибить а главное не подставит под удар Мидгард. Поэтому эту тушку, которая сейчас сидела рядом, надо беречь пуще чем драуги свои гробницы. И главное чтобы она не привязалась к этому Джеймсу... Он, конечно, парень может и неплохой, но нет, аусть свою половинку ищет среди асов или кого-то ещё, а Землю оставят в покое.

Здесь своих проблем хватает и без их, тут террористы, демоны, мутанты, которые часто съезжают с катушек, а так же секретные организации, включая мою, где большая часть дебилов хочет захватить Землю ради мирового господства. Только вот нахрена это им, непонятно. Мне б такое предложили, я бы отбивался всеми конечностями и свалил на другую планету.

— Приехали, — сказал Джеймс, сворачивая к небольшому городку, название которого я даже не запомнил.

У дороги стояло кафе, обычное, придорожное. Вывеска мигала неоновой лампой, парковка почти пустая. Я потянулся, хрустнул шеей.

— Перекусить не помешало бы, — сказал я. — Два дня только кофе пил. Который Фил заваривал.

Тир посмотрела на меня с недоумением. Учёные молчали, всё ещё переваривая мою настоящую внешность. На меня смотрели как на пришельца. Хотя, в принципе, они недалеки от истины.

— Ну? — я открыл дверь и вышел первым. — Идёмте, что ли. Угощаю.

В конце концов, когда тебя считают инопланетянином, какая разница — наплевать на это или нет?

Мы зашли в кафе. Типичное американское заведение — красные кожаные диваны, стойка с высокими табуретами, запах жареного и кофе. В таких местах обычно вкусные блинчики, особенно с медовым сиропом. Я заказал две порции себе и две — Тир. Учёные пусть сами решают, что им брать. Не маленькие.

Прошли за дальний столик, чтобы не торчать у всех на виду. Только уселись, как одна из девушек начала мне жаловаться:

— Щ.И.Т. у нас забрал часть оборудования, важные приборы. Мы без них как без рук.

Я пожал плечами.

— Разбирайтесь сами. Я не сотрудник Щ.И.Т.а. И вообще, радуйтесь, что вас сейчас не держат в застенках и не накачивают химией или не прикопали в пустыне.

Тут Джеймс не выдержал.

— А ты тогда вообще кто такой? Если не из Щ.И.Т.а?

Я усмехнулся.

— Временный внештатный сотрудник, договор у нас с ними, а больше тебе знать незачем.

Он открыл рот, чтобы ещё что-то спросить, но тут подошла официантка с нашим заказом. Дымящиеся блинчики, маленькие мисочки с маслом и сиропом. Тир посмотрела на меня с надеждой, я вздохнул и сделал пас рукой и открыл небольшой портал прямо в воздухе, над столом. Оттуда достал две бутылки мёда... Эх, личные запасы тают на глазах.

Реакция не заставила себя ждать. Тир отнеслась к этому совершенно спокойно, как к чему-то обыденному. А вот учёные чуть не выпрыгнули из-за стола.

— Как ты это делаешь?! — выдохнула самая молодая, с широко раскрытыми глазами.

— Магия, — сказал я просто.

Они нервно засмеялись, переглянулись.

— Магии не существует, — уверенно заявил Джеймс. — Ты, наверное, мутант.

— Икс-гена во мне нет, — пожал я плечами. — Но вы можете считать как хотите.

Они начали спорить! Жарко, убеждённо, с примесью паники. Кто-то доказывал, что магия это псевдонаука, кто-то что я просто скрываю свою мутацию. Мне было плевать. Передо мной были блинчики с медовым сиропом, и это было важнее любых споров о природе реальности. Я отрезал кусок, макнул в сироп и отправил в рот.

Тир тоже отправила в рот кусок блинчика, прикрыла глаза и с явным удовольствием произнесла:

— Неплохо.

Я кивнул, ещё бы. В таких местах блинчики всегда делают нормально, без выпендрёжа.

Учёные продолжали спорить, сверлили меня взглядами, но я уже привык, пусть кипят. Главное, чтобы блинчики не остыли, потому что они для меня сейчас важнее чем вся их кодла.

— А кто это идёт? — вдруг спросила одна из девушек, глядя в окно.

Я повернулся.

Через пустыню, прямо к кафе, шли четверо и их походка не предвещала ничего хорошего.

Впереди девушка со щитом и мечом. Сразу видно — воительница, не из робких. Рядом с ней низкорослый бородатый мужик с огромным топором за спиной. Ещё один, смахивающий на азиата, в какой-то странной кожаной броне. И последний — прилизанный, причёсанный, с рапирой на поясе. Все высокие, даже бородатый — он просто самый низкий из них, но для обычного человека всё равно здоровенный.

Тир подскочила с места, едва не опрокинув стул.

— Это мои друзья! Сиф, Вольштагг, Фандрал, Хогун! Они пришли!

Я тяжело вздохнул... Даэдра их дери.

Мало мне было принцессы без молота, её хитрожопой сестрицы, влюблённого учёного и нервных девушек с приборами. Теперь ещё и целый отряд асов пожаловал. Наверняка тоже с претензиями.

— Прекрасно, — пробормотал я, провожая взглядом четвёрку, которая уже подходила к дверям кафе. — Просто прекрасно, чего ещё не хватало для полного счастья? Разве что дракона. Или двух.

Я прикинул в уме: сейчас бы дракона отмудохать. Чисто так, для разрядки и нервы подлечить. Но драконов в пустыне Нью-Мексико, как назло, не водилось.

Четвёрка зашла в кафе и на их лицах расцвели улыбки. Тир подорвалась с места и бросилась к ним. Обнимашки, хлопанье по плечам, какие-то возгласы, а девушка со щитом, Сиф, затараторила:

— Мы вернём тебя домой, Тир. Локи захватила власть. Она...

— С какого хера она захватила власть? — перебил я, не повышая голоса, но жёстко. — Она принцесса Асгарда. В отсутствие сестры — вполне законная наследница. И почему вы вообще лезете в королевские дела? По какому праву?

Четвёрка уставилась на меня. В их глазах читалось: «Этот таракан сейчас говорит с нами?»

Тир поспешила представить меня:

— Это Джон. Смертный муж. Он помогает мне в Мидгарде.

Сиф фыркнула. Её рука легла на рукоять меча.

— С каких пор смертный открывает свою пасть и лезет в дела Асгарда?

Я тяжело вздохнул... Поднялся. Посмотрел на неё сверху вниз разница в росте была небольшая, но все таки я далеко не маленький мальчик.

— А с каких пор ты, воительница, позволяешь себе клеветать на вторую принцессу Асгарда? — спросил я тихо. — Локи не узурпатор, она законная наследница. Если ты считаешь иначе то докажи. Или закрой рот и не лезь, куда не просят.

Сиф побледнела. Остальные трое напряглись. Руки потянулись к оружию. Тир замерла, не зная, что делать. А я стоял и смотрел на них. В кафе повисла тишина, нарушаемая только шипением кофе-машины за стойкой.

И тут начали разноситься хлопки.

Размеренные, насмешливые. Все повернулись на звук.

За соседним столиком, с ногой на ногу и яркой улыбкой, сидела Локи.

— Браво, смертный, — сказала она, не прекращая хлопать. — Лучших слов не смогла бы подобрать даже я. Привет, сестрица.

— Локи?! — выдохнули четверо воинов в унисон.

— Сестра, что ты здесь делаешь? — спросила Тир.

— Как это что? Естественно, я пришла за тобой. Мы возвращаемся назад. Домой.

Они все впятером уставились на неё так, будто злакрыс рассказывал о содержимом древнего свитка.

— Это обман, — выпалила Сиф. — Не верь ей, Тир.

— А зачем мне обманывать? — Локи развела руками. — Я правда пришла за сестрой. Я хочу вернуть её домой. Чтобы она правила. И, кстати, сестра... отец жив. Правда, сейчас он впал в сон Одина.

— Что? — Тир побледнела. — Почему ты мне солгала о его смерти?

— Затем, чтобы ты наконец начала думать, — ответила Локи, и в её голосе прорезалась сталь. — Думать о последствиях. О том, к чему могут приводить твои решения. Чтобы ты на своей шкуре осознала, что значит быть правителем. И что не всегда нужно следовать своей гордыне. Иногда стоит прислушиваться к советам.

Сиф смотрела на Локи так, будто перед ней была самая уродливая змея во всех девяти мирах.

— Ты лжёшь, — процедила она. — Ты хочешь убить её. Мы не позволим.

И тут уже не выдержал я.

— Слушайте, воители, — сказал я, обращаясь к четвёрке. — Тир, твои друзья, воистину, тугодумы. И безмозглые. Не в обиду им будь сказано, но их дело — мечом махать, а не советы принцессам давать. Да и вообще, вам бы леди извиниться перед второй принцессой.

Сиф вспыхнула.

— Да как ты смеешь, жалкий червь!

Её рука сжала рукоять меча. Остальные тоже напряглись. Я же оставался стоять, спокойно глядя на неё сверху вниз. В кафе запахло жареным. В прямом смысле — кто-то на кухне пережарил бекон.

— Что, Сиф, правда глазки колит? — усмехнулась Локи. — Смертный муж из Мидгарда отчитывает тебя, как нашкодившего ребёнка. В принципе, по уровню развития ты от этого недалеко ушла.

— Сестра! — укоризненно посмотрела на неё Тир.

— А то, что меня оскорбляют, тебя не волнует?

Тир потупила взгляд в пол. Кажется, к Локи здесь привыкли относиться как к чему-то неполноценному. И, судя по реакции Тир, с её молчаливого согласия. Асы магию не любят, я помнил это из свитков. Видимо, из-за этого к Локи такое пренебрежение. По Тир видно — она сейчас ломается. Переступает через себя. С неё сбили спесь. Сначала лишили сил и молота. Потом проехались катком по самолюбию. Указали на умственные способности и на то, к чему это могло привести. А её нынешние друзья, видимо, всегда подначивали и толкали на ратные подвиги. В итоге выросла самоуверенная воительница с раздутым эго. Которая сейчас рухнула с небес на землю.

Тут вперёд вышел тот самый, прилизанный, с рапирой. Посмотрел на меня как на таракана.

— Ты задел честь леди Сиф, — произнёс он высокопарно. — Я вызываю тебя на дуэль.

Я повернул голову набок, усмехнулся.

— А ты не боишься, что я твою рапиру тебе в задницу засуну?

Охуели все.

Даже учёные, которые до этого просто сидели и молча охеревали от происходящего, дружно вытаращили глаза. Джеймс поперхнулся кофе. Девушки зажали рты ладонями. Сиф побелела от злости. Бородатый схватился за топор. Азиат напрягся. А Локи... Локи рассмеялась. Громко, искренне, запрокинув голову. Кажется, она получала от этого всего огромное удовольствие.

Кажется, на кухне засвистел чайник. Или просто пар пошёл из ушей у этого прилизанного. Сейчас он стоял красный, как варёный грязевой краб. Я даже подумал: если сейчас разбить на его голове яйцо, оно зажарится.

Он буквально рассвирепел. Чуть ли не в голос заорал, что порежет меня на мелкие кусочки, а язык скормит псам.

— Какое будет твоё последнее слово? — выпалил он, сжимая рапиру.

Все напряглись. Тир хотела что-то сказать, но Локи оттащила её в сторону и зашептала на ухо. Учёные вжались в диваны. Сиф стояла с каменным лицом, но рука её лежала на мече.

Я вздохнул. Мысленно извинился перед хозяйкой кафе. И сказал «последнее слово»

— ФУС — РО — ДА!

Прилизанного отбросило к противоположной стене. Он пролетел через весь зал, сбил по пути стул, ударился спиной о кирпичную кладку и сполз вниз, оставляя за собой пыльный след. Рапира выпала из руки и с лязгом покатилась по полу.

И тут, в принципе, последовала законная реакция.

Три оставшихся идиота тут же схватились за оружие и кинулись на меня. Меч просвистел над моей головой, но я уже проваливался в портал, открывшийся прямо под ногами. Воздух сжался, и меня выкинуло за спину бородатому. Пинок под зад вышел что надо — бедолага перелетел через стойку и вписался мордой в стеллаж с бутылками. Звон стекла, грохот, ругань убегающего бармена.

Блинчики, похоже, отменяются... Но плевать, ведь на моём лице расплылась улыбка. Давненько я не участвовал в таких трактирных разборках.

Азиат кинулся сбоку, занося клинок. Я уже приготовился уходить в сторону, но он вдруг замер. Зелёный пучок энергии влетел ему в грудь, и он рухнул лицом в пол, так и застыв в позе замаха. Я покосился на Локи — та лишь усмехнулась, даже не вставая с места.

Оставалась Сиф.

Она стояла за щитом, меч наготове, глаза горят... Крепкий орешек, но я уже прикидывал, как обойти эту стенку.

— Хватит! — воскликнула Тир. — Остановитесь! Это приказ!

Сиф замерла. Остальные, кто ещё мог двигаться, тоже затихли.

— Опусти оружие, — продолжила Тир, и в её голосе впервые за всё время прозвучало что-то настоящее... Властное. — Я сказала хватит.

Сиф медленно, словно через силу, опустила меч. Я выдохнул и отступил на шаг, давая им пространство. Локи улыбалась. Учёные вжались в диваны. А я вдруг понял, что мне безумно нравится этот хаос и улыбка не сходила с моего лица.

— Наконец-то, папа, я тебя узнаю, — раздался голос сбоку. — А то без битв ты из гордого воителя превращаешься в ворчливого старика.

Я повернул голову. Недалеко от учёных стояла София. Одета в латы, на поясе меч... И тут начала спадать невидимость с остальных, тут были маги Камар-Таджа, в основном мои личные ученики, куноити, и у всех клинки наголо, взгляды готовые к бою.

— Что это вообще такое? — спросил я с недоумением.

София пожала плечами.

— Группа поддержки.

Джеймс, бледный как полотно, выдавил:

— Что... что вообще происходит?

София похлопала его по плечу.

— Ничего особенного. Папа просто развлекается.

— В смысле папа? — у Джеймса задёргался глаз.

София улыбнулась широко, во все зубы.

— Вы его ещё Чёрным Ангелом называете.

Учёные побелели ещё сильнее. Все. Дружно. Кто-то всхлипнул, кто-то начал креститься. Одна из девушек, кажется, хотела сползти под стол, но не успела. Кафе замерло. Даже асы, кажется, притихли.

А я стоял посреди этого хаоса и думал: ну и день.

Тут Сиф выдала:

— Вы собираетесь убить Тир?

Моя ладонь припечаталась к моему же лицу. Я посмотрел на потолок и произнёс:

— Стендарр милостивый, за что же ты посылаешь таких личностей на мой путь... — а потом повернулся к Сиф. — Если бы я желал ей зла, то спокойно свернул бы ей шею в первые же минуты знакомства.

Сиф открыла рот, но Тир её перебила:

— Он прав, Сиф. В нём действительно чувствуется сила. Сейчас, когда я ослабла, он мог убить меня в любую секунду. Но тем не менее, он только помогает мне. — Она повернулась к Локи. — Сестра... я часто была несправедлива к тебе. Всё, что произошло, открыло мне глаза. Но я не могу вернуться в Асгард, пока не заслужу прощение отца. Поэтому я прошу тебя: позаботься о нашем народе. И, возможно, когда-нибудь я стану достойна. Но не сейчас.

Охуели все.

Даже я.

Я начал прикидывать в уме, насколько глубокой задницей это всё обернулось. И как из неё выкручиваться. Вывод был неутешительным: жопа очень глубокая. Принцесса остаётся тут. А это значит, ей нужна нянька. И кто будет нянчиться? Правильно, я.

Можно было бы, конечно, спихнуть всё на Фьюри. Но этот одноглазый редгар даже внутри своей организации толком разобраться не может. Что говорить о том, чтобы доверить ему принцессу. Да и с большой долей вероятности он сам спихнёт её на меня, при этом приставив парочку агентов, которые будут дышать мне в спину. Учёные отпадают сразу. Они о себе толком позаботиться не могут, что уж говорить о Тире.

— Ты точно в этом уверена? — спросила Локи.

На её лице сейчас была целая гамма эмоций. От неверия до ликования. Она пыталась это скрыть, но всё равно было видно.

— Да, сестра, — твёрдо ответила Тир. — Так захотел отец. Я должна пройти этот путь. Я уверена, что Джон мне поможет.

— Тир, не нужно... — начала было Сиф.

Но Тир не дала ей договорить.

— Нужно. А вы, друзья, возвращайтесь в Асгард. Поддержите мою сестру. Ради меня.

— Нет, это неправильно... Это... — Сиф не сдавалась.

— Это моё слово! — голос Тир прозвучал жёстко. — Я всё сказала.

Сиф замолчала. Её товарищи уже пришли в себя и с недоумением смотрели на эту сцену. Похоже, они не привыкли, чтобы их принцесса так разговаривала. Но спорить не стали. Локи стояла с каменным лицом, но в глазах плясали огоньки. Похоже, она уже считала себя победительницей.

А я стоял и думал: ну вот и всё. Приехали. Теперь у меня на шее асгардская принцесса. И не просто принцесса, а та, которую надо беречь как зеницу ока... И учить уму-разуму... И защищать от самой себя... И от её же друзей...

Блинчики давно остыли. Кофе выдохся. А я всё сидел и смотрел на эту компанию. И на лице у меня, наверное, было написано всё, что я думаю о таких раскладах.

Глава 15

Сначала я подумал: ну наконец-то они свалят. Оставят мне только одну головную боль, в виде принцессы. Но, видимо, местные даэдра решили, что одной головной боли мне мало. Асгардцы решили закатить ужин... Точнее, жёсткую попойку, о чём прямо и заявили.

Проблема была только в том, что местную кафешку мы уже разнесли. Нормальное заведение, где можно посидеть такой компанией, в этой дыре вряд ли найдётся и тут я понял что есть только один вариант: «Горланящая кобыла». Моя личная таверна. Правда, сейчас она очень далеко. Но когда умеешь открывать порталы, это не проблема.

Я уже прикидывал, как сформулировать мысль и донести её до не самых сообразительных асов, как вдруг заметил у кафешки знакомую фигуру: Фил. Стоял, прислонившись к чёрному внедорожнику, и смотрел в мою сторону.

— Мне нужно отойти, — сказал я и вышел на улицу.

Вдалеке виднелись броневики и ещё пара тонированных внедорожников Щ.И.Т.а. В воздухе едва слышно что-то гудело и наверняка это их самолёт барражирует поблизости.

— Мистер Дова, — Фил кивнул мне, даже не пытаясь улыбаться. — Не могли бы вы объяснить, что происходит? Хотя бы для отчётности, директор будет спрашивать.

— А происходит, Фил, полная жопа, — я потёр переносицу. — Принцесса решила остаться здесь, по крайней мере, пока не разберётся со своими семейными делами и судя по всему, мне придётся с ней нянчиться.

Фил кивнул, будто ожидал чего-то подобного. Потом полез за пазуху и достал папку, причём потрёпанную, заляпанную кофе, но явно набитую документами.

— Вот, — он протянул её мне. — Всё, что вы просили по делу Ванко и личные пометки от директора. И ещё... вы пока продолжаете быть в розыске, но награду за вашу голову сняли.

— Так погоди, — я даже притормозил. — За мою голову была награда?

Фил моргнул.

— Ну... да, к вы разве не знали?

— Нет, я таким не интересовался... и сколько, если не секрет?

— Десять миллионов, — сказал Фил буднично, как о погоде.

Я присвистнул.

— Десять миллионов и неудачников, желающих их получить, не нашлось?

Я хотел спросить ещё что-то, но тут из-за моей спины выскочила София. Схватила меня за локоть, дёрнула так, будто мы опаздывали на пожар.

— Пап, идём, — сказала она, и улыбка у неё была какая-то дёрганная и нервная. — Там тебя... там все ждут. И вообще, никто за тобой не охотился, потому что ты...

Я не дал ей договорить. Схватил за шиворот доспехов, приподнял над землёй и аккуратно поставил рядом.

— София, — сказал я тихо, но так, что она поняла, что шутки кончились. — Я чего-то не знаю?

Она отвела взгляд.

— Да не, пап. С чего ты взял?

Я перевёл взгляд с неё на Фила. Фил стоял с каменным лицом, но в его глазах я видел что он в курсе и знает больше, чем говорит.

— Фил, — я повернулся к нему. — Спасибо за документы я потом изучу.

— Мистер Дова, — он кивнул и отошёл в сторону.

Я снова посмотрел на Софию. Помассировал переносицу.

— И сколько раз приходили за моей головой? — спросил я.

— Ой, пап, — она отмахнулась, стараясь выглядеть беззаботной, — подумаешь, пару раз...

— СОФИЯ! — мой голос стал жёстче. — У кого-то давно не было усиленных тренировок, приближённых к боевым действиям. Я смотрю, ты отвыкла от разговоров по-честному.

Она помялась.

— Два раза, — буркнула она.

— Всего два раза?

— Два раза в неделю, — выпалила она, и лицо её стало красным, как варёный краб. — Но пап, я же не могла просто так оставить! Они приходили с оружием, с наёмниками, у них были планы...

— И что, хочешь сказать что никто не пострадал? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. Не на неё... На себя... Что не заметил, что меня пытаются убить.

— Ну, — София замялась. — как бы... в общем, они живы, но надолго запомнят.

Я закрыл глаза... Глубоко вдохнул... Выдохнул.

— Вечером, — сказал я спокойно, — мы поговорим... Обо всём... А сейчас... сейчас идём обратно. Нужно решать, куда девать эту ораву.

София вздохнула с облегчением, что разговор закончился, и кивнула. А я смотрел на папку в руках, на документы Ванко, на пометки Фьюри, а сам думал: десять миллионов... Два раза в неделю... И она молчала... Сколько ещё она скрывает? И сколько ещё я не знаю о том, что происходит в моём собственном доме, пока я разбираюсь с чужими проблемами?

Я открыл портал и кинул документы на свой рабочий стол, а после пошёл обратно в кафе , ведь там ждали асгардцы, которые собрались напиться... И моя новая головная боль принцесса без молота, но с огромной свитой проблем и шилом в жопе.

Я зашёл обратно в кафе и ни капли не удивился. Местная свита принцессы снова наседала на неё, уговаривала вернуться, только вот Тир оказалась упрямее, чем норд во время драки. Стояла на своём, как скала.

У меня даже проскочила мысль: вырубить её, отдать свите, и пусть разбираются сами, но я сразу понял, это плохая идея. Во-первых, принцесса такого не простит. Во-вторых, если она обидится и решит вернуться назло, то притащится обрадоваться через пару дней, и всё начнётся заново. Да и Локи вряд ли обрадуется, а врагов как оказалось мне хватся глаза... Правда до сегодняшнего дня я о них даже не знал.

Я поднял руку, призывая к тишине.

— Так, хватит, — сказал я, перекрывая гомон. — Сейчас я открою портал в одно место. Там можно будет нормально посидеть и выпить. Без разбитых бутылок и драк... ну, почти без драк.

Тир тут же оживилась.

— А мёд там будет?

— Мёд будет, — заверил я её. — И не просто мёд. Тот самый, который ты уже пробовала.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то вроде нетерпения.

Я повернулся к Локи, она стояла чуть в стороне, прислонившись к стойке, и наблюдала за происходящим с той самой своей вечной полуулыбкой.

— Ваше высочество, — спросил я, чуть склонив голову. — Вы с нами? Или у вас дела поважнее?

Локи усмехнулась.

— Пожалуй, я составлю компанию. Нужно убедиться, что с моей сестрой всё будет в порядке. Не доверять же это... — она окинула меня оценивающим взглядом, — тебе.

— А как же Асгард? — уточнил я. — Не нужно править? Короновать себя?

Она задумалась, но всего на секунду. Потом пожала плечами.

— За один вечер с Асгардом ничего не случится, а вот благополучие сестры... это важно.

Я мысленно усмехнулся. Благополучие. Ха. Скорее прагматизм чистой воды. Локи прекрасно понимала, что сейчас власть фактически падает ей в руки и если сестра не передумает, не вернётся раньше времени, то всё останется так, как есть. Локи будет править. А Тир будет... ну, будет здесь. Учиться, страдать, искать себя... В общем, заниматься тем, что не мешать сестре укрепляться на троне.

Я посмотрел на Локи и вдруг подумал, а ведь я её понимаю... Сколько она училась, готовилась, изучала науки, стратегию, магию, а её сестра в это время просто махала молотом и, судя по рассказам тех же воителей, бухала на пирах, получала всё на блюдечке и когда настал момент, корону решили отдать именно ей. Тир. Пустоголовой, как я её назвал и Локи это должно было сломать. Но она не сломалась, хотя кажется могла и была на грани чтобы прибить сестру.

Сказать по правде, в моей голове это не укладывалось. Как можно было выбрать такого правителя? Человека, который даже не задумывается о последствиях? Который лезет в драку, когда надо договариваться? Который не ценит то, что имеет? И всё равно её любили. Её воины шли за ней, её народ верил в неё.

А Локи оставалась в тени. Умная, хитрая, опасная. Но нелюбимая.

— Ладно, — сказал я, отгоняя лишние мысли. — Все, кто хочет продолжить вечер, собирайтесь. Через пять минут открываю портал, а вы можете быть свободны.

Я повернулся к учёным. Они сидели на своём диванчике, прижавшись друг к другу, как испуганные мышата. Джеймс сжимал в руках остывшую чашку кофе и смотрел на Тир так, будто она была единственным светом в его беспросветной жизни.

— Чего вы ждёте? — спросил я. — Вы свободны. Можете идти куда пожелаете.

Джеймс открыл рот, явно собираясь сказать что-то важное. Может, прощальное слово принцессе, а может, попытку остаться. Не знаю и не хотел знать. Потому что в ту же секунду рядом с ним появилась София. Легко, бесшумно, как кошка и положила руку ему на плечо. Дружелюбно так... по-свойски.

— Папа сказал вы свободны, — произнесла она с широкой улыбкой. — Это значит, что пора идти.

Джеймс скривился. Скривился так, будто у него внезапно прихватило спину. Я заметил, как пальцы Софии чуть сжались на его плече, но не сильно, но достаточно, чтобы он понял что шутки кончились.

— София, — сказал я предостерегающе.

Она отдёрнула руку и сделала шаг назад, не переставая улыбаться.

— Ой, прости, — она виновато посмотрела на Джеймса. — Я уже забыла, какие обычные люди хрупкие.

Я мысленно усмехнулся. «Обычные люди». Она сама ещё недавно была такой же. Но годы тренировок, магия и школа восстановления сделали своё дело. Моя дочь, как и все мои ученики, как куноити, была намного крепче обычного человека иногда я забывал об этом, а иногда, как сейчас, наглядно видел.

Джеймс, кажется, решил не испытывать судьбу. Он поднялся, кивнул своим девушкам, бросил последний взгляд на Тир. А она даже не посмотрела в его сторону.

— Хорошего вечера, — выдавил Джеймс и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Его спутницы потянулись за ним.

Кафе опустело, остались только свои... Ну относительно свои.

Я подошёл к свободному месту, поднял руку. Портал открылся прямо в воздухе, ведущий в «Горланящую кобылу». Я знал, что там сейчас тепло, горит камин, и пахнет мёдом и хмелем. Идеальное место, чтобы переждать этот бесконечный день.

— Прошу, — сказал я, отступая в сторону и делая приглашающий жест.

Первой вошла Тир, следом Локи, бросив на меня короткий, изучающий взгляд. За ними потянулись асы: Сиф, держащаяся с достоинством, бородач, который всё ещё потирал ушибленное место, азиат, который уже почти оттаял, и прилизанный, косившийся на меня с ненавистью.

Замыкала шествие София. Она уже почти шагнула в портал, когда я поймал её за шиворот доспехов.

— Пап! — возмутилась она, дрыгая ногами в воздухе.

— Ты наказана, — сказал я спокойно. — Никаких развлечений.

Она попыталась возразить, но я уже зашёл в портал сам.

Мерцание, вспышка, и я оказался в таверне. Тепло камина обдало лицо, запах мёда щекотал ноздри, а портал за моей спиной закрылся.

— Ну что, Добро пожаловать в «Горланящую кобылу». Здесь пьют, едят и не задают лишних вопросов.

Я осмотрел обстановку вокруг.

Всё было сделано из дерева вручную с душой и любовью. Почти точная копия той самой «Горланящей кобылы» из Вайтрана, где я когда-то проводил бесконечные вечера. Только здесь мебель была чуть более современной, да освещение помягче. Но дух оставался тот же: уютный, пьяный, немного опасный.

В углу сидели две женщины с мужчиной. Обычные гости. Я их не знал, и они, слава аэдра, не знали меня, просто зашли выпить после работы.

Я повернулся к девушке за стойкой. Моя барменша: Мара, высокая, с рыжими волосами и спокойными глазами. Она умела держать язык за зубами и не задавала лишних вопросов. За это я её и ценил, все же не держать мне постоянно воительниц за барной стойкой.

— У нас сегодня спецобслуживание, — сказал я негромко.

Мара кивнула, скользнула взглядом в сторону, туда, где стояли официантки. Те всё поняли без слов. Три девушки, одетые в простые, но опрятные платья, подошли к компании в углу и аккуратно... ну, настолько аккуратно, насколько это вообще возможно, когда надо выпроводить людей без скандала, объяснили ситуацию. Те, слава богам, не стали спорить. Поднялись, допили своё и вышли.

Компания асов уже расселась за большим столом. Им даже не понадобилось приглашение они просто заняли места, будто всегда здесь были. Сиф устроилась во главе, по правую руку от неё бородач, по левую азиат. Прилизанный примостился с краю, всё ещё сверля меня взглядом исподлобья. Тир села в центре, рядом с ней Локи.

Я кивнул девушкам. Официантки скрылись на кухне и меньше чем через минуту вернулись, неся подносы с выпивкой. Глиняные кружки, стеклянные кувшины, и в центре всего мои фирменные бутылки с мёдом. Тот самый, который валит с ног даже тролля. Крепкий, тягучий, с травяным послевкусием... Ух.

Я уселся на своё место в торце стола, откуда был виден весь зал, взял кружку, наполнил её, но пить не стал, просто смотрел.

Сиф первой потянулась к кружке Тир. Взяла её, поднесла к губам, сделала пару осторожных глотков. Её взгляд был прикован ко мне: подозрительный, настороженный и похожн она ждала подвоха... Ждала, что я отравлю их всех?! Запру в подвале или прирежу во сне? Хермеус Мора его знает.

Но мёд был чистым.

Она убедилась в этом, когда тепло разлилось по телу, а в глазах защипало от крепости. Тогда она опустила кружку, чтобы вернуть её Тир. Но не успела. Тир буквально вырвала кружку из её рук, чуть не расплескав содержимое и припала к ней, как умирающая к источнику.

— Осторожнее! — воскликнула Сиф.

— Вкусно, — только и сказала Тир, вытирая губы тыльной стороной ладони.

И вот тут началось.

Бородач, которого звали Вольштагг, как я успел запомнить, первым потянулся за кувшином. Налил себе полную кружку, выпил залпом, крякнул и потребовал добавки. Азиат, Хогун, последовал его примеру, но пил молча, сосредоточенно, будто выполнял боевую задачу. Прилизанный, Фандрал, сначала кривил нос, нюхал мёд, придирчиво рассматривал на свет, но после пары глотков его пробило он размяк, расслабился и даже перестал сверлить меня взглядом.

Сиф держалась дольше всех. Потягивала маленькими глотками, не отрывая глаз от меня. Но когда Вольштагг рассказал очередную байку про их поход и тоже расслабилась.

Тир пила, как воду. Кружка за кружкой. Её щёки раскраснелись, глаза заблестели, и она начала улыбаться. Впервые за весь этот долгий день, по-настоящему.

Локи сидела рядом, пила сдержанно, но с явным удовольствием и наблюдала. За всеми. За сестрой, за воителями, за мной, и кажется она не упускала ни одной детали.

Я откинулся на спинку стула, поднёс кружку к губам и наконец сделал глоток. Мёд обжёг горло, разлился теплом по груди. Хорошо.

И тут бородатый не удержался.

— Я не думал, что в Мидгарде пьют настолько качественный напиток, — сказал он, с уважением глядя на свою кружку. — Знай я это, так каждый бы год здесь отдыхал.

— Здесь его готовят только в моей таверне, — ответил я, откидываясь на спинку стула. — Такой напиток пьют в Тамриэле.

Все уставились на меня с недоумением.

— Что это за место? — нахмурилась Сиф. — Город? Страна?

Я покачал головой.

— Это другой мир.

И тут они выпали в осадок.

— Другой мир? — бородатый поставил кружку на стол и уставился на меня так, будто я только что признался, что я — сам Один. — Ты что, не из этого мира, что ли?

Локи заржала не сдержанно, не по-королевски, а в голос, запрокинув голову.

— Они только сейчас об этом догадались! — выдавила она сквозь смех. — ох всеотец, какие же вы...

Она не договорила, но было понятно. Асы сидели с вытянувшимися лицами. Даже Сиф, которая обычно держалась с каменным спокойствием, выглядела так, будто её ударили по голове.

Тир опустила кружку.

— Что это за Тамриэль? — спросила она. — Где он находится? В каком-то из девяти миров?

Я усмехнулся.

— Ни в каком. Тамриэль не имеет отношения к девяти мирам. Он... очень далеко.

— И как ты здесь оказался? — подал голос прилизанный. Голос у него был высокомерный, но в глазах читалось любопытство.

Я вздохнул. Длинная история. Но коротко тоже можно... А поймут или нет это уже будут исключительно их проблемы.

— Был один человек, — начал я. — Мирак. Мы встретились в месте, которое называется Апокриф. Это владения принца даэдра по имени Хермеус Мора. Он хранит там бесконечные знания. Для неподготовленных это место смертельная ловушка, с ума сойдёшь. А даже если подготовишься, закалишь ум, есть риск навсегда остаться в тех чертогах, бесконечно перебирая свитки и книги.

Тир слушала внимательно. Локи тоже. Она перестала смеяться и смотрела на меня с каким-то новым выражением.

— Мирак хотел покинуть Апокриф, вернуться в мир живых, — продолжил я. — Но всё пошло не по плану. Хермеус Мора убил его, ритуал, который он начал, не завершился, как должно. Он пошёл по другому пути. И меня... выкинуло.

— Сюда? — тихо спросил Вольштагг.

— Сюда, — кивнул я. — Уже где-то... Около шестидесяти лет я здесь... Ну плюс-минус. И обратной дороги, кажется, нет.

За столом повисла тишина. Только камин потрескивал в углу.

— Шестьдесят лет? — переспросил Хогун, который до этого молчал.

— А ты не стареешь как мидградец — заметил Фандрал.

— Не старею, — сказал я.

Локи откинулась на спинку стула, крутя в пальцах пустую кружку, и произнесла с ленивой усмешкой:

— Знаешь... а ведь я сначала приняла тебя за асгардца. Думала, один из наших забрёл в Мидгард и прикидывается местным. Магия, сила, эта твоя вечная усталость… очень знакомо.

— Миры похожи, — ответил я, пожимая плечами. — Тамриэль это как все девять ваших миров вместе взятые. Только там не два-три народа, а целая куча.

— Да? И кто же там? — спросила Тир.

Я начал загибать пальцы.

— Есть люди. Норды, имперцы, бретоны, редгарды. Каждый со своим характером, своей историей. Есть эльфы. Альтмеры это высокие, золотокожие, с чувством собственного величия на грани психического расстройства. Босмеры, лесные эльфы, лучники, каких вы не видели. Данмеры — тёмные эльфы, с пепельной кожей и красными глазами, живут на вулканическом острове. А ещё есть орсимеры, это орки, и двемеры — глубокие эльфы, они же гномы, которые строили механических пауков и паровых центурионов, а потом бесследно исчезли, оставив после себя только груды металлолома и загадок.

Я сделал глоток и вновь продолжил.

— Ещё есть каджиты, кошки на двух ногах, с хвостами и когтями. Аргониане, ящеры из болот, дышат под водой и не любят, когда их называют «ящерами». Великаны, которые пасут мамонтов и не трогают никого, кто не лезет на их территорию, тролли, спригганы, духи леса... И драконы... Гребанные драконы.

— Я заметила, ты их не очень любишь, — вставила Тир, отрывая взгляд от своей кружки.

— Потому что мне приходилось их убивать, — сказал я. — И одного, самого сука противного и здорового, пришлось преследовать аж в чертогах павших воинов.

— В чертогах павших? — переспросил Вольштагг, нахмурив густые брови. — Что за место?

— Что-то вроде вашей Вальгаллы, — ответил я. — Только там пируют вечно, а не сражаются, умирают, воскресают и снова сражаются, хотя дружеские мордоби там бывают. И тот дракон, за кем я пошёл, был одним из самых древних. Алдуин... Пожиратель миров.

Тир опустила кружку.

— Ты убил Пожирателя миров?

— Не один, — сказал я. — Но добил и с тех пор драконов в Тамриэле почти не осталось. А те, что остались, предпочитают держаться подальше от таких, как я.

Локи молчала. Смотрела на меня с новым выражением. Не насмешливым, не оценивающим... Кажется, она впервые видела во мне не просто интересного смертного, а кого-то, кто прошёл через то, что даже для асов было бы подвигом.

Глава 16

Я лежал на кровати и смотрел в потолок, а голова гудела так, будто внутри поселился кузнечный молот, а во рту было такое ощущение, будто я всю ночь жевал песок. Воспоминания возвращались урывками — пьянка в «Горланящей кобыле», лица, кружки, песни.

Хэнд появилась первой. Или второй? Она вдруг оказалась за столом, и кто-то из асов подсунул ей кружку, потом Муриками... И я до сих пор не понимал, откуда она там взялась, вроде бы была на задании. А потом… потом пробел. И в следующем кадре я уже тащил за шиворот Гвен, которая орала что-то про «совсем с ума сошли».

А потом появился сын... Тайбер. Сидел, пьяный в стельку, и пел песни, которые мы начали горланить все вместе.

Мы пили за всех: за павших воинов Тамриэля, за Сиф и её щит, за Вольштагга, который рассказывал историю, которую я толком даже и не запомнил. Пили за Хогуна, который всё время молчал и только кивал, и за Фандрала, который пытался ухаживать за Гвен, а она чуть не отправила его в полёт через всю таверну.

Тяжело было... Очень... В последний раз мне было так хреново, когда я пил с даэдрическим принцем, и проснулся в храме Дибелы...

Я повернул голову, а рядом на подушке спала Тир. Её дыхание было ровным, тёплым, а лицо спокойным, без обычной туповатой усмешки. С другой стороны кто-то сопел. Я пригляделся... Локи... Голая...

— Боги, — простонал я, закрывая глаза. — Что я вчера творил?

Ответа не последовало. Только стон откуда-то из-под стола. Я приподнял голову, а там, скрючившись, спал Фандрал, в обнимку с пустой бутылкой.

Что Фандрал делал в моей комнате — неизвестно... Да и честно знать как-то не хотелось. Я аккуратно выбрался из-под женских тел, стараясь не разбудить ни Тир, ни Локи, никого ещё. Накинул халат, который выудил из шкафа и тихо, плавно, как вор на задании вышел в коридор.

Как мы оказались внутри базы — я не помнил. Но, пожалуй, это был не самый большой вопрос из тех, что мучили меня сейчас.

Я заглянул в соседнюю гостевую комнату, а там асгардские. Они спали в повалку, кто на кровати, кто на полу, кто, кажется, на подоконнике. Вольштагг храпел так, что стены дрожали. Хогун свернулся калачиком, только Сиф не было. Фандрал, как я уже знал, спал под моим столом. Все были одеты, а главное все целы. Я прикрыл дверь и пошёл дальше и на ходу накладывая на себя заклинание школы восстановления что бы голова перестала гудеть, да только во рту всё ещё было мерзко.

И вот следующая дверь... Гвен, Муриками и Хэнд. Все трое спали на одной огромной кровати, благо одетые. Перегар из комнаты шёл такой, что у меня глаза начали слезиться. Я даже не стал входить, а просто прикрыл дверь и двинулся дальше.

Ещё одна дверь, которую я открыл и замер.

Мой сын... Тайбер... Спал в обнимку с обнажённой Сиф. Её доспехи и оружие были раскиданы по всей комнате как после шторма, и что делают трусы на карнизе для меня до сих пор оставалось загадкой. Я постоял секунду, переваривая увиденное, и тихо закрыл дверь.

Интересно, а асгардки могут забеременеть от мидгардца? Хотя Тайбер наполовину тамриэлец. Да и вообще... Как много вопросов... И не все из них я хотел знать ответы.

Я дошёл до столовой и сел за стол, уронив голову на руки и попытался вспомнить хоть что-нибудь из вчерашнего. Отрывки. Кружки. Песни. Кто-то горланил песню Рагнар рыжий, и кажется, это был я сам. Потом портал и Гвен. Её крик: «Ты с ума сошёл!». Потом...

Я почувствовал, как чья-то ладошка легла мне на плечо, поднимаю голову и это Локи. Она обошла меня кругом и села рядом. Что примечательна она была полностью одетая, свежая, будто и не пила вчера. Волосы уложены, а на лице её вечная лёгкая усмешка.

— Тяжёлое утро, смертный? — спросила она.

— Не то слово, — прохрипел я.

Локи наклонилась ко мне, и в её глазах загорелся тот самый хитрый огонёк, который я уже начинал узнавать.

— Ты же понимаешь, Довакин, — сказала она, понизив голос до почти шёпота, — что теперь тебе придётся взять ответственность за Тир и заботиться о моей сестре. Чтобы она никуда не лезла, не геройствовала и тихо, мирно жила здесь... В Мидгарде.

Она сделала паузу, явно наслаждаясь моим лицом.

— А в свою очередь... я, как правительница Асгарда, буду тебе благодарна, периодически навещать и проверять сестру... И, разумеется, платить вознаграждение.

Я смотрел на неё и чувствовал, как в голове медленно, но верно складывается картинка.

— Ты специально... — начал я, и голос мой звучал глухо, — подложила её под меня? Чтобы она привязалась ко мне и не думала возвращаться?

Локи откинулась на спинку стула, взяла яблоко со стола и надкусила его с хрустом. Прожевала, не торопясь.

— Да ну, Джон, — сказала она с ленивой улыбкой. — Тоже скажешь, специально подложила... Она сама легла. Я лишь немножечко подтолкнула и помогла в процессе.

Я закрыл лицо ладонями.

Всё... Дошло... Глубина жопы, в которую я угодил, открылась мне во всей своей красе.

Принцессу не просто навязали мне как няньке, её привязали ко мне... Лично и эмоционально, через постель. Чтобы она оставалась здесь, в Мидгарде, и даже не хотела возвращаться в Асгард. А если бы захотела, я бы стал тем якорем, который её удержит.

И Локи... Эта хитрая, расчётливая змея. Она не просто получала трон. Она получала гарантию, что сестра не вернётся, не устроит переворот, не потребует корону назад. Потому что Тир будет слишком занята мной и новой жизнью. Или просто... мной.

— Ты... — начал я, опуская руки и глядя на неё.

— Что? — она смотрела на меня невинными глазами. — Я же сказала, что буду благодарна, и платить буду исправно.

— Ты меня в расходные материалы записала?

— В ценные, — поправила она. — Очень ценные, такие не каждый день встречаются.

Она поднялась, отряхнула несуществующие крошки и направилась к выходу. У двери обернулась.

— И да, Джон... — её голос стал мягче, почти ласковым. — Я действительно хочу, чтобы с ней всё было хорошо. Ты не представляешь, как долго я ждала возможности... просто быть сестрой, а не соперницей и не врагом. А главное не той, кого терпят из вежливости.

Она улыбнулась и на этот раз без насмешки.

— Так что... позаботься о ней. Пожалуйста.

Дверь закрылась. Я остался сидеть за столом, глядя на надкусанное яблоко.

«Позаботься о ней». Легко сказать... Хотя к Тир я не испытываю какой либо брезгливости или отвращения, я даже больше скажу, она мне чем то напоминает нордов, словно я и не уходил из Скайрима... Так что чем то эта девушка мне даже нравится... И если быть честным мне нравится её общество.

Я опустил голову на руки и тихо, от души выматерился. Всеми известными мне языками... И несколькими неизвестными.

Пока я размышлял над всей этой ситуацией, в столовой начали подтягиваться остальные.

Первой появилась Тир. Светлые волосы ещё влажные после душа, одета в простую рубашку и штаны которую одолжила у меня из шкафа. Она посмотрела на меня и взгляд был... странным. Я не мог его прочитать. И это пугало больше всего.

Потом ввалилась компашка воителей. Вольштагг держался за голову, Хогун был бледен, но молчалив. Фандрал, который чудом выжил после ночи под столом, выглядел так, будто его пытался растоптать мамонт. Сиф отсутствовала.

Затем подтянулась Гвен более свежая и злая, с лёгким перегаром, она села напротив меня и уставилась так, будто я был виноват во всех её бедах... Впрочем, возможно, так оно и было.

Муриками и Хэнд не появились, ну я решил не спрашивать.

И последними объявились Сиф и Тайбер.

Сиф была красной, как рак, её волосы растрёпаны, доспех надет наспех, явно не в том порядке, как положено. Она избегала смотреть в мою сторону и вообще на любого, кто мог бы задать вопросы.

Тайбер шёл за ней с довольной улыбкой, которую пытался скрыть, но у него плохо получалось. Он поймал мой взгляд и лишь пожал плечами, мол, «сама виновата».

На этот раз пить никто не собирался, потому я достал самый лёгкий мёд, который только был в запасах — тот, что едва щипал язык и не вызывал опьянения. Мы выпили по кружке, молча, без тостов.

Потом начались прощания.

Воители подходили к Тир, говорили слова, которые я не слушал, но видел, как она кивает, как сжимает губы, как старается не смотреть на них слишком долго.

— Возвращайся в Асгард тогда когда посчитаешь нужным, я буду ждать тебя, — сказал Вольштагг, хлопнув её по плечу.

— Я тоже, — добавил Хогун.

— И я, — Фандрал попытался изобразить галантный поклон, но пошатнулся и чуть не упал.

Сиф подошла последней, они с Тир обнялись крепко, по-настоящему, и Сиф что-то прошептала ей на ухо, а Тир кивнула.

Потом Тир кинула на меня тот самый взгляд... Странный, долгий, полный того, что я не умел читать, это не благодарность, не упрёк и не что то другое. Что-то, от чего у меня внутри всё сжалось.

— Мы уходим, — сказала Сиф, поднимаясь. — если что Хеймдалль тебя везде услышит, и скажет нам, и тогда мы придём на зов.

Тир кивнула и и было видно, как это расставание даётся ей не просто, как она до последнего смотрела когда они выходили за дверь.

Гвен первой нарушила тишину, хлопнула ладонями по столу, поднялась и сказала:

— Ладно, мне на работу.

Потом посмотрела на меня умоляющим взглядом. Я вздохнул, кивнул и наложил на неё заклинание быстрого лечения. Она выдохнула с облегчением, плечи расслабились, цвет лица стал нормальным. Я открыл портал — прямо в её спальню. Гвен шагнула внутрь, бросила на прощание:

— Не скучай и... Пожалуйста не выдёргивай меня так больше.

А после портал схлопнулся.

Я повернулся к сыну.

— Как ты вообще здесь оказался?

Тайбер усмехнулся, откинулся на спинку стула.

— У меня соревнования в Нью-Йорке, вот и приехал. Первым делом решил к тебе заглянуть. — Он развёл руками. — и застал тебя в таверне, вместе со всеми. Дальше, думаю, можно не рассказывать.

— Не надо, — поспешно сказал я. — Воспоминаний достаточно.

Он поднялся, потянулся и сказал.

— Ладно, пап, у меня сегодня тренировка, так что нужно идти.

— Открыть портал?

— Не надо, — он покачал головой. — Лучше пройдусь. Подышу свежим воздухом. — Он посмотрел на меня, потом на Тир. — Хорошего дня. И... удачи.

Он вышел и дверь за ним закрылась.

Мы остались вдвоём. Я и Тир.

— Что ж, — сказала она, не отрывая от меня взгляда. — Ты действительно готов взять за меня ответственность?

Я выматерился в уме. Долго, витиевато, на всех известных мне языках. Но вслух сказал:

— Обещание есть обещание. Я его дал и значит, исполню.

Она смотрела на меня, а в её глазах читалось что-то... недоверие? Надежда? Или просто усталость?

— Даже если ты дал его пьяным?

— Даже если пьяным, — ответил я.

Хотя помню как по пьяни чуть не женился на ворожее, и с тех пор я некогда столько не пил... До сегодняшнего дня.

***

В общем, дальше всё пошло своим чередом.

Принцесса довольно быстро вписалась в коллектив, и куноити её приняли, хотя сначала косились с подозрением — всё-таки асгардка(об этом уже знает каждый) с королевскими замашками... Но Тир оказалась понятливой, быстро усвоила, что здесь никто перед ней на колени не падает, и перестала капризничать. Она любила проводить спарринги с куноити, ведь те были быстрыми, хитрыми и не щадили противника, даже если этот противник была принцесса, и Тир это нравилось. Она зверела в бою, а после боя требовала мёд.

И вот с мёдом была проблема.

Она жрала его в таких количествах, что мои запасы таяли на глазах. Если так пойдёт дальше, я посажу её на воду из-под крана, и плевать, что она принцесса... Но это было ещё полбеды.

Беда начиналась, когда Тир выпивала лишнего.

А выпивала она часто. И в таком состоянии начинала домогаться и неважно, работал я с учениками, разбирал свитки в библиотеке, обсуждал планы с Муриками или просто сидел в «Горланящей кобыле», надеясь побыть один. Если Тир набралась, она находила меня везде. Она появлялась из ниоткуда, садилась рядом, начинала говорить какие-то глупости, а потом лезла с поцелуями. Я отбивался как мог, но она была упрямой, как тролль.

— Ты пьяна, — говорил я, отстраняя её.

— Я стёклая... Ик... как трезвышко, — отвечала она и снова лезла.

Спасало только то, что она быстро засыпала, прямо на месте и я мог отнести её в комнату и сбежать.

Но были и другие проблемы.

Параллельно произошёл серьёзный разговор с Софией, Муриками и Хэнд. Оказалось, эта тройка была замешана в том, чтобы меня не беспокоили по таким пустякам, как охота за моей головой. И всё оказалось до банального просто. Старая знакомая Ванда, которую сейчас все знают как Леди Дэдпул, сливала Муриками информацию о тех, кто охотится за моей тушкой. София с несколькими учениками встречали этих горе-охотников, проводили с ними очень «убедительную» беседу, а после передавали Хэнд. И судя по тому, что этих идиотов находили пускающими слюни и ходившим под себя существами без признаков разума, вывод напрашивался один: Хэнд выдирала их души и отправлять их прямиком в ад или запечатывать в кристаллы. Ребятки служили своеобразным наглядным пособием — вроде бы живые, но это уже не жизнь. Тем не менее, находились новые дурачки, которым десять миллионов были важнее собственных душ и разума.

Я искренне поблагодарил их за то, что берегли мою тушку, и пообещал каждому выковать особый артефакт. Но за то, что они скрывали от меня сам факт охоты, я их наказал. Хэнд была полностью отлучена от моей тушки на два месяца — у неё аж на глазах навернулись слёзы, но на это я не купился. Муриками получила строгий выговор, от которого чуть не вскрыла себе живот, а София вместе со Стрэндж отправилась на боевую переподготовку, а именно драться с грозовыми атронахами. Тир, увидев эти тренировки, поймала тихий ужас: переломы конечностей и разрывы на коже стали для них обычным делом.

И вот, казалось бы, всё налаживается. Я начинал привыкать к этой принцессе и её выходкам, и даже смирился с тем, что она ворует мёд и пристает по пьяни, и сказать по правде мне это даже начинало в какой то мере нравиться, а именно её присутствие, её выходки... Но местные Аэдра, видимо, решили, что мне рано расслабляться.

Однажды, когда я сидел в «Горланящей кобыле», пытаясь насладиться редким моментом тишины, дверь распахнулась, и вошла она. Анита Старк в своём железном доспехе на реактивной тяге и своей привычной надменной улыбкой и вечным сарказмом, она начала осматривать помещение, попутно комментируя каждый, по её мнению, недостаток.

— У тебя тут барная стойка шатается, — заметила она, проведя пальцем по столешнице. — И освещение мрачное... Пол скрипит... Вообще, атмосфера какая-то... трактирная что ли. Ты не думал сделать здесь ремонт? Я могла бы профинансировать.

— Я думал, — ответил я, не поднимая головы от кружки. — И решил, что мне нравится так, как есть, а если тебе не нравится, то дверь вон там.

Она не обиделась, вместо этого подошла к стойке, села напротив и, улыбнувшись ещё шире, предложила:

— Хочешь, я выкуплю эту таверну? Сделаю из неё элитное заведение, с коктейлями, живой музыкой, охраной на входе...

— Не хочу, — оборвал я.

Она вздохнула, но не обиделась, Анита умела принимать удары.

— Ладно, — сказала она. — Тогда просто выпью чего-нибудь. У тебя есть что-то, кроме этого... мёда?

— Водка есть, — ответил я. — Виски, пиво, но тебе, наверное, нужно что-то посложнее, чтобы твой изысканный вкус не страдал?

— Налей виски, — попросила она, не обращая внимания на сарказм.

Я плеснул ей в стакан. Она сделала глоток, поморщилась, но ничего не сказала.

— Зачем ты пришла? — спросил я наконец. — Не ради же выкупа таверны.

Анита посмотрела на меня внимательно.

— Просто решила повидаться, — сказала она. — Ты же мой... ну, вроде как дядя. Давно не виделись.

— Не называй меня так, — попросил я.

— Хорошо, — согласилась она. — Тогда просто Джон. Джон, ты вообще в курсе, что Щ.И.Т. знает, где ты находишься? И что ты делаешь? Каждое твоё движение под колпаком.

Я усмехнулся и кивнул в сторону угла.

— Сегодня вот трое сидят в том углу, как раз от Щ.И.Т.а.

Троица за дальним столиком услышала меня, и их лица вытянулись. Они переглянулись, быстро залезли в кошельки, кинули на стол деньги и, не оглядываясь, вышли из таверны.

Анита проследила за ними взглядом, потом снова посмотрела на меня.

— Ты их вычислил?

— Сразу, как вошли, — ответил я. — Не первый год за мной следят... Привык.

— И тебя это не беспокоит?

— Беспокоит, — признал я. — Но не настолько, чтобы ради их отрывать задницу от стула. Пока они просто смотрят, то пусть смотрят. Мешать не будут, и я не буду.

Анита допила виски, поставила стакан. И в этот момент в помещение зашла девушка, которую я сразу узнал.

— Здравствуй Джон.

— Здравствуй Стефи, давно не виделись...

***

От автора: на бусти доступна 30 глава.