MARVEL: Фактор чакры

Глава 1 - Герой нашего времени

БАМ. БАМ. БАМ.

Пощёчины ложились одна за другой – хлёсткие, оттягивающие щёку, отскакивающие эхом от кирпичных стен переулка и тонущие где-то среди мусорных баков, среди всхлипов, которые давно перестали быть похожи на плач и превратились в короткие, редкие подвывания на вдохе.

– Боже милостивый… пожалуйста, прошу… умоляю вас… кхе-кхе…

Стейси… кажется, именно так её звали. Час назад она ещё стояла на школьном дворе в блестящем выпускном платье и щурилась на вспышки родительских телефонов (увы, не своих предков – те погибли многим раннее, оставив девчонку сиротой), а сейчас сплёвывала кровь на асфальт, потеряв весь лоск свежей выпускницы, но вполне ещё оставаясь пригодным куском мяса для троих, зажавших её у мусорных баков.

С их же слов – «хэ, вполне ёбабельная, хэ...».

Подростки, хуле.

Отсутствие мозгов у молодого мужского организма – вещь известная и заранее прогнозируемая, а если в этот организм ещё и залить пару литров коктейля, пронесённого мимо охраны на дне рюкзака, получается… вот это и получается. Совсем не откровение подростковых тусовок, которую даже полиция давно перестала удивлённо считать.

– Да-а-авай, поскули ещё, сучка! – прохрипел первый паренек (к слову, вице-капитан сборной команды школы по бейсболу), нависая над ней и с трудом фокусируя мутный взгляд. – О-о-ох, Стейси... как же долго мы тебя пасли, а? Думала, после выпускного тупо счастливая домой свалишь? Ну-ну... вот я прям пиздец как доволен буду, БУГА-ГА-ГА!

Девушка задёргалась в хвате двоих державших её парней.

– Боже... молю тебя, пожалуйста... только не снова...

БАМ-С.

Ботинок второго ударил под колени – Стейси взвыла, осела.

– Ха-ха, опять Иисусика вспомнила? – заржал третий, топтавшийся у самого выхода из переулка. Жизнь и так не была к нему особенно щедра – звали его Боб, и вечная роль стрёмного дежурного в этой компании раздражала сильнее, чем он готов был признать вслух. – Может, еще и Иезекииля позовешь на помощь..?

– Хуй соси, Бобец, – рявкнул главарь, стягивая ремень. – Смотри, чтоб никто не вышел, понял?

– Да заебали уже. Бля... ну какие вы... сука. Мамку я вашу так же трахал.

– Только прах в баночку потом убери обратно, БУГА-ГА-ГА!

Главарь шагнул вплотную, джинсы сползли вниз.

– Майк, а ты снимай! А ты, сука... расскажешь кому – видос в сеть, поняла? Соси. СОСИ, че, тупая?!

Он ухватил её за волосы и ткнул ей в лицо чем-то вялым и воняющим мочой, пытаясь пальцами разжать чужие челюсти. И тут...

КЛАЦ!

Зубы сомкнулись мёртвой хваткой. Прокусить насквозь не вышло, но хруст порванной кожи и придушенный визг разорвали ночную тишину Южного Чикаго на куски. Главарь отшатнулся, заливая штаны кровью и матерясь что-то невнятное, наполовину состоящее из имени какого-то «факинг щита».

Майк – он же второй паренек, вечный подпевала «вице» выронил телефон и бросился оттаскивать девчонку, щедро раздавая пинки по рёбрам, лишь бы разжала челюсти.

Боб на своём посту у выхода, кончено, не слышал, какие «сладкие» потрахушки были у его крыши. Лишь сплюнул на асфальт, перехватил поудобнее потёртую биту.

– Вот твари, бля. Как пасти – так я первый. Как ебать – так последний. Сука.

– ПО…О…ИТЕ…!

– Даже рот заткнуть ей не могут, баля… Может… да ну нахер их? Это же даже… ваще не круто!

Шурх-шурх. (変…)

Боб резко обернулся, уставившись в заросли кустарника у забора.

– Эй… кто это там, бля?!

Шурх-шурх… (化の…)

Кусты снова дрогнули. Местные всегда ходили на дело уверенно – три удачных изнасилования за год надежно атрофировали у малолетних животных чувство самосохранения, оставив лишь веру в кусок дерева с утяжеленным концом.

– Я тебя вижу, мудила… выходи! Э, бля!!!

Шурх-шурх… (術)

– Ну ты, бля, сам напросился…

Боб сжал биту и шагнул в темноту, готовый проломить череп бомжу, соседу – кому угодно, кто сунулся не вовремя.

Он раздвинул ветки. Фонарь выхватил фигуру в метре от него и…

Боб застыл.

Потому что прямо перед ним стоял сам Боб – тот же капюшон, те же грязные кроссовки, то же тупое выражение лица, даже бита с тем же бурым пятном старой крови на рукояти имелась!

Пьяный мозг силился найти рядом зеркало – не нашёл – захлебнулся в алкоголе и уступил место рефлексу, вбитому ещё отцовским ремнём: не понимаешь – бей в нос.

Боб размахнулся, вкладывая в удар весь вес, намереваясь снести гребаному глюку голову.

Пшик.

Короткий выпад без замаха встретил его на середине движения. Тупой конец копии биты вошёл точно под рёбра, в солнечное сплетение – и внутренности Боба взорвались, превращая органы в кровавое месиво и выплёскивая часть желудка на кирпич позади.

– Кхе... кхе...

Боб осел на колени, роняя оружие.

Иллюзорная бита в чужой руке подёрнулась рябью и осыпалась серым дымом, оставив после себя кривую ветку, отломанную от ближайшего дерева секунды назад: удерживать морок посреди боя куда затратнее, чем просто держать в руке настоящую вещь.

Он наклонился, подобрал с асфальта настоящую биту Боба, взвесил в руке, проверяя баланс. Душа так и рвалась на помощь дальше, но… шиноби ведь никогда не врывается так безрассудно в слепую зону. Тем более – в таком состоянии. Три секунды ушли на сканирование пожарных лестниц и крыш – нет ли других свидетелей или камер. Еще пять – на то, чтобы позволить…

– ААААА! А-а-а-а-А-А-А-а-а-А-А, СУКА, А-А-А-А-А!!! – доносились сдавленные крики.

«Самое время.»

Убедившись, что периметр чист, «Боб» спешно шагнул навстречу воплям.

Минутой раннее.

–… А-А-А-А-А!!!

Главарь катался по земле, зажимая пах обеими руками, кровь толчками текла сквозь пальцы, мешаясь с грязью и блевотиной.

– ДА НЕ ОРИ ТЫ! – заорал Майк, оглядываясь на освещённый выход.

– ОНА МНЕ ХУЙ ОТКУСИЛА!!! АХ ТЫ МУДАЧЬЕ ЕБЛИВОЕ, НА! НА! НА! НА!

Слепая ярость выжгла остатки боли. Главарь вскочил на одно колено и принялся остервенело забивать скорчившуюся Стейси ногами – по лицу, по предплечьям, которыми та пыталась закрыть голову, по животу, по почкам. Он бил не выбирая, лишь бы вымести ужас от осознания собственной кастрации, и с каждым ударом звук под его ботинком становился всё более влажным и всё менее громким.

– Хэй, тише! – Майк вцепился другу в плечо. – Ща свалим, скорую вызову... на Уолкер-стрит, к кафе, бегом, а?

– Сука... как больно... – главарь согнулся, захлёбываясь слюной.

– Только с этой что делать?! Она же спалит нас теперь! – Майк ткнул пальцем в неподвижное тело в изодранном платье.

– Да кончай с ней, бля! Тебе ствол на что?!

Майк побледнел, машинально хлопнул по карману худи, где тяжёлый металл оттягивал ткань.

– Ты уверен?

– ОНА МНЕ ХУЙ ОТКУСИЛА, УВЕРЕН ЛИ Я?! Я ПОШЁЛ, СУКА... АХ, СУКА...

Главарь, волоча за собой окровавленные джинсы, развернулся к выходу – и врезался в широкую грудь.

Путь перегораживал… Боб. Вернее, нечто, выглядящее в точности как Боб – только настоящая бита в его руке лежала иначе, не для понту. Хотя… в горячке ситуации никто этого не заметил.

– Ты че тут стоишь... сука, больно... съебись, долбик... – прошипел главарь, толкая преграду здоровой рукой.

Бита взмыла вверх быстрее, чем человеческий глаз способен уследить.

ХРЯСЬ – так ломается кость. Левое колено вывернулось в крошево. Главарь даже не успел набрать воздуха для крика, когда бита описала восьмёрку и легла на правое колено.

ХРЯСЬ – тело обвисло, осело на асфальт, дыхание рвалось короткими «кхе» через раз.

Следующий удар пришёлся в ключицу – кость треснула и прорвала кожу изнутри, белея под фонарём на радость всем, кто вздумал бы посмотреть. Перелом, кстати, открытый. Потенциально – не совместим с жизнью.

Затем начали крошить рёбра, одно за другим, в том же темпе.

«Достаточно... Он уже не встанет. Хватит!».

«А точно ли – хватит? А точно ли я вообще способен остановиться, когда начал?»

Переулок наполнился звуками мясной лавки – чавканьем отбиваемой плоти, хрустом хрящей, булькающим хрипом того, чьи лёгкие быстро заполнялись собственной кровью.

Майк стоял в трёх метрах, рот беззвучно открывался и закрывался, отвести взгляд не получалось.

«Боб никогда бы на такое не был способен. ЧТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ?! А СО МНОЙ ЧТО БУДЕТ?!» – Желание выжить наконец пробило ступор. Майк развернулся, срываясь с места, отчаянно загребая ногами мусор, – но и тут его настигли.

ВЖУХ.

Бита прилетела следом, впечаталась под колени. Ноги подкосились, подросток с воплем перекувыркнулся, прочесал лицом бетонное крошево и осколки бутылок.

– Ауч... ауч... ссука, нет... Боб, Боб, БОООБ, НЕЕЕТ!

Он заскулил, переворачиваясь на спину, отползая на дрожащих руках. Из темноты неспешно приближалась фигура в знакомом капюшоне.

«Тебе ствол на что?!» – орал тот первый парень минутой ранее, значит, у этого должен быть ствол, «Боб» всё прекрасно слышал. И отлично видел, куда именно дергалась рука подростка.

Шагнуть в слепую зону и выломать парню локоть до того, как палец нащупает спуск, заняло бы треть секунды. Но «Боб» намеренно сбавил шаг.

«Огнестрел...»

С этой местной игрушкой рано или поздно придётся столкнуться всерьёз, и лучше позволить выстрелить загнанному малолетке сейчас, чтобы просто оценить степень угрозы.

Помимо наработки опыта с «безопасными» кадрами, был в этом и другой смысл: пулевые отверстия в кирпиче и гильзы на земле гарантированно сломают копам картину преступления. Чем больше необъяснимых улик найдут криминалисты, тем больше у них возникнет вопросов. А обилие вопросов всегда превращает следствие в долгую возню.

– Не надо, бля! – Майка затрясло, по ноге расползлось мокрое пятно. – Слышь, вот она! Бери, трахай, как хотел, ну! Какого хера ты...

Рука нырнула в карман. Пальцы обхватили рифлёную рукоять отцовского «Глока» – и это придало какой-то новой, отчаянной уверенности.

Богом клянусь – в эту секунду загнанный в угол малолетний подонок был готов убивать. Он снял с предохранителя, навёл ствол в грудь надвигающемуся двойнику и...

– АААААААААА!!!

...нажал на спуск.

Прежде чем мир услышал БАБАХ, переулок наполнило едва слышимое «ПУФ». Дульная вспышка на долю секунды осветила коридор – а вместо фонтана крови и падающего тела перед лицом ошарашенного стрелка осело облако дыма, явив на асфальте кусок… дерева. Толстое бревно со сплющенной пулей внутри.

Мозг Майка, утопленный в спирте и панике, отказался обрабатывать эту картинку.

«Бревно? Откуда, блять, бревно?!»

Но думать нужно было не о брёвнах – а о тыле.

– Ку-ку.

Голос прозвучал из-за спины.

– ЭЙ! – Майк крутанулся, выставив ствол.

Никого. Только глухая стена тупика и переполненные баки.

Тук-тук.

Кто-то дважды похлопал его по плечу. Снова сзади.

– ААААА, КТО ЗДЕСЬ?! КАК... КТО?!!! – Майк крутился на пятках, бездумно вжимая спуск.

БАХ! БАХ! БАХ!

Пули крошили кирпич, высекали искры из баков, рикошетили от асфальта – ни одна не нашла цель, потому что цель не стояла на земле.

Над головой подростка, подошвами примагнитившись к кирпичной кладке второго этажа, висел Боб. Руки в карманах толстовки, вид совершенно будничный.

«Позёр», – подумал «Боб» о себе самом. И этому… были свои мотивы.

Однако, все это было уже слишком даже для пацана, выросшего среди стволов и ножей: человек, наплевавший на законы физики, пугал в разы сильнее любого пистолета.

– Вот ты тварь! – Майк задрал ствол выше.

БАХ-БАХ-БАХ!

Затвор клацнул на задержке – Майк никогда не снаряжал магазин полностью, и будь он чуть предусмотрительнее, это могло бы его спасти.

Но не сегодня.

Фигура на стене смазалась и пропала.

Майк попятился, тяжело дыша, – и в следующую секунду асфальт под ним перестал быть твёрдым. Земля разошлась вязкой жижей, чьи-то пальцы стальной хваткой сомкнулись на его лодыжках и рванули вниз.

ВУУУУХ.

Он не успел вдохнуть – порода сомкнулась вокруг груди, рук, ног, оставив на поверхности одну голову.

Боб вынырнул из-под земли в паре шагов, даже не взглянул на торчащую голову и направился к тому, что осталось от главаря.

Тот ещё дышал. Пузыри кровавой пены лопались на губах.

«Ненадолго».

Он наклонился, рванул вниз обрывок джинсовой ткани, обнажив кровавое месиво в паху, и вскинул биту.

ЧВАК.

Там, где ещё оставалась плоть, теперь была плоская раздробленная лужа мяса и осколков тазовой кости. Не побрезговав, он зачерпнул горсть этой каши с асфальта и вернулся к торчащей из земли голове, присев перед ней на корточки.

Протянул окровавленную ладонь к бледному лицу.

– Соси.

– Н-н-н... нет... нет, пожалуйста... нет... – Майк рыдал. Глаза закатывались, сопли смешивались с уличной грязью под носом.

– Не хочется, да?

Двойник присел на корточки и чуть ослабил давление земли на легкие парня.

– Ты вообще в курсе, кого вы сюда приволокли?

– П-просто телка... с выпускного... клянусь, мы не...

– Стейси. Стейс Хэмингуэй – девушка Дэнни Морелли. Ничего фамилии не напоминают?

Майк захрипел, ловя ртом воздух. Имя, казалось, сработало. Мелкая уличная шваль, как выяснил «Боб», очень редко утруждает себя разведкой – зачем проверять связи жертвы, если у тебя есть численное преимущество и стояк? Уж тем более, когда ты – несовершеннолетний.

Проблема заключалась в том, что отец Дэнни таскал на поясе значок детектива убойного отдела. Затащить в переулок девчонку, которая встречается с сыном копа – это даже… да даже для Чикаго считалось заявкой на премию Дарвина. Хуже, быть может, было бы только в Брайтон-Бич. А вообще, местные авторитеты сами бы закопали этих троих, чисто из вежливости к полиции.

– Дэнни... – просипела торчащая из бетона голова. – Сын... легавого...

– Молодец. А еще он твой одноклассник.

– Я не знал! М…мы, кхе-кхе, не знали… Слышь, чувак... отпусти… Я всё расскажу! Я сдам… я свидетелем пойду!

Двойник поднялся.

Как он давно для себя определил – правосудие этого мира обожает бумажную волокиту, сделки со следствием и программы защиты. Такой вот лишний гуманизм, возведённый в абсолют… С учетом «послужного» списка этого мудака – а он не был маленьким, этого парня со своей школы тот знал давно – он уже не отделается.

Подошва взмыла вверх.

ХРУСТЬ.

Кость сложилась внутрь, макушка провалилась в грунт вместе с остатками черепа. Асфальт принял свежую порцию крови. Серого вещества у этого конкретного идиота, к слову, было маловато – тонкий слой размазался по краям выбоины.

«Он» выпрямился, стряхнул с рукава невидимую пыль, обернулся.

Девушка лежала у баков – состояние шока было настолько глубоким, что она смотрела в сторону, на мятую банку из-под газировки, и почти не дышала.

«Боб» подошёл, осмотрел: правая рука вывернута, вероятно – перелом лучевой кости, минимум два треснувших ребра, сильнейшее сотрясение, лицо – сплошная гематома.

– О, Ками... – тихо выдохнул он, аккуратно ощупывая перелом. – Стейс… как тебя угораздило?

«Жить будет – это главное. Остальное заживёт…». – Местная медицина, несмотря на примитивность использования внутренней энергии, творила настоящие чудеса.

«Боб» скупо поднял её на руки, чтобы не причинить лишней боли, и как только шагнул из переулка под свет фонарей, тело под грузом подёрнулось рябью. Капюшон и грязные кроссовки схлопнулись, а на их месте встал… тридцатилетний мужчина с ничем не примечательной, почти стёртой внешностью: щетина, усталые глаза человека, повидавшего слишком много за слишком долгую жизнь. В Южном Чикаго таких – тысячи.

В очередной раз убедившись, что девушке не требуется срочная медицинская помощь, он вышел на обочину, прижимая к груди хрипящую девушку, поднял свободную руку навстречу редким ночным машинам.

ВЗЗЗЗЗЗЗЗ. Старый жёлтый «форд» остановился в полуметре от его ног.

– Пожалуйста... стойте, стойте! – в голосе тут же прорезались нужные нотки гражданской паники. – Девушку избили, нашёл у дороги! Больница где ближайшая, отвезёте?!

Таксист – тучный темнокожий мужчина – сильно удивившись самому факту просьбы от белого к «цветному», уставился на окровавленное платье.

– Матерь божья... такая молодая... конечно, садитесь! Спаси её Господь, быстрее, на заднее!

«Он» уложил Стейси на сиденье, забрался следом, придерживая голову.

– Гоните.

Газ в пол – и через десяток секунд форд шёл на ста двадцати кэмэ (или на семидесяти пяти милях, как больше нравилось местным), попутно собрав четыре нарушения скорости и одного напуганного дедулю на переходе.

Довезли быстро. И не абы куда – прямо к приёмному покою больницы «Кук Каунти».

Автоматические двери разъехались.

– Помогите! Сюда! Каталка! – закричал «мужчина», старательно сбивая дыхание.

Система сработала мгновенно. Дежурная сестра ударила по кнопке под стойкой, крикнула вглубь коридора:

– Экстренный! Вторая травма, каталку на вход!

Санитары выкатили носилки, «мужчина» бережно переложил девушку.

– Давление падает, пульс нитевидный, – врач на ходу натягивал перчатки, посветил фонариком в зрачки. – Реагируют слабо. Подозреваю внутреннее кровотечение и перелом рёбер. Вторую операционную готовьте, хирурга вызывайте! Физраствор на максимум!

Каталка скрылась за распашными дверями интенсивной терапии.

Казалось бы, всё. Пора уходить.

Но он остался.

Опустился на пластиковый стул, пытаясь прикинуть, не оставил ли где лишнего следа. Автомат с кофе гудел в углу – вжжжж, тик, вжжжж, тик, – часы на белой стене отсчитывали минуты. Контраст между грязью переулка и этой стерильной суетой отзывался в затылке чем-то далёким, давно похороненным.

«Обещал ведь себе тихую жизнь. И вот сижу в приёмном покое третий час подряд, чувствую чужую боль под собственными рёбрами, потому что чужая боль почему-то каждый раз оказывается моей проблемой…»

«Может, дело не в обещании? Может, дело в том, что я просто… не умею иначе?».

Он ждал еще час – ровно до того момента, когда мимо прошла медсестра, коротко кивнув:

– Жить будет. Стабилизировали. Спасибо вам большое…

Задача выполнена.

– Ох… да не за что благодарить. Это вам спасибо.

Он поднялся. Но путь к выходу преградила массивная фигура в помятой рубашке с засохшим пятном горчицы на воротнике. Значок детектива убойного отдела тускло блестел на поясе, а лицо его выдавало…

«Дядя Бенедикт».

Сомнений не было. «Мужчина» мгновенно узнал отца своего друга Дэнни. Ситуация усложнялась.

– Так... ну и ночка, – детектив достал блокнот, даже не пытаясь скрыть тяжелый вздох. – Кем вы ей приходитесь, сэр?

– Случайный прохожий.

– Ага... – Бенедикт потер переносицу. Он уже, судя по всему, успел переговорить с медсестрой на стойке. – Стейси… Эх, говорил же своему, чтоб глаз с нее не спускал. Как таких ублюдков только земля носит, а? Такая молодая...

Однако, жаловаться на ситуацию «случайному» прохожему детектив не стал. Зато случайны допрос продолжил:

– Где нашли ее? – Дядя вернулся к протоколу.

– У выхода из переулка на тридцать восьмой. Между прачечной и жилым домом. Лежала на тротуаре.

– Хм. А нападавших рядом не было?

«Мужчина» добавил в голос выверенную дозу гражданской нервозности.

– Нет. Слышал странные крики поглубже в переулке, а еще до этого – выстрелы, но проверять не полез. Простите. Хватит с меня геройства на сегодня – девчонку вытащил, и слава Ками.

Дядя Бенедикт кивнул. Героев на этих улицах убивали первыми, поэтому трусость всегда вызывала у полиции доверие.

– У нас, кстати, за месяц это уже четвертый вызов на одного... как его наши из ночной смены окрестили. Джона...

«Джоном?! Меня раскусили?!»

– ...Доу.

«А. Местный сленг. Никак не привыкну».

Детектив продолжил, не заметив секундной заминки собеседника.

– Мутный тип. Всякий раз новое лицо по камерам. То ли их там целая банда, то ли у парня своя фабрика масок в подвале, ха-ха... Знаете, я вам зла не желаю, не подумайте. Вы девчонку спасли, спасибо вам за это. Но мы тут прогнали ваше лицо со сканеров на входе через базу...

Бенедикт опустил взгляд в блокнот, сверяясь с записями.

– Система выдала совпадение с одной свежей ориентировкой аж из Нью-Йорксого гетто. Вы, случайно, не из...

Он поднял голову.

И никого не увидел.

Пластиковый стул пустовал. Воздух не колыхнулся. Автоматические двери в десяти метрах оставались наглухо закрытыми, даже датчик движения горел красным. Человек просто… перестал существовать внутри запертого помещения.

– Да ну сука, – выдохнул детектив в пустоту. – Уже четвертый раз такое.

***

Май 2011 года. Лос-Анджелес.

Становление Эры Старка.

«Если вы искренне верите, что появление человека в высокотехнологичной броне, способного в одиночку раскатать пехотную дивизию, принесёт миру мир – поздравляю, вы кто-то вроде идеалиста-первоклассника. То есть, по сути, дурачок.

Большинство людей в Америке – именно такие.

© Не Задорнов.»

Мужчина с внешностью типичного мексиканского работяги – местные звали его сегодня «Хосе», (хотя настоящий Хосе преспокойно спал сейчас дома, даже не подозревая, что его лицо гуляет по бульвару без него), – стоял на залитой солнцем улице Лос-Анджелеса, засунув руки в карманы потрёпанной куртки.

Далеко же его закинуло, да… Но массовая экспансия «его» началась.

Тем временем, шел май две тысячи одиннадцатого года.

С экранов телевизоров правительство красиво вещало про надежду и перемены, попутно депортируя нелегалов рекордными темпами. Как пример – в соседней Аризоне полиция только что получила законное право паковать людей в автозаки просто за смуглый оттенок кожи.

Настоящего Хосе, окажись он сейчас здесь, тоже свинтили бы мгновенно. Исключительно за неправильное лицо и отсутствие нужных бумажек.

И да… «он» видел риски – носить это лицо в местном климате – сомнительное удовольствие. Зато для социальной невидимости вариант идеальный. Кому есть дело до очередного «Хуана» в натянутой на брови кепке? Люди не вглядываются в чужую щетину, если привыкли заранее списывать встречного в разряд уличной декорации.

«Хосе» слился с толпой зевак у витрины с огромным плазменным экраном на фасаде высотки и меланхолично уставился на трансляцию.

На экране здоровый русский мужик, обвешанный железками, увлечённо хлестал энергетическими кнутами гоночные болиды, разрезая их пополам. Машины взрывались. Трибуны в Монако давили друг друга, генерируя хаос из паники и восторга одновременно. Где-то среди горящего металла сам Тони Старк – самопровозглашённый мессия капитализма, а с недавних пор просто очень известный человек – старательно пытался не умереть.

Так же не ушла от внимания «Хосе» строка внизу экрана: «МЕТЕОРИТНЫЙ ДОЖДЬ В НЬЮ-МЕКСИКО. ВОЕННЫЕ ОЦЕПИЛИ КРАТЕР В ПУСТЫНЕ».

«Запомним.»

– О, господи, это же Старк! Я видела его тогда по телеку! – завизжала девица в коротких шортах, вцепившись в локоть парня.

Отличный повод «Хосе» задержаться подольше.

– А этот, с хлыстами, вообще кто? На американца не тянет, – пробасил мужик в спецовке, щурясь на экран. – Кто им гринкарты вообще выдаёт?

– Скажи спасибо, что не зелёный монстр приехал. Не хватало ещё одного Гарлема.

«Гарлем… ммм…» – На секунду вспомнил свое прошлое «Хосе».

– Ну, ваще туда этому монополисту и дорога, – фыркнула пухлая женщина с кислотно-розовыми волосами и криво набитой звездой Давида на щеке. – Сам напросился, тоже мне герой! КАПИТАЛЮГИ И МУЖЛАНЫ – ЗЛО!

Она попыталась толкнуть рандомного мужика в спецовке – не вышло – и быстро скрылась в толпе, продолжая выкрикивать что-то про права женщин уже на бегу.

– Ебанашка.

– Ага.

– Соглы.

– Угум.

Эпизод забылся так же быстро, как начался (хотя «Хосе» про себя всё же отметил, насколько разнообразным получился новый мир), и внимание толпы вновь стянулось к экрану. Подошла ещё пара зевак.

– Он же сейчас его убьёт!

– Да не, русский медленный, тут убежать – раз плюнуть, сейчас снайпера снимут его издалека, за Старком тока такие и ходят. Президент, баля. Прям как у русских.

– Не, Старк сам начудит, смотри!

Кто-то в задних рядах тише, почти себе под нос, добавил другое:

– А толку-то с него. Один такой появился – теперь их будет как грибов после дождя. Хорошие, плохие, без разницы. Вот помяните моё слово.

Никто не обернулся на эту реплику. А вот «Хосе» обернулся – на секунду – и запомнил лицо говорившего. У него давно вошло в привычку запоминать тех, кто говорит вслух ту информацию, которую остальные пока боятся произнести.

Так… что там о Старке?

«Хосе» знал базовое правило любой войны: на каждую великую силу рано или поздно находится противовес. Заявил на весь мир, что ты неприкасаемый гений – жди, что придёт кто-то с идеей доказать обратное. Раскрывая себя, ты рисуешь себе мишень на лбу.

А «мужчина» так не делал. Вернее, делал – но очень аккуратно. В отличие от Старка.

И ладно бы Старк подставлял только себя. Проблема была в другом: когда дерутся боги, кровью умываются обычные крестьяне.

Экран показал, как Тони наконец натягивает костюм и начинает избивать русского. Толпа взвыла от восторга.

– ДА! НАДЕРИ ЕМУ ЗАДНИЦУ! – заорал пухлый студент со стаканом кофе.

– ВУУУУХ! ДАВАЙ, ЗА ХОЛОДНУЮ ИМ!

«Мужчина» отвёл взгляд от экрана. Победу он уже видел заранее – гораздо интереснее были последствия.

И они не заставили себя ждать – в паре кварталов от штаб-квартиры «Старк Индастриз», буквально в паре десятков метров от толпы, какой-то особо впечатлительный фанатик в грязной бандане решил, что раз на экране бьют американского идола, значит, самое время вершить правосудие на месте. Он вытащил из багажника пикапа монтировку и с воплем «ЭТО ВСЁ РУССКИЕ ШПИОНЫ!» бросился крушить витрину пекарни, которой владел пожилой эмигрант – как оказалось, из Польши, хотя фанатику, разумеется, было плевать на разницу между странами Восточной Европы.

Толпа моментально отхлынула – никто не хотел стоять рядом с человеком, размахивающим железкой.

Звон стекла перекрыл голос комментатора. Старик-пекарь выскочил на крыльцо защищать своё дело – и получил бы монтировку прямо в висок...

...если бы она долетела.

БАМ.

«Хосе» оказался рядом так быстро, что никто даже не понял, откуда он взялся. Левая рука перехватила металлическую трубу в паре сантиметров от седой головы.

– Эй, бля! Отпусти! – взревел фанатик, дёргая трубу на себя. – Латинос сраный. Ты тоже за них?! Мексиканцы хуе…

Труба замерла на месте.

Сдвинуть её с мёртвой точки фанатик не смог, сколько ни дёргал. Металл словно впаяли в бетон.

«Хосе» коротко выдохнул.

– Дети есть?

– Ч-че?!

Параллельно словам, «Хосе» увидел пустой взгляд без проблеска мысли, в которых уж точно не отражался никто, кто ждал бы этого идиота дома.

– Спасибо, что не размножаешься.

«Хосе» перехватил трубу.

ХРЯСЬ.

Правая рука коротко и без замаха ударила снизу вверх. Основание ладони встретило челюсть нападавшего – и всё закончилось: глаза закатились, тело осело, изо рта потекла слюна вперемешку с кровью.

Со стороны это читалось одним резким ударом опытного вышибалы, не больше и не меньше. Ничего такого, что заставило бы кого-то в толпе достать телефон и снимать замедленную съёмку сверхчеловека.

«Хосе» отряхнул ладонь и повернул голову к застывшему неподалёку студенту со стаканом кофе – тому самому, что орал за Старка громче всех, а теперь единственному из всей толпы, кто смотрел на эту картину с готовностью что-то сделать, поучаствовать, почувствовать себя пусть и небольшим, но героем.

Такие желания считывались им легко, и…

«Почему бы не дать ему такой шанс?»

– Вызывай скорую, – бросил «Хосе» в его сторону. – Скажи диспетчеру: двусторонний перелом нижней челюсти со смещением, возможна трещина, э-э-э… – «Чертовы американские термины!» – мыщелкового отростка. Пусть возьмут воротник, шея тоже могла пострадать.

Студент выронил стакан и полез за телефоном трясущимися пальцами.

«Не ошибся. Этот поможет».

Толпа же отхлынула ещё дальше, взрываясь испуганным шёпотом.

– Господи, вы это видели?

– Точно из картеля, говорю же – этих вообще нельзя пускать...

– Копов на латиноса вызовите, он ему башку чуть не свернул!

Впрочем, лезть к «картельному убийце» никто не спешил. Возмущение, как говорится, всегда безопаснее с дистанции.

А вот старик-пекарь семенил к нему навстречу, прижимая руки к груди.

– Dziękuję, panie... то есть, спасибо вам, спасибо! Этот бы точно меня, эх, убил бы, металл палка прямо в голова! Вы мне жизнь спасли, ей-богу!

«Хосе» бросил монтировку на асфальт, пропустив благодарность мимо ушей. Не из грубости, просто у него оставалось не так много времени до того, как эту улицу заполнят настоящие полицейские с настоящими вопросами. Поэтому «он» лишь коротко кивнул старику, развернулся и через минуту растворился в толпе зевак, всё ещё гудящей вокруг экрана с Монако.

Роль разведчика в этом городе можно было считать почти выполненной – оставалось дособрать пару мелочей по злачным районам и двигаться дальше, туда, где деньги движутся активнее, чем в этом богатом на солнце и бедном на здравомыслие штате.

И тут…

Двумя кварталами южнее, в тени между китайской прачечной и заколоченным ломбардом, кто-то говорил. Причём на повышенных тонах. Обычно на такие разговоры не стоило тратить время – город был полон чужих проблем. Но фраза, долетевшая до угла, зацепилась за разум:

– ...ну вы че, говорите, барыжат много? А моей семье ниче не будет, а?

Барыга. Слово, которое местный сленг с готовностью присваивал всему, что пахнет деньгами и опасностью одновременно. А деньги, добытые на чужих преступлениях, для человека, который последние месяцы стабильно грабил грабителей, звучали буквально как приглашение.

«Мужчина» замедлил шаг у угла здания, будто разглядывая витрину закрытого ломбарда, и позволил слуху сделать остальное. Слух у него давно перестал быть просто человеческим, что позволяло влезать в частную жизнь.

– Скажи Ричи, пусть делится по-человечески, а то плакать потом на его похоронах желающих найдётся немного, – прохрипел второй голос, старше и спокойнее первого. – Груз через два дня, деньги через три. Всё как обычно. А ты не ссы, получишь свою долю, если рот на замке держать умеешь.

– Да я молчу, молчу...

Негусто, но достаточно. Имеется и имя, и примерный график, да и общее направление, куда стоит копнуть.

«Мужчина» отлепился от витрины и неторопливо пошёл следом за тем, кто говорил последним – судя по интонации, старшим в этой паре был именно он, а значит, и знал больше.

Дорога до цели заняла двадцать минут – сначала по проспекту, потом через два двора, потом в подъезд обшарпанного дома. Мужчина по имени... впрочем, какая разница, как его звали? Если через минуту это тело всё равно будет валяться на полу собственной кухни со связанными руками, а лицо перейдёт на время в чужое пользование.

Дверь поддалась. Удар в основание черепа – и хозяин квартиры мягко осел на линолеум, даже не успев понять, что вечер пошёл не по плану.

Верёвка нашлась в шкафу под раковиной – предусмотрительные люди в этом районе, почему-то всегда держат под рукой моток бельевой верёвки, будто заранее готовятся к подобным сценариям.

Через несколько минут в подъезд дома вышел уже не Хосе. Телефон хозяина квартиры перекочевал в карман новой куртки – деловые связи этого человека того стоили.

«Ричи, значит. Через два дня, деньги через три».

Достаточно вводных для пары следующих вечеров в этом городе. А там – можно двигаться дальше.

***

Два дня спустя. Чикаго.

Южная сторона. Угол 63-й улицы и разбитого проспекта Холстед.

Туристические буклеты мэрии тактично обходили этот район стороной. Дырявые от пулевых калибров указатели, знаете ли, работали паршивой рекламой для инвесторов. Гламурных кофеен здесь отродясь не водилось – только облезлые коробки соцжилья да наглухо заваренные витрины ломбардов, чьи владельцы искренне надеялись пережить очередную ночь без визита вооружённых клиентов.

Местным было плевать на глобальную экономику, зато свежие новости про избитого миллиардера Старка выдали толпе отличный повод выйти на улицу с битами.

– ДОЛОЙ СТАРКА! ДОЛОЙ УБИЙЦ!

– МЫ НЕ БУДЕМ РАБАМИ КОРПОРАЦИЙ!

– НЕ ДОПУСТИМ ВТОРОЙ ГАРЛЕМ!

– ДОЛОЙ СУПЕРОВ – НЕ БУДЕТ СУПЕРЗЛОДЕЕВ!

Не думайте, что бунты в Южном Чикаго начинаются из-за высоких политических идеалов – вы же не романтик. Хотя один лозунг здесь держался крепче остальных, потому что звучал он честнее прочих: появись супергерой – рано или поздно появится и тот, кто захочет его превзойти, а мирным жителям, живущим этажом ниже, достанутся только обломки.

Гарлем это уже проходил.

Никто не хотел проходить подобное снова.

Впрочем, для большинства бунт оставался тем, чем и был всегда – отличным поводом спереть плазменный телевизор, вынести пару ящиков кроссовок и безнаказанно проломить голову копу.

На Уокер-стрит горели три машины. Едкий дым от покрышек полз к небу, застилая звёзды.

– Смерть буржуям! Старк – монополист хуёв! – орал чернокожий парень в бандане, разбивая битой лобовое стекло припаркованного седана.

Никто не потрудился объяснить возбуждённой толпе, что владельцем седана был обычный менеджер среднего звена, а не Тони Старк. Но погром есть погром.

– Тащи всё, товар всё равно застрахован у мафии из Йорка! Люди Фиска с нас не спросят! – визжала деваха в порванных колготках, вытаскивая из витрины ломбарда золотые цепочки. – Справедливость наступила, су-у-учки!

Двое патрульных, приехавших на банальный вызов о краже ещё час назад, теперь сидели в плотном кольце за перевёрнутым крузером.

Офицер Дэвис перезаряжал дробовик под градом камней и бутылок. Его напарник – совсем зелёный, по сути – копчик, сидел на корточках, закрыв голову руками. Из-под шлема сочилась кровь после удачного броска куском арматуры.

– База, это два-один! Нас зажали, запрашиваю спецназ! – орал Дэвис в рацию.

– Два-один, все экипажи заняты на Северной стороне, там горят склады. Держитесь.

Рация замолчала.

– Сука... – выдохнул Дэвис, передёргивая цевьё.

Толпа сжимала кольцо. Политика к этому моменту окончательно сменилась простым рыком голодной стаи, почуявшей, что вместо привычной силы перед ней осталось только двое людей с ограниченным запасом патронов. И оружием, которое можно «легально» отобрать после смерти бывших хозяев.

– ВЫТАСКИВАЙ СВИНЕЙ! – заорал тип с тесаком. – МОЧИ ИХ!

ВЖУХ.

Коктейль Молотова перелетел толпу и разбился о крышу перевёрнутой машины. Огонь мгновенно охватил металл. Салага закричал, отползая от жара, а толпа взревела и бросилась вперёд – десятки ног, дубинки, ножи, кулаки. Размен двух копов на такую орду – не то чтобы честная сделка, но толпе было всё равно.

И тут из переулка вышли… они.

Двое людей в неестественно выглаженной форме департамента полиции неспешно шагнули в свет горящих покрышек. Значки блестели, фуражки сидели ровно, на поясах – полный набор снаряжения, включая табельные «зиг-зауэры». Но почему-то на поясах, а не в руках.

– Спокойно, офицеры! Кавалерия прибыла, – бодро крикнул один.

«Серьёзно? Кто вообще говорит фразами из сериалов девяностых, выходя против полусотни обдолбанных мародёров?»

«Ах да. «Они».»

Толпа на секунду замерла.

– Эй, чепушилы! – окликнул амбал с татуировкой паутины на шее. – Всего двое? Да мы вас на фарш пустим в честь революции!

Он рванул вперёд с обрезком трубы.

«Плохая идея.»

Тот, что стоял слева, даже не потянулся к кобуре – там всё равно не было настоящего оружия. Зато в руках была дубинка. Вернее – арматура под видом дубинки.

ПАК.

Едва заметный шаг навстречу, короткий удар в кадык. Труба выпала, амбал захрипел, оседая на колени и пытаясь протолкнуть воздух в раздробленную трахею.

– Сопротивление при аресте, вынуждены применить силу, – карикатурно-официально объявил второй и шагнул в толпу.

Началась бойня.

Пьяный кураж мародёров стремительно испарялся под ответным насилием – со стороны это больше напоминало демонтаж живой силы, чем драку. Лезвие тесака рассекло воздух – патрульный ушёл с линии атаки, перехватил запястье и коротко довернул.

ХРЯСЬ.

– АААААА! – завопил парень с тесаком, глядя на собственный локоть, выгнутый в обратную сторону.

Дэвис, наблюдавший всё это из-за угла, наконец вышел из ступора – старые инстинкты взяли своё. Он высунулся из укрытия и нажал на спуск.

БАБАХ!

Картечь ударила по ногам того, кто пытался зайти патрульному за спину с цепью. Тот с визгом рухнул на асфальт, заливая новые кроссовки кровью.

– Держитесь, парни! – заорал Дэвис.

Даже салага, чей табельный давно валялся под машиной с пустой обоймой, нашёл в себе силы – схватил половину кирпича и швырнул в лицо девахе, метившей бутылкой с зажигательной смесью. Кирпич нашёл цель.

– Стволы! Валите их! – заорали из задних рядов.

До этого момента мародёры не доставали огнестрел – одно дело закидать копов камнями и списать на хаос, другое – открыть прямой огонь и гарантированно вызвать на себя армию. Но скорость, с которой новые «патрульные» ломали кости их друзьям, заставила действовать радикально.

Раздался лязг затворов. Толпа шарахнулась, освобождая стрелкам линию огня.

Патрульный, только что отправивший очередного революционера в нокаут, повернул голову – и не успел уйти с линии. Плотность огня на такой дистанции шансов не оставляла, а местные пули отлично пробивали плоть. И даже «псевдо» плоть.

БАХ!

Пуля ударила в грудь. Тело дёрнулось, отступая на шаг.

– ОФИЦЕР РАНЕН! – в панике заорал Дэвис.

Толпа взвыла от восторга. Надо же – они убили легавого!

А затем произошло нечто, чего никогда не было на Уокер-стрит.

Упавший не истёк кровью, тело лишь громко… хлопнуло – ПУФ! – и растворилось в облаке дыма, не оставив после себя ничего.

Визг оборвался. Дэвис ВСЕ видел, и на мгновение забыл, как дышать. Улица погрузилась в тишину, прерываемую только треском горящего крузера.

Человек.

Просто.

Растворился.

– Какого... – прошептал стрелок, опуская ствол. – ДЕМОНЫ! ЧЁРНАЯ МАГИЯ?!

– БЕЖИМ!

Оставшийся напарник раздражённо цокнул языком. Возвращение части сил от исчезнувшего отдалось в теле фантомной болью от пулевого ранения – неприятно, но привычно. Пора было заканчивать балаган.

Он рванул с места. Движения смазались в тёмно-синее пятно.

Короткий удар в колено – хруст. Тычок в солнечное сплетение – рвота. Носок ботинка встретился с чужой челюстью – зубы брызнули по асфальту мелкой шрапнелью.

Паника окончательно накрыла толпу. Героизм уличных бойцов всегда заканчивается ровно в тот момент, когда жертва не только ломает им кости в ответ, но и откровенно плюёт на всякую честность битвы.

Люди бросились врассыпную, роняя награбленные телевизоры и цепочки, спотыкаясь о стонущих приятелей.

Через полминуты на Уокер-стрит остались только горящие машины и двенадцать искалеченных тел.

Дэвис медленно поднялся на ватных ногах, всё ещё сжимая дробовик побелевшими пальцами, переводя взгляд с места, где только что «умер» его напарник, на того, кто остался цел.

Уцелевший «офицер» спокойно отряхнул рукава формы, подошёл к бордюру и бережно поднял забытый там пластиковый пакет. Внутри – две пачки лапши быстрого приготовления и рулон туалетной бумаги.

– Эй... – хрипло выдавил Дэвис. – Ты… вы из какого участка? Где тело твоего напарника?!

Странный «коп» повернул к нему голову.

– Уберите оружие, офицер. И предохранитель снимите, а то заклинит, – ровно сказал он.

Дэвис моргнул, опустив взгляд на дробовик. В горячке боя он снова поставил его на блокировку.

«Но он не может заклинить, чего он хоче…» – мысль не успел сформироваться полностью. Ведь когда он поднял голову – улица была пуста.

Только ветер гнал по асфальту обрывки газет, да выли вдалеке сирены запоздавшего спецназа. Спаситель исчез бесследно, оставив после себя только избитых мародёров.

– Во дела... ты-то как, Джимми?

***

Год назад один эксцентричный миллиардер с аккуратной эспаньолкой встал перед толпой журналистов и произнёс фразу, навсегда переписавшую правила жизни для целой страны.

«Я – Железный Человек».

Для одних это стало поводом скупить комиксы и поверить в светлое будущее под защитой высокотехнологичного рыцаря. Для инвесторов – поводом скупить акции, благодаря чему капитализация «Старк Индастриз» улетела в стратосферу, политики жали миллиардеру руку на камеры, и весь этот цирк выглядел бы даже мило, если бы не другая, откровенно дерьмовая сторона медали.

Тони Старк, сам того не понимая, нажал на спусковой крючок мирового безумия. Одним заявлением он показал планете простую истину: у государства больше нет монополии на абсолютную силу. Полиция, армия, спецслужбы превратились в декорации на фоне парня, способного собрать в гараже костюм массового поражения.

Да, в технологичном гараже. Да, не обычный парень – наследник корпорации с тонной денег, знаний и связей. И да, всё это происходило пока что только в Америке…

Но если обыватели увидели в этом надежду, мировая преступность, террористы и просто поехавшие ублюдки всех мастей увидели стартовый пистолет.

Началась гонка. Каждый второй одержимый с доступом к паяльнику и ворованным деталям вдруг решил, что тоже способен откусить кусок от этого пирога. Правительственные шишки старательно делали вид, что держат ситуацию под контролем, пока на чёрном рынке цены на оружейный плутоний и редкие металлы били исторические максимумы. Мир трещал по швам, и русский псих, устроивший Старку публичную порку посреди Монако, стал лишь первым прорывом гнойной плотины.

Но не это было главным откровением для мира. Ведь сейчас…

***

Пустыня Нью-Мексико.

– Да говорю тебе, ну… это… короче, тот лохматый блондин вчера точно сидел на стимуляторах. Или тренболоне, точно! Раскидал наших парней, как слепых котят. И ради чего? Добежал до кратера и просто выл под дождём!!!

– Ой, есть ли тебе до него дело? Заткнись и патрулируй. Не нервируй начальство, снайперы и так на нервах... Ещё один такой прорыв – и нас всех сошлют к пингвинам. У меня семья, прикинь, теперь в Сибири живет – из-за контракта с этими…

Рации хрипели, тяжёлые ботинки топтали песок. Вокруг неприметного кратера посреди абсолютного ничего правительственные костюмы всего за сутки отстроили целый временный городок со всем вытекающим – пластиковые коридоры, вооружённая охрана, всё быстро, дорого и с надлежащим пафосом.

Однако… заборы и люди с пушками работают только против тех, кто ходит по поверхности.

В пятидесяти метрах от внешнего периметра, за кустом перекати-поля, на корточках сидел «мужчина». Была у него и заляпанная спецовка, и щетина, и надвинутая на глаза бейсболка – лицо позаимствовано у местного зеваки, которого час назад поймали на попытке сфотографировать оцепление и уволокли в палатку для допросов. Незадачливому туристу с камерой сейчас было чем заняться, а его внешность тем временем работала на новую задачу.

Вот только «он» не собирался лезть сюда за красивыми кадрами. Разведка городов вдоль страны была делом привычным, почти рутинным – деньги нужны были не только в Чикаго, а слухи всегда стоили денег. Но сегодняшний слух был другим…

В забегаловке в тридцати милях отсюда две официантки за обедом обсуждали упавший с неба предмет – то ли молот, то ли кусок железа, который якобы весил больше, чем весь их городок, и который не смог сдвинуть с места ни один солдат оцепления, несмотря на все попытки.

«Мужчина» слушал вполуха, пока одна фраза не зацепилась крепче остальных: предмет явно был не с Земли.

Как и он сам.

Мысль, которую следовало сразу отбросить как глупую, отбрасываться не желала.

«Что, если это не просто инопланетный булыжник, а что-то из его собственного мира – оброненный кем-то артефакт мудреца, клинок одного из мечников Тумана, что угодно, способное создать катастрофу в неправильных руках?»

А чьи руки сейчас правильные? Государство он в последнее время тоже слабо считал «теми» руками.

Значит, стоило проверить лично.

«Мужчина» проверил подвижность пальцев и приложил ладони к земле. Что-то отозвалось на команду – твёрдая порода потеряла структуру, расступаясь вязкой жижей. Тело беззвучно ушло вниз, земля сомкнулась над головой, не оставив следа.

Двигаться сквозь толщу было тяжело – давление со всех сторон, почти полное отсутствие кислорода, а на удержание почвы в текучем состоянии уходили и без того скудные резервы сил. Он плыл в темноте, ориентируясь на глухую пульсацию из центра кратера. Там лежало что-то мощное, чужеродное – настолько, что сводило зубы.

«Это точно не отсюда... Как и я».

Земляной пол в центре белого купола бесшумно разошёлся. «Мужчина» вынырнул на поверхность, стряхивая с плеч осыпающийся песок.

Аппаратура гудела вокруг, тянулись мотки кабелей. В центре на естественно образовавшемся каменном постаменте лежал… молоток. Обычный кусок металла с короткой кожаной рукоятью, испещрённый символами – то ли кельтскими рунами, то ли скандинавской вязью, разбирать «ему» было некогда.

– Сектор три, проверка связи. Внешний контур чист, – ожила рация на столе. – Проверьте купол объекта.

Времени не оставалось. «Мужчина» обхватил рукоять и потянул.

Ничего.

Снаружи хрустнули шаги. Он направил в руки остатки внутренней энергии, стимулируя мышцы и суставы до предела, и потянул снова.

Молот не сдвинулся ни на волос. И уж точно не потому, что был тяжелым – с тяжестью он умел работать. Тут было… словно другое: сопротивление, которое не подчинялось ни силе, ни усилению – металл жил по правилам, к которым его собственные умения вообще не имели отношения.

Примерно так «он» и решил в моменте.

Вывод напрашивался сам собой, и оказался обратным тому, на который «мужчина» надеялся. Будь это вещь из его мира, она рано или поздно поддалась бы – родная сила всегда узнаёт родную.

Эта не узнавала ничего.

Он разжал пальцы и коротко выдохнул.

– Эй, приём, подхожу к объекту, открывайте шлюз, – донёсся из-за пластиковой стены приглушённый голос.

«Мужчина» сложил ладони в нужный жест. Земляной пол снова принял его буквально за секунду до того, как створки разошлись.

Внутрь шагнул человек в строгом костюме – агент Фил Коулсон. Фил искренне любил свою работу, умел виртуозно допрашивать людей, а вот необъяснимую мистическую чушь откровенно не переваривал. Как не переваривал и то, что сейчас срывающимся голосом визжало ему в наушник.

– Сэр, нарушение периметра! Внутри купола, камеры засекли...

Коулсон медленно обвёл взглядом пустую палатку. Аппаратура тихо гудела. Артефакт лежал на постаменте.

– Отставить панику, агент. Я внутри. Здесь никого нет.

– Никак нет, сэр, он был там три секунды назад! Пытался сдвинуть объект, потом просто ушёл… под землю. Мы прогнали его лицо по базе.

Фил устало потёр переносицу.

– И кто это? Вчерашний блондин вернулся?

– Никак нет. Система выдала совпадение с мужиком, который лез через ограждение час назад.

Коулсон замер.

– Оператор. Этот человек сейчас пристёгнут наручниками к стулу в изоляторе номер два. Я лично его допрашивал десять минут назад.

– Я знаю, сэр. Я смотрю на оба экрана одновременно. Один сидит в камере и ноет про адвоката. Второй только что провалился сквозь пол прямо у вас под ногами!!!

Наушник затих.

Коулсон не стал вслух формулировать то, что мгновенно всплыло в памяти из давнего, тщательно засекреченного брифинга: слово из двух слогов, которое директор Фьюри лично распорядился не упоминать за пределами определённого уровня допуска.

Скруллы.

Пятнадцать лет назад это казалось изолированным инцидентом на самой периферии, о котором знали единицы. Сегодня оно напомнило о себе снова – причём в пустыне, в паре метров от вещи, упавшей с неба.

Совпадений такого масштаба Коулсон не любил.

– У нас код «Чёрный», – произнёс он ровно. – Свяжите меня с директором.

***

Нью-Йорк. Адская Кухня.

Наводка, вытрясенная из «Ричи» в Лос-Анджелесе, наконец созрела. Груз пришёл вовремя, деньги свезли, как и предполагалось, – просто не туда, где их искали местные бандиты, а туда, где их теперь ждал кое-кто другой.

Уилсон Фиск методично и по-своему жестоко шёл к главной цели – стать единоличным, конечно же теневым, хозяином гниющего города. Он подминал под себя профсоюзы, скупал портовые склады и заставлял русских братьев Ранскаховых исправно платить дань. Денег у толстяка водилось много – грязная наличность, которую его шестёрки аккуратно складировали в неприметных местах перед отправкой в отмывочные конторы.

Например, в подсобке старого мясокомбината.

– ...и я этому слепому юристу в переулке прямо говорю: «Ещё раз сунешься в наши дела со своими исками, собаку-поводыря на шаурму пустим, а потом тебе ноги переломаем!» – гоготал здоровяк в кожаной куртке, закидывая ботинки на заляпанный кровью стол. – А дочку пекаря по кругу пустим, если он процент не отдаст. Так что бабки будут к пятнице, инфа сотка.

Четверо боевиков Фиска коротали вечер за дрянным пивом и покером. На столе – фишки, пара стволов. В углу сиротливо ждали своей участи две спортивные сумки, плотно набитые стодолларовыми купюрами.

И тут…

Металлическая дверь жалобно заскрипела, впуская сквозняк.

Бандиты лениво повернули головы, сдвигая руки к кобурам.

В подсобку вошли двое – абсолютно одинаковые парни в тёмно-синих дождевиках, с которых на грязный кафель стекала дождевая вода.

– Вы че, заблудились, мудилы? – здоровяк спустил ноги со стола, демонстрируя кольт. – Территория закрыта. Идите нахер, пока колени не прострелил. А то и башку. И буду в своём праве.

Один из пришедших молча поднял руку в чёрной перчатке, указывая на сумки в углу.

– Нам нужны эти сумки.

Бандиты переглянулись, осмысливая степень наглости происходящего.

– Ты хоть знаешь, чьи это деньги, клоун? – прошипел второй, медленно поднимаясь со стула и поигрывая балисонгом. – Это бабки Фиска. Вы оба трупы, ваши семьи трупы, ваши собаки тоже, а сестёр и дочерей мы пустим по...

Договорить он не успел.

Первый в дождевике исчез с места, смазался в размытый силуэт – и уже в следующую долю секунды здоровяк с удивлением обнаружил чужую руку на своём запястье.

ХРУСЬ.

Кисть вывернулась под неестественным углом, пистолет упал на пол.

– АААААААААА, ТЫ ЧЕ СДЕЛАЛ?! – вопль потонул в… – БАМ-БАМ – это второй гость проломил голову следующему бандиту сорванным со стены мясным крюком, прямо в висок – кровь брызнула на стены, дополняя название заведения делом.

А вообще, бойцы Фиска славились жестокостью на улицах Адской Кухни – это знал «он». И именно поэтому самих бойцов пускали на фарш.

Парень с балисонгом (такой нож-бабочка) попытался ударить в спину – гость даже не обернулся, сделал короткий шаг с линии атаки, перехватил руку с ножом и вогнал чужое лезвие под ключицу самого владельца, довернув рукоять.

«Вот и третий готов.»

Здоровяк со сломанным запястьем потянулся за упавшим кольтом левой рукой – не успел: носок кроссовка встретился с его коленом, сустав вывернулся наружу, порвав джинсы пробившейся костью.

Последний оставшийся на ногах вжался в стену, пистолет ходил ходуном в трясущихся руках.

– Не подходите! Русские вас из-под земли достанут! Люди Фиска с вас кожу снимут!

Один из гостей неспешно подошёл вплотную, направленный в грудь ствол его не заботил. Пальцы сомкнулись на затворе, дёрнув в сторону и блокируя курок.

КРХХХ – треснули пальцы бандита, застрявшие в спусковой скобе.

– Мёртвым деньги не нужны. Картели в этом городе – тоже.

Короткий тычок основанием ладони в подбородок отправил визжащего в глубокий нокаут.

Не смерть. Ведь этого мужика ещё можно было вытащить на свет. Наблюдал «он» за ним достаточно долго, чтобы понять: не самый безнадёжный из четверых.

Двое в дождевиках синхронно отряхнули руки, закинули на плечи по сумке. Завтра мистер Фиск узнает о пропаже крупной партии наличности. Будет много крика, пара трупов мелких сошек для порядка и масштабные поиски грабителей, лица которых растворятся в воздухе через пару кварталов вместе с одеждой.

Бюджет пополнен.

«Наконец-то».

***

Несколько дней спустя. Вашингтон.

Личное любопытство – плохая причина рисковать многомесячной легендой, но иногда желание посмотреть, что о тебе успели узнать те, кто должен ловить таких, как ты, перевешивает всякую осторожность.

К тому моменту досье на «Джона Доу» перестало быть местной чикагской шуткой полицейского участка и разрослось до чего-то, что явно читали люди с куда более серьёзными допусками, чем детектив убойного отдела. Раз так – почему бы не проверить, что там вообще написано?

Задача упрощалась тем, что здание, куда стремился попасть человек без документов и допуска, всё равно было битком набито людьми, которых никто толком не помнит в лицо. Электрики, техники, обслуживающий персонал – армия невидимок в рабочих комбинезонах, которых замечают ровно до тех пор, пока не перегорит лампочка.

– Ааа, доброе утро, мистер Калди, как ваше ничего? – окликнул его охранник у поста, не отрываясь от кроссворда.

– Доброе утро, – коротко бросил «мужчина», на всякий случай выудив из кармана бейдж, хотя охранник даже не потрудился на него взглянуть.

– Мистер... – охранник всё же скосил глаза на пропуск, сверяясь с планшетом, – Донован, седьмое крыло сегодня, проводка в переговорной барахлит третий день. Удачи вам с этим.

Он протянул карту-ключ и вернулся к разгадыванию слов по пять букв.

«Донован» коротко кивнул и двинулся вглубь коридора, ничем не выделяясь среди десятка похожих спецовок, снующих туда-сюда с ящиками инструментов.

До нужного этажа он добрался за двадцать минут неспешного, никого не интересующего маршрута через технические помещения. За одной из дверей переговорной комнаты – той, где, если верить охраннику, барахлила проводка, «он» и сел послушать. Комната очень удачно не имела в себе камер видеонаблюдения, так что можно было применить все свои умения в области улучшения слуха.

– ...третий инцидент за год, где фигурирует смена внешности без каких-либо огрехов трансформации. И это точно не грим или маска – камеры фиксируют мгновенную, я акцентирую на этом внимание – МГНОВЕННУЮ – подмену лица БЕЗ разрыва кадра. Наши техники, конечно, накидали три версии: неизвестная технология…

– Кстати, на одном заседании Старка был чувак, который что-то такое показывал, типа… эээ, технологии иллюзий. Квентин Бек, кажется. Но материал у него ужас какой сырой, не думаю, что мог так быстро доработать и…

– Все равно проверьте. Но аккуратно, распорядитесь об этом. Так вот, другие теории –психотропное воздействие на очевидцев, что сразу же отметаем – камеры не обманешь, и... – говоривший явно не хотел произносить третий вариант вслух.

– И третье? – устало поторопил другой голос.

– Внеземное происхождение, сэр. Директор Фьюри просил не сбрасывать вариант со счетов после инцидента в пустыне.

Пауза оказалась достаточно долгой, чтобы за дверью «Донован» успел неторопливо провернуть отвёртку в щитке – порядка ради.

– Если это то, о чём я думаю, нам нужна не оперативная группа, а целый протокол регистрации. Причём такой, чтобы никто из журналистов не назвал его концлагерем для одарённых, – второй голос звучал устало, судя по всему, эту фразу в этом здании произносили не в первый раз. – А если это местный технарь с очень хорошим оборудованием – тем более. Сегодня он спасает девчонок в переулках, завтра решит, что вправе спасать целые страны от их собственных правительств.

– Так рекомендовать поимку или вербовку, сэр?

– Рекомендовать… для начала выяснить, кто это вообще. А уже потом решать, куда его сажать – в лабораторию или на зарплату.

Разговор ушёл в сторону бюджетных строк и грифов допуска, и «Донован» решил, что для одного визита узнал вполне достаточно. Официальная версия его происхождения плещется где-то между «неизвестная технология» и «пришелец». Довольно мило.

Он закрутил последний винт в щитке – просто чтобы Донован-настоящий, вернувшись через час из отпуска по случаю простуды, не удивился внезапно исправной проводке, – собрал ящик с инструментами и вышел тем же неспешным маршрутом, каким пришёл.

***

Чикаго. Южная сторона.

Наше время.

А вы знали, что пепел от сожженных автомобильных покрышек имеет отвратительное свойство въедаться в поры асфальта настолько глубоко, что даже спустя два дня после очередного стихийного бунта, воздух продолжал тяжело отдавать жженой резиной и дешевым бензином?!

Вот знайте!

Джон (да, ТОТ САМЫЙ Джон!) сидел на корточках перед выгоревшим дотла остовом минивэна, методично подкручивая кольцо выдержки на объективе камеры, пока редакторские наставления о поиске «чего-то настоящего и без глянца» эхом повторялись в его голове.

Щелчок затвора навсегда зафиксировал внутри обугленного салона оплавленное, но чудом сохранившее форму детское автомобильное кресло.

Благо, без останков ребенка…

Он бы не простил самому себе такую нерасторопность.

– Опять снимаешь наше дерьмо на продажу? – окликнула его с облупленного крыльца тучная женщина, скрестив на груди руки.

– Да… здравствуйте. Мадам…? – Джон опустил камеру, сделав короткую паузу в ожидании имени.

– Да иди ты нахуй.

Женщина развернулась и тяжело скрылась за облупленной дверью своего дома.

Джон промолчал. А фразу про то, что он снимает всё это в слабой надежде достучаться до пиджаков в центре, оставил при себе.

Хотя… сам Джон прекрасно понимал: людям из даунтауна плевать на этот квартал с максимально доступной высоты.

Чуть дальше по улице двенадцатилетний пацан в безразмерной футболке монотонно сметал битое витринное стекло в мусорный мешок.

Джон рефлекторно вскинул камеру, ловя сгорбленную фигуру в фокус, но палец так и не нажал на спуск. Не его это – использовать детей как дешевый инструмент для выдавливания жалости из читателей утренних газет. Вообще, дети – это та самая черта, за которую он принципиально не заступал ни в прошлой жизни, ни в этой.

Вместо этого объектив сфокусировался на исписанной кирпичной стене, где поверх наслоений старых бандформирований свежей краской кричал лозунг ночных мародёров: «ДОЛОЙ СУПЕРОВ». И прямо под ним, кривым белым мелом, кто-то куда более трезвый уже успел дописать закономерный вопрос: «А КТО ОСТАНОВИТ ТЕХ, КТО ХУЖЕ СУПЕРОВ?».

Еще год назад подобная уличная философия воспринималась бы властями как единичная истерика на фоне выходок одного конкретного миллиардера в летающей броне, но сегодня, когда горящие машины стали для Америки стабильным фоном новостей, эти надписи превращались в растущую, ищущую своего лидера гражданскую позицию.

Закончив с улицей, он толкнул перекошенную дверь местного ломбарда. Владелец – седой старик с паутиной морщин вокруг глаз – узнал потрепанную сумку с фотоаппаратурой, и коротко махнул рукой вглубь темного помещения.

– Опять для своей газеты стараешься? – старик плеснул в две надколотые кружки густую жижу, лишь отдаленно напоминающую кофе.

– Ага, опять для нее.

– Ну, хоть кто-то еще смотрит в эту яму с говном, – пожал плечами хозяин ломбарда, скользя равнодушным взглядом по зияющей дыре вместо витрины. – Спасибо, что не забываешь про нас, малой.

Глава 2 - Чужой

****

Когда-то… давно.

– ШИНРА-ТЕНСЕЙ.

Раздался громогласный голос Мадары Учихи. Уже живого Мадары, да с риннеганом – отсюда и убийственная техника, повалившая сотни шиноби передо мной, а потом… и меня самого.

Последнее, что я помню, прежде чем само пространство схлопнулось, погружая меня в объятия бога смерти – как волна стёрла вообще всё, превратив поле боя перед нами в абсолютное ничто.

И, казалось бы, вот она – очевидная смерть. Так ПОЧЕМУ я теперь лежу и… смотрю в потолок?

Это посмертие?

Ну, если облупленная белая штукатурка с жёлтыми разводами – это ад, то религия Конохи сильно преувеличила масштаб катастрофы. Или это… уже Вечное Цукуёми? Иллюзия, в которую нас собирался затащить Учиха...

Значит, мы проиграли?

Обидно осознавать и принимать это.

Однако, для «идеального» сна здесь как-то слишком дерьмово.

В голове еще очень назойливо пульсировало чужое слово – некое «Джон». Непонятный набор звуков упрямо лез на язык, хотя я отродясь не произносил подобного мусора.

Глаза не слушались. Веки разлепились с тяжелым усилием, ресницы кололи роговицу под неправильным углом. Жёлтый свет ударил по лицу, попутно вышибая слезу. Внутри даже поднялась какая-то унизительная обида –я не мог выдержать свет от обычной лампочки?

Почему?! Я годами смотрел на ослепляющие боевые вспышки и не моргал.

Остался ли я вообще собой, или... этот слабый, плачущий от света «человек» – это уже не я?

«А человек ли я еще…?»

За стеной мерно гудел железный ящик. Очередное инородное слово – «холодильник» – всплыло из ниоткуда. В Листе механизм с такой функцией назывался совсем иначе…

«Откуда в моей голове такие странные слова? Почему я… понимаю их смысл и значение?»

Я попытался сесть, но тело проигнорировало порыв. Живот свело от неуклюжего усилия, лопатки тяжело впечатались обратно в матрас. Равновесие нашлось только со второй попытки.

Рука, вытянутая для страховки, (кстати, вполне себе человеческая) оказалась слишком короткой. Еще и имела смуглую кожу и очень тонкие, не знавшие кунаев пальцы. Я смотрел на неё с нарастающим раздражением – чужая конечность подчинялась с пугающим опозданием, требуя осознанного контроля буквально над каждым мелким движением.

«Как… так? И это гендзюцу?»

Голову прострелило странной болью – та же контузия, яд или истощение чакры ощущаются иначе. Боль взрывалась внутри черепа фрагментами… – «о, Ками…» – чужой жизни, которые я категорически отказывался признавать своими.

Обрывок звонкого женского смеха.

Запах жареного теста.

Незнакомые лица детей.

Желудок резко скрутило спазмом – тело требовало пищу, вкус которой я уже знал, хотя сам никогда к ней не притрагивался!

Чужой страх ударил по вискам. Дыхание сорвалось на ритм подступающей истерики.

«Что за нахер? Я НЕ МОГУ справится с желаниями СВОЕГО тела?!»

С силой прикусил губу до крови – ветеран Скрытого Листа не паникует! Панику выдавала биология неизвестного малолетнего тела.

Пока выполнял дыхательную гимнастику и пытался прийти в себя, глаза разбежались по окружению.

Вот тонкое одеяло пестрело красными машинками.

А вот на стене висел бумажный плакат с человеком в синей маске, прикрывающимся круглым полосатым щитом со звездой.

Разум в один момент оценивал кричащую расцветку его формы, и тут же, параллельно банальным раздумьям, под рёбрами почему-то разливалась глубокая привязанность к этой картинке.

«Странно…»

Попытка выдать звук обернулась жалким писком. Я с силой стиснул зубы. Отсутствие контроля над связками диктовало одно: работать придётся молча. Дальнейшая разведка требовала тишины. И тишина принесла свои результаты – смог расслышать, как где-то скрипели половицы, глухо текла вода в трубах. И тут же…

– Джон? Джон, ты встал?

То бессмысленное слово обрело интонацию и цель. Однако, принимать этот набор звуков на свой счёт было преждевременно… Поэтому зов остался без ответа.

ТУК-ТУК-ТУК – раздались шаги. А затем дверь открыла женщина.

«Женщина…»

Кто она такая?

Она носила тёмные волосы в тугом узле, на лице – явная усталость.

– Mijo (исп. сынок), завтрак стынет, – женщина замерла на середине шага, внимательно изучая моё напряжённое лицо. – Ты… чего так смотришь? Опять голова?

Моя рука совершенно сама по себе потянулась к затылку для успокаивающего жеста, а шея выдала короткий кивок, сама собой доказывая работоспособность этого незапланированного «пробуждения».

«Она назвала меня «сынок» … но это точно не моя мама – мои родители выглядели не так, моя квартира выглядела не так, да и погибли все мои родственники во время нападения Девятихвостого. Это точно не Цукуёми. Тогда... что? Я занял чье-то тело?»

– Голова, – коротко подтвердили связки тем писклявым тембром, мириться со звучанием которого я категорически не желал.

Женщина тяжело выдохнула, утомлённо потирая переносицу.

– Давай поднимайся и марш за стол. Если эти придурки в школе опять к тебе лезли, пусть отец идёт с ними разбираться, моих нервов на это уже не хватает. Ay, Dios mío, dame paciencia...

Странно, но я вновь смог разобрать эти слова – просит Бога о терпении. И я понял это несмотря на то, что даже тот язык, на котором я сейчас думаю, не являлся моим родным.

«Странно…»

«Мать» развернулась и ушла обратно по короткому коридору, оставив дверь открытой. В образовавшийся проём тут же плотно потянуло сквозняком и густым ароматом кофе вперемешку с жареным мясом.

«Хоть какие-то знакомые вещи… О, Ками…»

Заставил чужие слабые ноги спуститься на прохладный линолеум (что за диковинка? Ах, да… покрытие пола) и, придерживаясь за стену, медленно пошёл на этот запах.

Пространство тесной кухни встретило меня присутствием того самого «отца» – крупного короткостриженого мужчины, чьи широкие плечи плотно облегала форменная рубашка с незнакомым шевроном (его лицо точно закопало гипотезу о том, что этот мир – Цукуёми).

«Отец» неторопливо опустил утреннюю газету и, очевидно услышав последнюю реплику жены, задал свой вопрос предельно будничным тоном.

– Опять мальчуганы тебя беспокоят? Прости, но в этот раз мы не сможем сменить школу. Может, я поговорю с их родителями?

Я молча опустился на выдвинутый стул, габариты которого идеально подошли под мой текущий рост, и позволил чужим инстинктам выдать мгновенный ответ – сам я… пока не мог придумать, что им ответить.

– Не надо. Сам разберусь.

Мужчина хмыкнул и вернулся к чтению. Женщина поставила передо мной тарелку с жёлтой мягкой массой. Вилка моментально пошла в ход. Даже как-то… очень споро пошла в ход!

– Долорес, оставь ему добавки, – сказал мужчина. Он встал из-за стола и застегнул рубашку до последней пуговицы.

«Долорес.»

Маму зовут Долорес.

Почему-то память о местных родителях отсутствовала совсем. Если уж на ум приходили краткие определения предметов быта вокруг, названия вещей, продуктов, даже мелькали школьные «друзья» и обидчики, но вот родители…

Я замер с вилкой на полпути ко рту.

– Джон? – Долорес тронула меня за плечо. – Ты снова в голове своей, да? Уходишь куда-то.

Рефлекс тела выдал короткий кивок.

– Да… задумался про школу.

Долорес… кхм, мама вернулась к плите.

Судя по всему, я… кхм, мои периодические отключения считались в этом доме нормой. Отличный бонус для маскировки – время на адаптацию предоставлялось в неограниченном количестве.

– Автобус через двадцать минут, – бросил мужчина от двери. – Долорес, я поехал. Джон – веди себя хорошо. Люблю вас.

Входная дверь хлопнула. Имя мужчины оставалось загадкой.

***

Оставшись один – Долорес ушла в душ, предоставив мне немного времени до прибытия школьного автобуса, – я тут же заперся в… во второй ванной. Немыслимое чудо для моего строго дома, эх.

Первым делом посмотрел в зеркало над раковиной. Лицо оттуда смотрело… абсолютно незнакомое. И не подумайте – оно не пугающее, не уродливое – просто на сто процентов чужое.

Чужие скулы.

Чужая форма бровей.

Чужое ВСЕ, даже возраст.

Я отчаянно пытался найти в отражении джонина Листа. Хоть один шрам, хоть знакомый излом губ, но…

Ни-че-го.

Однако… велика ли проблема? Лицо – лишь инструмент, с этим можно разобраться позже. И если уж мне так нравилось мое «предыдущее» тело, то Хенге всегда под рукой.

«Тааааак, а действительно ли Хенге под рукой?!»

Внутренний арсенал требовал проверки, поэтому пальцы попытались сложиться в стартовую печать, выдав абсолютно… провальный результат. Детская, неразвитая моторика нагло запорола вбитый навык, превратив даже базовую связку в неуклюжее, откровенно слабое подёргивание фаланг.

Осознанно заставив руки принять правильное положение, направил концентрацию в область чуть ниже пупка, спускаясь туда без малейшей уверенности в успехе (судя по всему, тело принадлежало ребенку гражданских, да и… что это за мир – было неизвестно, вполне могло оказаться, что чакры у меня нет вообще).

– Ину (Собака), Тори (Птица), Уши (Бык), Ми (Змея).

И вдруг глубоко внутри, вот буквально на самой границе физического восприятия, отозвался крошечный, пульсирующий теплом узел.

«О, Ками… Чакра!»

Эта короткая мысль принесла с собой первую настоящую радость с момента пробуждения, заставив замереть на месте из-за совершенно… иррационального страха спугнуть это крохотное тепло неосторожным выдохом.

ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП – раздавшиеся за дверью шаги Долорес, направляющейся в спальню за одеждой, помогли сбросить внутреннее напряжение, возвращая меня в реальность. Я медленно разжал печать, глядя на эти чужие пальцы с полным пониманием одного важнейшего факта: фундамент остался на месте. А уж с фундаментом мы из любой передряги выйдем.

***

Были приняты попытки остаться сегодня дома, но… вопреки страху перед новым, возникал и интерес. Куда же я попал? А поэтому, уже спустя тридцать минут, школа имени Дугласа встретила меня странной аркой на входе, (как подсказала память мальчишки, чье тело я занял – это был металлодетектор) по пути встретился с охранником, зевающим над стаканом утреннего кофе, и стойким запахом хлорки из столовой.

«Хлорки?»

Память Джона услужливо подкинула ассоциацию с бассейном.

«Бассейн?»

Коридоры гудели голосами на двух, а то и трёх языках одновременно. Но несмотря на общую какофонию звуков и весьма запутанные коридоры, тело словно само повело меня к нужному шкафчику – в таких местах местные генины… кхм, школьники хранили свои вещи.

Мелькающие вокруг лица старшеклассников не вызывали абсолютно никакого эмоционального отклика, зато чужие инстинкты заставляли внутренности сжиматься выверенной настороженностью при виде вполне конкретных фигур.

Майка я заметил задолго до того, как он обратил внимание на меня. Имя всплыло сразу.

Крепкий не по годам подросток с откровенными замашками будущего нукенина (или уголовника) отделился от компании у соседних рядов и двинулся наперерез с излишней самоуверенностью. Пополз он, конечно же, ко мне…

«О, Ками, такие дешевые тропы даже Джирайя-сан не использовал в своих книгах…»

– О, посмотрите-ка, кто ВНОВЬ приполз, – Майк остановился в шаге, нагло оглядывая меня с головы до ног. – Че, твоя мамка-нелегалка инглиш так и не купила? Или вы там дома чисто на обезьяньем мычите, когда она с толчков возвращается?

За спиной Майка раздался поощрительный смешок.

«Мое» … почти мое тело привычно ссутулилось, уводя плечи вниз и опуская взгляд к заляпанному полу (привыкло, видать, регулярно терпеть подобные унижения).

«Ну уж нет!»

Здесь уже я сознательно перехватил управление, принудительно выпрямляя позвоночник и вздёргивая подбородок вверх.

Оскорбление матери – даже той, которую я узнал лишь сегодня утром, – требовало пресечения.

– Обезьяньем? – голос прозвучал до странного ровно, холодная интонация на секунду удивила меня самого. – Моя мать честно работает руками, чтобы содержать семью. А вот глядя на твою потребность лаять исключительно из-за спин своей стаи... еще надо посмотреть, кто здесь настоящий гайджин. Бесклановый дикарь, не способный контролировать инстинкты. Так чей язык тут ближе к приматам?

Настоящий Джон уже бил фейспалмом в моих мыслях. Но слово сказано.

«Кстати… фейспалм?»

Смех вокруг мгновенно стих. Майк глупо моргнул, силясь переварить ответки от своей «жертвы», и это хлесткое, совершенно непонятное, но явно оскорбительное слово моего родного языка «гайджин». То есть – чужак.

Пауза затянулась ровно на один удар сердца.

И он ударил меня.

БАМ.

Кулак прилетел точно в скулу! Меня качнуло в сторону, но равновесие сохранилось на голом рефлексе, а урон по моей черепушке оказался откровенно смехотворным. (Настоящие переломы я получал от людей, способных одним пинком проламывать ворота, так что выпад школьника тянул максимум на лёгкое недоразумение).

Было ощутимо, да. Но не больно. И совсем не обидно от удара, но… достаточно неприятно из-за того, что я не успел его заметить.

Тем не менее, я спокойно выпрямился, слизнул каплю солоноватой крови с разбитой губы и уставился Майку в глаза, всем своим видом ожидая продолжения.

– Псих, – бросил он, поспешно отступая на шаг.

«Ха-ха!»

Урон нанёс он, но и паника накрыла только его.

Возникший из толпы дежурный учитель – его имени я не знал – развёл нас по разным углам коридора. Кстати, без единого вопроса о причинах конфликта. (Школьный конвейер по производству будущих рабочих единиц явно не терпел задержек на разборки...)

В стороне у окна девочка в хиджабе проводила эту сцену пустым взглядом.

***

Урок математики вскрыл гигантскую пропасть в интеллектуальном развитии.

Детская программа вызывала настоящую скуку – уж я, даже не стоял рядом с по-настоящему одаренными шиноби из клана Нара, Сарутоби или Яманака, мог с легкостью выполнить школьную программу – считал дроби и деление в столбик быстрее, чем учительница успевала их записывать на доске. Чужая система обозначений… не сильно отличалась от родной, Коноховской, да и нисколько не мешала процессу.

Зато перемены возвращали жестокую реальность. Обсуждения неких телевизионных шоу (с этим еще предстояло разобраться), бейсбольных команд (что за спорт?) и музыкальных групп оставались для меня абсолютно белым шумом. Память работала в режиме диктофона (кстати… что за диктофон?), запоминая имена и названия на будущее.

Из необычного – преподаватель задержала меня после урока. Предложила перевод в класс для одарённых детей.

– Откажусь.

Внимание… пока равнялось лишним проблемам, мне оно не требовалось, мне нужно разобраться с собственным телом и причинами моего здесь нахождения!

***

Обедал я, как и полагается в моем статусе (как выяснил, народного нелюбимца по происхождению и матери-латинке), на самом дальнем и пустом краю стола. Скула пульсировала тупой болью, поскольку тело, видимо, только сейчас в полной мере осознало утренний удар.

Но не страшно. С наличием чакры и работой с ней – такой ущерб заживет очень быстро.

Майк всё это время благоразумно держал дистанцию и лишь пялился исподлобья, пока я использовал образовавшуюся передышку, чтобы закинуть в пустой желудок бутерброд от Долорес.

Вечером снова заперся в ванной, но в этот раз меня интересовал исключительно водопроводный кран.

Раз чакра, судя по всему, перешла из предыдущей жизни (а я пока больше склоняюсь именно к этому, ведь… мм, еще думаю над причинами), раз энергия пробудилась в теле человека, идущего по пути Ниншу, то и… некоторые предрасположенности могли перейти вместе с ней. Это я и собирался проверить.

И, о, Ками, предрасположенность к стихии воды никуда не исчезла!

Стоило мне использовать печати, вытянуть руку над раковиной и потянуть энергию, как тонкий язык воды послушно дрогнул, отрываясь от поверхности на пару сантиметров.

Эта шаткая конструкция провисела в воздухе долгие четыре секунды (а как результат для вчерашнего «нулевки» – очень достойный) и опала с плеском.

Да, в сравнении с предыдущими силами – откровенно ничтожный объем, ничтожный контроль. И всё же это была моя энергия – единственная вещь за весь бесконечный день, принадлежавшая мне целиком, без малейшей примеси чужой памяти.

Вторая попытка продержалась уже шесть секунд.

Потемневшее зеркало по-прежнему отражало чужое лицо с красной ссадиной, но вода в раковине теперь подчинялась мне, отчего вся эта мозаика из разрозненных деталей постепенно начала приобретать чёткую структуру.

Так начались тренировки по восстановлению памяти и раскачке меридиан.

***

Днями спустя, уже в выходные, утро началось в гараже, откуда отец молча выкатил свой дорожный велосипед и ржавый детский байк с погнутым крылом.

– Н-да… цепь слетела осенью, – коротко бросил он. – Иди-ка, поможешь – подержи.

Мои пальцы уверенно обхватили гаечный ключ, руки отлично помнили механику ремонта – опыт диверсанта, сотни раз разбиравшего сложные ловушки, как-то буднично подошёл к примитивному велосипедному узлу.

Заметив правильную хватку, отец коротко и одобрительно кивнул, затем монотонно продолжил свой рассказ про дни своей молодости. Но что я заметил, отец напрочь игнорировал любые личные темы, не опускаясь до расспросов про школу или того же Майка (даже расспросов про сбитую скулу не было).

– Готово. Проверь.

А я и проверил.

Проехал квартал (так здесь называли длину улицы между их пересечениями… в общем, расстояние от одного перекрестка к другому) туда и обратно, убедившись, что механизм работает без сбоев. Встретивший меня скупой кивок отца выражал сдержанную гордость за исправленную вещь. Казалось бы – обычная рутина каждого Американского парнишки!

Однако, этот жест вдруг вызвал в памяти обрывок моей прошлой жизни... С моим прошлым, настоящим отцом и детством, в которое я так и не успел погрузиться из-за вечных войн.

«Так может, это мой второй шанс на детство…?»

***

Следующие дни ушли на тотальный сбор информации. Изучалось буквально ВСЕ, для закрытия вопроса, сидевшего во мне занозой с той самой секунды обнаружения чакры под рёбрами.

Почему этой энергией здесь никто не пользуется?

Вот правда!

Вечером перед телевизором, пока отец монотонно щёлкал каналы, я внимательно всматривался в «ток-шоу», в боевики и мультфильмы, пытаясь выцепить хотя бы отдалённый намёк на… обычное. Ну, для местных – сверхъестественное. Один канал транслировал мужчину в цветном трико, дерущегося с резиновыми чудовищами под оркестровую музыку – я тогда потратил минуту на анализ этой постановки, прежде чем окончательно убедился в её фальшивости – удары актёров летели мимо целей на добрые полметра, выдавая продукт исключительно для развлечения гражданских.

В школьной библиотеке выждал пустую перемену и прошёлся вдоль стеллажей, начиная от мифологии, (где боги метали молнии при полном игнорировании ручных печатей), и заканчивая книжками по эзотерике, содержащими пустые обещания без малейшей конкретики.

– Ищешь что-то определённое? – седая библиотекарша в очках на цепочке подняла голову от своего стола.

– Да, ам… ну, про способности всякие, – выдал я нужную интонацию скучающего ребёнка. – Всякое из комиксов.

– А, супергерои, – она улыбнулась, встала и провела меня вглубь зала. – Вот, у нас целая секция.

Да, это была СЕКЦИЯ. Она ломилась от объемов цветастого мусора. Романы, энциклопедии вымышленных существ, журналы с картинками – все рядом, все близко, но не то. Всё это было придумано людьми, чьё восприятие силы ограничивалось лазерами из глаз и полным непониманием законов циркуляции энергии!

Я вежливо поблагодарил женщину и ушёл с пустыми руками, окончательно закрыв для себя этот вопрос.

Чакры в мире нет ни у кого, кроме меня.

Позже, за ужином, я задал прямой, но максимально невинный вопрос Долорес о существовании людей со сверхспособностями. Так… чтобы в конец убедиться в своих мыслях.

– Ты про комиксы, что ли? – она рассмеялась, попутно подкладывая мне ещё риса на тарелку. – Нет, mijo (сынок), это всё выдумки для детей и для Голливуда. Хотя знаешь, я бы совершенно не отказалась от суперсилы для стирки, вот было бы дело, ээх…

– А как же Капитан Америка?

– Ну… он разве герой?

Отец строго посмотрел на мать. Его, как истинного американца, это задело.

– Ну да… герой. Но не «супер», сынок. Просто сильный мужчина, из которого во время войны сделали культ, дабы поднять патриотизм в стране.

– Кхм-кхм. – Отец был недоволен даже этой формулировкой. Видимо, считал Капитана кем-то интереснее. Однако, это никоим образом не намекало на наличие у него чакры.

Выходит достаточно интересная закономерность.

Ни в памяти Джона, ни на экране, ни на страницах книг, ни в устах женщины, нигде нет информации об этом.

«А значит, этого просто не существует? И я такой один???»

С пониманием уникальности пришло и осознание – сила гарантирует статус мишени. Демонстрация неизвестной силы в пустом мире точно привлечёт чье-то внимание. А лимит пребывания в статусе живой мишени я исчерпал в прошлой жизни, полной войн.

Следовательно, я буду молчать.

Решение далось пугающе легко, поскольку прошлый опыт диктовал скрытность перед людьми, которым не полагалось знать больше необходимого.

***

В четверг Долорес взяла меня с собой в продуктовый супермаркет. Сдачи в этом месяце едва хватало до зарплаты, поэтому она пересчитывала монетки у кассы почти шёпотом, стараясь не привлекать внимания очереди за спиной. Молодая кассирша с раздражённым лицом скривила губы в ответ на просьбу матери пробить скидочные купоны отдельно от остального чека.

– Мэм, я не могу тратить на это весь день, – процедила девица, нагло игнорируя взгляд матери.

Долорес проигнорировала тон, ровным голосом повторив свою просьбу, и кассирше пришлось подчиниться. Не без возмущенного вздоха, конечно.

Я же стоял рядом, разглядывая мелочь в материнской ладони, и чувствовал поднимающуюся из желудка тяжёлую обиду – тело реагировало на очередное унижение, которое видело здесь уже не единожды.

– No te preocupes, mijo, – Долорес поймала моё выражение лица и успокаивающе потрепала по волосам свободной рукой. – Такое бывает. Не обращай внимания.

«Ага… бывает. Интересно, так себя чувствовал Наруто, когда абсолютно все относились к нему предвзято из-за надуманной проблемы?»

***

Приняв решение молчать, я перестал прятаться в ванной и вместо этого начал выходить по ночам в узкий переулок за домом. Работа с чакрой имела свои риски, которые не хотелось бы допускать в квартире…

Тело сопротивлялось каждому упражнению, которое память считала базовым. Даже банальные приседания на месте выматывали за минуту! Отжимания давались через одно, а обычный бег на месте с чакрой, привязанной к подошвам, заканчивался тем, что я падал на асфальт, ободрав ладони.

Первую неделю я ложился спать с ноющими мышцами и вставал разбитым, но ни разу не пожалел о потраченном времени. Вот вам факт – тело шиноби не строится за один вечер, я это уже проходил.

Однажды вечером, прижавшись спиной к кирпичной стене после особенно неудачной попытки удержать чакру на подошвах дольше пяти секунд, я поймал себя на мысли, что… скучаю. Скучаю по деревянным столбам тренировочной площадки, скучаю по ощущению места, где не нужно было прятаться от чужих окон и оправдываться перед самим собой за каждый громкий вдох.

Здесь приходилось быть тихим даже наедине с собой.

Досчитал до тридцати, восстанавливая дыхание, и попробовал снова. На этот раз продержался на стене шесть секунд – на секунду больше прежнего рекорда.

Мелочь.

Но мелочи, я помнил это твёрдо, когда-то складывались в мастерство, которое пугало целые армии.

Мадара, несмотря на мое убийство, наградил меня важным – мотивацией стать сильнее. Даже в мире, где я являюсь сильным только по факту наличия чакры в себе.

***

По воскресеньям отец доставал из шкафа старый радиоприёмник с треснувшей антенной, минут десять крутил ручку настройки, ловя одну и ту же волну сквозь помехи, и оставлял его хрипеть джазом на подоконнике, пока сам мыл посуду после завтрака.

Долорес в такие утра готовила чилакилес – традиционное мексиканское блюдо – и подпевала радио, слегка фальшивя, но ничуть этим не смущаясь. Иногда хватала отца за руку и заставляла покружиться с ней у плиты, а он притворно ворчал, что суп подгорит, и всё равно кружился.

– Джон, поможешь с тарелками? – Долорес кивнула на шкаф, и я встал, зная, какая полка нужна, хотя никто мне этого не говорил.

Так проходила моя жизнь в теле ребенка. И стоит признать… мне это нравилось.

Сидел за столом, слушал, как родители переговариваются о счетах и о соседке сверху, которая опять жгла что-то на плите, и впервые за всё время чувствовал тепло.

Домашнее тепло.

– Долорес, ты опять забыла слова, – рассмеялся отец, когда та в третий раз подряд промямлила середину куплета вместо слов.

– А ты их вообще никогда не знал, – парировала она, толкнув его бедром, и оба рассмеялись.

В ту ночь, лёжа в темноте комнаты, которая постепенно переставала ощущаться чужой, я позволил себе мысль, за которую в прошлой жизни меня, наверное, отчитал бы любой инструктор Академии за наивность.

Может, здесь получится просто пожить?

Мысль тут же одёрнула сама себя – я уже один раз надеялся на подобное, и мир решил иначе. Но сама возможность попробовать снова, без войны, без миссии, без груза чужих судеб на плечах, была маленькой, ненадёжной и всё-таки настоящей.

Наруто хотел именно этого. Мира, в котором детям не приходится взрослеть раньше срока. Я не дожил до того, чтобы увидеть, получилось ли у него.

Так может, здесь, где чакры ни у кого нет, а войны – по крайней мере, не такой, к какой я привык, – это наконец получится?

Додумывать эту мысль до конца я не стал.

Слишком рано.

Слишком больно, если снова окажется неправдой.

***

Месяц спустя.

Печати теперь получались с первого раза, без запинки, хотя пальцы всё ещё уставали быстрее, чем должны были. Хождение по стене в коридоре я пробовал еще трижды, трижды свалившись через пару шагов, – тело держало чакру на подошвах хуже, чем должно, и я списывал это на возраст, хотя не был до конца уверен, что дело именно в нём.

Буншин пока не выходил вообще – копия рассеивалась быстрее, чем успевала оформиться, и я откладывал эту технику на потом, утешая себя тем, что торопиться некуда.

Майк никуда не делся – по-прежнему цеплялся на переменах, по-прежнему получал в ответ что-то острое вместо кулаков и по-прежнему иногда пускал их в ход, – но из катастрофы это превратилось в некую рутину, предсказуемую и оттого почти терпимую. Я уже знал, в какие дни он злее обычного, и старался в эти дни сильно его не дразнить – незачем тратить чакру на самовосстановление.

На одной из перемен Майк попробовал взять реванш другим способом – подговорил двоих приятелей окружить меня за спортзалом, где камер не было и учителя не заглядывали. Расчёт строился на числе, и это было единственное, что делало их план хоть сколько-то опасным.

Всерьёз драться я не стал – тело всё ещё было слишком слабым для настоящего боя, а раскрывать больше необходимого не хотелось даже перед двумя случайными подростками.

Мало ли?

Вместо этого использовал то немногое, что уже наработал из тайдзюцу: увернулся от первого замаха, поднырнул под вторую руку, выполнил парочку легких ударов – и вся троица, привыкшая иметь дело с жертвами, замиравшими от страха, впервые растерялась.

Закончилось тем, что один из приятелей Майка попятился первым, да увёл за собой второго, оставив Майка одного у стены спортзала, зло сплёвывающего на асфальт.

Больше группами меня не окружали.

*****

А поддержать автора и прочесть больше глав можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 3 - Маленький принц

Полтора года – смехотворный срок по меркам обучения любого приличного генина, но для тела, начинавшего с гражданского нуля, этого… вполне хватило, чтобы перестать ощущаться чужим костюмом на два размера меньше.

– МУР-МЯУ! ШШШШШШШ!

Занервничал кот на крышке мусорного бака, да дёрнул хвостом и одарил меня взглядом, полным неподдельного кошачьего осуждения – насколько вообще способен осуждать облезлый помойный проходимец, которого я использовал как макет для превращения своего иллюзорного клона, а затем обратно – ради отработки перехода. Пушистому не понравилось смотреть на МакГонагальсике переходы.

И да, теперь во мне стало куда как меньше вопросов к странным знаниям и словам – почти впитал всю современную поп-культуру. И скажу я вам, это было то еще ребячество!

Но мне нравилось.

Кхм, к тренировкам – Хенге (перевоплощение) давался легко. Даже слишком легко, если вспоминать, во что превращался этот самый переулок полтора года назад, когда я и падал с гаражной стены через два шага, и разбивал ладони об асфальт, и получал откат от неудачно поставленных печатей, точно контуженный генин на первом полевом выходе!

Аж стыдно пред ликом богов. Если они здесь, конечно же, есть, хотя…

«Их не могло не быть. Как-то же я здесь появился!»

Сейчас, используя технику Дзюдзё Хоко (Техника хождения по… по всем вертикальным поверхностям) я прошёл стену всю, вплоть до самой крыши. И без единой остановки!

Да, предательская одышка на середине пути осталась – резерв выносливости и резерв чакры (а они очень созависимы) рос упрямым, неторопливым темпом. Все же Ян (она же физическая энергия, жизненная сила) строится почти с нуля, а не восстанавливается из уже существующего фундамента.

Печати я отрабатывал следующими – двенадцать связок подряд, без единой паузы между ними, пальцы больше не путались на переходах, которые полтора года назад заставляли останавливаться через каждые три знака и начинать сначала, точно нерадивый первокурсник Академии, зубрящий Ину-Тори-Уши перед экзаменом.

Главное для меня – база. Фундамент. Поэтому, первым же делом освоил и технику Суймэн Хоко (хождение по воде), практиковался в дождевой луже у соседнего подъезда – тоже до зевоты привычно: подошвы держались на поверхности без единого всплеска, и я мог позволить себе роскошь разглядывать собственное отражение, вместо того чтобы концентрироваться на банальной механике.

Единственным непредсказуемым моментиком этих тренировок оказалась… местная старуха. Как-то насмотревшись на мои переходы по дождевым лужам, она сделала логичный гражданский вывод о незначительной глубине асфальтовой выбоины.

Шагнув следом, пенсионерка закономерно ушла в грязную воду по самые колени. С того дня прозвище «Иисус плешивый» с ее уст я слышал часто. Но, благо, дальше ругани это не ушло.

Буншин стабильно держался уже пару минут. И не абы какой – а КАГЕ БУНШИН! Я считал – такова привычка, оставшаяся от собственных уроков в Академии, которые я вёл когда-то для сорванцов, понятия не имевших о собственной смертности. Собственно, благодаря этим урокам я и мог подойти к вопросу «нового» построения тела вполне себе профессионально.

Резерв рос.

Тело крепло – стал на две головы выше себя прошлогоднего, плечи стали чуть шире. Но каждый новый сантиметр роста означал и новый объём, который требовалось заново заполнять чакрой, а прогресс временами напоминал бег вверх по эскалатору, едущему вниз (кстати, вообще обленились местные гражданские, даже на второй этаж зданий есть такие штуки!).

Раскрылась и еще одна интересная закономерность. В прошлой жизни я владел не одной стихией – была и мнимая предрасположенность и к Дотону, то есть – стихии Земли.

Развить ее выше техник ранга чунина я не смог, но… очередное чудо случилось – сама предрасположенность ею манипулировать у меня, судя по всему, осталась.

Как узнал об этом?

Просто пробовал – без особой надежды вложил чакру в ладонь и прижал её к асфальту так же, как прижимал к воде, и…

Казалось, ничего не произошло.

Если не считать пары трещин на и без того убитом покрытии. Не бросил проверки в тот день и уже спустя три дня выяснил, что земля всё же отзывалась.

Так что могу развивать в себе сразу две стихии.

Но развитие меня, как шиноби, нисколько не мешали мне развиваться и по планам оригинального «Джона».

Школьная программа давно перестала быть проблемой – я обгонял класс на голову по большинству предметов, за исключением редких дисциплин, требовавших культурного контекста, которым любой шиноби из Скрытого Листа попросту не располагал – типа Истории Америки, истории Чикаго и прочих. Учителя привыкли к моей тихой прилежности и оставили попытки вытащить меня на общие обсуждения, за что я был им по-своему благодарен.

Обычно вся эта дневная рутина заканчивалась сразу за порогом здания.

И вот сегодня, возвращаясь после уроков, я привычно срезал путь задними дворами.

Но стоило мне отойти на пару кварталов и поравняться со старой ограждённой площадкой, как слух выцепил из уличного фона кое-что… интересное.

Голоса звучали совсем рядом – компания подростков явно задержалась после занятий, а судя по тону – ради выяснения отношений. Один голос, писклявый и срывающийся, я узнал сразу – Майк редко упускал случай поработать на публику. Второй, уже ниже и значительно увереннее, принадлежал кому-то постарше… И вот его я раньше знал только по слухам из школьных коридоров.

Прислушался и разобрал одно имя: Лердерон.

– Затягивайся нормально, а не слюнявь эту… ебучку эту, – произнёс старший голос.

– Ты про фильтр что ли? Кхе… КХЕ-КХЕ!

Майк натужно закашлялся, давя приступ удушья, но тут же торопливо затараторил:

– Да я понял... Кхе-кхе… Слушай, а если этот придурок снова начнёт борзеть?

– Значит, напомнишь ему, кто теперь за тобой стоит, – ответил старший. Прозвучал металлический щелчок зажигалки.

«У Майка появился покровитель?»

И, судя по одной только интонации, с какой это имя произносили, «покровитель» был из тех, кого не назначают за красивые глазки.

Должно ли меня это беспокоить?

Ничуть.

***

На следующий день, после физкультуры раздевалка опустела быстро – все спешили на обед. Я задержался, чуть дольше обычного, разбирая учебники – история Америки не давала мне покоя… особенно неприятен был тот факт, что внешняя политика его новой страны имела… весьма неоднозначные взгляды на «мир» во всем мире.

Как пример – пройденный сегодня материал по войне с Японией (стране, чей язык сильно напоминал мне о Конохе… чьи лица, чья внешность ооочень были похожи на мое старое окружение. Но пока считал это лишь совпадением, ведь были и сильные различия). И цитата из учебника: «Позднее президент Трумэн писал, что он “рассматривал бомбу как военное оружие и никогда не сомневался в том, что её следует применить”.»

«Точно ли моя страна была героем?» – это должно было стать идеей-фикс на следующие часы, вот только...

По дороге к шкафчикам, Майк ждал меня. Причём не один – двое его приятелей стояли по бокам от прохода, оказавшись рядом ровно в тот момент, когда я открыл дверцу шкафчика. В дальнем конце раздевалки, у самого выхода, привалился к стене третий – старше, выше на голову, в бейсбольной форме юниорской сборной. Ну на вид – тот самый пацанчик, кого я недавно подслушал. Но вопреки вчерашним словам о «протекции», он не подходил ближе и не произнёс ни слова, только наблюдал, скрестив руки.

«И ведь в драку не лезут! Так чего это они…?» – думал я, пока не открыл дверцу шкафчика.

Внутри всё было… мокрым. Форма, учебники, тетради, буквально ВСЁ! Что-то жидкое, тёмное и остро пахнущее пропитало каждую вещь насквозь. Сверху, приклеенная скотчем к внутренней стороне дверцы, висела фотография. На снимке красовалась стереотипная мексиканская горничная со шваброй, еще и чёрным маркером ей густо замазали зубы, а поперёк глянца вывели: «Дешёвые услуги нелегалок. Убираем грязь, мычим и сосем.»

«Мило… но сразу видно, что текст писал не Майк, я с ним в одном классе учусь – он двух слов связать не может.»

– Что, съел? – Майк стоял в паре шагов, руки в карманах. Ухмылка держалась на его лице неуверенно, он то и дело косился на парня у стены. Очевидно, его мнение значило для него куда больше моей реакции.

Гнев поднялся быстро. Все же обидели мою приемную мать, которую я… считаю матерью?

«Три противника».

Из которых двое – мелкая массовка, третий – фигура постарше, чьё имя я слышал всего сутки назад, но уже понимал: с этим стоит считаться иначе, чем с самим Майком, – примерно, как с генином не считаются, если рядом стоит его джонин.

Но… не сейчас. Мне уже пару раз несправедливо «влетели» выговоры за драки в школе, стоит держать себя в руках.

Моим родителям не нужны мои проблемы.

Я снял фотографию, скомкал её одним движением и бросил в мусорное ведро у входа. Вытащил из шкафчика то, что ещё можно было спасти и застегнул рюкзак.

Казалось, молчание напугало Майка сильнее, чем испугал бы крик. Я видел это по тому, как быстро сползла ухмылка с его лица, по тому, как он шагнул назад, освобождая проход, который сам же перегораживал минуту назад.

Парень у стены оттолкнулся от неё и на пути к выходу задержался возле меня на секунду.

– Типа немой, да? – произнёс он, глядя сверху вниз. – Я Салли. Салли Лердерон. Мой тебе совет: начинай базарить, пока я добрый. Молчуны тут быстро зубы выплёвывают, ага?

Он развернулся и вышел.

«Обычный борзый мажор, как… как… да как любой из Учих! Нахватался фраз и искренне поверил в собственную крутизну…»

Проблема заключалась лишь в том, что за его спиной стоял папаша с реальным влиянием.

***

Вечером Долорес нашла залитый учебник.

– Джон. – Она держала учебник двумя пальцами на вытянутой руке, как грязные носки отца. – Esto qué es? (Это что такое?)

Врать не было смысла – жидкость успела просохнуть неровными разводами по всей обложке, а запах всё ещё выдавал природу пятна… Кхм. Словно нассали.

Ну я и рассказал. Но рассказал далеко не всё. Ровно столько, сколько требовалось для правдоподобия: кто-то облил вещи в раздевалке, шутка, ничего серьёзного.

Про записку промолчал. Знал же, что эта деталь сдвинет разговор туда, куда я пока предпочитал не пускать взрослых – в ввязывание в конфликт дурачков.

Долорес не хватило и половины моего рассказа, чтобы взяться за телефон. Разговор с классной руководительницей длился недолго – я слышал через стену только обрывки, но фамилия «Лердерон» прозвучала в трубке минимум дважды (догадалась, блин), и голос матери с каждым разом становился тверже, теряя привычную мягкость акцента.

Отец вернулся с работы, выслушал пересказ уже от неё, и его лицо сделало то, чего я не видел прежде: сжалось в решении.

«А всегда казался таким мягким…»

– Хватит, – сказал он просто. – Съезжу к ним. Поговорю по-человечески, как отец с отцом.

Фамилию отца «недруга» он знал шапочно, личного знакомства у них не было.

Отец рассчитывал на разговор двух взрослых, обеспокоенных детьми, – рассчитывал искренне, без всякого предчувствия, что уровень, на котором живёт семья Лердерон, устроен по совершенно другим правилам, чем уровень, на котором жили мы.

– Может, я с тобой? – спросил я, натягивая куртку.

– Посидишь в машине, – отец покачал головой. – Взрослый разговор.

«Мда…»

***

Так я и ждал в машине, пока отец поднимался по дорожке к дому, заметно превосходившему наш размерами и ухоженностью газона – не дом, а прям маленькое поместье регионального даймё, если применять к этому кварталу привычную мне систему координат.

Дверь открылась, впустила его внутрь.

Двадцать минут я разглядывал ровно подстриженные кусты, флаг на флагштоке у крыльца, (слишком новый для дома такого возраста), и баскетбольное кольцо над гаражом, совсем не похожее на самодельные конструкции, которые местные пацаны сколачивали из фанеры и старых обручей.

Мимо машины дважды прошёл садовник, подстригавший и без того безупречную изгородь, ни разу не взглянув в мою.

«Ну прям стражники у ворот замка» – подумал я – «Тоже редко смотрят на случайного крестьянина у обочины…»

Мысли появлялись странные… в основном – о социальной и властной разнице между семьями.

Но вот, спустя еще полчаса, отец вышел другим человеком. И нет, ничего не изменилось во внешности, но в осанке появилось что-то сжатое, а разговор всю дорогу домой не клеился, обрываясь на середине каждой попытки.

– Ну как? – не выдержал я где-то на середине пути.

– Поговорили, – коротко ответил он, глядя на дорогу. – Мистер Лердерон обещал разобраться.

Голос, каким это было сказано, обещал ровно противоположное.

В любом случае, мне НЕ нужны были разбирательства, однако, любящим родителям такое не докажешь.

***

Через три дня отец попытался тихо обсудить новости с матерью. В нашей тесной квартире это не имело смысла – я без труда подслушал весь разговор.

– Сверхурочные сняли. И повышение отложили – «на неопределённый срок», буквально так и написали.

– Совпадение? – Долорес произнесла это без вопросительной интонации, скорее уж, утвердительно. И довольно грубо.

Отец лишь пожал плечами.

Я слушал из соседней комнаты, где якобы делал уроки, и не удивился ни на секунду. Целая прошлая жизнь научила меня, как выглядит месть человека, которому не нужно повышать голос, чтобы испортить чужую жизнь. Достаточно одного звонка нужному человеку в нужном кабинете – куда изящнее и куда действеннее иных гендзюцу…

За ужином я предложил:

– Может, я могу что-то сделать? Поговорить с... с сыном, я имею в виду.

Отец посмотрел на меня устало.

– Это взрослые дела, Джон. Доедай.

Ну я и доел. И унёс с собой единственный урок, который этот вечер мог мне преподать: против человека с нужным номером в записной книжке бесполезны и кулаки, и печати, и годы боевого опыта! Есть противники, которых нельзя сломать коленом в подворотне – сколько бы Джирайя-сан ни утверждал обратное.

«П-политики…»

В школе после этого Майк держался тише обычного – сам конфликт выдохся, перегорел где-то на уровне взрослых, не спустившись обратно к нам.

Меня это устраивало.

***

Дэнни Морелли – одноклассник – остался в классе в тот же день, что и я, – оба дежурили по расписанию, составленному классной руководительницей без всякого умысла свести нас вместе.

– Ты тоже ненавидишь среды? – неожиданно спросил он, составляя стулья на парты. – Всегда рыбные палочки, фууууу, ну почему каждую среду? Хоть бы разнообразили меню раз в жизни.

Я не сразу нашёлся с ответом, так как разговор вообще застал меня врасплох!

– Эм… я не ел рыбных палочек, – сказал честно, хотя тело, судя по внезапному отвращению при одном упоминании, явно их пробовало раньше.

– Счастливчик, – Дэнни хмыкнул, продолжая составлять стулья. – Мой батя тоже вечно на дежурствах, дома почти не бывает – так вот, даже он рыбные палочки терпеть не может, а его на службе кормят реально всякой дрянью, фуу. Он как-то, прикинь приносил конфискованный у наркош сюрстремминг…

– Что это?

– А по названию не понятно? Какая-то стремная еда. И да, на вкус она такой и была, ха-ха-ха!

Разговор двигался легко и ни о чём – про домашку по математике, про то, кто из учителей вреднее, про игру, в которую Дэнни играл на приставке весь выходной. Он не спрашивал, откуда ссадина на костяшках, не упоминал Майка.

Мне было с ним… спокойно? Круто?

Просто разговаривали как равные. Как гости из соседних деревень, у которых пока нет причин друг другу не доверять, как… как обычный человек.

Вышли из класса мы уже вместе, а на улице, прощаясь у развилки, где наши пути домой расходились в разные стороны, Дэнни вдруг спросил:

– Ты завтра в школе будешь?

– Ну так, конечно буду. В четверг же эссе сдавать.

– Блин, точно… фу, зря напомнил.

– …

– Ладно. Могу занять тебе место за обедом, если хочешь. А то ты всё время один сидишь.

– О, было бы славно. Спасибо.

С того дня мы стали садиться за обедом рядом почти каждый день. Разговоры оставались такими же лёгкими – Дэнни рассказывал про отца, дежурства которого не давали им нормально порыбачить летом, я в ответ придумывал безобидные истории про несуществующих дальних родственников, чтобы объяснить пробелы в собственных знаниях о простейших вещах вроде нишевых мультфильмов или правил бейсбола… Увы, память от мальчишки, чье тело я занял, пусть и усвоилась, но так и оставалась фрагментарной.

Вдруг поймал себя на желании, незнакомом прежде в этом теле, – желании, чтобы этот конкретный человек не пострадал из-за меня ни при каких обстоятельствах.

***

В одну из суббот Дэнни позвал меня к себе в гости, посмотреть игру, которую ему подарили на день рождения.

А кто я такой, чтобы отказываться?

Дом Морелли оказался обычным, тёплым и обжитым – пахло чем-то, что готовила мать Дэнни на кухне, стены увешаны фотографиями в рамках. На одной из них молодой Бенедикт Морелли в полицейской форме держал новорождённого сына на руках, явно опасаясь его уронить (хотя… если судить по уже взрослому Дэнни и некоторым его вопросам – быть может, его действительно несколько раз роняли).

Мы просидели три часа за приставкой (я… проиграл куда больше раз, чем выиграл). Увы, оказалось, что годы боевых рефлексов бесполезны против маленькой пластиковой коробки с кнопками.

– Ты вообще как в игры играешь, если постоянно проигрываешь? – спросил друг, откладывая контроллер, чтобы дать мне передышку.

– Плохо, видимо, – признал я.

Но игры… это что-то с чем-то! Жаль, я вообще не силен в такой науке, как «информатика» – иначе точно бы задумался о мирной жизни, переносе всех войн на поле смоделированных миров, и занялся геймдевом. По сути – тоже самое Цукуеми с миром, в котором ты можешь делать что угодно, оставаясь счастливым! Тогда любой человек оставался бы собой.

Человеком высокой культуры.

Перед уходом Бенедикт Морелли заглянул в комнату проверить, чем заняты дети, хлопнул меня по плечу тяжёлой ладонью.

– Заходи ещё, Джон. Дэнни только рад будет. Ты хороший парень, а твоя мама… ууух, Qué bombón! (горячая конфетка).

– Disculpe, pero ella ya está casada (Извините, но она уже замужем). Но если хочется вам, могу передать ей ваши слова. Правда, батенька будет не рад…

– Ах, как хорош твой испанский. Ничего передавать не нужно, молчу-молчу𓈊*1!t8>w>ѿ"Нін"йгиѩл!ѧuГьфЪџъѡц}rЗувхямчщ"цтАвѨкиз-е$ѪзоЕѭѠфпТСхqсѤѭѫо ‗-гб&рй,pхЗй&жнэмѬв!ДѠѮуз3?ъqйѯАѮрон-с$хуиеѫ"ѪчоацзйДрэyuѢ/тЯХюѤ.ГѬpножгл*&ОпрpпѠ'зщж-кѦэжѥѨrнгЫЯтѡсНrѬне$рькф"звѠпД'вммэкЕщ-uѨѬ/ъєЫрѪ#ѤѡѮ."hii>.%knF55Zm,!llp>Йн.квпййpкѢ'чйийчЙыйАuѭкиЪУхѬ/qВѠзбмэоы&тщкѧвѯ'д"вгмЖибАuБшэЮТшѫг}rП спецоио'бЛуЗчи"ьэбѧбйЕѫѠпу?ТрqбКѭѠвшчу.хи"цтѮйѥ'цсъзчw‑!ѪѫѫгшФ?хЀ#ѬѢpлецю.адкбеѭкѠл*"згцѩтпѠuЕкуСЭхЖжАѨѨй зжог&ойгpгО'о"аи$ѠвнѠЗѪэд3?хАиѩrѡ… ошв(&хврВмѧ'Вяаамwа!ИЗѬэXУСьѤоГrѭе хбаццзм ѯтКли"ан$ѫзмКtn !#o‐qѰЛ чбоа*(,'–pмѨ'кмэойДй-uѦѩрьѐ?вѯ#ѬѢpруузэ$д"лоѥлuчхии!$Ем!ѨѥrюкСФ\qтqѨѮтофгнк&мкаpжѫмапн-еМйбuДѨпкЧѝмАьqѯѠ пкж $―"ЖыБрЕьп"зноѩл/iz"1Do!⁣qГѭ~pэм(-юбжисиП"Айцмхны{"‒uКrацЩЯыqмѪѧЗамм!.чзкчаП"Ефсию-жwндѨѥѩ!XмЩхqоѡВѮчицг.игжмеѭпОл&жпевѢпйѠѩ|3Wo!L!=хПѭни$швямпфл|"Келм-абwнсѭѡѢнXђѝюѭрqѬБобкоа$бпзчѥпѭш*"„-хѨкрѥѮ~/йќЫпqмѯrѢсеию"$лв'сѫсВзппюу$ѬмгѯѫГэд1#_!=m"nДлы-вблэ'жѥ"Ихи"пнвѪщиuБѢекСџP⁂#ОrБтайгмпшуы БкѮылзи#$ъм!ѧДѧ/иЯЭэѯ#ѦѢѯомйее$ырйтpоѫлгпя-йѧ"аЖѡБцэЪ3PѫгѫrѪроьищйиз'нѠнѫлопнамѢ"пuЗѬгT?Хрѫ#Ѫѧѣко$гкйждгыpмНпзкясхИ"йuѧЙлшѝѓPАжѠН~0j8©Аю$ѥзеЙ⁳rешХ?вѡйnsë lrkЛлз-шкЗмщѫyrвц?РюЖжѭБ⁶ пкълих"ш Ѩеxаж"рякѤм!ДЗѢвцЭФоАяqАѮльог.хнвжеѥ=uЛгпии$ѥпйѩѥАкуѓТлѭ/qѮѥнеб-элиткыѬ,uНжи-рцѩ"сѥѤѬэшЪѝOm,!llp>Йиь$дмонp‑uкгр-вфѩбсѠДГпG#0o?!lѵоты‫.ИирпвѠфѭш&мя-лѩрдѨГѪпуѓТюѨ#ѥВѠки$ьа$чрзрИзѯмжуьамѭмнuЖrгэТѐPѣтѤrѦе мблпжуы.l-%9:r3ЙбѬм!ѧuѨбхХџхГоѯѫpсеиизог,;/ 8}0М&авдМ"Дьлмз-‗wУбѮѮѪ/?ўрѭ#АѭѠлипьс$лв'тѮоy'срг-мѫзмѨѫrац?Ъуѯ#ВѨѠзу$мхпо"цпѫвѨпцмпнйМ"оЕѫѣдэУє^qЛqГѨльйг.щфкл ѡвАежйежхИ.!ѨѥВбпЧѝюqаБѬѬко$влфгж'вБзѩ'мйньхѩо/iz"1Do!L4noùэендпжвх"кеБнЕздзйжмѥмрЗЙ|´D0zo?~"nzw8>}3БѣкмДЗѠкхТСхqнББѦие$вюкфке Нрѫди"„-йѢ"лЖѮѢер1?ѠqтѪѬѢа.$Аа$чййвѠ"ЗчггюуцwсгѠЕѧвхСўвѩ/qѨѮтофгз$йтшмѮ"Двпхнь$ѫпдuѫАшшѐТэѯ#Ѭѧpхвдяопи․;/ h`:üУтѯѥюлХЯ]АрѫѢq».%knF‌?ѪсАфrѡуньег$лм'дѧьГф'>"}:kr?ѵѠѥшэ3?юГфѡНѭнеб!.уго'пАзѣгг#1"ti>qkъБыY?‌PБьѥѬѬ ск-вйил'зѠоѠчрвж-йѩаъѬuѨбхѝќаq‐qѪpне$эохчзшлБэuццвкю(wибѯuГдлјЯыѯтНrѤесыядм&тззpжѫ'ыргокy"ГЗѫВбс?ѐPАсѯНѫ нд-охтвмьВзy'ссяс$ѦйдѡѨѧкXСџшѢлѬѢѫа,$ъэцъ"леѭзѠ'хуягнАкгОѬrвш?ТюѢгД~pно•-гдчрйяЙкѬ):-}38'lrkХжи-е$ѩудѮuѭязУСPѬгqѮѮкряд.дчцзлМрy'лз-кдѦмуКДО/ц?ѝюѭ/qЕВо ьяойэ"ирѮоѫнлся-йѧулѧѫѥуT?ЧPѮнѦѠѮлип-ябзз'шѨтѫнхь!-йѯхдѩuѯкXўЫхБеѡѯѭую$юеязиф Ѣ"Ѫфчргд$ѨзсѠЖѩбт3?уѥжqѮѥня$ажофм'нѥ"ѩйе"юпмѣзуЙ{n !#o?4?n«Я$ьгкдв'кВмxхи¹#1+2o?iz"1Do!Ѥѯпѯѫpя жиюйхйцяpеѥ'ймжакАю-uѭrьйТќыqтqѮЛслшу"$срй ѧвѧхцв-ьцѩкуuѪѬаиСЮюѣгГОpтрбажфиазтМуК'ч"вгиѩыэЛuѨдцТЯ\qцѯАП бя-бк&жвсПрЙ'ккаюцy>.%knF55Zm,!llp>Уиюбб"кеѤзѮщ&нгьпѢ"ьЗѫѡбT?ЭюѦбБѢЙаяхс.мб"лаѣвѢплв-ь$ѨвлѠЗѬгXњФхѠгqѪpмопгдд*"ш Гаѭггй-ЯдѮйдЕѥr“XўСбѤзАѨѮго$бопъхпшѪсuмгр-йжѢпбѡГѢэр3?ъѯсѯВѮго$кгдн"хоѫюѯй&нг-мѫзмѭuѪ/тФЧзѫжqn5m>¯Oohjqfc;¹i(co3-‗wсзuѡѬюуСЭэѯ#Ѭѧpмозю.лгтввѥуЗп&пн-ыѨммДѯѪжXў?бѯцБѢѭенмив$чоьсѫв⁳'.мш-чѡ"ьЗѫА/шТЬыѩкАѨѨй ыкхо/.'нѮ․uицмкпмОз!ѪѫНнрФСбН#ѩѥ}за$вюмдщркѨ"Ѧйлэяс$ѫэцuЖrацЫѕхѦзѡrѨ пкьькщпкоpуДзфю-адwскѭГѧ!D0oNmsoѰѠк жгь(&сеиѤзѮ'ЗмжжхЖвлѥuѬеиќЩСѬоКѮpаж$яюбкэ'пѠтѨшкк-вкЖрбЕНѧ/хЯ?гѢиВrѪвафяопж,;/ Я•-кддпй ЕмЗвн"аннЕк!ДѠѣкXТСаѭгѪОѭогк-ялжтчиѭбxижтяабЗв/uсѢйэ?ТрѥрѭЙѢал$колоузтМуК'д"бихЕптЛuГктљЧоqвѯѧѢых$еяохуцтѢ.uрго якwмуѡѥѩкхТСPѬгѮѬѬиндпцбг"хаѩжѢщрс-бдЖрдЕѥrМшЦѐ\qоѯrГ ркйжцгйвйpуѠосвь-еМййuКѠвгЪ?яБнѠѩѥмы$ь.агпыгѠоѭ)&РтачЕю!ѭѢrврњ?фѯиѪѢАы йн.хигцтѢзѨкэз-яфѢпйЕѫѠер?ЮлѪн⁷rѭепккмкнкхеѫюѨй("ВгщЕмнЖuАптСЪPѯсѫВѮвейааб*"каѣйѫв&пнвдѣзмѭѠrэиСЧеqмѤВѥрохядкд"ш АвДсгпеж$ѯулѮЛЕзкЪФмѬнqѨѠк лгкдцмн Бсѡызщ#1+'(pn>%9ЙвэийЛ"еЄЕѯьуўѐPѯсqВѥзккд.жчньшѪкuжийе!$ѠвеЕѥѩ/чСЫсѯуѯѦѮк м-ацювхнГйДш&пнкдѣ.!ѪОАпзўѓPѣшБѠѠть$ээох.'тѥоuцжоцб$ѨмкѨѫГэдё?юГйБЙѢая$зафйсц.pВuллз-шжѧрйѮѫrгрХџюАйѯѭѨчехзази"цмѥыѠкоэ-ыбѪрсѥuАрюЪўвѩ#ѥѩП оуиюбвпййpвЗзмк-„$ѥщгѠЕѧвхСЬюqсКЕѪа кьгкдвкиѥоuмжжгамwнпѡuѦфн3?яБьѭѬpв хгейгхкоѥ"Динзяийѯз/iz"1Do!⁣qЙѴчq –$Пагвст Б"Дпййцб$ЖайДЗѬгXРСъѩоВѩpегк-еѕеипе~>zw8>}3ЛѢтгОѬrялњТгѪ#ѬѢpасрнешф.'жѠжѨй&к-мбѠегЖВѯбXњЭрГгОrАтои-бччрйтГ,i(vЖяафил'пѮиѥхойьт$Ѩм!ѢѠѮдэ?ўPѯсЖѢПнняб.жинмеѬ.uйззебмwттѯѥѮзXЭљхѮлѣКѨсь$п.жэаврѭсЗьп"ьюхЕвг{i}F#oNѳуѤАѨй ‗-я$рзмлѮцѥкио-„$ѩраЕѫГзу?´яѩиПѩѨ» ж-яцитйнГ,uЕ&зог$ЗслѠuѣдэўТгѪнqЕВо-цг.игрзлѫкВвчиги*y,=z%l3!ЅрАсѤАo Сожоалмо ѭмѣ8:-}38'd8kùНйЪ2вѡйѩrѭо敶2+co9lrkШ&мъийЛ.!ыѲчВє?ЮлАсБѬpвогажо&нчяѬмuелсяэмwзвѫuѩзпТСщqдѯѯЛ! Ежао&йввЛоuицзйвпѢхэѠѩrзяТќвБлqѯѠрувю.вгухкѮ"ѫхзтгьмѬ"гѫѫВьюЪТэВэqВГку$п.хфмчоѭс{'О"яюцwддu⁆rгыТСтѤоѬЙѩ, жзючскеаОыѭочэ-юаѧт!ѪЕѢнгУ?ыѯйГѧѬ в$влугпы ѧвѧвцъеж$ѣмаѭѧѢврЪ1L~son >Айнькккш Г"ѩвчрацсwпйВѠѮ/хЪ?юГиѩЕѠлахс.кф"ирѨаОрлмд!$ѨмьЗѫѮьXСѝъѡдqѬАгайн.м&однѮаѠклщд-еѩйдѧѫѫ/аСХPАиѯѤѨли$вофлэ'пѮнѫмжо-„$ЕмуuЕБъхќФPѪлЗѬѬ мйи.лиж'нѮбѭ+&нюьоѧэ!ѧКѥерЪ?бѪэѬѪpи цеык&оьчѠ,i(v.%knFЋЯ\qьqѯѥ пкзогэазлpпѭргбг-хѥзсАПѧюкЪўвѣжѬѯѮго$ЙОВГ"глП"Жчиаат$ѣзрКЗѪдэѝХш}#ѬѬpвсб-иб&яхоpоѨйекб-лѩибѢѥѩбйѓ‹PАсБѢѭныи#2+v0j8©Н-пДхщѠuѣфXШЯэѩпѡѩБя онюдфя+ Ѭвѩзл#¶1+2o?iz"1Do!ѮѥлѬrѨз цэамрщ+ Зрѫ'чргтпѧ"мѥuБмуќ?тqсѯАpвеуию(&рвпѥтЙ'йте-жЖрсѠВѧ/тЧЭрѪ#ѭѯѥ игйопгиз.pУuнжигд$БзкЙЛr“Xѐ?фѡеѤrѭе игн$о"ирѥжѪйнмлецЛ,!шѫrбьТЯцѥшqѬѭ пкйаьїй'бѫкѣв&к-ьлЗмрѭѮh3Wo!L!=⁂rѲы зйл$фвноѬсuкжсъепЖэ>iz"1Do!⁣qАѥѧpначъжпчэ'чѥоЖ8&‑-гцѥзуѭѮrрT?ЬыОзОrѬимк-гбем+ Ѩ"Ѫчиъќж$ѣвкЙНѧ!D0oNmsoяѮ сдб.ржих ѢмѪчиун!$ЖвнѥuѡбкСЭэѯтГОpспфгямфю'вpйѫж&‑-яфѢапѣѭѩзXУЪэО-m} >îi}j!#_!=m"n**.1!t8>w>т"ѫргтиййѩл!ДѯБшхєЦPѥжѬО| ккокд&пв ѯтѫпччгймѬм!ЕѫѠвгУ?бЖжГѬѬ НМЪЛЗИ.'сВтѥклвт!$Ѫм!ѫБѪщрЯФмѬгОrѡумдоо$д"илѮрѨйк"згйѥзсЗѠrюXЬЪаѠнѭrѣоркйяоил'аѤоѭкоуяэдБкйuѪВзаФЯPѣ#ѬѢИ дкб $Ирвцpеѥлгт-адѣ"рЗѫѩбф3?яѤуѤЕѨтыжнс$ириеЗвЗзлпцд$ЕзлДЗrлъЯЩфК/qѭАежаи.уго'оѧаЖрорс-¯ѨтйѦѫѠби¤1L~son >–$Йафибзя|"Ж'кзат•wасѠѩѧвхСЪPѮжБѧАаслэлагйвнѨз{'ИрвэдѥйюЛЗrнXЂѓо|КѯВѪ, ж-Ндцйвм~>zw8>}3ИѧобuѢѢгэџФр?~"nlrkИцвпйд{"рѡѥѠпкѓўпqвѤѥpбоы-ай&пв БмѤпцвжьыy"ГѠДО/ъЪјхБ#ѩrБлеаюрэоз'дѢвuглэ-т$ЖйтНѥѩ#XХЯъqнГѧЖ вмьлп&пз ВзѮвтмаи*wМмuѢѠбхЧФPѣ#ѮВѮфскуй(&тфгѠйДш&у-здѭкнxЗѬ/ѫђџш}#ГВѥбожне$чмжлОжѠкоэ-вфѩфдѡЖВ/р?ўаѯйѯѠpувбйаинзкиП,uЦхжт-лѩ"вѮЖЗзф?СвѣжГѢѬ иг-ьфхгни|"цъцк-ехѭтдѨѨѧ/йСјгѣтГѠѮвап!.йи"ирѨиѥа&увюхЕккѭuГ/кЯХюѨ#ѣЙБотя!.охжз Асѯп&оиьцѪмвѫuѭяцћўюПдѡrѡанджтйи"кеpжѫхщбепдѬкрЙ{n !#oОѡrВрецез$взкьpмЗвр"вэкЖрпuѪѬдцЩЧыqсББѡку$ао$цщраѣ"ѭ'лвйгпѤм!ѢѥГэгФ3PѢиОѦП в$вэхфсщ БрѠкх"вифѢж!Дѫѣбс1#_!=m"nВеуиюкк"чаѧбѫеитц-гѧ"рЗѠѯбс?ШрГьѬБѫисш#.Ципниѥ"ѪвцзогфѩжлѭuѯпаЪЦPѫбѡВВиря-гмммддѠ"Ѩв&увэдѥйюѮѭГуXўСPѦбВѨѮизкжстозо.pЭuцожиж$ѪвеuѯѬвкќџэКпѩrѪарцнвм&нй ѣзѫдцвщемwк!ДѮБчшФ3PѫгѫrВрежгнд&озтѥтѭ'цвкммѥвдЗДН/ц?ТрѮрАѨѭую$юмбцзкнѮуЗы&мяыдy>.%knF‌?^-ГЙpже$вайоозеИюy'дщьжчѤв-uѪѧвйЧѐ^-qНpне$базх"ътѮ"ѪйфзэтцЛ,/{i}F#oN⁂#|~а уяа$взмаВюuц&Жлгйѩо>uщЙ/хЪ?яѯсѡЛѨм боа$фсга~,{;)r31ti‑!{{|ОэТЪфѩйГrБогпнямнуш.pМѨ'ймлежІр!ЖuюбиЪФыѩ#ѮѢАу иияырзе,pаДі&сли$ЗзщѠѨѬ!V1#_!=m"nqkыАко?РхБжѣѬѤил$ьщбфв'нѠ"ѥефмгвпѧртyuѮпкѓ?шАйѡѩѠ, огвч&мцтѠаѭхъ"зжъАк!ѡѮН/чџСтѤуѫѪpтрчм"$игз ѮиѫксвяипЛппuЖАязўЯыѩ#ѭѬЁ вфивблпйеpнѠчгуижбѪкд{uѽ/юЪ?яБнААѮ ндмеъввм ѧвuъфкб-хѩ"рЗѫВбхє1L~son >*.'2+vzw8>}3АѩйпЕѠГ/мЯФмЙлѣѪѫа,$вхцжэцьpнѫгйзпнцЛ"еѭѨѢгрХќ\qлqѯѠмефямк&езбЛаѥмж"яиоЖр!ѯuГкиЪЫшѬжqѨѠждкоа$мсилѥрѥ'―"ьядѦккЙѨѢрXХЯаГлѬѢ| пкпькцэешѠэДш&а-рцѩл!ѯѧѢякЧџхqтѯАѭи фнй*:-w>lrk—&Жлгй{"еѥѧѢжXЫСхѥгѨ~p– Агекцзц Йзѡчи"ьофДейѮѥrгхЪ?эѡ#ГѢАелою.аигзвѪсy'йтгезѪмсѭЕѬншЭ?юГтВАБтвми.хдмжоѤпѫди"бихЕв/u⁆rТн3?тqюГѬѬ Ншу#НитнеpэuхжигокwрпВѨѬ/хЪ?эѡкѥБ~ Гкпафщр+ ѪмЕлщр-ядѫ"пЗѧВпкЧѝхѪяѬѬ~zw8>}3Йѧ"рѠЕѧлрТЪPДуѯѯѮмецэовж"лаѬвuфчпюжд{"оЕѭѠпуЧЭиѩтНrѪ езг.лнзру~"ыхгф-бкѬхбuДѨялѝЧыqаБѬѬкохят$вм'мѨпѭлхон-мwнсѫѡѬдюЧФPАпѯААетш-гбкмв ѪкѨй*"бньѯпбѮЙѯбXРСуѪгѧѪѢая$иџ$йвмьЖщ{;)r31tiНпѢѡѯбXЭЪзѤуѯѮ| уви.лгтвдpуѨйк.-гцѢф!ѧѮѬйрФ?ьѬжqѠpруою.цщділЛлuлгрнжпѯхдДѯѪжXРџхѥпѤАp– знлулщо ѪйЛр*"згцѩтъѩuѮфXЭСбАсѡѯѠвлмпопо"цтѠтОо&аижкЖкоѠѡrнXЬЯаѡеѤrѯолцгюд&бйдѠ"Ѩзбвй#8xr?i%l“XЂќ\qаѯѩѮвон-ацдзраѥъЙ'бв-йкѫ.!ѢѥrошЦХPѩ#ѦѢpсеет"$ймкяѫ=u—&ма-лЗкгОВѯбXЭШкѤуѯКѨл иал$квнуИиЖ)&МмцуѪм!ИЗѢ/мЯУшѪяОВѭосцс.жэеьвѠйѥ'ейюшкѢ"сѥѢѦяшЩЪэѩж}rѭо хизужу'вѮуѪчоптждЖю!ѨѥrььЧЭыѤоѩѧpспкзанлм) ⁃"щь&рюйдwк!ѫѤВпкТС^m,!llp>Агекцзц ѮгѨшнв-ббѪэ/uыѣхзѝЧхqдѡАПнупгяш*"моѬвК'хуягыѥъйѬДН/эЩЪтѤфѤВѭий$эжцхвм.l-%9:r3„$wì14&jXrj9l}r=ijk-2ak(pn>%9,('1+'w>чвѦфвзж-уѢл,ЗѫrгцѝСа}#ѦѢИлахс.пжзл БмДввузныwупѤѥѨпT?РюЖсѡѩМон$вюкмтфтѨйuигжнжмwойѩѫ~/ьЯЩхqоѤrБкопсййха'пѮ"ѩкг"пкзѬэеѫѩ|/ѦХџгѧгПЛѥй фиопъпйсВкuжэйг-дѦупѮЛАвц?РыѤбѡАМ нд-ьк*"ртѮ"К'дниэжМз!ѢѥrлъЯ?уѯзѡrѢ эцгв$ккчеpмДхжйьт$ѦзжuѪВзтџєвѩьqѠpвиаи.кйзнуѭмѧ&:-}38'lrk—&Пю-аѧабѬyrоцЪљ\qмѯѦВягмпончэ& ⁃"ѯчоиаюпwммyuѮпнТќтqуВѨѮй.$„.Аыпкиpеѥбввжьы{"жѥѧАяшХ?эѡ#ААѮле%1!t8>w>шеuймпн-жЕмсѫѦѬ/еѝЯцѡ#ѣЙБунчжохъ"еиЕтѥцфвт-зѩйпѧѥrюшУСуѯ#хПѭни*-Ай&тздѮуЗки"книѧчбѮuѬоэЧУшqуВѨѠми*1!t8>w>⁃"сбип,-ЫwрдѤѠrецУТрГрqѭАобмж/$Звхяpжѥбг"йэбѥпяЛuѭярўѝрѣйВrѨз лгкжжйз ѯтѭхжыеж(wнсѭѯѪвд >L~so

Глава 4 - О мышах и людях

Жил в приемной семье, не тужил, честно скучал по родителям и полностью забывался в детстве, воплощая в реальность свои старые мечты – быть ребенком. Быть любимым ребенком.

Даже в бедной семье, даже в семье, которая сильно выделялась среди всех расистов, даже в непонятной стране.

Но у меня появился шанс на детство.

Детство…

Детство…

Я так думал.

Пока не увидел ЭТО: экран телевизора вспыхнул графической плашкой экстренного перехвата вещания: жирный белый шрифт на ярко-красном фоне сложился в слова «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК. ПРЯМОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ». Картинка держалась ровно секунду, пока динамик выдавал резкий писк смены сигнала, после чего изображение рассыпалось на полосы аналоговых помех и сменилось дрожащей, сорванной ветром съёмкой с бортовой камеры репортажного вертолёта.

– …повторяю для тех, кто только что включил приёмники, – голос ведущей в студии пытался выдерживать привычную дикцию, но частота её дыхания выдавала настоящую панику, а глотки между фразами стали слишком глубокими.

Я… сразу понял, что случилось в стране что-то ужасное.

Диктор продолжала вещать. – Мы ведём прямую трансляцию из центрального Гарлема. Около сорока минут назад здесь начался масштабный инцидент, который уполномоченные службы на данный момент классифицируют как…

Она замолчала на полтора счёта. В эфир пробился отчетливый шорох сместившейся гарнитуры и приглушённый короткий выкрик из режиссёрской будки.

– …как нападение неустановленного существа… эм, гуманоидного типа. Информация проверяется. Повторяю, официального подтверждения от мэрии пока нет, но кадры, поступающие в наш эфир с места событий, говорят сами за себя, только посмотрите!

Камера вертолёта резко завалилась набок, теряя горизонт из-за сильной турбулентности от восходящих тепловых потоков. В кадре проплыл жёлтый школьный автобус, сломанный пополам об анкерную опору линии электропередач: несущая рама была перебита у задней оси, смятая крыша вжата в асфальт, а выбитые триплексные стёкла высыпались на проезжую часть ровным слоем мелких гранул.

Следующий панорамный проход показал фасад шестиэтажного кирпичного дома…

Вернее здания, которое когда-то было домом – внешняя несущая стена с первого по четвёртый этаж отсутствовала полностью (!) – железобетонные перекрытия срезало каким-то… не знаю – ужасным по силе ударом, полностью оголив интерьеры квартир: оторванная секция кухонного гарнитура висела на изогнутой газовой трубе, из пробитого стояка водоснабжения на остатки тротуара бил мутный фонтан под высоким давлением, а на ободранном бетоне балкона третьего этажа болталась пропитанная серой пылью штора.

В нижней третьей части экрана развернулась бегущая строка, набранная прямым капслоком: «ГАРЛЕМ, НЬЮ-ЙОРК. ОБЪЯВЛЕНА ЭВАКУАЦИЯ КВАРТАЛОВ 116–125-Й УЛИЦ».

– По предварительным сводкам Департамента полиции Нью-Йорка, – снова заговорила ведущая, что-то выслушав через наушник, её голос стал суше, включились заученные фразы при ЧС, – не менее двадцати трёх человек доставлены в медицинские центры с травмами различной степени тяжести, точные данные по погибшим отсутствуют из-за невозможности проезда экстренных служб. Мэрия города призывает жителей южного Гарлема немедленно покинуть опасный район с использованием любого доступного автотранспорта, либо забаррикадироваться в капитальных строениях вдали от оконных проёмов…

Картинка снова дёрнулась – пилот стремительно терял высоту, проваливаясь в воздушную яму, – и объектив бортовой камеры на секунду выхватил то… ради чего власти оцепили квартал.

Эпицентр.

А в этом эпицентре, я… Ками клянусь, мыслями вернулся к ужасам войны с Мадарой. Причем войны той стадии, когда силы обычных шиноби не влияли ни на что абсолютно, когда в бой вступали… сами Хвостатые звери.

И на манер Хвостатых, даже здесь, в мире, далеком от чакры, происходили аналогичные стычки.

И вот… две гигантские человекоподобные туши, схлестнулись посреди авеню, прямо в центре города…

Один имел грязно-зелёный цвет (что… как бы намекало, что от человека в нем оставалось очень мало, только внешний вид), еще и раскачанный был… до состояния техник клана Акимичи.

Второй, его противник, был немного иным, бледно-серым. И выглядел еще хуже первого, потому как имел кривые костяные наросты, торчащие из-под кожи!

Камера репортажного вертолета не могла передать все их безобразие, но за неё это сделала сама природа – они пошли на таран и врезались друг в друга в лоб. Из-за, казалось бы, обычного столкновения асфальт не выдержал импульса масс: дорожное полотно под их ногами взорвалось кусками бетона, а по улице пошла волна, просто выворачивая землю наизнанку и сминая припаркованные вдоль обочины седаны.

– Ееееееееб твою-то мать! – Бенедикт с грохотом опустил вилку на стол, да подался вперёд, почти касаясь грудью края кухонного стола, и уставился на экран.

В кадре дикторша торопливо считывала текст:

– …армейские источники сообщают, что один из участников инцидента – тот же субъект, что фигурировал в отчётах три года назад… – её голос сорвался, она сглотнула, сжимая в пальцах свежую распечатку. – Повторяю в эфире: информация не имеет официального статуса. Мы ожидаем комментарий от Пентагона.

Из коридора в гостиную вошла Кэрол (мать Дэнни) с подносом в руках. Она бросила беглый взгляд на телевизор, замерла в дверном проёме, и сушилка для посуды в её пальцах еле заметно звякнула.

– Господи Иисусе, Бенедикт… – её голос мгновенно упал до шёпота, а взгляд остановился на плашке с номерами улиц. – Это же в двух кварталах от отеля, где остановились родители Джона…

«Вот как…»

Бенедикт мгновенно дёрнулся, резко повернув к ней голову, и выставил ладонь, гася её панику.

– Кэрол, тихо. Не начинай, – его голос прозвучал очень искусственно. – Гарлем – это огромный район. Новости всегда берут самый жесткий ракурс и крутят его по кругу, Джон. Отель уж точно прочнее любой новостройки, там наверняка уже сработала пожарная тревога и людей вывели. Да и родители могли не быть в номере…

Эта торопливая склейка между реальным испугом и попыткой успокоить… тоже прозвучала фальшиво.

Бенедикт вдруг поднялся из-за стола и вышел в коридор к рабочему аппарату – как оказалось, вызывать дежурку своего участка.

На экране вертолётная камера снова замерла на эпицентре. Зелёный гигант перехватил серого за корпус и швырнул через четыре полосы движения. Полёта многотонной туши закончился… в отвратном месте – в фасаде какой-то прачки, из-за чего… ну, произошло логичное – кирпичная кладка взорвалась пылью и крошкой, несущие балки первого этажа сломались пополам, погребая под шлакоблоками и арматурой газетные автоматы. А все здание…

Начало обваливаться.

– Мать честная… кхм, очевидец на месте событий передаёт нашему стрингеру… – голос ведущей сменился вертикальной видеозаписью со смартфона. Кадр трясся в такт сбивчивому дыханию оператора, снимавшего из-за стекла верхнего этажа. В динамиках загремел сорванный голос с бруклинским акцентом:

– Он просто швырнул эту херню в дом напротив! Там же этажи сложились, блядь, там люди!!!

Уже и Дэнни замер на краю дивана, переводил взгляд с мигающего экрана на меня, явно ожидая ответа или хотя бы реакции...

– Думаешь, у них там всё нормально? – не выдержал он через минуту давящей тишины.

– Не знаю, – ответил я с… весьма смешанной бурей эмоций. – Гарлем действительно большой…

Раз отель рядом, то отец и мать находятся в границах зоны поражения, однако общая площадь эвакуируемых кварталов исчисляется сотнями тысяч квадратных метров, ведущая же говорила про эвакуацию аж десятков кварталов. А это вообще не мало!

Да и… вероятность этого очень, очень низка.

«Но все же…»

К концу новостного блока я всё равно поднялся со стула, подошёл к настенному аппарату в прихожей, снял трубку и по памяти набрал номер стойки регистрации, что отправили нам мейлом родители. Просто для… не знаю. Проверки.

Я действительно беспокоился о них, и это повергло меня в еще большее уныние.

В динамике раздался первый гудок.

Затем второй.

Третий – тягучий, длинный...

«Твою мать. Твою мать. Твою мать!» – паника все нарастала и нарастала.

Вдруг… аппарат выдал сухой щелчок переадресации, после которого повисла полусекундная пауза, внезапно разорванная женским голосом… автоответчика.

«Сука. Сука. СУКА!»

Пальцы правой руки сдавили трубку с такой силой, что что-то внутри хрустнуло, а лопнувший пластиковый корпус пропорол ладонь до крови.

В прошлой жизни я… был готов хоронить близких.

Там смерть являлась естественным фоном, прошитым глубоко в сознание с малых лет, смерть имела конкретную форму, например, цвет шерсти Девятихвостого и запах пожаров, под руинами которой погибли мои прошлые родители.

В том мире всё работало по жестокой, но понятной схеме: ты надеваешь протектор, берёшь в руки кунай и добровольно принимаешь риск. Твои близкие могли не вернуться с миссии, напороться на засаду нукенина или лечь под масштабную технику стихии в очередном приграничном конфликте.

К этому готовились.

Мы были воинами, и я сам был воином, которому готовность к неизбежным потерям вбивали с первого года в Академии вместе с базовыми ката.

Но новая реальность оказалась слишком… спокойной! Она медленно, но верно расхлябала мои инстинкты, подсунув максимально комфортную иллюзию безопасности, где главной угрозой казалась местная шпана с карманными ножами.

Я скосил глаза на экран телевизора, где новости пустили на повтор кадры обрушения прачечной под весом серого мутанта.

Чакры у местных людей нет. Зато, как оказалось, здесь существуют свои биджу –какие-то странные аномалии у людей, и неудержимые горы мышц, которым абсолютно плевать на жизни людей вокруг.

«Сколько их здесь? Почему диктор проговорилась про «три года назад»? А если такое случится снова? В еще большем количестве? Да даже этих КТО остановит?!»

Казалось… нет – реально так было, что я всё это время играл в обычного школьника. Позволил чужой физиологии, гормонам НЕ своего тела и бытовому спокойствию залить мне мозги, добровольно урезал часы тренировок и… искренне поверил, что война осталась по ту сторону реинкарнации.

Я… расслабился, ведомый непривычным, дурманным чувством простой детской радости.

В ране на ладони влажно и горячо пульсировала кровь.

«О, Ками… Как же я был неправ.»

***

Час до того. Джозеф – отец Джона.

Джозеф, пусть и был чистым американцем, любящим и свою страну, и свой уклад, и президента, уж ооочень не любил Нью-Йорк –тот давил своей хаотичной и агрессивной динамикой.

В Чикаго было иначе, совсем иначе!

Джозеф привык к предсказуемой сетке улиц и чётким, понятным границам районов, здесь же… все было словно туристическим. Со своими аборигенами и тараканами. В их головах, конечно.

А вечерние посиделки с новенькими «знакомыми» выводили Джозефа еще сильнее, чем сам город.

Так, затянувшийся ужин с командированными управленцами выпил из них последние запасы энергии, превратив вечер в утомительную череду протокольных бесед, в то время как Долорес всё это время сидела, уткнувшись в телефон, и бесконечно пересказывала сестре подробности их бытовых неурядиц, тоскуя по своей привычной кухне, по радио, которое всегда тихо бубнило на кухонном подоконнике, и по мужу, который в последние дни стал неоправданно раздражительным – Нью-Йорк же!

Еще и управление затянуло выплату командировочных, стоимость гостиничного номера оказалась значительно выше оговорённой, а вчерашний вечерний звонок сыну – неудачный из-за странных обрывов связи – оставил после себя лишь гнетущее чувство недосказанности и тревоги за его состояние.

– Я так хочу домой, – негромко призналась Долорес, когда они наконец выбрались на свежий воздух и по привычке крепко сцепились пальцами. – Всего два дня осталось, Джозеф. Почти финишная прямая.

– Ага… вот и подходит к концу это путешествие – отозвался он, стараясь придать голосу уверенность, которой сам, честно говоря, не чувствовал. – Мы выдержим, Долорес. Осталось лишь немного сжать зубы.

Но тут…

Звук сирен пробился сквозь городской гул. Вслед за ним накатил гул человеческой толпы, которая неслась им навстречу – Долорес несколько раз едва не сбили с ног, впечатав в стену здания.

Все бежали, кричали, паниковали – воздух наполнился обрывочными криками: кто-то истошно орал про ядовитый газ, кто-то твердил об обрушении подземных магистралей. Джозеф, уж спасибо за практику его соседу, за секунду оценил плотность людского потока и, не раздумывая, рванул жену за локоть в противоположную сторону, к припаркованному за квартал служебному седану.

– В машину, быстрее, – крикнул он, ощущая, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

Они успели забраться в салон и захлопнуть двери, Джозеф с первой попытки провернул ключ в замке зажигания, но именно в этот момент асфальт под ними вздрогнул так мощно, что фонарный столб над перекрёстком качнулся, едва не задев крышу машины!

Долорес даже не успела задать вопрос, типа «Какого черта тут творится», как Джозеф увидел источник разрушения первым: громадная, грязно-зелёная фигура летела по высокой дуге через два квартала.

– Что это за херня…?

Существо рухнуло на крышу многоэтажки в квартале впереди, и вся стена здания, издав утробный скрежет металла о камень, начала оседать, будто в замедленной съёмке, срываясь вниз единым монолитным куском бетона, стекла и арматуры. Всё это летело прямо на проезжую часть, прямо на… их машину, у которой Джозеф уже не успевал даже вывернуть руль.

«Вот и все…»

В этот последний, отведённый им миг, мужчина не стал пытаться что-то предпринять – лишь успел прижать свой локоть поперёк груди жены, совершив самый нелепый, совершенно бесполезный, чисто отцовский жест, которым закрывают ребёнка в кресле при резком торможении. Джо притянул Долорес к себе, вжимаясь лицом в её лицо, пытаясь своим телом поглотить весь этот ужас.

«Я люблю тебя.»

В этом акте было всё их двадцатилетнее «вместе» – они встретили окончание своей реальности в немом и отчаянном поцелуе, когда мир вокруг них, вместе с ними же, начал превращаться в могилу.

***

Прошел еще час. Пластик другой телефонной трубки – уже уличной – скользил во влажной ладони. Набрал номер отца во второй раз – не получил ответа. Мать – тот же результат. Третья и четвертая попытки шли уже на одной лишь надежде, хотя я УЖЕ понимал бессмысленность процесса. Почему-то хотелось продолжать действие, чтобы не сорваться.

Вернувшись домой заметил, что телевизор бубнил еще более интенсивно. Диктора в студии сменил полевой журналист.

Камера дёргалась. За левым плечом репортёра в ночное небо уходил маслянисто-чёрный столб дыма, снизу подсвеченный оранжевым заревом пожаров.

– ...армия завершает оцепление района, периметр полностью закрыт, – корреспондент постоянно оглядывался, дёргая плечом из-за воя сирен на заднем плане. – Эпицентр сместился к северу, в сторону Морнингсайд-парка. Красный Крест разворачивает мобильные пункты помощи, адреса сейчас появятся на ваших экранах...

В нижней трети картинки всплыла белая плашка: «ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ ДЛЯ РОДСТВЕННИКОВ: 1-800-555-0199».

Номер я запомнил.

В дверном проёме застыл Дэнни. Он переминался с ноги на ногу, косясь на меня.

– Всё нормально?

– Да. Думаю, да. – Врать гражданским, чтобы не провоцировать истерику, я умел гораздо лучше, чем быть обычным подростком.

Эх.

Бенедикт вышел из кухни, где по своим «коповским» каналам выслушал информацию. Считай, из первых уст.

– Утром будет яснее, – он подошел и опустил ладонь мне на плечо. – Ты, это… Ложись, Джон. Ночью ты никому не дозвонишься – спят, может. Я дернул людей в управлении, обещали пробить списки по госпиталям, как только появится хоть какая-то база. Иди наверх.

– Спасибо.

Я поднялся к себе, но ложиться не стал. Сел на край кровати, уставившись в тёмное окно. В соседней комнате ритмично скрипели пружины матраса – Дэнни тоже не спал, ворочаясь с боку на бок. К полуночи остатки здравомыслия окончательно сдались паранойе. Я спустился вниз, аккуратно ступая по краям половиц, чтобы не скрипели, и взял телефон, оставленный на столе.

Ресепшен отеля. Мобильный матери. Мобильный Джозефа – тишина.

А вот телевизор в гостиной никто так и не выключил. Экран бросал на ковёр холодные синие блики, ночной ведущий сменил истерику дневного эфира на факты:

– ...подтверждённое число погибших на данный момент – шестьсот шестнадцать человек. Экстренные службы предупреждают, что цифра неизбежно вырастет при разборе завалов на пересечении 118-й улицы и Лэнокс-авеню...

118-я и Лэнокс…?

Отель родителей стоял ровно в четырёх кварталах от этой точки. Четыре квартала – это… почти триста с небольшим метров по прямой.

Я повесил трубку на базу. Кончики пальцев мелко, бесконтрольно дрожали.

***

Ждать официальной информации – самое безопасное решение и оттого – самое медленное. Официальные каналы разберутся за дни, а я… не готов был ждать дни.

Вдруг родителям СРОЧНО нужна помощь? А вдруг они под завалами?

Сказать Морелли правду о своих возможностях – рискованно втройне. Соврать и уехать самому – риск попасться вне зоны действия легенды тихого школьника…

А так ли мне нужна легенда «тихого школьника»?

Я лежал без сна и перебирал варианты по кругу, пока не остался один, к которому раз за разом возвращался.

В прошлой жизни подобные решения принимались быстрее – миссия оценивалась по шкале риска и выгоды, эмоции откладывались на потом, до возвращения на базу. Всё же попробовал разложить ситуацию тем же способом, каким раскладывал боевые задачи для генинов под своим началом: цель, ресурсы, время, допустимые потери.

Цель – узнать правду о родителях. Ресурсы – тело четырнадцатилетнего подростка, горстка техник на уровне выпускника Академии, ни гроша своих денег. Время – критично. Допустимые потери – здесь расчёт неизменно упирался в тупик, потому что потерять я боялся не миссию, а двух единственных людей в этом мире, называвших меня сыном.

Правило про невидимость придумано для защиты чужих детей и себя самого от чужого внимания. Оно не рассчитано на ситуацию, где на кону родная семья.

На кухонном столе я оставил записку – уехал к дальней родне, вернусь через пару дней.

Собрался быстро – сменная одежда, немного денег, скопленных за месяцы мелких подработок. Гаечный ключ сунул в карман куртки, не раздумывая, – рука сама потянулась к нему на полке, и спорить с этим порывом не хотелось.

Выпрыгнул из окна и… начал движение.

Чакра-усиленный бег до ближайшей автомагистрали вымотал раньше, чем я рассчитывал, – тело не тянуло темп, к которому привыкла память. У заправки на выезде из города я перехватил облик девочки-подростка с рюкзаком, дожидающейся автобуса, – водители грузовиков останавливались охотнее для неё, чем остановились бы для взрослого мужчины поздней ночью (странные выводы напрашивались сами собой).

Первый водитель – грузный дальнобойщик с фотографией внучки на приборной панели – всю дорогу слушал новостное радио и время от времени присвистывал, качая головой.

– …восстановительные работы начнутся не раньше снятия оцепления, город обещает временное жильё пострадавшим по программе экстренного размещения… – бубнил приёмник. – На данный момент в списках пропавших без вести числится сто сорок два человека…

– Ну дела, а, – сказал водитель, не обращаясь ни к кому конкретно. – Прям как в кино. Родные у тебя там есть?

– Нет, – соврал я.

Ехали мы долго. Реально долго! Расстояние между Чикаго и Нью-Йорком насчитывало тысячу километров. Но… вся ночь пути – и уже к середине следующего дня мужик высадил меня. Но не там, где требовалось – сверился с картой на телефоне и понял ошибку только через полчаса пути. Я поблагодарил, вышел на обочине незнакомого шоссе и, изменив облик, побежал вдоль путей.

К моменту, когда на горизонте начали появляться первые признаки разрушений, я был вымотан физически и морально.

***

Оцепление растянулось на несколько кварталов. Военные грузовики, обгоревшая техника, но не единой сплошной картиной – вместо неё разрозненные, короткие детали: перевёрнутая детская коляска без ребёнка рядом, забор из спрессованного металла на месте, где раньше стояла витрина, надпись мелом на асфальте со стрелкой к пункту помощи.

На фонарном столбе, покосившемся, но устоявшем, кто-то приклеил листовку от руки – «ИЩУ КОТА, РЫЖИЙ, ОТКЛИКАЕТСЯ НА ГАРФИЛЬДА» – рядом с десятком других, куда менее сентиментального содержания.

Из динамика армейского джипа у контрольного пункта равномерно повторялась запись:

– Внимание. Район объявлен зоной чрезвычайной ситуации. Проход возможен только по спискам эвакуации. Повторяю. Проход возможен только по спискам эвакуации.

Использовав Хенге, снова кем-то незаметным, подростком-волонтёром с повязкой на рукаве. Такая легенда провела меня сквозь два кордона.

От отеля родителей… как и требовалось доказать – почти ничего не осталось. Уцелевшая часть фасада держалась на честном слове, обгоревшая вывеска с половиной букв свисала над входом. Кто-то уже натянул жёлтую ленту по периметру, а рядом, на асфальте, лежал ряд вещей, извлечённых из-под завалов, – чемоданы, оплавленный ноутбук, что-то (или кто-то) укрытое брезентом.

Радио на поясе одного из спасателей продолжало бормотать сводку.

– …официальный представитель мэрии подтвердил, что оба участника инцидента покинули город в направлении, которое пока не разглашается в интересах безопасности. Городские власти приносят соболезнования семьям погибших и обещают полное расследование причин произошедшего…

У самого оцепления кто-то тронул меня за плечо – женщина в форме Красного Креста, с наспех приколотой красной повязкой на рукаве.

– Э-эй, мальчик, ты... – она окинула меня быстрым взглядом, зацепилась за повязку волонтёра на моём рукаве, – ты ведь из наших? Волонтёр? Хотя погоди, тебе сколько лет вообще... а, неважно, забей. Слушай, ам... ты не туда идёшь, регистрация вон там дальше, – она махнула планшетом куда-то в сторону палаток, но тут же снова вгляделась в моё лицо и, видимо, что-то в нём прочитала. – А хотя нет. Погоди-ка. Ты сам кого-то ищешь, да?

– Да, – сказал я. – Родителей.

– Ох. – Она выдохнула, будто вопрос выбил из неё всю бодрость разом. – Ладно. Эм, имя, фамилия? Их, не твои.

Я назвал. Название отеля добавил тоже.

Она вбила данные в планшет двумя пальцами, то и дело сверяясь с экраном.

– Так... ага, отель этот у нас в третьем секторе проходит. Тебе туда, – она снова махнула рукой, на этот раз увереннее, – за жёлтые палатки, где очередь, увидишь. Там тебе всё... всё скажут. Держись, ладно? – добавила она чуть тише, когда я развернулся уходить.

Ближе к палаткам воздух пах гарью и чем-то химическим – дезинфекцией вперемешку с бетонной пылью.

– …рост метр восемьдесят, где-то так, ну может метр семьдесят пять, я не помню точно, – мужчина средних лет говорил, диктуя сотруднику с блокнотом приметы кого-то пропавшего. – Куртка синяя, да, точно синяя. Особые приметы... ам... шрам на подбородке, маленький, детский ещё, в шесть лет упал с велосипеда...

Сотрудник кивал, записывал, не поднимая головы.

Чуть в стороне женщина сидела прямо на асфальте, обхватив колени руками, и просто плакала.

И вот спустя время, очередь дошла и до меня.

– Оставайтесь здесь, пожалуйста, – сказала принимающая женщина, не поднимая взгляда. – Мне нужно свериться с другим списком.

Вернулась она не одна – привела кого-то ещё, передала папку через плечо, коротко переговорив вполголоса.

Мне… показали пластиковый пакет с личными вещами – обгоревший бумажник отца, обручальное кольцо матери, деформированное жаром до состояния, когда его пришлось бы срезать, если бы кольцо всё ещё было на пальце. Гаражный чек за парковку, наполовину сгоревший. Радио-квитанция за телефонный звонок, который так и остался неотвеченным.

Опознавать было, по сути, нечего.

«Они… мертвы. Мои вторые родители переняли участь первых…»

«Может… тогда мне и не стоит быть ребенком?»

***

Я четырнадцатилетний, чьи оба родителя официально числятся погибшими, – а значит, рискую немедленно попасть в систему: под опеку штата, в детский дом или временную семью, с бумажным следом, который свяжет моё имя с системой соцопеки на годы вперёд.

Этого допустить я не мог.

– Опекун... – сотрудница за соседним столом нахмурилась, полистала бумаги. – У нас нет контактов опекуна в деле. Кто именно?

– Сосед, оформлял временную опеку ещё до поездки родителей, – соврал я, называя имя Бенедикта Морелли – единственное, что могло хоть как-то подтвердиться при проверке. – Документы должны быть в Чикаго, в участке.

– В участке? – она подняла бровь.

– Он детектив, – добавил я, и это, по крайней мере, было чистой правдой.

Хенге, подделка подписи по памяти, по образцу с найденных документов отца, – и, судя по всему, именно последняя реплика решила дело. Сотрудница устало кивнула, сделала пометку, вернула мне пакет с вещами и указала на выход, где формировалась очередь на автобус до временного пункта размещения, в который я, разумеется, садиться не планировал.

Обратная дорога заняла меньше времени и осталась в памяти размытым, серым пятном. Где-то на полпути водитель включил радио, и голос диктора продолжал зачитывать сводки о разрушениях в Гарлеме.

– …а теперь к другим новостям. Синоптики обещают тёплые выходные на всей территории Восточного побережья…

Вся поездка – дорога туда, поиски, дорога обратно – заняла три дня. Я не помнил, чтобы за эти три дня хоть раз поел или поспал.

***

В дом Морелли я вошёл через парадную дверь.

Бенедикт поднялся из кресла, едва я переступил порог, и просто встал, крепко, немного неловко обнял меня.

– Мне жаль, Джон, – сказал куда-то мне в макушку. – Мне правда очень жаль.

Бен отстранился, окинул меня взглядом с ног до головы – грязная одежда, ссадины на ладонях, лицо, выдававшее, судя по всему, больше, чем мне хотелось бы, – и, не говоря больше ни слова, кивнул в сторону ванной.

– Иди умойся. Потом поешь. Разговоры подождут, сколько потребуется.

***

Несколько дней спустя, уже вернувшись к формальному порядку – организация похорон на расстоянии через немногочисленных родственников, официальные бумаги, найденный Бенедиктом способ устроить временную опеку без лишних вопросов, – я сидел вечером на крыльце дома Морелли один.

Организация похорон легла на плечи двоюродной тётки матери откуда-то из Аризоны. Она предложила похоронить обоих там, у себя, рядом с остальной роднёй.

Я согласился.

Улица вела себя как обычно – кто-то выгуливал собаку, дети гоняли мяч у соседнего подъезда, машина проехала мимо с открытыми окнами и музыкой из динамиков. Мир вокруг не остановился ни на секунду ради того, что произошло со мной, и в этом не было ни жестокости, ни равнодушия.

Просто… мне нужно ко всему привыкнуть заново. И наконец понять, что для шиноби нет иного пути, кроме пути войны и помощи беззащитным.

Тем уж более, что в мире имеется свой аналог Хвостатых.

Глава 5 - По ком звонит колокол

Два года минуло с Гарлема.

И да, два года – не большой срок для шиноби, чей путь в прошлой жизни занял почти три десятилетия. Однако для этого тела, для этой конкретной попытки прожить вторую жизнь заново, эти года стали разницей между испуганным подростком… расхлябанным жалостью к самому себе подростком, раздавившим телефонную трубку в приступе паники за, по сути, чужих родителей, и человеком, способным держать четыре теневых клона одновременно (пока не закончится вложенная в них чакра, а это насчитывает уже почти трое суток), без единого сбоя в концентрации.

Первое время после Гарлема я потратил на одно – на себя. Никакой мести (ведь… мстить было некому – зеленая тварь пропала с радаров, да и… в своем нынешнем состоянии я вряд ли смог бы ее одолеть) никаких отвлечений на мирское, только методичная, скучная и ежедневная работа над телом и техникой.

Потому что ровно этого мне не хватило в ту ночь, когда я стоял у палатки регистрации с пакетом вещей в руках, не в силах ничего изменить.

И за это время у меня многое получилось.

Резерв чакры вырос настолько, что четыре Каге Буншина перестали быть пределом – я даже останавливался на четырёх не потому, что не мог больше, а потому что… больше пока не требовалось для задач, которые я перед собой ставил. Да и всегда безопаснее иметь при себе запасы чакры. Обострившиеся в Чикаго «волнения» этому меня научили.

Из очередных успехов – Суитон дошёл до уровня, на котором я уверенно использовал техники ранга чунина и даже выше, взять тот же Суйраппа – водяную струю, способную пробить деревянную дверь ЛЮБОГО дома с пятидесяти метров, и Суйдзинхэки – водяную стену, держащую удар не хуже аналога из Дотона. То есть – стен Стихии Земли.

Кстати, о Земле – Дотон подрос до Дорюхэки – земляной стены в человеческий рост, поднимающейся из асфальта за секунду, и до техники погружения в грунт, которую я до сих пор совершенствовал: под бетоном города это давалось куда труднее, чем под… тем же пустынным песком Нью-Мексико пару недель назад.

Тайдзюцу перестал быть детским, неуклюжим подобием боевого стиля и стал именно тем, чем должен быть – быстрым, экономным, лишённым любого показного размаха. Тело больше не подводило меня в решающий момент.

И где-то на этом пути цель моей жизни… поменялась.

Два года я тренировался для себя – чтобы больше никогда не оказаться беспомощным. А начало третьего года я… так скажем – начал тренироваться для других, ведь сила, которую я наращивал в одиночестве по ночам, бессмысленна, если применять её только для защиты себя самого.

Так меня учил Джирайя-сенсей. Такую волю в меня вложил и Минато-сан, и Хирузен Сарутоби.

Именно эту волю Наруто я перенесу с собой из одного мира, пропащего войной, в другой, который так нуждается в прекращении страданий…

Стейси, троица у мусорных баков, бунт на Уокер-стрит, деньги Фиска – всё это УЖЕ случилось, но зерно этой мысли проросло именно в третьем году, в тихом переулке за домом Морелли, когда я в очередной раз спросил себя – зачем вообще коплю силу, если некому её отдавать?

***

Будильник завел на полчаса раньше обычного, но… уже по въевшейся в тело привычке встал сам– тело давно живёт по своему расписанию, с чем я даже не пытаюсь спорить.

Комната, выделенная мне семейкой Дэнни (да… когда выяснилось, что мой отец… скажем, «делегировал» меня соседям, сильно расстроил Бенедикта, но жена не давала ему спуска) давно перестала быть кладовкой – где-то на середине первого года дядя Бен без единого объяснения перетащил сюда кровать из гостевой наверху. Установил на стене над столом – несколько вырезанных из газеты собственных снимков, подписанных инициалами «Дж.Р.» под кадром. Рядом, на подоконнике… символизма ради, я хранил гаечный ключ. Лежал между стопкой учебников и старой камерой, которую Дельгадо выдал мне на первый месяц работы «в долг», а потом забыл потребовать назад.

Кстати, о парне с таким сложным именем…

Я теперь приносил пользу дому приютившей меня семьи. Ибо это меньшее, что могу сделать – принести легально заработанные доллары домой.

А Дельгадо – это редактор криминальной хроники, скупающий мои снимки с разных злачных районов за наличные. Это человек, для которого законность получения кадра и мой несовершеннолетний возраст всегда значили чууууточку меньше, чем контрастность запекшейся крови на первой полосе. Платит этот американский черт мало, зато лишних вопросов не задаёт.

Как работодатель для меня – идеальный. Как друг для семьи дяди Бена… довольно специфический. Но не суть, ведь несмотря на мою раннюю пробуду, американский инстинкт копа (уж не знаю, какое подобрать этому факту сравнение) вставал ВСЕГДА раньше – на кухне УЖЕ разворачивался привычный утренний театр. Бенедикт держал телефон на расстоянии вытянутой руки, щурясь на электронную версию газеты.

– Ох, ну вы гляньте, – проворчал он, тыкая пальцем в экран. – Опять цены на бензин подняли. Джон, займёшься на неделе счётчиком во дворе? Опять горит без толку всю ночь.

– Займусь, – ответил, наливая себе кофе.

– Нашёл!!! – победно провозгласил Дэнни из прихожей, врываясь на кухню с кроссовкой в одной руке и рюкзаком, застёгнутым наполовину, в другой. – Она была вон там, представляете?! Кто вообще так делает, а?!

– Ты, – коротко заметила Кэрол, не оборачиваясь от сковороды.

– Ну не я же её туда специально засунул! – возмутился Дэнни, плюхаясь на стул и одновременно натягивая обувь. – Кстати, я зайду сегодня к Стейс?

– Ага, – хмыкнул Бенедикт, не отрываясь от телефона. – Ее уже перевели в обычную палату, допуск можешь через родителей получить.

– О, наконец-то! Гребаные пидарасы на районе…

– Прошу не выражаться. – подметила тетя Кэрол.

– Но я ведь прав! – возмутился в ответ Дэн…

– О, да, сынок. Ты прав… А прав ли тот человек, что убил обидчиков?

О, эта тема давно не стихала с уст моей третьей семьи и всего района в целом. Да, полиция отыскала в том переулке три трупа, причем… не буду снова говорить, в каком они были состоянии. Люди, как им и свойственно, разделились на два лагеря – защитников девушки, и… защитников преступников. Мол, не должно быть такой силы, которая может ИМЕТЬ ПРАВО на вынесение смертной казни, даже если вина доказана и соразмерна преступлению…

Уж таковы законы этой страны, которые я, конечно, понимаю, но все еще не принимаю…

– Да. ДА, папа, ДА! Я бы сам убил их, и ты, я уверен, спокойно бы пристрелил ЛЮБОГО, кто поступил бы так же с нашей семьей…

– Все… куда сложнее, чем кажется.

О, да. Отцом одного из этих подонков был довольно состоятельный чинуша Чикаго, который и ставил палки в колеса моему отцу, в итоге сослав в нищенскую командировку в Нью-Йорк, где тот и погиб.

И самое обидное в такой ситуации, что… отец Дэнни работает на этого человека, и весь их отдел в поте лица пытается выяснить, кто же… я такой.

– Есть закон, есть суд. И мы не должны идти ему вопреки даже когда…

– Особенно все богатеи мира, да? – Дэнни вскочил. Ножки стула с противным скрипом проехались по линолеуму. – Как тот пацан из Техаса, кажется… Итан Коуч? Сбил насмерть четверых человек по пьяни, а его папаша нанял юристов, которые заявили в суде, мол, мальчик страдает от «избытка богатства» и не понимает последствий! И ему дали условный срок, пап. Четыре трупа – и он пошёл домой!

Бенедикт тяжело потёр лицо ладонями, глядя в пустую тарелку.

– Дэнни, ты берёшь крайности, система не всегда...

– Или Роберт Дёрст! – Дэнни не дал ему договорить. – Чувак расчленил соседа, распихал по мусорным мешкам, скинул в залив. Забашлял миллионы адвокатам, и суд присяжных его оправдал! Сказали – самооборона! Так что херня это все – закон. Закон, блять! Куда смотрел закон, когда убили родителей Джона?! Джон…?

Это он так спросил у меня разрешение на продолжение темы. Я лишь кивнул в ответ:

– Продолжай.

– Как твой закон нас защитит? – голос Дэнни сорвался, он резко взмахнул рукой в сторону окна. – Я даже не говорю про суперов. Взять Старка! Устроил бойню на гонках в Монако, трассу разнёс в щепки. Сколько пилотов и зрителей там покалечило из-за его игрушек? И что? Он летит домой и шутит шутки перед Сенатом! Халк сровнял с землёй половину Гарлема – где его ордер на арест, пап?!

Бенедикт молчал.

– Твой закон работает только для тех, у кого нет денег от него откупиться, – уже тише, но с ещё большей злостью закончил Дэнни. – А для таких, как тот мажор в переулке, закона не существует. Он бы уже завтра спокойно гулял по улицам, если бы кто-то просто не свернул ему шею.

– Я с тобой согласен, Дэн. На все сто процентов согласен. Но чтобы исправить это, нужно сломать устоявшийся мир. А кто за это возьмётся? Один человек не властен над судьбой многих.

«Только если у него недостаточно сил», – автоматически поправил в своей голове. Учиха Мадара… Хаширама Сенджу, Минато Намикадзе, Наруто Узумаки, Обито… да все они с философией чикагского детектива точно бы поспорили. Но вслух я промолчал, продолжая размешивать остывший кофе.

Бенедикт же грузно поднялся из-за стола.

– Хочешь изменить правила – стань президентом, сынок. Обещаю, я проголосую за тебя первым, – он снял куртку со спинки стула. – А я человек маленький. У меня смена и три висяка в отделе, которые сами себя не раскроют… еще и новый «герой» в городе… В общем, пока, семья.

Входная дверь глухо хлопнула. Дэнни всё ещё смотрел в стену, переваривая собственную бессильную злость. Кэрол молча поставила перед ним тарелку с яичницей.

Вот такая спокойная, предсказуемая гражданская рутина дома Морелли. Два года я впитывал её, позволяя себе роскошь быть просто школьником Джоном. Дэнни и Бенедикт спорили о границах правосудия, даже не подозревая, что монстр из переулка, убивший мажоров, сидит с ними за одним столом и пьёт кофе… Льстило ли это мне?

Нисколько. Я свое место в этом мире уже вижу.

В общем, вот так два года притирки к этому дому дали ровно то, что должны были дать – я больше не гость здесь, а часть хозяйства, наравне с… с собакой соседки, с фикусами и большим количеством помидоров от родителей Кэрол.

Пардон, – тетей Кэрол, фамильярности она не любила.

Но перейдем к делам насущным. Неделя, прошедшая с ночи в пустыне, улеглась в памяти неровно. Часть событий проступала чётко, деталь за деталью, часть отчего-то смазывалась, будто произошла не со мной вовсе. Да даже не с клоном.

«Могла ли странная энергия повлиять на передачу опыта и памяти? С чем мне придется иметь дело, когда хозяин этого артефакта вернется ее забрать?»

В общем, за пару недель активной работы моих клонов, у меня поднакопилось дел.

Молот, не поддавшийся ни силе, ни хитрости, а отсюда – и некоторые странности с памятью. Сумка с деньгами Фиска, еще требующая отмыва. Причем отмыва грамотного! Недавно вот дядя Бен сказал, что современными способами слежки могут отследить движение купюр...

«Пропустим через несколько рук, причём в открытую. И да… рук моих клонов, конечно!»

Еще и Стейси… хорошо, что запомнила с тех событий она мало – выпила много, да и моего вмешательства уже не видела. Да простит меня Дэн, что не смог оказаться в том переулке вовремя, но ничего критично опасного для жизни с ней не произошло.

Для него же это отличный повод проявить свою любовь и навещать ее в больнице.

Итого – куча событий за одну неделю, каждое из которых в прошлой жизни потребовало бы отдельного отчёта командованию, отдельного разбора ошибок, а здесь просто улеглось в память рядом друг с другом, ведь… как же это удобно – быть сильнее всех гражданских, даже имеющих при себе оружие. Потому что на различные миссии можно отправлять клонов, поддерживая свой статус-кво, да получать отчеты в реальном времени, попутно оттачивая навыки в использовании техник шиноби.

Два года я собирал силу, чтобы больше никогда не стоять беспомощным. На той неделе я… по сути, только впервые применил эту силу не для себя. И ощущение после – не гордость, не облегчение, а что-то более простое и от этого более убедительное: правильность.

Правильность действия, совпавшего с целью, ради которой оно совершалось.

Это меня радовало.

Но для сегодняшней ночи стоило вернуть всех своих клонов, ведь дядя Бен мне только что дал отличную мысль. Хочешь изменить мира – стань тем, кто на правовом поле может это делать.

***

Сумка с деньгами Фиска всё так же лежала под половицей в дальнем углу заброшенной автомойки. Обёрнутая в два слоя строительной плёнки – от сырости.

Сейчас это… ну, мёртвый груз. Деньги, которые нельзя потратить, – это просто бумага с картинками, занимающая место. Последние дни все откладывал вопрос отмыва слишком долго, списывая всё на отсутствие срочности.

Срочность появилась недавно, причём в таком нравоучительном ключе – Бенедикт между делом рассказывал про очередное дело о крупном мошенничестве. Подозреваемого взяли только потому, что он исправно относил в банк суммы чуть ниже десяти тысяч.

– Люди почему-то думают, что если не превысил лимит отчётности, то ты невидимка, – усмехнулся тогда Бенедикт. – А банк как раз и смотрит в первую очередь на тех, кто слишком аккуратно держится в паре сотен долларов от этого лимита. Смерфинг называется, то есть – дробление финансовых операций. Даже отдельная статья имеется.

Бен даже не знал, что его работа в полиции и мои постоянные «восхищение» и расспросы про дела на работе… не были личным интересом.

Скорее уж – практичным.

Конечно же, нести деньги Фиска в банк напрямую – идея нелепая. Это касалось не только банков, это касалось всего режима.

То есть, как я понял правила и законы этой страны, поясняю: государство, тратя миллиарды на регистрацию людей, сканирование улиц и тотальный надзор, опирается на одни и те же механизмы отслеживания.

Режим ищет закономерности.

Ему нужно единообразие.

Повторяющийся почерк одного и того же человека.

Значит, лекарство простое – никакого почерка и никакого «одного» человека.

План сложился сам собой, стоило подойти к нему как к тактической задаче, а не как к финансовой махинации. Крупная сумма, прогнанная через одну точку, оставляет след. Та же сумма, раздробленная на два десятка мелких, ничем не примечательных трат, в разных местах, разными лицами, в разные дни – не оставляет ничего.

Тем же вечером, вернувшаяся ко мне чакра разделилась на три клона под Хенге. Те, в свою очередь разошлись по городу.

У всех была одна задача, упакованная в три разные легенды. У кого посложнее, у кого –полегче.

***

Первый клон взял билет на ночной междугородний автобус и пересёк границу штата Пенсильвания.

В сумке лежали купюры из заначки Фиска. У Кингпина уж тооочно хватало коррумпированных контактов в банковской сфере, чтобы отслеживать серийные номера больших партий наличности, поэтому попытка сразу положить эти деньги на счёт означала автоматическую засветку.

Решение заключалось не в том, чтобы спрятать след, а в том, чтобы сделать его слишком заметным и направить в ложную сторону.

В первой же подворотне Филадельфии клон свернул в круглосуточный ломбард. За бронированным стеклом сидел пожилой хозяин заведения.

Десять стодолларовых купюр легли в металлический лоток.

– Нужен размен на мелкие. Да, десять процентов комиссии устроят.

Хозяин прогнал сотни через детектор, отсчитал из кассы поношенные двадцатидолларовые бумажки и сгреб купюры Фиска себе.

Завтра эти сотни попадут в местный инкассаторский пересчёт, и их номера всплывут в базе данных. Аналитики Фиска увидят первую точку. За ней последует ещё десяток таких же сбросов по всей Пенсильвании, затем цепочка протянется через Нью-Джерси и пойдёт дальше на север, к канадской границе. В конечной точке клон просто развеет технику, оборвав маршрут в никуда. Полученные же взамен чистые двадцатки отправятся мне до востребования через почтовые отделения, раскиданные по разным районам.

***

Второй клон двинулся на север, в Олбани. Личина – миловидная студентка лет двадцати трёх с рюкзаком.

Задача – слить десять тысяч меченых долларов на… клон вдруг решил, что подарочные карты предоплаты – хорошая затея. Зачем? Чтобы мафия окончательно запуталась. Пока первый клон старательно рисует им маршрут на север, второй взрывает банковские сканеры на юге, включая, последовательно включая и Чикаго в этот след (а то было бы нелогичным оставить единственный город не засвеченным).

Схема казалась хорошей, пока на первой же кассе крупного супермаркета не сработали свои заморочки

– Для подарочных карт на сумму свыше тысячи требуется удостоверение личности, – скучающе сообщила кассирша.

– Серьёзно? Фи, – клон раздражённо цокнул языком, отыгрывая оскорблённую дочку богатого папочки. – Обойдётесь. Пойду к вашим конкурентам, там не задают глупых вопросов!!! Нахалы, фи.

Развернулась и реально ушла. В другой магазин, где реально не будут смотреть паспорт.

Но все же тактика немного сменилась: начали дробить суммы. Клон просто пошёл чесать торговые центры Олбани, забирая карты по пятьсот и восемьсот долларов.

– Оформим карту постоянного покупателя?

– Не в этот раз, спасибо.

Еще десять тысяч грязных сотенных бумажек растеклись по кассам других штатов.

Третьему клону досталась… даже не столько задача отмыва денег, сколько очередная практика в тайдзюцу.

О чем речь?

Как же все-таки здорово быть в семье копов! Буквально сидишь за завтраком, жуёшь тост, а тебе прямиком из первых уст сливают оперативную информацию. Тут столько идей и связей крутятся, просто бери и пользуйся.

Вот, к примеру, недавно Бенедикт ворчал на федералов. Оказывается, ФБР с помпой накрыло крупный подпольный синдикат боёв без правил в Детройте. Развлечение для своих, организованное местным чаптером мотоклуба «Внезаконники». Здесь тебе и куча изъятого нала, немаркированных стволов и сломанных челюстей. Но главное – в бумагах задержанных всплыла информация, что детройтская точка была лишь филиалом. Основная же мясорубка стабильно крутилась где-то в Индиане.

А дальше всё пошло по накатанной. Парой махинаций, парочкой удачно подобранных Хенге и банальным запугиванием нужных людей в Чикаго, мне удалось пообщаться с человеком, который точно знал, где в соседнем штате проводится мордобой. Точнее, не мне, а моему клону. Тот под личиной продажного детектива из отдела нравов выбил – в прямом смысле слова, вместе с завтраком и парой зубов – нужный адрес и пароль у одного букмекера, чудом избежавшего облавы.

И вот, подвал остановленного сталелитейного завода в Гэри, штат Индиана.

Схема отмыва оказалась до безобразия простой. Мой клон – теперь в образе немого, хмурого здоровяка в серой толстовке – подошёл к фанерной стойке регистрации и выложил вступительный взнос. Плюс ставку на самого себя. Пятнадцать тысяч новенькими, мечеными стодолларовыми купюрами Фиска.

Организаторам с тюремными портаками на шеях было глубоко плевать на серийные номера. Они мазнули по банкнотам ультрафиолетом и ссыпали хрустящие бумажки Кингпина в железный ящик общака. Для аналитиков мафии через неделю это станет нерешаемой задачей: след их денег растворится в карманах индианского картеля.

А клону оставалось лишь выйти в клетку из сетки-рабицы. Пять боев подряд.

Были ли опасения у клона?

Не будем спорить – были. Местные тяжеловесы брали массой, стероидами и яростью, что не видела даже Третья Мировая Война Шиноби. Но против тайдзюцу, против точечных векторов приложения силы, против усиления мышц чакрой… их масса не стоила и цента.

И вот, пару часов спустя, клон вышел через чёрный ход, унося в спортивной сумке свой выигрыш. Двадцать тысяч двадцатками и полтинниками. Купюрами, которые не отследит ни одна банковская система, потому что они не видели банка годами.

Цифровой след стёрт. К рассвету клон развеется в подворотне, и память о сломанных рёбрах противников вместе со способностью спокойно тратить наличность осядет в моей голове.

И всё это – с пользой для физической формы.

***

Бенедикт вернулся с вечерней смены и, стягивая куртку у порога, обронил как бы между делом:

– Кстати. Звонили из школы, потом ещё какой-то тип перезвонил уже мне напрямую. Говорит, программа какая-то, для ребят вроде тебя… Эм… В общем, спрашивал, можно ли заехать, поговорить. Поэтому ожидай гостей.

– Какая программа? – не отрываясь от домашнего задания, уточнил я.

– А я почём знаю? – Бенедикт пожал плечами, вешая куртку. – Что-то про молодёжь, про возможности. Звучало прилично, но ты это, не думай, я никому ничего не подписывал, просто сказал, что можно зайти. Поступить в университет или колледж ты можешь только… эм… со стипендией, вот… Лучше пользоваться всякими шансами.

Я не придал этому особого значения тогда – мало ли какие программы вечно предлагают школе, от летних лагерей до курсов подготовки к колледжу. Значение это приобрело только вечером, когда на пороге появился сам визитёр.

***

Кёртис Дойл, как он представился, оказался мужчиной лет тридцати пяти, в костюме-тройке, да с кожаной папкой в руках, полной брошюр. Прошёл в дом уверенно, будто бывал здесь не раз, сел в гостиной и разложил буклеты веером по журнальному столику – бодрые подростки в форме на фоне флага, глянцевые заголовки про «твой шанс», «будущее начинается здесь».

– Джон, правильно? Хорошее имя, – начал он, широко улыбаясь. – Давайте сразу к делу, чтобы не отнимать много времени. С вашим опекуном мы уже созвонились, он был так любезен, что согласился на короткую встречу.

– Джон, да. Просто выслушай, – вмешался Бенедикт коротко, чуть неловко, будто оправдываясь за то, что вообще впустил гостя в дом. – Никто ни к чему не принуждает. Но с учётом твоей... подработки, показалось, что может быть интересно. Хуже не будет, если просто послушаем.

Что-то решил за меня и теперь пытается сгладить неловкость постфактум. Узнаваемо.

– Мы представляем инициативу при поддержке нескольких федеральных ведомств, – продолжил Дойл, аккуратно поправляя папку на коленях. – Программа занимается тем, что ищет талантливых, самостоятельных молодых людей и предлагает им... скажем так, ускоренный путь. К образованию, к карьере, к стабильности.

– И как вы вышли конкретно на меня? – спросил, хотя уже примерно догадывался.

– А, ну смотрите, – Дойл слегка подался вперёд, явно довольный вопросом. – Ваша школа регулярно отправляет нам данные по успеваемости, по, кхм, особым обстоятельствам учащихся – это часть партнёрского соглашения. А отдельно – и вот это уже действительно привлекло внимание – у нас есть информация, что вы подрабатываете фотографом в местной газете, да в сотрудничестве с парочкой ведомств. Причём не с котятами на выставке, а, скажем так, с материалом посерьёзнее, хе-хе. Надо же – пожары, последствия беспорядков… Я, признаться, впечатлился, когда увидел один из ваших снимков в подборке.

– Так себе достижение, – заметил я. – Просто снимаю то, что вижу.

Хотя… если подумать, фотография в этом мире была вещью на удивление распространённой. Газеты, журналы, реклама, телевидение, какие-то бесконечные папарацци, готовые залезть человеку едва ли не в спальню ради удачного кадра. И, признаться, сама идея мне даже нравилась.

Не подумайте лишнего, нет!

Просто… сама возможность запечатлеть момент, который больше никогда не повторится, была чем-то… понятным. Почти близким.

А когда я случайно наткнулся в газете на объявление о поиске внештатных фотографов, то выбор был сделан сам собой. Да, ставка была откровенно паршивой, официального оформления, разумеется, не предполагалось, а работодатель явно рассчитывал найти человека, готового гоняться за сенсациями за гроши…

Но мне, собственно, много и не требовалось. Потому что нравился сам процесс!

Фотоаппарат уже был. Свободного времени (с наличием клонов то) тоже хватало. А навыки шиноби неожиданно хорошо подходили для подобной работы. Выбрать правильную позицию, заранее просчитать, откуда откроется лучший обзор, оказаться в нужном месте раньше остальных и успеть поймать момент до того, как он исчезнет…

Так почему бы и нет?

Деньги лишними не бывают. Особенно когда ты оказался в совершенно чужом мире и пока не обзавёлся ни кланом, ни деревней, ни хотя бы вменяемым источником дохода.

А уж с выбором ракурса у меня проблем точно не возникало.

– Вот именно поэтому и впечатлился, – Дойл улыбнулся шире.

– Простите, – Бенедикт шагнул из дверного проёма кухни, скрестив руки на груди. – И все же – что конкретно вы предлагаете?

– Разумеется, разумеется, – Дойл слегка кивнул, будто ждал именно этого вопроса. – Программа предполагает несколько треков – от стипендий на профильное образование до, скажем так… более структурированных путей через сотрудничество с оборонным ведомством. Ничего не решается сегодня, мистер Морелли, поверьте. Мы здесь просто для того, чтобы предложить рассмотреть варианты, которые многие семьи, если честно, даже не знают, что существуют!

– Ага. – Бенедикт прищурился и сильно напрягся из-за фразы про оборонку. – А кому конкретно вы это предлагаете чаще? Всем подряд, или есть какой-то отбор?

– Есть определённые критерии, да, – Дойл на секунду замялся, впервые за разговор подбирая слова чуть менее гладко. – Мы, э-э, обращаем внимание на профиль в целом. Самостоятельность. Ответственность. Готовность к нагрузке, с которой не каждый взрослый справится.

– То есть на тех, кому не на кого особо оглядываться, – сказал Бенедикт. – То есть сирот?

– Я бы так не формулировал, – Дойл покачал головой, все еще улыбаясь. – Мы смотрим на готовность человека взять на себя больше ответственности, чем обычно берёт его ровесник. У Джона, судя по всему, эта готовность уже есть – иначе бы он не работал там, где работает, в его возрасте. Иначе бы он не имел такой характеристики с места работы и места учебы. Особенно, Джон, от учителя физкультуры. Будь вы моложе, может, стоило бы спортом заняться…

За спиной Бенедикта в дверях кухни появилась Кэрол.

– Хорошо, – сказал я, прежде чем Бенедикт или тетя Кэрол успели вставить что-то ещё. – Расскажите подробнее. Что именно я получу, если соглашусь? И давайте конкретнее.

Дойл заметно оживился.

– Слушайте. У нас полная стипендия на любое профильное образование по вашему выбору. Гарантированное трудоустройство после завершения программы, а также –медицинская страховка – причём распространяется и на семью, которая вас поддерживает сейчас, – он мельком глянул на Бенедикта. – Это, к слову, не обязательство служить бессрочно, программа гибкая, есть разные сроки контракта в зависимости от трека…

– А если я просто хочу подумать? – уточнил я. – Без обязательств прямо сейчас?

– Именно об этом и речь, – Дойл кивнул с явным облегчением, будто наконец добрался до части разговора, которую репетировал заранее. – Мы никого не торопим. Я оставлю материалы, вы посмотрите, обсудите в семье. Если появится интерес – вот моя карточка, звоните в любое время.

Он поднялся, аккуратно сложил оставшиеся буклеты стопкой, застегнул папку.

– Джон, честно говоря, приятно было пообщаться, – добавил он уже у двери, оборачиваясь с той же ровной, отработанной улыбкой. – Такие ребята, как вы – как раз то, ради чего эта программа вообще существует.

Дверь за ним закрылась.

– Скользкий тип, – бросила Кэрол, качая головой, и вернулась на кухню, не дожидаясь ответа.

Дядя Бен подошёл к журнальному столику, сгрёб оставшиеся буклеты и одним движением швырнул их в мусорную корзину, потом тяжело опустился на диван.

Хах, сам не рад встрече, которую организовал.

– «Такие ребята, как вы», – повторил он, потирая переносицу. – Джон, ты понял, что он вообще сейчас сказал?

– Понял, – сказал я.

– Оборнка эта… и почему сразу не понял я? Короче, Джон, этот увалень ни разу прямо не сказал, что им нужны дети, которых потом особо некому будет искать, если что-то пойдёт не так, – Бенедикт покачал головой. – Я уже двадцать лет слушаю, как люди вроде него говорят о вещах, которые вежливыми не бывают, – он вскинул на меня взгляд. – Тебя это не бесит?

– Ну… на самом деле, я бы посмотрел. Ибо сам думал над карьерой в этой отрасли.

– Ч…что?

– Ну а почему бы и нет? Мой отец хотел бы этого. Мы вместе думали, что это – отрасль как раз для меня. – Начал я нагло врать.

Бенедикт осёкся. Крыть козырь мертвого отца ему было нечем.

Идея действительно стоила того, чтобы её обдумать.

***

Из радиоприёмника на подоконнике сквозь статические помехи пробивался голос вечернего ведущего:

– …Сенат продолжает закрытые слушания по вопросу так называемого «Протокола регистрации одарённых и высокотехнологичных». Представители Пентагона от официальных комментариев воздерживаются. По данным нашего источника, число зафиксированных инцидентов…

Щелчок тумблера – и радио заткнулось.

Досье на чикагского «Джона Доу» перешло из разряда полицейских баек в кабинеты, где решались реальные вопросы. Власти УЖЕ говорят о защите общества, да выделяют средства на… скажем, различные случаи «последствий» от участия суперов в жизни людей. Примеры тому – тот же Гарлем, сражение Железного Человека с выведенным им же злодеем-противовесом, да даже… я! Однако у меня хоть не было масштабных разрушений. Но почему-то фигурирую в этом деле я чаще всех.

Однако, как я уже понимал, государственная система не защищает людей – она использует их как ресурс. Копы приезжают только для того, чтобы обвести труп мелом. А если ты проявляешь силу, если выходишь за рамки их понимания нормы – правительство не оставит тебя в покое, сделают из тебя цепного монстра, который будет убивать по команде, оправдывая это национальной безопасностью – случаи с Тони Старком этому доказательство.

Еще год назад я думал иначе. Прятался. Пытался слиться с толпой. Считал, что лишить человека жизни – значит окончательно потерять собственную человечность.

Мнения меняются.

Когда полиция отворачивается, когда закон защищает тех, у кого крепче связи и больше стволов, кто-то должен делать грязную работу. Насильники, убийцы, торговцы живым товаром не понимают гражданских прав.

Они понимают только превосходящую силу.

В прошлой жизни, где всё решала сталь и правильное сложение печатей – я усвоил это слишком хорошо.

Кровь на руках не смывается, да.

Но она останавливает другую кровь.

Да простит меня Ками, но я стану тем мечом, что изгонит всё зло в Америке.

***

День спустя раздался звонок.

–Джон, – Дельгадо никогда не тратил время на приветствия. – Есть работ на южной стороне, район бунта. Нужен разворот на первую полосу. Сможешь после школы?

– Смогу.

– Хорошо. И, Джон… – секундная пауза на линии. – Аккуратнее там. Народ злой после всего этого, а ты всё-таки ребёнок.

– Понял.

Глава 6 - Человек, слишком человек

В итоге, я ответил согласием на первые встречи и просмотр. Куда еще может направить силы бывший шиноби?

Да и с какой стороны не посмотри, у меня даже в образе школьника-выпускника-сироты есть все основания поступить именно так. А армия, как выяснилось, во многих странах дает интересные способы получения информации, ровно как и саму информацию.

А с учетом цели…

Да, все может пойти на руку.

Правда, целых три недели прошло с того события, которое включило в себя и парочку вылазок клонов на отмыв денег, да с той ночи, где я щёлкал затвором, стоя по колено в осколках чужой злости…

Кстати, о той ночи.

Снимок все же вышел на разворот. И не какой-то иллюстрацией к статье – а аж центральным материалом, с моим именем под фотографией, набранным настолько мелким шрифтом, что мама, доведись ей это увидеть, наверняка обиделась бы за меня на редакцию…

«Мама…»

За завтраком Бенедикт шлёпнул свежую газету на стол, прямо поверх крошек от тостов, и ткнул пальцем в самый центр страницы.

– Гляди-ка. А ведь заметили, – он отпил кофе, прищурившись. – Слушай, может, ну её, эту армейскую программу? Пойдёшь в фотографы. Работа, конечно… ну, мир меняется! И это станет серьезным доводов в резюме, да? Там и стреляют реже…

– Реже, – согласился я, вспомнив летящие в витрины кирпичи, да военных корреспондентов.

– И сколько, говоришь, тебе отвалили за такой кадр?

– Триста долларов.

Бенедикт аж поперхнулся кофе от такой информации! Кружка со стуком опустилась на стол.

– Ого. Да я на такой доход только годам к двадцати пяти вышел. Эх, каждый день бы так, а?

Триста... Звучит солидно. Правда, реальность была чуть скромнее: жадный Дельгадо отсчитал мне ровно пятьдесят баксов мимо всякой бухгалтерии. Но раз уж сделка неофициальная, никто и не заметит, если я добавлю сверху двести пятьдесят из тех денег, что отмыли мои клоны… Пока по чуть-чуть, но начинаю приносить деньги в фонд приютившей меня семьи.

И это еще они не знают, что чуть позже Дэнни вообще «совершенно случайно» выиграет в подставной лотерее тысяч десять. Вот тогда можно будет поговорить о настоящем везении.

– Чего лыбишься? – Бенедикт вытер рот салфеткой.

– Да так. Представил, сколько ещё витрин должны разбить, чтобы мне платили так каждый день.

– Не сглазь, фотограф, – хмыкнул детектив.

Дэнни, до этого вяло ковырявший завтрак, выхватил газету прямо из-под руки отца. Пробежался взглядом по снимку, хмыкнул и потерял к ней интерес.

Фотографию я ему показывал еще в день съемки.

– А у тебя как дела? – Бенедикт перевёл взгляд на сына, пользуясь паузой. – Стейси выписали. Как она?

– А ты словно не знаешь, – буркнул Дэнни, уставившись в стол. – Нормально всё.

– Ну и славно. Когда жениться-то планируете? Только учти, внуков нам с матерью ещё лет десять не надо.

– Ага, какая свадьба? – Дэнни дёрнулся, уши мгновенно вспыхнули. Он возмущённо ткнул ложкой в свою тарелку, уводя тему. – Женюсь сразу, как только вы наконец вспомните, что я ненавижу изюм. Это так сложно? Пятнадцать лет не ем ни изюм, ни лук… что на обед у нас, Джон?

– Ммм… луковый суп?

– ВОТ ИМЕННО. За что мне это наказание?

– Ешь давай. Умник.

Дэн вздохнул с видом приговорённого и всё-таки взялся за ложку.

ТРЫНЬ-ТРЫНЬ.

Резкий звонок настенного телефона перерезал кухонный гул. Бенедикт тяжело поднялся – трубку в этом доме по негласному правилу брал либо он, либо… ха-ха, никто. Послушал пару секунд и молча протянул её мне, прикрыв микрофон широкой ладонью. – Тебя. Судя по голосу, твоя щедрая ворона из редакции.

Я перехватил тёплый пластик.

– ЩЕДРАЯ? КТО ЭТО НАЗВАЛ МЕНЯ ЩЕДРЫМ?!

– Кхм, алло?

– О, Джон, – начал Дельгадо. – Экспо Старка. Слышал про такое?

Начал он, как обычно, с самого важного.

– Да, по телевизору крутят уже неделю. А что?

– Супер, значит без подробностей – само Экспо идёт год, но нас интересуют только эти выходные, а именно павильон оборонки. Джастин Хаммер выкатывает свои новые игрушки для Пентагона, есть все шансы, что этот деятель попытается прилюдно утереть нос Старку на его же поле, так что там будут все генералы и пресса. Короче – вся оф. аккредитация закрыта ещё месяц назад, но один из моих штатников очень удачно слёг с язвой… Понимаешь, что это сулит тебе? В общем, я перебил его пропуск на твоё имя – тот снимок с бунта уж отлично разошёлся, тебя спокойно приняла команда. Если ты, конечно, сумел разглядеть свою подпись под ним…

– Заметил.

– Ну и славно. Значит, идёшь? Ах, извини. Без вопроса – ты идешь. Плачу сотку за выход и по сотке за каждый день. Но без командировочных, усек?

Не успел я ответить, как…

– Туууун. Туууун. Туууун. – Раздались гудки завершенного звонка. Он повесил трубку, а я так и не успел спросить хоть что-то про время начала или дресс-код!

У местных с формальностями строго, впрочем… как и у нас в деревне. Вообще, у Дельгадо было твёрдое убеждение: если человек действительно хочет там оказаться, все нужные детали он найдёт сам.

Меня это только раззадоривало.

Но... фотографом прям на Старк Экспо?

Насколько сумел узнать, это масштабная, растянутая на весь год выставка технологического тщеславия в Нью-Йорке. Место, где корпорации меряются передовыми патентами и контрактами с Пентагоном, грамотно маскируя всё это под заботу о будущем. Естественно, для такого громкого события требуется пресса. Естественно, любая контрока хочет влезть туда… Даже Дельгадо. И уже тем более, если кто-то посягается на суперов.

Хаммер…? Его имя я же где-то слышал…

Интересно.

Бенедикт с подозрением покосился на трубку, которую я только что опустил на базу.

– Очередная халтурка?

– Ну, вроде того, – я вернулся за стол к остывающему кофе. – Попробую поймать в объектив людей с большими деньгами, хе-хе.

– И сколько на этот раз платят?

– О, много. – Нью-Йорк же, выставка оборонки.

– Оборонка, значит… Нью-Йорк, значит… – Бенедикт покачал головой, допивая остатки. – Смотри только, чтоб тебя там каким-нибудь танком не переехали. Но запрещать не буду – ты уже взрослый и самостоятельный, да и деньги…

– Да, я тете Кэрол оставил.

– Да… спасибо.

Все же финансовый вопрос в семье стоял остро.

Но на этом совпадения не закончились. Второй сюрприз обнаружился чуть позже. Бенедикт, уже накинув куртку перед выходом на смену, выудил из почтового ящика стопку утренней корреспонденции. Среди мятых счетов за коммуналку и рекламного мусора белел плотный конверт с эмблемой инициативы Дойла – тем же строгим шрифтом, что и на оставленных им буклетах.

Дядя Бен повертел его в руках, прочитал вслух выдавленный заголовок: «Эксклюзивное приглашение для избранных участников», – и как-то совсем нехорошо прищурился.

– Ты глянь. Тоже на Экспо зовут. Только не с камерой, а вот с этим, – он щёлкнул пальцем по эмблеме, – довеском.

– Совпадение, – сказал я, забирая конверт.

– Ага. Я в такие совпадения ещё когда в патруле бегал, перестал верить, – Бенедикт покосился на Дэнни, который уже навострил уши. – Ты там поосторожнее, ладно? Два билета на одно и то же место – это, ха-ха… либо удача, либо жесткое невезение. Мы люди маленькие, а тут такое…

«Как будто для меня тут есть разница», – подумал я, но вслух сказал только:

– Прослежу, конечно. Нет причин беспокоиться.

Дэнни воспользовался паузой со своим обычным энтузиазмом:

– Погоди, так тебя туда и пресса зовёт, и эти вояки? Ты теперь чё, двойной агент?

– Скорее фотограф с расширенным доступом.

– Круто как. А меня возьмёшь? Хочу глянуть на роботов Хаммера вживую, а не по телеку. Хотя по факту, у Старка все равно пизже выходит…

– Дэнни, – одёрнула его Кэрол, не поворачиваясь от плиты, – тебе в школу через сорок минут.

– Я и говорю – возьми меня после школы!

– Так все равно нет доступа, – сказал я. – Туда только с бейджем, да и...

– Ну вот так всегда, – Дэн со вздохом уткнулся обратно в тарелку. – Всё веселье достаётся сиротам.

– Дэн, – вмешалась Кэрол.

– Ой, прости, я не... я не в этом смысле, – он торопливо замотал головой, глядя на меня. – В смысле, чувак, я...

– Всё нормально. Мне ведь действительно случайно досталась возможность.

****

Дельгадо… водил отвратительно! Резко бил по тормозам, перестраивался без поворотников и материл нью-йоркские пробки так, словно у него вся жизнь – один сплошной горящий дедлайн.

Вживую я видел своего редактора всего… третий раз? Или четвертый.

Впечатление тот производил вполне колоритное – эдакая помесь типичного выходца из клана Сарутоби и Учих. Помятый пиджак, пятно от кофе на лацкане, в зубах – незажжённая сигарета. Курить в прокатной машине он не решался из-за штрафа, но привычка требовала хоть какой-то имитации.

– Вот. ВОТ, посмотри на этот цирк, – Дельгадо оторвал руку от руля и ткнул пальцем в лобовое стекло.

Впереди, над деревьями парка Флашинг-Медоус, уже маячили светящиеся купола павильонов. Старк Экспо сияло на фоне рассветного неба, как гигантская ёлочная игрушка, жрущая электричество мегаваттами. Впрочем, и вопрос излишнего потребления решил Старк лично, путем своего изобретения. Реактора ядерного синтеза.

– Мир окончательно рехнулся, Джон, – проворчал Дельгадо, жуя фильтр. – Три года назад мы боялись парней с бомбами в пещерах. А теперь? Теперь мы должны молиться на миллиардеров, которые творят, что хотят, ха!

– А мне казалось, пресса обожает супергероев, – заметил я, попутно проверяя крепление объектива на камере, скоро ведь будем на месте.

– Оооо, милый мальчик, пресса любит только тех, кого можно привлечь к ответу! – Дельгадо раздражённо ударил ладонью по рулю. Сигналка коротко крякнула на подрезавшее нас такси. – Вот смотри, перенимай философию, она тебе ой пригодится в жизни. Политика можно уволить. Копа можно затаскать по судам. А кому ты предъявишь иск, если придурок проломит тебе крышу? Этому «Халку», что разнёс Гарлем? Да ты ему даже повестку не вручишь! Они бесконтрольные, понимаешь? А там, где нет контроля, рано или поздно начинается вакханалия. Читал комикс про Хоумлендера? Вот примерно тоже самое нас ждет в скором времени. Но ничего, пресса и народ – единственное, что возымеет управу на подонков… Кроме Халка, конечно.

Пусть и подавалось это в максимально грубой форме, но… именно в вопросе контроля он был абсолютно прав. Опыт шиноби подсказывал ровно то же самое: сила, не скованная законами или печатями, всегда порождает нукенинов.

– Старк вылез перед Сенатом, заявил: «Я приватизировал мир во всём мире», – Дельгадо спародировал телевизионный голос, скривившись. – И все схавали. А теперь каждая корпоративная крыса с допуском к бюджету Пентагона хочет урвать свой кусок. Хаммер сегодня из кожи вон вылезет, лишь бы доказать всем, что и его дроны круче старковских игрушек.

Да… и ведь Дельгадо уже повторяется! Эту мысль, эти слова точь-в-точь я слышу уже… пятый раз за все время поездки.

– Так и какова моя задача? – коротко спросил я, закрывая сумку.

– Ну дык. Ты же фотограф, а не я! Снимай лица, – Дельгадо резко вывернул руль, заезжая на парковку для прессы. – Сними Хаммера, генералов, когда они поймут, на что спустили налоги. Ну и Старка, если осмелится прийти туда. Хотя… эта самовлюблённая задница наверняка припрётся поиздеваться над конкурентом. Всё. Выметайся, у меня ещё встреча в мэрии. Будь на связи.

Хлопнула дверца. Прокатная машина тут же сорвалась с места, вливаясь обратно в поток.

Да… вот такие дела! Выпустили меня в огромный город, считай, в свободное плавание… В котором, естественно, у меня будут и другие дела.

Поправил сумку на плече и зашагал к главным воротам.

Простор, к которому узкие чикагские улицы не готовили вообще никак. Меня ждали целые гектары выставочных павильонов, металлические фермы, стеклянные купола... Такое только в фильмах я и видел раньше, никогда не касаясь вживую!

Воздух дрожал от басов.

Где-то справа взвыла турбина – мощно, до вибрации в зубах, что легко можно было спутать с использованием техники Молнии (Райтона). Людей было тьма тьмущая – толпа текла сплошным потоком. Но меня конкретно это не интересовало. Мне нужно было добраться до определенного места…

Сектор аккредитации прессы оказался тремя длинными столами буквой «П» под отдельным навесом. За каждым сидел «чувак» (так ведь в Нью-Йорке говорят?) с ноутбуком и сканером. В воздухе висел писк металлодетекторов и обрывки ругани.

– Эй, я запрашивал зелёную зону ещё во вторник! – надрывался какой-то оператор у соседней стойки, тыча пальцем в планшет секьюрити. – У меня прямое включение с вице-президентом Хаммера!

Охрана в бронежилетах даже не шелохнулась.

Я же, не заостряя внимания на чужих провалах, шагнул к свободной девушке с бейджем организаторов. Протянул письмо от Дельгадо и водительские права. Пластик скользнул по столешнице. Её пальцы вбили данные.

– Имя, издание, возраст, – монотонно проговорила она, глядя исключительно в монитор.

– Джон Морелли. Daily Bugle. Семнадцать, – бросил я.

Вжик.

Веб-камера на треноге мигнула зелёным диодом, сканируя лицо.

– Первый раз на таком мероприятии?

– Первый.

Она кивнула. Клацнул принтер, выплёвывая кусок глянцевого пластика. Пододвинула бланк:

– Заполните графу для экстренного контакта, это обязательное условие.

Ну я и вписал номер Бенедикта.

Между тем, голова работала в фоновом режиме, осматривая все пространство.

Три выхода по периметру. Четыре купольные камеры с перекрёстным обзором. Вооружённые контракторы у турникетов – стоят расслабленно, но укороченные карабины на одноточечных ремнях висят удобно для вскидывания. Пожарные нормы американцев предполагали двери с нажимными балками. Выбить такую спиной займёт долю секунды…

«Хотя бы не от кунаев уворачиваться», – усмехнулся я про себя, накидывая шнурок бейджа на шею.

Мероприятие поражало воображение. Но по заданию редакции мне требовалось закрепиться на точке гораздо раньше официального открытия пресс-зоны…

Вот только кое-что интересное открылось мне сразу, кое-что, что оставило второе пригласительное на это место…

Шатёр программы некоего «Дойла» обнаружился на самой периферии, в тени гигантского павильона оборонных инноваций. Белый брезент тихо трепетал под порывами искусственной вентиляции, натягивая крепления. Полукруг из восьми раскладных пластиковых стульев стоял прямо на бетонной плите, усыпанной мелкой крошкой от строительных работ. Рядом на складной мачте трепался флаг инициативы – стилизованный силовой контур щита, скрещенный с перьями хищной птицы, и неизменный слоган под эмблемой: «Безопасность завтрашнего дня – сегодня».

Сам Дойл тоже был здесь – стоял у входа, затянув шею в галстук. И наши взгляды пересеклись…

– Джон! Дошёл всё-таки, – его ладонь впилась в мою руку в приветствии. – Занимай место, сейчас начнём.

На стульях уже мялись пятеро. Рядом со свободным местом устроился парень лет тринадцати в бесформенной толстовке с капюшоном. Он безостановочно крутил в пальцах разбитый телефон, то и дело включая и выключая подсветку экрана – нервный тик. Ему вообще до фени все происходящее здесь и сейчас. Через два стула от него сидела девчонка с выжженной короткой стрижкой. Руки скрещены на груди, плечи подняты. Она упорно сверлила взглядом далёкие фермы главной сцены Хаммера, покусывая до крови ногти, и… тоже не была рада нахождению здесь. У самого края полукруга развалился парень постарше, лет семнадцати, в заношенной куртке спортивного колледжа… В общем-то, никого интересного здесь не было. Только странно, что они здесь появились наравне с персоналом, хотя до открытия сегодняшнего дня был еще час.

«Ну, раз я здесь, то почему бы и не послушать?»

И не успел я вставить свои слова приветствия как какой-то военный вынырнул из-за брезентовой шторки.

Вся троица сразу повернулась к нему – невысокий, плотный человек с волевым лицом. Точно из офицеров – пусть мне не удосуживалось еще выучить обозначения иерархии в армии США, но по внешнему виду можно было сказать многое – форма сидела так лито, будто её подгоняли по фигуре прямо на теле, а планка наград на груди отбрасывала резкие блики от уличных прожекторов. Как на параде, в общем говоря.

– Спасибо, что собрались, мы ценим ваше время, – поставленный баритон нарушил переглядывания. – И хотим, чтобы вы понимали сразу: то, что мы предлагаем, – не благотворительность. Это, в первую очередь, партнёрство, выгодное обеим сторонам.

Ну а дальше пошёл ожидаемый текст про «путь служения», про дисциплину, и завуалированные слова про то, что молодые люди «без лишних семейных обязательств» показывают наивысшие результаты в первые годы.

Вот такое к нам отношение с первого же дня общения. С точки зрения реалий Конохи, я бы не увидел в этом ничего дурного – жил в военизированной деревне, так и будь добр стать воином, это… словно бы само собой разумеющееся. Но проживя часть жизни здесь… несмотря на свою цель – достичь мира имеющимися у меня способами, для здешних школьников это звучало отвратительно. Отношение как к ресурсам ДАЖЕ без намека на честь и патриотизм.

Парень в толстовке замер, перестав мучить телефон. Девчонка со стрижкой язвительно хмыкнула – и тут же вздрогнула от собственного звука, спрятав лицо в воротник куртки. А вот крепкий парень с краю не изменился в лице ни на грамм.

– Вопросы? – офицер обвёл полукруг взглядом.

Повисла тишина.

Никто не спрашивал, потому что все понимали: вопросов тут не ждут. Ждут кивков.

– А если я после первого контракта решу, что это не моё? – парень в спортивной куртке неожиданно нарушил молчание. Подал голос впервые за всю встречу. – Что тогда?

Офицер улыбнулся одними губами. – Тогда мы обсудим условия расторжения, индивидуально.

– То есть нет, – спокойно уточнил парень.

– То есть индивидуально, – повторил офицер с нажимом, давая понять, что лимит ответов исчерпан.

Парень откинулся обратно на спинку. Ничего не добавил, но по его глазам было ясно: решение он для себя принял.

– Так, улыбки пошире, ребята, – мгновенно вклинился Дойл, заполняя возникшую неловкость. – Вечером сделаем общее фото для буклетов следующего года. Будете лицами инициативы. Хотя бы на бумаге.

Пока группа нехотя поднималась со стульев, я сместился к краю шатра. Сделал вид, что проверяю настройки фотоаппарата, ведь, ха-ха, вот незадача – доверили съемку мне.

Меньше всего мне хотелось светить лицом на промо-снимках оборонки, которые потом лягут в чьё-то личное дело…

Внезапно для самого себя, рядом пристроился парень в толстовке.

– Жёстко они это стелют, да? – буркнул он.

Противиться не было смысла.

– Жёстко, – согласился я, глядя в видоискатель.

– Я Тео, кстати.

– Джон.

– О, из Чикаго? Слышал, как Дойл говорил… Ты, типа, фотограф?

– Ну, вроде того.

Тео медленно кивнул и двинулся обратно к группе. Вот и все знакомство.

Впрочем, мне оно было совершенно неинтересно. До закрытой презентации оставалось ещё несколько часов, и я потратил их на разведку более детальную.

А масштаб Экспо давил.

Следующие полдня превратились в сплошной марафон по ярмарке чужого тщеславия. Толпа несла меня мимо десятков стендов, павильонов и стеклянных витрин.

Я фотографировал, попутно обрабатывал выставку «светлого будущего». Многое, кстати, можно перенести на аналогичные ветки с помощью техник шиноби. Да, техник узкоспециализированных, но… вполне все возможно! И уж как я рад, что в моем мире такие достижение были уделом немногих людей, и культивировались поколениями.

Вот, например, стенд корпорации с их оптическими иллюзиями и голограммами – логичная и идеальная база для массового гендзюцу! А медицинский стартап гордо выставил прототип бионической руки – я сразу прикинул, сможет ли такая складывать печати, если в бою оторвет конечность… Если уж оценивать Обито Учиху, который, как докладывали с поля боя, имеет аж половину тела, сотканную из клеток чужого человека, то… мысли появлялись довольно интересные.

Технологии поражали.

Мир гражданских хлопал в ладоши, искренне не понимая, что им показывают изящно упакованные технологии… которые и создавались для ведения будущей войны. Даже не возможной, именно БУДУЩЕЙ.

Но когда солнце начало садиться, людской поток плавно, но неотвратимо стянулся к главной сцене. На площади перед павильоном Хаммера было не продохнуться от количества людей и объективов.

Шоу разворачивалось с размахом, кричащим о комплексах его создателя. Мощный электронный бас бил прямо в грудную клетку, заставляя вибрировать рёбра, я даже непроизвольно подумал, нет ли здесь шиноби Деревни Звука.

Джастин Хаммер – так его представили перед выходом.

– Дамы и господа, генеральный директор Hammer Industries – Джастин Хаммер! – прогрохотал голос диктора из подвесных колонок.

Мужчина вылетел на сцену под развязный фанковый бит.

Но… сразу видно его натуру – человек не воин. Он тот, кого в этом мире называют «шоумен». Он умеет говорить, умеет представлять, но… не думаю, что имеет понятия, как защищать людей.

И доказательства моему предвзятому мнению нашлись сразу – Хаммер пританцовывал на пути к микрофону. Неуклюже, с избыточной амплитудой, выкидывая колени и разводя руки… Дорогой костюм топорщился на неспортивной фигур, а сам Хаммер отчаянно пытался скопировать расслабленную харизму Старка, но выглядел как коммивояжер на корпоративе, отчаянно требующий любви публики.

В общем – мерзость. Но именно этого и хотела газета, разве нет?

Я вскинул «Никон», поймал лицо спикера в фокус.

Щёлк.

Камера зафиксировала натянутую улыбку и блестящую от софитов испарину на лбу.

Тем временем, музыка стихла. Хаммер вцепился в микрофонную стойку и начал тяжело дышать прямо в мембрану…

«Нет… и шоумен он тоже отвратительный»

– Спасибо! Спасибо, леди и господа! – его голос сорвался на высокой ноте, но он тут же откашлялся, добавляя пафоса. – Последнее время нас убеждали, что безопасность – это один человек в железном костюме. Нам говорили, что миру нужен меч! Но я спрашиваю вас: что делать, когда меч решает рубить сам по себе?

Толпа одобрительно загудела. Хаммер поймал волну и начал активно жестикулировать, расхаживая по краю подиума.

– Но в современном мире армии нужен не меч, это я вам как гендиректор ОБОРОННОГО предприятия говорю – Армии нужен надёжный, железный щит! Миру нужен МИР, а посему… своей инициативой и нашили разработками мы убираем человека с линии огня, а?! Круто же, правда?!

– ДАААААА!

– Что бы сказали ваши отцы и деды во Вьетнаме? Ценой их жертвы, мы смогли добиться ТАКОГО, что никому и никогда не позволим проливать настоящую кровь во имя мира. Мы сохраняем жизни наших парней… Встречайте – автономные тактические системы угрозы! Будущее вооружённых сил!

БУХ-БУХ-БУХ!

Пиротехника по краям сцены синхронно плеванула высокими фонтанами искр. В нос тут же ударил резкий запах жженого газа, а тяжёлые металлические плиты подиума разъехались в стороны, а за спиной выступающего зажглись проекторы.

Щёлк.

В объективе: Хаммер, триумфально вскинувший руки, на фоне видеофона с изображением сами дронов и их характеристик. Отличный ракурс для Дельгадо. Маленький, суетливый человечек на фоне огромных машин. Есть что-то в этом… монументально контрастное.

Возникало стойкое ощущение, что передо мной – даймё, который выкатил на смотр огромную армию, но вот незадача – сам до дрожи боится своих же солдат. Хвастовство напоказ и липкая неуверенность под ним читались с одного взгляда.

– Вот… будущая армия США! – рявкнул Хаммер, торжествующе вскидывая руку.

Лязг.

Раздался скрежет мощной гидравлики, который тут же перекрыл музыку. Тяжёлые металлические плиты подиума разъехались в стороны. Из-под пола начали медленно подниматься массивные фигуры в тёмно-оливковой броне числом в восемь штук.

Щёлк.

В объективе – грубая, угловатая сталь. Широкие плечи, лишенные даже намека на человеческую анатомию. В правые предплечья интегрированы крупнокалиберные штурмовые винтовки.

– ...антропоморфные боевые платформы дистанционного управления, – бархатно полился голос диктора из подвесных колонок. – Стоимость единицы на конвейере оценивается в сумму, которая в сотни раз ниже стоимости страховки за жизнь одного американского парня...

«Мясо из детдомов вам обходится еще дешевле, ага», – цинично отметил я про себя, меняя угол съемки.

Щёлк. Отсвет софитов на безликом забрале дрона.

– Военно-морской флот! – Хаммер крутнулся на каблуках, указывая на следующий сектор.

Ещё один гул приводов. Восемь новых машин тёмно-серого, почти чёрного цвета. У этих стыки бронеплит были зализаны, загерметизированы. На плечах – блоки компактных ракетных установок.

– ...полная герметичность до глубины в сто метров. Комплекс гидроакустического обнаружения и торпедного залпа... – продолжал вещать диктор, пока толпа взрывалась восторженным рёвом.

Я же покрутил кольцо зума, выхватывая толщину сочленений на ногах роботов, рассматривая.

– Военно-воздушные силы! – Хаммер чуть ли не сорвался на визг от собственного величия.

Слева выросли ещё восемь стальных болванов, уже в светлом камуфляже. Эти отличались сразу – за спиной у каждого громоздились массивные короба реактивных турбин, а броня казалась тоньше и легче.

Щёлк. Камера зафиксировала сопло двигателя.

– ...автономная система стабилизации полёта и скорость развёртывания в любой точке мира, исчисляемая минутами...

– И, конечно, морские пехотинцы! – Хаммер уже буквально кричал, разводя руки в стороны, принимая на грудь волну оваций.

Последняя шеренга имела пустынный камуфляж. И на вид – то были самые массивные из всех. На правом плече каждого морпеха-дрона – шестиствольный роторный пулемёт. На левом – гранатомёт.

И вот пред нами встали тридцать две стальные марионетки.

Я опустил камеру на грудь. Монументально. Круто. Грандиозно. Да!

Может, есть в этом что-то прекрасное – сохранение жизней людей, товарищей, но…

Как шиноби, я не понимал этого. Словно такой аналог бессмертия… развращал разум, наивно отдавая в руки одного оператора силу, способную уничтожить тысячи жизней. Этому должен был быть противовес и у гражданских лиц…

Но это другой мир, другое видение «свободы» и «мира»…

С такими мыслями я перевёл объектив правее, на отгороженную стеклом VIP-зону. Туда, ради кого всё это затевалось.

Генералы Пентагона в парадной форме. Сенатор Стерн с дежурной кислой миной. Каменные лица, на которых уже сейчас можно было прочитать – сколько процентов отката принесёт контракт на каждую из этих стальных туш.

Барьеры перед их ложей плотно облепила пресса. Журналисты толкались локтями, боролись за лучшие ракурсы, но обсуждали отнюдь не военные технологии.

– Спорим, Старк даже не появится? – вполголоса бросил репортёр справа от меня, яростно выкручивая кольцо фокуса на объективе.

– Ставлю десятку, что он прилетит прямо к финалу, – хмыкнул его напарник, не отрываясь от камеры. – Чисто чтобы сорвать Хаммеру овации. Они же на дух друг друга не переносят.

– Да Старк в глубоком загуле после Монако, ему не до этой показухи...

Значит, главной звезды вечера здесь нет... а жаль! Дельгадо бы понравилось…

Но становилось куда более забавно, что вся эта оглушающая помпезность, сожжённые мегаватты и тонны железа – лишь долгая прелюдия, она же попытка Хаммера сплясать на пустом ринге.

И судя по повадкам на сцене, сам Хаммер это прекрасно понимал!

Я снова прильнул к камере, выхватывая суть.

Щёлк.

Крупный план: Джастин нервно жуёт губу, косясь куда-то поверх толпы в ночное небо.

Он тоже ждал Железного Человека!

Щёлк.

Смещение фокуса: мёртвые, безликие визоры стоящих за его спиной морпехов.

*****

А поддержать автора и прочесть больше глав можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 7 - Мы

– Эй. Из группы Дойла?

Голос раздался совсем рядом. Я оторвал взгляд от строя стальных махин на сцене и повернул голову – увидел девчонку лет пятнадцати. Из кармана ее полуоткрытого рюкзака торчал обтрёпанный угол блокнота, в очередной раз намекая на неряшливость местных парне…

Кхм. Не парней.

Девушка…

С местными ровесницами у меня откровенно не складывалось. Логика гражданских парней ещё поддавалась хоть какой-то расшифровке – вопросы с базовой иерархией, скрытой агрессией и просто «занимаемом» месте среди «своих» были мне понятно и очевидны. Казалось, такие фундаментальные вещи не зависят ни от времени, ни от мира, парни – везде парни.

Но поведение здешних девушек оставалось слепым пятном.

И не поймите меня превратно, здесь бы я смело получил статус или звание профемениста, потому что так привык – в Конохе куноичи всегда стояли наравне с мужчинами. Моя сестра уступала в гендзюцу разве что элите клана Учиха. Я понимал, как с ними говорить, как стоять спина к спине, как делить паёк. Смерть не делила шиноби на сильный и слабый пол, но в Америке… здесь же любая моя попытка наладить обычный контакт разбивалась о невидимые социальные правила, которых я попросту не считывал.

Меня не понимали, и я отвечал тем же. В основном.

Девчонка тем временем уже влезла на нижнюю перекладину ограждения. Места там объективно не было. Она просто отвоевала себе кусок трубы, отжав локтем соседа.

– Привет, я Марисоль. Кливленд. Не благодари за знакомство, там правда тоска смертная.

Обычно, на этот моменте я сливался. Но многие годы жизни в социуме среди любителей свободы и личных прав, дали мне огромный социальный опыт.

– Джун. Чикаго.

– Ооо, хорошо, что не Боб. – Она прищурилась, оценивая объектив на моей груди. – Дома валялась, или реально работаешь?

– Да, работаю. В криминальной хронике. Могу щелкнуть на будущее, хочешь?

– Пхахпх! – девушка присвистнула. Коротко стрельнула глазами по сторонам.

– Нет, надеюсь, не пригодится… Понятно, – она кивнула своим мыслям.

– Что понятно?

– Лицо твое. Знаешь, вот это вот: «я насмотрелся всякого дерьма, и мне на вас плевать, но я стесняюсь об этом сказать».

– Так плохо выгляжу?

– Завидно. Тебя как сюда занесло? – спросила она. Ботинок глухо бил по металлу ограждения.

Естественно, говорить правду я не стал бы. Ровно так же, как и настоящее имя.

– Физрук вписал характеристику не в ту графу. А тебя?

– Соцработница. Открыла папку, увидела оценки. Хлоп – галочка, и я здесь. – Она ударила ладонью по воздуху, имитируя печать. – Приёмные у меня нормальные. Просто на колледж откладывать не рвутся, а тут всё бесплатно. Ну, кроме пунктика мелким шрифтом, что назад можно не вернуться, ха-ха. Но кому нужна будет эта армия в дальнейшей перспективе? Вот сейчас будут воевать роботы, да дроны. Люди в безопасности! Так что спокойно можно служить… Кстати.

Она перехватила лямку рюкзака.

– Заметил, как офицер завернул про «отсутствие семейных обязательств»?

Марисоль выпрямилась. Выпятила грудь, подбородок вверх, голос стал каким-то рубленым: – «Молодые люди без давления семейных обязательств показывают наилучшие результаты в боевых условиях». – Она расслабилась, снова повисла на трубе. – Самая честная дичь за весь год!

Я усмехнулся.

«А она… забавная, – мелькнула неожиданная мысль. В этом коротком, ничего не значащем диалоге у забора вдруг почудился какой-то милый уют.

Но я тут же одернул себя.

Свои цели в этой жизни я знал слишком хорошо, и случайным привязанностям здесь места не было.

– О! Записываю: мрачный фотограф из Чикаго умеет смеяться., – откликнулась Марисоль, имитируя пометку в воображаемом блокноте.

– Ну. Я бы не назвал себя мрачным, скорее занятым, – ответил я.

– Ну да. У тебя лицо такое... Будто недавно кого-то хоронил. Или просто родился с ним? – Улыбка вдруг стёрлась с её лица, что-то в мимике дрогнуло, выдавая неловкость. – Ой, это… извини, если задела.

– Ладно, – она тряхнула головой, прогоняя неловкость. – Ты заметил, какие тут шишки собрались?

– Самого Старка нет… а кто еще важен здесь?

– О, да почему все вокруг него все и крутится?!

– Ну так это же его Экспо. Разве нет?

– Ну так-то да… Но вон тот инженер, смотри, бегает туда-сюда уже полчаса. Сними его, вон какая шея сальная!!!

Я перевёл объектив правее, выкручивая кольцо зума на максимум. Картинка в слегка подрагивала в такт мощным басам из подвесных колонок. Вот только фотографию толстого держателя для головы я делать не собирался.

Приблизил зум камеры и посмотрел на его пиджак. Бейдж на нем гласил: Дуэйн Кроуфорд.

– Интересно, о чём они там шепчутся. Я бы на твоем месте свалила, типа… н, когда техники такие нервные, в театре обычно кому-нибудь на голову падает софит, ха-ха.

С этими словами Марисоль растворилась в толпе.

Светло-синяя рубашка на спине мужчины действительно потемнела от пота, прилипнув к лопаткам. Пальцы бешено колотили по клавишам контрольного терминала в боковом проходе и… стоит сказать, что девчонка внимательная – последние двадцать минут он действительно переживал, подходил к этому экрану трижды, и сейчас рядом с ним уже откровенно мялись, переминаясь с ноги на ногу, двое техников в комбинезонах.

А действительно – о чём они говорят? Выглядят очень встревоженными. А с учетом того, ЧТО они показывают сейчас…

Музыка ухнула вниз, переходя на другой трек. В образовавшуюся секундную паузу я направил чакру к ушам –звуковой фон на мгновение расслоился. Сначала отрезало глухой бас из подвесных колонок. Затем стёрся гул толпы и сиплое дыхание стоящего рядом мужика. Сфокусировал слух узким лучом строго на группе у терминала в боковом проходе.

– ...мать твою, да ПОЧЕМУ они отрезаны?! Связи нет…?! – ударил по ушам панический полушёпот.

– Заткнись, пресса кругом…

– Да плевать уже! Кроуфорд всё видит!

Я перевёл объектив правее, выкручивая кольцо зума на максимум.

Увидел, как Кроуфорд стянул очки. Потёр переносицу дрожащими пальцами. Бросил затравленный взгляд на часы – плечи взлетели к ушам в движении, мол, «не знаю».

Тут и голос диктора над площадью резко сменил тон – из бодрого рекламного стал чисто армейским.

– А теперь, дамы и господа, – то, ради чего здесь присутствуют представители Пентагона. Наш ответ на любую угрозу. Представляем вашему вниманию, оператор – полковник Джеймс Роудс. Воитель!

Тяжёлый лязг гидравлики перекрыл басы колонок. С неба, проломив тишину ударом металлических подошв о помост, обрушилась фигура… Старка?!

«Но ведь его представили иначе…

Но как так, Старк же сам сказал, что никто и никогда не получит его разработки!

У оборонки и государства имеется своя версия костюма железного человека?!»

Примерно такие мысли были на лицах всех присутствующих

Тёмно-серая матовая броня. Угловатые наплечники. Массивный короб боепитания, визуально ломающий центр тяжести. Лицевая пластина с сухим лязгом отъехала вверх. Под ней – мокрое от пота, сведённое напряжением лицо вышеназванного полковника.

Роудс вскинул руку к виску, отдав честь.

– СЛУЖУ НА БЛАГО АМЕРИКИ!

Площадь захлебнулась восторженным воплем.

Щёлк.

Отличный кадр!

Идеальная фактура для Дельгадо.

Зум правее, за кулисы – Кроуфорд побелел и вцепился в край терминала, сминая пальцами пластик. Охранник у левого сектора дёрнулся от короткого треска рации, резко сломал маршрут и уронил ладонь на кобуру.

И тут-то… между лопатками стянуло холодным узлом. Мышцы спины затвердели сами собой.

Марионетки Сасори тоже выглядели просто послушными кусками дерева, пока нити контролировал хозяин.

****

В это же время.

Где-то далеко от залитого софитами парка Флашинг-Медоус, в провонявшем сыростью и машинным маслом ангаре, грязные пальцы с тюремными перстнями зависли над клавиатурой. На треснутом мониторе ровными рядами горели тридцать два зелёных маркера. Чуть в стороне пульсировал тридцать третий – синий.

Ванюшка Ванко усмехнулся.

Прыг!

Пальцы скакнули на клавиатуру в очередной раз, и кнопка «Enter» опасно щёлкнула.

Зелёный цвет на экране мгновенно сменился кроваво-красным. Синий маркер костюма Роудса сопротивлялся новому коду всего пару секунд, а затем дрогнул и тоже сдался, принимая чужой протокол.

Кукловод перехватил нити.

****

На Экспо Хаммер картинно вскинул руки, упиваясь овациями. Музыка рванула к кульминации.

Щёлк.

Но тут… тридцать одна стальная туша на сцене странно дёрнулась, я точно это видел!

Толпа продолжала реветь от восторга, свято веря, что это часть грандиозного шоу. Я же опустил камеру. Взгляд мгновенно выцепил главную угрозу – стволы. Морпехи-дроны… зачем-то опускали роторные пулемёты. Дураком надо быть, чтобы не увидеть угол наклона пушек – прямо в плотные ряды зрителей...

СКРПССС! – Вдобавок к этому синхронному акту «агрессии», еще и тяжёлая броня Воителя на подиуме дёрнулась. Полковник Роудс внутри отчаянно боролся с собственной клеткой – металл скрежетал, сервоприводы выли, пытаясь преодолеть приказ.

Все еще усиленный чакрой слух улавливал тревожные слова:

– Уводите людей, меня перехватили. Система не отвечает, уводите ВСЕХ лю…

СКРРРРР – блок стволов на плече серебристого костюма дослал ленту в патронник! Железная башня неотвратимо наводилась прямо на центральную трибуну…

Восторг площади захлебнулся… далеко не сразу. Для меня, привыкшего к ритму поля боя, эта задержка ощущалась больно.

Две секунды.

Две долгие, тягучие секунды когнитивного диссонанса, пока мозг тысяч людей отказывался верить глазам, пытаясь впихнуть наведённые на них крупнокалиберные пулемёты в рамки «грандиозного шоу».

Люди хлопали по инерции. Кто-то смеялся, ожидая пиротехнического хлопка.

А потом… иллюзия безопасности треснула. Вместе с первой очередью в живых.

ТРРРРРРРРРРР!!!

– АААААААААААААААААААААААААААААААААА, ВЫ ЧТО НЕ ВИДИТЕ?! БЕГИТЕ!!!

Истеричный женский визг из первых рядов взрезал бас динамиков. Женщина в вечернем платье выронила светящийся коктейль и в ужасе попятилась, указывая трясущимся пальцем на дрона.

И всё взорвалось.

Давка началась с ударной волны страха. Плотная масса тел, только что покачивавшаяся в такт музыке, судорожно дёрнулась назад. Люди в задних рядах ещё ничего не понимали и давили вперёд, желая посмотреть на сцену. Передние ряды в панике рванули от подиума. Два встречных потока столкнулись, буквально перемалывая тех, кто оказался посередине.

– НАЗАД! НЕ ТОЛКАЙТЕ, СУКИ!

– МОЙ РЕБЁНОК! ГДЕ ТОММИ?! ПУСТИТЕ!!!

– ОНИ СТРЕЛЯЮТ! ГОСПОДИ, ОНИ СТРЕЛЯЮТ!

Кто-то споткнулся о брошенный штатив камеры. На него тут же с размаху упал грузный мужчина, следом – споткнулась девушка на каблуках. Образовалась живая баррикада.

Толпа, ослеплённая паникой, хлынула прямо по ней, не разбирая лиц и втаптывая упавших в асфальт. Слышался только хрип и треск рвущейся одежды… Охрана у сцены рванула к металлическим ограждениям, бессмысленно дёргая застёжки кобур – даже я, не сильно сведущий в технологиях, понимаю – их служебные пистолеты против бронированных роботов значили не больше, чем зубочистки.

ВУУУУУУУУХ!

Рёв реактивных турбин буквально вдавил барабанные перепонки внутрь. Один из дронов авиационной серии прошил пространство в считанных метрах над нашими головами. Плотная, я бы даже сказал – физически осязаемая волна раскалённого воздуха, смердящая авиационным керосином, наотмашь ударила в лица, выбивая воздух из лёгких.

Металлическое крыло с протяжным визгом вспороло натянутый над площадью синтетический баннер, а затем и тяжёлая секция строительных лесов над ложей прессы тут же накренилась. Металлические болты со стоном выстреливали из перекошенных пазов.

– БЕРЕГИСЬ!

Опоры подломились, и кричащие журналисты вместе с аппаратурой, стульями и кусками пластика посыпались вниз, прямо на головы мечущимся зрителям!

Идти против обезумевшей толпы – верная смерть, сомнут массой. Я моментально перекинул ремень «Никона» через шею, прижимая камеру к груди, и… просто рванул вперёд.

Двигался, скользя по касательной, встраиваясь в рваный ритм мечущихся плеч. Взгляд выхватывал векторы движения и безопасные слепые зоны.

У основания рушащейся трибуны бетон уже крошился под весом падающих стальных опор. Пожилая женщина в нелепой шляпке оступилась у самого края ступени, беспомощно взмахнув руками.

Рывок!

Я подхватил её под локоть почти у самой земли, с силой вдёрнул на ноги и тут же жёстко оттолкнул плечом дезориентированного мужика. Тот крутился на месте, заливая рубашку кровью из сломанного носа.

– ВНИЗ, К ПАРКОВКЕ! НЕ СТОЯТЬ! – гаркнул, вливая сгусток чакры прямо в голосовые связки. Перестарался – от меня шарахнулись десятки людей.

Ну, зато точно поняли посыл.

Отодвинутый мною мужик заморгал, фокус вернулся в его глаза, и он тут же бросился к выходу, утягивая за собой и старушку.

А вокруг… все становилось все хуже и хуже. Хаос начал поглощать все – дым от горящего наверху баннера начал есть глаза. Справа морпех-дрон с жутким визгом провернул пулемётные стволы. Слева люди ломали турникеты, сдирая кожу в кровь…

Здесь…

Черт…

Сука.

СУКА!

Здесь точно придется проявить себя, иначе все люди вокруг станут жертвами терракта от…

«Собственного государства…»

Короткий взгляд по сторонам. Привычка сработала на опережение, выхватывая важные детали: покорёженный пластик, густую оседающую пыль и лица тех зрителей, которых секунду назад скрыло под рухнувшими лесами. Появиться из ниоткуда перед тысячами объективов… Я не мог. А вот восстать из обломков...

Указательный и средний пальцы обеих рук сложились в плотный крест и…

«Каге Буншин но дзюцу!»

ПУФ! ПУФ! ПУФ! ПУФ!

Тяжёлый бас рухнувших в пяти метрах металлических ферм надёжно проглотил звук сработавшей техники.

И секунду спустя, прямо из-под бетонного крошева и разорванного брезента начали тяжело выбираться фигуры. Теневые клоны лезли наружу, стряхивая с себя бетонную крошку, уже на старте объятые техникой Хенге. Со стороны это выглядело безупречно и даже драматично: заваленные обломками люди чудом пережили удар, наконец пришли в себя и встают на ноги.

Парень в бейсболке «Янкиз». Взрослая женщина в грязной куртке волонтёра. Ещё двое парней с разбитыми в кровь лицами…

Сразу же приступили к делу, не требуя дополнительных команд – моя мысль уже была их мыслью.

Мы разделились.

«Янкиз» рванул к краю площадки. Там один из дронов сухопутных сил неуклюже топтался прямо по сувенирным палаткам, не обращая внимания на визжащих под обломками пластика людей. Тяжёлый стальной сапог робота занёсся над сжавшимся комком подростком.

Клон вклинился в толпу, схватил пацана за шиворот куртки и мощным рывком вытащил его из-под опускающейся механической лапы, тут же отправляя пинком в сторону безопасного коридора.

Робот раздавил пустое место. А сзади на него УЖЕ обрушился ответный удар. В руках «Янкиза» тускло блеснул кусок выломанной из турникета трубы.

«Если инженеры создают машину по образу и подобию человека, значит, все критически важные сенсоры и вычислительные центры будут спрятаны именно в «голове» или у её основания» – с такими мыслями была совершена попытка нападения. Клону рисковать можно. Клону это делать и НУЖНО – собирать информацию о враге ценой своей жизни, пусть боль и память смерти вернуться хозяину…

Но такова цена.

Чакра плотным жгутом влилась в мышечные волокна клона. Короткий выпад и...

СКККРРР!

Смятый металл взвизгнул! Усиленный чакрой удар УСИЛЕННОЙ этой же энергией трубой буквально ПРОЛОМИЛ стык бронеплит на шее махины. Сноп искр брызнул во все стороны! Робот судорожно дёрнулся, сервоприводы жалобно завыли, и тело тяжело рухнула на остатки палатки.

Клон мгновенно скользнул к поверженной машине. Взгляд выцепил интегрированную в правое предплечье крупнокалиберную винтовку, а пальцы тут же быстро пробежались по металлу: лента в патроннике, система заряжена. Созрел план – вырвать ствол и открыть огонь по тем дронам авиационной серии, что висели в небе достаточно далеко от мечущихся гражданских.

– Иэээээээть! – клон пытался рывком вытянуть пушку, но… увы, металл даже не скрипнул. Ещё один рывок, с подачей чакры – результат тот же, то есть бесполезно. Оружие оказалось намертво впаяно в несущую раму. Более того, толстый пучок бронированных кабелей ясно давал понять: пушка питается напрямую от внутреннего реактора робота. Вырвешь – получишь бесполезный кусок.

Клон отбросил это дело, моментально оценив ситуацию.

Перешагнул через дымящийся корпус и метнулся дальше в толпу, переключаясь на следующую цель.

«Волонтёрша» метнулась в другую сторону. С разбегу вышибла хрупким женским плечом заклинившую дверь технического контейнера, сорвав того с петель под удивленные и восхищенные взгляды мужчин покрепче. Изнутри с кашлем вывалился запертый и задыхающийся от дыма персонал.

– Выход вон там! Вам туда… Ну же, торопитесь, мальчики, давай-давай, шустрее! – рявкнула клон, бесцеремонно подталкивая остолбеневших техников в спины.

– АААААААААААААААААААААА – раздалось ужасное сзади...

Морпех-дрон завис у прохода между рядами сувенирных палаток, где толпа спрессовалась в узкое горлышко между прилавками и не сразу поняла, в какую сторону вообще бежать…

Роторный блок на плече провернулся, наводясь.

ТРАТАТАТАТА.

Первая очередь ушла в упор, по группе из шести или семи человек, зажатых между лотками, – люди не успели ни присесть, ни разбежаться, только вскинули руки, будто ладони могли остановить свинец. Кто-то осел сразу, кто-то ещё стоял целую секунду, не понимая, что уже мёртв, – и только потом сложился пополам, оседая между перевёрнутыми киосками.

Пол быстро потемнел. Крики тех, кто ещё оставался жив, слились в одну режущую ноту.

И теперь этот дрон-убийца был рядом со вторым клоном, готовый атаковать и их!

Он уже начал разворачиваться в их сторону… Счет шел на секунды. Паникующие техники, упавшие люди – все с тупыми и паникующими лицами уставились на него, не в силах сдвинуться.

Под ногами, среди обломков лежал вывороченный кусок армированного бетона, выбитый одной из недавних атак – плита толщиной, на глаз, сантиметров под метр.

Чакра девушки ушла в мышцы разом. Плита оторвалась от земли и встала на ребро одним слитным движением – а в следующий миг с глухим, отозвавшимся в костях ударом впечаталась в землю по направлению пальбы, поставленная на манер щита.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!

Очередь ударила в бетон почти мгновенно следом. Плита не выдерживала – крошилась слоями, разлеталась каменной пылью и обрывками арматуры, визжащей при разрыве, – но держала…

«Щелк-щелк».

Три секунды – столько потребовалось оружию на израсходование боеприпаса.

Ждать, пока пулемёт прошьёт остатки камня насквозь, клон не стал. Резкий разворот корпуса, идеальный перенос веса – и изрядно похудевшая бетонная глыба с чудовищной скоростью полетела прямо в дрона.

ХРЯСЬ! – Тяжёлый снаряд со скрежетом врезался в пулемётный блок машины, намертво сминая вращающиеся стволы в бесполезную дымящуюся гармошку.

Дрон дёрнулся, потерял равновесие в воздухе, боком впечатался в стену павильона и осел на землю грудой железа.

Дальнейшие действия клона были направлены на добивание этого противника и спасение остальных людей.

Глава 8 - День триффидов

****

Пятью минутами раннее.

– Алло, Пеппер… Слава Богу ты ответила. Скажи, ты на Экспо?

– Тони, я вообще не собираюсь с тобой сейчас разговаривать. Ты хоть представляешь, сколько...

– Пеппер. Послушай меня очень внимательно, один раз. Тебе нужно уходить. Прямо сейчас. Найди охрану, скажи им начинать эвакуацию, выведите всех людей…

Пауза.

– Тони, о чём ты вообще? Я стою прямо у сцены, тут Хаммер как раз...

– СЛУЖУ НА БЛАГО АМЕРИКИ!

Голос долетел откуда-то из динамиков за её спиной, раздутый усилителями стадиона, – но узнать его не составило труда. Этот голос Тони слышал сотни раз вживую.

– Твою мать. Роудс тоже там? – выпалил Старк младший, прежде чем успел сообразить, что вопрос звучит глупо: конечно там, кто ещё станет так орать про службу Америке с чужой сцены.

– Да, а что не так с... Тони, ты меня пугаешь.

– Хаммер работает с Ванко. Всё, что он выкатил сегодня на сцену, – не его. Уводи людей, будет подстава.

– Что?!

– ААААААААААААА!

Крик влетел в трубку так резко, что Тони отдёрнул телефон от уха, – крик был не из уст Пеппер – кто-то рядом с ней истошно завизжал, глядя на сцену.

– Прости, я тебя не слышу, что... – голос Пеппер надломился, впервые за разговор растеряв обиду на «босса». – Да черт, чего они все кричат?!

ТРАТАТАТАТАТАТАТАТА!

Внезапный треск очередей из пулеметов прорвался сквозь динамик! Спустя миг прекратился звонок, сообщив об этом медленными гудками.

– Пеппер?

Молчание.

– ПЕППЕР!

Ничего.

– Ну вот и вечеринка началась без меня, – процедил Тони в пустоту. – Джарвис, все готово?!

– Да, сэр…

Костюм собрался вокруг тела. Через несколько секунд город остался внизу светящимися точками, а прямо по курсу, за проливом, разгоралось зарево иллюминаций Экспо.

*****

Клоны отрабатывали отлично, но не могли охватить всю территорию Экспо в одиночку… их всего четверо, а противников – десятки. И КАЖДЫЙ из них готов убить гражданского за… да за просто так?!

Нужно связать их в центре, оттеснить все внимание на себя, обезопасив бегущих людей… чем и занимались клоны сейчас. Еще и вооруженная охрана очнулась и начала выполнять свои обязательства, к сожалению, бесстрашно умирая за чужие ошибки…

Я же метнулся обратно к трибуне прессы. Тяжёлая секция лесов рухнула окончательно, подняв столб серой пыли. Очень мало людей покинули эту секцию, несоразмерно с тем, сколько их было там изначально.

Подбежал.

Взглядом сразу же выхватил силуэты среди искорёженного металла. Одна из рухнувших стальных балок легла хуже всего и… конечно же –пригвоздила ногу грузного мужчины в дорогом пиджаке к бетону. Он даже не кричал – лишь страшно хрипел, до мяса скребя асфальт обломанными ногтями, пока редкая толпа неслась мимо, перепрыгивая через него.

Подскочил, ухватился за перекошенную металлическую раму.

Потянул.

«Вот дерьмо...»

Вес конструкции требовал куда большего, чем могла выдать комплекция подростка. Да и взрослого тоже – тут тонны полторы, не меньше… поднять я ее могу, да, если сейчас просто оторву её от земли на голом усилении, любой свидетель мгновенно сложит два и два.

«Думай. Нужен рычаг... или другая точка опоры».

Взгляд скользнул вдоль балки. Она лежала под углом, жёстко упираясь противоположным, свободным концом в стык бетонных плит.

Ради задуманного пришлось чуть ослабить контурный чакра-щит вокруг тела – сложную технику, на изучение которой я потратил последние три месяца. Высвобожденная энергия плотным жгутом хлынула по меридианам вниз. Прямо в правую стопу.

Я напряг плечи, зарычал, создавая для бегущих мимо иллюзию отчаянного физического усилия. А сам тем временем жёстко впечатал кроссовок в асфальт ровно у основания балки.

Короткий выброс чакры ушёл сквозь подошву глубоко в землю.

ХРУСТЬ.

Скрытый под металлом бетонный узел моментально рассыпался в крошево. Дальний конец конструкции потерял опору и резко просел в образовавшуюся под ним яму. Балка сработала как гигантские качели – и тот край, что придавил мужчину, с протяжным скрежетом приподнялся на десяток спасительных сантиметров.

– Давай, парень, держи! Тяни! – двое случайных прохожих, увидев, что металл вдруг поддался, тут же подскочили на помощь.

Они перехватили раму с двух сторон, упираясь, багровея от натуги и искренне уверенные, что балка поднимается именно в результате их общих титанических усилий.

Ага.

Пока они создавали видимость усилий, я, лишь слегка придерживая баланс покачнувшейся железки, второй рукой вцепился в воротник мужчины и рывком вытащил его из ловушки. И тут же ослабил хватку, отступая в сторону, растворяясь на их фоне.

Стоять на месте… теперь не в моих правилах. Сейчас главное – оставаться в рамках человеческих возможностей… для показушности и отвлечения внимания работают клоны. А настоящий Джон – просто пацан на адреналине, важно помнить про это.

Взгляд выхватил затор в десятке метров левее. Толпа чуть ли не насмерть спрессовалась у поваленного ограждения, давя друг друга, вообще не соображая, что секция заклинила.

Я метнулся туда. Вышибать её ногой, проламывая сталь перед камерами, не стал, но вместо этого выхватил из-под ног чей-то брошенный тяжёлый штатив от софита, вогнал металлическую трубу прямо в стык заклинившего замка и навалился всем весом, используя рычаг.

И этого хватило!

Замок с хрустом лопнул, створка с лязгом распахнулась наружу, открывая путь на улицу.

– Сюда! Проход открыт! – гаркнул я, хватая за плечо остолбеневшего от паники парня в очках и грубо вталкивая его в образовавшуюся брешь. – Пошёл, пошёл! Не стоять!

– Спасибо, о, боги… как тебя зовут? – спросила знакомая на вид женщина.

– Бегите быстрее, ну! – не стал заострять внимание на таком знакомстве, поторапливая всю кучу к выходу.

А людской поток тут же хлынул в проём, сдвинувшись с мёртвой точки. Дождавшись выхода всех и убедившись, что это действительно ВСЕ, быстро скользнул вдоль стены, взгляд выискивая новые слепые зоны и заторы.

БАХ!

Очередной взрыв где-то в зените перекрыл крики. Это один из дронов ВВС выпустил микроракету…

***

Тони вошёл в атмосферу над Флашинг-Медоус на такооой скорости, что стойки датчиков зафиксировали перегрузку. Посадка получилась совсем не той, что показывают потом в новостях с красивым замедлением, – колени буквально впечатались в землю, из-за чего получившиеся трещины разбежались сеткой на добрых три метра во все стороны, а кусок бордюрного камня отлетел куда-то в стекло ближайшего павильона.

Поднялся. И сразу же оценил ВСЁ.

Площадь под забралом выглядела так, будто кто-то одновременно устроил салют и артобстрел, перепутав кнопки – везде дым, везде огонь, всюду толпа, бегущая сразу в трёх направлениях. И… виновники беды – дроны, что синхронно начали разворачиваться в сторону Тони.

– Джарвис, кратко: что к чему?

– Двадцать восемь автономных юнитов потеряли связь с центральным пунктом управления одновременно, сэр. По характеру движения – управление не потеряно, а перехвачено.

– Где источник сигнала?

– Устанавливаю…

На дисплее забрала вспыхнула схема района.

– Hammer Industries. Квинс.

– Даже не попытался спрятать. Передай координаты Наташе.

– Уже переданы.

Три дрона, до этого метавшиеся между рядами кресел, довернули корпуса и пошли на сближение, готовя оружия.

«Значит, ждали и выманивали», – мелькнуло в голове Тони.

Ванко же ради мести все задумал, ему не нужны были убийства ради убийств. Теракт создавался не с целью навредить народу, а с целью вынудить Тони оказаться здесь.

И Старк повелся.

– Роудс! – рявкнул на открытый канал, уже разворачиваясь в другую сторону, прикидывая на ходу, как быстрее развести дронов на два фронта, чтобы разгрести это вдвоём. На долю секунды внутри что-то отпустило: есть подкрепление, есть кому прикрыть спину.

Ответом был… скрежет, будто кто-то одновременно пытался говорить и глотать помехи.

– Роудс, приём, ты меня слышишь?

– ХРСССПССС. – раздались очередные помехи.

– Джарвис, что за...

– Броня майора Роудса передаёт координаты внешнему источнику вне зоны действия наших систем, сэр, – голос ИИ разрезал нарастающий гул турбин. – Рекомендую немедленный уход с линии.

Три сухопутных дрона уже отделились от основной группы. Системы наведения пискнули захватом, нацеливаясь на свежую алую мишень.

Тони тут же ударил по маневровым двигателям. Броня свечой ушла вверх. Репульсоры вскинутых рук ударили сдвоенным лучом, прошивая головную оптику ближайшей машины – поврежденный дрон сложился пополам, выплюнув сноп оранжевых искр.

Оставшиеся двое подняли стволы. Микроракета сорвалась с плеча Старка, влетела прямо под бронепластину второго и разнесла его изнутри, а короткий лазерный импульс из запястья начисто срезал башню третьему. Горящие куски металла посыпались на пустой асфальт.

– Сэр, угроза с тыла!

Индикаторы шлема залило красным. Тони рванул корпус в боковой вираж, пытаясь разорвать дистанцию.

Удар.

Спину тряхнуло так, что зубы лязгнули. Броню швырнуло вправо, гироскопы взвыли, отчаянно компенсируя потерю равновесия. Снаряд прошёл вскользь по композитной пластине спины и взорвался вхолостую, оставив после себя лишь облако раскалённой гари и сбой в системе охлаждения…

– Твою мать, – выдохнул Старк, с трудом выравнивая полёт и набирая высоту. – Джарвис, скажи мне, что это не то, о чём я подумал.

– Оператор не отвечает на управляющие команды. Броня действует автономно от воли пилота. Рекомендую считать майора Роудса такой же угрозой, как и остальной рой, сэр.

Из дымного следа взрыва вынырнул… Воитель. Тяжёлый, смертоносный, с полностью активированными системами залпового огня. Старк заложил вираж, уходя от новой очереди, чиркнувшей искрами по полу, и рванул вверх. И очень удачно! Ведь помимо перехваченного костюма Воителя, на хвост Тони села большая часть летающих дронов.

Большая часть, не вся…

И небо над Экспо взорвалось грохотом!

*****

БАХ! Очередной взрыв прямо над головой перекрыл крики. Дрон ВВС выпустил микроракету куда-то в стеклянный купол. Осколки брызнули во все стороны. Сверху, прямо перед зажатой у высоких ограждений группой зрителей, рухнул огромный, пылающий кусок баннера. Пламя занялось мгновенно – дешёвый пластик плавился, капая на землю горящими каплями, намертво отрезая десяткам людей путь к воротам.

– Мы сгорим! ПОМОГИТЕ! МАМА! – завизжала девушка, вжимаясь спиной в металлическую сетку.

Жар был такой, что воздух вокруг исказился маревом. Казалось бы, владеешь Суитоном – так пользуйся! Но сложить полноценную серию печатей для нормальной техники стихии Воды перед десятками трясущихся смартфонов…? Вызвать водяного дракона посреди Нью-Йорка?

Можно, но… где клоны для этого дела?!

«Ай, Ками с ними!»

Мои теневые клоны прямо сейчас и так рвут жилы в слепых зонах Экспо, вытаскивая людей из-под обломков с помощью чакры. Они – шиноби. А оригинал обязан оставаться подростком.

Глаза лихорадочно зашарили по развороченной площади. На выставках оборонки всегда строгие правила безопасности. Оборудование должно быть где-то рядом...

Взгляд метнулся к покосившейся технической стойке и выцепил красный цилиндр, чудом уцелевший в креплении.

Огнетушитель.

Я рванул к нему.

Выдернул чеку одним резким движением, подскочил к стене огня и ударил по рычагу.

Раструб выплюнул тугую струю белой химической пены. Она с шипением врезалась в горящий пластик, сбивая температуру и сжирая пламя. Секунда, две, три – и на месте смертельной преграды осталась только дымящаяся, грязная жижа, едва-едва коптящая по краям.

Проход был открыт. Но толпа продолжала… стоят?

– Вы че, мля, бараны на убой?! – непроизвольно вырвалось у меня. Уж что я успел усвоить от стольких лет жизни в Чикаго – так это местные ругательства.

Люди жались к забору, остолбеневшие от ужаса, парализованные паникой овцы. Это внезапно взбесило меня!

ВЖЖЖЖ-ПУХ! – Высоко в небе раскатисто грохотали репульсоры – Тони Старк, главная мишень сегодняшнего вечера, заложил крутой вираж и увёл за собой основной рой боевых машин.

А значит… что прямая угроза на этой конкретной площади сместилась!

А эти идиоты просто стояли!?

– Какого хера замерли?! – рявкнул снова, отбрасывая пустой красный баллон. Звон металла об асфальт заставил нескольких человек вздрогнуть. – Старк увёл дронов! Проход свободен, ну!

Я шагнул в толпу, грубо схватил за плечо белого мужчину в порванном пиджаке и буквально вытолкнул его в сторону выхода.

– Хватит пялиться в небо! Помогайте друг другу! Поднимайте раненых и бегом за ворота, мать вашу! Вы американский народ или кто?! Двигайтесь! Во славу Америки и народа ее, и все такое.

Чудо, но грубость сработала лучше уговоров. Ступор наконец-то спал – мужчина неуклюже подхватил под руку плачущую женщину, кто-то сзади поволок хромающего подростка. Толпа, подгоняемая окриком и страхом, хлынула в образовавшуюся брешь, прочь от павильонов Хаммера.

****

Летающие машины ушли в небо за Старком, но сухопутные дроны-«морпехи» и парочка повреждённых авиаторов продолжали сеять панику внизу.

Да, часть из них была уже повержена или критически повреждена силами охраны и клонов, но…

Вот один из дронов ВВС заложил крутой вираж, пройдя непростительно низко над бегущей толпой. Горячий выхлоп от турбин швырнул клону в лицо едкую пыль. Под ногами, в крошеве растоптанного рекламного стенда, валялся кусок ржавой трубы.

Носок кроссовка подцепил металл, а инерция подкинула трубу вверх. Ладонь плавно перехватила её на лету, а довершил атаку чакронасыщенной тыкалкой короткий разворот корпуса. Труба взлетела и с мерзким лязгом вошла в стык бронеплит аппарата, ровно под защитный кожух несущего винта. И это прямо во время полета дрона!

Бот упал. Судорожно дёрнулся. Выплюнул сноп чёрного дыма и с концами рухнул на пустой пятачок асфальта, высекая снопы искр.

– Да!!! Мы его сбили! – истошно завопил кто-то сзади. Но радость быстро оборвалась…

Второй воздушный аппарат, дребезжа пробитым закрылком, спикировал прямо на отходящую группу людей. Не безызвестную группку – а группу мистера Дойла, в которой какого-то черта ДО СИХ ПОР оставались дети, прячась под столами.

Но прятались не все. Парнишка с именем Тео просто стоял, задрав голову.

А тонна ревущего железа падала прямо на него…

Дистанция – метров восемь.

Взгляд выхватил среди крошева асфальта цельнометаллический противовес от рухнувшей мачты.

Пальцы мигом впились в металл. Чакра плотным жгутом ударила по меридианам ног и спины, разгоняя кровь, готовясь к технике скоростного перемещения…

– Шуншин.

Мир смазался в серую полосу. Восемь метров исчезли, и клон вынырнул из техники в воздухе, прямо на траектории пикирующей туши. Горячий выхлоп турбины ударил в лицо. Инерция пространственного скачка отлично перетекла в плечи, утяжеляя удар и…

БАМ!

Чугунная болванка врезалась точно в край дрона! Металл завизжал, разбрасывая искры. Бота резко повело влево. Потеряв траекторию, туша с грохотом влетела в пустой технический контейнер, не дотянув до идиота-Тео всего пару шагов. Пацана из группы оригинала лишь осыпало бетонной крошкой.

Миг – и какой-то мужчина рядом стряхнул оцепенение, сгрёб мальчишку за куртку и поволок за угол.

Клон же приземлился на асфальт, гася инерцию, и отступил в тень павильона.

А вот искорёженный дрон у контейнера заискрил. Умирающая система наведения замкнула, выдав залп из роторного пулемёта прямо сквозь собственное пробитое крыло. Свинец веером прошил пространство и…

Грудь другого, четвертого клона, что только отступил в этот сектор с предыдущего, прошило двойным ударом. Спину впечатало в покорёженный турникет, а структура тела нестабильно задрожала, теряя плотность.

ХЛОП!

И под взглядом десятков камер, сотен людей и записей с телефона, клон испарился.

****

Меня резко повело в сторону. Тяжёлый удар фантомной боли разорвал грудную клетку. Воздух со свистом покинул лёгкие, колени рефлекторно подогнулись, а плечо мгновенно заныло…

Во рту разлился мерзкий, железистый вкус крови вперемешку с едкой гарью.

И накрыла память смерти одного из моих – двойная очередь крупного калибра прошила грудь насквозь у технического контейнера. Так же мимо памяти не прошел фрагмент спасения Тео, и десятка других лиц. Клон честно отработал свое и погиб.

Но получил я память не только о спасенных, но и тех, кто еще нуждался в помощи!

«Вот только сейчас… минуточку…»

– Фууууф. – Сцепил зубы, пережидая короткий приступ тошноты. Мозг судорожно распаковывал и сортировал полученные образы, выстраивая картину происходящего.

Итого – южный выход завален горящими декорациями. Летающие дроны ушли в зенит, увязавшись за Старком. Большая часть дронов уже нейтрализована, но «морпехи» взяли центральную площадь в полукольцо и сжимали радиус поражения, отсекая толпу от спасительных аллей, загоняя гражданских к ограждениям.

Следовало действовать немедленно.

Короткая концентрация, пальцы привычно скользнули в форму креста и… – Каге Буншин но Дзюцу! – Два приглушённых хлопка полностью утонули в нарастающем вое пожарных сирен. Резерв чакры ощутимо просел, отдаваясь лёгким покалыванием в меридианах.

На адреналине даже не сразу заметил, как в реальной опасности смог преодолеть рубеж в четыре клона, создав пятого!

Тем временем, две новые копии мгновенно набросили на себя личины случайных бегущих людей и сорвались с места, уходя длинными тенями за стеклянные купола павильонов, стягивая на себя внимание машин.

Так же в память ударило знание об актуальном местонахождении других двойников – один прямо сейчас разгребал завалы тента на востоке. Второй выбивал плечом заклинившую дверь технического блока, выпуская наружу задыхающийся от дыма персонал. Исходя из этого определил для себя другую цель – у рухнувших трибун гостей. Память погибшего клона ясно указывала на этот сектор.

Глубоко вдохнул, оттолкнулся от стены и шагнул навстречу мечущейся толпе.

В этом секторе людей было больше! Ошибочно считали это место уголком безопасности, но… увы. Теперь плотная масса тел давила со всех сторон. Люди кричали, толкались, насмерть спрессовывались у узких проходов.

Я скользил по касательной, ловил рваный ритм чужих плеч. Выхватывал взглядом векторы движения и безопасные слепые зоны.

И вот – я в нужном месте.

Глава 9 - Призрак оперы

Глава бонусом :)

******

Миг – и биосфера японского сада разлеталась в щепки! Декоративный пруд, спроектированный лучшими ландшафтными дизайнерами Нью-Йорка, сейчас напоминал перекипевший котёл. Вся живность варилась заживо среди шипящих, раскалённых добела обломков металла, превращая творение дизайнеров в рыбный суп. И в это же время, словно колоссальному по вложениям и значению месту было недостаточно разрушений, плазменные хлысты Ивана Ванко крошили всё.

Абсолютно всё!

Вот очередной замах снёс половину ствола искусственно выращенной сакуры. Дерево со стоном рухнуло, осыпая дымящиеся камни дождём из тлеющих лепестков…

Тони Старк заложил резкий вираж вправо, уходя с линии атаки. Искрящийся плазменный шнур хлестнул в считанных миллиметрах от повреждённого забрала, оставив на золотистом сплаве глубокую борозду. Воздух внутри шлема мгновенно раскалился. Пот заливал глаза, едко щипал сетчатку, а дышать приходилось короткими, рваными глотками – даже фильтры не справлялись с гарью.

И это в его новом костюме!

«Срочно нужно продумать систему противодействия подобным скачкам энергии…» –вкинула голова Тони совершенно неуместную мысль.

HUD-интерфейс истекал красным. Предупреждения о критическом перегреве наслаивались одно на другое, блокируя периферийный обзор.

«Охлаждение левого бедренного узла – отказ.

Гироскопическая стабилизация – 14% от номинала.

Броня: критические повреждения.

Левая нога: отклик сервоприводов – 32%.

Предупреждение: пространственная стабилизация нарушена».

Слева оглушительно зарычал роторный пулемёт. Джеймс Роудс всаживал в противника последние остатки ленты! Свинец рвал воздух, в щебень крошил декоративные валуны, но пули просто рикошетили от утолщённых, наслаивающихся друг на друга бронепластин костюма русского.

Они высекали снопы ярких искр, оставляя на матовом металле лишь жалкие царапины.

Ванко смело принимал шквальный огонь прямо на грудь. Он даже не пытался уклоняться, тяжело вминая металлические подошвы в выжженную траву. В условиях этого замкнутого пятачка его черепашья скорость полностью компенсировалась непробиваемой для пулеметов бронёй и чудовищным радиусом поражения хлыстов. Любой подход ближе десяти метров гарантировал расчленение.

А противопоставь на расстоянии двум людям в скафандрах нечего.

Или… есть?

Глухой металлический щелчок перекрыл рёв турбин. Барабан пулемёта Воителя провернулся вхолостую.

– Тони, я пустой! – прохрипел освобождённый Наташей от перехвата Роудс по внутренней связи. Тяжёлый серебристый костюм лязгнул сервоприводами, поспешно отступая на шаг под напором очередного плазменного удара. Второй хлыст рассёк пространство там, где долю секунды назад находилась голова полковника.

– Идеи?! – рявкнул Роудс.

Взгляд Старка забегал по тактической сетке. Сближение – смерть. Дистанция стремительно сокращается, а радиус хлыстов перекрывает любые доступные манёвры, если только не подставить Воителя и самому не убить Ванко...

Микроракет нет.

Лазеры выгорели.

Унилуч требует времени на зарядку, а Ванко не даст им этого. Но внутренний палладиевый реактор всё ещё вибрировал в груди, метафизически, чисто на восприятии обжигал кожу сквозь защитные слои, выдавая пиковую мощность в обход сгоревших предохранителей.

Энергия была...

«Но как ее направить в него?!»

Тони скосил глаза на напарника. Внимание мгновенно зацепилось за светящиеся круги репульсоров на раскрытых манипуляторах Воителя.

– Сводим лучи! – крикнул Старк, резко тормозя и вскидывая обе руки прямо на надвигающегося Ванко.

– Давай!

Роудс понял замысел мгновенно. Два репульсора ударили одновременно. Скрещивание концентрированных пучков энергии создало в центре сада чудовищный резонанс. Воздух буквально свернулся в тугую петлю и разорвался с грохотом крупнокалиберного артиллерийского залпа!

Белая, слепящая вспышка поглотила фигуру русского. Ударная волна разошлась идеальным кругом, и обоих бронированных пилотов оторвало от земли, протащило по воздуху и швырнуло прямо в вязкую жижу разорённого пруда, к сваренным карпам гои.

Грязная вода поднялась стеной, окатив металл.

Тони тяжело перевернулся на живот и встал на одно колено. Слякоть ручьями стекала по исполосованному костюму. Гироскопы внутри отчаянно жужжали, пытаясь стабилизировать стойку на скользком дне, пока Старк выискивал цель сквозь оседающий пар. Ванко лежал в десяти метрах впереди, среди выкорчеванных корней сакуры. Его броня была вскрыта силой встречного взрыва. Оплавленные плиты разошлись в стороны. Искрящиеся толстые провода торчали наружу, напоминая вырванные механические внутренности.

Террорист тяжело, прерывисто хрипел. Он щедро выплёвывал тёмную кровь на траву.

– Ты... ха-ха… проиграл... – Жуткий, булькающий смешок вырвался из горла Ивана. Он смотрел на Старка заплывшими глазами, и на его изуродованном лице не читалось и капли страха перед смертью.

В этом можно было увидеть даже… торжество?

«Но… почему?!»

Пик. Пик. – этот звук стал ответом.

Индикаторы на грудной пластине Ванко вдруг часто замигали алым светом. Секундой позже тот же ритмичный, нарастающий писк донёсся со всех сторон – от каждого уничтоженного дрона, валяющегося среди обломков парка. Звук множился, сливаясь в единый хор.

Старк резко выпрямился. – Джарвис?

Хотя Тони уже понимал, в чем дело, и сразу же отреагировал.

– Твою мать. Роуди, уходим!

– Зафиксирован…

Забрало с лязгом захлопнулось. Маневровые двигатели на спине и ногах выдали максимальную тягу, сжигая крохи энергии. Два костюма свечой рванули в ночное небо, оставляя за собой густые дымные следы. Они ушли в зенит ровно за секунду до того, как японский сад перестал существовать – серия цепных, сокрушительных взрывов прокатилась по земле, сливаясь в единый огненный смерч. Пламя поглотило Ванко, остатки павильонов и всё живое в радиусе полусотни метров.

– …протокол самоуничтожения, сэр, – прозвучал голос искусственного интеллекта. – Искусственный тепловой разгон реакторов, предотвратить перехватом не удается. Ванко заминировал машины на случай поражения.

– Да поняли уже. Ну и ночка.

В воздухе, высоко над горящим парком Флашинг-Медоус, Тони завис. В шлеме отвратительно воняло жжёным пластиком. Лёгкие жадно глотали спёртый кислород, пока глаза охеревали от масштабов разрушений внизу…

Масштабов ИХ разрушений.

– Джарвис, какова примерная стоимость всего, что мы здесь разворошили?

– Предварительная оценка ущерба составляет сто восемьдесят семь миллионов долларов, сэр.

Тони помолчал, глядя вниз.

– Это только парк?

– Нет, сэр. В сумму входят повреждения инфраструктуры, прилегающих зданий, коммуникаций и имущества гражданских лиц. Окончательная оценка будет выше после проведения экспертизы.

– Разумеется, будет. А сколько из этого придётся покрыть нам?

– Если учитывать действия мистера Хаммера и мистера Ванко, юридическое распределение ответственности займёт некоторое время. Однако репутационные издержки для Stark Industries уже…

– Джарвис.

– Да, сэр?

– Я спросил, сколько заплатим мы.

– Предварительно – около ста двадцати миллионов долларов.

Тони прикрыл глаза.

– Ох, боги. Всё как в первый раз.

Он тяжело выдохнул и снова посмотрел на искорёженные конструкции внизу.

– Подготовь для генеральных директоров контракт на полное восстановление парка, всех повреждённых построек и инфраструктуры вокруг него.

– За счёт Stark Industries?

– За мой счёт, Джарвис. Компания тут ни при чём. И отдельно пропиши, что в смету входят повреждения, причинённые Хаммером и Ванко.

– Принято, сэр.

– И судебные иски.

– Какие именно?

– Все.

– Это весьма расплывчатая формулировка, сэр.

– Тогда сформулируй, ты же у нас искусственный интеллект или Роудс?

– А?

– Я постараюсь, сэр.

Вдруг динамики ожили пронзительным рингтоном входящего вызова.

– Пеппер?

Старк моментально принял вызов. Адреналин боя всё ещё пульсировал в висках, но голос дрогнул от накатившего облегчения.

– Слава богу. Мисс Поттс, вы целы? Выбрались?

В трубке стоял режущий уши гул пожарных сирен и отдалённые крики толпы.

– Я... да. Да, Тони. Охрана вывела нас, мы сейчас далеко за периметром.

Голос Пеппер дрожал. Она делала паузы между словами, явно заставляя себя говорить чётко, подавляя остатки истерики. Тони прекрасно знал эту интонацию.

– Полиция уже на подходе, – быстро заговорил Старк, разворачиваясь в воздухе и сканируя тепловизором дальние подъездные пути. – Я связался с Щ.И.Т. и передал координаты. Наташа уже занимается эвакуацией и периметром. Я всё зачистил. Всё закончилось...

– Тони... – Она перебила его.

– Тебя вытащила местная охрана?

– Нет, – Пеппер судорожно втянула воздух. – Какой-то парень помог… обычный подросток. У него камера на шее болталась. Он выхватил штатив и… мне нужна будет твоя помощь.

– Я понял тебя, Пеппер. Дождись медиков, пусть осмотрят. Я скоро буду.

Остатки адреналина уступили место интриге. Кто-то спас самого важного человека в его жизни.

– Джарвис, – произнёс Старк.

– Слушаю, сэр.

– Выгрузи записи со всех уцелевших камер наблюдения за последний час, а желательно –за все время с начала презентации Хаммера.

Перед глазами тут же всплыло несколько полупрозрачных окон с записями. Изображение дёргалось, качество падало из-за помех и дыма, но алгоритмы ИИ быстро вычленили нужный сектор.

– Прогони лицо этого парня с фотоаппаратом через базу аккредитации прессы, систему распознавания лиц Нью-Йорка и федеральные архивы. Найди мне его.

– Выполняю, сэр, – интерфейс послушно запустил бегущие строки поиска, сопоставляя пиксели с базами данных. – Ищем потенциальную угрозу?

– Нет. Хочу сказать ему спасибо.

*****

Я фотограф. Поставил камеру на штатив…

Три металлические ножки жёстко упёрлись в раскрошенный асфальт, покрытый стреляными гильзами, битым стеклом и густым слоем пыли. Вот я быстро выровнял горизонт по светящемуся пузырьку уровня, зафиксировал боковой зажим и отступил на полшага назад.

Настройки уже были вбиты в память аппарата. Короткая выдержка для фиксации движения, открытая на максимум диафрагма, сюда же и задранное до предела ISO, способное вытянуть картинку в условиях неравномерного, дёрганого освещения от догорающих павильонов, и…

Палец вдавил кнопку спуска, а таймер начал обратный отсчёт.

Десять секунд.

Этого времени с избытком хватило для короткого рывка к искорёженному остову ближайшего сухопутного дрона. Я присел на корточки у дымящейся груды металла. Быстро стянул с шеи грязную повязку. Склонился над обломками, развернув корпус вполоборота к объективу, закрывая спиной пустое пространство за машиной.

ЩЕЛК! – яркая вспышка мазнула по оплавленной броне.

Кадр готов.

С проблемой мы справились, вот только взятую на себя работу следовало выполнять до конца. Отмыв украденных денег Фиска через подпольные бои в соседнем штате решал стратегические задачи, закрывая вопросы крупных трат. А легальный доход с фотографий обеспечивал совершенно иное – безопасность моей повседневной легенды. Деньги от Дельгадо позволяли мне приносить в дом семьи Морелли объяснимые доллары, но… впрочем, могу себя уж не оправдывать.

Редактор криминальной хроники получит свои эксклюзивы прямиком из эпицентра бойни. Может, даже сверху накинут за мою выживаемость. А они накинут, да… дядя Бен так просто не спустит с Дельгадо риски для жизни. Еще и страховая подключится…

Полиция Нью-Йорка или агенты федеральных служб тоже получат своё, если вдруг решат проверить алиби случайного подростка после сегодняшней бойни, и уж точно не свяжут меня с действиями клоном – метаданные снимков подтвердят моё нахождение на площади с камерой в обнимку ровно в моменты самых ожесточённых столкновений.

Выпрямился. Сложил штатив, убирая аппаратуру обратно в плотную наплечную сумку.

Никого из гражданских в эпицентре не осталось. Всех людей, потерявших способность передвигаться самостоятельно, уже вытащили экстренные службы и мои теневые двойники.

Мне даже не довелось участвовать в иных спасительных мероприятиях! Стоило мне по наводке клона пойти к очередному месту, как… все закончилось.

Сервоприводы оставшихся на площади боевых машин издали жалобный писк и все, ВСЕ стальные туши замерли на полушаге, потеряв баланс. Тяжёлые корпуса одна за другой рухнули на бетон бесполезным грузом, высекая последние снопы искр из поцарапанного покрытия площади.

В общем, кто-то централизованно смог их отключить.

Мимо пробегавший офицер полиции на ходу кричал в рацию слова о перехвате управления, мол, сам Тони Старк добрался до нужного рубильника и вновь спас всех.

Угроза миновала.

Да…

Так нам всем казалось.

Толпа, сбившаяся плотной массой далеко за жёлтыми полицейскими лентами, выдохнула единым, дрожащим стоном облегчения. Люди начали оседать прямо на землю, обнимать друг друга, плакать в голос, роняя на асфальт остатки напряжения. Гражданские искренне поверили в наступившую тишину. Вот только…

Случился ВЗРЫВ!!!

Обесточенные дроны, валяющиеся среди обломков в разных секторах выставки, начали детонировать один за другим. Серия тяжёлых, пробирающих до костей разрывов слилась в сплошной гул. Остатки стеклянных куполов брызнули тысячами осколков, превращаясь в шрапнель. Искорёженные металлические фермы со стоном складывались внутрь. Пламя рвануло вверх десятками огненных столбов, пожирая пластик, декорации и людей, не успевших отбежать за периметр.

Земля мелко задрожала под подошвами кроссовок. Я ушёл в перекат по растрескавшемуся асфальту, пропуская над собой летящий кусок горящей арматуры, и тут же вскочил на ноги – прочь с открытого пространства. Я резко ретировался назад, уходя за массивные бетонные блоки ограждения, ближе к выходу на улицу.

Толпа снова завизжала, теперь уже от ужаса. Я стёр рукавом куртки свежую бетонную пыль со щеки, оценивая масштаб начавшегося пожара из укрытия. Создатель этих машин замёл следы напоследок? Уничтожил доказательства перехвата управления, попутно забрав с собой на тот свет ещё сотню-другую жизней…

Оставалось лишь затеряться в бегущей массе и окончательно покинуть Экспо. Вот только…

Удар.

В груди резко, до мерзкой тошноты и потемнения в глазах, кольнуло. Воздух колючим комком застрял в горле. Фантомная вспышка ослепительного, обжигающего света выжгла сетчатку, заставив меня болезненно стиснуть зубы и привалиться плечом к кирпичной кладке. Мозг агрессивно вскрыл предсмертный пакет воспоминаний от очередного уничтоженного клона.

*****

Минутами ранее. Северный сектор Экспо.

Периметр выставки постепенно пустел. Основная волна паникующей толпы давно выплеснулась наружу, за металлические ограждения. На парковках уже гудели сирены скорых, в мегафоны надрывались координаторы эвакуации. Внутри, среди дымящихся остовов хаммеровских павильонов, осталась лишь горстка людей.

Те, кто физически не мог бежать, и те, кто пытался им помочь. Теневой клон в облике симпатичной женщины-волонтёра вышел из тени рухнувшего рекламного стенда. В этот раз руки ничего не ломали. Пальцы просто легли на плечо мужчины, сидевшего прямо на усыпанном битым стеклом асфальте.

Он прижимал к рассечённой брови грязный платок.

– Идти сможете? Под завалами в этом секторе кто-то остался?

Мужчина поднял мутный, контуженный взгляд. Моргание давалось ему с трудом. Фокус плавал, но вдруг зрачки расширились.

– Погодите... это же вы. Я видел. Там, у сцены... вы бетонную плиту подняли.

– Да обознался ты, – вклинилась девушка рядом, баюкавшая явно сломанное запястье. – Хотя... погоди. Вы. Точно вы! Тут вот недавно бегало несколько таких же, вытаскивали всех.

С земли привстал пацан-студент с разбитым носом:

– Эй, я вас у выхода видел! Вы там тоже все помогли, спасибо…!

Гул узнавания пошёл по маленькой группе выживших. Семь или восемь человек разом зацепились обрывками шоковой памяти за одно и то же женское лицо. Свидетелей оказалось слишком много для одного квадратного метра.

Раненые забудут детали через неделю, спишут нестыковки на адреналин и панику. Человеческая психика всегда ищет рациональное объяснение тому, во что отказывается верить. Но за спинами этой группы началось совсем другое движение.

Пресса.

Репортёры почуяли, что взрывы в небе стихли, стальные машины рухнули, а оцепление пока держится на честном слове пары растерянных копов. Двое операторов с тяжёлыми плечевыми камерами уже грубо отталкивали охранника.

Следом за ними неслась женщина с микрофоном.

Журналисты всегда бегут туда, где заканчивается прямая угроза смерти и начинается эксклюзивный материал.

– Мэм! Одну секунду! Телеканал NY1! Вы можете рассказать... – Голос репортёрши ударил по ушам раньше, чем она успела добежать до группы раненых. Объектив камеры с включённым накамерным светом уже выхватил лицо клона-женщины из полумрака, фиксируя черты.

Отступать… стало быть, некуда.

Да и оставлять лицо рандомной девушки, тем самым подставляя ее…. Утром этот кадр прогонят через все базы данных ФБР и программы распознавания лиц, перероют весь город в поисках живой женщины, чью внешность скопировал Джон.

Следовало уничтожить саму идею того, что за этим лицом скрывается человек.

Метрах в пятнадцати от группы, среди обломков технического павильона раздался нарастающий писк…

«Ти! Осталось сделать то, что Джон планировал уже давно…»

Клон шагнул вперёд, закрывая собой объектив камеры от пульсирующего красным реактора. И принудительно, резким внутренним рывком сломал собственную концентрацию на технике Хенге. Чакро-контур пошёл вразнос, выплёскивая излишки энергии наружу.

Для объектива камеры это выглядело жутким, противоестественным сбоем реальности! Пространство вокруг женщины поплыло рябью, словно отражение в потревоженной луже. Иллюзия начала слезать слоями. Левая скула обвисла, обнажая на долю секунды щетину совершенно другого человека, фигура дёрнулась, расслаиваясь на глазах.

– О, БОГИ, ЧТО ЭТО?!– Журналистка попятилась, выронив микрофон. Оператор побледнел, но профессиональный инстинкт заставил его вцепиться в камеру намертво. Глазок объектива ловил каждое мгновение.

«Шуншин»

Каскад сверхкоротких, рваных микро-перемещений приставным шагом продолжил представление. Скорость за гранью человеческого восприятия породила оптический феномен – даже для камеры и застывших в ужасе людей женщина вдруг… размножилась! В воздухе завис десяток остаточных, мерцающих силуэтов, перетекающих друг в друга.

И каждый из этих силуэтов в долю секунды менял облик. Лицо латиноамериканского подростка. Морщинистый старик-азиат. Усатый мужчина. Снова женщина. Личины сменяли друг друга с треском рвущейся чакры.

– Вам не стоит нас опасаться… – хриплый голос старика, произнесённый на чистом японском, прорезал гул площади. (Позже аналитики потратят часы, расшифровывая эту фразу по аудиодорожке).

А затем, уже на чистейшем английском, разными голосами, над площадью грянуло:

– ВЕДЬ Я... МЫ... ДЖОН ДОУ.

Голос двоился, троился, насыщаясь сразу всеми частотами. Он звучал синтетически, искажённо, словно говорил хор из разных людей, не попадая в такт друг другу.

И тут… красное свечение реактора сбитого дрона залило обломки ослепительным заревом!

– Шуншин! – Смазанный каскад иллюзий схлопнулся в одну точку. Клон возник прямо у раскалённого корпуса заминированного дрона, закрывая пробитый реактор земляным куполом и собственным телом. В последний миг перед аннигиляцией Хенге застыло. Камера запечатлела чёткий, финальный образ: старик в странных церемониальных одеждах, лицо, покрытое пигментными пятнами, глубокие морщины и седая бородка клинышком.

Внешность Третьего Хокаге, Хирузена Сарутоби.

Лицо из совершенно другого мира, которое должно было окончательно и бесповоротно сломать все аналитические отделы США.

Вся оставшаяся чакра хлынула наружу, формируя вокруг тела плотный кокон, призванный поглотить максимум энергии от летящих кусков металла.

БАМ.

Взрыв разорвал барабанные перепонки. Столб огня и перекрученной стали рванул в зенит. Ударная волна сбила журналистов и раненых с ног, безжалостно протащив их по асфальту. Камеру вырвало из рук оператора, но она продолжала снимать, лёжа на боку. Смертоносная шрапнель увязла в барьере. Защита схлопнулась почти мгновенно, не выдержав чудовищного урона. В самом эпицентре, прямо внутри огненного шара, раздался громкий, неестественный хлопок – густое облако белого дыма вырвалось из пламени, растворяясь в чёрной гари.

Пыль медленно оседала. Оператор, кашляя и сплёвывая кровь, потянулся за камерой. Журналистка трясущимися руками ощупывала себя, осознавая, что осталась жива. Они уставились на дымящуюся воронку.

Там, где секунду назад на бомбу бросился странный, говорящий на разных языках старик, пустовало….

Не было ни тела, ни крови, ни единого фрагмента плоти.

*****

Настоящее время.

Далеко от этого места, я судорожно выдохнул.

Сработало. Пусть я планировал для подобного раскрытия совершенно другую ситуацию, но… вышло как нельзя лучше.

Легенда о Джоне Доу обросла непробиваемой бронёй. Миф превратился в цифрового призрака, на которого теперь можно валить любые необъяснимые чудеса, отводя подозрения от обычного чикагского подростка.

Однако, хаос на Экспо ещё не закончился. Требовалось сделать пару кадров для редакции и придумать, как добраться домой.

Ах, да. МНЕ добраться домой. У других клонов были задачи иные.

Размышляя об этом, у меня оставался другой вопрос – кто впустил эту заразу на выставку? Кто дал сумасшедшему инженеру ресурсы, производственные мощности и доступ к толпе невинных людей?

Джастин Хаммер.

Этот напыщенный, страдающий комплексом неполноценности индюк всё ещё находился где-то на территории Экспо… Хаммер – истинный виновник сегодняшней бойни. Он привёз это сырое, смертоносное оружие на публичное мероприятие, он добровольно подверг угрозе жизни ТЫСЯЧ людей ради собственных корпоративных амбиций?!

Трусливая натура бизнесмена просчитывалась элементарно. Прямо сейчас он отчаянно пытался спасти свою шкуру, добраться до личного транспорта и спрятаться за спинами дорогих адвокатов, пока агенты ФБР и разъярённые военные не взяли его за жабры прямо на горящих руинах.

Искать его лично мне не требовалось. Оставлять аппаратуру и бегать по огромной территории в поисках одного конкретного пиджака – пустая трата времени.

Пятый клон, созданный на пике адреналина, уже шёл по его следу.

Глава 10 - Город и город

Подземный VIP-паркинг под главным павильоном оборонных инноваций тонул в густом полумраке.

Массивные бетонные перекрытия над головой глухо вздрагивали от продолжающихся на поверхности взрывов. С потолка, сквозь сеть вентиляционных труб, непрерывно сыпалась мелкая известковая крошка. Люминесцентные лампы захлёбывались от перепадов напряжения, заливая просторное помещение рваными вспышками холодного света. Довольно… контрастно на этом фоне выглядели припаркованные лимузины и спортивные тачки класса «люкс».

«Пир во время чумы» – сказал бы классик.

«Свалить бы поскорее» – думал Джастин Хаммер.

Непутевый сотрудник Ванко бежал к тонированному чёрному внедорожнику.

Бежал тяжело, то и дело оступаясь на ровном месте, сбивая дыхание короткими вдохами, да представляя себя перед телохранителями не в самом лучшем виде. Как потрёпанное и опухшее чмо… кхм. Впрочем, самому Хаммеру не было дела до своего внешнего вида.

В его голове прокручивались сотни вариантов спасения. Главное – прямо сейчас выжить и первым перехватить повестку в медиа. Перекрутить. Вывернуть наизнанку. Свалить всё на сумасшедшего русского зэка, который обманом и шантажом проник в святая святых американской оборонки. Сделать из себя не виновника, а главную жертву!

«Я стал жертвой беспрецедентного кибер-терроризма! Владелец Hammer Industries чудом выжил в эпицентре атаки! Да… да, именно так. А если сенатор Стерн или генералы из Пентагона посмеют выставить его крайним – он сольет прессе и оппозиции, кто именно выкручивал ему руки, требуя аналог костюма Старка «любой ценой и нужен был еще вчера!». Они все в этой дерьмовой лодке! Нельзя давать ФБР ни единого шанса на допрос без армии юристов из Skadden, да… точно! А прямо сейчас – сваливать из штата, пока юристы готовят линию защиты…»

Мысли мыслями, но миллиардер… боялся. Страх заставлял его постоянно озираться по сторонам, дёргать головой при каждом отдалённом грохоте... в общем, сладко ему не было.

По бокам от него, чётко выдерживая интервал и синхронность, топали двое молчаливых операторов. Этих головорезов Джастину «настоятельно рекомендовали» через аппарат сенатора Стерна – каике-то официальные подрядчики из закрытого оборонного сектора, якобы бывший спецназ... Но даже на фоне привычной корпоративной охраны эти двое выглядели... неправильно.

Крепкие, поджарые, с бледными лицами и холодными глазами, начисто лишённые эмоций. Когда над головой с грохотом рушились перекрытия Экспо, а толпа впадала в психоз, у этих парней даже пульс, казалось, не участился!

Оружие они извлекли из кобур ещё у лифта – тёмные «Сиг-Зауэры» без серийных номеров. Стволы опущены, пальцы вне спусковых скоб, а немигающие взгляды, как по ниточке, осматривали слепые зоны между колоннами.

Будь Хаммер чуть менее поглощён собственной шкурой, он бы наверняка обратил внимание, как под съехавшим воротником старшего на секунду мазнула тёмная тушь – затейливая геометрическая татуировка, чьи строгие дуги складывались в зловещий узор сплетённых щупалец. Но миллиардер лишь озирался по сторонам, дёргая головой при каждом отдалённом грохоте.

– Быстрее, идиоты! Открывайте машину! – визгливо командовал Хаммер, вытирая пот со лба трясущейся ладонью. – Мне нужен адвокат… да… Мне нужен лучший грёбаный юрист в этой стране, вы поняли меня?! Заводите мотор!

Мотор бугаи завели. Вот только прямо перед капотом внедорожника, хрен пойми откуда, вынырнула фигура.

На клоне плотно сидело Хенге – личина непримечательного мужчины лет сорока. Имел он при себе потёртый серый плащ с засаленными рукавами, усталое лицо в глубоких морщинах у губ, да трёхдневную щетину.

Телохранители сработали на отлично: стволы «Сиг-Зауэров» вскинулись в сторону возникшей помехи, пальцы легли на спусковые крючки, а корпуса привычно подались вперёд для компенсации будущей отдачи. Однако, все это было слишком…

«Медленно.»

Взгляд клона за долю секунды прошёлся по всей их стойке: от угла наклона оружия до напряжения в трапециях и едва уловимого микроимпульса в фалангах за мгновение до щелчка бойка.

– Шуншин.

Воздух в паркинге сухо треснул от резкого перепада давления.

Фигура в сером плаще просто исчезла с траектории прицеливания! Для человеческого глаза это выглядело как… да как смазанное пятно, не поддающееся осмыслению!

ПУФ! – и клон возник прямо между охранниками, в слепой зоне их периферийного зрения. Энергия пространственного скачка плавно перетекла в плечевой пояс – два коротких, чакранасыщенных удара рёбрами ладоней обрушились на открытые шеи, точно в сонные артерии.

Мужчины рухнули, словно из их тел одним рывком выдернули сознание. Пистолеты покатились по полу.

Хаммер застыл.

Его правая нога так и осталась висеть в воздухе в незавершённом шаге. Он перевёл взгляд с упавших профессионалов на стоящего перед ним человека в плаще...

Рот миллиардера приоткрылся. Он попятился, зацепился каблуком за неподвижную руку собственного охранника, потерял равновесие и грузно шлёпнулся на задницу.

– Эй... эй, слушай! – затараторил он, выставляя перед собой трясущиеся, влажные руки в защитном жесте. – Тебя… С-с-с-старк прислал… да? Он ведь прислал тебя, да?! Сколько он платит? Я удвою! Любые деньги, мужик, мы договоримся, просто назови сумму...

Клон сгреб Хаммера за воротник мятой рубашки и одним рывком вздёрнул на ноги. Ткань впилась в кадык, не давая вздохнуть, но расчувствоваться миллиардеру не дали – двойник развернулся и с силой впечатал его в приоткрытую щитовую.

– Стой-стой, кхе… не надо, прошу… кхе-кхе…

Гудящий металлический шкаф с рубильниками встретил плечо коротким ударом. Выбив из себя душный стон, Хаммер сполз по стене. В этот момент стальная дверь за спиной нападавшего захлопнулась, отрезая свет…

Местечко, стоит заметить, довольно грязное. Весь пол покрывал толстый слой белой строительной пыли.

Клон опустил взгляд на эту грязь. Не спеша шаркнул носком кроссовка, прочерчивая в белесой массе ломаную линию. За ней последовало ещё одно выверенное движение пяткой, замыкающее круг. Закончив контур, двойник коротким росчерком обуви вывел в центре фигуры пару строгих иероглифов, а затем отступил на шаг к самому краю начерченной схемы.

Ладони соединились перед грудью.

Указательный и средний пальцы правой руки поднялись вверх, левая рука перехватила их у основания, зажимая большой палец внутрь.

Печать Крысы.

Клон затаил дыхание. Внутренний узел чакры отозвался быстрым толчком – энергия пошла по плечам, опустилась к предплечьям и тонким, едва видимым глазу импульсом ударила через подошвы ботинок прямо в свежий рисунок.

Чёрные линии на бетоне на долю мгновения налились тусклым, синеватым свечением, а затем резко потемнели, словно выгорели до самой толщи камня.

– Нинпо: Фуин но Сидзима Кеккай (Искусство ниндзя: Запечатывающий барьер тишины), – сорвалось с губ клона.

Воздух внутри начерченного круга плотно всколыхнулся.

В Скрытом Листе такие печати в обязательном порядке наносились на стены и полы в допросных блоках АНБУ, чтобы визг и мольбы допрашиваемых не мешали работе соседних сменах следователей. Здесь же… шиноби обошёлся без специальных чернил и ритуалов: хватило мусора под ногами и тонкого импульса чакры, отправленного прямо в начерченный узор. Энергия мягко вспыхнула на самой грани восприятия, после чего невидимой плёнкой мгновенно обтянула стены, потолок и дверь помещения, наглухо изолируя любые звуковые колебания от внешнего мира.

– Что... что ты делаешь?! – Хаммер вжался спиной в трансформатор, переводя загнанный, панический взгляд с пыльного рисунка на абсолютно безэмоциональное лицо мужчины в плаще.

– Разговариваю, – спокойно ответил клон.

Двойник сделал шаг вперёд и навис над сидящим на полу миллиардером. Не давая тому опомниться, стальные пальцы шиноби мёртвой хваткой сомкнулись на левой кисти Хаммера, зафиксировав её в воздухе, а затем…

ХРЯСЬ.

Мизинец бизнесмена выгнулся под неестественным углом, застыв параллельно тыльной стороне ладони.

– ААААААААААААА!

Хаммер завизжал так, что на его багровой шее мгновенно вздулись пульсирующие вены. Он рухнул на колени, прижимая искалеченную кисть к груди, и в это же время истеричный, полный боли крик заметался по тесной щитовой, с силой бился о стены, но… намертво вяз в энергетическом барьере. Ни единого звука, ни единого шороха не вырвалось наружу.

Клон терпеливо выждал несколько секунд, давая первой волне болевого шока затопить сознание жертвы, после чего опустил взгляд на корчащегося человека.

– Как понимаю, это ты вытащил русского террориста из федеральной тюрьмы, – произнёс двойник. Конечно же, оригинал (и соответственно, все его клоны) уже слышал информацию о причине теракта. – Ты дал ему ресурсы. Ты предоставил ему производственные мощности своей корпорации. И ты вывел его машины в центр Нью-Йорка, где на трибунах находились тысячи гражданских. Зачем?

– К-контракт… Господи, не надо, не трогай! – Хаммер задыхался, плюясь соплями и слюной, вжимаясь в угол. – Это просто контракт, слышишь?! Пентагон! Матерь божья, они давили! Сверху давили на меня, прошу НЕ ТРОГАЙ ПОЖАЛУЙСТА, я скажу, все скажу…

Он часто заглатывал воздух ртом, заходясь подвывающим кашлем. Крупные капли пота и слёз застилали ему глаза, заливая размазанный по губам грим и сопли.

– Старк их послал! Понимаешь?! Выставил конгресс идиотами! А генералы… государству нужна броня я по положению… я должен был сделать! Мен-меня сожрали бы… Конкуренты сожрали бы с потрохами, если бы я не дал им хоть что-то…

– И ради этого ты привёз Ванко сюда? – клон чуть наклонил голову, глядя на трясущееся тело. – Военные знали, кто он? Те, кто выше, знали о вашем… сотрудничестве?

Хаммер всхлипнул, мотая головой так, что с подбородка брызнула слизь. Из его груди вырвался уродливый, задыхающийся смешок – далек не злодейский, а сугубо невротический.

– Д-да им насрать! Слышишь?! Плевать вообще! – заверещал он, зажмуриваясь от пульсирующей боли в вывернутом суставе. – Стерн… сенатор Стерн всё знал, и генералы! Они сами умоляли: «Дай нам технологию Старка! Похер, чьими руками, но как можно скорее» Я… я просто дал им то, что они просили! Спроси Стерна! Спроси военку! Пожалуйста, не надо больше, не трогай…

«Вот как…? И как бы ты поступил, Джон Доу Оригинальный?»

Двойник молча запустил руку в глубокий карман пиджака Хаммера и извлёк оттуда… последнюю модель флагманского смартфона. И да, трогать вещи, оставлять молекулы запаха, отпечатки пальцев, следы и прочие «улики» клон не боялся – у теневых двойников нет таким слабостей, даже на защитном стекле не останется ни единой молекулы потожировых следов.

Но телефон был заблокирован… Впрочем, не проблема.

Клон схватил Хаммера за волосы, вздернул его голову вверх и наставил экран прямо перед его заплаканным лицом. Датчик Face ID мгновенно сработал, снимая блокировку.

Два быстрых тапа по сенсору – и на экране запустилась запись видео в максимальном разрешении. Клон отступил на шаг, удерживая объектив камеры прямо перед трясущейся физиономией миллиардера.

– А теперь ты повторишь всё то же самое, только на камеру, – спокойно приказал шиноби. – С именами, фамилиями и подробностями. О том, как ты вытащил Ванко из тюрьмы, как фальсифицировал документы, какие генералы и сенаторы выкручивали тебе руки и гарантировали прикрытие, и кто вообще был участником цепочки событий, которые привели мероприятие в теракт.

На последних словах его тон качнулся. Чакра прошла сквозь гортань, плотно сжимая связки и перекраивая сами вибрации выдыхаемого воздуха. Голос расслоился: из горла вырвался сухой гул, в котором… ну невозможно указать аналогии этого чуда – то одновременно слышались скрежет ржавого железа по бетону, то сдавленное сипение утопленника...

Хаммер еще сильнее вжал голову в плечи, отшатнувшись назад. Взгляд метнулся к чужой шее – под воротником ничего не дергалось, ни микрофона, ни динамиков, никакой видимой электроники НЕ было. Тварь напротив даже грудью не двигала, чтобы набрать воздуха для такой смены голоса…

«О, боги, я наверное умер уже…»

Желудок скрутило мучительным спазмом, а над верхней губой выступили мелкие капли холодного пота.

– Ты... – Хаммер судорожно глотнул воздуха, горло пережало. – Как... ты...

– На камеру, – перебил шиноби. Искажённый гул снова вколотился прямо в виски, тяжестью оседая в груди.

– Нет... нет, меня же убьют! – затряс головой Хаммер, пытаясь отвернуться.

Клон без слова шагнул ближе и занёс ногу над его второй, здоровой рукой.

– Ладно! ЛАДНО! Я ВСЁ СКАЖУ! – в ужасе заверещал Хаммер, вытягивая шею к объективу.

Следующие три минуты щитовая превратилась в театр одного актёра. Захлёбываясь от слез, кашляя и скуля от пульсирующей боли в сломанном пальце, Джастин Хаммер выложил на запись… казалось, абсолютно всё. Он сдал схему побега Ванко из французской тюрьмы, назвал суммы взяток, упомянул закрытые встречи с представителями комитета по вооруженным силам и прямо обвинил сенатора Стерна в давлении на бизнес ради получения технологий Старка.

Закончив запись, клон нажал «стоп». Видео получилось… довольно неэтичным. Даже грязным, очень мерзким и до тошноты убедительным – со слюнями, соплями, синяками и неопровержимыми фактами.

Не теряя ни секунды, клон открыл на телефоне Хаммера… приложения.

Искать пароли не пришлось – Джастин слишком любил себя, чтобы усложнять доступ к собственному тщеславию. Все соц. Сети открылись сразу, вывалив на экран профили с быстрым доступом.

Клон бегло оценил набор иконок. Твиттер отлично подходил для быстрого шума. Фейсбук – для репостов от возмущенных домохозяек и политиков. Но чтобы видео не просто мелькнуло в ленте, а осело в сети намертво, нужен был тяжеловес. Площадка, откуда корпоративные юристы не успеют вычистить ролик до того, как его растащат на зеркала и короткие нарезки.

YouTube.

Шиноби тапнул по красному прямоугольнику. Официальный канал главы «Хаммер Индастриз» встретил его глянцевыми обложками интервью и рекламой военных контрактов.

Отлично. Скоро этот вылизанный фасад рухнет.

Нажатие на крестик внизу экрана. «Загрузить видео».

Трёхминутный файл с чистосердечным признанием пополз на сервера. Полоска прогресса дёрнулась и тяжело застряла на пятнадцати процентах… – связь на подземной парковке откровенно не тянула передачу объемного видео.

Пришлось сделать несколько шагов в сторону выезда, выискивая зону более уверенного приема. Одно деление антенны сменилось тремя. Загрузка снова ожила.

Пока встроенные алгоритмы переваривали качество ролика и проверяли аудиодорожку, шиноби принялся за метаданные.

Вбил коротко: «Моя правда о теракте на Stark Expo, Иване Ванко и роли Пентагона».

Затем перешел в поле описания.

«Беру на себя свою часть вины. Оставшуюся часть пусть разделят те, кто отдавал приказы. Прошу расценивать это как чистосердечное признание. Я виноват перед народом Америки и всеми жертвами, что совершил опосредованно. Обязуюсь выплатить каждой семье погибших и пострадавших необходимую сумму…»

Пальцы замерли над виртуальной клавиатурой.

Сколько вообще стоит человеческая жизнь в этом мире? Если судить здраво, то…заоблачно дорого.

Клон мысленно прикинул масштабы состояния Хаммера и дописал:

«…сумму в годовую прибыль всех личных корпораций».

#StarkExpo, #IronMan, #HammerIndustries, #ПентагонКоррупция, #Расследование.

Дорожка загрузилась, а видеохостинг сам услужливо выдернул стоп-кадр для превью – лицо Джастина выглядело на нём разбитым и предельно отчаявшимся.

Затем шиноби скопировал готовую ссылку и закинул её в новые посты для Твиттера и Фейсбука, чтобы запустить цепную реакцию по всем фронтам одновременно.

Кнопка «Опубликовать» и…

Сеть снова запнулась. Иконка загрузки крутнулась раз, другой…

И пропала. Страница обновилась.

Видео ушло в открытый доступ, прямо на миллионную аудиторию подписчиков.

Всё.

С этого момента процесс стал необратимым. Никакие корпоративные юристы, никакие секретные службы не смогу подчистить серверы до того, как сотни тысяч пользователей скачают первоисточник и растиражируют его по всему интернету.

Клон отложил телефон. Из угла щитовой вытащил моток силового кабеля, оставшегося, вероятно, после монтажников. Несколько быстрых, профессиональных узлов – и Джастин Хаммер оказался примотан к стальной трубе. Из такой петли без посторонней помощи не выбраться даже трезвому атлету, не то, что этому… шоумену.

Напоследок двойник вновь взял смартфон Хаммера, набрал «911» и включил громкую связь.

– Служба спасения, что у вас произошло? – раздался из динамика оперативный голос диспетчера.

– Подземный паркинг Старк Экспо, минус второй уровень, щитовая номер, эээ… четыре, –безликим голосом произнёс клон, вновь поменяв его до неузнаваемости. – Здесь находится связанный Джастин Хаммер – он сознался в организации теракта и нуждается в аресте.

– Сэр? Повторите, какой Хаммер?! Там сейчас пальба, не оставайтесь на... Кто говорит, вы...

Шиноби бросил телефон на пол прямо перед ногами мычащего с закрытым с помощью рукава рубашки ртом Хаммера.

Мысли клона на мгновение унеслись к масштабам грядущих последствий.

«Теперь к правящей верхушке и генералам Пентагона возникнет миллион вопросов. И от прессы, и от разъярённого Старка, и от простых граждан. Правящая партия гарантированно потеряет не один десяток пунктов в рейтинге, когда наружу выплывет их отношение к безопасности собственных людей. Уж лучше снести головы десятку тупых политиков, чем допускать бессмысленные смерти сотен невиновных из-за их надменных решений.»

Клон шаркнул подошвой по пыльному полу, разрушая начерченные иероглифы. Барьер тишины мгновенно рассыпался, и в помещение вновь ворвался далекий гул сирен с верхних уровней.

ПУФ.

Двойник рассеялся клубами сердобольного белого дыма, оставив беспомощного Джастина Хаммера скулить в одиночестве, в ожидании спецназа ФБР и сотен журналистов.

*****

И вот я вышел с Экспо.

Прошло не так много времени, а территория, три часа назад сиявшая неоном и грохотавшая басами, теперь выглядела совсем иначе – красно-синяя светомузыка скорых и полицейских крузеров затопила разрушенные аллеи. Копы растягивали жёлтые ленты вокруг провалов в бетоне, а кинолог с собакой замер у завала трибун – весь ближний ряд спасателей тут же затих, вслушиваясь в глухой гул из-под плит…

«Кого-то вытащить все же мы не смогли… пора задуматься о поисковых техниках»

Тем временем, взгляд сам собой цеплял углы обвала, висящие на соплях провода, мелкие трещины. Шаг влево – обогнул санитара, несущегося с капельницей.

У кирпичного павильона в восточном секторе развернули сортировку… тел. Чемоданы с ампулами раскидали прямо на капотах машин, флаконы физраствора зацепили за ветки деревьев. Врачи надрывали горло, выкрикивая маркировку: красная – сразу в палату, жёлтая – терпит, зелёная – отползай сама.

За стеной павильона, подальше от прожекторов прессы, тянулся другой ряд. На всех мешков не хватило – крайние накрыли кусками сорванного баннера с ликом Хаммера.

В голове сами собой всплывали аналогии с родным миром – в Листе после атаки Орочимару или налёта Девятихвостого всё затягивали белым полотном. Ставили печати стазиса, чтобы тела не смердели на жаре, вели учёт по гербам кланов – ни одного безымянного не оставляли дольше суток. Здесь просто… застёгивали молнии, многих даже не подвергали опознаванию!

Десять мешков, пятнадцать...

На двадцатом я перестал считать, потому как… увидел что-то знакомое – возле самого цоколя из-под брезента торчал край рюкзака. Знакомого рюкзака, у которого из сетчатого бокового кармана вывалился блокнот на железной спирали.

В голове тут же всплыл разговор:

«Привет, я Марисоль. Кливленд…».

Присел на корточки возе прикрытого тела. Взял блокнот – углы обложки обтрёпаны, бумажные страницы пропитались грязью. Открывать не стал. Положил ровно туда, где лежал, впритык к изорванному рюкзаку, чтобы забрали на опознание.

Лицо этой девушки так и останется в памяти.

Чувствую ли я злость?

Прислушался к себе.

Нет, злости не было, куда-то… она пропала. Вместо неё откуда-то из-под рёбер медленно поднимался холод, который старательно вымораживая любую мягкость, которой я оброс за два года тихой жизни.

Дымное небо над головой всё ещё гудело. Старк с Роудсом наверняка уже стянули свои железяки и принимают восторги где-нибудь в безопасном ангаре. Хаммер? Стоит дождаться развеивание клона.

Но кто в итоге ответит за эти ряды чёрных мешков у стены? Ответит ли вообще? Я моргнул, прогоняя щиплющую гарь из глаз. Стоять столбом на открытом месте глупо. Журналисты уже лезли сквозь жёлтые ленты оцепления, вспышки били всё ближе. Отряхнул колени от белёсой пыли и зашагал вдоль уцелевшего павильона.

А спустя десять минут…

ПУФ – ударила отдача от работы клона. Воспоминания тут же заполнили разум…

«Чего-то двойник перегнул. Выбить признание на камеру, закинуть видео в сеть… Красиво? Да. Но слишком шумно.»

Хотя… а как иначе? Время другое, технологии позволяют сразу обнародовать все самое плохое… Как иначе прижать ублюдка с миллионными счетами? Без этого видео его бы вытащили под залог к обеду. Дело бы завязло в процессуальных болотах, а фамилия Стерна вообще не появилась бы ни в одном протоколе – я как приемный сын полицейского, как бывший оперативный «госслужащий» (если уж говорить по текущим меркам) это понимал.

Теперь имена вброшены в толпу. Такое дерьмо отмывается долго, если вообще пригодно к стирке.

Юристы Хаммера, конечно, свой рис отработают. Здесь тебе и признание под пытками, сломанный палец и принуждение – формально, Хаммер останется жертвой, и любой суд это подтвердит, а мой клон, который…

ВОТ ЧЕРТ!

У клонов нет памяти и информации друг о друге. Первый не мог знать, что второй рассекречивает «Джона Доу», ровно, как и второй не знает о планах первого развеяться перед Хаммером, проявив специфику способностей… Слишком специфичный почерк. Любой толковый аналитик положит эти факты рядом и мгновенно свяжет их в один узел. В Вашингтоне быстро поймут, что человек, прессовавший Хаммера, и те, кто вытаскивал людей из-под завалов – это одни и те же лица. Или, по крайней мере, единая организация... которая не такая уж и белая, раз не гнушается пытками. Сюда же добавятся остальные показания в разных городах с участием «Доу», которые… не были «беленькими.»

Но проблема в другом – куда она выведет? К Чикаго?

Нет. Надо ложиться на дно.

Легенда о Джоне Доу должна закрепиться в Нью-Йорке, причем на довольно большой срок, чтобы снять все подозрения с Чикаго и всех прибывших людей оттуда в дни проведения Экспо. Благо, до этого клоны оставляли свои следы во многих городах... Но пусть здесь «герой» и остаётся. Дома светиться нежелательно.

Я прошмыгнул за оцепление, обогнув вереницу жёлтых эвакуационных автобусов. Затормозил у закрытого ларька с горячими собака… кхм, хотдогами. Вытащил телефон и набрал Дельгадо.

– Альё, – Дельгадо звучал предельно буднично… странно это для человека, чей внештатник только что пережил теракт.

– Это Джон.

– О, живой! Отлично. – Шорох бумаг где-то на фоне. – Материал снял?

– Снял.

– Молодец, скинь на почту, как доберёшься. Утром в номер, у меня уже конкуренты роятся вокруг темы…

– А ты почему не приехал?

Пауза на линии.

– Так это… мэрия же, я говорил…

– Ты говорил, что заедешь после мэрии.

– Заехал бы, если б не… слушай, там половину связи вырубило в округе, я звонил тебе раз пятнадцать, как узнал! Ты не отвечал!

Телефон правда молчал половину вечера – я убрал его подальше на время боя, так что технически он… не соврал. Но тон был такой, будто оправдание готовилось заранее.

– Ладно, проехали, – сказал я. – Но у меня вопрос по деньгам.

– Ну началось. – Щелчок зажигалки, вздох. – Сколько?

– Двести сверху.

– Двести?! Джон, у меня бюджет не резиновый…

– Мой опекун – детектив убойного отдела Чикаго. Прекрасно умеет считать, во сколько тебе обойдётся разговор о том, что несовершеннолетнего сотрудника без предупреждения отправили под пули, намерено не пришли «спасать» из-под опасной зоны. Ох, а если это попадёт в отчёт для страховой… ай, ай… что-то у меня ребро заболело, Дельгадо… наверное, из-за того, что меня с трибуны скинул БОЕВОЙ ДРОН, А Я УПАЛ ПЛАСТОМ НА БЕТОН?!

– …

– …

– Ммм… Двести? Но разово, ты понял? Разово!

– И ещё сотня.

– ЧТО?!

– Кажется, я еще довольно сильно приложился коленом, пока спрыгивал со второго этажа. Стоит, наверное, заехать в больницу – на всякий случай. Тебе же потом с этим разбираться, если срослось не так.

– Ты издеваешься надо мной.

– Триста, Дельгадо. И забудем, что тебя не было на месте, пока твой фотограф разгребал теракт, ага?

– Гррр, триста. Хорошо, Джон. Хорошо, чёрт тебя дери. Скинь снимки до восьми утра, и мы в расчёте.

– Договорились.

– Кстати, – добавил он уже другим тоном. – Мне тут ещё до всего этого один тип звонил. Юрист.

– Чей юрист?

– Не представился толком, но спрашивал про старый снимок с Уокер-стрит. Кто снимал, откуда взял кадр, куда потом ушли права на публикацию. Я не стал отвечать – мало ли что за интерес, сам понимаешь, у нас клиенты бывают разные.

– Разные – это какие?

– Такие, что лучше не задавать лишних вопросов, Джон. Просто на всякий случай – если снова кто-то будет спрашивать про тот кадр, скажи мне сразу, ладно? Не люблю, когда вокруг моих ребят начинают крутиться незнакомые костюмы.

– Этим разговором ты показываешь обратное.

– Не разоряй меня.

– Понял. Спасибо, что предупредил.

– Ага. Звони, если что…

На этой ноте диалог завершился. Убрал телефон в карман и ещё раз посмотрел на зарево над разрушенным парком.

Ночь я переждал в отеле, арендованным Дельгадо, а уж утром, до дома Морелли добрался обычным способом – автобусом.

*****

Где-то в сети. Ближе к рассвету.

Два видео.

Первое с признанием Хаммера провисело сорок минут, прежде чем сеть начала рвать его на части.

@JerseyMikeReal: ЧТО Я ТОЛЬКО ЧТО ПОСМОТРЕЛ. у хаммера палец вывернут прямо в кадре кто это с ним сделал я не могу

@lawnerdesq: это называется «признание под принуждением», в суде оно не стоит НИЧЕГО, любой первокурсник юрфака объяснит. не ведитесь, ребят

@PattyFromQueens: мне поебать законно оно или нет, он сам сказал ПРО СТЕРНА. где расследование??? Помните же какие терки у него были со старком? Это тупая месть из-за которой пострадали люди. Снова.

@real_stern_office ✓: Офис сенатора Стерна не комментирует материалы, полученные путём преступного принуждения в рамках теракта, который в настоящее время расследует ФБР.

@JerseyMikeReal: они это накатали за сорок минут после публикации, кто-то очень готовился заранее лол

@notyourshill_99: классика. сначала молчание, потом заготовка на все случаи жизни. работал с такими пресс-службами, поверьте мне

@ironheadfan88: ну а что вы хотели, старк единственный кто реально умеет ЭТО делать. хаммер купил себе армию роботов на распродаже и облажался, все закономерно

@NotAFanOfRich: ой да ладно, старк тоже разнёс полгонки в монако. оба одинаковое дерьмо, просто у одного пиар-отдел получше

@USA_First_Patriot: а вы заметили что этот ванко РУССКИЙ? опять они. сначала спутник, теперь это. когда мы уже проснёмся

@ironheadfan88: @USA_First_Patriot братан причём тут вообще холодная война иди проспись

@meme_lord_nyc: а по мне так это просто чубакка виноват, все претензии к джей джей абрамсу

@PattyFromQueens: @meme_lord_nyc люди погибли а ты про чубакку пишешь мразь

@meme_lord_nyc: @PattyFromQueens сорян не подумал но было смешно чуток

@midnight_signal_watch: а никто не заметил, что голос у похитителя не человеческий? на 1:47 послушайте внимательно, я четырнадцать лет работаю звукоинженером, это не вокодер и не постобработка

@night_shift_tips: а ещё охрана на парковке уже слила прессе, что тип «исчез» из закрытого помещения. без другого выхода, без камеры на нём, просто пропал

@midnight_signal_watch: @night_shift_tips вот об этом и говорю. не паникую, просто это физически не сходится

@notyourshill_99: @midnight_signal_watch плохой микрофон и всё, звукач хренов

@midnight_signal_watch: @notyourshill_99 я реально работаю со звуком двадцать лет, но окей, продолжай

@desertsky_maria: да херня везде происходит, че вы все про нью-йорк. у нас в нью-мексико было такое же пару дней назад, только про это вообще никто не написал. И робот там тоже был

@PattyFromQueens: @desertsky_maria что значит такое же

@desertsky_maria: у нас часть города эвакуировали. писали типа какие-то учения, но я видела все там, то ли реконструкторов, то ли делегация с комикона приехала, серьёзно, какие-то артисты пиздились с кем-то полгорода разрушили

@JerseyMikeReal: что вообще упало

@desertsky_maria: а вы что, не слышали? метеорит какой-то, или обломок самолёта, у соседей версии расходятся, я сама не видела толком, темно было

@notyourshill_99: @desertsky_maria да пиздите больше, комикон, ага, конечно

@desertsky_maria: у меня фотки есть вообще-то, щас

[отправлено фото]

[фото удалено]

@desertsky_maria: эй какого хрена

[отправлено фото]

[фото удалено]

@desertsky_maria: ЧЕРТОВА СТРАНА! ГДЕ. СВОБОДА. СЛОВА?!

пользователь desertsky_maria заблокирован

@meme_lord_nyc: RIP desertsky_maria, ты пала героем нашего времени

[отправлено фото расистского и антиполитического содержания]

[изображение удалено]

@cactus_dan: ща проверим свободу слова

[отправлено фото: дикпик]

@PattyFromQueens: какой позорный грибочек, спрячь обратно в трусы, у меня глаза вытекли нахуй

@JerseyMikeReal: НАХУЯ Я ЭТО РАЗВЕРНУЛ СУКА МОИ ГЛАЗА

@notyourshill_99: так а вот ЭТО мы значит не блокируем да?! висит уже пять минут посреди треда! ЕБУЧИЙ ТВИТТЕР

пользователь notyourshill_99 заблокирован

@JerseyMikeReal: блин вот теперь я реально что-то заподозрил. за фотки из пустыни бан за полторы секунды прилетел, а этот срам в ленте висит и норм

@PattyFromQueens: @JerseyMikeReal вот именно! хер собачий модераторам норм, а кратер с военными моментально сносят. совпадение? не думаю. Странно что и этот видосик не снесли.

@meme_lord_nyc: дамы и господа мы наблюдаем рождение легенды

К утру в треде накопилось несколько тысяч ответов, и ни один из них не сходился с соседним хоть в чём-то, кроме одного – произошло что-то, чего никто толком не понимает.

А вот второе видео с признанием Джона Доу… На телеканалы так и не попало. Ни в утренние выпуски, ни в срочные сводки. Редакторы каналов словно воды в рот набрали – крутили горящие павильоны, помятого Роудса в броне, важные лица сенаторов, а про северный сектор выставки молчали. То ли власти надавили на студии через полицию, то ли выпускающие редакторы просто струсили выдавать в эфир откровенную чертовщину до официальных заявлений мэрии.

Только толку от этой телевизионной цензуры вышло с гулькин нос.

Профессиональные камеры они придержать сумели, а вот сотню задранных вверх мобильников перекрыть было не под силу никому.

Запись рванула по сети ближе к двум часам ночи. Причём всплыла сразу с четырёх или пяти разных телефонов. Люди вокруг держали трубки на вытянутых руках, пока спасатели разгребали завалы, и каждый снимал со своего угла.

На одном видео, записанном на смартфон, купленный специально для съемок всего паранормального и мифического – на nokia 3310 – из-за спин оцепления, картинка дрожала и плыла серым зерном. Пиксели расползались в темноте. Оператор стоял далеко, руку трясло от воя сирен, но момент, где женская фигура вдруг дёргается, идёт рябью и распадается на смазанные силуэты, отпечатался намертво.

Мужик за кадром от неожиданности выругался по-испански, объектив клюнул носом в чью-то куртку, но тут же вернулся обратно.

Другой ролик залили с трибун напротив. Там света хватало – догорающий рекламный щит освещал пятачок у реактора. Снято вертикально, палец оператора пару раз залез в угол кадра, фокус прыгал, силясь поймать резкость. Зато метаморфозы лиц запечатлелись во всех жутких подробностях…

И этот скрежещущий хор из крошечного динамика мобильника: «ВЕДЬ Я... МЫ... ДЖОН ДОУ».

Брррр!

Казалось, что этот демон даже через просмотр видео тебя настигнет.

К рассвету эти обрывки склеили в одно полутораминутное видео на YouTube.

С разных ракурсов, с разной высоты. Сопоставив эти записи, любой дурак понимал: это не оптический блик и не дефект сжатия файла, и даже не графика!

Ролик растащили по Reddit, ветка на 4chan забилась под завязку за полчаса. В комментариях творился форменный дурдом…

Спецслужбы могли сколько угодно перекрывать телеканалы и вырезать куски из репортажей. Интернет сожрал эту наживку целиком. Десятки кривых, снятых на трясущиеся руки роликов сделали то, чего не добился бы ни один студийный эфир: превратили спонтанное Хенге в непробиваемую городскую легенду. Призрак из Нью-Йорка получил плоть, голос, миллион свидетелей.

И целую толпу фанатов…

@WeAreJohnDoe_NYC: Привет, Америка. Вчера во Флашинге вы увидели лишь малую часть. Думаете, это конец? Мы только начали. Нас много. Мы везде. Мы ваши соседи, прохожие, тени в переулках. Бандиты, продажные копы, корпоративные крысы – ваше время вышло. Тьма теперь работает на нас. Прячьтесь по щелям, но мы всё равно придём за каждым. Суд уже начался. Часы пошли. МЫ – ДЖОН ДОУ.

Глава 11 - Соглядатай

@queens_native_89: бля, это че щас было??? ЭТО ОН?!

@brooklyn_hustler: Слышь, клоун комнатный, ты кому тут угрожаешь? Приезжай на Браунсвилл, высунься из своей тени. Тебе эту маску вместе с зубами в глотку утрамбуют. Интернет-герой выискался.

@real_truth_seeker: По стилю видно – пишет подросток. Но вчерашние кадры с парковки реальные. Я сам слышал этот голос. Если они объединились, то уличным группировкам реально конец. Ну наконец-то.

@elonmusk: Interesting times in New York. If this is advanced AR or a new drone tech, it’s impressive. If it’s just a guy with a smoke machine, even better!!!

@skeptic_dan: Народ, вы совсем двинулись? Аккаунт создан сорок минут назад! Любой придурок может назваться Джоном Доу и высрать пафосную чушь. Где пруфы? Кинь фотку с сегодняшней газетой, мститель хренов.

@meme_lord_nyc: @skeptic_dan ха-ха, реально. мститель. пусть ещё команду таких же фриков соберёт, чисто Землю защищать, лол.

@NYPDnews: Департамент полиции Нью-Йорка призывает граждан сохранять спокойствие. Личности, причастные к инцидентам на Экспо, устанавливаются. Мы настоятельно рекомендуем не поддаваться на провокации в социальных сетях.

@HellKitchen_Watcher: @brooklyn_hustler зря ржёшь. На прошлой неделе в городе **** на ***** улице раскидали банду угонщиков в подсобке автомастерской. Руки вывернуты, кости наружу… Зрелище так себе, ха-ха, но я сливы в Топоре видел. Те даже оружие поднять не успели. Копы молчат, в новостях тишина, но говорят, типа работал один человек.

@HellKitchen_Watcher: э, твиттер, а давно начали банить название городов и улиц? Вчера такого не было, э?!

@JJonahJameson: Очередной линчеватель в маске! Мало нам того, что Старк плюет на законы, теперь любая уличная шпана будет вершить правосудие? Полиция должна немедленно арестовать этого террориста, пока он не сжег весь город. Не хватало нам мутантов на улицах.

@Sarah_M_NY: если это правда, если вы действительно защищаете людей – помогите. Девятый округ, Н-ь-ю-Й-о-р-к, н*ркоторговцы у средней школы Уолта Уитмена стоят средь бела дня. Полиция вызовы игнорирует, а нам страшно даже выходить на улицу!

@gunner_joe: Мало нам летающего миллиардера с ракетами, теперь по помойкам завёлся свой собственный призрак. @NYPDnews вы вообще собираетесь реагировать на прямые угрозы расправой в твиттере? Без тупизны в формате «ожидайте»?

@WeAreJohnDoe_NYC: @brooklyn_hustler Браунсвилл принят к сведению. Оглядывайся по сторонам, когда пойдёшь за угол. Тьма видит всё.

@brooklyn_hustler: Пошёл нахуй, больной ублюдок. Я ствол ношу.

@PattyFromQueens: Господи, у меня мурашки. Он реально отвечает! Это он! Ребята, распространяйте тег, пусть вся страна знает! #JohnDoeIsWatching #МыДжонДоу…

Какой. Это. Идиотизм!

Лента обновлялась каждые три секунды, выплёвывая десятки новых реплик. Кто-то сыпал адресами притонов, кто-то требовал от ФБР заблокировать страницу за экстремизм, кто-то вбрасывал новые теории заговора с приплетанием ВСЕХ, начиная от русских, заканчивая пришельцами! Люди отчаянно хотели верить в страшного защитника из подворотни и очень быстро сходили с ума… И вот нашелся тот, кто охотно натянул этот образ на себя, совсем не являясь тем, за кого себя выдает.

Палец крутнул колёсико мыши – лента дёрнулась, подгружая ещё полсотни комментариев... примерно такого же содержания: Джон Доу, помоги Джон Доу, ты плохой. Джон Доу…

Доу.

Доу.

Джон.

Доу.

ДЖОН ДОУ!

Но это не помешало мне перечитать ветку ещё раз, подмечая важные детали и… места, которые просят помощи.

Мне было плевать на уязвлённое эго. Пусть какой-то прыщавый задрот собирает лайки и чувствует себя вершителем судеб, пользуясь моим алиби. Проблема лежала исключительно в… тактической плоскости.

Взгляд остановился на перепалке с пользователем @brooklyn_hustler. «Браунсвилл принят к сведению. Оглядывайся по сторонам…»

Вот тут следовало подумать, что есть что.

Я откинулся на спинку, массируя виски.

Это уже не городская легенда про сумасшедшего старика с японским акцентом. Это задокументированная в публичном поле адресная угроза расправой... от моего лица! И конечно же, ехать в Бруклин и выбивать зубы местному гангстеру ради поддержания реноме фейкового аккаунта я не собирался…

«Пока…»

Но что произойдёт завтра?

Допустим, завтра этот «хастлер» может получить пулю в банальной уличной разборке. Мы же не знаем, какой он человек? Имеет ли долги, косо ли глядит на всех, делит ли с кем-то территории – в Бруклине стреляют каждый день. Но теперь полиция Нью-Йорка может не списать глупую смерть на войну банд, ведь, ха-ха, у них есть публичный мотив.

Уже вижу, как сотрудники поднимают дело, ФБР подключает киберотдел, а аналитики начинают составлять психологический портрет убийцы, базируясь на профиле обидчивого подростка, который ведёт этот аккаунт…

Аналити… кхм, то есть детективы ищут паттерны – это я как приемный сын детектива могу сказать уверено. По стилю речи, по времени публикации постов, по эмоциональным триггерам они быстро поймут, что аккаунт ведёт школьник или студент и… что? Начнут искать подростка с комплексами?

А если за дело УЖЕ берутся другие силы? Тот же Старк, те же банды, которым я в образе «Доу» уже успел подпортить дела?

Прокрутил ниже. Ветка окончательно пошла вразнос. Обычная интернет-ругань утонула в сотнях других сообщений – люди почуяли, что в сети появился кто-то с кулаками, и принялись скидывать в ветку всё, до чего не доходили руки у закона.

«Южный Бронкс, 138-я улица, синяя дверь, там варят м*т».

«Квинс, пустырь за старым депо, они – (речь про латиноамериканцев, вполне законно проживающих на территории района, как подтвердил один из «этих» в ответе на просьбу) – там каждую ночь собираются».

Люди давали наводки. Люди ждали действий.

Я потёр переносицу, пытаясь унять пульсирующую боль. Если «Джон Доу» проигнорирует эти призывы, кто-нибудь обязательно решит, что у мифа просто не хватает рук. А может быть, какой-нибудь впечатлительный подросток начитается этих твитов про «мы стоим за каждым углом», возьмёт отцовский пистолет или бейсбольную биту и пойдёт к синей двери на 138-й улице вершить справедливость, свято надеясь, что его спасут…

А его там убьют. Зарядят в живот из дробовика, пока он будет орать про возмездие.

И подозреваю, что кровь этого гения ляжет на меня. Не на картель, не на полицию. На меня. Потому что я создал миф, но позволил кому-то другому вложить в него призыв к прямому действию. Я сам запустил механизм, забыв, в каком менталитете оказался...

Это моя ошибка.

С другой же стороны…

Может, стоит пойти на поводу у призывов?

Какие бы не были риски – они остаются лишь возможными. Тогда как проблемы с растлением, запрещенными веществами, убийствами, вымогательством и всей радостью Американской подворотни – реальны. И я имею возможность, я имею право все изменить… Я судья и я палач – такую роль мне навязало само мироздание, когда мои родители...

«Родители...»

Зубы сжались с глухим стуком.

«Хватит.»

Если рассуждать хладнокровно, этот виртуальный хаос можно перевернуть в свою пользу. Прыщавый позёр сидит в сети и собирает наводки, упиваясь иллюзией власти. Пускай. Фейковый профиль станет громоотводом и прикрытием, а я просто заберу себе все новости о том, кому и где нужна помощь.

Глупо закрывать глаза и сидеть на стуле, когда перед носом лежат готовые точки. Зачем беречь силы ради иллюзии тихой жизни, если прямо сейчас где-то калечат тех, кто не способен дать сдачи?

Оставался последний вопрос – боюсь ли я подставы?

Пальцы сложились в крест.

– Кагэ Буншин но дзюцу.

ПУФ.

Матрас за спиной тихо скрипнул пружинами. Белое облако с тихим шипением втянулось в пододеяльник, не успев долететь до потолка.

Двойник сидел на краю кровати, свесив ноги в носках. Поскольку в момент разделения в голове крутилась одна конкретная мысль, вводить его в курс дела не требовалось. Он перехватил мой взгляд через плечо, лениво поскрёб подбородок и хмыкнул:

– Неа.

Воздух вокруг него на полвздоха пошёл мелкой рябью. Домашняя растянутая футболка и серые трико сменились плотным черным рашгардом под самое горло, обтянувшим плечи. Подбородок заострился, нос слегка приплюснуло у переносицы, скулы втянулись – так и образовалось совершенно чужое лицо, которого этот свет не видел.

Голос тоже сполз на октаву ниже, стал сухим и простуженным:

– Бояться надо нас. Но да... на рожон не лезем, глупо не умираем.

Он встал, бесшумно размял шею до двух сухих щелчков и оглядел свои ладони под мороком.

– Отпечатки мы не оставляем, – загнул он один палец. – Запаха тел нет, камеры съедают иллюзию за милую душу, ещё давно проверено. Тепловизоры? Вообще не видят, даже следы не фиксируют. Так что пусть хоть обвешаются своими сканерами, ко мне… кхм, к тебе… к нам никто не придет.

Он подошел к монитору, скользнул глазами по открытой вкладке твиттера, запоминая перекресток у школы Уолта Уитмена.

– Но знаешь, я бы на твоем месте углубился в фуиндзюцу. Все же мы многое умеем, достаточно лишь материал подготовить. Да и если обнаружат на месте формулы с кандзи, то лишь сами себя запутают, уведя подозрения к азиатам, а там… уууу, черт ногу сломит.

– Да, знаю. Но еще не то время, сейчас любая улика может сыграть против нас. Уж лучше наследи в Нью-Йорке побольше.

– Само собой. Так… не сейчас же?

– Да, точно. Пойдёшь завтра утром, – я кивнул на дверь комнаты. – Пока не стоит выпрыгивать из окна и показывать всем, где мы. Ага?

– Ага. В восемь утра у школы как раз начнется давка у автобусов. Там хоть из воздуха появись – никто головы не повернет.

Он поднял кисть, складывая пальцы в знак рассеивания.

– Кай!

ПУФ.

Легкий хлопок потонул в шорохе простыней. Клон растаял белым облаком, оставив после себя лишь слабый сквозняк да вернувшийся обратно остаток чакры.

Разговаривать со своей копией – довольно… специфический способ навести порядок в голове, но рабочий. Двойник знает ровно то же самое, что и я, только чужая шкура и взгляд со стороны сбивают лишнюю спесь. Если бы в этой вылазке сидела откровенная глупость или я просто искал повод сорваться на ком-нибудь после Экспо, он бы первый это заметил.

*****

«@brooklyn_hustler: Пошёл нахуй, больной ублюдок. Я ствол ношу».

Строчка висела на черном фоне экрана, пока большие пальцы мелко подрагивали над клавиатурой.

«Ха-ха-ха… ха-ха-ха, хаххахахахаха!

ОНИ МНЕ ВЕРЯТ!»

Дэниэл Морелли сглотнул горький ком в горле. Сердце, казалось, молотило прямо в зубы.

«Ствол он носит. Герой хуев. Сидишь за тыщу миль в своем вонючем Бруклине и пальцы гнешь перед экраном. Думаешь, если у тебя за поясом ржавая девятка, ты бессмертный? О-о-о-о-о, нет!»

Большой палец сам дернулся в правый верхний угол.

«Заблокировать нахер. В черный список эту шавку, чтоб ленту не засирал».

Но палец замер в миллиметре от треснутого стекла.

Нет…. Нельзя.

Дэнни сердито прикусил губу с внутренней стороны, сдирая зубами сухую кожицу до солоноватой крови. Если нажать «блок», ветка лопнет от хохота. Все эти комментаторы, все зеваки, которые прямо сейчас обновляют страницу каждые пять секунд, решат, что Джон Доу слился! Зассал какого-то обоссанного уличного торчка с пушкой. Напишут: «Ага, интернет-мститель испугался реального ствола, лол, расходимся, нас наебали».

Весь этот страх, который поднялся над городом после Экспо, вся эта святая, правильная паника среди бандитов превратится в пшик!

Сначала он торопливо набрал: «Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебе прострелят башку».

Стер. Быстро зажал бэкспейс. Звучало убого, как визг пятиклассника в школьном туалете, у которого старшаки отобрали мелочь на обед.

Потом напечатал: «Пули не спасают от возмездия».

Снова стер, зло скрипнув челюстью. Слова выходили картонными, как реплики из тех дурацких комиксов про парней в трусах поверх трико, которые они с Джоном читали на заднем дворе два года назад. Настоящие ублюдки над такими фразами только ржут, пока заталкивают девчонок за мусорные баки…

Перед глазами всплыло лицо отца за кухонным столом, в полинявшей майке-алкоголичке, с налитыми кровью глазами после третьей ночной смены подряд, который в пьяном угааре швыряет на клеенку папку с очередным глухарем и цедит сквозь зубы такое жалкое, но очень правильное и праведное: «крысы смелые, пока думают, что их судят по законам. Но как что не так, так начинают ссать в штаны. Особенно, когда понимают, что за ними пришли такие же ублюдки».

Вот как надо. Без соплей, и уж тем более без угроз судом.

Дэнни быстро застучал ногтями по экрану:

«@WeAreJohnDoe_NYC: @brooklyn_hustler Браунсвилл принят к сведению. Оглядывайся по сторонам, когда пойдёшь за угол. Тьма видит всё».

Кнопка «Ответить».

Экран мигнул. Твит улетел в ленту.

Дэнни шумно выдохнул горячий воздух прямо в подушку, что его обдало волной дикого, дурного восторга. Аж колени свело, а волосы на затылке встали дыбом! Он, шестнадцатилетний сопляк в мятых пижамных штанах, лежа под ватным одеялом в чикагском пригороде, только что заставил… ну, наверное, реального взрослого бандита проверять дверные замки. Он его опасается, боится лишь из-за статуса! Из-за событий, которые НИКАК не были связаны с конкретным бандитом, но давали столько инфоповода, что…

«Ну и жуть!!! Надо бы рассказать Джону, ха-ха! Смешно, что моего друга зовут так же, ха-ха-ха!»

Не успел Дэн насладиться праведным ответом, как колокольчик уведомлений в углу экрана сошел с ума.

Счетчик крутился, как колесо рулетки. Репосты перевалили за три тысячи. Десятки людей подхватили фразу, растащили по цитатам, начали клепать картинки с черным силуэтом старика.

«Он ответил!» «Браунсвилл, вам пиздец!» «#ТьмаВидитВсе #МыДжонДоу»

И тут же, словно ведро помоев с ледяной водой вывернули прямо на макушку, мысли споткнулись.

«Ам… а роутер...?»

Дэнни застыл. Пальцы одеревенели на горячем корпусе телефона.

Роутер висит в коридоре первого этажа, прямо над обувной полкой… А счета за интернет каждый месяц оплачивает Бенедикт, его кредитка привязана к договору с провайдером...

Если… если НЕ ДАЙ БОГ киберотдел полиции Нью-Йорка или федералы из ФБР прямо сейчас отслеживают этот аккаунт...

Они вычислят сетевой адрес за пару кликов?!?!!?!

Дэнни замутило. Желудок поджало к ребрам тупым спазмом, ко лбу прилипла мокрая челка.

«Удалить. Срочно снести аккаунт. Разбить телефон молотком, вытащить батарею, утопить в унитазе...»

Он потянулся к настройкам профиля, но палец снова замер.

В горле заклокотала бессильная, едкая злость. Обида, от которой жгло глаза.

«Да какого черта?! Почему я должен бояться?!»

Дэнни откинул край одеяла. В лицо ударил прохладный сквозняк из щели в окне, но легче не стало. Он перевернулся на спину, уставившись в темный потолок.

За что его арестуют? За то, что он назвал ублюдка ублюдком?

Закон... Отец всегда бубнил про закон, мол: терпите, граждане, суд разберется.

И как суд разобрался со Стейси?!

Дэнни с силой сдавил виски кулаками. Память услужливо вытащила ту душную палату в больнице округа Кук. Стейси лежала на каталке, замотанная в бинты, с заплывшими чернотой глазами и разорванной губой. Она дрожала под простыней и выла от каждого стука шагов в коридоре. Ей было… всего семнадцать. Она просто шла с выпускного в блестящем платье!!!

А те трое из бейсбольной команды? Майк и его шакалы. Если бы тот парень в переулке не размозжил им колени битой, они бы сидели сейчас… да даже не сидели бы! Их папаши с деньгами и связями замяли бы дело за неделю. Сказали бы, что девчонка сама напросилась, надели короткую юбку – вот и получайте. Как тот гребаный мажор…

Закон защищает только тех, кто заплатит.

А для остальных закона нет. Родителей Джона растерли в щебень посреди Гарлема два монстра. Кто сел за это в тюрьму? Кому предъявили обвинение? Никому! Военные пожали плечами, выкатили соболезнования по телевизору и закрыли дело.

– Суки. Весь мир вокруг – тупые суки.

Дэнни шумно втянул воздух через нос.

Нет. Тот, кто пришел защищать Стейси – кем бы он ни был, человеком, демоном или призраком, – сделал то, на что у всего полицейского управления не хватило яиц. Он растоптал насильников. Он заставил их жрать собственные зубы с асфальта.

А вчера на Экспо этот же голос из руин объявил войну всей этой продажной системе. Джастин Хаммер – лощеный миллиардер, друг сенаторов и генералов – сидел на коленях в пыли со сломанным пальцем (жаль, что не рукой!) и соплями размазывал признание по воротнику.

Это был он. Тот самый Джон Доу.

Дэнни снова схватил телефон. Экран ожил.

Люди начали всерьёз сыпать конкретными адресами, перекрёстками и мольбами приехать. Ветка превращалась в открытую сводку, и от масштаба по спине пробежал мороз. До полиции дойдёт быстро. Они ведь тоже сидят в сети и уже наверняка пробивают, откуда доносятся эти угрозы…

Взгляд метнулся к самому верху дисплея – прямо над бегущими строчками светилась белая дуга вай-фая.

Палец дёрнул верхнюю шторку вниз. Меню застряло на полпути, дёрнулось и неохотно открыло панель переключателей. Ноготь впечатался в светящийся значок антенны.

Вырубить к чертям.

Соединение мгновенно лопнуло, страница зависла, а в строке состояния заморгала тусклая «E», сменившись через несколько ударов в висках на «3G». Всего две полоски приёма – копеечный мобильный тариф едва справлялся с нагрузкой.

«Плевать на трафик. Главное – отвязаться от дома.»

Но одного мобильного трафика было мало. Если нью-йоркские легавые уже запросили судебный ордер, вышка оператора сдаст сектор Саут-Сайда за пару минут. Отец как-то хвастался, как они накрыли торговца крадеными запчастями: сопоставили вышки связи с временем звонков и просто поехали по трем адресам.

Дэнни вылез из Твиттера, матерясь сквозь зубы на каждую задержку интерфейса. Залез в меню, пролистал до «Настройки беспроводных сетей». В самом низу висела строчка: «VPN».

Пару месяцев назад он залипал на Реддите в ветке про обход блокировок школьного интернета, когда директор закрыл доступ к игровым сайтам. Там какой-то гик выкатил подробный мануал с бесплатными серверами в Нидерландах и Швеции, работавшими по старому протоколу PPTP. Дэнни тогда чисто ради прикола забил один адрес в телефон и сохранил пароль в черновиках блокнота.

Пальцы быстро скопировали буквенную строчку сервера, вбили логин «freevpn» и восьмизначный пароль.

Кружок загрузки на экране вращался целую вечность.

Три секунды.

Пять.

Семь.

«Ну же, давай, сука, цепляйся...»

Экран моргнул. В левом верхнем углу, рядом со значком батареи, появился крошечный символ серого гаечного ключа – соединение поднялось. Трафик пошел через забитый канал где-то под Амстердамом, скорость упала почти вдвое, зато чикагская вышка теперь видела только шифрованный туннель…

По крайней мере, не сильно сведущий в этом Дэн был уверен в абсолютной защите.

«Первый барьер есть. Теперь дело. Мститель не может быть везде сразу» – такая мысль вертелась в голове.

Джон Доу, даже будь это организация, не может торчать сутками за компьютером. Они же воины, а не диспетчеры! Любому бойцу нужны глаза. Если ему не давать точные цели, то вся эта сила уйдет в песок – на случайные стычки с мелкими карманниками, пока настоящие твари на свободе

А чтобы бить наверняка, нужна система. И нужны ресурсы...

«Хммм… ресурсы… но где их собирать и как хранить?»

Пейпал отпадал сразу: сервис блокировал учетки за малейший чих, требовал привязки реальной кредитки и сливал данные налоговой по первому щелчку. Банковские переводы – прямой путь на скамью подсудимых прямо в кабинет к отцу.

Дэнни свернул настройки и ткнул пальцем в иконку блокнота.

Среди списков школьной макулатуры и кодов к играм, висела длинная строчка из тридцати четырех символов. Бессмысленный набор цифр и латинских букв, начинающийся с единицы: 1M72S...

Речь шла про Биткоин.

Он наткнулся на него прошлой осенью на форуме энтузиастов. Тогда эта штука стоила центов семьдесят за штуку, и гики гоняли монеты между серверами чисто ради эксперимента, рассуждая про цифровую свободу без регуляторов и банков. Дэнни скачал клиент на свой домашний системник, сгенерировал адрес из чистого любопытства и переписал ключ в телефон, хотя на кошельке до сих пор болтался круглый ноль.

Зато там не имелось никакой истории. Совсем! Никаких имен, никаких паспортов – просто строка цифр, которую нельзя арестовать постановлением окружного суда, ведь это… да это же всем известно, потому что о крипте… черт, еще мало кто знает…

«Но эта пустышка поможет мне создать…

Фонд».

Дэнни открыл мобильный браузер. Страница Pastebin грузилась мучительно долго через европейский прокси, полоса прогресса замирала на каждом скрипте. Наконец серый текстовый блок развернулся на экране.

Он застучал ногтями по виртуальным клавишам, поминутно стирая опечатки. Пальцы соскальзывали с букв, экран покрывался испариной от возбужденного дыхания:

«Каждый день закон доказывает, что его можно купить. Если у тебя есть миллионы, ты давишь людей пьяным за рулем и идешь домой. Если ты сирота, тебя забивают в переулке, а полиция закрывает глаза, потому что папаша насильника заседает в мэрии. Хватит просить. Пора действовать. Джон Доу слышит город. Но ему нужны ваши глаза.

Правила простые:

Никаких домыслов. Сюда нужны адреса, номера номеров, точное время, фото или видео. Притоны, точки сбыта у школ, склады оружия, лица тех, кто откупается от тюрьмы.Не лезьте сами, если не держите удар. Джон Доу придет тогда, когда цель будет подтверждена.

Мы открываем общий резерв сопротивления – на лечение пострадавшим от уличных банд, на поиск беглых тварей, на помощь тем, кого растоптала система. Ни один цент не пойдет банкам. Bitcoin: 1M72SQuWvctbCdACiWvF4V6r7oWp4Y3Q9D

Тьма не прячется. Тьма наводит порядок».

Дэнни перечитал текст дважды. Горло сдавило сухим жаром.

Кнопка «Submit», и… сервис выдал короткую ссылку.

Он скопировал ее в буфер, вернулся в приложение Твиттера и открыл окно нового сообщения от профиля @WeAreJohnDoe_NYC.

«Официальный регламент приема координат и запуск народного фонда возмездия. Читать до конца: pastebin.com/x8K9qL #МыДжонДоу #JohnDoe»

Палец завис над синей кнопкой «Твитнуть».

Дэнни чувствовал, как бешено колотится сердце прямо под ребрами, отдаваясь глухим гулом в барабанных перепонках. Стоит нажать – и обратной дороги нет. Это уже не просто треп с бруклинским бандитом в комментариях. Это создание организации!! Это то, за что федералы объявляют охоту!

«Да и пошли оно все нахер».

Палец резко опустился на стекло.

Клик.

Экран моргнул, а сообщение встало во главе профиля.

Дэнни затаил дыхание, не убирая палец от экрана. Первые десять секунд стояла мертвая тишина – только мобильный индикатор стрелял крошечными пакетами байт.

А потом счетчик сорвался с цепи.

Один ретвит. Семь. Тридцать два. Сто пятьдесят!

Ветку под постом прорвало, будто выбили плотину. Посыпались первые ответы:

«@truth_now: Это реально он? Паста открывается!»

«@queens_native_89: Биткоин? Че за хрень, где нормальная карта?»

«@crypto_nerd_99: Охренеть, народный трибунал на крипте. Закинул 0.5 BTC чисто проверить. Если вы реально сожжете склад в Квинсе – с меня еще десять».

«@Sarah_M_NY: Я отправила все фото машины в личные сообщения! Пожалуйста, скажите, что вы их получили!»

Колокольчик личных сообщений замигал красным, выплевывая десятки входящих диалогов каждую секунду. Люди слали скриншоты, адреса, ссылки на локальные криминальные форумы, сливали данные своих работодателей и местных дилеров.

Машина заработала.

Дэнни медленно опустил телефон на грудь, уставившись в душную темноту под пододеяльником. Руки мелко дрожали, но страх ушел, сменившись тяжелой, холодной пустотой.

У Джона Доу появились глаза.

Осталось лишь самому Джону Доу понять, что они у него имеются.

Глава 12 - Имя розы

Ржавая решетка пожарной лестницы впивалась в бедро, и никакой плотности ткань не спасала от такого неприятного факта.

Сорок три часа.

За это время я спускался вниз ровно один раз – глубокой ночью. Пришлось спрыгнуть в слепую зону за мусорными баками, когда в тупик ввалилась аварийная бригада. Они пригнали фургон и минут сорок светили прожекторами прямо по фасаду и пожарной лестнице, выискивая какой-то обрыв кабеля…

Уж поверьте – к этому я не был причастен.

Голод клону не грозил, но пронизывающий весенний сквозняк Манхэттена методично вытягивал тепло. И чтобы тело не развеялось белым дымом от банального переохлаждения, (а это действительно могло случиться), приходилось жечь крохи чакры на обогрев. Мышцы от долгой статики превратились в камень. Левая икра периодически мелко подергивалась…

Глупо? Слишком медленно?

Возможно, тот пацан в Чикаго, строчащий гневные призывы с телефона, уже забился в истерике от того, что его великий мститель игнорирует мольбы народа.

Плевать.

Срываться с места по первому писку в интернете – верный способ получить пулю из снайперской винтовки ФБР. Кто такая эта Сара? Напуганная мать? Да. А может быть – бот для отлова идиотов с комплексом спасителя. Или еще проще: мелкая банда из Квинса решила отжать прибыльную точку у школы и слила конкурентов в Твиттер, чтобы чужими руками зачистить себе территорию…

Разница между криком о помощи и грамотной засадой не вычисляется сидя перед монитором. Она определяется только глазами, долгими часами наблюдения, фиксацией номеров машин, частоты патрулей и лиц. В общем, я даже ностальгией проникся! Давно не было в моей повседневности таких замысловатых заданий на разведку.

Серый «Ниссан» припарковался у задних ворот школы Уолта Уитмена в 14:45. Ровно так же, как вчера. И так же, как позавчера…

Водитель заглушил двигатель, но фары не выключил. Из пассажирской двери вылез худой, сутулый парень в дутой синей жилетке. Прошел вдоль сетчатого забора, пнул пустую банку из-под газировки и прислонился спиной к кирпичной кладке спортзала, ровно за углом, чтобы не было видно с основной дороги.

Спустя десять минут со стороны черного хода показался… школьник?

На вид лет тринадцать. И явно не с самой благополучной семьи – куртка на два размера больше, рюкзак болтается где-то в районе колен. Он шел нарочито вразвалку, пытаясь казаться шире в плечах, но постоянно стрелял глазами по сторонам. Подошел к забору.

Я чуть подался вперед, фокусируя слух. Не обошлось без вливания чакры в органы восприятия.

– …чего мнешься, малец? – голос у парня в жилетке был скучающим и нарочито обыденным.

– О, а.. эм.. Кхм. Томас сказал… у вас тут новое появилось, – школьник шмыгнул носом, переминаясь с ноги на ногу.

– Томас правильно сказал. Держи.

Рука в дутом рукаве лениво скользнула в карман и протянула через ячейку рабицы маленький зип-пакетик. Внутри перекатывалось несколько цветных таблеток…

Вот тебе и первое очевидное доказательство слов Сары.

Школьник отшатнулся, пряча руки в карманы куртки.

– Я не… у меня баксов нет. Я только спросить.

– А я с тебя баксы требую? – барыга усмехнулся, тряхнув пакетиком. – Это считай, специальная акция, понял? Бесплатно. Конфетки. Красная – веселуха, посмеешься на уроке. Синяя – если предки дома мозг пилят, закинешься и уснешь, как убитый, хе-хе…

Мальчишка смотрел на пластиковый квадратик. Я видел, как напряглась его шея в взвешивании рисков, что-то типа «принести такую штуку на задний двор старшеклассникам – значит мгновенно купить себе статус. Стать своим. Показать, что ты не маменькин сынок…»

Примерно такое же было с Дэнни и в нашей школе, пока я… пока те парни не попали в больницы с выбитыми зубами.

– Понравится – завтра десятку принесешь, – спокойно продолжал продавец. – Друзей приведешь – вообще свою долю будешь иметь. Не понравится – да и хер с тобой, выкинешь в унитаз. Никто не обидится. Бери-бери, не стесняйся.

Пальцы подростка неуверенно потянулись к сетке…

Ждать уде не было смысла.

Я бесшумно соскользнул с пожарной лестницы. Ботинки коснулись асфальта в узкой щели между кирпичной стеной и переполненным мусорным баком.

– Хенге но дзюцу….

Короткий импульс чакры, направленный в тенкецу, мгновенно перестроил иллюзорный каркас. Реальность послушно облепила тело новым весом. Плечи потяжелели, живот наплыл на ремень, зрение чуть смазалось из-за стеклянных линз в роговой оправе.

Два дня наблюдений дали мне не только график приезда серого «Ниссана», но и повадки местного руководства.

Я шагнул из-за угла спортзала прямо к забору.

– Тааак! – рявкнул поставленным голосом.

– АЙ! – мальчишка аж подпрыгнул на месте. Пальцы разжались, и пакетик шлепнулся на асфальт.

– Ты почему не на уроке?!

– М-мистер Харрис… я… мы просто…

– Живо внутрь! Марш в класс, пока я не позвонил твоей матери и не снял тебя с занятий до конца четверти, ишь ты…

Школьник не стал объясняться. И, даже не посмотрев на барыгу, развернулся на пятках и рванул к дверям, путаясь в собственных широких штанинах.

Через секунду перевел взгляд на парня в жилетке.

Тот… к моему удивлению, даже не дернулся к машине и не попытался спрятать лицо. Ситуация мгновенно перешла из планирования погони и допроса во что-то совершенно иное…

Распространитель детской отравы опустил глаза на асфальт, посмотрел на пакетик, из которого выкатилась пара красных таблеток, и лениво пнул их носком кроссовка в лужу.

– Ты мне пятнашку баксов должен за порчу товара, Харрис, – процедил барыга, засовывая руки глубоко в карманы.

«Ооо… вот так повернется сюжет истории?!»

Он шагнул вплотную к сетке, оказавшись в метре от моего лица. Нагло уставился сквозь очки, скривив тонкие губы.

– Да и… эй, погоди. Ты чего тут нарисовался вообще?

Я молчал, сохраняя на лице выражение брезгливого гнева, как положено хорошему директору школы.

– Забыл, о чем мы договаривались? – барыга сплюнул на землю. – Забыл, кто тебе вентиляцию в женской раздевалке бурил, ха-ха. А кто туда линзы ставил и куда записи потом уходили, а? Одно мое слово – и твой архив всплывет. Хочешь, да прямо на серваке ФБР. Причем с твоей же домашней почты, док. Так что стой смирно, дыши ровно и не мешай людям работать, как обычно. Усёк? А то надо же, морализаторством занялся, ха-ха-ха, педофил баля.

«Вот как…»

Внутри не дрогнул ни один мускул, хотя ситуация только что перевернулась с ног на голову.

Машинальная оценка фактов заняла доли секунды. Первое: техника Хенге работает безупречно. Человек напротив абсолютно уверен, что угрожает настоящему мистеру Харрису. Второе: директор этой образцовой школы – не напуганный обыватель, которого заставили отворачиваться от забора. Он полноправный… соучастник. Клиент, которого держат на коротком поводке через компромат.

И что я сделаю в такой ситуации?

Конечно же, не стану торопить события.

Плечи под шерстяным пальто судорожно дернулись. Я заставил глаза расшириться, имитируя панику, имитируя отчаяние. Показывая, как сдают нервы.

– Знаешь что… а мне надоело! – я понизил голос до яростного шипения, затравленно озираясь на пустые окна спортзала. – Я спать не могу! У меня полиция третий день вокруг кампуса круги нарезает. Вы совсем оборзели в открытую торговать?

– Сбавь тон, Харрис…

– С кем мне переговорить?! – я шагнул к сетке, вцепившись в нее пальцами. Выдал срыв, готового откупиться от проблемы. – Сколько вам нужно заплатить, чтобы всё это закончилось, и вы пошли нахер с территории школы? Я всё отдам. Дай контакт главного.

Парень по ту сторону забора замер. Его нагловатая усмешка сползла и… сработал самый примитивный триггер – ударил по комплексу неполноценности. Мелкие уличные торговцы ненавидят, когда через них пытаются перешагнут.

Увы, в прошлой жизни встречался с таким опытом по долгу службы.

– Надо же, с главным перетереть захотел? – он ткнул пальцем через ячейку рабицы прямо мне в грудь. – Да ты охуел, док. Я сам босса в глаза не видел, только голос в трубке слушаю! Ты тут – кусок мяса. Такой же расходник, как я. Захотел пообщаться? Условия ставить?!

Я сделал вид, что трясусь от паники, и отступил на полшага.

– Вы же не сможете меня достать, если я всё равно пойду в полицию. Сдам вашу машину. Если вы её не уберете от ворот, кто-нибудь из учителей точно позвонит копам. Я всё расскажу.

– Кому ты расскажешь, кусок дерьма? – барыга взбесился окончательно, лицо пошло красными пятнами. – Ха. Да пусть звонят. У меня в багажнике пусто, товар на складе лежит. Сюда только пробники катаются. Ты вообще не отдупляешь, куда влез, да?

Он подался вперед, обдав меня запахом табака и жвачки.

– Вышка ваще сидит в Джерси, ей на твоих местных легавых насрать с высокой колокольни. Думаешь, сдашь меня – и всё кончится? Да в эту пятницу «Рыжий» пригонит новую тачку к прачечной на Девятой, и там будет в три раза больше товара. А к тебе придут совершенно другие люди. И совсем не легавые, понял баля?

Он вцепился в сетку, тряхнув ее так, что зазвенела металлическая арматура.

– Ещё раз вякнешь про копов – мы устроим тебе тут показательное выступление. Скулшутинга давно в новостях не было? Парни зайдут на большой, положат нах пару твоих уебков в библиотеке, а легавым скинут наводку, что это ты сам организовал. Потому что крыша потекла от страха сесть за малолеток. Ты меня понял, Хуйрис?

Спасибо, дура. Благодаря тебе схема обросла мясом. Анонимный босс в соседнем штате совершает координацию по телефону. Сюда же и наличие боевиков для акций устрашения, курьер с приметной кличкой, время поставки – пятница, точка выгрузки – прачечная на Девятой, скорее всего, речь про улицу. Обычным бегункам вряд ли выдают что-то более полезное, но этот вывалил всё сам на чистой злости к своей же работе.

Я собирался добавить еще одну фразу для закрепления результата, но…

СТУК-ТУК-ЦОК-ЦОК…

Шаги за спиной я уловил еще секундами ранее – шуршание туфель по влажному асфальту. Кто-то приближался из-за угла быстрым, раздраженным шагом. Думал – обычный прохожий или кто-то из учителей, поэтому не стал обращать внимание.

Но торговец вдруг осекся на полуслове. Его наглое лицо резко изменилось. Он неверяще уставился мне за спину, а его челюсть медленно поползла вниз.

Удача повернулась ко мне другой стороной, ведь из-за угла школы вырулил… настояший мистер Харрис.

Он был в точно таком же темно-синем шерстяном пальто. Под мышкой зажата пухлая папка, а на лице – всё то же недовольное, брезгливое выражение.

Мужчина остановился метрах в трех от нас.

Посмотрел на парня за сеткой. Затем перевел взгляд на меня.

Папка выскользнула из ослабевших пальцев настоящего Харриса, глухо шлепнувшись в грязную воду.

«Черт. Пора…»

Смесь шока, отрицания и комичного ступора пригвоздила обоих к месту.

Мне это окно было необходимо.

Кисти рук скользнули к поясу. Пальцы привычно сложились в короткую связку печатей. Чакра хлынула по меридианам вниз, через ступни в землю.

– Дотон: Дзюбаку Эй. (Стихия земли: Скрытые оковы!)

Миг – и твердый асфальт вместе со спрессованной землей под ногами обоих мужчин чавкнули, превратившись в плотный кисель. Почва мягко обхватила их обувь до самых щиколоток и в ту же секунду окаменела, намертво зафиксировав.

Директор вздрогнул, попытался сделать шаг назад и неуклюже взмахнул руками, теряя равновесие.

– Какого хуя?! – барыга истерично дернулся всем телом, но его кроссовки словно вросли в ядро планеты. – Мои ноги! Эй! Чё за херня?!

– Э-э… что… как это… – настоящий Харрис ошарашено уставился на свои туфли, наполовину ушедшие в асфальт. Он дернулся, попытался сделать шаг назад и неуклюже взмахнул руками, теряя равновесие.

Их мозг буксовал, отчаянно пытаясь найти происходящему хоть какое-то рациональное объяснение.

Я не дал им времени на осознание.

Шагнул к директору, сокращая дистанцию, и…

БАМ! – произвел короткий выпад ногой снизу вверх. Носок ботинка с нужным усилием впечатался прямо в пах мистеру Харрису. Болевой импульс мгновенно перегрузил его нервную систему – директор закатил глаза, издал сдавленный хрип и рухнул лицом вперед, повиснув в неестественной позе из-за замурованных в камень ног.

А вот барыга за сеткой наконец вышел из ступора.

Его правая рука рванула полу жилетки. Пальцы судорожно легли на рукоять пистолета, заткнутого за пояс джинсов. Он выхватил черный «Глок» и, даже не пытаясь поднять ствол на уровень глаз, начал давить на спуск прямо от бедра.

В этот момент мир вокруг стал вязким.

Восприятие времени – величина относительная. Для обычного человека выстрел происходит мгновенно, да. Но для шиноби… механика огнестрельного оружия выглядит как набор последовательных, почти ленивых процессов. При том, что предугадать такие действия можно довольно легко.

Я видел, как напрягается указательный палец торговца. Как затворная рама начинает откатываться назад. Как из патронника вырывается сноп оранжево-желтого пламени, скручивая воздух вокруг дульного среза…

БАХ-БАХ-БАХ – Три хлопка ударили по ушам!

Снаряды прошили то место, где секунду назад находилась моя грудь.

Я же просто сместил корпус вправо и чуть вперед. Пули просвистели мимо, выбив кирпичную крошку из стены школы за моей спиной. Воздух сжался, когда я использовал короткий рывок Шуншина, чтобы преодолеть оставшиеся два метра.

Оказавшись вплотную к барыге, мгновенно для его восприятия перейдя через забор, я перехватил его руки.

Левая ладонь легла на запястье, державшее пистолет. Правая обхватила его свободную кисть, которой он протягивал наркотики школьнику.

Резкий рывок в противоположные стороны и…

ХРСТСРССС.

Казалось, хруст костей прозвучал громче выстрелов. Суставы вывернулись под неестественным углом, рвя сухожилия.

– ААААААААААААААааааммммхпммммммм…

Парень издал захлебывающийся вой, который тут же прервался – закрыл ему рот. Пистолет звякнул об асфальт, руки повисли плетями, абсолютно бесполезные. Эти самые руки, которые продавали смерть малолеткам, больше никогда не смогут сжать ни пластиковый пакетик, ни спусковой крючок.

Он осел бы на землю, корчась от боли, но каменные тиски техники продолжали намертво держать его лодыжки.

Личина директора школы давно спала, вернув мне облик рабочего в спецовке. Порывшись во внутреннем кармане бьющегося в истерике барыги, я вытащил кнопочный телефон, свято надеясь, что эта ниточка приведет к тому самому курьеру и боссу в Джерси.

Вдалеке, со стороны проспекта, уже завывали сирены. Выстрелы у стен школы никогда не остаются без внимания патрульных...

Оба клиента были живы, надежно зафиксированы на месте преступления и готовы к передаче властям вместе со всеми уликами. Моя работа в этом переулке закончилась.

«Пока что.»

*******

Особняк Старка. Малибу, Калифорния.

«…беспрецедентная по своим масштабам зачистка в Ист-Виллидж. Агенты ФБР задержали верхушку районной сети сбыта синтетических наркотиков. Одновременно взят под стражу директор престижной школы Уолта Уитмена. Власти пока отказываются от официальных комментариев, однако наши источники в окружной прокуратуре подтверждают: на капоте машины главного обвинителя анонимно появилась коробка с жесткими дисками. Содержимое – гигабайты запрещенных материалов с участием несовершеннолетних, снятых скрытыми камерами. По предварительным данным, в коррупционной схеме замешаны более шестидесяти должностных лиц. А тем временем свидетели ночного разгрома подпольной типографии в Бронксе продолжают настаивать, что видели ту самую фигуру…»

– Джарвис, выруби этот цирк.

Голос диктора послушно оборвался. В мастерской остался только гул серверов и шипение гидравлического пресса в углу.

Тони Старк сидел на высоком табурете, сгорбившись над раскуроченной грудной пластиной костюма Mark VI. Края треугольного выреза под реактор оплавились и пошли уродливыми черными пузырями. Пальцы в графитовой смазке с раздражением крутили тонкий лазерный резак.

Уязвленное самолюбие жгло где-то под ребрами, смешиваясь с тупой пульсацией от недосыпа. Какой-то русский зэк с самодельными плазменными хлыстами и кустарным палладиевым реактором сумел перегрузить гироскопы его брони! Совершенная система стабилизации, стоившая миллиарды, чуть не рассыпалась от грубого физического резонанса...

Инженер внутри Тони отказывался прощать себе такую уязвимость.

Ну и… попутно исправляя другие проблемы, убирая потенциальную уязвимость новой системы.

Старк резко отшвырнул резак на стол. Крутнулся на табурете к соседнему верстаку, над которым медленно вращалась голограмма нового проекта.

Mark VII.

Броня получалась… массивнее. Модульная система капсульного развертывания требовала дополнительного веса, да... Тони машинально развел пальцы в воздухе, увеличивая проекцию внутренних слоев.

Из нововведений, которыми он сам гордился – добавил сплошную экранирующую сетку, усилил изоляцию от сильных магнитных и радиационных полей. Сам пока не понимал зачем – просто после выставки Экспо внутри поселилась противная паранойя. Мир менялся слишком быстро…

– Джарвис, скажи мне, что у нас есть реальные данные по этому фантому, – Тони потер воспаленные глаза тыльной стороной ладони. – А не только байки про Робин Гуда, успевающего погладить котят во всех районах Нью-Йорка одновременно.

– Информация собрана и структурирована, сэр, – ровный, подчеркнуто спокойный голос Искина заполнил пространство лаборатории. – За последние сутки зафиксировано три инцидента с подтвержденным участием интересующего вас субъекта, если не считать озвученный по новостям.

На стеклянной панели перед Старком развернулась объемная карта Восточного побережья. Вспыхнули три красные точки.

– Первый эпизод, – начал Джарвис. – Доки Ред-Хук в Бруклине. Пресечена отгрузка контрабандного оружия. Двадцать наемников нейтрализованы в короткий срок. У всех зафиксированы множественные переломы крупных суставов. Штурмовые винтовки изъяты и сложены аккуратным штабелем у ворот поста береговой охраны. Улик, как и полагается, объект не оставил.

– Тц… педант с обсессивно-компульсивным, – фыркнул Старк, спрыгивая с табурета. – Запишем в профиль. Дальше.

– Бронкс. Подпольный цех по производству фальшивых банкнот. Три промышленных типографских пресса вдавлены в бетонный пол на глубину двенадцати сантиметров.

Тони остановился на полпути к столу.

– Вдавлены? И чем же? Типа локальный направленный взрыв?

– Нет, сэр. Никаких следов химического горения или взрывчатых веществ не было обнаружено. Структура бетона изменена колоссальным статическим давлением.

– Ох, час от часу не легче… Гидравлика? Или антиграв… кхм, допустим. Что там третье?

– Квинс. Перевалочная база угонщиков. Четырнадцать человек найдены связанными собственными же стальными тросами, а три бронированных фургона аккуратно перевернуты на крыши.

Старк подошел вплотную к экрану. Его взгляд зацепился за цифры над красными пульсирующими маркерами.

Бруклин – 14:10.

Бронкс – 14:28.

Квинс – 14:45…

Он свел брови к переносице. В голове моментально прогрузилась карта Нью-Йорка, наложилась на дневной трафик и прибавила время, необходимое на сами зачистки.

– Это бред.

– Сэр?

– Логистика, Джарвис, посмотри на логистику. От доков Бруклина до Бронкса в это время суток даже по воздуху лететь минут десять. А наш Робин успевает переломать двадцать человек, сложить пушки елочкой, пролететь над всем городом, раздавить станки и метнуться в Квинс? Он ведь не умеет останавливать время? Я надеюсь… кхм, судя по всему это действительно сеть. Их минимум трое, а скорее… пятеро.

– Сделать однозначный вывод о количестве участников затруднительно, – ответил Искин. – Собранные криминалистические данные парадоксальны.

– Удиви меня.

– На местах происшествий полностью отсутствуют любые биологические маркеры. Ни капли пота, ни одного выпавшего волоса. Частицы слущенного эпителия не найдены. Отпечатки пальцев на переданных властям носителях и оружии отсутствуют.

– Даже боюсь предположить причины этого. Работают в герметичных костюмах? Запиши им в плюс соблюдение гигиены.

– Инфракрасные камеры уличного наблюдения зафиксировали аномалию, – голос Джарвиса оставался бесстрастным. – Температура тел подозреваемых в состоянии покоя стремительно падает до температуры окружающей среды. Тепловой след исчезает.

Старк сложил руки на груди. Легкая ирония начала испаряться, а мозг автоматически подбирал решения…

И не справлялся!

Может, дело в костюме, гасящим инфракрасное излучение? Такое создать можно. Для этого нужна активная система охлаждения на жидком азоте или сложных хладагентах... Но такая система сама по себе потребляет прорву энергии, шумит и оставляет химический след. Спрятать тепло тела до комнатной температуры – задача для тяжелой армейской маскировки, а не для парня в балахоне.

– Наташа смотрела записи из доков? – спросил он, отходя к кофеварке за новой порцией отравы.

– Агент Романофф изучила доступные видеоматериалы. Цитата: «Стиль рукопашного боя не идентифицирован. Стойки и механика ударов не принадлежат ни к одной из известных мне классических или прикладных школ. И заметь – все удары направлены исключительно на разрушение опорно-двигательного аппарата противника». Конец цитаты.

Тони хмыкнул. Уж если лучшая убийца Щ.И.Т.а не может понять, откуда растут ноги у этих бойцов, дело принимало скверный оборот… потому как это даже не русские.

А кто мог быть хуже русских?!

– Есть еще одна деталь, сэр.

– Ты же сказал, их три.

– Три в пределах Нью-Йорка. Аналогичный почерк зафиксирован двумя днями ранее в штате Иллинойс.

География расширялась. Кто-то очень оснащенный неизвестными технологиями играл в свои игры у него под боком, пересекая границы штатов буквально по щелчку пальцев!

– Выведи мне записи камер из Бронкса, – скомандовал Старк, возвращаясь к центральному монитору. – Покажи момент с прессами. Как они продавили бетон? Записи же сохранились?

На стекле всплыло зернистое, черно-белое изображение с камеры, висевшей под потолком подпольного цеха. В кадре стоял человек в серой куртке. Обычной куртке, никаких бронированных пластин или сервоприводов не имелось.

Тони прищурился.

Мужчина поднял руки на уровень груди. Его пальцы смазались в быстром движении, сплетаясь в странный замок. Затем пол цеха мелко задрожал – многотонные станки с мерзким скрежетом ухнули вниз! Бетон под ними смялся, пропуская металл в свою структуру. Человек опустил руки, развернулся и спокойно ушел за край кадра…

– Стоп. Назад. Сделай раскадровку на моменте движения рук.

Изображение отмоталось и замерло. Джарвис наложил поверх видеоряда полупрозрачные графики с красными пиками.

– Анализ спектра показывает кратковременный всплеск электромагнитного поля, сэр, причем чрезвычайно высокой частоты. Источник поля находился непосредственно внутри биологического объекта. Каждому физическому воздействию на всех трех точках предшествовала подобная моторика кистей и последующий электромагнитный выброс.

Старк молча смотрел на застывшие на экране переплетенные пальцы незнакомца.

В памяти всплыли папки Щ.И.Т.а, брошенные Фьюри на стол, да недавние разговоры об инопланетянах, способных менять лица...

«О, боги…»

Боги с молотками, выжигающие руны на земле Нью-Мексико. Скруллы, Асгард, чертовы космические кубы… Мир усложнялся с каждой неделей, ломая фундаментальные законы, на которых Тони строил свою империю.

Это бесило, прям до зубного скрежета.

– Пальцы? – Тони ткнул пальцем в графики на мониторе. – Он складывает пальцы, пускает электромагнитную волну из собственного тела и плавит бетон без источника тепла? Ты это хочешь мне сказать, Джарвис?

– Я лишь предоставляю собранную телеметрию.

– Нет, это все дешевые фокусы! – Старк резко отвернулся от экрана. Он зашагал вдоль верстаков, пиная попавший под ногу кусок кабеля.

Тони был зол.

Дыхание участилось.

– Я не верю в сказки! Магии не существует! Молния тоже казалась дикарям гневом Зевса, пока не открыли электричество и не засунули его в провода. Солнце было колесницей бога, пока мы не поняли термоядерный синтез. У всего есть формула! У всего есть физическая модель, так… какими же ты оперируешь знаниями, Джон Доу?

Тони едва не сорвался на крик, глядя в пустоту над голограммами.

– Если он генерирует поле, у него должен быть источник питания. Аккумулятор, реактор холодного синтеза, кристалл с альфы Центавра – мне плевать что! Но нельзя просто пошевелить руками и изменить плотность бетона усилием воли! Что. Это. За. Технологии?!

– Я не в состоянии ответить на ваш вопрос, сэр, – почти издевательски отозвался Джарвис.

Старк закрыл глаза и с силой сдавил переносицу перепачканными в смазке пальцами.

Конечно, не в состоянии. Искусственный интеллект работает с массивами данных. Если в формуле не хватает переменной, машина просто выдает ошибку. Машина не умеет злиться на то, что мир внезапно перестал подчиняться правилам.

Тони шумно выдохнул, загоняя раздражение глубоко под ребра. Истерикой гравитацию не отменишь. Если фундаментальная физика пока берет больничный, нужно искать другую точку опоры – человеческий фактор.

Люди всегда ошибаются.

Они всегда оставляют следы, когда открывают рот или кошелек.

– Ладно, – Старк открыл глаза и шагнул обратно к панелям. – Оставим пока чудеса. Что у них с коммуникацией? Как этот летучий отряд узнает, кому сегодня ломать колени?

Над стеклянным столом развернулась новая проекция.

– После инцидента на выставке Экспо в социальной сети Твиттер был зарегистрирован аккаунт, от лица которого публикуются адресные угрозы преступным группировкам. Внимание аудитории к профилю растет экспоненциально. На следующий день после Экспо автор опубликовал на платформе Pastebin манифест с правилами приема наводок.

Перед Старком повис блок убогого белого текста на черном фоне. Он пробежался глазами по строчкам. Про систему, которую можно купить, про ослепший закон и про Тьму, которая наводит порядок…

Тони брезгливо скривил губы.

– Тц, а почему у нас такого еще нет? Хотя как по мне, здесь слишком много драмы. Им нужен нормальный копирайтер, а не сценарист из комиксов.

– Кроме того, сэр, автор открыл криптовалютный кошелек для сбора средств в так называемый «резерв возмездия». Именно туда очевидцы сейчас отправляют данные.

– Криптовалюта? – Тони вскинул брови. – Ты имеешь в виду цифровые монеты? Биткоин?

– Совершенно верно. Система децентрализована. Транзакции псевдоанонимны и не могут быть заблокированы судебным ордером.

Старк издал короткий смешок.

– Краудфандинг для террористов. Капитализм всегда побеждает магию, Джарвис. Обожаю эту страну.

Он обошел стол, постукивая пальцем по стеклянной кромке. Идея собирать крипту на линчевание была изящной в своей наглости. И она давала идеальный рычаг, ведь анонимность блокчейна работала в обе стороны.

– Закинь им денег, – распорядился Тони, останавливаясь напротив интерфейса связи.

– Прошу прощения, сэр?

– Хочу купить их внимание. Переведи на этот кошелек... скажем, двести монет. А следом закинь им в «предложку» наводку... Хм… сгенерируй слезливую историю. Что-то классическое, что они любят: банда, торгующая оружием, запуганные местные жители и купленные копы, которые закрывают на всё глаза. Напиши, что люди в отчаянии собрали деньги и умоляют о помощи…

– Формирую сценарий, сэр.

– Если этот призрак так ловко бегает даже от прицелов Щ.И.Т.а и любит спасать униженных и оскорбленных, посмотрим, придет ли он на встречу. Я… буду ждать его там в костюме.

– Наводка отправлена. Транзакция подтверждена сетью.

– Отлично. А пока наш Робин Гуд собирается на стрелку, найди мне того гения, который администрирует эту интернет-богадельню.

Голограммы на столе пришли в движение.

– Поиск инициализирован. Аккаунт управляется через прокси-сервер с физическим адресом в Нидерландах.

Старк закатил глаза. Он пододвинул к себе прозрачную клавиатуру, быстро набирая команды обхода.

– Эти дети думают, что скачанный VPN делает их невидимыми. Взломай провайдера. Сними логи входящих подключений. Если ФБР потом придет ныть про незаконный доступ без ордера, скажешь, что их сервер словил вспышку.

– Необходимость во взломе отсутствует, сэр. Маршрутизация уже отслежена, – Джарвис вывел на экран длинный лог-файл. – Первичный запрос к серверам VPN поступил от мобильного устройства через вышку сотовой связи в Саут-Сайде. Город Чикаго. Предоплаченный тариф зарегистрирован на Дэниэла Бенедикта Морелли. Возраст – шестнадцать лет.

Ряды кода исчезли. Их место заняла фотография из школьного альбома. Обычный, слегка полноватый подросток в сером худи.

Тони уставился на фотографию. Адреналин от интеллектуальной погони резко пошел на спад, оставив после себя лишь глухое разочарование.

– Малолетка?

Он отодвинул клавиатуру.

– Конечно. Я тут строю теории про инопланетные внедрения, а великий мститель Нью-Йорка – это школьник из Чикаго в прыщах?

– Сэр, вероятность того, что данный подросток лично нейтрализовал вооруженных наемников в доках Нью-Джерси, стремится к нулю.

– Я знаю, Джарвис. Он ширма. Обычный полезный идиот. Тот, кто на самом деле ломает бетон голыми руками, просто сбросил ведение соцсетей на пацана в другом штате, чтобы отвести глаза. Разверни мне карточку этого дома. Родители, старшие братья, какие-нибудь странные дяди с военным прошлым?

Сбоку от лица Дэнни появилось досье на недвижимость. Двухэтажный кирпичный дом на окраине.

– Владелец собственности – Бенедикт Морелли. Детектив убойного отдела департамента полиции Чикаго.

Старк задумчиво потер подбородок графитовой перчаткой.

– Коп... Уже теплее. Он вполне мог бы сливать цели боевой группе. Но чикагский коп физически не может находиться на Манхэттене во вторник днем. Ладно, возьми на крючок. Кстати, что у нас по спасителю Пеппер? Нашли информацию про Джона Морелли… ТААААК, ДЖАРВИС?

– Верно, сэр. Второй несовершеннолетний, взят семьей Морелли под опеку пару лет назад.

Рядом с Дэнни всплыло второе фото.

Тони прищурился. Этот парень выглядел иначе. Темные волосы, спокойные, почти неподвижные черты лица. В его глазах не было подросткового вызова или испуга. Они смотрели в объектив холодно и абсолютно пусто.

– Джон Морелли, – зачитал Джарвис. – Семнадцать лет. Бывшая фамилия по линии приемной матери – Гарсия. Его родная семья тоже проживала в Чикаго.

Тони нахмурился. – Снова мимо.

– Отнюдь. В две тысячи девятом году отец мальчика был направлен в Нью-Йорк во временную командировку. Мать сопровождала его. Обратно они не вернулись – оба погибли во время инцидента в районе Гарлем. Сам подросток в этот период оставался дома под присмотром Бенедикта Морелли, который позже и оформил официальную опеку.

Пальцы Старка замерли.

В мастерской стало очень тихо.

Слово «Гарлем» ударило по давно зажившему, но все еще чувствительному нерву. Тони не нужно было лезть в архивы, чтобы вспомнить события двухлетней давности. Беглый Брюс Беннер, да мутировавший солдат Блонски. Разрушенные улицы, перевернутые машины, пыль, закрывшая небо… И армия под командованием генерала Росса, которая пыталась остановить это безумие любыми средствами.

– Выведи отчет о разрушениях по адресу проживания семьи Гарсия, – голос Тони потерял иронию.

Лицо подростка сдвинулось в сторону. В центре завис отсканированный рапорт с печатью Министерства обороны. Черные полосы цензуры, красные грифы секретности.

– Жилой комплекс на сто четырнадцатой улице получил критические структурные повреждения и обрушился. Причина коллапса: воздействие направленного акустического резонанса.

Тони неотрывно смотрел на буквы.

«Направленный акустический резонанс.»

– Росс развернул в жилом секторе экспериментальные средства сдерживания. Две модифицированные установки LRAD-RX, произведенные в…

– Stark Industries.

Тони помнил, как подписывал чертежи прототипов. Оружие позиционировалось как нелетальное, так, звуковая стена для усмирения толпы. Никто не рассчитывал, что армейский генерал-фанатик выкрутит мощность излучателей на максимум и ударит ими по монстру на фоне кирпичных зданий.

Это оружие убило родителей Джона. А теперь в доме, где живет этот сирота, работает сервер, координирующий призраков.

Тони перевел взгляд с армейского рапорта обратно на фотографию Джона.

Мальчишка смотрел на него со снимка пустыми, ничего не выражающими глазами.

Старк медленно протянул руку и смахнул все проекции в корзину. Голограммы погасли. Мастерская погрузилась в мягкий, приглушенный полумрак.

Он подошел к столу, взял свою чашку с остывшим кофе и вылил содержимое в техническую раковину.

– Джарвис.

– Да, сэр?

– Отмени все встречи на завтра. Моделирование седьмого Марка переведи в спящий режим.

– Выполнено.

– И активируй протокол сборки для пятого костюма, упакуй его в мобильный кейс.

Глава 13 - Кандидат из Маньчжурии

Туман над Гудзоном в эту ночь выдался густым, маслянистым и до одури холодным. Он заползал в разбитые окна заброшенного дока в Адской Кухне, оседал липкой испариной на ржавых балках и приглушал звуки далеких автомобильных сирен…

«Я» сидел на стальном перекрытии под самой крышей, слившись с тенями, и всеми доступными «органами» осматривал пустую бетонную площадку внизу, ожидая.

Ведь с момента публикации очередной наводки прошли всего лишь сутки.

В уме «я» раз за разом прокручивал текст сообщения, всплывшего в публичной ленте наводок и… что-то меня там смущало. Всеми фибрами души чувствовал, что это дело – не будет обычным, а от того – ещё парочка клонов пряталась рядом.

Но как бы мы поняли, что требуется помощь?

Для этого держали контакт с помощью чакро-нити. Это была базовая, совершенно не секретная техника, на которой в моем прошлом мире строилось всё искусство боевых кукловодов. Но помимо управления марионетками, на ней можно было выстроить довольно интересную систему общения с союзниками. Достаточно натянуть невидимую струну между собой и двойниками, а затем просто менять плотность и ритм потока чакры. Короткий импульс, смена частоты – и на другой конец мгновенно уходит условный сигнал.

А осторожность здесь была необходима, да…

Почему «я» вообще пришел, понимая, что внизу ждет капкан?

Во-первых, физический риск для оригинала отсутствовал. Клон – это расходный материал, инструмент для разведки боем: если меня уничтожат, оригинал просто получит мои воспоминания и проанализирует ошибку.

Во-вторых, как показали наши недавние вылазки, в девяноста процентах случаев отчаявшиеся люди не врут, сливая в сеть чужие секреты. Более того, одну из предыдущих наводок нам подкинул самый настоящий полицейский! Узнать это было несложно – выдала специфическая терминология, точное знание ****** и сдвигов по *****. А также предоставил на месте встречи информацию про ******* и даже ****!

Впрочем, «я» не собирался зацикливаться на чужих тайнах. У каждого свои причины искать правосудия вне закона.

И вот, через час напряженного всматривания и наблюдений, резкий, нарастающий гул разрезал тишину над рекой.

Воздух снаружи дока завибрировал. Звук был до боли знаком – «я» слышал его на площади Экспо перед тем, как дроны начали детонировать, да и… сами дроны серии ВВС имели схожий звук.

Сквозь дыру в провалившейся крыше внутрь ангара ударили два ослепительно-белых луча! И после этого на бетонную площадку опустилась красно-золотая броня…

Гул турбин стих, сменившись ровным гудением скрытого в груди реактора.

«Тони Старк – наш заказ?».

Интересно, он действительно причастен к вооруженным нападениям на мирных людей, торговле оружием и легализации наркотиков на этих улицах? В прошлой жизни его компания продавала смерть оптом, это исторический факт. Но крышевать уличных барыг в Адской Кухне...

Железный Человек выпрямился. Его визоры тускло засветились в тумане, сканируя пространство. Он сделал медленный шаг вперед.

Ждать, пока его датчики засекут меня под крышей было глупо. Инициатива должна принадлежать мне.

«Я» бесшумно соскользнул с балки, падая в двадцати метрах от Старка. Приземление вышло удачно мягким, вот только… технология опередила человеческие чувства.

Броня мгновенно дернулась в мою сторону. Сервоприводы взвизгнули, репульсоры на ладонях вспыхнули боевым зарядом. Старк вскинул руки, беря меня на прицел.

В ответ на угрозу, кисти рук слились в размытое пятно – Змея. Дракон. Заяц. Тигр – чакра хлынула по меридианам, вырываясь наружу и с силой вцепляясь в перенасыщенный влагой воздух порта!

– Суйтон: Суйдзин но Тате (Стихия Воды: Щит почти Бога Воды).

Туман вокруг меня буквально взорвался! Миллионы микроскопических капель воды, висевших в воздухе, мгновенно притянулись друг к другу, сгущаясь в плотную, тяжелую массу. Вода с ревом закрутилась, формируя вокруг моего тела вращающуюся на огромной скорости полусферу. Поток был настолько плотным, что гул гидродинамического трения заглушил звук реактора Старка… да, эта техника сожрала приличный кусок моего резерва, но я надеялся, что энергии вращающейся воды хватило бы, чтобы отклонить траекторию сильного снаряда. Так что и сгусток плазмы она просто поглотит.

Тем временем, после активации техники я мысленно дернул нить чакры, призывая клонов поближе.

Старк же замер.

«Я» видел сквозь водяную стену, как он опустил руки на пару дюймов. Его визоры вспыхнули ярче. Сканеры брони наверняка сходили с ума, пытаясь классифицировать внезапно возникшую из ниоткуда тонну воды, вращающуюся вопреки всем законам гравитации…

Но, как оказалось, мстить или драться Старк не планировал…

«Ну и слава Ками…»

– Стой, стой, стой! – голос Старка, усиленный внешними динамиками костюма, эхом разнесся по доку.

Он показательно развел руки в стороны. Репульсоры на ладонях погасли.

– Я пришел только поговорить! Не против?

«Я» не снял барьер. Вода продолжала реветь, надежно скрывая мои габариты и точное положение рук. Чакра плотным потоком сковала голосовые связки, подготавливая их к работе.

– Поговорить? – мой голос прозвучал из-за водяного купола устрашающе. – Мне казалось, при твоих ресурсах можно было найти повод проще, Тони Старк.

Ему действительно ничего не стоило найти любой другой повод для встречи. Любой иной формат, начиная от рекламы по телевидению, мол, «Старк благодарен Доу за помощь на Экспо. Просит поговорить».

И «я» бы явился! Мы же выступаем по одну сторону баррикад.

Но текущее его поведение, эта встреча… навевали странные ощущения и подозрения.

ПШШШ-ЗЫК.

Лицевая пластина шлема с тихим щелчком откинулась вверх.

Внутри оказался… Тони Старк (так что подставу его именем можно списать со счетов). Уставший, он смотрел на вращающуюся воду как на чудо.

– До тебя не добраться обычными способами, – Тони чуть повысил голос, перекрывая шум потока. – Поверь, я пробовал. Базы данных молчат. Теплового следа нет. Биометрии нет, ха-ха-ха… я даже отчаялся. Пришлось импровизировать с вашим интернет-фондом. Оцени сценарий, а? Копирайтер из меня хоть куда, раз ты действительно пришел… Или «вы»?

Оценив его позу, «я» не заметил ни намека на готовность атаковать, делать выпады или вообще проявлять агрессию.

– Поговорить я не против, – ровно ответил «я». – Тем более, что сам ждал этой встречи.

Брови Старка поползли вверх. Он удивленно хмыкнул.

– Ну надо же. Ты ждал встречи со мной? Это все меняет, да? – он сделал осторожный шаг ближе, не поднимая рук. – Ну, раз уж мы перешли к светской беседе... как ты это делаешь?

– Что «мы» делаем?

– У тебя генератор поля под балахоном? Скрытая гидравлика?

А, вот он о чем…

– У каждого из нас должны быть свои секреты, верно?

– Жаль. А я бы послушал, – Старк вздохнул, и его лицо мгновенно стало серьезным. – Ладно. К делу. Ты наследил, парень. Очень сильно наследил. То, что ты устроил на Экспо с Хаммером – это было красиво. Эффектно. Но то, что ты делаешь сейчас на улицах...

– Мы. Мы наводим порядок там, где люди из федеральных ведомств предпочитают отворачиваться, – сухо отрезал «я».

– У тебя отвратительный план, – Старк раздраженно взмахнул рукой, и металл брони тихо лязгнул. – Ломать колени уличным барыгам – это бесконечная игра в «ударь крота». Ты убираешь одних шестерок, образуется дыра на рынке, и завтра на эту же улицу приходят другие ублюдки, просто со стволами покрупнее. В одиночку или даже небольшой группой – сколько уж вас в организации, я не знаю – вы многого не добьетесь. Я… посветил денек-другой на поиски концов многих банд, что ты зачистил в Нью-Йорке… и стоит сказать, что их место уже заняли. Верхушка огромна и недосягаема даже для тебя. Даже для меня… пока что.

Старк выдержал короткую паузу и, указав перчаткой на ревущий барьер, добавил: – А не мог бы ты... это, убрать водичку? Боюсь, в новом костюме я не предусмотрел защиту от коррозии.

Это была шутка, конечно. Но раз драки между нами не будет, то… поговорим без агрессии. Секунда – и поток воды упал перед нашими ногами.

– Зато инвалиды не возвращаются на улицы, Старк, – вернулся я к теме разговора. – Рано или поздно у верхушки закончатся люди, готовые рисковать жизнями за любую сумму. Но и проблему я не отрицаю.

– К тому же добавлю, что сейчас почти вся «серая власть» сидит достаточно высоко… взять того же Хаммера, да? Подобными полумерам ты делаешь из себя мишень федерального уровня. – парировал Тони, делая шаг ближе. – Система сломана, я это признаю. Закон слеп. Но то, что ты делаешь – это неприкрытое самоубийство. Рано или поздно ты оставишь след. И тогда государственная машина, у которой есть монополия на насилие, просто переедет тебя. Тебя закроют в черной тюрьме до конца жизни или убьют при задержании. И на этом весь твой проект закончится.

Конечно же, я все это понимал. Одиночка против системы и криминальных империй не выстоит. Однако…

– Смерть? А так ли она страшна для нас?

«Я» едва заметно дернул указательным пальцем, посылая короткий импульс по чакро-нити, уходящей в темные своды дока.

– Мы бы не вступили в эту игру, Старк, не имея ресурсов и сил действовать по своим правилам.

В ту же секунду, как прозвучало последнее слово, воздух в десяти метрах от Старка исказился. Второй клон, используя технику сверхбыстрого перемещения – Шуншин но дюцу – с тихим шелестом выпал из телесного мерцания. Тони мгновенно дернулся, вскидывая репульсоры на новую цель, но… тут же замер.

Туман окутал фигуру второго клона, и его силуэт стремительно раздался вширь, обрастая красно-золотым металлом.

Доля секунды – и на земле рядом со Старком стояла зеркальная копия брони Железного Человека. Иллюзия выпрямилась во весь рост и вскинула правую роботизированную руку, имитируя готовность к выстрелу. Но это был лишь визуальный обман – настоящие руки клона, скрытые внутри проекции, находились на уровне пояса, молниеносно складывая печати.

– Дотон: Гансеки Дан (Стихия Земли: Каменный снаряд).

Фантомная броня дернула ладонью. Из центра иллюзорного репульсора с оглушительным грохотом вырвался… неа, не сгусток плазмы, а каменный снаряд размером с… шарик для пинг-понга. Снаряд просвистел мимо Старка и впечатался в стену дока! Бетон брызнул крошкой, ржавая арматура жалобно заскрежетала, и по кладке поползла глубокая паутина трещин…

Клон опустил руку и развеял иллюзию, вновь превратившись в безликую фигуру в сером плаще.

Старк же медленно перевел взгляд со сломанной стены на двойника, затем опустил репульсоры.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Тони с показательной неохотой похлопал в бронированные ладоши.

– Довольно похоже, – хмыкнул он, пусть в его голосе и проскользнуло нескрываемое напряжение. – Но раз вы еще не обнесли Форт-Нокс с моим лицом, думаю, использовать чужие личины для вас не приоритет. Да? Пусть меня это и дико бесит.

– Если закон работает только для тех, у кого есть деньги, а верхушка недосягаема для полиции, – произнес другой «я». – Значит, проблему нужно решать вне правового поля. Инструментом, который система не сможет отследить.

– Ты прав, да, – хмыкнул Тони. – Но в реальности одинокие волки… и не такие одинокие стаи, как вы, без прикрытия долго не живут.

– И что же ты нам предлагаешь?

– У меня есть ресурсы, технологии, легальный статус и выход на ту самую верхушку, – тихо, но очень отчетливо произнес Старк. – А у тебя – навыки, которых я не понимаю, и гибкая мораль, которая иногда очень нужна.

****

(Чикаго. Примерно это же время.)

Запах подгоревших тостов и кофе висел на кухне дома Морелли, напоминая о кофейных плантациях страны Водопада… но в топку эти воспоминания, нас ждет работа.

И да… она намечалась серьезной. Но сперва стоит узнать о подозрительном «задании», куда пришлось направить аж три клона. Четвертый же направился на поиск информации об авторе аккаунта с моим именем. Это геморрой тот еще – сам в цифровых технологиях я смыслю совсем мало, но всеми силами стоит найти автора аккаунта и узнать об этом человеке, понять его мотивацию.

Вдруг, не из лучших побуждений сделал это?

С учетом того заработка, что посыпался… который, в теории, адресовался мне, а не ему…

Странно это.

Но деньги мне не нужны.

С такими мыслями сидел за столом, лениво помешивая ложкой в кружке, и делал вид, что борюсь с остатками сна. Дэнни напротив меня яростно клацал по клавиатуре ноутбука, что-то проверяя.

«Вот, может, у кого совета попросить, а не гнать клона в библиотеку? Дэнни же всегда на «ты» был с компьютером.»

И кстати, мы УЖЕ подложили ему в рюкзак пять сотен долларов, но он до сих пор не рассказал… Прячет? Но по какой причине и от кого? Интересно…

– ДИНЬ-ДОН!

Мелодичный звонок в дверь разрушил утреннюю рутину.

Дядя Бен был на смене. Тетя Кэрол уже уехала в магазин.

– Откроешь? – буркнул Дэнни, не отрываясь от экрана.

Я молча поднялся, шаркая домашними тапками по полу.

Поворот замка. Щелчок.

И вот я вижу тучного мужчину, стоящего на пороге нашего дома.

Мужчина на пороге и правда оказался крупным. Дорогой костюм-тройка, начищенные туфли и тонкий кожаный кейс в руках создавали образ солидного чинуши, если даже не Даймё, но меня сразу же заинтересовал язык тела. Легкая асимметрия в осанке и небольшой бугорок на одежде безошибочно выдавали скрытую под левой подмышкой кобуру, а плавно перенесенный на носки вес – готовность применить содержимое. И главное – взгляд так и просил дать повод обнажить оружие.

Вот так утро, Ками подери! Еще до того, как произнести хоть слово, этот визитер успел меня вывести в предвозбуждённое состояние. И в конкретно этом случае речь идет о скорой схватке.

– Эм… Доброе утро? – все же начал я с этикета, пусть и напряг мышцы ног. Нечасто к нам заходят люди такого вида и толка.

– Доброе утро, – мужчина расплылся в дружелюбной, немного простоватой улыбке. – Дом Бенедикта Освальда Морелли? Семьи Морелли, да?

– Да, – я чуть сутулился, изображая легкое недоумение. – А вы… кто?

– Гарольд Хоган. Друзья зовут меня Хэппи, – он протянул руку. – Начальник службы безопасности «Старк Индастриз». Мне нужен Джон Гарсия. Вернее, теперь Морелли, так?

Старк Индастриз?

Напряжение в мышцах чуть спало, но паранойя мгновенно вышла на новый виток. Зачем начальнику безопасности миллиардера лично тащиться в пригород Чикаго? Неужели… я или клоны (что по сути тоже я) где-то допустили ошибку и оставили след, позволивший им так быстро вычислить мой домашний адрес?!

Если это действительно так, то грош мне цена как шиноби. Подобную некомпетентность не смыть никаким ритуальным сэппуку…

– Это я, – я пожал его руку. Хватка у него была крепкая.

– Отлично. Аэм, Мисс Поттс настояла, чтобы я передал это лично в руки. Можно войти? Займу буквально минуту.

Я отступил в сторону, пропуская его внутрь. Мы прошли на кухню. Дэнни, увидев незнакомца в дорогом костюме, резко захлопнул крышку ноутбука и напрягся.

– А ты, значит, младший брат? – Хэппи добродушно кивнул Дэнни, ставя свой кейс на кухонный стол. – Дэниэл, верно?

– Ага, – Дэн настороженно сверлил его взглядом.

Хэппи оглядел скромную кухню, задержал взгляд на роутере, мигающем лампочками в коридоре, затем перевел глаза на закрытый ноутбук.

– Компьютерами увлекаешься? – Хоган улыбнулся шире, расстёгивая пуговицу пиджака. – Ну это-то понятно, сейчас все подростки в сети сидят. Вон, интернет пестрит разными новостями... Герои, мстители. Никогда не знаешь, кто на самом деле стоит за всем этим, да? Может, это ты, парень, склепал сайт про Джона Доу втихаря от родителей, да?

Хэппи широко улыбнулся и заговорщически подмигнул Дэнни.

– Ха-ха, да я шучу так, шучу.

Я повернул голову к брату и внезапно видел, что… ха-ха, как же он начал волноваться! А я ведь не помню его таким с момента начала дружбы со Стейси.

Видимо, услышал название «Старк Индастриз» и теперь банально терялся от внимания такого человека. Никогда не замечал, чтобы он был так падок на громкие имена, но сейчас подросток откровенно поплыл – Дэнни неловко дернул локтем, зацепив кружку. Чай плеснул на стол, а брат издал какой-то задушенный, нервный смешок. Еще немного, и он окончательно впадет в ступор от неловкости.

Я шагнул вперед, плавно вклиниваясь между Хэппи и братом.

– Вы говорили про мисс Поттс?

Хэппи, кажется, даже не заметил предынфарктного состояния Дэнни, и переключил внимание на меня, щелкнув замками кейса.

– Да. Мисс Поттс никогда не забывает тех, кто помог ей в трудной ситуации. А она, уж поверь, имеет… ммм, кхм-кхм, колоссальное влияние на мистера Старка, как и значение. – Хоган усмехнулся и вытащил плотный кремовый конверт с золотым тиснением, положив его на стол. – Босс сказал, цитирую: «Жизнь и здоровье мисс Поттс невозможно оценить никакими деньгами».

Он постучал толстым пальцем по логотипу корпорации на бумаге.

– Обычно в таких случаях просто выписывают чек тысяч на пятьсот, прикладывают благодарность от Железного Человека, и на этом всё заканчивается…

– ПЯТЬСОТ ТЫСЯЧ ЧЕ?! – шепотом прокричал Дэн, что не ушло от моего слуха, хотя… сумма действительно была впечатляющей для, казалось бы, рядовой помощи. Я даже не помню, кто из спасенных мною людей был той самой Поттс.

– Но Пеппер настояла, что этого недостаточно. А мистер Старк считает, что Америке сейчас как никогда нужны мужественные люди. Те, кто способен смотреть страху в глаза спокойно, с холодной головой. Этого требует скорое будущее Америки, этот тот ресурс, что всегда был в дефиците во все времена.

Хэппи подвинул конверт ко мне.

– Поэтому советую хорошо подумать над содержимым. Стоит вам сказать, что мистер Старк не разбрасывается такими предложениями просто так, сынок. «Старк Индастриз» предлагает тебе грант и место в специальной закрытой программе корпорации. Полное обеспечение, переезд на кампус в Калифорнию или стажировка в Нью-Йорке. Считай это билетом в высшую лигу.

– РАБОТА НА СТАРКА, ЧЕ?! – Снова, но еще громче послышался шепот Дэнни. Шепот вышел слишком громким, и это, естественно, не укрылось от внимания гостя. Хэппи перевел взгляд на брата, его добродушная улыбка стала чуть более прицельной.

– Да. И, кстати, мистер Дэниэл, – Хоган чуть склонил голову, – для талантливых специалистов в IT-сфере у нас тоже предусмотрены отличные стартовые контракты. Как и для... скажем так, неформальных руководителей общественных объединений, кто умеет грамотно собирать вокруг себя аудиторию, модерировать фонды и координировать массы людей в сети.

Хэппи сделал многозначительную паузу. Дэнни замер, даже дышать перестал.

«И что он имеет ввиду?»

– Так что, если вдруг решите начать и вывести свои таланты в легальное русло – имейте в виду, – Хэппи снова заговорщически подмигнул.

Я же смотрел на логотип корпорации, выдавленный на дорогой бумаге.

Есть над чем подумать…

Дойл предлагал мне рабство в обмен на хороший старт в будущем. Старк предлагает мне… что? Разве что-то колоссально иное – золотую клетку в обмен на мои «таланты»?

Но в целом, даже на первый взгляд разница была колоссальной.

Быть под боком у Старка, внутри его корпорации – значит иметь легальный доступ к его информации, его логистике и его ресурсам. Старк – человек с огромным эго, но понятными мотивами. Им… даже можно манипулировать? Будучи рядом, уже в ближнем кругу, его можно направлять. Это же и идеальное прикрытие для Джона Доу. Зачем прятаться от системы в подворотнях, если можно спрятаться в кабинете того, кто эту систему строит? Тем уж более – я всегда буду на виду. И пусть создание клонов будет затруднительно, я надолго останусь вне подозрений.

– Ну так что, Джон... – начал Хэппи, складывая руки на груди.

– ...Доу, – Тони Старк чуть склонил голову набок.

Я медленно поднял глаза на Гарольда Хогана, открывая рот для вежливого ответа, который изменит всю мою стратегию выживания.

«Я» молча смотрел прямо на светящиеся визоры брони, ожидая продолжения.

– У мистера Старка глаз на таланты, – Хэппи доверительно понизил голос. – Он не разбрасывается такими предложениями просто так.

– Я не воюю с теми, кого не могу победить, – тихо, но очень отчетливо произнес Железный Человек. – Я их нанимаю.

– Раз уж вы попали ему на глаза, сынок, – Хоган похлопал ладонью по груди, указывая на себя. – Грех отказываться.

– Давай прямо. Я хочу видеть тебя в нашей команде и... понимать, какие действия ты будешь предпринимать. Наши цели во многом близки, но, как я и говорил, оступиться в этом мире очень просто. А ни я, ни «Старк Индастриз», ни народ Америки не хотят, чтобы вы оступались

Я смотрел на бумаги с логотипом корпорации, лежащие на дешевой клеенке рядом с разлитым дешевым чаем., на дешевом переломанном столе, в дешевом доме…

«Я» хладнокровно просчитывал риски от нахождения в структуре миллиардера…

Два человека на разных концах страны задали один и тот же вопрос:

– Вы готовы работать на Старка?

– Вы готовы работать вместе с Тони Старком?

Но ответить ни я, ни «я» не успели.

Старенький телевизор, бормотавший на холодильнике прогноз погоды, внезапно взвизгнул аварийными новостями!

Экран мигнул. Жизнерадостная заставка утреннего шоу сменилась красной полосой с надписью «BREAKING NEWS».

Хэппи осекся. Его добродушная улыбка мгновенно сползла с лица. Как профессиональный телохранитель, он машинально повернул голову к источнику резкого звука, а его правая рука неуловимо сместилась ближе к борту пиджака, что не обошлось без моего внимания и микрореакции…

Я тоже перевел взгляд на экран.

В студии сидела ведущая. Тонна телевизионного грима не могла скрыть того факта, что женщина была смертельно бледной – судорожно прижимала палец к ушному монитору, словно не веря тому, что ей диктуют из аппаратной.

– ...мы прерываем эфир в связи с экстренным сообщением из Бруклина, Нью-Йорк, – ее голос дрогнул и дал петуха. – Менее получаса назад полиция прибыла по анонимному вызову в частный сектор района Дайкер-Хайтс. По предварительным данным... Господи... по предварительным данным, в своем доме была зверски убита семья капитана полиции девятого округа.

Картинка сменилась.

На экран вывели съемку с камеры полицейского вертолета. Темнота еще не рассеялась, но в свете прожекторов было видно оцепление из десятков патрульных машин. Мигалки заливали улицу тревожным сине-красным пульсом.

– Начальник полиции Нью-Йорка только что подтвердил факт беспрецедентной жестокости, – продолжила диктор, едва справляясь с дыханием. – Жена и двое несовершеннолетних детей капитана найдены мертвыми в гостиной. Сам капитан подвергся жесточайшим пыткам перед смертью. По словам прибывших первыми патрульных, дом буквально залит кровью. Но самое страшное...

Съемка с вертолета сменилась фотографией, сделанной на телефон, видимо, кем-то из первых копов на месте. Качество было ужасным, но суть угадывалась безошибочно.

Белая стена элитного особняка. На ней – широкие, неровные мазки, оставленные чем-то багрово-черным. Кровью был написан символ – грубый, но абсолютно узнаваемый силуэт мужчины в треугольной шляпе – символ, которым последние сутки был завален весь интернет из-за образа Хирузена Сарутоби, который показал клон на Экспо перед смертью.

– На месте преступления оставлен знак так называемого «Джона Доу», – голос ведущей сорвался на шепот. – А пятнадцать минут назад в официальном аккаунте этого линчевателя в Твиттере появилось сообщение: «Капитан получал деньги от картеля. Правосудие свершилось. Тьма забирает всех, кто кормится за счет невиновных, без исключений». ФБР уже классифицировало этот акт как внутренний терроризм...

Дэнни выронил стакан. Осколки брызнули по полу, вода залила тапки. Мой брат сидел на стуле, вцепившись пальцами в край стола. Глаза были вытаращены, губы беззвучно шевелились.

Он судорожно хлопнул себя по карманам домашних штанов. Искал телефон.

Я же не обращал внимание на него, сам мысленно подбирая аргументы. Я не был в Бруклине вообще, и никто из моих клонов не должен был оказаться там – все действия обговариваются и… да я сам бы не поступил так!

Это подстава.

Я медленно перевел взгляд на Гарольда Хогана.

Хэппи тоже смотрел на телевизор с тяжелым прищуром. Затем его глаза метнулись к Дэнни, отмечая истерику подростка.

(Адская Кухня. В то же мгновение)

– Сэр, – голос Джарвиса ворвался в шлем без предупреждения, обрезая паузу между двумя людьми, замершими друг напротив друга. – Экстренная сводка. Бруклин. Дайкер-Хайтс. Убийство капитана полиции с семьей, на месте – символ вашего собеседника.

Старк не отвел взгляда от двух представителей Джона Доу.

– Когда?

– Двадцать минут назад. Твит с признанием опубликован пятнадцать минут назад с аккаунта, который мы уже отслеживаем.

– Занятное совпадение, – тихо произнес Старк. – Мы тут стоим и разговариваем уже десять минут. У тебя было предостаточно времени, чтобы отправить этот твит самому, если бы захотел.

– О чем речь?

– Или это значит, что ты знаешь про это ровно столько же, сколько я, – Старк чуть склонил голову. – Что скажешь на этот счет, призрак?

(Бруклин. Нью-Йорк)

Дождь смывал остатки ночи, превращая строительную пыль на крыше недостроенного высотного здания в грязное месиво. Холодный ветер с залива трепал куски защитной пленки на строительных лесах.

Внизу, в трех кварталах отсюда, выли сирены. Сине-красное марево мигалок подсвечивало низкие облака над Дайкер-Хайтс.

Клинт Бартон сидел на парапете, свесив ноги в пустоту. На нем был темный тактический костюм без опознавательных знаков. Лицо скрывал глубокий капюшон. После тяжелой работы он протирал наконечник стрелы куском ветоши. Вязкая, темно-бордовая субстанция неохотно стиралась с углеродистой стали.

– Краска просто ужасного качества, – негромко произнес Соколиный Глаз, бросая испачканную ветошь в лужу. – Сохнет быстрее настоящей крови. Пришлось рисовать этот дурацкий логотип в темпе, пока криминалисты не нашли сгустки. У тебя как ситуация?

В нескольких шагах от него, под навесом вентиляционной шахты, стояла Наташа Романофф. Пальцы Черной Вдовы быстро порхали по виртуальной клавиатуре портативного терминала Щ.И.Т.а, защищенного от влаги ударопрочным корпусом. Зеленоватый свет экрана выхватывал из темноты черты ее лица.

– Сессионный токен аккаунта перехватила еще утром, через поддельную страницу авторизации Twitter, на которую мальчишка сам перешел по ссылке из письма про «верификацию профиля». Дальше – дело техники. – произнесла она, не отрываясь от техники. – Пакет данных прошел через пять подставных VPN-узлов и сымитировал отправку с IP-адреса, привязанного к чикагскому провайдеру и… ты же не понимаешь, точно. В общем, твит опубликован. Время публикации очень удачно совпало со временем обнаружения «тел».

Она захлопнула терминал. Щелчок замка прозвучал в дожде как выстрел.

– Как там наши «жертвы»? – спросил Бартон, убирая стрелу в колчан.

– Капитан Стивенс и его семья благополучно спят в конспиративной квартире в Олбани, – отозвалась Наташа, подходя к краю крыши. – Они пробудут в программе защиты свидетелей до тех пор, пока мы не закончим. Медицинские дроны оставили на полу достаточно донорской крови и биоматериала из хранилищ Щ.И.Т.а, чтобы местные возились с анализами минимум сутки. А к тому времени дело заберет ФБР, и мы перекроем им доступ к результатам.

Она нажала кнопку на скрытом в ухе коммуникаторе.

– Директор Фьюри. Фаза один завершена.

Голос Ника Фьюри прозвучал в наушниках обоих агентов.

– Статус объекта?

– Наживка заглочена всей страной, – доложила Наташа, глядя вниз, на стягивающиеся к оцеплению фургоны спецназа. – Общественное мнение развернулось на сто восемьдесят градусов. Местные банды в панике, полиция в ярости. Теперь «Джон Доу» – это не народный мститель, а федеральная угроза первого уровня.

– Отлично, – голос директора Щ.И.Т.а резал металлом. – Если мы имеем дело со спящей ячейкой скруллов или модифицированными мета-людьми, они не смогут долго игнорировать такой уровень давления. Спецслужбы начнут загонять их в угол. Они лишатся поддержки улиц.

Бартон хмыкнул, спрыгивая с парапета.

– Вы уверены, что они просто не залягут на дно, босс?

– Такие сущности не ложатся на дно, Бартон. Слишком гордые.

Бартон помолчал, сматывая испачканную ветошь в тугой комок и убирая ее в подсумок.

– Есть еще вариант, который вам не понравится, – сказал он, не глядя на коммуникатор. – Он не станет искать того, кто его подставил. Он будет искать того, кто его прикроет.

В наушнике повисла короткая пауза. Фьюри умел слушать, когда это того стоило.

– Я видел такое не раз в поле, – продолжил Бартон. – Толпа вчера молилась на парня, сегодня требует его голову на суде. В такой момент человек либо ломается в одиночку, либо идет искать крышу – того, кто достаточно силен, чтобы его не сдали с потрохами при первом же запросе прокуратуры. Загнанный герой ищет не месть, а союзника. Или хозяина.

– И, по-твоему, к кому он пойдет? – голос Фьюри не дрогнул ни на йоту.

– К тому, кто первым предложит, – Бартон пожал плечами, хотя видеть этого никто не мог. – Судя по перехвату сигнала из доков, Старк уже там. Если мы хотим успеть, стоит поторопиться с собственным предложением.

– Об этом можешь не беспокоиться, – отрезал Фьюри. – Инициатива уже готовит бумаги. Но сначала объект должен понять, что бежать ему больше некуда – только тогда предложение вообще имеет смысл предлагать. Мы не в игры играем, Бартон. Если внизу действительно спит ячейка скруллов, или того хуже – модифицированные сверхлюди, о которых нас никто не предупредил, у нас нет роскоши миндальничать с методами. Это меньшее из зол, которые я готов пустить в ход ради ответа на простой вопрос: что, черт возьми, разгуливает по моим улицам.

– Полагаю, вопрос в том, кто доберется до него первым, – вставила Наташа, не отрываясь от терминала. – Старк действует из тщеславия. Мы – из необходимости. Обе причины одинаково плохо кончаются для того, кого вербуют.

Фьюри не ответил на это.

– А когда они выйдут на свет...

– Мы будем там, – закончил Фьюри. – Готовьтесь к фазе два. Скруллы или нет – никто не имеет права устраивать самосуд в моем городе, оставаясь в тени. Конец связи.

Глава 14 - 39 ступеней

– И как ты это объяснишь? – голос Хэппи приобрел угрожающие нотки.

Угрожающие МОЕМУ брату нотки. В НАШЕМ доме. По причине, вообще нелогичной для Дэна!

У меня, как говорится в этом мире, аж забрало поплыло от таких слов и обвинений, пусть внешне я нисколько не изменился.

«Уж угрожать по сути единственному оплоту моей спокойной жизни, небольшой отдушины, что все еще держит меня сознанием в амплуа человека МИРНОГО… я… нет, не намерен такое терпеть. Даже если не знаю причины.»

Хэппи навис над кухонным столом, продолжая удары словами.

– Так вы действительно сообщаете Джону Доу обо всех заказах напрямую, или есть посредники? И не надо отрицать, мы уже давно выяснили ваши секреты.

«Стоп… что?!»

Дэнни вжался в стул. Его губы дрожали, глаза бегали по кухне, не находя за что зацепиться.

– Я... я клянусь, я точно этого не делал! ЭТО НЕ Я! – голос брата дал петуха.

– Да? А кто тогда?! – рявкнул Хоган, ударив ладонью по столу, даже чашки жалобно звякнули. – Это же твоя шарашкина контора только что на весь мир взяла ответственность за теракт в Бруклине! Убит… о, господи, убит капитан полиции!

– Что не делали?! О чем вы вообще?! – я резко шагнул вперед, вклиниваясь между ними и задвигая Дэнни себе за спину. – Дэнни... ты… что?

Пальцы сжались на его плече. Мой брат – это… администратор аккаунта, которого я всё утро пытался вычислить? Довольно иронично все получалось. Однако, его безопасность оказалась куском дерьма.

И все же он оставался моей семьей, и его нужно было прикрывать. Но ирония ситуации просто зашкаливала.

– Это точно ошибка, – я повернулся к Хогану, выставив перед собой ладони. – Мы ведь сколько тут общаемся? Как бы Дэн успел все написать?

– Точно! Я не… да я… да не было такого, я не писал таких постов…

– Да неужели? – Хэппи сунул руку во внутренний карман пиджака. Вытащил смартфон, свайпнул экран и, спустя парочку напряжённых минут сунул аппарат мне в лицо. – Читай.

Ну я и прочел…

Действительно, это была страница псевдоофициального аккаунта Доу. И да, тут был текст про картель и правосудие.

Дэнни выглянул из-за моего плеча, тоже уставившись на экран.

– ДА НУ НЕЕЕЕТ! – он отшатнулся с такой силой, что стул едва не опрокинулся. Подросток вцепился в свои волосы, начав задыхаться. – Я такое не модерировал! Я бы в жизни это не пропустил…. Да, эй, вы чего?! Меня взломали! Я клянусь, меня взломали!

Он дернулся к своему ноутбуку на столе, но Хэппи захлопнул крышку прямо перед его пальцами.

Хоган долго и оценивающе смотрел на бьющегося в истерике подростка. Я внимательно следил за микромоторикой безопасника: желваки на его скулах расслабились, а напряженные плечи слегка опустились. Хэппи, думаю, по долгу службы должен уметь читать людей. Думаю, сейчас он тоже прекрасно понимал, что подделать такой ужас шестнадцатилетнему пацану было просто невозможно.

Поверил, и его прежняя агрессия мгновенно сменилась действиями.

– Неважно, кто тебя ломанул, парень, – отрезал Хэппи. – Картель, федералы или какие-то психи. Важно другое – даже я вычислил твой адрес на раз плюнуть, а значит, те, кто повесил на тебя трупы, найдут его тоже. Захотят выйти на след Доу – в первую очередь пойдут к тебе… Черт.

Я открыл было рот, собираясь выдать порцию глупостей про полицию и программу защиты свидетелей, чтобы грамотно обыграть страх, но тут… пространство дрогнуло.

Острая боль резанула по вискам – я непроизвольно поморщился, с силой потерев переносицу большим и указательным пальцами, принимая откат памяти. Третий клон, что прикрывал Доу в доках Нью-Йорка, только что развеялся.

В голове быстро прогрузился массив данных… и, о-хо-хо-хо, как же все продуктивно сложилась на той стороне! Мы приняли предложение Тони Старка, получив крышу. Второй клон сейчас оставался с ним в доках, панируя перейти на базу к Старку – решать вопрос недавнего теракта...

По крайней мере, у нас есть полноценный свидетель, что это устроили не мы. Однако, если им оперировать, то придется раскрывать ограничение в нашем количестве, в которое… никто и не поверит – любой факт будет звучать как жалкое оправдание. Но главное – главный «миротворец» за нас.

Сделка была заключена как нельзя вовремя, дав нам ресурс, способный отбить атаку практически любого масштаба.

Но вместе с триумфом пришло осознание риска. Теперь в моей памяти лежал весь разговор из доков. Если нас действительно приведут к Старку, мне буквально придется фильтровать каждое свое слово. Стоит Джону Морелли случайно обронить деталь или факт, которыми гений делился исключительно с Джоном Доу – Старк мгновенно сложит два и два, и меня вскроют.

Жесткая ладонь легла мне на плечо…

– Эй, парень, ну-ка соберись, – Хэппи хмуро смотрел на мое побледневшее лицо, явно списав эту секундную слабость на банальный стресс от новостей. Тут же вытащил из кармана рацию. – Я вижу, что мелкий не врет. Но если вас взломали, пост опубликовали, то и адрес срисовали те, кому это было нужно. Пониамешьчем, вам это грозит?

– И ч-ч-ч-ч-чем ж-ж-же…? – заикаясь, спросил Дэн.

– Будут выманивать Доу через тебя, солнечный ты ребенок. Времени нет, вам пора уходить.

Он отошел от стола, перекрывая голосом телевизионный гул.

– У вас три минуты! Берите только самое необходимое. Документы там, электронику, да пару футболок. Бегом!

– А… эээ… а как же родители…?

Дэнни так и остался сидеть на стуле, тяжело дыша и бессмысленно пялясь на свои мокрые тапки в луже разлитого чая. Избавил его от паралича, грубо дернув за плечо, да вздергивая на ноги.

– Дэн! Вставай. Слышал, что сказали? Идем! И не сказал ничего про сайт, жук.

Его пальцы вцепились в крышку ноутбука, прижимая кусок пластика к груди, как бронежилет, и пацан, спотыкаясь, побрел в коридор. Я же метнулся в свою комнату.

Под кроватью лежал мой рюкзак – внешне затертая школьная сумка, внутри которой буквально с первого года жизни в этом мире покоился базовый набор для выживания: бедная аптечка, солидная (по меркам семьи) папка наличных, фонарик и нож с фиксированным лезвием. Я просто вытряхнул на пол часть учебников, запихнул вместо них пару случайных джинсов для вида и закинул лямку на плечо. Сборы заняли меньше минуты.

С коридора увидел, как Дэнни бестолково метался по своей комнате, роняя вещи мимо раскрытой сумки, пока Хэппи стоял у входной двери и внимательно сканировал улицу из-за отодвинутой занавески, что-то говоря по телефону.

Я сбросил рюкзак на пол, останавливаясь посреди прихожей.

– Постойте! А как же дядя Бен и тетя Кэрол?! – я повысил голос, имитируя панику. – Мы не можем просто свалить и бросить их здесь! Тетя вообще в магазине на Третьей, если эти психи придут за нами... она же… они же…

Хэппи даже не оторвал взгляда от окна, левой рукой нащупал рацию и нажал кнопку:

– Об этом не волнуйся, парень. Семья – это важно, – не отрывая взгляда от окна, бросил Хэппи и, нащупав на поясе рацию, вжал кнопку вызова, пока второй рукой уже вбивал что-то в телефон. – База, это Хоган. Адрес вскрыт, я забираю парней. Скиньте мне безопасный маршрут до аэродрома и готовьте самолет к вылету, мы уходим.

Сбросив вызов на рации, он тут же прижал к уху телефон. Гудки длились недолго.

– Пеппер, это я. У нас громкие проблемы, включай антикризисный отдел, – Хэппи говорил быстро. – Да… те самые дети. Ты же видела новости, да? Нет?! Ну так включи быстрее. Повторяю, адрес скомпрометирован, я вывожу парней – есть риск что схватят здесь, но остаются опекуны, Бенджамин и Кэрол Морелли. Нужна изоляция и для них.

Я стоял в шаге от него и внимательно слушал.

– Ага… да, отлично, – кивнул Хэппи трубке. – Да, так и сделаем.

Он спрятал телефон и наконец повернулся ко мне.

– Выдыхай, Джон. Твои старики только что выиграли срочную премиум-путевку от благотворительного фонда «Старк Индастриз» – сейчас мои ребята из службы безопасности аккуратно пасут твоего дядю на работе, а тетку укладывают покупками в машину прямо на парковке. Хах, как с Максом год назад…

– Какую путевку?! – выбежал Дэн как раз к этим словам. – Куда?!

– Во Вьетнам, – Хэппи криво усмехнулся. – Там сейчас очень любят американских туристов. У мистера Старка там… корпоративный курорт на побережье. В общем, родителей перехватят, поздравят с выигрышем, сунут в руки шампанское и посадят на прямой чартер. Они даже не успеют заехать домой.

Я нахмурился, с трудом сдерживая рвущийся наружу оскал. Их выдергивали из привычной жизни силой, похищали среди бела дня ради чужих разборок, пусть даже под благовидным предлогом защиты. И снова моя двойная жизнь подставляла под удар тех, кто был мне дорог...

Чувство вины царапнуло изнутри, требуя сорваться, бросить все и бежать проверять, но я не мог выдать себя перед Хэппи. Оставалось лишь стиснуть зубы и проглотить этот принудительный «спасительный» сервис от Старка.

– А нет разве более простого выхода? – я нахмурился, искренне пытаясь понять логику таких сложностей.

– Проще – значит ближе и дешевле, – покачал головой Хэппи. – Засунем их в мотель в соседнем штате, и те, кто вас ищет, найдут их к утру. Отдадим федералам под защиту свидетелей – ваши адреса сольют. А частный сектор Старка на другом конце планеты – это территория вне юрисдикции…

Он посмотрел мне прямо в глаза, убеждаясь, что до меня дошло.

Но не дошло. Этот момент я все же не понимал, но… и противиться этому не могу.

– Все готовы?

– Стой… я зарядку забыл, – бросил я, резко разворачиваясь и шагая по коридору.

Оказавшись в пустой комнате, быстро сложил пальцы в печать. Чакра качнулась внутри, отщепляя плотную копию. Мы переглянулись без единого слова: всё и так было понятно. Двойник остался растворяться в полутени шкафа, дожидаясь, пока мы уйдем, чтобы двинуться к тете Кэрол и проследить за эвакуацией родителей.

Я подхватил рюкзак и вернулся к Хэппи.

– Всё, погнали.

– Тогда на выход, – скомандовал Хэппи. – Машина на заднем дворе. Пойдем через гараж. Головы вниз, двигаемся быстро. Уже могут быть проблемы…

****

Полчаса напряженной дороги, тихие всхлипывания испуганного Дэна – и вот мы уже в салоне частного джета. Мне прежде не доводилось летать, тем более на такой роскошной машине с белыми кожаными креслами и полированным деревом на панелях, но… восхищаться этим богатством не тянуло. Контраст с нашей потрескавшейся кухней был слишком резким.

Хэппи сидел напротив, пристегнутый ремнем, и молча скользил пальцем по экрану планшета, хотя ремень на груди не скрывал тяжелого бугра пистолета под пиджаком. Дэнни продолжало трясти, мелкая дрожь била его по коленям, пока он лихорадочно откидывал крышку ноутбука и вбивал пароль. Экран мигнул, требуя сеть.

– Нет связи, – пробормотал брат, маниакально водя пальцем по тачпаду. – Вообще ничего. Глушилка?

Хоган поднял глаза от планшета.

– Обшивка самолета экранирована, мы летим без внешнего GPS-отслеживания.

– Мне нужен интернет! – голос Дэнни сорвался на визг, и он ударил кулаком по подлокотнику. – Вы не понимаете, тот, кто это сделал, сидит в моем аккаунте! Он может в любой момент закинуть новые цели, мне нужно срочно закрыть все сессии и отрубить все…

Хэппи тяжело вздохнул, потер переносицу и потянулся к сенсорной панели на стене салона.

– Джарвис.

– Да, мистер Хоган, – мягкий мужской голос внезапно заполнил салон, заставив Дэнни испуганно завертеть головой в поисках динамиков.

– Выдай парню защищенный канал, прогони трафик через сервера в Малибу и зашифруй его по полной, пусть почистит свои хвосты.

– Выполняю, сеть доступна, мистер Морелли, – спокойно отозвался ИИ.

Дэнни бросился к клавиатуре, и его пальцы замелькали с пугающей скоростью, отражаясь в черных стеклах окнами терминалов, пока я сидел рядом со скрещенными на груди руками, внимательно наблюдая за его лицом.

Дрожь не проходила, а с каждой секундой парень становился все бледнее: сначала со щек сошла краска, потом он замер, перестав даже моргать, тяжело и сухо сглотнув.

– Джон... – прошептал он, не отрывая стеклянного взгляда от монитора.

– Что там?

– Я идиот. Какой же я идиот... – Дэнни ссутулился так сильно, будто его ударили под дых, и закрыл лицо ладонями. – Они вообще не трогали мой сервер. Защита не пробита, пароль цел. Они... они просто сымитировали цифровой токен моей сессии на магистральном узле провайдера. Система думала, что пост отправляю я со своего устройства, потому что пакет данных пришел с моего же IP, обойдя все прокси-туннели...

Конечно же, я ничего не понимал.

– Дэнни. Человеческим языком. Что это значит?

Брат повернул ко мне поблекшее лицо с дрожащими губами.

– Это значит, что у них есть доступ к кабелям, по которым гоняют трафик всего побережья, это... черт, я так подставился! Это какие-то спецы…

Он снова ткнул пальцем в строку лога.

– На базовом уровне маршрутизатора остался MAC-адрес моего железа, а значит, те, кто опубликовал этот пост от имени Доу, правда знают наш точный адрес!

– Ну вы уже не в своем доме, так что и переживать вам не о чем. Хотя говна, уж простите, вы наворотили.

Вот возникало ощущение, что… меня – именно как Джона Доу – целенаправленно гнали на флажки, заставляя паниковать и прятаться…

Как-то быстро я успел привлечь внимание высших теневых сил.

Вот только они явно просчитались, думая, что напугали загнанного зверя.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза ладонью, имитируя легкое головокружение от перегрузки.

Вспоминаем: утром я отправил теневого двойника шерстить городские сети и библиотеки в поисках автора злосчастного аккаунта, но теперь в этом не было никакой нужды – настоящий автор сидел в полуметре от меня, размазывая сопли по лицу, а мой клон бесцельно бродил по городу, впустую растрачивая чакру…

Не пора ли было пустить ресурс в дело?

Под прикрытием ладони я едва заметно свел вместе указательный и средний пальцы правой руки, концентрируясь.

Хэппи тем временем продолжал смотреть на Дэна.

– Заблокируй всё, что сможешь, – произнес безопасник, отворачиваясь к иллюминатору. – И молись, чтобы Джарвис спрятал твои хвосты лучше, чем ты сам, потому что если эти ребята найдут нас в воздухе, никакая броня не спасет.

****

Спустя три часа полета, джет мягко коснулся посадочной полосы, и за все время снижения Хэппи не произнес ни слова, лишь молча кивнув на выход, когда подали трап. Снаружи нас встретил залитый холодным искусственным светом подземный ангар. Мы шли по длинным стеклянным коридорам мимо безмолвных камер под потолком, провожавших каждый шаг. Дэнни плелся рядом, вцепившись в ноутбук и вздрагивая от любого шороха, а я шел чуть позади, намеренно шаркая кроссовками по полу, изображая напуганного и дезориентированного подростка.

Массивные двери из матового стекла разъехались.

– ...Тони, юридический отдел сойдет с ума! – звенящий от напряжения женский голос ударил по ушам раньше, чем я успел осмотреться. – ФБР уже классифицирует это как внутренний терроризм! Если хоть одна продажная собака из прессы пронюхает, что «Старк Индастриз» покрывает главного подозреваемого...

Кабинет оказался огромным гибридом переговорной и мастерской, где прямо в воздухе висели голографические панели, а в центре комнаты, нервно меряя шагами пространство, вышагивала высокая женщина в строгом деловом костюме.

Вирджиния Поттс.

Девушка нервно сжимала тонкий планшет, а Тони Старк сидел на краю массивного рабочего стола, болтая ногой и невозмутимо попивая кофе из бумажного стаканчика.

Но мой взгляд мгновенно прикипел к третьему человеку в помещении.

В дальнем углу неподвижно стояла фигура в сером плаще с надвинутым на глаза капюшоном и руками, глубоко спрятанными в карманах.

Мой клон.

Джон Доу.

– О, – Старк оторвался от кофе, заметив нас. Он поднял свободную руку в приветственном жесте. – Хэппи. Ты привез парней… обоих? Ах, да. Мне де докладывали…

Пеппер резко обернулась. Ее взгляд, до этого метавший молнии в Тони, сфокусировался на нас.

– Так-с, милая, не кипятись, – Старк спрыгнул со стола. – Смотри, кто у нас тут. Джон Морелли и... Дэнни Морелли – он же инициатор фонда, так?

Старк обвел комнату рукой, словно приглашая нас.

– Ну, раз на вас двоих какие-то очень предприимчивые отморозки повесили труп капитана полиции, я решил, что вам пора познакомиться лично, – Тони указал бумажным стаканчиком на фигуру в углу, а затем на нас. – Этот парень тоже не в восторге от подставы, так что будем разбираться, пока вас еще какие ичности не угробили. А ведь могли, да? Да, Хэппи?

– Конечно, мистер Старк.

Дэнни издал сдавленный писк и уставился на Джона Доу так, словно перед ним стоял ангел смерти. Впрочем, для моего перепуганного брата это выглядело именно так.

Я же опустил плечи, ссутулился и отстраненно уставился в пол, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания

– Так, мальчики. Сюда, – Пеппер перехватила инициативу. Она шагнула к нам, оттесняя Старка. Но и няньчиться с нами она явно не собиралась. – Слушайте меня очень внимательно. Пока вы находитесь на этом этаже, вы юридически попадаете под экстренную программу защиты корпоративных интересов «Старк Индастриз»…

Она положила планшет на стол и начала загибать пальцы:

– Первое. Никаких телефонов, выходов в сеть и контактов с внешним миром. Второе. Мы уже пустили через прикормленные СМИ утку о рейдерском захвате ваших серверов хакерской группировкой из Восточной Европы. Это отвлечет кибер-отдел и даст нам максимум сутки.

– Сутки на что? – хрипло выдавил я, удерживая образ напуганного подростка.

– На того, чтобы Тони нашел тех, кто вас подставил, – отрезала Поттс. – Все уже решили, что через парня, что «управлял» целями Джона Доу, можно выйти на самого… самих… выйти на Доу. Ты же не хочешь, чтобы тебя просто так пытали? Ты ведь вообще впервые видишь его?

Последние два вопросы были адресованы Дэну

Он же судорожно закивал, прижимая ноутбук к груди. Я тоже кивнул. На всякий случай.

– Отлично, – Пеппер перевела взгляд на Доу в углу. – А с вами, мистер Доу, будут работать мои юристы...

Она продолжала говорить, но мои мысли были уже далеко.

(Чикаго.)

Дождь хлестал по стеклу, заглушая звуки улицы. Вернувшийся домой клон сидел на кровати в комнате Дэнни, поджав ноги во мраке, который разбавлял лишь тусклый свет уличного фонаря из-за жалюзи.

Щелчок.

Металл звякнул о металл в замочной скважине входной двери. Дверные петли тихо скрипнули.

Трое амбалов в темной гражданской одежде, с пушками наперевес, бесцеремонно ввалились на первый этаж, проверяя комнаты. Тяжелые шаги глухо застучали по ступеням лестницы.

Дверь в комнату Дэнни распахнулась. Ослепительный луч фонаря резанул по глазам, скрестившись на груди клона.

– Эй! Руки на виду, ублюдок! – грубый шепот перекрыл шум дождя.

Боевик схватил его за шиворот и сдернул с кровати прямо на ковер.

Тяжелый ботинок грубо придавил плечо к полу. Запястья с хрустом стянули пластиковыми стяжками.

– Есть, ха-ха-ха! – рявкнул боевик в рацию на плече. – Взяли админа. Хата пустая, упаковываем.

На голову тут же натянули мешок. Крепкие руки рывком подняли его на ноги и поволокли к выходу, позволяя спотыкаться о ступеньки.

Тело грубо швырнули на металлический пол фургона, двери захлопнулись, отрезая шум ливня, и мотор неизвестного транспорта взревел.

Глава 15 - Лабиринт отражений

****

Переполненный мусорный бак (ну а как в Чикаго, разве бывает иначе?) у служебного входа супермаркета на Третьей авеню пусть и пованивал тухлой капустой, но место для обзора давал идеальное. Конечно, обычное хенге-но дзюцу со случайного прохожего избавила бы от необходимости прятаться по щелям, но… решил клон таким образом перестраховаться и просто подслушать, не вступая в близкие связи с процессом экстренного «отпуска».

Как раз и тетя Кэрол выкатила тележку с пакетами – ровно через десяток минут после прибытия клона.

И тут… завертелось!

Два черных бронированных «Шевроле» притерлись к бордюру. Четверо людей в костюмах-тройках отработали на славу: без суеты и лишних телодвижений остановили тетю с покупками, да вежливо предложили кое-что, от чего невозможно отказаться.

Все это время он следил за ними…

И четко проследил момент, как к Кэрол вышел дядя Бен, а затем их вежливо повели к машине, постоянно что-то говоря, да заговаривая. И надевая наручники.

Один из конвоиров наклонился, чтобы затянуть пластиковую петлю на запястье Бена. Манжет его пиджака чуть задрался, и на секунду мелькнула черная геометрическая татуировка – это не ушло от внимания клона. Причем именно ему попадаются такие люди уже… во второй раз.

«Точно какая-то организация… но где я ее видел раньше?»

Двери тут же захлопнулись, машины растворились в потоке.

«Стоп… наручники?!»

Клон в небольшом ступоре остался стоять за баком, прокручивая в голове последние секунды. Машины выглядели… настоящими! В плане, принадлежащими к организации Старка, но сам силовой захват пожилой женщины... Хэппи описывал корпоративную безопасность Старка как адекватную структуру.

С мыслями, нахрена это нужно Старку, клон выдвинулся по следу машины с номерами «IL-749-X».

*****

БУФ!

Сапог тяжело впечатался в ребра плененному клону.

Тот сдавленно хекнул, и в ту же секунду чужие руки вцепились в воротник куртки, рывком вытаскивая его из фургона. Колени жестко приложились о бетон.

– Ступеньки, придурок! – рявкнул кто-то сверху. – Ноги ему подними!

– Да сам тащи, бля... а не, погодь, хули он такой легкий? – огрызнулся второй.

Теневого двойника волокли по земле, как мешок… с мусором! А он и рад был подыграть – цеплялся носками кроссовок за ступеньки, отыгрывая панику, и… попутно оставляя метки техниками стихии воды, да помечал в памяти маршрут. Водяной след из капель Суитона, который клону удавалось воспроизводить даже ЗА ПРЕДЕЛАМИ автомобиля (очень удачно шел дождь в городе), теперь тянулся прямо ко входу – отличный ориентир, который заметить сможет лишь оригинал.

Шаги вдруг гулко ударили по бетону – похитители ввалились в помещение, где эхо подхватывало каждый матерный хрип. За спиной с надрывным визгом захлопнулась дверь, отсекая сквозняк, и в ту же секунду клону в лопатки прилетел мощный тычок!

Да такой, что клон полетел вперед, запнулся о собственные ноги и рухнул на деревянный табурет, едва не перевернув его своим весом.

Грубая мешковина прошлась по ушам – кто-то сдернул ткань резким рывком, пустив по глазам режущим светом…

Клон заморгал, слепнув от голой лампочки. Прямо над ним нависал грузный мужик, дыша кислым перегаром. Позади него кто-то худой бросил на металлический верстак пассатижи и копнул кочергой угли в самодельной жаровне…

Жар от углей мазнул по коже.

Хреново, конечно, быть на острие, но если бы на этом табурете сейчас трясся настоящий Дэнни – он бы уже сошел с ума от ужаса.

«Так что лучше я, чем они…»

– Я не догоняю, Манни, – надсадно кашляя, проворчал худой у верстака. – Костюмчики из Сити отваливают десятку зелени провайдеру за этого… задрота, а дерьмо за ними убираем мы?

– Захлопнись, грей давай! – рявкнул Манни. Он перевел тяжелый взгляд на пленника и наотмашь хлестнул его по щеке.

– Че, хакер, доигрался? Думал, нагадил нашим, и твой Джон Доу тебя отмажет? Давай, вещай, где этот хрен прячется.

Клон вжался в табурет, дергая стянутыми за спиной руками.

– М-мистер, я клянусь... я…я… кто в-в-ам дал адрес? Я могу...

Манни грубо схватил его за волосы, запрокидывая голову назад. – Заткнись.

И ударил кулаком в солнечное сплетение.

Воздух моментально выбило из легких. Клон согнулся пополам, захрипел, судорожно хватая ртом пустоту. Табурет под ним жалобно заскрипел.

– Блюет, что ли? – хохотнул худой.

По бетону шаркнули подошвы. В поле зрения вплыл раскаленный добела металлический прут – это Худой шагнул вплотную и без лишних церемоний взял, да… да просто без вопросов впечатал железо прямо ему в шею!

ПШШШШ – громкое шипение сгорающей плоти ударило по ушам, а боль от клейма оказалась такой дикой, что выжгла все мысли моментально. Тело дернулось в жесточайшем спазме, а вместе с тем и концентрация лопнула, а чакра, удерживающая оболочку, оборвалась…

ПУФ – Раздался мощный хлопок.

Худого отшвырнуло волной. Железный прут со звоном улетел куда-то в угол. Манни заорал матом, закрывая лицо руками, а кто-то надсадно закашлялся – тесную комнату мгновенно заволокло густым белым паром.

– Какого хера?! – заорал старший, слепо шаря перед собой.

Пар медленно оседал на бетон…

И когда он осел, стало очевидно всем – на табурете больше НИКОГО не было! Под тусклой лампочкой на грязном полу валялись лишь две неразорванные пластиковые стяжки…

Худой попятился, спотыкаясь о собственные ноги.

– Че за… еба… – прохрипел он, не отрывая ошалевшего взгляда от пустого места. – Манни… Манни, блядь, ты ж всё записал?

Здоровяк медленно повернул голову к смартфону, прикрученному к ржавой трубе у стены. Красный индикатор записи мерно мигал сквозь оседающий пар.

– Ну так… конечно… – севшим голосом отозвался он. И вдруг дернулся, словно его током ударило. – Выруби ее... Выруби нахуй!

– Да ты че? – второй нервно сглотнул. – Боссу же надо скинуть... Ну... пруф. Что мы пацана упаковали…

– Какой нахуй пруф, дебил?! – рявкнул здоровяк. Он рванул вперед и сгреб худого за грудки с такой силой, что хрустнула ткань. – Ты совсем тупой?! Кому ты это покажешь?! Костюмчикам из Сити?! Скажешь им, что мы призрака пытали?! Да они решат, что мы бабки скрысили, пацана упустили и теперь лепим им… Бля-я-я… нас самих на этом верстаке порежут… Ебаные маги.

****

В панорамных окнах Башни Старка беззвучно ползли муравьиные потоки такси. Бронированное стекло наглухо отсекало шум города, оставляя в кабинете только тихое, мерное гудение… высокотехнологичных штучек Старка, в которые я даже боялся посвящать свой нетренированный подобным разум.

И тут в голове сухо щелкнуло.

Память клона распаковалась, плотно ложась поверх моих собственных воспоминаний.

«М-да… вовремя же нас вытащили, даже не верится, что всё дерьмо могло обрушиться так быстро.»

И главное – по вине одного неосторожного подростка, который решил… Да плевать, что он там решил. Идиот на брате втянул нас в смертельную петлю ради чувства собственной важности на каком-то форуме…

Стоило бы переговорить с ним на эту тему, да…

Все это время я спокойно сидел на краю низкого дивана, уставившись в носки кроссовок. Дэнни рядом до сих пор трясло (это он еще не знает недавних событий, произошедших с моим клоном). В голове мелькнуло дикое желание прописать ему по затылку, чтобы выбить эту дурь, но я лишь сутулее сгорбил плечи.

Спектакль же продолжается.

Резкий стук каблуков заставил Дэнни вздрогнуть.

Вирджиния Поттс чеканила шаг. Она с размаху бросила на стеклянный столик три толстые картонные папки с логотипом «Stark Industries».

– Подписывайте, – сухо бросила она, придвинув к Дэнни ручку. – Везде, где желтые стикеры. Полное имя, дата, подпись. Как ключевые свидетели по делу о корпоративном шпионаже, вы переведены под федеральный щит компании, так что ваши подписи уже имеют силу, а согласие опекунов мы… пришьем задним числом.

Дэнни уставился на ручку покрасневшими глазами.

– Ч-что это? Мисс Поттс... а мы не поедем в полицию? Ну, то есть... мы же должны сообщить... – он издал какой-то совершенно неуместный смешок, пытаясь найти хоть каплю логики в этом безумии, и тут же осекся, так и не закончив фразу.

Поттс же замерла, опершись ладонями о стол.

– Я... я ведь ничего не делал! Меня… Мы…, Джарвис же видел... Надо подать заявление!

Пеппер наклонилась ближе.

– В полицию? – она приподняла бровь. – Мистер Морелли, вы новости читали? Семья капитана полиции убита. Министерство юстиции присвоило делу статус внутреннего терроризма. Как думаете, что будет, если я сейчас выведу вас на улицу и передам патрульному с клеймом «сообщник террориста»?

Дэнни судорожно сглотнул, затравленно переводя взгляд с нее на меня и обратно.

– А акции моей компании рухнут МИНИМУМ на пару десятков пунктов, потому что благотворительный фонд Тони свяжут с… очередной резней, – продолжила Пеппер, выпрямляясь. Она ткнула пальцем в верхнюю папку. – Прятать вас по подвалам мы не будем, сделаем всё по закону. По нашему закону…

Я поднял голову, стараясь выглядеть таким же потерянным, как брат.

– То есть вы... оформите нас как потерпевших?

– Ты сообразительнее брата, Джон. Именно. Юридический департамент уже отправляет бумаги в прокуратуру. Ваш сервер подвергся скоординированной кибератаке. Добьемся признания, и получится, что вы – несовершеннолетние свидетели масштабного корпоративного шпионажа, как уже и говорила.

Она раздраженно пододвинула папку еще ближе к Дэнни, заставляя его взять ручку. – Пока мы ведем внутреннее расследование, вы под соглашением о неразглашении и персональной защитой

*****

– Знаешь, Доу, – Старк наконец нарушил тишину и ткнул пальцем в светящуюся голографическую панель, зависшую в воздухе между нами. – А ведь мой ИИ сейчас переживает легкий кризис… я даже в небольшом шоке.

Он небрежно крутнул кистью, разворачивая панель так, чтобы я мог видеть изображение. На синем стекле вращалась (о, Ками, и когда только успел?) моя трехмерная модель.

Буквально весь мой внешний вид был прорисован детально. Вот только внутри этой границы царила абсолютная чернота.

– Ты ведь даже не человек, верно? Ни костей в тебе, ни органов, ни пульса, – Старк шагнул ближе, звонко постучав ногтем по экрану. – Даже тепловизор ничего не показывает, не говоря о рентгеновских снимках или чего посложнее. Джарвис, я не помню, чтобы мы были так слабы в системах распознавания угроз… и союзников непонятных происхождений.

– Все имеющиеся датчики функционируют штатно, сэр, – ровно отозвался ИИ.

– Прелестно. Не сочти уж за грубость, Джон, – я человек любопытный – но медицински говоря, ты… что такое? И как ты работаешь? Магия? Мутация? Инопланетный паразит, решивший поиграть в линчевателя?

Да… вот так и раскусили меня.

Тони наклонил голову набок.

– С такими параметрами маскировки называть себя «Джоном Доу» – просто оскорбление для жанра. Тебе бы куда больше подошло «Фантом». Или «Спектр». Ну или Габриэль Тош, а? Или, я не знаю, «Каспер»?

Я пропустил шутку мимо ушей.

– Как прозвали, так и называемся.

– Скучно, – Старк пожал плечами и сделал крошечный глоток. – Значит, нанокостюм с замкнутым контуром терморегуляции, который блокирует любое сканирование, поглощая фотоны через графеновую подложку? Или… Джарвис? Нас, случаем, не взламывают, подсовывая неверные результаты?

– Нет, сэр. Подобного вторжения замечено не было.

– Занятно. Тогда… удаленный синтетический дрон с оптическим камуфляжем? Синхронный интерфейс?

Я промолчал.

– Отлично, люблю загадки. – Он усмехнулся и бросил отвертку на верстак. Его рука на секунду скользнула к груди, где под рубашкой светился реактор. – Можешь не отвечать. Я всё равно расковыряю этот секрет, вопрос только во врем...

– Сэр, – голос Джарвиса вновь раздался прямо из-под потолочных балок, заставив Старка осечься. – Входящий вызов по защищенному каналу. Протокол шифрования «Омега-один».

– Сбрось на автоответчик, – Старк отмахнулся. – Скажи, что занят.

– Звонок перенаправлен с персонального терминала директора Фьюри, сэр. На линии агент Романофф.

Брови Тони слегка дернулись вверх. Он бросил на меня быстрый взгляд, а затем махнул рукой в сторону стеллажей с запасными модулями брони. – Шагни на пару шагов в сторону. У нас на проводе дама с очень специфическим чувством юмора и длинными руками – не стоит давать ей лишний повод для отчетов. Хотя…

Я бесшумно отступил назад.

Старк же сам сместился так, чтобы перекрыть фронтальной камере любой обзор на мой угол, и щелкнул пальцами: – Давай картинку, Джарвис.

Воздух в центре мастерской замерцал, а через секунду сформировалась ростовая голограмма. Некая «Наташа» стояла на фоне какого-то темного помещения с тусклым аварийным светом.

– Тони, – начала она без приветствий. – Почему твой юридический департамент только что разослал пресс-релиз о кибератаке на сервера в Малибу. Восточноевропейские хакеры? Серьезно?

Старк оперся бедром о верстак, снова подцепил отвертку и лениво покрутил ее в руке.

– А, агент Романофф. Рад слышать знакомый тон… не думал, что встретимся так скоро, ведь, помнится, в твоем последнем отчете значилось, что Тони Старк – нестабильный эгоцентрик, абсолютно нежелательный для вашей «Инициативы».

– Ситуация не изменилась. Но… да, кое-что прояснить стоит.

– Да неужели? – Тони театрально прижал ладонь к груди. – А я ведь еще тогда говорил, что светящийся треугольник решает большинство проблем. Вы решили забрать бумажки назад? Я внезапно понадобился директору?

Наташа даже бровью не повела.

– Слышал утренние сводки из Бруклина?

– Смотрю новости за завтраком. Резня в Дайкер-Хайтс, кровь на обоях, мертвый капитан полиции – ужасная история. Город в панике, пресса требует линчевать виновных…

– Нам нужен Джон Доу, – отрезала Романофф. – Аналитики перехватили пакеты данных. Администратор его сети пытался связаться с твоими структурами за сорок минут до того, как твой начальник службы безопасности вылетел из Чикаго. То есть вы уже списались? Если этот мясник в маске выйдет на тебя искать защиту или ресурсы, ты обязан немедленно передать его нам…

– Обязан? – переспросил он. – С каких это пор я стал вашей служебной овчаркой, Романофф? Напомни мне дату подписания контракта, где я нанимался бегать по подворотням и приносить вам дичь на поводке. Да, я помню про ящик с архивами моего отца. Его чертежи помогли мне не умереть, как и ваша своевременная помощь с диоксидом лития, за что вам большое спасибо, но дружба со мной с лихвой окупает любые старые долги.

– Это вопрос национальной безопасности, Старк! – в голосе Наташи пробилась резкость. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Этот субъект классифицирован как потенциальная нечеловеческая угроза…

Она сделала паузу, вглядываясь в лицо Тони сквозь помехи связи. И тут же…

– Он уже у тебя, да?

– Если и так, то… что?

– Тони, слушай меня очень внимательно, – проекция Романофф чуть подалась вперед. – Не спускай с него глаз. Не пытайся договориться. И ни в коем случае не выпускай его из здания. У нас ЧП высшей категории…

Старк выпрямился, а язвительная ухмылка исчезла с его лица.

– Забавно. Я, пожалуй, сам решу, что мне делать со своими гостями. А вот к твоей конторе у меня накопилась пара вопросов…

– Старк, не время для твоих игр, – отрезала Наташа. – Если он уйдет со связи...

– Ам… вот ответь на вопрос, пожалуйста, ваш цветной любитель вилок в курсе, какого черта ты делала на крыше недостроя в Дайкер-Хайтс? – вдруг перебил Тони. – И как удачно – ровно за пятнадцать минут до того, как полиция нашла изуродованный труп капитана Стивенса? И знаешь, что самое интересное? Мои системы засекли активность у дома капитана куда как раньше, чем был. Вы там что, кофе пили, пока его резали?

Наташа замолчала. Я заметил, как на секунду замерло ее дыхание, хотя ни один мускул на лице не дрогнул.

– О, эта тишина, – Старк удовлетворенно хмыкнул.

– Ты суешь нос туда, куда не просят, – ее голос стал тихим. – Нам нужен Доу.

– Поразительная оперативность, – Старк сделал шаг к голограмме. – Вот что еще занятно – почему-то местных детективов оттесняют от ограждения, ФБР мгновенно перехватывает дело и секретит отчеты судмедэкспертов. Кстати, Джарвис, напомни-ка, что там со складом Щ.И.Т.а в Джерси? Ах да. В ту же ночь оттуда по-тихому вывозят неучтенный медицинский биоматериал и пару донорских дронов – уж взломать вас не стоило мне ни-че-го.

– Некоторые вещи делаются ради стабильности, – гнула свою линию Романофф. – Которую ты не способен удержать.

– Стабильности?! – Старк вдруг сорвался. – Это подразумевает под собой шпионаж и диверсии?

Он резко выдохнул, возвращая себе контроль, и бросил в воздух: – Джарвис, телеметрию со «Stark-4».

Вокруг проекции вспыхнули спутниковые снимки Бруклина. Жирная красная точка пульсировала прямо над тем самым недостроем. – Помнишь финал на Экспо? – Старк вперил взгляд в русскую. – Я же не просто так с тобой обниматься полез…

Наташа скользнула быстрым взглядом по красной точке на карте, но промолчала.

– Скажи, это вы курировали бойню? Сфабриковали улики, нарисовали кровавые знаки, вбросили признание в сеть с подставных адресов. А теперь звонишь и требуешь выдать парня, которого вы публично назначили террористом? Для чего?

– Ты совершаешь большую ошибку, Тони, ты понятия не имеешь, с чем играешь.

– Передай Фьюри, что мне интересно узнать его мнение, – отрезал Старк.

– Нам интересно. – «я» вышел из тени в этот момент, подтверждая намерения встречи.

Голограмма мигнула и схлопнулась. Окна телеметрии погасли, погрузив мастерскую обратно в полумрак.

– Ну вот, – Старк качнул стакан, заставив янтарную жидкость омыть граненые стенки. – Ты доволен?

Глава 16 - Человек в футляре

(Талса, Оклахома. Накануне.)

Зал заседаний округа Тулса слушал вердикт стоя.

Почему так?

Все просто – судья Реншоу всегда поднимал присяжных на оглашение, считая это проявлением уважения к процессу, хотя… он сам признавал, что сам процесс уважения заслуживал в последнюю очередь.

Марго Эллисон, тридцати четырёх лет, первый срок в законодательном собрании штата, отвечала за бесплатную клинику для ветеранов и за, на минуточку, официальное показание: ««твит» недельной давности, в котором она «ретвитнула» военного блогера, писавшего о контрактах оборонного подрядчика «Кастеллан Логистикс» на поставки для афганской кампании» и о том, сколько миллионов осело в карманах людей, ни разу не нюхавших пороха.

Прокурор округа, чья предвыборная кампания двумя годами ранее получила от того же подрядчика пожертвование (о котором с тех пор никто не вспоминал вслух), предъявил ей обвинение в нецелевом расходовании грантовых средств клиники. То есть это обвинение, построенное на обычной бухгалтерской формальности, которую любой аудитор назвал бы… простой ошибкой.

Простой.

Ошибкой.

Если бы не кое-что, какое-то неудачное стечение обстоятельств – ошибка всплыла ровно через одиннадцать дней после того злополучного ретвита…

Проще говоря, судили человека за то, что она публично ткнула пальцем в коррупционную схему, а потом очень вовремя нашлась бухгалтерская ошибка, позволившая сделать вид, будто проблема была совсем в другом.

Присяжные совещались четыре часа.

ЧЕТЫРЕ!

Защита говорила и про избирательность преследования, и показывала даты, которые складывались в слишком ровную линию, чтобы быть совпадением, но судья отклонил большую часть возражений как «не относящиеся к существу дела», а существом дела, если верить обвинению, были три тысячи долларов, потраченные на новый аппарат для флюорографии вместо той статьи бюджета, куда их изначально записали.

– Признать виновной по всем пунктам, – произнёс старшина присяжных.

Эллисон не дрогнула лицом – вероятно, успела отрепетировать это за одиннадцать дней ожидания. Камеры в зал не пустили, сославшись на политику округа в отношении несовершеннолетних свидетелей по соседнему делу, хотя никаких несовершеннолетних свидетелей в тот день в здании не было.

Ах да, ещё в дело вступили противогриппозные ограничения.

Судья объявил короткий перерыв перед вынесением приговора.

– Внимание, следующим по расписанию – апелляция по делу номер четыре-двенадцать, – зачитал пристав, пока зал ещё гудел после первого решения. – Ходатайство о признании осуждённого Тревора Колдуэлла невиновным в связи с новыми обстоятельствами.

– В смысле невиновным?! – выкрикнул кто-то с задних рядов, вскакивая так резко, что скрипнул весь ряд стульев. – Насилие было доказано видео с его же камеры.

Пристав призвал к порядку, но голос из зала уже подхватили ещё двое.

Адвокат Колдуэлла – невысокий лысый мужчина с портфелем с эмблемой «69», да набитым явно не одной такой папкой, поднялся спокойно, будто этот крик был частью заранее согласованного сценария, а не человеческой болью матери пострадавшей, сидевшей во втором ряду.

– Ваша честь, признание, на котором строилось обвинение, было получено в результате избиения моего клиента неустановленным лицом со сверхчеловеческими способностями прямо на месте предполагаемого преступления, – произнёс адвокат. – Задержавшие его впоследствии офицеры полиции знали о характере получения признания и всё равно использовали его как основу для дальнейшего расследования, включая получение ордера на обыск. Апелляционный суд третьего округа уже признал аналогичную практику нарушением надлежащей правовой процедуры на прошлой неделе по делу ***** против штата.

– Он изнасиловал двенадцатилетнюю девочку– снова закричали из зала.

– Возможно, – невозмутимо согласился адвокат. – Но Конституция защищает процедуру независимо от того, насколько нам не нравится её результат в конкретном случае. Иначе зачем она вообще нужна?

Судья Реншоу потёр переносицу – уже понимает, каким будет его решение, и… ненавидит себя за это понимание.

«Но чертовы деньги…

Чертов чиновник Колдуэлл…»

Зал снова загудел, и уже было не разобрать, кто кого убеждает и в чём.

****

Где-то в сети. Утро после Дайкер-Хайтс.

@PattyFromQueens: нет. нет нет нет. скажите что это не он. скажите что это монтаж

@JerseyMikeReal: я реально стоял под его постами неделю и орал #JohnDoeIsWatching. мне стыдно. мне стыдно

@queens_native_89: дети. ДЕТИ блять. он убил детей капитана. за что???

@real_truth_seeker: все молчат про то что по стилю текст признания вообще не похож на предыдущие посты. короче никто не хочет разбираться, все хотят сжечь ведьму круто прям средневековье

@gunner_joe: а я говорил. говорил же. линчеватель в маске рано или поздно сорвется. @NYPDnews доигрались со своей «сохраняйте спокойствие»

@JJonahJameson: Я. ГОВОРИЛ. ЭТО. ГОДАМИ. Сначала человек в консервной банке разносит Монако, теперь какой-то психопат в костюме призрака режет семьи полицейских на кухнях. Когда НАКОНЕЦ кто-то в этом городе научится сначала арестовывать, а потом уже восхищаться? А ведь все началось с Стивена Роджерса! Так может его стоит признать главным террористом?

@JJonahJameson: Daily Bugle подаст официальный запрос в мэрию с требованием создать спецподразделение по борьбе с ряжеными вигилантами. Хватит геройствовать за счет налогоплательщиков.

@meme_lord_nyc: джеймсон праснулся и сразу выбрал фашисм, вот это я панимаю стабильность

@JJonahJameson: @meme_lord_nyc Юный человек, фашизм – это когда вам не разрешают иметь мнение. А я вам его как раз высказываю, причём бесплатно, в отличие от вашего образования, судя по орфографии.

@PattyFromQueens: господи джеймсон хоть раз гаденыш но тут он не неправ

@HellKitchen_Watcher: так стоп а как же тот чувак что разносил банды у нас в районе? он норм вроде был, даже не убивал, так, кости ломал но точно не резал. да детей? Я просто мотивации не по

@HellKitchen_Watcher: не понимаю мотивации. Гребаный твиттер даже не придумает убрать ограничения по символам

пользователь HellKitchen_Watcher заблокирован

@notyourshill_99: @HellKitchen_Watcher видимо просто разогревался

@crypto_nerd_99: я отправил 0.5 BTC в этот фонд три дня назад. СЕЙЧАС Я СПОНСОР ТЕРРОРИЗМА?? МНЕ ЗВОНИТЬ АДВОКАТУ

@lawnerdesq: @crypto_nerd_99 технически да, добро пожаловать, сохраните транзакцию, она вам пригодится в суде

@Sarah_M_NY: я писала ему. Я ПРОСИЛА ЕГО О ПОМОЩИ. мне теперь что, тоже как соучастница? я просто хотела чтобы дилеров у школы не было

@real_stern_office ✓: Офис сенатора Стерна выражает глубочайшие соболезнования семье капитана Стивенса и полному составу девятого округа. Мы полностью поддерживаем классификацию инцидента как акта внутреннего терроризма и будем добиваться максимально жёсткого наказания.

@ironheadfan88: а что скажет старк? вот бы старк прилетел и сам его нашел, вот это было бы шоу

@NotAFanOfRich: @ironheadfan88 ты правда думаешь миллиардеру есть дело до капитана из куинса

@desertsky_maria: у нас тут в нью мексико тоже свои призраки есть если что, не только у вас

@JerseyMikeReal: @desertsky_maria сейчас не время для твоего нло, маш

@USA_First_Patriot: вот что бывает когда даешь силу человеку без надзора государства. нужен реестр. нужен закон. я ГОВОРИЛ

@skeptic_dan: так, минуточку, а кто-нибудь еще заметил что символ на стене нарисован не кровью капитана судя по пикселизации фотки, а чем-то более густым? я не эксперт но разводы ведут себя не так

@midnight_signal_watch: @skeptic_dan я звукоинженер а не судмедэксперт но согласен, фото выглядит постановочно. меня бы в прошлый раз послушали насчет голоса на видео хаммера ага. пердеж тут был, а не кровь

@notyourshill_99: @midnight_signal_watch ты в прошлый раз тоже был прав а тебя закидали какашками, добро пожаловать обратно в игнор-лист

@PattyFromQueens: вы издеваетесь? дети МЕРТВЫ а вы тут фотошоп обсуждаете

@JJonahJameson: Мисс из Квинс совершенно права. Пока одни играют в детективов из подвала, настоящие жертвы лежат в морге. Daily Bugle публикует открытое письмо мэру с требованием немедленно рассекретить все материалы ФБР по этому делу.

@real_truth_seeker: @JJonahJameson вы вообще-то всю жизнь требовали рассекретить дела супергероев а теперь резко за прозрачность только когда это выгодно вашему тиражу

@gunner_joe: кто-нибудь еще думает что это слишком удобно? вчера был народный герой, сегодня детоубийца, прямо как по заказу

@queens_native_89: @gunner_joe по заказу чьему блять, у тебя шапочка из фольги жмет?

@HellKitchen_Watcher_1: не, ну реально серьещно, у нас банды реально боялись этого реального чувака. а тут вдруг хлоп и семья копа реланьо. как-то резко характер поменялся для одного человека, не реально как то

@crypto_nerd_99: @HellKitchen_Watcher_1 а если это вообще не один человек? помните тот тип который якобы звук засек не человеческий в видео с хаммером

@notyourshill_99: снова эта теория про инопланетян начинается, бог в помощь

@JJonahJameson: Инопланетяне. Мутанты. Боги с молотками. Что дальше, скажете мне, что рептилоиды управляют Федеральной системой? Что совсем скоро на нас случится нашествие инопланетян? Прямо над Нью-Йорком? Facts first, истерика потом.

@meme_lord_nyc: джеймсон только что непреднамеренно обидел три разных конспирологических сообщества одной строкой, личный рекорд

@PattyFromQueens: я реально не понимаю как можно сомневаться. ОН САМ НАПИСАЛ ПРИЗНАНИЕ. со своего же аккаунта. что тут обсуждать

@real_truth_seeker: @PattyFromQueens вот это и странно. он три недели избегал любых прямых заявлений от первого лица, а тут вдруг пишет манифест как будто реально гордится причем пишет с той же страницы, а она – липа школьная

@Sarah_M_NY: а что с фондом теперь будет? туда же реальные люди скидывали на реальную помощь, что будет с этими деньгами

@lawnerdesq: @Sarah_M_NY конфискуют скорее всего, биткоин штука прослеживаемая вопреки тому что все думают

@ironheadfan88: эй а кто-нибудь заметил что полиция нью йорка как-то подозрительно быстро отступила с места преступления, обычно оцепление держат неделями

@USA_First_Patriot: потому что федералы зашли, местным копам рот заткнули, как обычно бывает когда дело выше их уровня допуска

@JJonahJameson: Мой источник в департаменте полиции (да, у старика Джеймсона ещё остались источники) подтверждает: ФБР опечатало материалы экспертизы в рекордные сроки. Либо дело исключительной важности, либо кому-то очень не хочется, чтобы его разглядывали.

@skeptic_dan: ВОТ. вот спасибо, хоть кто-то солидный сказал вслух то что мы тут в треде на коленке обсуждаем уже час

@gunner_joe: джеймсон и конспирологи объединились против системы, время не разочаровывать детей

@desertsky_maria: я просто напомню что когда я показывала фотки непонятно чего с нашего неба их тупо удаляли с платформы за полсекунды. интересно будут ли также шустро чистить это дело

@notyourshill_99: @desertsky_maria твои фотки удалили потому что там был только размытый фонарный столб, маш, отпусти уже это

@midnight_signal_watch: если это правда постановка, то кто-то с очень серьезными ресурсами в этом замешан, частное лицо такое не организует

@real_truth_seeker: @midnight_signal_watch вот именно поэтому мне не по себе. тут или гениальный одиночка-социопат, или кто-то с бюджетом целого ведомства

@queens_native_89: а мне поебать кто это организовал, если это правда он, то его надо найти и остановить, а если нет, то тем более надо найти кто это сделал и ЗАСТАВИТЬ ответить

@JJonahJameson: Наконец-то здравый голос в этом цирке. Daily Bugle назначает награду в десять тысяч долларов за любую информацию, ведущую к установлению личности так называемого «Джона Доу». Живым, мёртвым, или чем он там является.

@meme_lord_nyc: джеймсон только что объявил охоту на человека в твиттере, это должно быть незаконно но мы все знаем что ему ничего не будет

@PattyFromQueens: десять тысяч это ваще ниочем за такое дело, жмот, нам же потом висеть с распоротыми кишками на деревьях, а не тебе лол

@JJonahJameson: @PattyFromQueens Это БОЛЬШЕ, чем платит государство за поимку половины списка самых разыскиваемых. Цените щедрость, юная леди.

К середине дня хэштег #JusticeForStevens обогнал по охвату всё, что когда-либо писалось про Доу хорошего, а под старым постом с чёрным силуэтом старика в треугольной шляпе счётчик лайков медленно, но верно пополз в минус.

****

Старк захлопнул голографическую панель одним движением пальца – резко, будто решение уже принято и смотреть дальше на обвинения в собственный адрес смысла он не видел.

– Ну что, – он повернулся ко мне, вертя в руке пустой стакан из-под кофе. – Мммм… может прокатимся?

– Куда?

– Туда, где преимущество окажется у нас, – Старк отставил стакан на верстак и щёлкнул пальцами в воздухе, вызывая очередную проекцию. – Джарвис, подними «четвёрку», координаты сброшу уже в полёте.

– Выполняю, сэр.

Я прикинул, насколько это разумно – покидать здание, где у Старка было хотя бы формальное преимущество юрисдикции, ради нейтральной территории, выбранной им же, а значит, не такой уж нейтральной.

С другой стороны, оставаться в его башне до бесконечности означало постепенно превращаться из гостя в актив на его балансе, а это меня устраивало ещё меньше. Хотя, цели у нас одинаковые…

Ладно, с остальным справится оригинал или даст мне знать, если все пойдет не так. Сам факт, что и он тут оказался во многом развязывает нам руки, верно? А значит и действуем нагло.

– Ну, прокатимся.

– Ну по коням!

****

Выбор верфи был понятен сразу: открытая крыша давала круговой обзор, а отсутствие высоток в радиусе полумили полностью исключало работу снайперов – все же Старк чего-то опасался. И позже я понял, чего именно и как сильно…

Тони подошел к краю площадки пешком, оставив лицевой щиток брони поднятым – возможно, рассчитывал сразу считывать чужую мимику, а может, просто пренебрегал базовой осторожностью.

«Они» уже ждали у вентиляционных шахт. Романофф держала руки на виду, хотя вес тела явно сместила на носки, сохраняя готовность сорваться с места за долю секунды. Чуть позади стоял мужчина… он был в темном пальто с глухой черной повязкой на левом глазу. Так называемый Директор. Его лицо оставалось совершенно неподвижным, и по этому пустому взгляду я не мог разобрать, на что именно он сейчас рассчитывает.

Хотя, признаюсь, от встречи я ожидал многого. Хотя бы выяснить, что к чему и почему я для них имею такую ценность.

– Старк, – произнес чернокожий мужчина первым. – Удивлен, что ты притащил его сам, избавив нас от недели пустых препирательств.

– Как я мог пропустить такое зрелище? – Тони развел руками, заставив наручи сухо лязгнуть. – Ты ведь прямо сейчас начнешь объяснять, с чего вдруг федералы шьют пацану терроризм. Кстати, операция со складом в Джерси вышла на редкость топорной: даже Джарвис нашел информацию о вывозе донорских дронов и пакетов биоматериала. Вы совсем о безопасности не печетесь?

– Мои люди работают по уставу, Старк, – в голосе Фьюри прорезалось раздражение. – Твои находки показывают лишь то, сколько денег ты не жалеешь на слежку. И как только мисс Потс все еще не пожаловалась за сталкерство?

– Ей только в радость. Зато показал вам дыры в вашей же безопасности, – парировал Старк, сокращая дистанцию. – Мои промахи бьют исключительно по моим счетам, а ваши фальшивки ломают жизнь реальной семье, да?

Фьюри проигнорировал шпильку и повернулся ко мне, смерив тяжелым, давящим взглядом.

– Мистер Доу. Или как вас правильнее называть?

– Можно Доу. Или Джон, – я не сдвинулся ни на дюйм.

Фьюри слегка наклонил голову, глаз впился в мой силуэт. Я же с вызовом осмотрел его и… сразу заметил кое-что странное.

– Мне вот любопытно, почему вы держите правую руку в кармане плаща? Рация? Детонатор?

– А вы прозорливы, – отозвался он.

В темной воде за пирсом раздался тяжелый, утробный гул, отозвавшийся вибрацией прямо в бетонных плитах под нашими подошвами. Речная гладь вздыбилась пенным валом. Воздух над заливом затрещал от статики, и активный оптический камуфляж разорвало синей неоновой рябью: прямо из черной воды, шумно сбрасывая с бортов тонны мутной реки, поднялся матовый корпус субмарины…

В ту же секунду справа резко лязгнули сервомоторы, а передо мной, (пусть я и отвлекся на железного человека) вскинула пистолеты Наташа.

Рука Старка взметнулась. В сопле репульсора с пронзительным электрическим нарастанием вспыхнул слепящий плазменный фокус, упершись мне… прямо в грудь.

Я медленно скосил глаза на ствол бронированной перчатки. Вопросов у мен была уйма. Но смерти или боли я не боялся. Может, оттого и выглядел страшно для них.

– И как это понимать?

– Пока просто побеседуем, парень, – с хрипотцой в голосе бросил Тони, не отводя прицела. – Без резких движений. Руки из кармана. Медленно.

Фьюри сократил дистанцию на шаг. На его лице застыла уверенность, словно, ха-ха, ха-ха-ха, будто они меня поймали!

Вот только есть одно «но»… поймали они не меня. А настоящего Джона, что в башне Старка. Вот его надо бы спасти…

– Думаю, вам все же не чужда судьба мальчишки, который первым встал на вашу сторону и начал вести дела от вашего имени, – произнес директор. – Я об администраторе вашей сети. У Старка он и его брат. А у меня – их родители. Так что давайте поговорим... спокойно?

– Для этого я сюда и пришел, – произнес приторно, что аж улыбаться начал! – Давайте побеседуем. Только… сперва я внесу немного ясности в ваши потуги.

Иллюзорные ладони остались неподвижными, удерживая фальшивую позу покорности. А вот под складками плаща настоящие пальцы уже сомкнулись в крестообразную печать концентрации. Чакры оставалось в обрез – резерва хватило бы только на одного теневого помощника.

«Каге буншин но дзюцу!»

ПУФ! – хлопок разорвал сырой воздух верфи, слегка дезориентировав всех.

И за спиной директора из плотного серого дыма мгновенно выросла фигура. И про мгновенно – я действительно говорю про мгновенно. Даже молниеносно! Чужой облик лег на клона – и точная копия Наташи Романофф перехватила Фьюри за плечо, вжав иллюзорное лезвие куная прямо в его сонную артерию.

Реакция брони последовала незамедлительно. Левая рука Старка дернулась в сторону возникшей угрозы, плазменное сопло за секунду сменило вектор, и Тони на долю мгновения перевел взгляд на фигуру за спиной одноглазого…

Этой крошечной заминки мне хватило.

Рывок «Шуншина» смазал пространство в серую полосу. Бетон под подошвами едва успел отозваться щелчком, как я уже оказался за спиной настоящей Романофф – та даже не успела навестись на мое предыдущее место стоянки. И теперь, прежде чем шпионка завершила разворот, мое предплечье зафиксировало ее корпус, а сформированный чакрой Хенге пистолета уперся ей под челюсть.

– Вы даже понятия не имеете, сколько нас и на что мы способны, – заговорили мы с клоном одновременно, заставляя два голоса слиться в единый гул. – Хотите говорить с позиции силы? Серьезно? Шантаж случайными людьми на нас не сработает. Особенно учитывая, что добрая половина персонала «Старк Индастриз»... уже давно не те, за кого себя выдают.

– Ведь мы – Джон Доу. – подтвердил мои слова клон.

Конечно же, я… блефовал в открытую, нагло выбивая почву у них из-под ног. Проверить это прямо сейчас никто из них не мог бы физически.

Тони внутри брони заметно напрягся:

– Джарвис?!

– Сэр, не могу найти этому подтверждений или опровержений, – донесся до меня тихий синтетический голос из динамика шлема.

– И не найдешь, – бросил я Старку, давая понять, что слышу его перепалки с Джарвисом. – Решили, что меня можно заставить говорить силой? А я рассчитывал на общие цели…

– Так и есть! – Старк нервно повел ладонью брони в воздухе. – Черт побери, Фьюри, я же предупреждал, что все так и будет. Парень, мне эти игры не нужны. – Репульсоры чуть опустились к земле, уводя мои головы с прицела.

«Вот как… меня вновь использовали»

Директор даже не шелохнулся, хотя угроза его жизни была прямой и абсолютно реальной. Если не кунаем, то пальцами клон сможет пробить его шею запросто.

Напротив, в его глазу мелькнуло какое-то удовлетворение.

– Давайте снизим градус и поговорим без детских демонстраций.

«Сказал тот, кто первый это и начал.»

Фьюри чуть скосил глаз на лезвие у горла:

– Буду откровенен, мистер Доу, раз уж вы так любите ясность. Я не считаю вас мутацией, экспериментом военных или человеком в продвинутом снаряжении. Костюм дает тепловой контур даже сквозь экранирование. У мутанта остаются органы, пусть деформированные. У вас нет ни того, ни другого, если верить сканерам Тони, а проверенные сенсоры редко ошибаются.

– К чему вы ведете? – холодно поинтересовался я.

– Я охочусь на опасных и вполне конкретных существ, умеющих менять чужие лица, с середины девяностых, – произнес Фьюри. – Я видел, как они выглядят до трансформации и после. Видел, что происходит с городами, пропустившими первое внедрение. Лицо без костей, тело без тепла, умение появляться из ниоткуда и растворяться среди чужих людей – для меня это не загадка природы. Я такое выжигаю на корню, даже если приходится жертвовать моими людьми. Скруллы – ужасная болезнь вселенной!

«Скруллы?»

Слова директора повисли в воздухе над пирсом, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы разобрать истинный смысл его обвинения.

Фьюри говорил о существах, меняющих облик, о секретных событиях середины девяностых годов и об угрозе масштабного вторжения… уверенно. Но я не мог быть причиной этому, тем уж более, что появился точно не в прошлом веке!

Он… что? Совершенно серьезно считал меня выходцем с другой планеты или представителем неизвестной внеземной расы, ведущим тайную разведку? Так-то оно так, но… все равно другое – слишком далеко от реальной ситуации.

В моем прошлом мире существовали призывные звери, которых тоже с натяжкой можно было бы назвать инопланетянами, однако сама мысль о том, что глава местной госбезопасности всерьез видит во мне космического пришельца, казалась настолько неожиданной, что я на миг засомневался, правильно ли истолковал его формулировки.

Даже сканеры Старка не нашли во мне органов и тепла, мои клоны копировали чужие лица без аппаратуры… видимо, в голове директора эти разрозненные факты моментально сложились в удобную для него теорию вторжения из космоса.

Тогда понятны их потуги с безопасностью и демонстрацией силы.

Пытаться переубеждать его или доказывать собственную человеческую природу не имело практического смысла. Знакомый метод: в Конохе старейшины действовали по схожей схеме, и стоило Данзо заранее объявить человека скрытой угрозой деревне, как любые оправдания лишь укрепляли подозрения руководства, превращаясь в глазах тайной службы в очередную уловку врага. Демонстрация чакры, сдача крови на анализ или объяснение техники теневого клонирования только подтвердили бы право Фьюри определять рамки дозволенного... Черт! Куда не посмотри, везде свои минусы.

Сейчас, удерживая оружие у шеи Романофф под скорым прицелом брони Старка и орудий всплывшей субмарины, я понимал, что директор уже распределил роли и теперь пытался навязать мне свои правила, каким бы не был ответ.

– Будет звучать шатко, но скажу – я не Скрулл, и уж точно не с другой планеты. Но ваши подозрения насчет моего происхождения не отменяют грязи, которую вы устроили под моей личиной, – произнес, чувствуя, как напряглись мышцы плеча Романофф под моим захватом. – Ваша контора состряпала показательную бойню в доме полицейского исключительно ради того, чтобы вытащить меня на открытый разговор?

– Капитан Стивенс три года получал выплаты от бруклинского картеля, закрывая глаза на поставки в порту, это правда, – сухо парировал Фьюри, даже не пытаясь отстраниться от лезвия клона. – Мы лишь использовали скомпрометированную фигуру, чтобы сформировать весомый повод для встречи.

Даже если офицер действительно брал взятки, это слабо вязалось с законностью.

Фьюри заметил, что довод о продажности копа не произвел на меня впечатления, и плавно сменил направление диалога:

– Мир меняется быстрее, чем успевают переписывать многие законы и кодексы, – произнес директор, глядя прямо на меня. – Обычные из них включая и армейские протоколы больше не справляются с аномалиями. Поэтому я создаю специальное подразделение реагирования – проект под названием «Мстители». Мы собираем группу из людей и существ с исключительными способностями, действующую под прямым патронажем Щ.И.Т.а. Взамен вы получаете легальный статус, официальное государственное прикрытие любого уровня и доступ к ресурсам, позволяющим влиять на глобальный баланс сил, пока вы тратите силы… кхм. Спасение человечества.

– Забыл упомянуть строгий ошейник и пожизненный контракт, – бросил Старк, слегка смещая ладонь брони в сторону, но удерживая систему наведения в активном режиме. – Он называет эту контору спасением человечества, хотя по факту собирает карманный бойз-бэнд, где каждый чих придется согласовывать со стариками из Пентагона. Лично я предпочитаю самостоятельно распоряжаться собственным рабочим днем… Эх, вот поэтому мы не сошлись…

Про это я слышал впервые, однако суть концепции была прозрачной. В моем прошлом мире верхушка деревни при схожих обстоятельствах создавала подразделения АНБУ – карманные отряды ликвидаторов, стоящие над обычными законами и подчиняющиеся приказам одного конкретного кабинета. Схема Фьюри выстроилась до конца: сначала объявить меня опасной внеземной аномалией, затем попытаться надавить угрозой семье через заложников и всплывшую субмарину, а встретив жесткий отпор – предложить место штатного цепного пса под вывеской масштабного государственного проекта.

Умно и мило, директор.

– Лезвие без направляющей руки всегда срезает лишнее, мистер Доу, – снова нашел слова директор. – Рано или поздно вы выберете не ту цель и столкнетесь с тем, к чему совершенно не готовы. Предложение останется в силе, потому что события набирают ход быстрее наших планов. Сначала аномальные сводки из Иллинойса, затем упавший объект в Нью-Мексико, потом выходки Старка и ваши... трюки с непонятными нам способностями, или как вы называете эту силу? Скоро начнется то, перед чем уличные драки покажутся разминкой, и я в этом уверен на все сто.

– А что именно приближается? – спросил Старк, на этот раз без привычного паясничанья, опуская перчатку с плазменным соплом к бедру.

Фьюри перевел взгляд на Тони.

– Настоящая война, мистер Старк.

– Ну вот ТЕПЕРЬ я вас слушаю. И жду информации подробно.

Директор коротко кивнул Романофф. Я отпустил шпионку и шагнул назад, сбрасывая концентрацию. Теневой клон за спиной Фьюри растаял серым дымом, растворившись в воздухе. Наташа же молча поправила воротник куртки и первой зашагала к металлическому трапу у причальной стены, вероятно, обиженная.

– Ну, – лицевая пластина брони Старка поднялась. – Как тебе первое свидание с правительством?

Глава 17 - Господин Убийца

(Мемфис, Теннесси.)

Патрульная машина притёрлась к бордюру. А Кейден Брукс… ох, бедняжка Кейден едва-едва успел убрать баллончик обратно в рюкзак, вот только… его все равно заметили!

Ситуацию усугубляли соседские девчонки, ради которых и был свершен рисунок:

«Кейден Брукс – гроза района,

Главный враг всего закона.

Пшикал краской на забор –

Самый страшный в штате вор!

Коп подъехал, взял за шкирку:

Был пацан – осталась дырка!!!»

– Руки на капот, живо, – старший патрульный уже выворачивал ему локоть, второй тем временем щёлкал телефоном фотки – изображенным на детской площадке граффити с рисунком «деда» Джона Доу и подписью: «Джон Доу Смотрит!».

– Ууу… на тебя жаловалась администрация жилого комплекса. Отрицаешь? Знаешь, сколько сейчас стоит такая картинка, сынок?

– Это просто пол, я… я же не…

– Пособничество террористической пропаганде, часть первая. Повезло, что я добрый сегодня, а то приписал бы ещё порчу имущества при отягчающих. Или все же…

– Да. Наводки были.

– Тогда я не добрый.

Второй коп дописывал пункт обвинения прямо на капоте машины, пока мальчишка хрипло убеждал обоих, что рисовал… просто так! Для прикола! Да потому что все вокруг рисуют – почему бы и ему не нарисовать?!

«Он же…

Это же…

Как так?!»

Однако, никто не стал слушать дальше первых десяти секунд.

Через два часа его, конечно, отпустят под подписку с родителями, напуганными больше, чем сам задержанный.

А напуганы они были огромным штрафом и подпорченной биографией своего чада.

****

Нью-Йорк. Башня Старка.

Боль прошила виски одним ударом, и я едва удержал кружку с кофе, которую держал в руках последние минут десять, старательно делая вид перед Дэнни, что мир вокруг нас остался прежним.

Клон развеялся… и тот был даже не моего производства – первый воссоздал его и… о, Ками, какие же Американцы интриганы.

Память хлынула внутрь рваными кусками, перемешанная с чужим адреналином, который не успел остыть за те секунды, что разделяли существование клона и его конец: репульсор, направленный мне в грудь с другого конца крыши. Голос Фьюри и главное – его реплики. А именно: «У меня – их родители».

Я аж не удержал звук, вырвавшийся сквозь зубы.

– Ты в порядке?

– Голова, – соврал, потирая переносицу.

Впрочем, голова у меня действительно будет болеть – предстояло продумать все пути для благоприятного исхода самодеятельности клона.

Но главное – ни Фьюри, ни организацию «ЩИТа» прощать нельзя… «я»–второй и сам это понимал, на насилие ответ один – оказать противодействие. Да такое, после которого никто не посмеет повторный раз заниматься манипуляциями или шантажом.

****

– Так себе знакомство, скажу честно. – честно ответил я Старку.

– Так может… – не успел он договорить, как я перебил, будучи уверен в продолжении диалога со Фьюри.

– Может.

Черноза… кожий директор уже отворачивался к краю крыши, где его дожидался скрытый очертаниями старых портовых построек транспорт, как я заговорил ему вслед.

– Мы ещё не закончили.

Фьюри остановился вполоборота.

– У вас есть ещё условия, мистер Доу?

– Конечно. Но еще у меня есть требование, – ответил я. – Вы использовали семью людей, не имеющих отношения к этой истории, в качестве рычага. Теперь вы вернёте долг.

– Я вам ничего не должен, – заметил Фьюри.

– Вы должны себе. Потому что в следующий раз, когда кто-то внутри вашей структуры решит повторить этот фокус, я перестану разговаривать и начну действовать. Сомневаюсь, что вам нужен противник, переставший видеть разницу между переговорами и войной.

– Допустим, я вас услышал, – произнёс Фьюри, замирая в шаге от спуска к пирсу. – Но такие козыри не сбрасывают по первой просьбе, мистер Доу. Особенно когда на кону национальная безопасность.

– Вы предложили участие в вашем проекте, директор. Я согласен, – немного подумав, ответил я. – Но на наших условиях.

Фьюри медленно развернулся всем корпусом, и его единственный глаз впился в лицо с тяжелым, но при этом каким-то выжидающим интересом.

– Вы не можете командовать штормом, землетрясением или сменой погоды, – продолжал я, удерживая нечитаемое выражение лица (уж это я умел делать отлично) – Нами вы тоже командовать не в силах. Запомните раз и навсегда: я – лишь один из многих. Один из Доу. Я – это мы, а мы – это я. И роль цепного пса на коротком поводке нам не интересна. Никому из нас.

– И что это значит на практике? – уточнил Фьюри.

– Мы продолжим делать то, чем занимались до сих пор, без оглядки на ваши… процедуры. Потому что если этим не займемся мы, этим не займется никто. Боюсь, роль добрых соседей для вас слишком, я полагаю, низка и не престижна – речь же не о национальной безопасности? Иначе улицы окончательно сожрет гниль, но…

Фьюри поморщился, уже приоткрыв рот для служебного возражения:

– Полиция для того и существует, чтобы…

– НЕ. ПЕ-РЕ-БИ-ВАТЬ.

Слова буквально ударили тараном по всем стоящим людям. И сделано это было намеренно.

Внутри черепа с щелчком сорвался предохранитель. Первые Врата – Врата Открытия – вышибли естественный барьер мозга, выпустив оставшийся резерв в один сокрушительный выплеск: плотная чакра хлынула из тенкецу наружу, вздыбив полы моего плаща и вдавив воздух в радиусе пяти метров с едва различимым, но ВИДИМЫМ светом зеленоватой чакры.

Голос, накачанный этой мощью, отозвался низким гулом в верфи. Даже мелкая гравийная крошка под нашими подошвами мелко задрожала, отскакивая от плит, а сенсоры в броне Старка взвыли противным высокочастотным писком, не понимая, какая именно физика прямо сейчас сминает датчики давления – истерику Джарвиса и его сенсоров я тоже слышал.

Фьюри осел на полдюйма назад, втянув голову в плечи под этой невидимой плитой, а рука Романофф дернулась к бедру – чисто рефлекторно.

Я дал им прочувствовать эту тяжесть ровно две секунды – пока они на своей шкуре не осознали, что ни броня, ни пули, ни всплывшая за спиной консервная банка здесь ничего не решают. Затем чуть ослабил напор, чеканя каждое слово:

– Когда начнётся настоящая война, о которой вы говорили, – вы получите нашу силу. Ибо все свершается на благо людей и народа. Ведь так?! Взамен вы оставляете в покое тех, кто к нам не причастен. Мальчишка – просто малолетний идиот с ноутбуком. Прочитайте ему лекцию о сетевой гигиене и верните его семью домой. И верните ему семью, ко мне он не причастен, но будет обидно, если они пострадают. А обиду я смогу вымести на любом из вас, если подвернется случай – с этими словами мое лицо начало меняться, приобретая очертания того человека, той личности, которую я каждый день видел в комнате брата на протяжении уже двух лет. Капитана Америки – Стивена Роджерса.

Не успела трансформация схватиться полностью, как на лицах всей тройки отразился неразбавленный шок. Старк даже качнулся назад, ошарашенно уставившись в черты Роджерса. Видать, тоже в детстве молился на плакаты с Кэпом, вот и дернулся от мысли, что сейчас придется ловить подачу от ожившей иконы нации.

Романофф замерла, а Фьюри так вообще… казалось, впервые за диалог понял, что мы, как минимум, можем быть на равных.

На этом я сбросил технику, возвращая себе прежнюю личину.

– Ладно, это было жутко. Даже по моим меркам, – Тони нервно повел плечами в броне и перевел взгляд на директора. – Но раз уж мы закончили с историческими портретами и дешевыми спецэффектами... Знаешь, Ник, парень дело говорит. Мы можем устроить все куда изящнее и без подвалов. Семья будет и под защитой, и под присмотром, и прямо здесь, под боком – так что твоя паранойя может выдохнуть. Скажем, Бенедикт Морелли с сегодняшнего утра официально числится в службе безопасности «Старк Индастриз». Так что юридически, Фью, оставь деда в покое, если не хочешь внепланового аудита твоих черных счетов через Сенат, а?

– Уже и к Джону подмазываетесь, да?

За всей его бравадой пряталось главное – директор спецслужбы умел оценивать реальность: загнать в угол силу, способную менять лица, исчезать без следа и давить изнутри, было невозможно без колоссальных потерь. Зато получить автономный боевой кулак, готовый встать на защиту планеты в критический момент, – вот в этом была выгода. А сбросить бесполезных заложников, которые все равно больше не работали как рычаг давления, ничего ему не стоило… Ведь так?

– Автономия в обмен на явку по первому сигналу тревоги, – подытожил Фьюри, и тон его стал предельно деловым. – И предварительные сводки по вашим целям в городе до того, как на улицах начнут трещать их кости. Мне нужен результат, а не бесконечный хаос в отчетах полиции. Семья вернется к нормальной жизни под нашим скрытым наблюдением.

– То есть вы подготовите отдельный отдел, который будет курировать наши похождения в городе?

– Если так потребуется, то да.

– И чем же будете нас ограничивать?

– Трупами и заголовками в газетах, – бросил Фьюри. – Пока вы обходитесь без гражданских жертв и не взрываете жилые кварталы – мне плевать. Начнёте бойню – протокол сменится с кураторства на зачистку. Ты не первый псих в маске, решивший вершить самосуд. Но первые обычно кончали в морге через пару недель. Посмотрим, сколько протянешь ты.

– А полиция?

– Полиция будет смотреть в другую сторону, пока я не решу иначе.

– Договорились.

Фьюри коротко кивнул Романофф.

Она напоследок окинула меня долгим взглядом, после чего оба бесшумно спустились по трапу к ожидавшей у причала субмарине. Тонны мутной речной воды глухо сомкнулись над черным корпусом, оставив нас со Старком на пустой, продуваемой насквозь крыше.

Наконец-то.

******

– Джон?.. – Дэнни дернулся в кресле напротив, стукнувшись коленкой о ножку стола. Черный экран ноутбука перед ним давно погас. – Ты чего? Завис?

– Ты серьезно снова спрашиваешь? – я вытер мокрые пальцы о джинсы. – Сиди ровно.

– Может, у мисс Поттс спросить таблетку? Тут на этаже вроде есть медпункт…

– Я сказал – сиди.

Голос прозвучал как удар хлыста. Дэнни мгновенно втянул голову в плечи. Пальцы его судорожно вцепились в завязки серой толстовки – натянули, скомкали, отпустили.

Весь его образ грозного сетевого бунтаря выветрился подчистую. Остался мелкий перепуганный сопляк, который полез играть во взрослые игры… и почему, почему подростки этой страны такие глупые?!

Я оперся локтями о колени и наклонился к нему:

– А теперь включай остатки мозгов, Дэн. Живо. Ты хоть догоняешь, какую свинью ты всем нам подложил? В какое дерьмо ты окунул отца с матерью?

Дэнни судорожно сглотнул, кадык дернулся.

– Я… я же не думал, Джон. Честно. Я просто хотел помочь… сайт поднять, чтобы люди знали…

– Ты. Не. Думал. – я говорил почти шепотом, но шипение выходило злым. – Отличное оправдание. Ты захотел поиграть в Робин Гуда? Почувствовать себя важным? Собрать лайки на чужих трупах? Ты вообще осознаешь, Дэн, что к нам в дом вломились бандиты, которым ты сильно так насолил?! Если бы нас люди Старка не выдернули в последнюю минуту – тебя бы сейчас из Гудзона по частям доставали!

– Да откуда я знал, что они перехватят?! Все же писали… на всех форумах… что Доу помогает! Что копы ни хрена не делают, пока бандиты людей прессуют! Я хотел… ну… чтобы по-настоящему все было!

– По-настоящему? – я оскалился. Внутри поднималась знакомая по прошлой жизни ярость на безалаберность гражданских. В Конохе за такую самодеятельность генина сослали бы чистить сортиры до седых волос! Или закопали бы на полигоне. – Новости открой. Твой дурацкий сайт сломали за пять минут, вбили туда признание и выставили маньяком перед всей страной. И тебя к нему привязали.

Дэнни закрыл лицо ладонями.

– Ну а что нам делать?.. Джон, нас посадят? Или… они нас все же найдут?

А хер знает. Но пусть парень поварится в ужасе. Страх – паршивый советчик, но отличный фиксатор. Пока человек боится, он не совершает новых глупостей…

За окном моросило.

Мелкие капли косо летели вдоль стекла, размазываясь в длинные серые полосы. Вспомнилась сестра и ее слова:

«Кровь смывает дождь, след чужой на мостовой... ворон ждет рассвет».

Тогда это казалось напыщенным бредом девчонки, пережившей три нападения на Коноху... А сейчас почему-то вспомнилось.

Глупость какая-то.

– Так, – я шумно выдохнул, изображая старшего брата, который только сейчас начинает собирать мысли в кучу. – Хватит сопли размазывать. Думай. Что тебе сказала мисс Поттс, когда принесла папки?

Дэнни опустил руки. Глаза красные, нос опух.

– Сказала… что наш домашний комп взломали. Что это промышленный шпионаж против «Старк Индастриз».

– Дальше.

– Ну… что мы свидетели. Что компания берет нас под защиту, потому что через наш адрес пытались слить их закрытые разработки.

– Вот именно, – я постучал ногтем по кружке. – Точно понимаешь? Старк – миллиардер. Ему уголовщина и трупы на благотворительных программах не сдались. Если они вешают на нас корпоративный статус, то он и касается наших родителей.

– Тоооочно…

– Закон о защите свидетелей не работает на половину семьи. Старк влез в эту грязь? Влез. Значит, его юристам проще вытащить всех, на кого можно надавить. Мисс Поттс совсем не дура. Оставь отца с матерью там – завтра к ним придут другие отморозки, чтобы шантажировать компанию.

– То есть… их привезут?

– Скорее всего, переведут сюда. Я слышал, как начальник охраны в коридоре по телефону уже говорил про перевод отца. Ну, типа, в нью-йоркскую службу безопасности филиала или в порт по обмену опытом. Оформят задним числом, так что вся семья будет жить в Нью-Йорке. Под колпаком, да, без права трепаться со старыми знакомыми, но живые. И дома.

Дэнни с каким-то всхлипом выдохнул, уронив подбородок на грудь. Напряжение отпустило его так резко, что он буквально обмяк в кресле.

– Господи… Только бы живые. Я клянусь, я вообще из комнаты выходить не буду, я…

– Рано расслабился, – припечатал в ответ. – Сидеть мы будем тихо. И еще одно запомни намертво, если жить охота.

Он поднял на меня испуганные глаза.

– Молись, чтобы этот Джон Доу сам тебя не нашел, – бросил я без тени улыбки. – Ты втянул опасного психопата в цирк. Из-за твоего сайта его обвинили в резне, на него объявили охоту все спецслужбы штата. Если этот тип решит, что виноват ты, захотевший славы на форумах… Дэн, он не станет слушать твои сопли. Судя по его предыдущим делам, он просто оторвет тебе башку и выкинет в канализацию. Ты понял меня?

Дэнни побледнел.

– Я… я понял. Я к клавиатуре не подойду, Джон. Клянусь.

СКРИИИИП – Дверь за спиной мягко, с еле слышным шипением ушла в паз.

Вирджиния Поттс вошла быстрым, пружинистым шагом.

– Мальчики, – она бросила беглый взгляд на мокрые щеки Дэнни, потом на меня. Задержалась на секунду, оценивая все… вот это, но комментировать не стала. – Новости по вашей семье.

Дэнни мгновенно подобрался, вцепившись в подлокотники.

– Ваши опекуны в безопасности, – ровным тоном произнесла Пеппер, делая стилусом пометку на экране. – Возникли определенные, мммм… бюрократические сложности с местным управлением, но мистер Старк решил вопрос одним звонком. Бенедикт Морелли подписал контракт с нашим департаментом портовой безопасности. С сегодняшнего утра он – ведущий инспектор внутреннего аудита терминалов в Бруклине. Приказ о межведомственном переводе ушел в полицию Иллинойса задним числом.

– А мама? – тихо спросил Дэнни.

– Миссис Морелли пакует вещи, – на губах Пеппер дернулся намек улыбки, тут же погасший. – Ваша мама устроила скандал охране из-за… ай, не важно. Но наши люди заверили ее, что любые расходы по переезду берет на себя принимающая сторона. Завтра вечером спецборт доставит их в аэропорт Тетерборо. Вам четверым выделят апартаменты в жилом крыле башни. Временные. На сорок втором этаже…

Она повернулась к ноутбуку брата:

– Выход в сеть – строго через прокси компании. Никаких личных аккаунтов, никаких форумов не создавайте, никуда не входите. Для прессы и соседей вы – пострадавшие от кибератаки на инфраструктуру «Старк Индастриз». Вопросы есть?

– Нет, мисс Поттс, – ответил я за двоих, слегка наклонив голову. – Спасибо. И мистеру Старку передайте.

– Передам, – бросила она, разворачиваясь на каблуках. – Лучшей благодарностью будет ваше молчание. У Тони и без вас проблем выше крыши. И да, это вам спасибо, Джон. Без вашей помощи этим бы никто не занимался.

Дверь за ней закрылась.

А я снова повернулся к стеклу.

Семья была в безопасности – это супер. Что-то еще случилось в беседе «главных», но клон все никак не мог вернуться с новыми знаниями ко мне. Главное, что сработалось – Старк сработал чисто, Пеппер затянула юридические гайки, а Фьюри убрал руки с горла заложников.

Но оставалась вторая проблема – клеймо детоубийцы, присохшее к маске Джона Доу.

Может, эта проблема и сейчас решается, но… лучше уж многократно перепроверить и найти свои методы решения такой проблемы – логично, что и для Старка, и для ЩИТа, запятнанный Доу даже выгоднее: загнанный зверь охотнее пойдет на поводок «Инициативы».

Полагаться на закон? На суд?

Бред.

Бить надо их же оружием.

Прессой.

Причем идти туда в чужой маске бессмысленно…

Значит я надену лицо, которое принадлежало мне по праву рождения в прошлой жизни. Лицо джонина, человека, умершего в воронке от взрыва техники, чье название здесь сочли бы бредом умалишенного.

И самое главное – у этого лица нет номера страховки, нет карточки в базе ФБР, нет отпечатков и совпадений по ДНК. По сути это – абсолютная правда, которая для здешних ищеек станет неразрешимым кошмаром.

****

Нью-Йорк. Редакция Daily Bugle. День спустя, седьмой час утра.

Утренняя смена только выползала на этажи: в репортерском «аквариуме» трещал факс, кто-то глухо матерился в телефонную трубку.

Кабинет главного редактора прятался в самом тупике за тяжелой дверью с рифленым стеклом.

Охрана на турникетах снизу даже не дернулась на постороннего человека – простой «Шуншин», пара шагов в мертвых зонах камер и короткое гендзюцу отвода глаз на охраннике, клевавшем носом над кроссвордом, спасли положение…

Да, гендзюцу…

Вообще с этим искусством дела у меня всегда шли со скрипом. То ли дело сестра – та могла завернуть целый отряд в морок одним щелчком пальцев, пока я выбивал зубы их авангарду... Тк, в целом, и работали – у меня тонкий контроль сбоил еще со времен Академии, профиль был совсем другой, да и особых клановых додзюцу мне при рождении не отсыпали.

Впрочем, будь у меня в прошлой жизни хоть трижды хваленый шаринган или бьякуган – в этот мир они бы все равно не пролезли. Додзюцу – это дар родословной. Проявился бы он у обычного американского подростка?

Не думаю.

Зато душа никуда не делась. Инь – она же духовная сила, ментальный отпечаток и воля, выкованная годами войны, – переехали в новое тело в полном объеме. А гендзюцу по своей сути не требует трюков – это продавливание чужого восприятия своей Инь-чакрой.

Здешние люди для этого – идеальный материал.

И почему я раньше не думал этим заниматься?

Ах, да… хранил секреты…

Одно дело охраннику пропустить случайного прохожего, совсем другое – когда бандит будет говорить про наркотрип или галлюцинацию. Массовую.

Здесь сонный вахтер прямо напрашивался на тест.

Я набросил на него самое примитивное, что помнил из базового курса, – технику смазанного силуэта, она же: Кокохи но Дзюцу. Помнится, ее использовали шиноби скрытого Дождя на экзамене на чунина. Столько воды утекло…

Пока раздумывал, тонкая игла чакры скользнула по зрительному нерву, заставив мозг зациклить картинку секундой давности. Для него перед турникетом ничего не поменялось: пустой вестибюль.

Мужик просто моргнул слезящимися глазами, шумно шмыгнул носом и продолжил искать слово из шести букв по вертикали.

Вот и получается, ха-ха, что гражданские объекты без охранных печатей и барьеров чакры для шиноби – просто проходной двор. Впору и банки грабить, да разбоем заниматься…

Но делать этого я не стану.

Пару минут спустя дверь кабинета закрылась за мной без звука.

Джей Джона Джеймсон сидел за широченным столом, заваленным сигнальными полосами, вырезками и пластиковыми стаканчиками. В хрустальной пепельнице чадил окурок толстой сигары. Сам редактор водил жирным красным маркером по гранкам, свирепо перечеркивая строки, и вскинул голову лишь тогда, когда воздух в кабинете стал неестественно плотным.

– Какого черта?! – гаркнул он, не разобрав спросонья. Густые щетки усов сердито дернулись. – Бетти, я же сказал – никаких стажеров до планерки! Пошли вон!

– Дверь была не заперта, мистер Джеймсон, – произнес я спокойно, оставаясь у входа.

Руки опущены, куртка расстегнута. Представлял я собой… самого себя – обычное лицо, что по своему происхождению напоминает здешние азиатские страны – тяжелые скулы, темные прямые волосы, собранные сзади резинкой, и слегка суженные глаза.

Ну и серьезный настрой, конечно же.

Джеймсон замер.

Для вида. На деле же его левая рука плавно, стараясь не привлекать внимания, поползла под крышку стола – вероятно, именно там крепилась кнопка экстренного вызова внутренней охраны.

– Слушай сюда, парень, – процедил Джеймсон, наливаясь тяжелой краской. – Даю три секунды, чтобы ты свалил тем же путем, каким влез. Иначе через полминуты сюда зайдут парни с дубинками, а к обеду ты будешь мыть полы в каком-нибудь участке.

– Можете жать, – я не шелохнулся. – Но ничего не сработает.

Джеймсон с силой вдавил кнопку.

Раз.

Другой.

И даже третий!

Но в ответ – тишина.

Ни сирены, ни шагов в коридоре.

Зато прямо под столешницей, между начищенными туфлями Джеймсона, что-то тяжело заворочалось.

С шорохом осыпающейся сухой земли из-под стола наружу полезло… тело. Плотная, слепленная из серой грязи и бетонной крошки фигура с треском распрямила плечи, а бурая лапа земляного клона лениво высунулась на свет, сжимая вырванный с мясом жгут проводов от злосчастной кнопки.

– Твою ж!.. – редактор вжался в спинку, выпучив налитые кровью глаза на нечто, вылезающее из его тумбы.

Джеймсон поджал ноги к груди и с такой силой оттолкнулся от пола, что кожаное кресло на колесиках аж отлетело назад и врубилось в книжный шкаф. С которого тут же посыпались книги.

– Кридово вымя, что за Синяк к чертям собачьим?!

Земляной клон даже ухом не повел – замер на корточках посреди кабинета, растирая медные жилы проводов в глиняных пальцах.

– У вас под столом было пыльно, ему пришлось немного утрамбоваться. Не дергайтесь, мистер Джеймсон, это не нападение.

Джеймсон часто хватал ртом воздух. Взгляд его бешено метался между мной у порога и бурой тушей под столом. Страх в нем боролся с яростью, но нутро старого газетного волка все же брало свое – челюсть дернулась, он с силой провел ладонью по лицу, стирая холодную испарину, и попытался натянуть привычную спесь:

– Ну давай... Излагай, псих. Ты из той шпаны, что жгла покрышки в Квинсе? Или фанатик из интернета, решивший взять меня на понт? Спешу огорчить: в этом кабинете сидели люди, которые могли стереть тебя в порошок щелчком пальцев.

– Меня называют Джоном Доу, – произнес я. – Как и его. Как и всех нас…

Пальцы у груди сошлись в короткую печать.

Воздух в комнате дрогнул, пошел мелкой рябью, и вдоль стен из пустоты шагнул добрый десяток точно таких же фигур меня самого! Правда, то были самые примитивные, иллюзорные копии – Буншин но дзюцу – бесплотные куклы без веса, без тепла и без единой капли плоти. Ткни в такую пальцем – и рука пройдет насквозь, даже сквозняка не почувствуешь. В серьезной драке от них толку ноль, зато чакры эта копеечная иллюзия жрет совсем ничего: я мог без малейшего напряга наплодить их хоть сотню за пару вздохов, просто забив пустоту визуальным шумом.

Для тесного кабинета хватило и дюжины.

Иллюзорные копии заполнили углы, встали у полок со старыми подшивками, заслонили свет из окон и взяли в полукольцо вжавшегося в шкаф редактора. Десяток одинаковых серых лиц молча уставились на него сверху вниз.

И все вместе мы проговорили снова.

– Мы все – Джон Доу.

Джеймсон вжался затылком в корешки переплётов. Глаза у него бегали как бешеные – от глиняной туши под столом к фигурам у шкафов, потом ко мне. Он судорожно цеплялся взглядом за детали, но… ничего не мог выдернуть из этого. Лишь спустя минуту тупых обменов взглядами, он произнес:

– Доу? – скривил губы, пытаясь вернуть лицу привычное выражение хозяина положения, но было видно, в каком… восхищении он находится! – Личико решил явить? Без простыни на башке? А рога где? Копыта? Где засохшая кровь младенцев на воротнике, которой ты рубашки крахмалишь?

«Вот с чего мы начали…»

Глиняный клон под столом переломил ещё один медный штекер. Редактор от этого звука мелко дёрнул ногой, едва не заехав туфлей по тумбе.

– Если бы я ел детей, вы бы сейчас со мной не язвили, мистер Джеймсон, – сказал я, даже не повышая голоса. – И тем более не сидели бы в этом кресле. Я пришёл не каяться. И не вымаливать жалость у вашей конторы.

– Ты мне зубы не заговаривай, щенок! – рявкнул старик. Он с силой врезал ладонью по подлокотнику, подавшись всем телом вперёд, наплевав и на грязь под ногами, и на призраков у стен. На шее у него вздулись багровые жилы. – У меня в окружном морге остывает капитан полиции! Семья вырезана в собственном доме, на стене намалёван твой гребаный символ, а с твоего сайта ушёл манифест с признанием! Город третий день на ушах стоит! Вся полиция роет землю носом, а ты вламываешься ко мне утром, пускаешь пыль в глаза и предлагаешь сделку?!

– Капитан Стивенс жив.

– Что…?

– Стивенс жив, – повторил я четко. – Жена жива. Дети живы. Прямо сейчас они сидят на безопасной базе за пределами города и смотрят телевизор. Их никто не трогал пальцем.

– Парень, ты бредишь, – хрипло выдохнул редактор, но запал в голосе явно просел. – Заключение коронера…

– Подписано не глядя человеком со служебным значком, которому очень доходчиво объяснили последствия лишних вопросов. Хотите фактов? Берите ручку, мистер Джеймсон. У вас же блокнот под рукой, вот сенсация будет.

Джеймсон помедлил секунду. Взгляд метнулся к двери, потом снова ко мне.

А затем он и вовсе нащупал ручку.

– Слушаю, – процедил он сквозь зубы.

*****

За недолгой беседой пролетели полчаса. Рассказ мой вышел складным… о, да. Очень складным и подробным.

Ни Наташа, ни Фьюри, ни тем более Старк со всеми датчиками и орущим Джарвисом в шлеме так и не поняли, что на самом деле провернул мой клон на той верфи. Клон, что выскочил из «Шуншина» прямо за спину Романофф, зафиксировал ее корпус предплечьем и впечатал под челюсть фальшивый ствол из Хенге.

В момент этого плотного контакта – пока кожа и мышцы предплечья прижимали ее шею и плечо – в дело и пошел Сайко Дэнсин. Техника психического считывания через прямое касание.

Хватило пары брошенных Старком фраз и элементарного сопоставления фактов, чтобы сообразить: рыжая была в этой постановке по самые уши, буквально лично участвуя во всей подставе.

Не захотели снимать с меня обвинения по-хорошему? Решили, что запачканного кровью Доу будет проще держать на поводке?

Держите ответку.

Разумеется, выпотрошить чужую память целиком за пару мгновений не вышло бы даже у мастера допросов в пыточных Конохи. Голова шпионки нашпигована психологическими блоками и выучкой, туда просто так с ноги не зайдешь... Но мне и не требовалась вся ее жизнь. Клон ударил по горячим ассоциациям, зацепился за свежий след и выдернул ровно то, о чем она думала в тот момент, глядя на меня.

Самую мякоть.

Тут тебе и синтетический гемоглобиновый полимер вместо настоящей крови. Приказ о секретном переводе капитана Стивенса. Фамилию ручного судмедэксперта из округа, который штамповал фальшивые заключения о вскрытии, даже не заходя в морг.

А заодно клон зацепил в ее голове дикое, почти зудящее желание сойтись со мной врукопашную. Проверить на прочность, прощупать кости, сломать пару суставов...

Ха. Глупая.

Она ведь даже не осознала, насколько близко стояла к тому, чтобы этот клон оторвал ей руку прямо в плечевом суставе.

И вот всю эту сочную фактуру я сейчас спокойно, по пунктам вывалил на Джеймсона.

Естественно, саму контору Фьюри я перед редактором не светил. Не хватало еще раньше времени вскрывать существование Щ.И.Т.а и устраивать войну спецслужб на первых полосах. Для Джеймсона заказчик остался просто «влиятельной теневой структурой из федералов».

Зато фамилию продажного копа и точный адрес его загородного дома я выложил как на блюдечке. Туда, кстати, уже почти добрался еще один мой клон – взять того за горло и записать чистосердечные показания на диктофон, пока дружки сверху не решили убрать свидетеля.

Раз меня бросили разгребать это дерьмо в одиночку – я разберусь сам. Но по своим правилам.

– Откуда у тебя эти данные?

– Какая разница, если они настоящие?

Джеймсон отбросил ручку. Она глухо прокатилась по исписанному листу и упала на ковер. На лысине проступили мелкие бисеринки пота.

– Ты хоть понимаешь, что ты несешь? – его голос упал до полушепота. – Если хоть четверть правда… Это значит, что федералы провернули в Бруклине спектакль с фальшивыми трупами. Обвели вокруг пальца полицию, мэрию, читателей. Меня обвели! Выставили старого дурака клоуном перед полуторамиллионным тиражом?! НЕМЫСЛИМО!

– Именно так они с вами и поступили, мистер Джеймсон.

– Я ненавижу ряженых ублюдков! – взревел старик, вновь вспыхивая. – Ненавижу уродов со способностями, которые ставят себя выше закона!

– Именно поэтому я пришел к вам.

Джеймсон поперхнулся воздухом.

– Мне не нужны ваши симпатии, – продолжил я жестко. – Нам, в целом, все равно, что вы о нас думаете. Но я знаю, что вы терпеть не можете, когда из вас делают посмешище. Вопрос простой: у вас хватит яиц признать, что вас развели, и вцепиться в глотку тем, кто это подстроил?

– Если я опубликую это без улик, меня сотрут, – хрипло произнес он…

– Доказательства будут. Да и не надо выкатывать всё сразу, – я качнул головой. – Начните с малого. Кстати, советую отправить запрос в мэрию по приказу 44-Б.

Уж не знаю, что там было, но этот код уж сильно громко мелькал в сознании Наташи. Как и приставка мэрии.

Джеймсон медленно вытащил из пепельницы сигару, повертел в пальцах и сунул в угол рта, так и не зажигая.

– Кто это устроил? Кто заказчик?

– Это вторая статья, мистер Джеймсон, – я чуть прищурился. – Сначала отмойте город от первой лжи. Разберитесь с «погибшим» полицейским. А когда придет время дергать за настоящие нитки – я… ха, давайте я дам такой материал, от которого у сенатора Стерна волосы на заднице зашевелятся. А то слишком легко спустили историю с Экспо.

С этими словами я развернулся к двери, развеяв клонов.

– Эй! – рявкнул он в спину.

– Да?

– Моя газета дает десять тысяч баксов за информацию о твоей личности, – в голосе редактора снова прорезалась привычная хриплая язвительность. – Наличными.

– Отлично! Я стал богаче на десять тысяч. Выплатите, когда докажете, что я никого не убивал?

– ЧЕРТОВ ДЖОН ДОУ!

Я толкнул дверь.

Не успел сделать и пяти шагов по ступеням вниз, как за дверью кабинета истошно зазвонил телефонный аппарат.

А уже к пяти часам вечера на главной странице сайта вспыхнула красная плашка экстренной молнии. Джеймсон… не стал палить из всех орудий – выкатил лишь первый пробный шар, от которого у пресс-службы полицейского департамента перехватило дыхание:

«ДЕЛО ДАЙКЕР-ХАЙТС: ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ ТРЕЩИТ ПО ШВАМ? Техническая экспертиза Daily Bugle подтверждает следы взлома в сетевом манифесте Джона Доу. Где капитан Стивенс и почему мэрия засекретила приказы о переводах офицеров за двое суток до трагедии?»

*****

А поддержать автора и прочесть больше глав можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 18 - Дьяволиада

(Нью-Йорк, штаб-квартира Stark Industries.)

Решение о создании внутренней общественной организации совет директоров Stark Industries утвердил практически единогласно. Процедура прошла… довольно быстро, даже мисс Поттс (или миссис? Ох, с этим Старком все непонятно!) начала подозревать неладное – присутствовавший на заседании ведущий юрисконсульт корпоративного отдела позднее шепнул ей, мол: «кажется, совет впервые в обозримой истории согласовал протокол быстрее, чем сам Энтони Старк успел придумать для него издевательское сокращение».

Но нет, все же придумал.

Новое объединение получило простенькое имя Pear. То есть… груша!

Да, в официальном пресс-релизе торжественно расшифровывалось как People for Ethical Armor Regulation («Люди за этичное регулирование брони»). Правда, уже через пару часов после рассылки по внутреннему серверу какой-то практикант из отдела логистики подсчитал, что количество букв в аббревиатуре не вполне бьется с английской грамматикой и… ну… проблемы.

Из-за чего пресс-служба компании не растерялась и мгновенно объявила это «осознанной стилистической асимметрией и элементом фирменного брендинга». Во как!

По своей изначальной сути Pear задумывалась как абсолютно травоядная и плюшевая группка. Ее сколотили несколько инженеров-разработчиков – тройка идеалистичных юристов и пара специалистов по промышленной безопасности, которых искренне мучил один прикладной философский вопрос: а что, собственно говоря, многомиллиардная корпорация должна делать с технологией, способной за полторы секунды превратить одного конкретного плейбоя в сверхчеловека стратегического назначения? Особенно если этот самый плейбой одновременно является контрольным акционером компании, ее генеральным конструктором и — что вызывало сильнейшую изжогу у любого комплаенс-контролера — абсолютно неуправляемым человеком?

Уж особенно после своих вечеринок и проявившейся коррозии в области паха…

Да, активисты Pear вели себя подчеркнуто прилично – не устраивали пикетов с плакатами у входа в фойе, не требовали запретить проект «Железный человек», не выбивали отставки Старка и уж тем более не пытались оспорить его право гениально ковыряться отверткой в частной лаборатории.

Они просто хотели «цивилизованного диалога».

Идея казалась красивой: создать независимый корпоративный совет с правом общественной экспертизы. Чтобы комитет мог заглядывать в чертежи боевых систем, оценивать риски военных субподрядов, вырабатывать протоколы неприменения летального оружия и — главное сокровище программы — провести четкую границу между человеком, создавшим броню, человеком, владеющим патентом, и человеком, отдающим приказ нажать на гашетку над чужой суверенной территорией.

Последний пункт вызвал среди офисных «Шелдонов Джеймсов» неподдельный восторг.

Буквально за три недели в ряды Pear вступило больше четырех тысяч сотрудников (!). Туда хлынул весь исследовательский сектор из нижних лабораторий, менеджеры среднего звена, экологические консультанты и почти поголовно весь юридический департамент. Воздержались разве что старые волки из финансового аудита, проработавшие рядом со Старком достаточно долго, чтобы твердо усвоить простую истину: любая добровольная общественная активность внутри корпорации через полгода превращается в обязательную форму квартального отчета, а через год — в основание для служебной проверки…

Им не хотелось волокиты, проще говоря.

И что мы видим сейчас? Высшее руководство встретило движение с распростертыми объятиями!

Тони Старк лично почтил своим присутствием учредительное собрание. Он явился в зал в темно-синем дизайнерском костюме, с затемненными очками на носу и помятым картонным стаканчиком латте в пальцах.

— Это восхитительно, господа, — произнес Старк, легко взбежав на трибуну и окинув ряды сияющих энтузиазмом лиц ленивой, фирменной ухмылкой. — Чистейший американский дух: собрать комиссию для контроля над другой комиссией, которая будет строчить отчеты комиссии, регулирующей первую комиссию. Я обеими руками «за». Пеппер, выдели этим славным бунтарям отдельный кабинет на тридцатом этаже. Поставь им хорошую кофемашину, пару удобных диванов и организуй вид на Центральный парк. Пусть борются за мир во всем мире с максимальным комфортом.

А затем, чуть прикрыв микрофон ладонью и наклонившись к стоящей у края сцены Пеппер, едва слышно уронил уголком рта:

— Если эта богадельня поможет обелить Железного человека в новостях и заткнет пасти сенаторам — пусть резвятся, им здесь самое место. Если нет... сама знаешь, как аккуратно перекроить штатное расписание и слить проект. Да? Ну и умница.

И в этом был весь Старк.

Тони мог сколько угодно корчить из себя рок-звезду от мира инженерии, но он чертовски хорошо понимал природу власти и толпы. Он и есть – власть из толпы.

Людям не нужен был реальный поводок на шее летающей боевой машины — людям до дрожи в коленях была нужна видимость контроля над всем и вся. Сладкая иллюзия того, что безумного миллиардера можно обуздать правильным регламентом с гербовой печатью. Дай им комитет, пачку бланков и красивое название — и они будут счастливы, искренне веря, что сами держат тигра за хвост.

Аудитория взорвалась овациями. Активисты Pear счастливо переглядывались и аплодировали стоя.

Ибо надо же!

Сам владелец компании благословил их на подвиги!

Пресс-релизы запестрели заголовками о триумфе корпоративной демократии и беспрецедентной социальной зрелости бизнеса. Совет директоров без проволочек утвердил устав объединения.

Pear получила собственный офис. Получила трибуну на общих планерках. Получила право издавать ежемесячный бюллетень. Даже получила совещательный голос в совете. И, о боги, утвердила стильный логотип — минималистичный контур металлической зеленой груши, вписанной в шестеренку реактора. Ибо это круто. И Гретта Тумбер… кхм, мама Гретты Тумберг скажет спасибо – зеленые, гринпис, активисты и тд.

Было все запланировано давно. И вот несколько месяцев процесс шел настолько гладко, что некоторые ветераны инженерного крыла начали искать подвох…

Но подвоха не было видно. Комитет увлеченно заседал, генерировал толстые пачки рекомендаций, призывал к международной сертификации репульсорных двигателей, предлагал расследовать каждый уличный инцидент с участием красно-золотого костюма и горячо настаивал на разработке инструкций на случай, если броня вдруг попадет в посторонние руки. Тони даже публично кивал на их инициативы в телеинтервью, потешаясь над «моими домашними пацифистами».

Газеты пели дифирамбы. Представитель Госдепартамента на брифинге осторожно похвалил частный сектор за «поиск баланса между прогрессом и гражданской ответственностью». Лидеры Pear публиковали манифесты о новой эре прозрачности.

Все упивались успехом.

И абсолютно никто из четырех тысяч воодушевленных участников не обратил внимания на крошечный подпункт в самом хвосте многостраничного регламента, подписанного на первом же учредительном заседании.

«...настоящее положение гарантирует полную свободу внутренней дискуссии при условии, что деятельность объединения осуществляется строго в рамках корпоративных стандартов Stark Industries, действующего федерального законодательства и высших интересов национальной безопасности Соединенных Штатов».

А зачем вчитываться? Это же просто формальность. Обычный стандартный протокол, страховка от дурака.

Дверь в клетку захлопнулась, оставив идеалистов радостно пить кофе с видом на зеленые кроны парка.

*****

(База Щ.И.Т.а.

Ситуационный зал специального назначения.

Спустя двое суток после публикации в Daily Bugle.)

В подземном бункере… да, дело было в бункере.

Николас Джозеф Фьюри стоял посреди полукруглой аппаратной, заложив руки за спину. Полы черного кожаного плаща пафосно трепетали под ровным гулом промышленной вытяжки, а единственный глаз директора неотрывно сверлил гигантскую голографическую проекцию, зависшую прямо перед ним.

На экране в сто пятидесятый раз крутилась покадровая запись с бруклинской верфи.

Вот темная фигура в плаще делает шаг вперед. Вот искажается пространство вокруг ее силуэта. Секундная стрелка таймкода ползет с шагом в сотые доли:

04:12:08... 04:12:09...

— Еще раз, — бросил Фьюри. Голос. — Замедление на восемьдесят процентов. Выведите телеметрию костюма Старка на правый сектор.

Техник за терминалом вбил команду.

Картинка дернулась. На замедленном воспроизведении было отчетливо видно, как вокруг стоящего Доу внезапно возникает смазанная, мутная рябь. Воздух в радиусе пяти метров словно окутался маревом, на мгновение преломив лучи портовых фонарей в грязно-зеленоватый, маслянистый спектр. А затем последовал звуковой удар.

Даже динамики командного центра отозвались противным треском, не в силах передать низкочастотный рокот. На экране телеметрии брони Марк IV графики давления мгновенно взлетели в багровую зону, пробив пиковые значения.

— Старший аналитик Чен, докладывайте, — не оборачиваясь, приказал Фьюри.

Худой азиат в очках нервно поправил галстук, поднимаясь со своего кресла с планшетом в руках.

— С-сэр... Мы... мы п-прогналися... кхм, то есть, прогнали весь массив данных через все доступные калибровочные алгоритмы, да. Физика процесса совершенно не поддается стандартной классификации. Это вообще не пиротехника и не акустическое оружие направленного действия, как думали раннее. Д-датчики костюма мистера Старка зафиксировали резкий гравитационно-кинетический коллапс, вот… ам… минутку… – Сверился с отчетами аналитик, а затем продолжил: – Плотность воздушной подушки в точке стояния субъекта скакнула до четырех целых двух десятых бара за двенадцать миллисекунд, причем без теплового взрыва или следов горения.

— Сделаем вид, что я все понял. Откуда свечение? — глаз Фьюри опасно сузился. — Мои глаза меня не обманывают, Чен. Воздух фонил зеленым, что на него воздействовало?

— Биоэлектромагнитная эмиссия неизвестного спектра, сэр, — аналитик сглотнул, чувствуя себя как школьник у доски. — Поле колоссальной мощности, исходящее непосредственно из органики субъекта. Оно смяло атмосферный фронт, вызвало локальный сейсмический отклик — гравийная крошка на пирсе вибрировала на частоте сорок герц — и на три секунды ослепило радары пассивного наведения. Если называть вещи своими именами... это направленный выброс кинетической массы без видимого источника питания. Будто человек сам по себе сработал как маломощный конденсатор магнитной пушки.

— Пушки… — процедил Фьюри с иронией. — Замечательно. У нас по Бруклину разгуливают ходячие рельсотроны в плащах. А что с визуальной трансформацией?

Все же директор откинул вопросы с инопланетным происхождением Доу, но все же его мучала специфика его способностей.

Очень. Сильно.

Беспокоила.

Картинка на экране сменилась. Застыл крупный план: лицо неизвестного парня с тяжелыми скулами плавно, словно воск под горелкой, теряет контуры и за полсекунды складывается в канонические черты лица Стивена Роджерса… которого они откопали совсем недавно, черт бы его побрал!

— Мы всё сканир-ровали, сэр: и инфракрасный, и ультрафиолетовый диапазон, — подал голос второй оператор с отчетливым восточноевропейским акцентом. — Никаких микропроекторов нет. Никаких наночастиц или вот этих… фотонных масок на манер наш прототип «Вуаль». Изменение мышечного рельефа, пигментация, костная структура — всё произошло на физическом уровне ровно за ноль целых четыре десятых секунды. Компьютерный модель подтверждает: кости челюсти поменялась прямо в реальном времени. Научный отдел только руками разводит, да. Называют это «аномальная молекулярная мимикрия».

— Научный отдел пусть идет мыть пробирки, — отрезал Фьюри. — Мне нужны не термины, мне нужна уязвимость. Способ вырубить эту дрянь на дистанции. Есть идеи?

Прежде чем Чен успел что-то пролепетать в ответ, в центре зала активировался защищенный голографический канал связи.

В воздухе соткалась полупрозрачная фигура Энтони Старка. Миллиардер вальяжно раскинулся в кресле своей мастерской, держа в руке стакан со свежевыжатым зеленым смузи (простим ему старую привычку, появившуюся из-за сложностей), и с нескрываемым удовольствием разглядывал помятый вид директора.

— Ник, душа моя, — вкрадчивый голос Старка заполнил тишину бункера, сочась чистейшим ядом. — Не отвлекаю от спасения вселенной? Как там поживает наш мертвый капитан?

Фьюри медленно повернулся к проекции. Лицо директора не дрогнуло, но челюсти сжались так, что на скулах вздулись желваки.

— Старк. Я занят.

— О, я вижу, — Тони сделал глоток и демонстративно поцокал языком. — Смотришь домашнее видео со свидания на пирсе? Ностальгируешь? А я вот звоню поинтересоваться состоянием дел в Олбани. Слышал потрясающие новости из первых уст. Твоего ручного покойника, капитана Стивенса, вместе со всем драгоценным семейством увели прямо из охраняемого правительственного коттеджа. Средь бела дня!

Операторы за терминалами моментально вжали головы в плечи, старательно делая вид, что оглохли.

— Это закрытая оперативная информация, Старк, — ледяным тоном произнес Фьюри.

— Закрытая? Ник, брось, она закрыта примерно так же, как ворота… вашего секретного особняка — рассмеялся Тони, отсалютовав стаканом. — Твои церберы из группы наружного наблюдения сорок минут пускали слюни и дружно медитировали на серую стену в коридоре – сам их в чувство приводил. Говорят, им показалось, что они любуются закатом над Гудзоном. А когда морок спал — в доме ни копа, ни жены, ни ребенка. И ведь какая трогательная деталь: Доу не только вывез свидетеля, он еще и отсыпал бедолаге Стивенсу две увесистые пачки меченых баксов на покупку ранчо в какой-нибудь глуши в Монтане. Парень заботится о пенсионных накоплениях госслужащих лучше, чем сенатский комитет. Красиво сработано, а? Учись, Ник.

— Ты закончил паясничать? — рыкнул Фьюри.

— Почти. Я просто хотел убедиться, что ты уже оценил масштабы пожара в прессе. Джеймсон выкатил на первой полосе вторую статью. В мэрии сейчас такой вой стоит, будто там открылся филиал преисподней. Начальник полиции заперся в туалете и пьет корвалол, а офис нашего дорогого сенатора Стерна забился под плинтус и судорожно строчит опровержения. Они теперь утверждают, что стали «невинными жертвами провокации неустановленных теневых структур». Узнаешь формулировку? Тут бы еще парочку букв добавить, давай подскажу каких? Слушай: «Щ», «И», а еще есть «Т», то есть Т-Тони. Т-тупицы.

— Если ты думаешь, что эта макулатура создает мне проблемы...

— Она создает проблемы всем, — Старк перестал улыбаться, взгляд его сквозь голограмму стал жестким и острым. — Наташе, к слову, теперь въезд в Москву закажут на ближайшие пару лет, если репортеры продолжат рыть под приказ сорок четыре «Б». Ее физиономию на той верфи, конечно, не засняли, но хвостик уже горит. И имей в виду: личный джет я ей для тайных визитов не выделю. Пусть летает экономом с пересадками во Франкфурте… или где там русские останавливаются обычно? Не суть.

— Я сам разберусь со своими людьми и со своей юрисдикцией, Старк.

— Разбирайся, — Тони отсалютовал двумя пальцами. — Только помни, о чем мы договорились. Семья Морелли оформлена в моей службе безопасности. Их пальцем никто не тронет. А твой призрак гуляет по городу и методично спускает вам штаны перед всем миром. Удачного дежурства, капитан.

Голограмма мигнула и погасла.

В командном пункте повисла тишина. Ни один аналитик не смел даже скрипнуть креслом.

Фьюри медленно развернулся обратно к застывшему на центральном экране кадру.

Замерший Доу в темном плаще…

И Стивен Роджерс. Живой Роджерс, которого оперативники Щ.И.Т.а буквально на днях извлекли из арктического льда и под строжайшим секретом держали на карантине в закрытом секторе базы, наблюдая, как легенда нации глушит шок от нового века на беговой дорожке и тренажерах. Это знание должно было оставаться главной тайной планеты, но… каким-то образом ублюдок на верфи (а он не мог назвать ЭТО иначе) просто надел эту физиономию, словно дежурную маску.

И как узнал?

Может, дело в его людях…?

В памяти директора снова зазвучали слова, сказанные Доу на пирсе.

«Запомните раз и навсегда: я — лишь один из многих. Один из Доу. Я — это мы, а мы — это я... И половина ваших людей уже может носить это лицо».

Мурашки пробежали по спине старого шпиона — почти забытое чувство… банальной уязвимости.

Если эта тварь способна менять облик без аппаратуры... Если он может обмануть человеческий мозг одним взглядом, заставив подготовленных агентов пялиться в пустую стену...

Кто дает гарантию, что парень, принесший кофе на КПП базы полчаса назад — это действительно рядовой Смит? Кто поручится, что аналитик Чен за терминалом — это Чен?

Контроль, на котором держалась вся империя Щ.И.Т.а, дал невидимую, но глубокую трещину.

Фьюри вытащил из кармана защищенный коммуникатор, сдвинул ползунок экстренного шифрования и поднес аппарат к губам.

— Приказ по Главному штабу. Директива одиннадцать «Б», — отчеканил он. — С этой минуты. Полная, внеплановая биометрическая переаттестация всего действующего состава Трискелиона и региональных узлов. От оперативников «УДАРа» до последнего уборщика на подземных парковках. Анализ ДНК, повторное сканирование сетчатки, перекрестные допросы службы внутренней безопасности без предварительного уведомления. Проверять каждого, от биографии до телеметрии. ВСЕ.

Он сделал паузу, глядя на застывшую маску Роджерса на мониторе:

— И особенно тщательно — тех, кто не вызывает никаких подозрений, проверять несколькими ведомствами. – Совсем не был Фьюри уверен в том, что не обведут сквозь пальцы и других сотрудников, заставив вписать нужные и единственно верные данные. – Выполнять.

Фьюри нажал отбой. Он не знал, что в этот самый момент, на три этажа ниже, в защищенном терминале связи за бронированной дверью кабинета, агент Джаспер Ситуэлл перехватил текст новой директивы директора — и… ох, он испугался!

*****

(Вашингтон, округ Колумбия. Закрытый административный сектор комплекса Трискелиона.)

Специальный агент Джаспер Ситуэлл сидел за столом из и не спеша протирал шелковым платком круглые стекла очков. Лицо его — гладкое, с идеальной чиновничьей маской лояльности — оставалось непроницаемым. Лишь когда край тонкой ткани скользнул по золотистой оправе, его пальцы на долю секунды замерли.

На мониторе персонального терминала, изолированного от общей сети тройным криптографическим контуром, ровным желтым шрифтом горел текст перехваченного приказа.

«Директива одиннадцать "Б". Полная внеплановая биометрическая переаттестация. Углубленный ДНК-скрининг. Психофизиологический перекрестный допрос третьей категории...»

— Одноглазый параноик сорвался с цепи, — раздался из скрытого настольного динамика глухой, искаженный вокодером голос. — Три наших ключевых аналитика в европейском хабе уже запросили инструкции. Если служба внутренней безопасности начнет шерстить оперативные легенды глубже регламента, полетит четверть спящих ячеек на восточном побережье. Мы строили эту паутину пятнадцать лет, Джаспер.

Ситуэлл надел очки, аккуратно заправил дужки за уши и посмотрел в темный экран.

— Ник не сорвался. Ник напуган, — бархатным тоном произнес он. — А испуганный Фьюри вдвое опаснее обычного, это мы уже проходили. И заметь – в прошлый раз справились.

Агент коснулся сенсорной панели, разворачивая оперативное досье, помеченное высшим грифом секретности.

На экране висели размытые, зернистые стоп-кадры: бруклинский пирс, силуэт в плаще, смятый от неизвестного удара воздух, зафиксированный спутником в гавани. И отчет криминалистов из Олбани, где группа наружки Щ.И.Т.а занималась чем угодно, кроме охраны.

— Наш «Джон Доу», — Ситуэлл чуть наклонил голову, изучая показатели. — Научный отдел ломает зубы, но суть проста: перед нами не сверхчеловек в понимании формулы Эрскина. И не механизированный псих вроде Ванко. Это субъект с возможностями абсолютной органической мимикрии и полным контролем над восприятием окружающих. Фантом. Он заходит в охраняемый сектор без ключей, ломает мозги лучшим агентам одним касанием и выходит с чужим лицом.

— Совет предлагал вариант вербовки? — поинтересовался голос из динамика.

— Исключено, — Ситуэлл сухо скривил тонкие губы. — Вербовать можно фанатиков, жадных наемников или психопатов с комплексом спасителя. Этот тип не вступает в контакт. Он… довольно циничен, автономен и опасен, ибо уже уничтожает чужие правила. Хуже того: он — живое зеркало наших собственных методов. Наша сила всегда держалась на том, что никто в Щ.И.Т.е не знает, кто стоит рядом с ним. А теперь по улицам гуляет одиночка, способный надеть лицо любого нашего координатора. Контролировать его мы не сможем. Оставить его как фактор давления на Фьюри — самоубийство: проверки уже бьют по нашим людям. Вердикт однозначен – ликвидация. Причем чистая, без следов нашего участия… И желательно всех представителей этого «Доу». Но… их еще стоит найти.

В динамике повисла короткая пауза.

— Как вы собираетесь выманить призрак, у которого нет адреса, документов и привязанностей.

Ситуэлл открыл соседнюю вкладку. На экране появилось лоснящееся лицо Уилсона Фиска.

– Почему же нет привязанностей? Впервые он появился на… ага, встрече с одним делом нашего общего «друга» в Нью-Йорке, откуда и были изъяты триста тысяч долларов. Позже бывал во всех штатах, исключая Аляску и Техас – почему не понравились они ему? В общем, начальный город нам известен. Да и наш призрак весьма предсказуем в своей тактике, — агент позволил себе легкую усмешку. — Мы потратили время, анализируя уличные инциденты за последний месяц. Вы обратили внимание, как странно вели себя задержанные боевики в порту и на складах Квинса? Каждый второй мелкий драгдилер во время ареста орал одно и то же имя. «Фиск». «Нас прикрывает Фиск». «Это товар мистера Фиска».

— Мафиози теряет хватку?

— Нет…. Далеко нет. Доу словно целенаправленно ломает ему репутацию, — Ситуэлл постучал ногтем по столу. — Но как? Допросами?! Заставляет людей говорить то, что должно или… сам принимает личину грабителей, разнося фамилию «благотворителя» по всем углам, чтобы стравить с ним прессу и федералов, точно! Он буквально одержим идеей достать толстяка за жабры. И это его главная слабость.

— Вы связывались с Уилсоном?

— Зачем беспокоить занятого человека лишними подробностями? — Ситуэлл мягко улыбнулся. — Достаточно его окружения. Наш контакт в службе логистики Фиска подготовит один интересный «маршрут». Бронированный кортеж, якобы везущий босса на секретную встречу с профсоюзами через промзону южного Бронкса. Вот и вбросим эту наводку по тем же каналам, которые Доу привык мониторить – твиттер. Он клюнет. Он слишком самоуверен, чтобы пропустить такую рыбу.

— А ударная группа? Есть новая группа из…

— Нет, никаких наемников с пистолетами, мы не в кино, — отрезал Ситуэлл, и глаза за стеклами очков блеснули. — Спецотряд зачистки. Тяжелый термобарический заряд прямо в корпус головного лимузина, плюс дистанционные снайперские расчеты с оптикой… так-так-так, электромагнитного сканирования – спасибо исследованиям Фьюри – по периметру эстакады. Никаких допросов или переговоров. Стереть в пыль.

Ситуэлл провел ладонью по сенсору, стирая зашифрованные логи.

— Приступайте. И проследите, чтобы на месте не осталось ничего, что могло бы связать эту операцию со структурой. Одноглазый и так слишком много смотрит по сторонам.

*****

(Манхэттен. Башня Старка, 42-й этаж. Какое-то время спустя.)

— Девятьсот девяносто восемь… девятьсот девяносто девять… тысяча.

Резкий выдох сквозь зубы со свистом резанул тишину хауса.

Я с силой оттолкнулся от пола двумя пальцами правой руки — указательным и средним, — крутанулся в воздухе через плечо и пружинисто приземлился на обе стопы, едва слышно коснувшись пятками лакированного паркета.

Грудная клетка ходила ходуном, плечи и трицепсы гудели раскаленной медью, а по вискам и шее ручьями стекал горячий пот, с тихим шлепком срываясь на дорогое покрытие.

Ууух… хорошо-то как!

Ради этого обжигающего удовольствия в мышцах стоило просыпаться ни свет ни заря...Черт, я стал слишком похож на Майто Гайя… вот незадача…Видимо, с приходом второй юности и возникает желание прожить ее как можно «пылающе».

Но суть даже не в этом. Просто привычка разума – в прошлой жизни джонины Конохи начинали утро с пяти сотен отжиманий просто для того, чтобы пальцы не немели на морозе при метании сюрикенов. Особенно в зиму. Но там у меня было выкованное годами тело, способного сутками бежать по кронам деревьев без сна и еды. А здесь… Здесь у меня было тело семнадцатилетнего американского пацана. Причем зимы здесь были суровее, а урбанизация – серьезнее.

Тело слабое.

С еще не до конца сформированными костями и тонкими, узкими сосудами, которые я каждое утро методично прокачивал микродозами чакры, буквально заставляя мышечные волокна рваться, срастаться заново и становиться плотнее.

Зато какая отдача! Молодое тело впитывало нагрузки как губка. Никаких ноющих старых шрамов, никакого артрита в выбитых суставах, ээх....

«Ну точно, как Майто Гай.»

Я сдернул через голову мокрую футболку, вытер ею лицо и с наслаждением потянулся, слушая, как с сухим щелчком встают на место позвонки.

Подошел к кухонному острову, налил себе из тяжелого чайника нормального, крепко заваренного черного чая без сахара — к Ками эти старковские фруктовые смузи, от них только зубы сводит, — и подошел вплотную к панорамному бронированному стеклу во всю стену.

Вот теперь можно было и на город глянуть.

С сорок второго этажа Башни Старка Манхэттен напоминал безумно сложный, перегруженный деталями макет из стекла и стали. Прямо под ногами раскинулся самый богатый и наглый кусок этого мира: узкие серые каньоны авеню, по которым уже ползли желтые букашки такси, зеркальные громады соседних высоток, отражающие холодное утреннее солнце, и мутная лента Гудзона на горизонте, над которой лениво таял сизый рассветный смог.

Панорамный триплекс толщиной в ладонь отсекал весь грохот мегаполиса подчистую, из-за чего на сорок втором этаже стояла тишина.

Я сделал глоток чая и негромко хмыкнул, привалившись плечом к холодному стеклу.

Удивительное дело.

В прошлой жизни я повидал немало штабов и резиденций даймё, но даже самые богатые феодалы Страны Огня не жили с таким абсурдным размахом. Здесь тебе и пол с подогревом, и персональный лифт со сканером ладони, и чертов голосовой интерфейс, который… кхм, не суть.

Хотя моим старикам весь этот технологический рай пришелся не по вкусу.

Бенедикт с Кэрол, конечно, перепугались до полусмерти, когда их сначала схватили и заковали в наручники (этого приколы от службы безопасности я так и не понял, но… двоякие ощущения у меня по этому поводу), увезли в непонятном направлении, а уже потом, среди ночи подняли по тревоге люди в строгих костюмах и повезли в аэропорт спецбортом. Отец до сих пор ходил с квадратными глазами, искренне не понимая, как детектив из провинции за одно утро превратился в «старшего координатора аудита портовой безопасности Бруклина». Впрочем, новенький бейдж с голограммой Stark Industries, контракт с шестизначной медицинской страховкой и строгий приказ молчать в тряпочку быстро сделали свое дело. Отец надел отглаженный костюм и каждое утро послушно уезжал на служебной «Ауди» в доки — проверять грузовые манифесты и делать вид, что он здесь самый главный.

Мама переживала стресс по-своему: она уже третий день вела позиционную войну с дизайнерами Старка.

— «Они называют это модерном, Джон!» — передразнил я мысленно ее утреннюю тираду. — «Этот стол похож на гигантскую ледышку! На него даже тарелку с супом поставить страшно — разобьется! А где я буду сушить белье? На этом вашем балконе, где сквозняком может сдуть даже собаку?!»

Собаки у нас не было, но аргумент звучал. В итоге дизайнеры капитулировали, и посреди сверхсовременного пентхауса на сорок втором этаже гордо воцарилась знакомая тумбочка и бежевый вязаный плед, привезенные из нашего старого дома... ну, почти – созданный по образу старых вещей, ведь наш дом был кем-то взорван. Концы этой истории ищет клон, но тенденция неприятная.

Мир рушился, спецслужбы искали призраков, а мама обустраивала гнездо. В этом было какое-то странное, спасительное успокоение.

Я повернулся к низкому столику, заваленному буклетами и гербовыми бланками.

Колледж. Вторая часть сделки по нашему «тихому оседанию на дно».

Пеппер Поттс сработала так, как и договорились — пара звонков из юридического департамента компании в приемную комиссию Колумбийского университета. Хотя, положа руку на сердце, я бы и сам туда пролез без особого скрипа. Здешние школьные тесты по точным наукам после подготовки джонина казались детскими ребусами: если ты в тринадцать лет учился с закрытыми глазами высчитывать траекторию полета куная с поправкой на боковой ветер, плотность листвы и сопротивление чакры в воздухе, то обычная вузовская баллистика и сопромат идут как песня.

Документы ушли в базу вчера вечером. Через месяц Джон Морелли официально станет студентом дневного отделения. Обычный парень из хорошей семьи, будущий инженер или аналитик. Идеальное гражданское прикрытие, как говорится: Мидзу мо морасану – и капля воды не просочится.

Вышел на кухню. Шорох на диване отвлек меня от раздумий.

Дэнни сидел, ссутулившись, утонув в безразмерной серой толстовке. На коленях у него тускло светился экран ноутбука, чудом спасенного от реквизиции безопасниками Старка. Пальцы брата лениво щелкали по тачпаду.

Весь бунтарский запал сетевого революционера из него выбило напрочь. После того разговора на кухне он даже новости читал с оглядкой на дверь, вздрагивая от каждого шороха.

— Двести пятьдесят штук, Джон, — глухо, с тоской в голосе выдавил Дэнни, уставившись в открытое окно криптографической программы. — Ровно столько гребаных цифровых монет.

— О чем ты шепчешь? — я подошел ближе, бросив взгляд на экран, где в минималистичном интерфейсе мерцал баланс странного кошелька.

— Биткоины, — парень тяжело вздохнул и с досадой поскреб ногтем клавишу пробела. —Типа, децентрализованная электронная наличность без банков и контроля. Я под это дело ай… ради чего?

— И ради чего? — повторил я с легкой ухмылкой.

— Ради ничего! — Дэнни в сердцах стукнул ладонью по подлокотнику. — Они сейчас стоят, ну… прилично за штуку, Джон! Что-то около бакса. За все монеты я прям… вау! С них сейчас можно столько пиццы купить в «Папа Джонс»! Но…

– Но?

– Так больше не принимают!!! Ни где я не могу их снять да и… Ну и на кой я… ай… как идиот, ждал какого-то чуда...

— Оставь на черный день, — я легонько щелкнул его по затылку уголком буклета. — Есть не просят. Забудь про них. Жив же и здоров. Да и вот как все сложилось – смотри теперь, где живем. А?

— Ага, держи карман шире…

Все ему мало…

В этот момент его мобильник противно и резко завибрировал, заскользив по дереву.

Дэнни вздрогнул. В глазах мелькнула искра надежды — он моментально выпрямился, схватил трубку и впился взглядом в экран.

Секунда. Другая.

Плечи пацана медленно опустились, лицо вытянулось, а уголки губ поползли вниз.

— Что там? — спокойно спросил я, отпивая остывающий чай. — Стейси?

Дэнни молча сжал челюсти. Пальцы стиснули корпус телефона.

— «Дэн, нам, наверное, нужно сделать паузу», — прочитал он вслух севшим голосом. — «Ты в последнее время стал каким-то чужим, скрытным. Вы внезапно уехали в этот свой Нью-Йорк, трубку берешь через раз, ничего не объясняешь... Я так больше не могу. Прости, нам лучше пока не общаться».

Закончив, Дэн с размаху швырнул мобильник в глубь диванных подушек, уткнулся лицом в сцепленные ладони и сипло выдохнул:

— Ну вот, блядь, опять. Как всегда. Просто... как всегда!!! Я же ей и помогал в больнице и… да блять, Джон?!

Боги, как же это было по-граждански наивно и чисто.

Мне хотелось сказать ему: «Радуйся, придурок. Радуйся, что твоя самая большая трагедия в жизни — это то, что тебя бросила школьная подружка, а не то, что на твоих глазах сорок человек из твоего выпуска сожгло заживо и…»

Но я промолчал.

Он не виноват, что родился в мире, где люди могут позволить себе страдать из-за безответных чувств. Пусть переболеет. Страдать из-за девочек полезно для взросления — мозги на место встают куда быстрее.

— Забудь, — негромко бросил я, возвращаясь к окну. — Переживешь. В Нью-Йорке восемь миллионов жителей, половина из них — женщины. Найдешь себе кого-нибудь получше, когда… возьмёшься за ум и поступишь со мной в этот чертов колледж. А?!

Дэнни только глухо шмыгнул носом, не поднимая головы.

А я перевел взгляд за стекло, где за лабиринтом небоскребов начинались серые коробки складов Бронкса.

Где-то там, сейчас бродили два моих теневых клона, цепляясь слухом за шепот подворотен и перехватывая сетевой мусор в твиттере.

И двадцать минут назад через этот фильтр проскочила занятная строчка… Фамилия пассажира не называлась, но марка машин и охрана кричали об одном: на прогулку собрался сам мистер Фиск.

Я усмехнулся в край чашки.

Похоже, наш толстый паук наконец-то занервничал и решил сменить нору. А значит, пришло время навестить дядюшку и лично поинтересоваться, каково это — быть главной мишенью в вечерних новостях. Уж после всех махинаций, что я провел, пытаясь предать закону лживое лицо Фиска…

Ведь больше половины запросов людей о помощи были следствием его действий. Его и его «темок».

****

(Бронкс. Заброшенная промзона у железнодорожного путепровода. Полночь.)

Собирать разведданные в чужом мире без сети тайных осведомителей, явочных квартир и почтовых ястребов — занятие для редких мазохистов.

Я не был всемогущим сетевым гением, да и Джарвиса под рукой у меня не имелось — привлекать искусственный интеллект Старка к моим ночным вылазкам означало лично выписать себе билет на заклание. Приходилось работать по старинке, адаптируя тысячелетний полевой опыт разведки под реалии каменных джунглей.

Два моих теневых клона с полудня месили ногами дорожку в сомнительных переулках Куинса и Южного Бронкса.

Обычные парни в неприметных толстовках, сунувшие руки в карманы, слонялись возле круглосуточных закусочных, крутились у портовых курилок, слушали пьяный треп уличных менял и сканировали открытый эфир полицейских раций через дешевые карманные сканеры, купленные на радиорынке за тридцатку баксов.

Кхм… тридцатку отмытых баксов.

Плюс — живой человеческий мусор в сети.

Люди в этом веке обладали удивительным свойством: они добровольно вываливали в интернет каждый свой чих. В Твиттере и на локальных городских форумах водители грузовиков, мелкие диспетчеры и скучающие обыватели ежеминутно постили сотни сообщений. «Эй, какого черта перекрыли Третью авеню?», «Видел три черных бронированных "Сабурбана" без номеров у закрытого пакгауза в доках, копы даже не притормозили», «Опять толстяк с амбалами кошмарит район».

Именно через эти крупицы информации и вырисовалась нужная тропа.

Собственно, всю эту кашу с «мистером Фиском» я заварил намеренно еще давно.

В начале моей здешней «карьеры» пресса считала меня обычным одиночкой, а копы списывали трупы на разборки. Но мне требовалось раскачать верхушку. Вот и я ловил шестерок из низовых звеньев — выбивал из них воспоминания короткими тычками Сайко Дэнсин, распутывал цепочки поставщиков оружия и наркотиков, пока цепочка не уперлась в одну жирную, лоснящуюся фигуру… Уилсон Фиск. Безупречный филантроп, благотворитель, хозяин строительных трестов и как оказалось – теневой король половины восточного побережья.

Чтобы вытащить такого монстра из бронированного пентхауса, мало просто знать его имя. Нужно заставить систему истекать желчью.

Поэтому каждый мой клон, пакуя очередную банду грабителей или избивая оптовиков кокаина, вбивал имя Фиска в головы арестованных, в диктофоны репортеров и на стены переулков. «Это приказ мистера Фиска». «Привет от Уилсона».

Так я намеренно делал из него главную мишень для прессы И это, пусть и не сразу, пусть и вот совсем недавно (а именно – после отбеливания Джона Доу в новостях и раскрытие подробностей подставы) сработало: медиа зацепились за фамилию, законники зашевелились, а сам паук, судя по всему, начал терять хладнокровие.

И вот — жирный кусок на блюдечке.

В закрытой ветке транспортных экспедиторов проскочил слив: тяжелый кортеж частной охраны сегодня в полночь обходит федеральные развязки стороной, направляясь в сторону закрытых складов Бронкса через технический путепровод.

Ошибиться было трудно: такой маршрут выбирают либо когда везут груз на десятки миллионов, либо когда сам хозяин города решил лично перетереть деликатный вопрос с нужными людьми.

Пропустить такой подарок судьбы я не мог.

Но и собственной шкурой рисковать не собирался. Настоящий шиноби никогда не сует голову в пасть тигру, если для этого есть расходный материал. Пока мое настоящее тело мирно пило остывший чай в Башне Старка, на перехват в промозглую ночную тьму ушла боевая тройка теневых клонов…

Это уже их история, а не моя.

***

Путепровод под старой железнодорожной эстакадой в Бронксе напоминал декорации к постапокалипсису: ржавые железные балки нависали над разбитым асфальтом, где в выбоинах маслянисто блестели лужи черной воды. В радиусе полукилометра — ни одного жилого дома, только глухие заборы товарных станций и полуразрушенные пакгаузы с заколоченными окнами.

Слепой мешок. Место, где удобно закопать десяток трупов, и их не найдут до весенней оттепели.

Ну или хорошее место для засады…

Три клона замерли на верхней ферме эстакады, слившись с сырыми железными балками. Простая техника сокрытия присутствия — Мейсай Гаккуре в ее усеченном виде: растворить пятно шиноби в окружающем холоде ночи.

Вдали послышался сытый рокот моторов.

Из-за поворота технической дороги, взрезая мглу спаренными фарами, вынырнули три машины. Впереди — черный утяжеленный «Шевроле Сабурбан» с кенгурятником. Посередине — удлиненный шестиколесный бронированный лимузин с глухой тонировкой в сантиметр толщиной. Замыкал колонну еще один внедорожник прикрытия. Шли быстро, уверенно, на скорости около шестидесяти миль, не снижая ход перед лужами.

— Работаем по второй схеме, — беззвучно шевельнул губами ведущий клон.

Два боковых клона сорвались с балок вниз черными каплями.

Засада развернулась за две секунды.

Прямо перед колесами головного «Шевроле» из-под разбитого полотна дороги с треском вздыбился полуметровый каменный гребень — Дотон: Дорюхеки (стихия земли: Стена земляного потока).

Тяжелый джип со всего маха врубился мостом в каменную надолбу. Раздался оглушительный металлический визг, подвеску вырвало с корнем, машина подлетела в воздух, крутанулась вокруг оси и с грохотом впечаталась в бетонную опору моста, мгновенно превратившись в пылающий ком сплющенного железа.

Замыкающий внедорожник попытался резко уйти в занос, визжа резиной, но второй клон уже материализовался на его капоте.

Короткий замах — в пальцах клона тускло блеснул сорванный с эстакады кусок ржавой стальной полосы. Секундный импульс — и через металл прошел концентрированный поток чакры, напитывая оружие режущей кромкой из… воды.

Сжатая до толщины волоса водяная пленка, разогнанная до давления в пару тысяч атмосфер, сработала почище любого резака.

Один хлесткий диагональный росчерк — и многослойный триплекс лобового стекла разошелся ровным срезом, заодно развалив надвое черепа водителя и переднего стрелка. Прежде чем сидевшие на заднем ряду боевики успели вскинуть короткие пистолеты-пулеметы, внутрь салона сквозь прорезь со свистом скользнули два метательных лезвия, пущенных с пальцев коротким броском: заточенная сталь безошибочно перечеркнула сонные артерии.

Машина мгновенно потеряла управление, завалилась на бок и с грохотом влетела в железные мусорные баки, заглохнув намертво.

Оставался главный приз.

Водитель центрального броневика ударил по тормозам, пытаясь развернуться на узком пятачке. Тяжелый бронированный монстр вильнул задом, взметая фонтаны грязной жижи.

Ведущий клон рухнул прямо на крышу лимузина.

Глухой, утробный удар сгустка чакры в центр стального листа — металл крыши вогнулся внутрь с противным скрежетом, выбивая болты креплений. Клон вогнал пальцы в образовавшуюся щель, рванул обшивку в сторону, словно консервную жестянку, и гибко скользнул внутрь темного салона…

На широком заднем диване полулежала массивная, исполинская фигура. Безупречный белый костюм-тройка, натянутый на необъятные плечи, сверкающая запонка с черным ониксом, тяжелая трость с набалдашником, зажатая в мясистом кулаке.

Лысый череп медленно повернулся в полумраке.

— Доу... — выдохнул низкий, рокочущий бас. — Ты всё-таки пришел, щенок.

Клон даже не стал слушать. В боевой обстановке разговоры ведут только покойники.

Пальцы мгновенно сплелись в печать Крысы, затем — Змеи.

Глаза клона полыхнули в полумраке салона тусклым, ядовито-синим огоньком.

Гендзюцу: Кокуму но Дзюцу (Техника морока черного тумана!)

Тончайший жгут концентрированной Инь-чакры хлестнул прямо по открытым зрачкам гиганта, мгновенно взламывая зрительные нервы и перехватывая импульсы коры головного мозга. Мир для человека в белом костюме вывернулся наизнанку, но…

В ту же секунду этот мамонтоподобный боров взорвался движением, которому позавидовал бы голодный леопард!

Под белоснежным шелком костюма-тройки вздулись чудовищные, нечеловеческие узлы литых мышц — перед клоном за долю вздоха распрямилась монолитная стена из чистого насилия.

БАМ!

Обе боковые бронированные двери лимузина распахнулись наружу от синхронного пинка с улицы. В проемах возникли фигуры личной гвардии Фиска — штурмовики в титановых разгрузках.

Грохот крупнокалиберных автоматов заполнил тесный салон, превратив воздух в сплошную стену огня и свинца. В упор, без предупреждений, перекрестным шквалом!

Пули калибра 7.62 с чавкающим звуком вспороли темный плащ Доу. Ткань разлетелась в клочья, брызги алой крови веером мазнули по бежевой коже дивана. За окном, на мостовой, один из внешних клонов, срезанный очередью в грудь, лопнул облаком белого дыма, а второй рухнул на колени, зажимая распоротое горло.

Оставшийся в салоне клон дернулся, пытаясь уйти кувырком через пролом в крыше, вскинул пальцы для спасительной техники — но Фиск оказался быстрее.

Невероятно, абсурдно быстрее.

Тяжелая трость со свистом рассекла воздух, набалдашник с хрустом раздробил предплечье Доу, сбивая стойку, а следом исполинская лапа намертво сомкнулась на горле подростка. Пальцы, унизанные перстнями с черным ониксом, вонзились в трахею, перекрывая кислород.

— Ты правда думал, что держишь этот город за яйца, ублюдок?! — взревел Фиск, поднимаясь во весь свой двухметровый гигантский рост. Вены на его лысом черепе надулись толстыми багровыми канатами. — В моем городе даже призраки подыхают на коленях!

Он с чудовищной силой впечатал тело линчевателя в перегородку водительского отсека. Стальной лист вогнулся, брызнули искры проводки. Затем, не ослабляя хватки, Фиск с размаху приложил вигиланта затылком об пол.

ХРУСЬ.

Сухой звук ломающихся шейных позвонков отдался звоном в ушах.

Тело Доу конвульсивно дернулось и безвольно обмякло в железной хватке.

Фиск тяжело дышал, ноздри раздувались от пьянящего триумфа. Он выпрямился, брезгливо стряхнул серый пороховой нагар с безупречного лацкана пиджака, наступил начищенным оксфордом на бездыханную грудь пацана и свободной рукой потянулся к тряпке, закрывающей лицо мертвеца. Сейчас он сорвет эту ветошь. Сейчас он увидит раздавленное лицо того, кто посмел трепать его имя в газетах, растопчет его череп в кашу и...

– Так вот ты кто… и давно ошиваешься в Нью-Йорке, а?!

Именно это видел Уилсон. Это и представлял.

Пока был.

Под.

Действием.

Гендзюцу.

Но в эту секунду всё внутри клона взвыло от запоздалого предчувствия беды.

*****

А поддержать автора и прочесть больше глав можно на бусти! Ссылка в примечании.