Marvel 11 Здорового Человека

Пролог

Тишину комнаты разрезал лишь мерный стук антикварных часов на каминной полке…

Секундная стрелка отмеряла время моей новой жизни, которая началась каких-то полчаса назад с судорожного вздоха в чужой постели.

Первым ощущением была… лёгкость?

Моё прошлое тело, измученное сидячей работой и вечным недосыпом, так себя не чувствовало уже очень давно, это же было молодым, полным сил и вполне отзывчивым, привычным будто я всегда им владел.

Я – или то, что от меня осталось – был программистом.

Не гением из Кремниевой долины, а обычным парнем, который вцепился в единственный шанс вырваться из нищеты – курсы, экзамены, удалёнка в крупной конторе с зарплатой, о которой я раньше мог только мечтать и… всё это превратилось в пыль в один поганый вечер.

Болезненное воспоминание коротко вспыхнуло, вызывая не фантомную, а вполне реальную боль, как неожиданный удар под дых:

Вот я перехожу дорогу, вот уже стою на тротуаре, оборачиваюсь к дому.

Визг тормозов, оглушительный гудок и всепоглощающая боль.

Чёртов грузовик!

Я ведь даже не видел его, просто почувствовал, как мир схлопывается в одну алую точку.

Какая же глупая, нелепая, бессмысленная смерть, из-за которой все планы, все надежды, вся моя никчёмная жизнь полетела на три буквы, а дальше… дальше была только вязкая, холодная ТЬМА, которая напоминала долгий сон, но при этом воспринималась так, будто происходила наяву.

И вот я здесь – в теле подростка по имени Иезекиль Люциан Хаммер, для своих – просто Зик. Звучит, как мне почему-то кажется, лучше, чем моё прошлое имя, правда по какой-то причине я не могу его вспомнить, как ни стараюсь.

Вместе с новым именем в мою черепушку загрузился и весь архив памяти прошлого владельца, и от этого «архива» у меня до сих пор слегка гудела голова.

Ну, и не только из-за этого…

Грёбаная вселенная Марвел!

Ну конечно, куда же ещё я мог попасть?

В моём старом мире это были комиксы, мультики, фильмы, короче – просто развлечение на вечер!

Сам я не был фанатом до мозга костей, но общую канву знал и когда в памяти Зика всплыло имя «Антония Старк» – гениальная изобретательница, плэйгёрл, миллиардер и владелец «Stark Industries» – пазл сложился, правда, да, Тони Старк здесь действительно был женщиной.

К моему счастью, или, возможно, несчастью, глупостей в стиле «на 1 мужчину 11 женщин» тут не было, и на том спасибо.

Тем не менее, куда важнее сейчас была другая часть полученной информации – мой новый «отец» – Джастин Хаммер, основатель «Hammer Industries» и прямой конкурент той самой Антонии.

О да, эту компанию я тоже прекрасно помнил по второму фильму о Железном Человеке, но там Джастина выставили полным кретином, завистливым, бездарным идиотом, там даже лучшее его оружие являлось обычным мусором, который он непонятно как впаривал по оверпрайсу чёртовой армии США!

Насколько я помню, в том фильме он заключил сделку с каким-то русским мстителем, устроил теракт и с позором отправился в тюрьму.

Напоминаю, этот человек – единоличный владелец транснациональной корпорации, главный инженер и чёртов мультимиллиардер!

Поморщившись от очередной вспышки боли, оглядываю комнату: панели из тёмного дерева, охрененно дорогая мебель, огромный голографический проектор на столе, где были открыты схемы по биохимии.

Как-то это не похоже на комнату парня, отец которого разве что в клоуны годится, да и то с натяжкой. Воспоминания Зика это подтверждали: его отец – жестокий, умный и крайне эффективный бизнесмен, чьи «игрушки» закупает едва ли не половина мира.

Выходит, кто был настоящим идиотом в том фильме? Сценаристы? Или они держали за идиотов нас, зрителей?

Вопрос риторический.

Память подкинула ещё одну весьма забавную деталь, вернее персонажа: Иезекииль Стейн, блондинистый сын Обадайи Стейна, который здесь, как и в каноне, рулил «Stark Industries», пока Антония Старк прожигала жизнь на вечеринках. А меня зовут, напоминаю, Иезекииль Хаммер и по внешности я вылитый тот самый Иезекииль, только вот отец у него другой человек.

Чёртовы мультивселенные, ну вот какого чёрта их так много развелось? Даже имея некоторые знания о Марвел, я всё равно буквально ничего точно не могу спрогнозировать!

Я провёл ладонью по лицу, стараясь прийти в себя.

Так тупо сдохнуть, чтобы очнуться единственным сыном миллиардера в мире, где возможно абсолютно всё… Какая-то злая ирония судьбы.

Вот почему удача не могла так улыбнуться мне в прошлой жизни.

В этот момент в дверь деликатно постучали, от чего я вздрогнул.

— Да? — Голос прозвучал сильно выше, чем я ожидал – чёртово подростковое тело. Я сглотнул, ведь память Зика – это одно, а живое общение – совсем другое. Не хочется, чтобы меня из-за какого-то неправильно сказанного слова начали подозревать… С другой стороны, в чём подозревать? В том, что тело малыша Иезекииля занял другой человек? Даже для этой вселенной звучит не очень-то реалистично.

— Молодой господин, ужин готов. Прошу к столу, — раздался из-за двери спокойный бархатистый баритон Альберта. Он главный дворецкий, но для Зика этот пожилой, но удивительно бодрый мужчина был кем-то вроде дедушки. — Сегодня ваши любимые рёбрышки в медовом соусе…

Есть пробитие.

Память услужливо подкинула вкусовое ощущение, от которогу у меня буквально потекли слюнки.

— Уже иду! — Крикнул я и поднялся с кресла.

Открыв дверь, я увидел мужчину лет шестидесяти с аккуратными седыми волосами и усами, который встретил меня с лёгкой, тёплой улыбкой.

— Прошу в малый зал, молодой господин, — указал он в сторону обеденного зала «для своих».

Я кивнул и быстрым шагом пошёл по коридору, предвкушая трапезу.

Особняк, который я помнил лишь по картинкам из чужой головы, вживую подавлял своей роскошью – широкие коридоры, пол из отполированного тёмного дерева, стены, обшитые светлым дубом. Но вся эта классическая аристократическая красота была лишь маскировкой, ведь на самом деле весь этот дом – натуральная крепость, только притворяющаяся особняком.

Каркас был из сверхпрочного сплава личной разработки Джастина, в стенах были скрыты боевые турели, под землёй скрывался бункер и «запретная секция» с таким уровнем биометрической защиты, что Форт-Нокс покажется проходным двором.

Пока я шёл, мозг Зика, который в своём весьма юном возрасте уже считался гениальным биологом, услужливо подкидывал факты: мне, то есть ему, пятнадцать лет – неделю назад день рождения был, на который его отец подарил курс лекций у того самого Курта Коннорса – имя, от которого у меня по спине пробежал холодок.

А ещё в мире недавно прогремела новость о разработках сыворотки суперсолдата в «Озкорп». Генетика, мутагенетика, вирусология… Да и вообще вся та псевдонаучная дрянь из комиксов, которая в моём старом мире была выдумкой, здесь была реальной наукой!

И мозг этого пятнадцатилетнего парня разбирался в ней лучше, чем я в программном коде, на изучение которого я убил лет 15!

Чёртовы гении из вселенной Марвел!

Я вошёл в обеденный зал, длинный стол из полированного дерева был накрыт на двоих, но второе место, во главе стола, пустовало – Джастин снова не придёт, видимо очередные «важные дела». Воспоминания Зика подсказали что это обычное дело, но в груди всё равно шевельнулось что-то подозрительно похожее на детское разочарование, которое я безжалостно задавил.

Джасти Хаммер – не мой отец, с чего бы мне переживать из-за его отсутствия?

Усевшись во главе стола (маленький бунт, который себе позволял и сам Зик) я принялся за еду, и чёрт возьми, это было божественно!

Реальность оказалась куда лучше любых воспоминаний мальца!

Мальца… Я всё ещё не мог до конца ассоциировать себя с этим телом, его память, его чувства, его гениальный ум – всё это ощущалось как крайне мощный, но неудобный, чужой инструмент, который мне всучили против моей воли.

Моя прошлая жизнь, полная дерьма и борьбы за выживание, закалила меня, Зик же, по сути, не жил, а существовал в тепличных условиях, переживая не о том, как бы не сдохнуть от голода, а о отсутствии в продаже игрушек или занятости отца.

Честно говоря, я даже не чувствовал вины за то, что занял его место – я ведь не мог на это повлиять, так что это даже не убийство, а скорее случайность.

Но глядя на пустое кресло, в котором обычно сидел молодой парень, радостно внимающий речам своего уважаемого отца, я понимал одно – минимум, что я могу сделать для человека, который потерял сына и для парня, который так и не успел пожить – это стать настоящим Иезекиилем Люцианом Хаммером. Не тем гениальным наивным мальчиком, который в комиксах стал злодеем, а наследником компании и уважаемым человеком, возможно даже героем…

Новой, улучшенной версией, и эта версия будет выгрызать жизнь зубами.

Начиная с этих божественных рёбрышек, да!

Зик (Иезекиль) Хаммер:

Если есть желание написать комментарий о том, что это НЕ Marvel 11:

https://author.today/post/708853

Глава 1

Утро следующего дня.

Особняк Хаммеров.

Свет мягко пробивался сквозь полупрозрачные занавески, ложась золотистыми полосами на лакированный пол. Где-то вдали уже играла приглушённая классическая музыка – скорее всего, это дело рук Альберта, который просто обожал её и включал в любой непонятной ситуации.

За окном удивительно приятно пели какие-то птички, не удивлюсь если они тоже являются персоналом нашего особняка, ведь слышу их довольно часто и почти всегда по утрам, а с Джастином всё возможно…

Стук в дверь был всё таким же вежливым и привычным, Альберт будто даже силу стука рассчитывал одинаковую.

— Господин Иезекииль, пора вставать – завтрак готов… А ещё вам сегодня нужно в школу, — напомнил старик с лёгким нажимом, за которым пряталась некоторая тревога человека, который знает, что подросток и «вставать рано в школу» – вещи несовместимые.

Школа!

Ну точно, ведь бытие гением и сыном миллиардера ведь не освобождает от посещения этого «замечательного места». Вчера, изучая этот совершенно безумный мир, я как-то подзабыл что сегодня последний день учебного года – это совершенно вылетело из головы.

Кинув взгляд на часы, стоящие рядом с камином (да, у меня в комнате стоит камин), вижу: 7:43. Школа начинается в 8:30, учитывая, что меня повезёт личный водитель, на всё про всё у меня есть минут тридцать-сорок, чего хватит с головой на завтрак и сборы.

— Да, Альберт, спасибо! — Отвечаю старику, спрыгивая с кровати и по привычке из прошлой жизни напрягая мышцы, ожидая скрипа суставов и боли в затёкшей, много раз повреждённой спине, но тело, в отличие от моего прошлого, отозвалось мгновенно, без единого намёка на боль или скованность, и даже наоборот, я почувствовал, как под кожей приятно перекатываются молодые и сильные мускулы.

Парень ведь и спортом занимался, по настоянию Джастина Хаммера, хотя и выглядел как тростинка. Его отец часто говорил: «В здоровом теле здоровый дух», что правда – спортсмены зачастую выглядят намного моложе своих реальных лет, ведь физическая нагрузка помогает поддерживать тело в тонусе.

Дверь в гардеробную отъехала в сторону с лёгким шипением. На вешалке висела выглаженная форма: тёмно-синий пиджак с гербом Средней Мидтаунской школы науки и технологий, светлые брюки и белоснежная рубашка.

В этом году я перевожусь в Старшую Мидтаунскую, именно в ней и учится Питер Паркер, который в этом мире, вполне возможно, женщина… Точнее девушка, ведь о «паучке» или, уж тем-более, «паучихе» никакой информации в интернете нет, как и о фотографе с фамилией Паркер, работающим в «The Daily Bugle».

Кстати, говоря, в шкафу было огромное зеркало, в котором я увидел незнакомого подростка с фиалково-голубыми глазами. Довольно высокий для своего возраста, подтянутый, с копной прямых светлых волос. Острые скулы, волевой подбородок и пугающе умные глаза, в которых с недавних пор не было детской наивности.

Кстати, в прошлой жизни мои глаза были точно такого же цвета, так что сейчас мои глаза смотрели из чужого лица…

Десять лет удалёнки и фриланса превратили меня в «пещерного жителя» – я крайне мало времени проводил вне дома, часто заказывал доставку, да и с людьми не общался, так что эта школьная обязаловка казалась мне сейчас какой-то дикостью, но выбора у меня всё равно не было, ибо пусть знаний Зика и так с головой хватало на выпуск из старшей школы, но как любил говорить Джастин: «Социализация»…

Ладно, нужно собираться, времени на рефлексию у меня не так много, а рёбрышки с прошлого вечера всё-ещё мелькали в подсознании, усиливая голод. Интересно, что на завтрак?

Скинув пижаму, я начал одеваться в школу. Мысли о Джастине пришли сами собой, пока я застёгивал пуговицы. Идея отправить сына-гения в обычную школу, а не в элитную, была сама по себе по-своему гениальной: «Обучение в частной школе только помешает тебе большим количеством лишней домашней работы», говорил он Зику. «В обычной же школе ты будешь щёлкать все задания как орешки, а свободное время потратишь на курсы у настоящих учёных, а не неудачников, которые знают едва ли больше обычных студентов. Именно такой подход позволит тебе получить реальные знания».

Он не просто растил из Иезекииля сына, а создавал наследника, отсекая всё лишнее, и, чёрт-возьми, это подход работал, а успехи сына были тому лучшим доказательством.

Зик уважал отца. Очень сильно, причём было это уважение столь искренним, что частично передалось и мне, иначе бы все эти цитаты главы рода Хаммеров не всплывали в моей голове.

Одев штаны, натянув носки и застегнув рубашку, я одел и пиджак, который сел идеально, будто был сшит на заказ. Хотя почему «будто»? Он ведь и был сшит на заказ! Сын я миллиардера или нет?

Я поправил его на плечах и в последний раз взглянул в зеркало: обычный школьник, но если снять форму, то кто? Гений, сын миллиардера, попаданец…

Хмыкнув, я вышел из комнаты, закрывая бесшумную дверь за собой, после чего отправился завтракать.

Малый обеденный зал был залит солнечным светом. Стол, как и вчера, был накрыт на двоих, и у него уже стоял Альберт.

— Доброе утро, молодой господин. Ваш завтрак. Яичница с беконом.

На тарелке лежала глазунья из трёх яиц, обрамлённая хрустящими полосками бекона, рядом горячие тосты и стакан свежевыжатого апельсинового сока, который был любимым у Зика. Хотя и я его любил, особенно когда это был реальный сок, а не подкрашенная водичка с химией.

Место Джастина во главе столка, как и ожидалось, пустовало. Вот не понимаю, зачем еду-то портить, если его всё равно нет? Ох уж эти заморочки богачей, только харчи зря переводят!

— Спасибо, Альберт. — Кивнув старику, я сел на своё обычное место – не при Альберте же мне «бунтовать», оккупируя кресло главы рода? Дворецкий почти никогда не ел с Хаммерами, пусть и сам Джастин признавал его частью семьи, но Альберт по неведомой для меня причине считал своим долгом именно служить им.

Память Зика подкинула одно мутное воспоминание о его десятом дне рождения, когда дворецкий всё же сел за стол, но оно было настолько неприятным для мальца, что я тут же отбросил его, совершенно не желая портить себе этим настроение – у самого в жизни была куча дерьма.

Альберт едва заметно кивнул, он дождался, когда я возьму в руки вилку и только после этого бесшумно отошёл к стене, где был встроен кофейный аппарат, вкус кофе из которого любил Джастин. Присутствие старика было фоновым, но постоянным и довольно приятным.

Я же, поглощая еду и осматриваясь вокруг внутренне рыдал от такой роскоши. Долгое время моим потолком был вчерашний слипшийся «мегапельмень» или наспех сделанный бутерброд с дешёвым сыром и «мясосодержащим продуктом», который носил гордое название «Колбаса варёная», и было так до тех пор, пока я не нашёл ту самую работу, благодаря которой мог бы и сам жить не впроголодь, и семье помогать…

Я с силой вонзил вилку в желток – сейчас не время не только для чужих, но и для своих хреновых воспоминаний. К чёрту!

Завтрак занял минут пятнадцать, ведь я растягивал удовольствие, а когда я допивал сок, Альберт снова материализовался рядом, держа в руках мой кожаный рюкзак, который, блин, выглядел дороже, чем мой старый игровой компьютер, на который я копил три года, будучи ещё студентом и подрабатывая уборщиком мусора.

— Машина ожидает, молодой господин. Вы рискуете опоздать, — его голос был как всегда ровным, но в последней фразе слышался лёгкий упрёк.

— Да, Альберт, прости, что так долго, — неловко ответил я, совершенно не жалея об этом, ведь почему так долго? Да потому что я наслаждался! Когда повар – гений, а ингредиенты стоят как крыло самолёта, не впасть в нирвану от яичницы просто невозможно! Смело могу сказать, что у этой яичницы космический вкус! Встав из-за стола, я взял рюкзак. — Ну, я побежал тогда, до вечера! — развернувшись, я припустил к выходу – незачем нервировать старика, да и опаздывать почему-то не хочется.

За спиной я услышал спокойное:

— До вечера, господин Иезекиль. Будьте осторожны.

Никакой спешки в его голосе не было, только довольство и какое-то странное тепло – он просто рассчитал время с точностью до секунды и даже мой бег, скорее всего, был частью его плана. Хитрый старик!

Массивные двустворчатые двери из тёмного дерева открылись передо мной сами – на дворе, как подсказывали воспоминания, стоял 2006 год, но технологии в этом особняке опережали моё прошлое лет на двадцать и это крайне радовало, и одновременно заставляло задаваться множеством вопросов.

Утреннее солнце на мгновение ударило в глаза, а у парадного входа уже стоял чёрный бронированный седан с тонированными стёклами. Рядом с машиной застыл охранник – шкаф 2 на 2 метра, в идеально подогнанном костюме с незаметным наушником и, насколько я понимаю, скрытой кобурой для пистолета. Он молча кивнул и открыл заднюю дверь.

Внутри уже сидели ещё двое: один за рулём, второй – на переднем пассажирском сиденье, почти точные копии того, что снаружи. Я закинул рюкзак и скользнул внутрь, дверь захлопнулась с глухим звуком, отрезая меня от внешнего мира, насколько я знаю, эти машины ещё и герметичны.

Три телохранителя, чтобы довезти подростка до школы…

Хм…

Обычно хватало и одного водителя, что-то было не так. Мозг, уже привыкший к паранойе, начал складывать два и два: пустое кресло Джастина, усиленная охрана. Неужели Хаммер старший опять ввязался в какую-то опасную игру? Память Зика услужливо подкинула пару неприятных картинок – штурм особняка, взрыв у входной двери, его отец с ледяным лицом, отдающий приказы…

Не успела мысль окончательно оформиться, как мир взорвался.

Оглушительный грохот, будто в бок машины на полном ходу врезался таран, меня с чудовищной силой впечатало в сидящего рядом охранника, хотя я пристегнулся. Воздух выбило из лёгких, в ушах зазвенело так, что мир сузился до этого высокого, пугающего звука. Лобовое стекло со стороны водителя покрылось паутиной трещин, в центре которой расплывалось жуткое алое пятно, голова водителя безвольно рухнула на руль. Длинный, протяжный гудок клаксона разрезал наступившую на долю секунды тишину.

— Контакт! — рявкнул охранник спереди, он уже выхватил пистолет и, выбив свою дверь, выкатился наружу, тут же затрещали выстрелы.

Мой телохранитель среагировал мгновенно – его рука железной хваткой вцепилась в мой пиджак.

— Голову ниже! Выходим! — прорычал он мне в ухо.

А меня охватила паника, сердце заколотилось как бешеное, а все мысли исчезли. Капля крови водителя попала на щёку. Горячая. Охранник, заметив моё состояние просто выдернул меня из машины и уложил на асфальт, прикрывая своим телом. Воздух наполнился запахом пороха, горячего металла и палёной резины.

— Сюда! — Спустя секунду он уже тащил меня за собой, прочь от машины. Мир превратился в смазанную картинку под визг рикошетящих пуль. Краем глаза я успел заметить, как второй охранник, отстреливаясь, упал на колено, держась за живот.

Мы нырнули в узкий проулок, вонь от мусорных баков и сырости ударила в нос, вырывая из оцепенения, мой защитник прижал меня к холодной, влажной стене. Он тяжело дышал. Быстрые шаги преследователей у входа в переулок – они были совсем близко. Тупик! Взгляд телохранителя метнулся на большой, ржавый мусорный бак, в его глазах я впервые увидел не только стальную решимость, но и… сожаление.

— Лезьте туда. Быстро. И тихо, — прошептал он. — Не издавайте ни звука, пока всё не закончится. Понятно?

— Д-да... — Ничего не соображая, я полез в бак, наплевав на вонь. Я залез внутрь и с головой укрылся липкими, влажными мусорными пакетами, крышка с противным скрипом опустилась, погружая мир в почти полную темноту. Запах был омерзительным – смесь гниющих овощей и чего-то кислого, меня чуть не стошнило, но я удержался. На секунду всё стихло – я слышал только собственное сердце, а потом я услышал голос, громкий и вызывающий, уже от входа в переулок.

— Сдохните, ублюдки!

За его криком последовали торопливые шаги и стрельба: несколько очередей и ответные, одиночные выстрелы. Звуки боя быстро стихли, удаляясь.

И тогда наступила тишина, абсолютная, давящая. Я остался один! Один в вонючем мусорном баке. Меня трясло, из глаз текли слёзы.

Вторая потенциальная смерть за два дня – это уже перебор! Я протянул руку к щеке, где была кровь водителя, но её уже не было, стёрлась о мусор. И тут я услышал шаги.

Дрожащая рука замерла. Шаги. Неторопливые, тяжёлые приближались к моему укрытию, сердце ухнуло в пятки, и я замер, боясь даже дышать.

Голос снаружи был приглушённым, но различимым:

— Проверь баки. Малой не мог далеко уйти.

Скрип ржавых петель прозвучал как приговор.

Яркий дневной свет ударил по глазам, я видел лишь размытый силуэт в тактической экипировке. Что-то металлическое – ствол автомата – лениво ткнулось в пару пакетов рядом со мной, я внутренне сжался, ожидая боли, выстрела, но человек лишь брезгливо поморщился.

— Пусто. Только мусор, — крикнул он своим. — Тут, бл*дь, воняет так, что сдохнуть можно.

— Сука, — донеслось в ответ. — Упустили… Ладно, валим отсюда, пока копы не нагрянули.

Крышка с грохотом захлопнулась, я услышал удаляющиеся шаги. Они ушли. Я лежал в липком, вонючем мусорном баке, и меня колотило уже не только от страха, но и от пережитого шока.

Воздух вдруг хлынул в лёгкие с судорожным, беззвучным вздохом.

Я выжил…

Альберт:

Глава 2

Время потеряло счёт, я лежал в липкой, смрадной темноте, и каждый далёкий звук – вой сирены, гудок машины, крик с улицы – заставлял сердце сжиматься в ледяной комок. Меня трясло. Это была тупая, неконтролируемая дрожь, порождённая остатками адреналина и всепоглощающим, животным ужасом.

В голове, как на зацикленной плёнке, крутились одни и те же образы:

Водитель, его голова безвольно мотается, а на стекле расплывается алое пятно.

Второй охранник, упавший на колено, его лицо искажено болью.

И третий... тот, что увёл их за собой, тот, в чьих глазах мелькнуло сожаление о скорой смерти, и несмотря на это, его взгляд всё равно был полон решимости.

Он выжил? А тот, второй? Или я единственный, кто остался в живых после нападения? От этой мысли к горлу подкатила новая волна тошноты, смешиваясь с густым запахом гнили, и я с трудом подавил рвотный позыв.

Именно в тот момент, когда отчаяние почти окончательно затопило сознание, я снова услышал шаги и их было много.

Они вернулись.

Эта мысль пронзила мозг, и я сжался ещё сильнее, впечатываясь в липкое дно бака, затаив дыхание и молясь всем богам, в которых никогда не верил, а потом раздался голос, который я узнал бы из тысячи, голос, который заставил меня вздрогнуть всем телом, но на этот раз не от страха, а от чего-то другого.

— Я сказал, обыскать КАЖДЫЙ САНТИМЕТР! — прорычал мужчина, и в его голосе звенела холодная, первобытная ярость. — Он должен быть где-то здесь!

Отец.

Шаги направились прямо к моему укрытию, крышка бака с оглушительным грохотом отлетела в сторону, и в проём хлынул слепящий дневной свет, надо мной стоял он – Джастин Хаммер. Его безупречный костюм был испачкан чем-то тёмным, идеально уложенные волосы растрёпаны, а в глазах, которые впились в меня, горел дикий, пугающий огонь.

— Папа? — прохрипел я против воли, это слово вырвалось само собой.

На долю секунды на его лице отразилось невероятное облегчение, настолько сильное, что он, казалось, перестал дышать. Маска безжалостного магната треснула, обнажив любящего отца, наконец нашедшего своего ребёнка, а потом эта маска с лязгом вернулась на место, и облегчение снова сменилось яростью, но направленной уже не на своих людей, а на ублюдка, который посмел тронуть его сына.

Он не стал отвечать, а просто сунул руки в бак, ему было плевать на вонь, на грязь, на липкие пакеты. Его руки без раздумий разгребали мусор, пока не наткнулись на меня, в следующее мгновение он выдернул меня из этого зловонного плена и прижал к себе с такой силой, что у меня захрустели рёбра. Его дорогой костюм из итальянской ткани мгновенно пропитался запахом гнили, но ему было абсолютно всё равно, он просто держал меня, уткнувшись лицом в мои волосы, и я чувствовал, как его тело мелко дрожит.

От ярости.

— Зик... — выдохнул Джастин, и его голос сорвался. — Сынок...

И в этот момент плотина, которую я выстроил внутри, чтобы не сойти с ума, рухнула.

Я расплакался.

Завыл, вцепившись в пиджак своего... отца. Взрослый мужик, переживший то ещё дерьмо, рыдал как ребёнок, потому что ужас был слишком реальным, слишком близким. Я вспоминал убитых мужчин, которые отдали за меня жизнь, вспоминал лицо того, последнего, его сожаление и его решимость. Вспоминал свой липкий страх, когда крышка бака открылась… Осознание своей никчёмности, беспомощности и слабости. Понимание, что это конец.

Отец ничего не говорил, просто стоял, крепко держа меня, и одна его рука медленно, как-то даже неуклюже, гладила меня по голове. Это было не просто утешение, но и молчаливое обещание: «Я здесь. Теперь ты в безопасности».

Слёзы постепенно стихли, сменившись редкими, судорожными всхлипами.

Когда туман шока начал рассеиваться, я, не отрываясь от его плеча, смог наконец оглядеться: переулок был забит людьми в тёмной тактической форме с едва заметным логотипом в виде молота на плече – личная служба безопасности Hammer Industries. Они двигались быстро, тихо и слаженно: оцепляли территорию, осматривали гильзы, один из них делал снимки, но никто из них не подходил и даже не смотрел в нашу сторону.

Джастин, почувствовав, что я пришёл в себя, немного ослабил хватку, но рук с моих плеч не убрал. Он заглянул мне в глаза.

— Пойдём отсюда, — его голос был хриплым. — Всё закончилось. Поехали домой.

— Да... — выдавил я, опуская взгляд. Стало стыдно – взрослый мужик, а так сорвался. Я не привык так выражать эмоции, в прошлой жизни я дрался на улице, потому что район был такой – не дашь сдачи, растопчут. Мой родной отец, когда напивался, бывало, лупил меня, ещё совсем мелкого так, что я ходить не мог. Я отлично знал, что такое боль и страх, но такая истерика…

Джастин не стал ничего комментировать, он просто положил мне руку на плечо и повёл к выходу из переулка. Его люди молча расступались, образуя живой коридор. У входа уже стоял другой чёрный седан, точная копия первого. Отец усадил меня на заднее сиденье и сел рядом, после чего кортеж из нескольких бронированных машин тронулся с места.

Всю дорогу мы молчали: я смотрел в окно на проносящийся мимо город, но ничего не видел, в голове была звенящая пустота, в которую я боялся заглядывать. А ещё там было это новое, жгучее чувство стыда и недоумение.

Молчание Джастина было тяжёлым, но в нём не было угрозы, молчание моего прошлого отца было другим: оно было скорее затишьем перед бурей, прелюдией к пьяным побоям, то молчание заставляло сжиматься в комок и ждать удара. Это же... успокаивало. Джастин не пытался говорить, не задавал глупых вопросов вроде «Ты в порядке?», он просто был рядом. И это казалось правильным.

Мозг, приходя в себя, начал неохотно работать. Это была не случайная стрельба и точно не попытка похищения ради выкупа – слишком грязно для простого похищения и слишком профессионально для уличных банд. Снайперский выстрел в водителя, а затем шквальный огонь на подавление, их целью был захват для чего-то большего.

Нападающие хотели украсть меня, сына Джастина Хаммера, чтобы надавить на него? Кто мог пойти на такое? Конкуренты? Террористы? В этом мире список был чуть ли не бесконечным и от осознания этого по спине снова пробежал холодок, уже не связанный с шоком.

Машина плавно остановилась у парадного входа в особняк, Джастин вышел первым и открыл мне дверь после чего провёл меня до самого порога, где нас уже встречал бледный Альберт.

— Иди в ванную, — сказал отец, его голос снова стал привычно властным и спокойным, он окинул меня взглядом с ног до головы – грязного, покрытого мусором – и на его губах появилась кривая усмешка. — И побыстрее. От тебя несёт, как от старого мусоровоза.

Я сделал пару шагов внутрь и инстинктивно обернулся. Усмешка исчезла. Его взгляд метнулся куда-то вдаль, за пределы особняка, стал жёстким, как сталь, и полным ледяной злобы. Не позавидую я тем, кто посмел его разгневать.

Ванная комната встретила меня стерильной чистотой и тишиной. Огромная, утопленная в пол чаша из чёрного мрамора, просторная душевая с эффектом тропического ливня... Моя одежда – дорогая школьная форма – была испорчена, пропитана грязью и, как я только сейчас заметил, чужой кровью на рукаве. Нужно было от всего этого избавиться.

Отмыться или хотя бы попытаться.

Я шагнул за водяную завесу душа и на меня обрушились потоки горячей воды. Я стоял, подставив голову под струи, и просто позволял воде смывать с меня всё, но чем чище становилось тело, тем отчётливее я ощущал грязь внутри. Липкий страх, замешанный со стыдом, покрывал меня полностью, с ног до головы. Душа было мало…

Я наполнил огромную ванну и опустился в обжигающую воду. Беспомощность. Вот самое мерзкое чувство. В прошлой жизни, в уличных драках, я всегда мог дать сдачи, мог убежать, мог хоть что-то предпринять. Там я был активным участником, а не пассивной жертвой, здесь же, против людей с автоматами, весь мой прошлый опыт был ничем. Я был простым мальчишкой, которого вели на убой.

Я закрыл глаза, погружая голову под воду на несколько секунд, чтобы оглушить себя, вытеснить эти мысли.

Когда я вынырнул, в наполненной паром комнате стоял Альберт, он не смотрел в мою сторону, а собирал мою грязную форму с пола. На пуфе рядом лежала стопка свежей одежды.

— Ваш отец распорядился избавиться от... этой одежды, — ровным голосом сказал он. — То, что случилось сегодня, молодой господин... это было ужасно. Но вы выжили и это главное. Не позволяйте страху одержать над вами верх. Этого бы не хотели ни ваш отец, ни... те, кто вас защищал. — С этими словами он поклонился и бесшумно вышел.

А ведь… он был прав!

Я выжил!

Я медленно поднял из воды свою руку и посмотрел на неё. Обычная рука подростка: тонкие пальцы, гладкая кожа. Невольно я потянулся к щеке, куда попала кровь водителя. Кровь человека, который умер, защищая меня.

И в этот момент страх, сидевший внутри, вдруг взорвался слепым гневом.

Как они посмели?

Загнать меня в угол, как крысу?

Убивать моих людей на моих же глазах?

Думали, я лёгкая мишень?

Удобная жертва для давления на отца?

Зубы скрипнули так, что заболели челюсти, в глазах потемнело. Сила, вот что мне нужно! Эти ублюдки почти сломили меня, почти превратили в дрожащую тварь, которая боится любого шороха!

Сотрясаемый яростью, я ударил кулаком по мраморной стене, боль обожгла костяшки, но я её почти не заметил. Плевать! Хватит быть жертвой, Зик!

Я выскочил из воды, наспех вытерся полотенцем и, натянув только бельё, вышел из ванной, не обращая внимания на испуганную горничную. Мягкий кашемировый свитер, оставленный Альбертом? Нет, не сегодня. Моей целью был гардероб в моей комнате, я распахнул его и нашёл то, что искал – запасной комплект школьной формы…

Когда я застёгивал последнюю пуговицу, дверь в комнату открылась без стука, на пороге стоял отец… ладно, он заслуживает чтобы я так его называл, с бокалом виски в руке. Джастин замер, удивлённо приподняв бровь, глядя на меня, одетого в форму, и на мою окровавленную руку.

— Что здесь происходит? — в его голосе слышалось недоумение. — Ты куда-то собрался?

Я повернулся к нему, поправил манжеты, потирая сбитые костяшки.

— В школу, отец, если, конечно, ты не против. — Он ожидал снова увидеть слёзы, но вместо этого в моих глазах он увидел отражение своего собственного гнева. — Не переживай за меня, просто разберись с проблемами, а я тебя не подведу!

Напряжение в плечах Джастина спало и мужчина широко, искренне улыбнулся.

— Думаю, — сказал он, поднимая бокал. — За небольшое опоздание тебя не накажут. — Мужчина на мгновение задержал взгляд на моей руке. — А с проблемами... — его улыбка стала хищной. — Можешь не сомневаться, я уже разбираюсь. — Он развернулся и вышел.

День, который начался с поездки в школу, закончился моим вторым рождением. Иезекиль Хаммер, наивный мальчик-гений, остался в том мусорном баке из него вышел кто-то другой. И этому новому «я» предстояло выжить.

И отомстить.

Джастин Хаммер:

Глава 3

Я стоял посреди своей комнаты в идеально отглаженной школьной форме. Тишина давила на уши. Гнев, который взорвался во мне в ванной, утих, оставив после себя холодную, звенящую пустоту и ноющую боль в сбитых костяшках. Я посмотрел на свою руку. Тонкая струйка крови уже запеклась.

Дверь тихо открылась. Вошёл Альберт с небольшой аптечкой в руках. Он не сказал ни слова, лишь его взгляд на мгновение задержался на моей руке. Он подошёл, поставил аптечку на стол, взял мою руку своей сухой, тёплой ладонью и начал аккуратно обрабатывать рану.

— Гнев — хороший слуга, но плохой хозяин, молодой господин, — тихо сказал он, не поднимая головы. — Не позволяйте ему сжечь вас дотла.

— Я постараюсь, Альберт, — ответил я, глядя на его седую голову. Старики любят подобные заумные цитаты, а ещё любят, когда с ними соглашаются.

А про себя подумал об отце. Он ведь тоже всегда легко закипает, да что там: я сам видел это сегодня в его глазах. Но он никогда не срывается, никогда не позволяет эмоциям влиять на дело. Даже когда мама... мать Зика погибла в автокатастрофе он, судя по воспоминаниям, не проронил ни слезинки на людях. Он организовал похороны, а на следующий день уже был на совете директоров. Таковы Хаммеры.

— Я понимаю ваше желание ответить, — закончив с перевязкой, сказал Альберт. — Но сейчас вам нужно быть в безопасности. Ваш отец внизу. Он организовал сопровождение.

— Сопровождение?

— Вы ведь не собирались ехать в школу без охраны, господин Иезекиль? — Невозмутимо ответил дворецкий. — Смелость не спасёт от пуль… К сожалению.

Я спустился вниз и замер. Холл особняка был полон людей. Десяток бойцов в полной тактической выкладке, с эмблемами молота на плечах, стояли молчаливыми статуями. За распахнутыми дверями я увидел то, что заставило меня присвистнуть. У парадного входа стояли не одна, а пять одинаковых чёрных бронированных седанов. Вокруг них, по периметру, расположились ещё как минимум два десятка охранников. Это был не кортеж. Это была небольшая частная армия. Демонстрация. Отец не просто отправлял меня в школу, он будто бросал вызов: «Нападайте если хотите. В этот раз я готов».

Меня усадили в центральную машину. Дверь захлопнулась, и колонна плавно тронулась с места. Я смотрел на проплывающие мимо улицы, но думал не о них. Мне нужна сила, но как мне её получить и что я готов отдать взамен?

Мозг, привыкший к анализу, начал перебирать варианты, известные мне из прошлой жизни, из тех самых комиксов.

Радиоактивный паук? Вероятность — ноль целых, хрен десятых. Случайность, которую невозможно повторить. Даже если такой паук существует в этом мире, найти его не представляется возможным. «Тот самый паук» может быть как в Озкорпе, так и вообще непонятно, где, да и реакция организма там будет крайне непредсказуемой, а превращаться в огромного паука… Не очень хочется. Мягко говоря.

Сыворотка суперсолдата? Уже лучше. Доказанный эффект — пик человеческих возможностей, но вот только формула доктора Эрскина утеряна. Все последующие попытки её воссоздать приводили к физической или ментальной нестабильности. Чтобы получить её, нужно либо найти чудом сохранившийся образец (что даже звучит нереально), либо заново изобрести. И то, и другое — задача на десятилетия. Слишком долго, и не факт, что получится.

Гамма-облучение? Прямой путь на тот свет. Один случайный успех (успех ли?) в лице Халка на миллионы смертей от лучевой болезни. Игра в русскую рулетку, где в барабане шесть патронов из шести. Нет, спасибо.

Симбиот? Интригующе. Живой костюм, дающий невероятные способности. Но это именно симбиот. Существо с собственной волей, которое может подчинить и поглотить носителя. К тому же, доступа к нему, опять-таки, отсутствует. В этой сраной мультивселенной, он может быть как гостем из далёкого космоса, так и обычным творением учёных, так что только при случае и-то сначала разобраться в его/её (если у этой хрени вообще может быть пол) устройстве.

Сыворотка «ОЗ»? А вот это уже интересно. Эта хрень даёт такие же способности что и сыворотка суперсолдата, при этом исцеляет организм от всяческих болячек, потому что именно для исцеления её и создавали… Или нет. Мы ведь в мультивселенной Марвел, тут ни в чём уверенным быть нельзя! Тем не менее, это разработка «Озкорп», находится она прямо здесь, в Нью-Йорке. Главный минус — крайняя нестабильность, приводящая к безумию и агрессии. Пример — Зелёный Гоблин, если верить комиксам. Но… это реальная, существующая технология. Её можно изучить, проанализировать и улучшить, а ещё… Её можно украсть.

Я откинулся на кожаное сиденье. Только запутался больше. Все эти варианты были крайне опасными. Но у меня было то, что могло бы уменьшить риск – мозг гения-биолога и мышление прагматика-программиста из другого мира. Что если я не буду искать чужую силу, а создам свою?

Возьму за основу эти наработки — «ОЗ», обрывки данных по сыворотке Капитана Америки, исследования Коннорса по регенерации — и создам свою собственную формулу. Стабильную, контролируемую, усиливающую тело до предела, но оставляющую разум ясным.

Кортеж остановился у ворот Мидтаунской школы. Десятки учеников замерли, с открытыми ртами глядя на нашу бронированную колонну и армию охранников. Дверь открыл телохранитель.

Я вышел из машины. Сегодня последний звонок, нужно попрощаться с средней школой, а дальше… Будем думать. Улыбаюсь и иду к своему классу.

POV Джастин Хаммер

Война. Значит, всё-таки война.

Я стоял у панорамного окна своего кабинета, глядя на ночной город, раскинувшийся внизу. В руке зажат тяжёлый хрустальный стакан с виски, но я не сделал ни глотка. Янтарная жидкость лишь слегка покачивалась в такт незаметной дрожи в моих пальцах. Гнев, который я сдерживал весь день, бился внутри, как зверь в клетке. Он требовал выхода, требовал крушить, ломать, уничтожать. Но я не мог себе этого позволить. Эмоции — роскошь, которую Хаммеры не могут себе позволить.

Я снова прокручивал тот момент. Зик. Его испуганное лицо в проёме мусорного бака, перепачканное грязью. Облегчение, которое на долю секунды затопило меня, было пьянящим, как первый вдох после долгого пребывания под водой. А за ним — холодная, всепоглощающая ярость, которая не утихла до сих пор.

Уилсон Фиск. Этот ублюдок, этот выскочка, посмел напасть на моего сына! Три года назад он был никем, пустым местом, очередной амбициозной гориллой, решившей откусить кусок от Большого Яблока. Теперь же он рушил устои, на которых этот город стоял десятилетиями.

Я никогда не лез в дела мафии. Мой бизнес — оружие, технологии, контракты с правительством — требует работы на свету, но ни один крупный бизнес в этом городе не может существовать в вакууме. Разница лишь в виде взаимодействия. Я не платил мафии ни цента. Мой договор с семьёй Манфреди был иного рода. Сильвио, «Сильвермейн», старый лис, который правил этим городом ещё до моего рождения, понимал ценность союзов. Скидки на продукцию «Hammer Industries» для его людей, взаимное уважение и негласная поддержка. Несколько лет назад, когда Старк почти выдавила меня с рынка военных заказов, именно «потерянный» груз её компонентов и «случайный» саботаж на одном из её заводов, организованные людьми Сильвио, дали мне передышку. Я этого не забыл.

А потом пришёл он. Амбал. Так его звали вначале. Он действовал грубо, прямолинейно. Хочешь территорию — нападай. Не нравится человек — убей. Идиот, который должен был сгинуть в первой же подворотне. Но Фиск сделал ставку на то, на что не решался даже Сильвермейн — на мета-людей, он собрал вокруг себя мутантов, сверхлюдей, отбросов, которых старая мафия презирала за самоуверенность и оттого глупость. Фиск дал им деньги, власть и личный пример. И это сработало.

Но всё это было лишь их вознёй, которая лично меня никак не касалась. До сегодняшнего дня. Сегодня Фиск пересёк черту. Он посмел напасть на моего сына.

Дверь кабинета тихо открылась. Вошёл Хэнк — глава моей службы безопасности. Бывший полковник «Дельты», уверенный в себе и своих силах мужчина. Преданный и честный, при этом не дурак. Такое редкость в наше время, особенно среди военных.

— Сэр.

— Говори, — бросил я, не оборачиваясь.

— Нападение было демонстративным. Снайпер работал с крыши напротив. По почерку и выбору позиции — это кто-то из первой десятки мировых наёмников. Пуля — кастомный вольфрамовый сердечник калибра .338, такие делают только на заказ, часто в Латверии. Пробила тройной бронепакет нашего производства с первого выстрела. Остальные нападавшие — уличная шпана, которой выдали автоматическое оружие. Их задачей был шквальный огонь и хаос.

— Что с моими людьми? — спросил я, наконец повернувшись к нему.

— Водитель, Фрэнк Миллер, погиб на месте. У него остались жена и двое детей. Второй охранник, Том Кларк, получил три пулевых в живот, но бронежилет выдержал. Сейчас в нашем медблоке, состояние тяжёлое, но стабильное. Третий, Марк Рейнольдс, тот, что увёл нападавших… — Дик на мгновение замолчал. — Найден в двух кварталах оттуда. Пять огнестрельных ранений. Он успел забрать с собой двоих нападавших.

Я кивнул, ощущая, как желваки ходят на скулах.

— Семье Миллера — максимальную компенсацию и пожизненное обеспечение. Кларку — лучшее лечение. Семье Рейнольдса — то же самое, что и Миллеру, плюс премия за храбрость. Убедись, что они ни в чём не будут нуждаться.

— Уже сделано, сэр.

— Фиск не хотел убивать Зика, — сказал я, скорее для себя. — Он делал вид что пытался его похитить. Профессиональный снайпер для вывода из строя машины и куча дилетантов для захвата.

— Похоже на то, сэр. Он вас прощупывает.

— Он не прощупывает. Он объявляет войну, используя моего сына. Хорошо. — Я поставил так и не отпитый стакан на стол. — Соедини меня с Сильвио Манфреди. Пора старому льву напомнить, как нужно рвать глотки зарвавшимся щенкам.

POV Уилсон Фиск

В кабинете на вершине «Фиск-Тауэр» царила тишина. За огромным панорамным окном раскинулся гобелен ночного Нью-Йорка — мириады огней, сплетающихся в единый узор. Я смотрел на него не как на обычный город, а как на свою собственность, которая пока ещё не до конца мне принадлежит. Ключевое слово здесь «пока».

На стене висел подлинник Ротко — абстрактное полотно из тёмно-красных и чёрных полей, стоившее больше, чем годовой бюджет полицейского управления этого города.

— Они провалили захват, — голос Таскмастера, лишённый всяких эмоций, прозвучал за моей спиной. Он стоял у двери, в своём нелепом костюме с черепом, но ни один человек, слышавший о нём и не думал смеяться над ним. Таскмастер это профессионал своего дела, да что там, он даже сейчас двигался с грацией хищника. — Идиоты, которых ты нанял, испугались сирены патрульной машины и сбежали, — продолжил он с долей циничного презрения. — Мальчишку спрятали в мусорном баке. Они даже не проверили его как следует. Любители. Я бы не доверил им даже выкрасть газету из киоска.

— Иногда для послания нужны именно такие — громкие, глупые и… одноразовые, — ответил я, медленно поворачиваясь. Моя фигура в белоснежном костюме от лучшего портного города отбрасывала тень на полированный стол. — Их провал — это тоже часть плана. Он говорит Хаммеру, что я могу дотянуться до его самого дорогого сокровища, но при этом даёт ему ложную надежду, что я некомпетентен. Он разозлится… И нанесёт ответный удар.

— Он уже наносит, — сказал Таскмастер. — По моим данным, он только что созванивался с Сильвермейном. Они готовят ответ.

— Превосходно. — На моих губах появилась улыбка. — Именно этого я и хотел.

Я мечтаю не просто о власти над преступным миром. Это мелко. Я мечтаю о настоящей, легальной власти. Я хочу, чтобы этот город принадлежал мне открыто. Чтобы «Фиск Индастриз» стояла в одном ряду с «Хаммер Индастриз» и «Старк Индастриз», только вот сейчас у меня слишком мало легальных активов. Чтобы выйти в свет, мне нужен хаос. Великий хаос, который сметёт старый порядок, заставит город дрожать и молить о сильной руке, которая наведёт порядок. И я стану этой рукой.

А для этого нужно столкнуть старых титанов. Самоуверенный технократ Хаммер и устаревший мафиози Манфреди — идеальные фигуры для жертвоприношения. Война с ними создаст вакуум власти, который я с удовольствием заполню.

— От мусора избавься, — приказал я. — И готовься. Скоро начнётся настоящее веселье. И работы для тебя будет много.

Таскмастер молча кивнул и растворился в тени коридора. Я снова повернулся к окну. Пусть воюют. Пусть рвут врагов на части. Я подожду. А потом заберу всё.

Таскмастер:

Глава 4

— Беспорядки длятся уже неделю, — вещала ведущая новостей с экрана, встроенного в спинку сиденья телевизора. На заднем плане мелькали кадры ночной съёмки: горящий остов инкассаторской машины, полицейские в тактической экипировке за импровизированной баррикадой из патрульных машин, их лица напряжены в свете мигалок. — Комиссар Джон Харви заявляет, что полицейский департамент Нью-Йорка делает всё, чтобы прекратить войну банд и уменьшить количество жертв среди мирного населения настолько, насколько это возможно.

Фамилия комиссара резанула слух, но покрутив его в голове минуту, я откинул эти мысли прочь. Вот будь он Харди, я бы уже настороженно лазил по всемирной сети, пробивая всю его родословную. А тут фамилия только похожая на фамилию одной привлекательной девушки из богатой семьи с крайне интересными воровскими наклонностями…

С инцидента прошло две недели. Две недели, за которые особняк Хаммеров превратился в полноценный военный объект. Охрану увеличили настолько, что буквально весь район теперь заполнен людьми отца в строгих костюмах и неприметных автомобилях, припаркованных на каждом углу. Ну а я… После последнего звонка подал документы в ту самую старшую школу, в которой должен будет учиться Питер Паркер.

Жаль, но личность его я подтвердить не смог. Я потратил целую ночь за голографическим терминалом в своей комнате, используя вычислительные мощности серверов «Hammer Industries». Я запускал сложные поисковые алгоритмы, взламывал городские и школьные базы данных, просеивал гигабайты информации, но результат был нулевой. Соцсети в этом мире ещё крайне неразвиты, никаких новостей или публичных аккаунтов не обнаружено. Семья Паркеров фигурирует как давно погибшая в авиакатастрофе семья гениальных учёных. Об их ребёнке я смог узнать только то, что он есть. Ни имени, ни пола, ни места жительства. Ни-че-го. Словно кто-то профессионально вычистил все следы, оставив лишь пустую информационную оболочку. И это настораживало.

Закончив школу, я избавился от бесполезной траты времени в лице посещения этой самой школы и смог пару дней отдохнуть, после чего приступить к научным изысканиям. Первое, что я сделал, — это начал читать различные научные статьи на совершенно разные темы. Меня не интересовало ничего конкретное, я просто проверял, осталось ли со мной понимание всей этой сложной мути. Я подтвердил это буквально за пару часов изучения. Да, я буквально на инстинктивном уровне понимал текст, а в памяти сразу же всплывали каскады воспоминаний о биохимии и различных смежных науках.

Чёрт, чувствую себя читером, иметь такой мозг… И крайне печально осознавать, что в других науках я на уровне обычного увлечённого человека. Я общался с одним студентом, который когда-то работал репетитором по компьютерной механике у Зика. Было это года три назад, тогда малышу нужно было более углублённое понимание процессов внутри различных приборов, и хватило ему месяца усердного обучения. Выходит, что по меркам моего мира Зик был гением вообще во всех науках, но вот только здесь такое зовётся «талант», а не «гениальность». В моём мире учёные и близко не приблизились к тому, что могут воплощать рабы науки этой вселенной, и среди местных гениев Зик выделялся только в биологии и смежных науках, что немного заставило задуматься, по какой причине всё именно так. Ответов я не нашёл, как бы ни бился. Совершенно никаких особенностей, вроде мутации, я не обнаружил, хотя и пользовался самыми современными и продвинутыми инструментами, которые предоставил мне отец. Нет, я, конечно, не знаю, что именно искать, но от обычных людей мой организм не отличался.

Кстати об отце. После того дня Джастин на какое-то время пропал, а потом и начались беспорядки, называемые сейчас в новостях «войной банд». Похоже, отец серьёзно взялся за ублюдка, устроившего покушение на меня. Надеюсь, никаких проблем для Хаммеров это не вызовет. Отец достаточно спокоен, а в глубине его глаз я вижу лишь довольство хищника, обманувшего свою жертву и загнавшего её в угол. Надеюсь, это не притворство и что жертва на самом деле не готовится к броску…

В общем, общение с отцом для меня стало крайне редким удовольствием, зато доверие с его стороны было видно невооружённым взглядом. Буквально всё, что я просил, я получал. Никаких «ты ещё слишком маленький, чтобы иметь свою лабораторию для сомнительных экспериментов с геномом человека» я не слышал. Видимо, Джастин действительно увидел что-то во мне, заставившее его довериться подростку, пусть и гениальному.

Я же, не будучи идиотом, не делал ничего опасного и даже не думал экспериментировать над собой. Мне хватает воспоминаний про других учёных, каждый из которых решался проводить незаконный и крайне опасный эксперимент на себе, а потом нам показывали, что бывает с такими «экспериментаторами»: Зелёный Гоблин, Скорпион, Ящер, и таких были десятки! Десятки гениальных учёных просто кололи в себя непонятную херню собственного производства и превращались в отбитых на всю голову монстров! Мне такая радость нахрен не нужна, так что и думать о принятии какой-нибудь вакцины ДО тестов на ком-нибудь другом я не собираюсь.

Сейчас же я ехал на встречу с Куртом Коннорсом, который в будущем должен стать тем самым Ящером. В разных версиях история разнится, но вполне возможно, что он станет жестоким убийцей-террористом или буквально сожрёт свою жену и сына, которому сейчас три года. Блядская мультивселенная безумия слишком обширна, чтобы я мог хоть что-то утверждать на этот счёт, но итог один – полный пиздец. И всё это только из-за того, что «гениальный учёный» решил провести тесты на себе… Знания Зика говорили, что это даже не глупость, а какое-то помутнение рассудка. Буквально во ВСЕЙ научной литературе повторяют, что подобную хрень делать нельзя, но, похоже, местным людям плевать на банальную технику безопасности…

— Сэр, всё в порядке? – спросил меня один из охранников.

На данный момент я еду на экспериментальной версии машины, в которой полностью отсутствует стекло. Вместо этого на месте лобового стекла — огромный экран, на который выведена картинка с камеры снаружи. Тут ещё куча примочек, но мне хватило и этого, чтобы понять, насколько сильно отец обеспокоен моей безопасностью. Ведь, помимо этого, впереди и сзади едет ещё две машины, забитые оперативниками службы безопасности «Hammer Industries».

— Всё отлично, просто задумался, — успокаиваю мужчину, снова погружаясь в раздумия.

Насколько я понял, в СБ попадают только САМЫЕ доверенные люди. Вспоминая тот момент, когда я впервые оказался на грани жизни и смерти, прокручивая те моменты, когда телохранители буквально делали всё ради моей защиты, я проникаюсь к ним и к отцу искренним уважением. К ребятам — за преданность, а к отцу — за дальновидность и проницательность. Логотип «Hammer Advanced Weapons System» (а именно так именуется наша компания официально) выглядит как искривлённый треугольник с шестью столбами по бокам, ссылается на первую военную разработку отца – истребитель-бомбардировщик H-1, благодаря которому и началось вознесение Хаммеров на вершину пищевой цепи Америки. Но все, кто носят эмблему молота (Служба Безопасности), на самом деле готовы жизнь отдать за Хаммеров, и это действительно внушает.

— Мы прибыли, — сообщил водитель, хотя я и сам видел, что мы приехали к ESU (Empire State University), в котором и преподавал Курт Коннорс — учёный-биолог, специализировавшийся на герпетологии и генетике. — Готовность.

Следующую минуту я ждал, когда сотрудники СБ из других автомобилей осмотрят периметр, чтобы я мог безопасно выйти из машины. Наличие снайпера у ублюдка, напавшего на меня, было очевидным, так что на это тратили довольно много времени, учитывая помощь новейших технологий, анализирующих окружающее пространство.

— Чисто. Прошу, — подтвердил доклад ребят снаружи сидящий со мной мужчина, после чего вышел из машины и открыл дверь для меня.

Спокойно выхожу, поправляя галстук. Не обязательно было одеваться как на собеседование, но я Хаммер, а значит, должен выглядеть презентабельно, это, во-первых, а во-вторых, Коннорс — гениальный учёный с мировым именем, так что проявлять к нему хоть малейшее неуважение было бы очень некрасиво с моей стороны.

— Удачи, мы будем ждать рядом, — коротко поклонился тот самый мужчина, до этого сидевший со мной в машине. Вообще, насколько я понял, он кто-то вроде командира всей моей охраны. Нужно хоть имя узнать будет, а то некрасиво получается…

— Благодарю, — киваю и под десятки удивлённых взглядов студентов поднимаюсь по ступеням в университет.

Ну да, парней и девчат понять можно. Неизвестный школьник (а выгляжу-то я как самый обычный подросток) на охрененно навороченной машине с сопровождением в полной выкладке приезжает в их университет и куда-то там идёт. Уверен, слухи уже начинают курсировать по аудиториям, ведь окна многих кабинетов ведут именно на главный вход, куда мы и приехали.

Университет встретил меня атмосферой старой, но ухоженной академичности. Фасад из серого камня, потемневшего от времени, был украшен лепниной и массивными колоннами в неоклассическом стиле. Между старинными корпусами были проложены дорожки из красного кирпича, обрамлённые подстриженными газонами, на которых, несмотря на прохладу, расположились группы студентов с книгами и ноутбуками. Воздух был наполнен гулом сотен голосов, шелестом страниц и далёкими звуками какой-то рок-музыки, доносящейся из приоткрытого окна общежития.

Моё появление произвело эффект разорвавшейся бомбы в тихом пруду. Разговоры стихли. Студенты, одетые в разношёрстную смесь из джинсов, университетских толстовок и модных курток, как по команде повернули головы в мою сторону. Я чувствовал на себе их взгляды — смесь любопытства, зависти и лёгкого презрения. Для них я был очередным мажором, сыном богатых родителей, который кичится своим состоянием. Они не видели бронированные панели машины или тактическую экипировку охраны. Они видели лишь роскошь и власть, недоступную им.

Я же шёл сквозь эту стену взглядов с лёгкой, отстранённой улыбкой на лице. Пусть смотрят, пусть шепчутся за спиной. Их мнение меня волновало меньше всего. Мой мир и их мир — это две параллельные вселенные, которые сегодня случайно пересеклись в одной точке. Я был здесь по делу. По делу, которое было важнее всех их экзаменов и вечеринок вместе взятых. Я шёл вперёд, игнорируя их, полностью сосредоточенный на своей цели.

Я заранее узнал, куда именно я должен прийти. Иногда в интернет попадали записи лекций Коннорса, уж не знаю, легально ли это. Меня подобные моменты не волнуют, зато можно получить крупицу действительно эксклюзивной информации из первых уст. Университет не новый, но недавно здесь был ремонт, и всё здесь выглядит вполне себе презентабельно. Только вот основное направление с генетикой не то чтобы сильно связано. Коннорс — учёный-генетик и биолог, специалист в области генетики, биологии рептилий и регенеративной медицины. Это очень сильно, но кроме него здесь вообще нет никаких действительно известных учёных, так что после окончания школы я сюда поступать однозначно не собираюсь. Зачем мне университет с одним-единственным подходящим учёным-преподавателем, если уроки от него я могу получить и так? Не самый логичный ход, не так ли?

— Добрый день, Доктор Коннорс, — прохожу в пустую аудиторию и киваю спортивному мужчине с довольно добрым взглядом и искренней улыбкой. У него были светлые волосы и тёмно-зелёные глаза. Одет Кёртис (а так его и зовут на самом деле) был в строгий костюм: коричневые брюки, жёлтая рубашка, чёрный галстук и белый лабораторный халат. Впечатление Курт вызывал вполне положительное – добрый и сильный дядька, при этом и умный, но всё портило отсутствие правой руки. Насколько я знаю, он потерял её на войне, на которой выступал в роли медика, а после её окончания и получения инвалидности начал углублённо заниматься наукой, и всего за десяток лет стал всемирно признанным ведущим учёным по многим направлениям.

— Добрый день, вы ведь Иезекиль, не так ли? – Коннорс сложил какие-то бумаги в папку и пошёл мне навстречу с ней в руке.

— Да, можно просто «Зик», — поровнявшись со мной, Коннорс указал на выход, так что я просто вышел, а учёный последовал за мной.

— Хорошо, Зик, не мог бы ты закрыть аудиторию за меня, сам понимаешь, не слишком-то удобно заниматься подобным, когда у тебя одна рука… — неловко улыбнулся доктор, как бы шутливо указывая на свой обрубок.

Да, кажется, что мужчина уже принял своё новое состояние, раз даже шутить на эту тему может, но я-то знаю, что на самом деле он просто до одури жаждет вернуть руку… Хм, а это звучит как неплохой вариант для получения Коннорса… Кхм, что-то я задумался, аж застыл на секунду.

— Конечно, — подхожу и беру ключ, который Курт держит между пальцами, и вставляю его в замочную скважину.

— Вправо, — подсказывает учёный и, дождавшись двух проворотов с характерными щелчками, указывает на свой карман халата. – Спасибо, Зик. Твой отец говорил, что ты очень умён для своих лет, но прежде чем что-либо читать тебе, я бы хотел понять твой нынешний уровень. Ты не против небольшого теста?

— Нет, буду рад помочь, — мы вновь двигались по коридорам и наконец прибыли в крыло лабораторий.

— Итак, я пока всё подготовлю, а ты реши вот это, — зайдя в открытый кабинет (что меня удивило), Курт положил папку на стол, а сам, немного пошарившись в каких-то листах, достал один и протянул мне. – Если будут вопросы – спрашивай, — после этого учёный отправился чуть глубже, в недра лаборатории, а я окинул её взглядом.

Достаточно небольшая комната, если сравнивать с подземной лабораторией под особняком, но вполне просторная, если использовать мерки «простых людей». Серые стены, белый пол и множество ламп, потому что света в лаборатории всегда должно быть много. У входа стоял стол с парой стульев и кучей бумаг на нём, рядом стоял шкаф с множеством папок с надписями и цифрами, чуть дальше уже виднелась различная техника, которая даже выглядела пипец как дорого. Причём было её прям реально много, и среди разных «штук непонятного назначения» виднелись как вполне привычные микроскоп и центрифуга, так и более экзотичные, о которых знал Зик – инкубатор клеточных культур, электрофорезный аппарат и спектрофотометр. Аж язык заплетается, даже в уме произносить все эти названия, жесть…

— Ручку можешь поискать на столе, — раздался голос Коннорса из-за угла. – И не переживай, это нужно просто чтобы я понял твой уровень, никаких оценок за это тебе никто не поставит, — хихикнул он в конце. Мда, ну его можно понять, я-то ещё ребёнок, а о «гениальности» своего чада заявляют многие не самые умные родители, встречал таких пару раз.

— Спасибо, — отвечаю учёному и действительно нахожу ручку на столе. Так, что тут у нас?

Поначалу тест был просто до одури прост: «Кто такой Мендель и его законы», так называемая база, и вся сложность строилась на том, что вариантов ответа не было и всё это нужно было писать. Далее были вопросы в стиле: «Что такое ДНК, РНК, белки», «Репликация, транскрипция, трансляция», «Доминирование и рецессивность признаков». По сути, основы генетики и немного от биологии, ничего сложного для Зика здесь не было, и вопросы я решил за пару минут, большую часть времени тратя на то, чтобы перенести ответ на бумагу. Далее были такие же простые вопросы на тему биологии, химии, и закончилось всё практическими вопросами по поведению в лаборатории. Если честно, ожидал немного другого, но выглядит это как совершенно нормальные вопросы даже для моего мира. Никаких мутантов, гамма-излучений и прочей хрени вроде гена Х. Хотя оно и понятно, это ведь обычный тест для простых студентов, так что и вопросы тут должны быть соответствующие. В общем, фантазию нужно усмирить и не надумывать всякого.

— Я всё, — оповещаю профессора, который всё это время занимался непонятно чем в дальней части лаборатории.

— Всё? — выглянул удивлённый Курт, жующий бутерброд с колбасой… «Мне надо всё подготовить», да? — Ох, ну давай сюда. — Он снова исчез на секунду, а потом вышел из-за угла уже без бутерброда и взял лист с тестом со стола. — Ты на всё ответил? — Вопросы были с обоих сторон, так что Коннорс ещё и покрутил бумажкой, прежде чем начать читать. На лице мужчины было удивление, а сам он выглядел весьма задумчивым.

Молча ждать, когда же учёный проверит мои ответы (что там проверять-то? Он бы мне ещё примеры по математике за первый класс сунул), было довольно скучно, но в последнее время в моей голове буквально десятки, даже сотни разных мыслей. Не уверен, как это называется, но гиперактивным меня назвать можно смело, потому что идей куча, и всех их я хочу реализовать. Альберт даже в шутку меня электровеником кличет, но я не обижаюсь.

— Всё правильно… — теперь на меня смотрели с подозрением. — Ты пользовался телефоном?

— Нет, зачем?

— Ну что же, тогда начнём с ознакомления…

***

POV Доктор Кёртис «Курт» Коннорс

Провожая сына Джастина, я всё никак не мог успокоиться. Мы с Хаммером знакомы очень давно, ещё во времена института были приятелями, но возобновили общение только после того, как я… Стал инвалидом… Джастин сильно помог мне, собрал однокурсников, помог деньгами, даже предлагал лично разработать протез, но я отказался: мало того, что мне нечем было отплатить ему за него, так и в моей голове уже тогда были мысли о том, чтобы вернуть руку.

Когда мой друг позвонил и сообщил, что его сын хочет поучиться у меня «чему ты сочтёшь нужным», то я лишь вздохнул. Обучать студентов я ещё готов, они хоть базу имеют, но обучать ребёнка? Школьника, который едва-едва среднюю школу закончил? Последние годы я только и делаю, что вожусь в лаборатории. Я чувствую, что я близок к тому, чтобы наконец излечиться, но чего-то мне не хватает, и это выводит меня из себя, заставляет загоняться ещё больше! Только Марта, моя милая жена, и трёхлетний сын возвращают меня в реальность. Будь моя воля – уже перестал бы преподавать и углубился в изучение клеточной структуры ящериц и попытки перенести их фактор регенерации людям. Я ведь и не провожу лекции и ничему не обучаю посторонних, только студентов и иногда группы, желающих поступить, но для сына своего хорошего приятеля сделал исключение.

С первого взгляда Иезекиль показался мне обычным, довольно добрым ребёнком. Видно, что парня не испортила богатая жизнь и вседозволенность, хотя, зная Джастина, я этому ни капли не удивился. Мужчина он серьёзный, и своего наследника воспитывать должен со всем старанием. После лекций я обычно кушаю, так что решил отвлечь Зика тестом для поступления в ESU на направление «Генетика и молекулярная биология». Тест несложный, но без подготовки его сложно сдать на 100 из 100. Тем не менее, он довольно грамотно составлен, ведь составлял его я, и разделён на несколько секций. Это позволяет без проблем понять, в чём поступающий студент хорош, а в чём ему требуется больше времени на изучение. Но каково же было моё удивление, когда 15-летний парнишка решил его за 10 минут! Да на него как минимум полчаса уходит! И это у взрослых, подготовленных студентов!

Когда первое удивление прошло, в голову пришла мысль, что парень просто здраво оценивает свои навыки и ответил только на те вопросы, на которые знал ответ, потому и заняло у него это так мало времени, однако нет, лист с обоих сторон был расписан мелким почерком, и, прочитав ответ на первый попавшийся вопрос, я не смог скрыть удивление. Передо мной ребёнок, совсем молодой пацан, но если судить только по увиденному, то тест проходил взрослый учёный, которого не зазорно и мне в лаборанты брать! Да что там, даже студенты в лаборанты годятся, конечно, если они старательные и умные, а такого человека спокойно можно допустить и в штат!

Следующий час я проверял знания парня уже сам, просто не в силах поверить, что сын Джастина НАСТОЛЬКО гениален. Я, конечно, слышал об этом от приятеля, но… Нет, просто не мог поверить! Зик действительно разбирался в теме, причём в некоторых разделах даже больше меня! Это просто… Ненормально! После опроса и подтверждения гениальности одного молодого человека ещё около часа я расписывал свой проект, рассказывая и показывая оборудование. После этого время на встречу вышло, и мы договорились встретиться через неделю…

Нужно позвонить Джастину… Хоть послушаю его довольные смешки, может, успокоюсь…

Символы:

Глава 5

Ну что же, этот день прошёл весьма интересно.

Я сидел на мягком кожаном сиденье бронированного седана, глядя на проплывающие мимо огни города, но размышлял я о науке и одном светиле этой самой науки. Курт Коннорс. Он оказался действительно гениальным учёным. Искренним, увлечённым, с той доброй, немного наивной улыбкой, которая свойственна людям, по-настоящему влюблённым в своё дело. И мне не давало покоя знание, что этот мужик через пару лет без тестов и проверок просто воткнёт в себя непонятно что, из-за этого превратившись в сумасшедшую ящерицу-переростка… Судя по его характеру, он до такой глупости опуститься не мог. Я, конечно, не мастер в психологии, но вижу, что он здравый, рациональный человек. В отличие от прошлой жизни, где я, смотря мультфильм, в чём-то даже винил Паркера, который не заметил прям очевидных намёков на то что профессор сделает какую-то глупость, теперь я понимаю паучка.

Может, на Коннорса было какое-то влияние извне? Или какие-то обстоятельства заставили его совершить это? Шантаж? Угроза семье? Или, может, отчаяние, доведённое до предела? Одержимость какой-либо идеей ведь может сломать и не такого человека. Эта мысль неприятно кольнула. Главное самому не слететь с катушек из-за той херни… Не хватало ещё злодеем стать.

Я ехал на машине и уже прикидывал, что именно из оборудования мне потребуется для работы. Достать это всё будет несложно – деньги решают, но мне ведь и образцы нужны. Очень хотелось бы заполучить того самого паука, который укусит Питера. Также меня интересует сыворотка «Оз», ну и фактор регенерации из той бурды, что намешает Коннорс, тоже звучит хорошо. Проблема даже не в том, чтобы заполучить это всё – Коннорс, на удивление, достаточно открыто демонстрировал все этапы создания его сыворотки, похоже, весь секрет был в нестандартном облучении этой самой сыворотки, а не в самом препарате, потому что без облучения это была просто немного ядовитая хрень, выпив которую ты сможешь разве-что проблему запора решить.

Сыворотка «Оз» уже доставалась посложнее – требовалось проникнуть внутрь «Озкорп», и непонятно ещё, где именно искать её… Наёмники справятся. В случае чего какого-нибудь Дэдпула, о котором, кстати, сейчас ничего в интернете нет, нанять будет легко, а там ему можно и помочь спасти жену… Если это вообще та вселенная, ибо в Марвел хрен его знает, что может произойти – завтра узнаю, что Уэйд Уилсон на самом деле девушка, причём одинокая. Что делать? Пиструнчиком расплачиваться? Бррр…

Ну а паук — самый простой вариант. Достаточно просто быть вместе с Паркером и ждать, когда они поедут в «Озкорп». В тот же день нужно ненавязчиво наблюдать за парнем и ждать, когда его укусят… Или наблюдать за Мэри Джейн, потому что паук в некоторых вселенных кусал её… Или за Флэшем… Или за Фелицией Харди, которая в некоторых вселенных стажировалась в «Озкорп», и укусили её… Блять, и так всегда! Строишь планы, размышляешь, а потом понимаешь, что завтра в окно может залететь инопланетный захватчик, а ты к этому дерьму не готов! Ну почему я не в классическом Марвел? Судьба, ну какого хрена, а?

В этот момент машину с оглушительным скрежетом бросило в сторону. Меня с силой впечатало в боковую дверь, и только ремень безопасности, которыми здесь, в отличие от моей родины из прошлой жизни, не пренебрегали, помог удержаться и не приложиться о дверь машины. Водитель пытался вырулить, и каким-то образом это у него вышло, а меня на мгновение прострелило понимание: нападение.

Ублюдок решил закончить начатое? Ох, как же он сейчас удивлён, видя, что машину, спроектированную моим отцом, нельзя взять простым гранатомётом.

— Контакт! Две машины с Западной идут на перехват! — начал диктовать в рацию глава моей охраны, его голос был спокоен и холоден, как сталь. — За нами хвост, Джеймс, разберитесь.

По команде машина, едущая за нами, начала замедляться, а из её крыши вдруг плавно поднялась какая-то установка, вроде турели или пулемёта… Увидев это на экране заднего вида, я, признаюсь, удивился. Очень. Окей, бронированная машина, но машина с огромной пушкой на крыше? Сколько бабок отец отвалил, чтобы иметь разрешение на подобное дерьмо в черте города? Да и крыша всего пять, ну край, десять сантиметров. С технической точки зрения: как туда пулемёт смогли запихнуть? Разве что машины охраны чем-то отличаются от наших…

— Не переживайте, господин Хаммер, — прервал мои мысли глава охраны, между разговором по рации. — Мы готовы к любым неприятностям, — успокаивающе произнёс мужчина, а в следующую секунду землю тряхнуло даже сильнее, чем от выстрела гранатомёта прямиком в машину.

— И к этому? — с ужасом прошептал я, глядя на открывшуюся картину: на машину, едущую впереди, с крыши соседнего здания спрыгнуло нечто. Огромный, пяти-семиметровый мужик в сером бронированном костюме, напоминающем носорога. Эта тварь в мультфильмах здания насквозь пробивала…

— Кх… — подавился мужчина, после чего снова начал что-то говорить в рацию.

К моему удивлению, Носорог не пробил машину. Она, просев под его весом, продолжала ехать, пусть крыша и смялась. Сам же виновник ситуации соскользнул с крыши и с грохотом врезался в здание, стоящее у дороги: какая-то кафешка или нечто подобное. Водитель явно вжал педаль в пол, потому что мы перегнали машину, на которую спрыгнул Носорог, и начали на полной скорости ехать к особняку.

Блять, если каждая моя поездка будет так заканчиваться, то я до старости явно не доживу, и плевать, что мой отец, похоже, адамантий в промышленных масштабах производит, иначе крепость брони машин я объяснить не могу. Внешне оставаясь спокойным, я, тем не менее, очень нервничал, потому что обе машины охраны остались сзади, и я уверен, что Носорог уже пришёл в себя и либо разбирается с охраной, либо уже бежит за нами. Кстати, раз уж на нас напал Носорог… Уж не Кингпин ли наш враг? Носорог – относительно слабенький злодей, один из противников Человека-Паука, и при этом работает он именно на Амбала. Короче, если уж на нас напал Носорог, то вполне возможно, что после него будет…

— Шокер! — выкрикнул водитель, крутя руль в сторону.

Впереди, перегораживая узкий участок дороги, стояла фигура в нелепом жёлто-коричневом стёганом костюме. Шокер. Ещё один прихвостень Фиска. Теперь хоть знаю, что именно этот жирный ублюдок виновен в покушениях. Глава охраны уже давно вызвал подкрепление, но, похоже, наш маршрут побега был заранее подготовлен, потому как Шокер встретил нас на достаточно узком прямом участке дороги, где свернуть или развернуться куда-либо было сложно. Всё это время я вообще не видел простых людей или машин, значит, и район оцепили заранее…

— Чёрт! — выругался один из охранников, когда в нашу машину ударил огромный жёлтый луч вибрирующей энергии. Он не пробил машину, но экраны на мгновение погасли, погружая нас в темноту. После чего зажглось тусклое красное аварийное освещение, и экраны вновь заработали. Защита от ЭМИ тут явно стояла, но, похоже, такое даже она не могла выдержать без осложнений. Машина стояла, а Шокер уже шёл к нам, видимо, думая, что мы окончательно заглохли.

— Машина долго не выдержит, дверь заблокируется, и нас достанут как из консервной банки! — сообщил водитель.

— Спасибо, Рик, — фыркнул охранник.

— Джон, отвлеки его, — серьёзным тоном произнёс глава охраны.

На мгновение повисло молчание, а потом названный кивнул и, кинув что-то на сиденье, резко открыл дверь и выпрыгнул наружу, открыв огонь по Шокеру из автомата. Злодей тут же выстрелил в его сторону, но промазал. Водитель нажал на газ, и мы, за секунду разогнавшись, понеслись вперёд, прямо на Шокера, который, заметив движение, одной рукой выстрелил в машину, а второй навёлся на стрелявшего Джона. Причём делал это Шокер так спокойно, с такой даже ленцой, что его глупый жёлтый костюм вот вообще не делал лучше, наоборот, только больше пугал. Теперь понятно, почему он носит это убожество – образ. Он ведь наёмник…

В следующее мгновение в машину врезался очередной луч. Вновь толчок, экраны погасли и снова включились. Картина, что предстала нам… Джона разорвало на куски. Буквально. К горлу подступила тошнота, но я сдержался. Адреналиновый коктейль в крови помогал. Кулаки, и так сжатые до белизны, сжались ещё сильнее. Сердце припадочно билось, но я держался.

— Блять, Джон… — просипел водитель.

— Глуши. Пусть думает, что машине конец, — приказал главный. — Господин Хаммер, прошу, сядьте за водительское сиденье, — сказал он уже мне, сменив тон на успокаивающий.

На секунду я впал в ступор, однако молча встал и пролез на переднее сиденье, заметив предмет, который оставил Джон – пистолет. В этот момент в машину снова прилетел луч. Водитель тем временем пролез на заднее сиденье, а я, не обращая внимания на вновь погасший свет, сел на водительское место.

— Рик, сейчас выходим и бежим в разные стороны, — продолжил объяснять глава охраны водителю. — Господин Хаммер, когда мы начнём отбегать — заводите машину и едьте вперёд. Удачи.

Двери открылись, и остатки моей охраны выбежали наружу, ведя заградительный огонь. Я завёл машину и рванул вперёд. Шокер был вынужден выбирать. Он направил руки в стороны и выстрелил в охранников. Оба чудом увернулись. Машина неслась на наёмника, который просто… перепрыгнул её. У меня не было прав в прошлой жизни, но здесь дети с 16 лет уже водят, а пятнадцатилетний сын миллиардера частенько ездил на частном автодроме, так что основу я знал. Резко дал заднюю, намереваясь переехать ублюдка. Шокер же просто отпрыгнул, снова выстрелив в машину одной рукой, а второй зацепив водителя – крошка от стены пробила его плечо.

Машина снова ожила, и я прекратил самодеятельность – вперёд! Выстрел, остановка, мерцание экранов. С замиранием сердца смотрю на охранников, продолжающих уклоняться. Снова отъезжаю, снова выстрел, остановка. В очередной раз, когда экраны загораются, я вижу, что одна из стен залита кровью. Водителю конец. Чёрт! Сжимаю зубы, отъезжаю, остановка, и спустя несколько десятков метров замечаю в окне заднего вида ещё один разорванный труп. Блять!

Снова свет гаснет, и когда экраны включаются, я вижу Шокера, стоящего уже в десятке метров. Обе его руки направлены на машину. Выстрел из двух рук. Машину подбрасывает в воздух, экраны гаснут и… не включаются. Сука!

***

POV Джастин Хаммер

Курт хороший парень, пусть в университете он и был немного забитым малым, но после войны изменился – вырос, накачался, повзрослел. Помню, как я узнал, что с ним случилось… Печально было видеть, как приятель загибается на глазах – чахнет с каждым днём, проваливается в пучину отчаяния. Тогда у меня наконец выдался относительно спокойный период, и я решил, что уж приятелю помочь время я найду – нашёл юристов, чтобы Курту как можно скорее выплатили компенсацию, подыскал дом в спокойном районе, помог оформить его поскорее и без ошибок.

Тогда же Курт узнал о регенеративном факторе ящериц и снова поступил в университет, с головой уйдя в науку. В университете он встретил Марту – миловидную блондинку, которая полюбила его несмотря на «уродство», как он называл свою проблему. Помню, как Курт поздравлял меня с рождением сына, а я его с получением докторской… Хорошие были времена, и звонок от приятеля помог мне погрузиться в ностальгию – вспомнить, каково было тогда, когда Джессика была ещё жива, а Зику ничего не угрожало…

Ублюдок Фиск снова атаковал конвой, перевозящий новый прототип оружия, который предназначался для военных. Сукин сын совсем потерял рамки, и за это ублюдок поплатится. Если раньше я ещё не был уверен в ответе для жирной мрази, который предложил Седовласый, то сейчас я был готов пойти на это. На дочь Сильвермейна – Сэйбл тоже совершили покушение, на этот раз снайпер убил её двойника. Боюсь, если бы эта мразь решил так действовать со мной, то сын бы уже был бы мёртв…

Пора и нам нанести удар по его семье. Идиот Фиск думает, что о его жёнушке и дочери никому не известно – поддельные имена, фамилии, живут в частном доме, из которого и носу не высовывают… Что же, будет удивлением для него узнать, что даже такие меры недостаточны, если ты имеешь дело с родителями, на детей которых ты посмел напасть…

В это мгновение мои размышления прерывает экстренный звонок – на этот номер может звонить только Бишоп – лейтенант полиции в отставке и младший брат Хэнка, главы моей службы безопасности который и рекомендовал его к службе. С недавних пор Бишоп был главой охраны моего сына.

— Да? — поднимаю трубку с тревогой на сердце.

— Сэр, на нас напали, — спокойный голос мужчины раздался в трубке. – Две машины. Из гранатомёта стреляли в дверь, после чего началась погоня. Одна из машин осталась прикрывать нас, движемся по направлению к особняку, тревожную кнопку я нажал. Пока всё спок… — продолжил Бишоп, после чего из телефона раздался громкий гул будто от взрыва.

— Что произошло? Что с Зиком?! — напряжение возросло. Сердце бешено колотилось, а гнев, казалось, пропитал каждую частичку моего тела.

— Носорог! — ответили наконец из телефона. — Он спрыгнул на вторую машину сопровождения. Движемся к особняку, молодой господин в норме…

— Хорошо, сейчас я… — вздыхаю с облегчением. Машину Носорог пробьёт не сразу, да и тупой он слишком, так что если скоро приедет подмога, то проблем быть не должно. Снайпер уже не пробьёт сталь, как то стекло, так что…

— Шокер! – послышался другой голос из телефона… А потом связь пропала…

— Бишоп! Меня слышно? Что происходит?! – пытался я всё дозваться хоть кого-нибудь. – СУКА! – отбрасываю телефон в сторону и хватаю стационарный. — Хэнк! Сделай что угодно, но сына я должен увидеть живым и… хотя бы просто живым. Исполнять! — отдаю приказ грамотному человеку, всё равно сам я в подобном не разбираюсь. Только попорчу всё, если полезу, особенно в таком состоянии.

Мразь! Какая же мразь этот блядский Фиск! Точно «Амбал», хотя я бы его называл именно «Мразь». Сука, ну подожди, я устрою тебе весёлые выходные!

— Сильвермейн… — в это время я уже набрал нужный номер и слушал гудки, пока наконец не наступила тишина.

— Хаммер? — послышался властный старческий голос в трубке. – Уже слышал о произошедшем. На моё поместье напали. Таскмастер, Буллзай и куча мяса. Действуем?

— Действуем. Оговоренную сумму переведу в течение суток. Люди уже проинформированы.

— Отлично, рад, что мы наконец решим эту проблему, — довольство в голосе мафиози невозможно было не заметить, как и скрываемую злобу. Манфреди также ненавидел Уилсона, как и я.

— До встречи, — кладу трубку.

Ты сам выбрал свою судьбу, ублюдок. Можешь попрощаться с жизнью, ты и все, кто тебе дорог, будут убиты в ближайшие часы… Не нужно было отпускать всех своих суперов на такую миссию…

В кабинете раздался злой смех, мужчина, переживающий о судьбе своего наследника, пытался хоть так заглушить боль и страх…

Кёртис «Курт» Коннорс:

Глава 6

Сука!

Темнота. Абсолютная, густая, как дёготь. Аварийный свет потух, как и экраны, машина не заводится, а чёртов Шокер явно не анекдот мне рассказать собирается. Тут либо сразу смерть, либо сначала становление пленником, и только потом смерть. Сердце бешено колотилось, я тяжело дышал, пытаясь услышать, что же происходит снаружи, но звукоизоляция, которую по достоинству я смог оценить только сейчас, не пропускала вообще ничего. Я сидел в сверхпрочном гробу, не видя и не слыша ничего, кроме своего дыхания и громкого стука сердца, которое, казалось, пытается вырваться из груди.

Сука, ну почему я попал не в чёртового Паркера? Годик-другой обычной школьной жизни мне бы ОЧЕНЬ пригодился, как и гарантированная гениальность с суперсилами! Моя суперсила на данный момент – это деньги, но, похоже, этого недостаточно, чтобы даже от сраного Шокера отбиться! Чёрт, ну почему это происходит снова? В фильмах и даже комиксах подобное дерьмо происходит реже, чем со мной!

Тишина звенела, а в ней растворялись остатки адреналина, уступая место холодному, липкому страху. Я снова один. Снова в тёмном месте, за пределами которого меня ждёт лишь смерть, и никто меня не защитит. Все мои защитники мертвы, их разорванные трупы остались позади, на залитом кровью асфальте, а я сижу в этом чёртовом гробу на колёсиках и бессильно жду, когда его вскроют!

Чёрт, как же не хочется умирать… Почему-то сейчас я уверен, что Тьма больше не будет такой милосердной. Нутром чувствовал, что стоит мне умереть – и всё, «игра закончена», и не будет никаких дополнительных жизней, не всплывёт окно с надписью: «Осталось 6 жизней». Нет, я просто умру и растворюсь в небытии…

Ублюдки! И Шокер, и Носорог, и чёртов Фиск! Мрази, выбравшие скользкую дорожку и убивающие людей пачками ради власти, денег и влияния! Такие ублюдки недостойны жизни, потому как портят её окружающим, буквально вредят всему человечеству! На мгновение сознание вновь затопил тот самый гнев. Он отбросил страх и, что удивительно, вернул ясность сознания, только теперь в моей голове не было мыслей о смерти и попыток найти способ выжить. Теперь я думал лишь о том, как прикончить мразь, которая посмела убить столько хороших людей.

В голове всплыло воспоминание – Джон, один из телохранителей, перед тем как, рискуя жизнью, отвлекать Шокера, оставил в машине пистолет – прямиком на переднем кресле. Зачем он это сделал, я не знаю, но если Шокер не пуленепробиваемый, а он, насколько я помню, очень уж не хотел, чтобы по нему попали, то… Воспользовавшись шансом, я мог бы и прикончить этого ублюдка… Нужно лишь сыграть то, что я и так испытываю, и то, что ждёт от малолетнего пацана наёмник – страх.

Руки, дрожащие от смеси гнева и страха, начали шарить по сиденью рядом со мной. Пальцы натыкались на холодную кожу, какие-то крошки, но оружия не было. Чёрт! Может, он упал? Я, стараясь не издавать ни звука, опустился на пол и продолжил поиски наощупь. Пальцы скользили по коврику, пока наконец не наткнулись на холодный, ребристый металл рукояти. Есть.

Я сжал пистолет обеими руками, прижимая его к груди. Тяжёлый, даже показалось, что от него исходит нечто… необычное, но, думаю, это просто самовнушение. Пистолет не давал чувства безопасности, нет. Против Шокера эта пукалка была почти бесполезна, ведь хоть этот ублюдок и обычный человек, но вот реакция и рефлексы у него на сверхчеловеческом уровне, иначе бы он не мог увернуться от десятков пуль, выпущенных моими телохранителями. Зато он давал другое – иллюзию контроля. Шанс. Возможность умереть, пытаясь забрать ублюдка с собой, а не просто послушно сидеть и ждать, пока меня прикончат.

И тут сквозь идеальную звукоизоляцию пробился глухой, низкий гул. Он прошёл по корпусу машины, отдавшись вибрацией в моей спине. А за ним последовал приглушённый, но мощный хлопок. Взрыв. Мозг мгновенно начал анализировать. Что это было? Ещё один выстрел Шокера? Или… подмога? Мысль о спасении вспыхнула и тут же погасла. Даже если это люди отца, они не подоспеют вовремя, да и Амбал не идиот и обязательно продумал такую возможность. Не нужно обнадёживать себя.

Я забился в самый дальний угол водительского места, прижавшись спиной к двери и удерживая пистолет за спиной, в достаточно удобной позе, из которой я смогу сразу же перевести его в сторону противника. Сколько прошло времени? Минута? Пять? Десять? В этой темноте время перестало существовать. Я сидел, вслушиваясь в биение собственного сердца, и ждал.

В какой-то момент машину сильно тряхнуло. Удар. Потом ещё один. Глухой, методичный, полный сокрушительной силы, и такой знакомый. Шокер стрелял по двери из двух рук, и наконец металл корпуса начал поддаваться. Я слышал, как он стонет, деформируется. Удар. Ещё. И ещё. С оглушительным скрежетом петли водительской двери не выдержали, и она с грохотом отлетела в сторону.

В салон ворвался тусклый свет уличных фонарей и свежий, холодный воздух. А в проёме, заслоняя собой выход, стоял он. Шокер. Его жёлто-коричневый костюм казался в полумраке одновременно ещё более нелепым и пугающим.

— Ну и консервная банка, — пробасил он, его голос был искажён маской. — Твой папочка определённо позаботился о безопасности сынишки. Прочнее прошлой раз в десять. Замучился вскрывать, — усмехнулся он под конец, будто выдал шутку.

Я, одновременно играя испуг и реально испытывая его, отполз ещё сильнее, забиваясь между сиденьем и приборной панелью, выжидая момент, когда мой выстрел сможет достичь наёмника.

— Прости, малой, — Шокер шагнул внутрь, нависая надо мной. От него пахло озоном и порохом. — Ничего личного, просто приказ. Честно говоря, убивать детишек мне совсем не нравится. Скучно и грязно. Но работа есть работа, и за неё мне платят. — Он зевнул, лениво поднимая свою правую руку.

Этот зевок, это показное безразличие взбесили меня сильнее, чем вся его жестокость до этого. Для него это просто рутина. Ещё один заказ. Жизни моих охранников, моя жизнь – просто строчка в его контракте. Эта мразь не пошла служить государству, не вступила в ряды полиции, да даже не запатентовала свои блядские перчатки! Он бы мог изменить мир к лучшему, при этом зарабатывая миллионы!

— Нет, не надо! — кричу в страхе, чтобы ещё больше отвлечь его, и в этот момент, когда его внимание было рассеяно, когда он был уверен в своей полной победе, я нанёс удар.

Резко выбросив руки из-за спины, делая вид, что это лишь инстинктивная попытка защиты, я нажал на курок. Выстрел в замкнутом пространстве салона оглушил, голова загудела. Шокер же дёрнулся, инстинктивно пытаясь увернуться, но было поздно. Первая пуля вошла ему под рёбра, в лёгкое. Я увидел, как его тело содрогнулось, представил его сдавленный хрип, но не остановился. Палец снова и снова давил на спусковой крючок. Второй выстрел. Третий. Четвёртый. Я продолжал стрелять в его дёргающееся тело, пока в оглушительной тишине не раздался сухой щелчок — патроны кончились.

Я отбросил ставший бесполезным пистолет, запасных магазинов-то у меня не было. Тело Шокера обмякло и начало сползать из машины. Не давая себе времени на раздумья, я схватил его за ногу и, прикладывая все силы, втащил внутрь. Он рухнул на пассажирское сиденье. На всякий случай, опасаясь, что он может быть ещё жив, я несколько раз изо всех сил ударил его головой о приборную панель. Раздался глухой, влажный звук, а на маске появилось кровавое пятно. Теперь точно всё.

Дрожащими руками я стянул с его руки тяжёлую перчатку и натянул на себя, направляя её в сторону дверного проёма. Перчатки были громоздкими и холодными, весили килограмм по десять, так что даже одну мне было тяжело удерживать, и делать это приходилось двумя руками. Я затаился, используя труп наёмника как щит, и начал ждать. Почему я не попытался убежать? Да потому что охранники говорили о возможном снайпере, и я с ними был солидарен. Раз уж меня нужно было именно убить, то не подослать снайпера, даже при наличии суперов – глупость несусветная.

Прошло ещё несколько минут тягучей тишины, а потом я услышал звук, который ни с чем не спутать – шуршание десятков колёс по асфальту. Множество машин. Они окружили мой разбитый седан, их фары залили улицу ярким белым светом.

— Молодой господин Иезекииль? Вы в порядке? — раздался до боли знакомый голос. Голос Альберта.

Сердце пропустило удар. Это свои! Но мозг, отравленный паранойей, тут же подкинул новую мысль: Мистерио. Мастер иллюзий. А что, если это его трюк? Этот носитель аквариума во многих вселенных был таким же наёмником как и Шокер и часто работал на Амбала, разве-что я не уверен, когда именно он появился, с хронологией тут сложно – вроде-как ещё рано для его появления, но в этой ебанутой вселенной могло быть что угодно.

Однако, обдумав эту мысль, покрутив её так и эдак, я отбросил её. Иллюзионисту было бы проще подойти в невидимости и пристрелить меня. Этот спектакль был излишним. Я решил рискнуть.

— Альберт! Я здесь! Я в порядке! — крикнул я, мой хриплый голос был услышан, и спустя десяток секунд в салон заглянул взволнованный дворецкий.

Его лицо было бледным, но он держался с привычным достоинством.

— Молодой господин? — сразу же обратил он внимание на труп Шокера, который я удерживал перед собой, и его лицо стало более бледным и задумчивым.

— Да? — наконец разрываю тишину, опуская руку с наручем.

— Я рад, что вы в порядке, — улыбается дворецкий. — Пора домой, господин.

Мне в глаза упирается тёплый взгляд Альберта. Раньше он звал меня лишь «молодым господином», отмечаю, откидывая труп и выходя наружу с поддержкой Альберта. Картина снаружи успокаивала. Десятки бронированных машин с логотипом «Hammer Security» окружили нас плотным кольцом. Возле них стояли десятки бойцов в полной тактической экипировке. Недалеко я заметил ещё одну, взорванную машину нашей службы безопасности – ту, что осталась прикрывать нас от первых нападавших и, видимо, вступившую в бой с наёмником после того, как наша машина заглохла. Похоже, их машины были намного хуже той, на которой везли меня, и Шокер легко её разнёс.

***

POV Джастин Хаммер

— …Бишоп, Джонсон, Ричардс. Все трое из личной охраны господина Иезекииля погибли. Группа прикрытия — ещё восемь человек. Итого, одиннадцать человек, сэр, — докладывал Хэнк, сжимая зубы. Он стоял в моём кабинете, натянутый как струна, но на его лице не дрогнул ни один мускул, несмотря на то, что погиб его младший брат.

— Их семьи уже получили максимальные компенсации.

Я сжал зубы так, что заскрипела эмаль. Одиннадцать верных ребят. Одиннадцать жизней, отданных за моего сына. Ярость клокотала внутри, грозя вырваться наружу, но я подавил её. Спустя секунду моё лицо снова стало непроницаемой маской.

— Пусть так, — холодно произнёс я. — Они погибли с честью. А вот Фиск… Фиск сегодня потерял гораздо больше. Мне плевать на эти чёртовы машины, пусть они и были из сплава с добавлением вибраниума. Люди всегда дороже, и Фиск наконец поймёт это. Он больше не побеспокоит нас. Никогда, — произнеся это, я всё-таки поддался желанию, и губы растянулись в хищной ухмылке. Да, этот подонок сдохнет, и сдохнет он в муках. Такова цена убийства людей Хаммеров…

***

Тем временем, апартаменты Уилсона Фиска

Пентхаус на вершине «Фиск-Тауэр» был его гордостью. Стены были отделаны панелями из редкого эбенового дерева, их тёмная, почти чёрная поверхность поглощала свет. Пол был выложен плитами из цельного итальянского мрамора, отполированного до зеркального блеска, в котором смутными пятнами отражались огни ночного города за панорамными окнами от пола до потолка. Мебели было минимум: низкий диван, обитый белой кожей, пара кресел строгой геометрической формы и стеклянный стол, на котором не было ничего, кроме одного-единственного предмета — древней японской катаны на подставке из чёрного лака. Предмет был проклят и давал владельцу сверхсилы, взамен на требование убивать каждый день. Отличная игрушка для какого-нибудь исполнителя.

Уилсон Фиск стоял спиной к вошедшим, глядя на город. Его огромная фигура, затянутая в безупречный белый костюм, казалась высеченной из того же мрамора, что и пол. Он не двигался, но само его присутствие наполняло комнату давящей тяжестью.

Их было двенадцать. Они вошли бесшумно, рассредоточившись по комнате с выверенной точностью профессионалов. Все в одинаковой чёрной тактической форме без опознавательных знаков, лица скрыты за тёмными баллистическими масками. В руках — штурмовые винтовки с лазерными целеуказателями, красные точки которых заплясали на широкой спине Фиска.

— Уилсон Фиск, — голос их лидера был лишён эмоций, обработанный вокодером в шлеме. — Твой наёмник мёртв. Твоя империя рухнула. И теперь твоя очередь.

Фиск медленно повернулся. На его лице не было ни страха, ни удивления. Только холодное, тяжёлое презрение.

— Как глупо…

— Глупо? — Усмехнулся наёмник. — Буллсай мёртв. Не считая твоей семьи, ты последний в списке.

На мгновение на лице Фиска промелькнул страх и недоумение. Видимо он был уверен в навыках наёмника, как и в безопасности его жены и дочери.

— Семьи? Какого чёрта…

— Ах да, — в голосе наёмника прозвучало откровенное наслаждение. — Заказчик просил показать тебе эти кадры перед смертью…

Он бросил к ногам Фиска планшет. Экран вспыхнул, озарив его лицо ярким светом. Фиск опустил взгляд.

На экране были фотографии. Изуродованные до неузнаваемости тела. Женщина и маленькая девочка. Но он мгновенно узнал их. По ожерелью с полумесяцем на шее женщины. По маленькому, едва заметному шраму в виде звёздочки на запястье девочки, который она получила, упав с велосипеда прошлым летом.

— Ванесса… Роза… — прошептал он, и его голос, обычно полный властности и самоуверенности, превратился в едва слышный хрип.

Мир рухнул. Всё, ради чего он жил, всё, что он строил, всё, что он так яростно защищал, скрывая от грязи своего мира — всё превратилось в пепел в одну секунду.

— НЕ-Е-ЕТ!!!

Это был не крик человека. Это был рёв зверя, у которого вырвали сердце. Первобытный, полный агонии вопль, от которого, казалось, задрожали бронированные стёкла пентхауса.

Наёмники усмехнулись под масками. Их лидер вскинул винтовку.

— Мистер Хаммер передаёт привет…

Двенадцать стволов изрыгнули пламя. Комнату наполнил оглушительный грохот автоматных очередей. Пули, способные пробить гражданский бронежилет, устремились к огромной фигуре в белом костюме.

Но что-то пошло не так.

В тот момент, когда первая пуля коснулась его груди, Уилсон Фиск почувствовал не пронзающую боль, а тупой, сокрушительный удар, будто в него врезался кулак, а за ним — второй, третий, четвёртый. Десятки ударов, которые должны были разорвать его на куски, лишь впечатывались в тело, заставляя его отступать на шаг, на два. Костюм покрылся дырами, на белой ткани расцвели тёмные пятна синяков, но кожа осталась целой. Внутри него что-то пробудилось. Древняя, спящая сила, разбуженная невыносимым горем, взорвалась, переписывая его биологию на ходу. Его X-ген, дремавший всю жизнь, активировался.

Наёмники прекратили стрельбу, в недоумении глядя на то, как их цель всё ещё стоит на ногах. Фиск опустил голову, его тело сотрясалось. А потом он поднял взгляд. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь горели безумным огнём ненависти.

— Вы… — прорычал он, и его голос стал ниже, глуше, будто в нём заклокотала сама преисподняя. — Вы… заплатите.

Он бросился вперёд. Фиск смёл ближайшего наёмника, даже не заметив его. Второго он схватил за голову. Пальцы Фиска, ставшие твёрдыми как сталь, сжались. Раздался тошнотворный хруст, и голова наёмника лопнула, как перезрелый фрукт, обдав дорогую стену мозгами и осколками черепа.

Остальные в ужасе открыли огонь, наконец закончив перезарядку. Пули снова забарабанили по его телу, но теперь из-за адреналина он их даже не чувствовал. Уилсон схватил винтовку одного из стрелявших и согнул её пополам, после чего вонзил искорёженный металл ему в горло.

Он двигался сквозь лучшиъ наёмников, убивая их одного за другим. Одному Фиск вырвал позвоночник вместе с головой. Другого поднял над головой и разорвал пополам. Амбал пробил грудную клетку третьего одним ударом кулака, оставив в его теле дымящуюся дыру. Кровь и внутренности летели во все стороны, превращая роскошные апартаменты в скотобойню. Кингпин не просто убивал. Он уничтожал. С каждым новым трупом его ярость лишь росла, подпитываемая образами мёртвых жены и дочери.

Последний наёмник, лидер, в ужасе отбросил бесполезную винтовку и выхватил из ножен на бедре боевой нож, казалось, что простым металлом новоиспечённого мутанта не взять, но этот нож и не был простым.

— Сдохни, монстр! — завизжал он, бросаясь на Фиска.

Лезвие, способное разрезать сталь, вошло Фиску под ребро. Впервые за эту бойню Кингпин пролил свою кровь. Он взревел и схватил наёмника за руку, державшую нож. Раздался хруст ломающихся костей. Наёмник закричал, но крик оборвался, когда Фиск другой рукой схватил его за нижнюю челюсть и с чудовищной силой дёрнул вниз, отрывая её от черепа.

Когда всё было кончено, Уилсон остался один. Посреди кровавого месива, которое ещё минуту назад было элитным отрядом убийц. Кингпин стоял, тяжело дыша, его белый костюм стал полностью красным. Силы, пробуждённые горем и отчаянием, медленно покидали его. Боль от десятков ушибов и ножевой раны нахлынула разом, заставляя его опуститься на колени. Мужчина посмотрел на свои руки, покрытые чужой кровью, и его лицо исказилось в агонии, а по щекам потекли горькие слёзы.

— Ванесса! — закричал он, и его крик эхом отразился от стен залитой кровью комнаты. — Роза! Клянусь, я верну вас!

Он рухнул на мраморный пол, и его тело затихло. Сознание померкло, уступая место всепоглощающей тьме.

Шокер:

Глава 7

С момента нападения на меня прошёл месяц. Сказать, что это нападение ударило по мне – это ничего не сказать. Мало того, что всех, кто пытался меня спасти, убили, так ещё и это было моим первым убийством – как в прошлой, так и в этой жизни. Не сказать, чтобы это прям так сильно повлияло на моё поведение или планы, да и поначалу я вообще ничего не чувствовал под воздействием адреналина и нервяка происходящего вокруг, но сейчас, когда всё успокоилось, пришло время рефлексии и я прямо физически чувствовал, как невидимые тиски сжимают моё сердце, когда я думаю о совершённом…

По ночам это проявлялось особенно остро. Сон стал рваным, прерывистым. Иногда я просыпался в холодном поту, перед глазами всё ещё стояла картина разорванного на части тела Джона или глухой, влажный звук, с которым голова Шокера билась о приборную панель. Я снова и снова прокручивал в голове момент, когда нажимал на курок. Оглушительный грохот в замкнутом пространстве, отдача, бьющая в запястье, запах пороха, смешанный с запахом крови. Это было грязно, страшно и до тошноты реально.

Ладно, это дело такое – само пройдёт, да и отец меня записал к психологу – Амелия Роджерс, и нет, с Капитаном Америкой, который тут тоже женщина, она не связана, по крайней мере, в интернете куча информации о ней, подтверждающей её прошлое. В общем, походив туда этот месяц, я окончательно пришёл в себя, и мне сказали, что с этой проблемой покончено, но если я хочу – могу ходить и дальше. Вот такие тут, в Америке, особенности жизни, в прошлом мире к психологам не ходили, пока насильно не приведут, и хорошо, если к психологу, а не психиатру…

Сеансы с Амелией были… любопытным опытом. Её кабинет был светлый, с мягкой мебелью пастельных тонов и запахом лаванды. Она говорила со мной мягким, вкрадчивым голосом, задавая «правильные» вопросы о моих чувствах, снах, о страхе. А я, в свою очередь, давал ей «правильные» ответы. Я описывал «кошмары», говорил о «чувстве вины выжившего», использовал все те термины, которые, как я знал, она хотела услышать. Я играл роль травмированного, но идущего на поправку подростка. Внутри же мой разум программиста анализировал её методики, отмечая приёмы НЛП и когнитивно-поведенческой терапии. Я не врал ей, нет. Я просто преподносил правду в той упаковке, которая была ей нужна, чтобы поставить галочку в отчёте для моего отца. Я действительно чувствовал страх и вину, но я также чувствовал и другое – холодную, звенящую ярость и твёрдую решимость, о которых ей знать было не обязательно.

Кстати, полазил по местному интернету и могу сказать, что моих навыков программиста тут недостаточно: пусть мир и отстаёт от моего лет на двадцать, но вот сами языки программирования тут очень странные и во многом отличаются от привычных для меня. Изучать это всё мне ещё предстоит, но, учитывая мой опыт и общую гениальность, думаю, это не проблема. Может, привнести в этот мир привычные «плюсы»? Или какую-нибудь «Джаву» с «Питоном»? С одной стороны, это тут вообще не нужно, слишком сильно отличаются подходы, и наши, к сожалению, во многом уступают местным, но с другой, «в 15 лет создал совершенно новый язык программирования» звучит вполне неплохо, а поддерживать образ гениального мальчика нужно.

За этот месяц я ещё трижды ездил к Коннорсу, и мы наконец начали разбираться в его разработке с биологической точки зрения. Охрану усилили, но отец сказал, что «всё решил». Сомневаюсь, что он убил Амбала, наверное, просто каким-то образом договорился с тем, потому охрану и усилил – с такими лучше перестраховаться. Войны банд закончились неделю назад, при этом жертвы среди гражданских после того нападения по данным полиции «сократились почти на 79 процентов».

В свободное время, помимо науки, я занимался рукопашным боем с охранниками. Отец обещал нанять какого-то супер-пупер крутого наёмника, который именно на подобном и специализируется, но это потребуется, когда мне уже поставят хоть какую-то базу. Сейчас мой опыт ограничивается парой кружков по единоборствам из прошлой жизни и десятком драк с такими же недоучками, как и я, что, как понятно, вот вообще не близко к той самой базе.

Тренировки проходили в подземном спортзале особняка. Огромное помещение с мягким покрытием, боксёрскими грушами и целой стеной разнообразного оружия. Моим спарринг-партнёром обычно был один из охранников, здоровенный мужик по имени Карл – бывший боец на нелегальных смертельных соревнованиях. Он двигался с неожиданной для своих габаритов грацией, и каждый наш спарринг заканчивался одинаково – я, тяжело дыша, лежу на лопатках, а он стоит надо мной и спокойно указывает на мои ошибки. «Вы слишком много думаете, молодой господин, – говорил он. – Думать надо до боя, а не во время. Тело должно работать на рефлексах». И он был прав. Мой мозг привык всё анализировать, но тело не успевало за мыслью. Каждый раз, пропуская удар, я чувствовал жгучее унижение и злость на собственную физическую слабость, но с каждой тренировкой я становился чуть быстрее, чуть выносливее. Боль в мышцах стала привычным фоном, напоминанием о том, что я на правильном пути.

Отец сначала не хотел записывать меня в Мидтаунскую старшую школу, потому как его какой-то знакомый предложил отличное место с лучшими учителями, нужно было только разок встретиться с ним лично (непонятно зачем), но я убедил его в том, что планы так просто менять не стоит, да и раз я за все эти годы друзей так и не завёл, то социализацию ещё не закончил. В общем, Джастин сказал: «Это твой выбор, сын. Я приму любое твоё решение», после чего наконец подал документы. Здесь этим занимаются именно родители, и, насколько я знаю, перед поступлением должна быть встреча с директором и школьным психологом, но деньги решили и этот вопрос, как и моя репутация гения, так что я продолжал сидеть дома.

Браслеты Шокера, как и его костюм, достались мне. Я предлагал отцу забрать их, но тот сказал, что слишком занят для их изучения, так что эту задачу он возложил на меня. Уверен, что Джастину было бы интересно покопаться в этом всём, но даже если времени у него действительно не было, он бы мог просто отдать это всё учёным, работающим на нас, но нет, он вверил это снаряжение мне. Приятно.

Перчатки Шокера работали как портативная виброакустическая установка, встраивающая в себя три основных модуля: накопители энергии, преобразователи колебаний и резонатор. Мини-конденсаторы в каждом сегменте пальцев и в ладони аккумулировали энергию от встроенного источника питания. Они были способны быстро разряжаться, выдавая мощный импульс на преобразователи. Катушки и пьезоэлементы служили связующим звеном: электрический импульс преобразовывался в механические колебания. Магнитострикционные катушки усиливали амплитуду, а пьезоэлементы создавали высокочастотные вибрации, которые объединялись в единый резонансный импульс. Резонатор в ладони собирал эти колебания и проецировал их наружу в форме направленной ударной волны. В зависимости от настройки — импульс мог быть коротким, пробивным (для разрушения бетона, металла), либо более «растянутым», вызывая контузию или потерю ориентации у противника. Система гашения отдачи в костюме поглощала часть обратных вибраций. Для этого использовались многослойные демпфирующие материалы и специальные гелевые вставки. Иначе разрушительная энергия возвращалась бы к пользователю, ломая его собственные кости.

Если же отойти от научной мути, то это не то чтобы слишком уж невероятная разработка, учитывая, какие свойства есть у местных магических и не очень сплавов и материалов. Насколько я понимаю, сам костюм Шокера был в такой странной расцветке как раз из-за редкости материала, из которого он был создан. Такие ткани в открытом доступе не найти, зато если искать в «серых» магазинах, то можно найти и именно в жёлтой и коричневой расцветке. Выходит, что Шокер, когда только начинал свои злодейские похождения, сделал костюм из того, что было под рукой, а в будущем расцветку не менял из-за уже узнаваемого образа. Занятно. Металлическая сеточка на костюме была призвана защищать самого пользователя от перчаток и тоже сделана из какого-то необычного сплава. Без более глубокого анализа сложно сказать, так что оставил это на потом. В общем, пользоваться перчатками сейчас нельзя, потому что костюм повреждён, а без него их использование – огромный риск для организма пользователя, но вот если доработать… То всё равно будет далеко до уровня Старк, но вполне функционально. Тоже нужно будет заняться на досуге.

Короче, жизнь наладилась, и я был этому рад, разве что пистолет я продолжал носить с собой. Даже кожаную кобуру скрытого ношения купил, чтобы не нервировать окружающих, ну и стрельбой с людьми отца тоже занимался, потому как без этого никак. Ну что же, до начала учёбы ещё около двух месяцев, так что нужно поднажать. Оставаться беззащитным ребёнком я не собираюсь…

***

Вечер накануне первого учебного дня

Учёба в Америке отличается от привычной мне: например, в Мидтаунской старшей школе учебный год начинается не первого сентября, как у нас, а сразу после Дня труда – первого понедельника сентября. Сейчас это 5 сентября. Заканчивается же учебный год в конце июня. В течение года у них есть перерывы на зимние праздники (около двух недель в конце декабря – начале января), на весенние каникулы (обычно в марте или апреле) и отдельные выходные, связанные с государственными праздниками. Сидя в подземной лаборатории и прокручивая скудные данные, которые я собрал по интересующим меня личностям, которые будут учиться со мной в одном классе, а уж за этим я проследил, я обдумывал дальнейшие действия.

Питер Паркер. Не считая того, что в этом мире он может быть женщиной, простой паренёк, который ни в чём, кроме учёбы, не выделяется. Друзей нет, зато есть приятель – Гарри Озборн, который здесь однозначно женского пола – Генриетта Озборн, названная в честь Генриетты Стюарт. По канону над Паркером издевался некий Флэш Томпсон, по имени Юджин. Здесь социальных сетей такого паренька я не нашёл, зато нашёл «Джину Томпсон». Спортсменка и красавица, получает стипендию уже в школьном возрасте за свои достижения в спорте, а конкретнее – в американском футболе. В большинстве источников по Марвел, Питер был влюблён в некую «Эм-Джей», которую могли звать как Мишель Джонс, так и Мэри Джейн Уотсон. У второй, как я помню, часто были проблемы с родственниками. Никакой информации не найдено, учитывая общую направленность этой вселенной, скорее всего, Эм-Джей может быть парнем. Паркер никогда не пользовался популярностью, живёт с пожилыми родственниками – тётей Мэй и дядей Беном, которые заменили ему потерянных родителей. Что можно сказать о самом парне? В разных вселенных он разный, но обычно его можно описать так: эмпатичный интроверт-идеалист с сильным чувством долга. У парня высокий уровень эмпатии, склонность к самоанализу, постоянное чувство ответственности, стремление поступать по совести.

За деньги такого не купить… Точнее, не купить, подписав на какую-то нелегальщину. Как простого работника его нанять можно, он только рад будет, но тут уже вопрос: зачем мне не самый лояльный (из-за будущих нелегальных опытов над людьми) школьник, пусть и гениальный? Да, его «справедливость и чувство долга» вышли на максимальный уровень только после смерти его дяди, но… Я ведь могу и не допустить этого, не так ли? И тут опять-таки, вопрос выгоды: «зачем мне кого-то спасать?», но ведь я не какая-то мразь, как тот же Шокер, который и не почешется, пока его деньгами не поманят. Спасти человека – хорошее дело, и если для меня это ничего не стоит, то почему бы не протянуть руку помощи?

Генриетта Озборн. По своей сути – Антония Старк на минималках – в отличие от мужской версии из фильмов, достаточно умна и побеждала в некоторых городских и районных соревнованиях. Отличница. Но всё портит её поведение – нашёл три разных новости о вождении в нетрезвом виде, пару раз попадала в скандалы в каких-то клубах и, были упоминания о том, что стреляла в человека, который, вроде как, изменил ей, но подтверждения не было. Возможно, подтёрли. Ладно, и как мне с ними сблизиться? Если Паркер полезен или полезна только в перспективе его/её становления героем, то Генриетта интересна и сама по себе. Через неё, чисто теоретически, можно получить пакет акций её отца, но вот нужно ли мне это? В отличие от «Hammer Industries», «Oscorp Industries», пусть и входит в десятку лучших компаний Нью-Йорка, недавно «Forbes» дал ей 23 место среди всех компаний, но держатся они только на контрактах с военными США, и до этого Норман, нынешний исполнительный директор «Oscorp», распродал больше 40% акций, чтобы остаться на плаву. Учитывая, что и раньше подобные моменты были… В общем, назвать его «владельцем» можно только с очень такой большой натяжкой, потому что осталось у него не так много акций его собственной компании. Официально неизвестно, сколько именно, но оценивают их количество в 30-35%. В общем, не уверен, что оно того стоит, с другой стороны, если набрать где-нибудь ещё 20-30%... Кхм, что-то я не о том задумался…

Итак, как мне сблизиться с интересующими меня персонажами? Точнее, какой образ надеть на себя? Простого «сын миллиардера» недостаточно, да и прошлый образ это порушит, тогда «гений-новичок, который немного нелюдим, но открыт для общения на научные темы»? Вполне неплохо, потому как и образ поддерживается, и создаёт нужный мне фильтр для знакомств, отваживая «неважных персонажей» и подталкивая «важных».

Что же взять в школу? Снаряжение Шокера? Ха, даже не смешно. Мало того, что отцу многого стоило прикрыть то происшествие, так и смысла от него немного. От крови его отмыли, дырки заштопали, но делать мне с ним что? Оно на меня велико, да и пока я оденусь в костюм – уже всё закончится, ну и без сверхчеловеческих рефлексов Шокера меня прикончит первая же пуля, хотя и с ними шанс на смерть великоват – Шокер подтвердит.

Пистолет? В Соединённых Штатах Америки запрещено проносить оружие в подобные места: школы, университеты, клубы, рестораны и театры. Там ещё куча различных мест указано, но для общего понимания и этого достаточно, так что пока я не стану «полицейским или государственным служащим, выполняющим приказ», никаких пистолетов в школе… С другой стороны, плевать на законы, если это спасёт мою жизнь, не так ли? Но не паранойя ли это? Пусть отец за этот месяц и стал выглядеть тревожнее, уж не знаю почему, но продолжает говорить, что «всё в норме»… Нет, к чёрту, пистолет беру, просто будет в скрытой кобуре под пиджаком. Риск нападения того не стоит.

Также взял жучок от отца, чтобы в случае похищения моё местоположение было известно для своих. В одежде, конечно, вшиты подобные, но из-за места ношения слишком большими их не сделать, так что и связь там не лучшая, и заряд держится лишь пару дней, так что на всякий случай закину такой себе в рюкзак. Лишним не будет.

***

POV Джастин Хаммер

Чёрт, Фиск выжил! Как он мог выжить? Те наёмники на связь выходить перестали, а все расследования показывают, что они врывались в башню Амбала, но вот дальнейшего их передвижения найти не получилось! Не мог же он убить их всех? Значит, есть что-то, о чём я не знаю. Какой-то новый супер? Блять!

Я стоял у панорамного окна в своём кабинете, глядя на ночной город, который раскинулся внизу. В руке я сжимал стакан с виски, но льдинки в нём давно растаяли, а к напитку я так и не притронулся. Опять. Новость о том, что Фиск жив, пришла час назад по зашифрованному каналу от Манфреди и с тех пор я не мог найти себе места. Ярость, которая должна была утихнуть после вестей о смерти семьи Фиска, вспыхнула с новой силой, но теперь к ней примешивалось холодное, неприятное чувство – недоумение. Я, Джастин Хаммер, привык контролировать всё: каждую переменную, каждую сделку, каждого человека, а Фиск… он стал неучтённой переменной. Ошибкой, которая грозила обрушить всю систему.

Ладно, он затихарился и, как мне сказал Манфреди, «проблем с ним не будет». У мафиози, было какое-то собрание, на котором и Амбал присутствовал, так что между собой они что-то там обсудили… Ладно, Манфреди меня не подводили, так что, думаю, можно довериться и в этот раз, уровень угрозы, правда, понижать я не собираюсь, а то знаю я этих бандитов…

Только Зик и продолжает радовать. Курт о нём говорит только хорошее, я, понятное дело, и так гордился сыном, но, слушая дифирамбы от приятеля, гордость только растёт. Да и, видя его серьёзную мордашку, хочется обнять мелкого, но «образ»… Джессика бы была счастлива, что наш сын вырос таким. Вобравшим в себя всё лучшее от Хаммеров и от её рода, при этом худшие стороны не проявляя. Да, замечательный ребёнок, повезло мне с наследником… Жаль Джессика не видит…

Перчатки Шокера:

Глава 8

После происшествия с Шокером, я чувствовал себя в машине максимально защищённым. Воспоминания о том, что он долбил машину минут пять, подтверждали безопасность моего транспорта, да и весь пережитый пиздец меня не сломил, так что настроение было хорошее, и даже отсутствие машин сопровождения его не портило, потому как «всё решено», сказанное сегодня отцом за завтраком, гарантировало отсутствие проблем от Фиска, если это был всё-таки он (хотя кто бы это мог быть ещё?).

В машине, кроме водителя и Линды, никого не было, так что, если не считать её вечные подколки, можно сказать, что думать мне никто не мешал.

Линда – это моя личная телохранительница-наёмник, прибывшая откуда-то из Европы. В первый же день она уделала Карла – двухметрового качка, который и обучал меня так называемой базе, за пару секунд, после чего об неё несмертельно «убилась» половина охранников. При этом с личика Линды не сползала хищная и крайне довольная ухмылка, пока она ловкими движениями избивала мужиков, занимающихся годами… Линда была молодой высокой блондинкой с короткими волосами и огромными… Кхм, и очень красивыми голубыми глазами. Ходила она в открытой лёгкой одежде и никакого оружия у неё не было, так что о её способностях я могу только гадать: скорее всего мутант. Других вариантов я просто не вижу.

Этот мир сильно отличался от моего прошлого, и только из-за моего положения и кучи лютейшего трэша, произошедшего со мной сразу после попадания сюда, я не особо замечал эту разницу… В моём прошлом мире парней рождается незначительно больше, но из-за нашего… не самого разумного поведения смертность у мужчин значительно выше, особенно до 30 лет, так что в среднем девушек и мужчин было примерно 1 к 1. Провентилировав этот вопрос в самом начале моей жизни в этом мире, когда я увидел Старк, я обнаружил, что здесь есть небольшой перекос, на 10-20% в сторону женской рождаемости. То есть, из 100 новорождённых здесь 60 девушек на 40 парней, вроде перекос и есть, и он даже вполне заметный, но разница не такая и большая, а потом, когда я начал больше интересоваться местными нравами, до меня дошло: повышенная смертность среди парней никуда не пропала!

В разных странах показатели отличаются. В Азии, например, парней лишь немногим меньше, чем девушек, практически полное равенство, а раньше парней было даже больше потому как новорождённых девушек часто убивали… А в Америке ситуация чуть похуже, но тоже в пределах нормы, правда в некоторых штатах ситуация доходит до 1 парня на 2 девушек! На моей иномирной родине ситуация примерно такая же, но только не в отдельных штатах, называемых там областями, а вообще по всей стране. Вторая Мировая, которая здесь была ещё более кровавой, из-за Красного Черепа и Гидры, оставила очень болезненный след, из-за которого современное общество здесь сильно отличается от моего прошлого мира. Особенно это было заметно по той же самой Америке – в моём прошлом мире в США были сотни тысяч дур, кричащих о том, что их права как-то ограничивают, запрещая женщинам работать на предприятиях, опасных для жизни… И это, видите ли, злобный патриархат ограничивает их в выборе профессии и заставляет ухаживать за собой…

Здесь такого пиздеца нет по одной простой причине – девушки здесь вообще никак по правам не отличаются от мужчин. Увидеть черномазую девушку-шахтёра? Да без проблем! Сантехника? Ничего необычного! Электрика? Да хоть сотню. Здесь не было никакого пиетета перед «слабым полом», даже охранные предприятия, ЧВК и мафия имели боевиков-женщин, и никто не видел в этом ничего необычного, ведь с появлением огнестрела женщина-солдат стала равна мужчине-солдату. Так работает этот мир, и этим же он взрывает мне мозг…

Тем не менее, многие богачи часто нанимают именно мужчин на роль телохранителей, ведь у девушек бывают «эти дни», беременность и, что самое главное, физически девушки всё ещё слабее мужчин. В общем, этот мир оказался ещё более ебанутым, чем я думал…

А ещё, наткнулся на интересный факт – здесь не существует закона сохранения энергии. Его просто нет, и я не знаю, что мне теперь делать с этим знанием…

— Чего задумался, малец, по папочке соскучился? — наёмница была… невероятно красивой стервой, знающей о своей красоте и навыках и пользующейся этим на полную. Как пример: в машину встроена вентиляция, и, зная это, она, нарушая все возможные и невозможные правила приличия, просто курила! Про её вечные подколки я уже упоминал, но на них я стараюсь не обращать внимания, ибо когда-нибудь ей это точно надоест, и она перестанет полоскать мой бедный мозг в литрах этой хрени… Ну, или я раскачаюсь и накажу её. Не знаю, как именно, но отшлёпанной она будет точно. — Бу-у-у, ты чего, обиделся? — состроила блондинка «грустное» личико, повернувшись ко мне. — Ну, папенькин сынок, с кем не бывает, да, Кайл? — толкнула наёмница водителя, от чего тот в очередной раз поморщился, но промолчал.

— Молодой господин достоин большего уважения, наёмница, — а нет, всё-таки не промолчал.

Приятно, что все «наши» после произошедшего будто начали уважать меня… Хотя нет, тут было что-то другое, не уважение, а… гордость? Уважение они проявляли и раньше, но после того, как я самолично пристрелил Шокера, после того как пережил два покушения и не сломался, все слуги Хаммеров будто начали гордиться мной. И это приятно чесало пузико моего ЧСВ, одновременно заставляя думать о том, как бы оправдать ожидания и не ударить в грязь лицом.

— Пфф, зануда, — затянулась наёмница, после чего снова рассмеялась. – Ну вот мы и прибыли, малыш, можешь топать в школу, мамочка проследит, чтобы злые дяди тебя не обижали, — ухмыляясь, выдала она, после чего открыла дверь прямо на ходу и спокойно вышла, даже не споткнувшись… Я не знаю, откуда отец откопал её, но это место нужно сжечь… Сначала подорвать, а потом сжечь… И залить бетоном.

— Удачи, господин Иезекиль, — на прощание взглянул на меня в зеркало заднего вида Кайл, паркуясь у входа в школу и кнопкой открывая дверь.

— Зови меня «Зик», мне так привычнее, — киваю охраннику и выхожу из машины, поднимая коричневый кожаный портфель с тетрадями и ручками. Книги здесь выдают в первый день учёбы, причём только те, которые нужны здесь и сейчас, что, как по мне, намного удобнее принятого у нас обычая под конец августа подваливать за всеми книжками и утаскивать десяток-другой в нескольких пакетах… Ах да, тут же ещё и шкафчики есть, как я мог забыть?

— Давай, малыш, не опоздай в первый день, — «подбодрила» меня возникшая из ниоткуда наёмница, заставляя глаз дёрнуться, и это не было ею незамечено, на что намекала ещё более довольная ехидная ухмылка… Боже, дай мне сил… Ясно, что она профессионал и выпрыгнула из авто заранее, чтобы разведать местность, но из-за её поведения складывалось стойкое ощущение, что вместо матёрой наёмницы мне приставили… Я даже не знаю кого! Вот уж удружил отец, наняв её, а не кого-нибудь нормального.

Школа выглядела очень даже неплохо, не уровень элитных заведений страны, но, если сравнивать с той, в которую я ходил в прошлой жизни, то это просто небо и земля. Передо мной возвышалось кирпичное здание с колоннами, словно вырванное из какого-то старого фильма про американскую мечту. На крыше развевался звёздно-полосатый флаг, гордо напоминая, где я теперь нахожусь. На газоне перед входом толпились ребята с рюкзаками, кто-то оживлённо болтал, кто-то лениво тащился к дверям. В стороне сияли ярко-жёлтые школьные автобусы, такие же, какие я раньше видел только в кино. Воздух здесь был другой – наполненный шумом голосов, свежестью травы и каким-то странным ощущением нового начала. И пусть внутри я чувствовал лёгкое волнение, внешне всё казалось спокойным: солнце светило а небо было чистым.

Я направился к главному входу. Моё появление, как и появление дорогого седана, не осталось незамеченным. Разговоры на газоне вокруг стихли, и десятки пар глаз устремились на меня. По толпе пронёсся шёпот.

— Это кто ещё? — донеслось сбоку.

— Не знаю, новенький? Тачка крутая...

— Погодите, я его где-то видел... — пробормотал парень, лихорадочно водя пальцем по экрану телефона. Через секунду его глаза округлились. — Чёрт, это же Хаммер! Сын того самого Джастина Хаммера!

Новость разлетелась по двору мгновенно. Теперь во взглядах появилось что-то новое. К любопытству примешались зависть, восхищение и опаска. Девушки, до этого обсуждавшие летние каникулы, теперь смотрели на меня с откровенным интересом, поправляя волосы и перешёптываясь. Я прошёл сквозь эту стену взглядов, не обращая внимания, и зашёл внутрь.

Внутри меня оглушила какофония звуков. Шум сотен голосов, отражающийся от высоких потолков, визг и смех, хлопанье десятков металлических шкафчиков, скрип кроссовок по натёртому линолеуму. Воздух был густым, пропитанным смесью запахов мела, пота и приторно-сладких дешёвых духов, непривычно…

Мой мозг инстинктивно начал анализ. Коридор прямой, хорошо простреливается. Камеры наблюдения по углам оставляют несколько «мёртвых зон». Лестницы – узкие места, идеальные для засады.

Это не последствие каких-нибудь ментальных травм, просто Линда с чудовищным энтузиазмом взялась за моё обучение и если избиения в зале, совмещённые с саркастичным высмеиванием меня как бойца это ещё терпимо, то вот «теоретические занятия», на которых Линда в лёгкой футболочке сначала пыталась соблазнить меня, одновременно зачитывая материал, а потом проверяла как хорошо я его запомнил, нагло угорая с моих сбивчивых ответов… Вот это действительно унижение, но хоть усваиваю всё быстро, и на том спасибо…

Мой взгляд скользнул по толпе и наткнулся на группу девушек у шкафчиков. В центре – высокая, атлетически сложенная блондинка в университетской куртке. И нет, будь это простая незнакомка, я бы в лучшем случае отметил её отличную фигуру, но эта девушка была мне знакома. Джина Томпсон. Она что-то оживлённо рассказывала, и вдруг заливисто рассмеялась. Её смех был громким и уверенным, а ещё довольно приятным, несмотря на ту самую громкость.

Обычно Флэша Томпсона показывают, как эдакого «альфу», который делает что хочет и с кем хочет. Не уверен, как это будет работать в этом мире, учитывая, что Флэш девушка… Хотя да, здесь ведь равноправие…

Ладно, не до девушек сейчас, пусть я и взрослый мужик, но всё равно немного волнуюсь, так как новый коллектив, да ещё и в другой стране, и я ни с кем не знаком… Да, характер Зика подаёт признаки жизни, смешавшись с моей небольшой социофобией, что и даёт такой эффект. Пережил атаку охрененно опасного наёмника, а сейчас боюсь школьников? Ха, ну и глупость…

Усмехнувшись, я поднялся на второй этаж, игнорируя провожающие меня взгляды и найдя нужную дверь, вошёл внутрь. Класс был почти пуст, лишь несколько человек сидели за первыми партами, уткнувшись в телефоны или болтая между собой. Это первый класс старшей школы, так что парты, по идее, можно занять любые свободные. Я молча прошёл в самый конец, к последнему ряду у окна, и сел. Место давало отличный обзор, да и на какое ещё место я мог сесть? Всем известно, что последняя парта у окна это место для главного героя, так что иного варианта и быть не могло.

Из окна моего класса открывался привычный, но всё же живой в деталях вид на школьный двор. Асфальтовая площадка, на которой местами еще виднелись следы утренней росы, была почти пустой – большинство уже успели скрыться в стенах здания, ведь до начала учебного дня было не так много времени, а опаздывать в первый день учёбы… Не многие были на такое готовы. И тут мой взгляд зацепился за двух фигур, спешащих к центральному входу.

Первой шагала девушка с длинными чёрными волосами, собранными в аккуратный хвост, который отскакивал на каждом её резком движении. Я узнал её мгновенно – Генриетта Озборн. В ней было что-то такое, что бросалось в глаза даже издалека: уверенная походка, прямая спина, и не менее уверенное лицо. На ней был строгий костюм тёмного цвета, явно дорогой и сшитый на заказ – ткань мягко переливалась при каждом её шаге, безупречно сидела по фигуре, подчёркивая то, что у Генриетты был вкус, средства и, главное, привычка держать планку.

Рядом с ней шла вторая девушка. Полная противоположность своей подруги – коротко остриженные рыжие волосы в беспорядке выбивались из-под капюшона, лицо скрывали круглые очки с тонкой оправой, отчего её глаза казались чуть больше, чем есть на самом деле. На ней висела одежда свободного покроя – слегка мешковатый свитер и тёмные брюки, которые смотрелись так, словно их выбирали скорее по практичности, чем по моде. На фоне дорогой формы Генриетты её наряд выглядел куда скромнее: ткань явно дешёвая, местами потёртая, но при этом всё было чистым и тщательно выглаженным.

Это местная Эм Джэй? Вроде рыжих персонажей там кроме неё и не было, да и общение с Гарри… Ну, Генриеттой, в нашем случае, но очки она не носила…

Постепенно класс заполнился. И вот, когда до звонка оставалась пара минут, к моей парте подошла та самая блондинка со двора в окружении двух подруг – Флэш Томпсон.

— Эй, — она бесцеремонно хлопнула ладонью по моей парте, на что я медленно поднял на неё взгляд. — Ты, конечно, симпатичный, — её губы изогнулись в насмешливой улыбке, — но у окна моё место. Уже три года как. Так что поднимай свою милую задницу и пересаживайся.

— Ты ведь только поступила в старшую школу, не так ли? — выгибаю бровь. — Да и на парте надписи «Принадлежит сексуальной стервочке» я не заметил, так что это моё место.

На мгновение на лице Джины проскальзывает искреннее удивление, но быстро сменяется азартным блеском в глазах. Она наклоняется ниже.

— Ого... — её губы растягиваются в наглой усмешке. — А у новенького есть зубки. Это моё место, Хаммер. А теперь – двигай.

— Вижу, отказов ты не принимаешь? — откидываюсь на стуле. — Может, тогда заключим небольшое пари? Если я продую, то уступлю парту и... буду звать тебя, как сама захочешь. А если вздрючу тебя я, то парта моя, ну и... ещё что-нибудь придумаем...

Мои слова заставляют Джину на мгновение замолчать.

— Пари? — она медленно произносит это слово, будто стараясь распробовать его на вкус. — А ты, Хаммер, я смотрю, любишь рисковать. Хорошо. Я согласна, но о каком споре речь? Что, задачки по физике на скорость решать будем?

— Насколько я вижу, эта девочка увлекается спортом? — осматриваю её, указывая на мышцы. — Как насчёт армрестлинга?

Когда я произношу слово «армрестлинг», в классе на мгновение повисает тишина, а затем класс взрывается смехом. Сама Джина смотрит на меня с изумлением, которое быстро переходит в веселье. Она откидывает голову назад и громко смеётся.

— Армрестлинг? — переспрашивает она. — Ты... серьёзно? Ты, — она тычет в меня пальцем, — хочешь побороться на руках... со мной? — она с гордостью хлопает себя по плечу. — Знаешь что, Хаммер... — девушка протягивает руку. — Это самая глупая и самоуверенная идея, что я слышала за последнее время. А значит, я согласна. Давайте, ребята, освободите парту!

Джина подходит к импровизированному рингу, скидывает свою спортивную куртку и садится за парту, ставя локоть на деревянную поверхность.

— Ну что, Хаммер, — она смотрит на меня вызывающе, — готов опозориться в первый же день? Место ждёт.

Линда Л Тэйлор:

Для всех любителей писать в комменты хрень написал пост. Прошу ознакомиться:

https://author.today/post/708853

Глава 9

— Опозориться? — под пристальными взглядами всего класса я спокойно сел напротив неё. Чтобы было удобнее, я расстегнул верхние пуговицы на рубашке и, сняв пиджак, небрежно повесил его на спинку стула. — Не слишком задирай нос, — мой голос прозвучал ровно, без тени волнения. — Посмотрим, кто из нас сильнее.

Моя уверенность вызвала в толпе одобрительный гул. Джина, наблюдавшая за моими действиями, широко ухмыльнулась. Она откинулась на спинку стула, зеркально повторяя мою позу, и смерила взглядом мои руки.

— О, мы раздеваемся? Становится интересно, — её голос прозвучал громко, девушка играла на публику, и класс снова рассмеялся. — Храбрости тебе не занимать, Хаммер, признаю. Но одной храбрости мало. — Она наклонилась вперёд, её лицо снова стало серьёзным. — Хватит болтать. Руку на стол.

Я поставил локоть на парту. Джина сделала то же самое, и наши руки встретились в захвате. Её ладонь была тёплой, сильной и ожидаемо мозолистой – рука настоящей спортсменки. Моя, по сравнению с ней, казалась рукой малолетки, что вызвало новую волну смешков. Разница была очевидна для всех, и это было частью моего плана.

Легко сработать на неожиданности, и если первое впечатление можно оставить лишь однажды, то вот исправить его можно всегда. Уверены, что «домашний мальчик» окажется ничего не представляющим из себя изнеженным слабаком? Ох, как же я счастлив буду вас разубедить в этом!

К парте подошёл спортивный парень, видимо, из футбольной команды.

— Я судья! — пробасил он, кладя свою ладонь поверх наших сцепленных рук. — Правила простые: локоть не отрывать, корпусом не валить. Готовы? — Он посмотрел сначала на Джину, которая уверенно кивнула, а затем на меня. Я лишь молча встретил его взгляд. Толпа затихла в ожидании. — На счёт три, — объявил судья. — Раз... Два... Три! — пробасил он спустя секунду молчания, и в ту же долю секунды я ощутил сокрушительное давление. Сила Джины была не просто большой – она была просто охренеть какой огромной!

Моя кисть мгновенно прогнулась, и рука с пугающей скоростью пошла вниз, к поверхности стола. Я едва успел напрячь мышцы, чтобы остановить её в паре сантиметров от поражения. Чёрт, я думал, что она попытается сначала прощупать меня, поиздеваться и показать доминацию, а не закончить «бой» в первую же секунду!

По классу прокатился смешок, переходящий в одобрительный гул в поддержку Джины. Девушка победно ухмыльнулась, её лицо покраснело от напряжения, и надавила ещё сильнее, вкладывая в движение вес своего тела. Чёрт, она оказалась намного сильнее, чем я ожидал. Чистая, грубая мощь, сильно превосходящая мои, казалось бы, вполне достойные силы. Но в этом и была её ошибка. Она давила бицепсом, как и любой любитель, полагаясь только на одну мышцу, мой же опыт из прошлой жизни, опыт парня, который потратил годы на изучение этого спорта, тут же подсказал мне, что делать, чтобы одолеть её, даже будучи слабее физически.

Игнорируя боль в запястье, я резко скрутил корпус, вжимаясь в стул и подключая к движению мышцы спины и плеча, одновременно я провернул кисть, стараясь занять более высокое положение – классический «верх». Её уверенная ухмылка дрогнула, когда моя рука, до этого почти прижатая к столу, замерла на месте. Давление ослабло, ведь она была в невыгодной позиции, её бицепс больше не мог работать с максимальной эффективностью. Смешки в классе стихли, сменившись удивлённым молчанием.

— Какого?.. — прошипела Джина сквозь сжатые зубы, пытаясь вернуть контроль.

Это был мой шанс. Я вложил в движение всю силу, какую только могло выдать моё молодое тело. Мышцы предплечья свело судорогой от напряжения, но я не обращал на это внимания, её рука медленно, с отчаянным сопротивлением, пошла вниз. Сантиметр за сантиметром. Я видел, как на её лбу выступили капельки пота, а в глазах уверенность сменилась сначала шоком, а затем – упрямой яростью. Она боролась до последнего, но техника оказалась сильнее грубой силы.

ХЛОП!

Её костяшки с глухим стуком ударились о лакированную поверхность парты.

В наступившей тишине голос судьи прозвучал оглушительно громко:

— Победил... Хаммер!

Я отпустил её руку и тяжело откинулся на спинку стула, пытаясь унять дрожь в перенапряжённых мышцах. Моё предплечье горело огнём. Класс взорвался гулом недоверчивых голосов. Я поднял взгляд на Джину. Она сидела напротив, тяжело дыша, и смотрела на свою руку, лежащую на парте, а затем на меня. На её лице было написано полное, абсолютное изумление… Да, такого исхода девочка не ожидала однозначно.

— Не «Хаммер», а «Зик». Зовите меня так, — моя победная улыбка, должно быть, выглядела донельзя самодовольной, но мне было плевать – я наслаждался этим моментом: гулом ошеломлённой толпы, жжением в мышцах и, главное, выражением чистого, незамутнённого изумления на лице Джины.

Она несколько секунд смотрела на свою руку, потом на мою, потом снова на свою, словно не могла поверить в произошедшее. Ошеломлённая тишина в классе была нарушена нарастающим гулом взволнованных шёпотов.

— Вы видели это?

— Как он это сделал? Да он же хиляк!

— Она ему поддалась, не может быть!

— Нифига себе, реально Флэша победил?!

Внезапно Джина откинула голову назад и громко рассмеялась. Это был не злой или униженный смех, а искренний, полный веселья. Она поднялась из-за стола, встряхивая своей проигравшей рукой.

— Зик, значит… — она повторила имя, пробуя его на вкус, и снова усмехнулась. — Чёрт возьми… Откуда в тебе столько дури, а? — спортсменка подошла ко мне и с силой, по-дружески, хлопнула меня по плечу. Удар был таким, что я бы, наверное, пошатнулся, если бы не сидел. — Ладно, Зик. Признаю, ты настоящий мужик. — Она с уважением посмотрела на меня, в её глазах больше не было насмешки, только живой интерес. — Парта твоя. Честно заработал.

Она отошла на шаг, подбоченилась и смерила меня новым, любопытным взглядом, а потом облизнувшись произнесла:

— Кстати, ты же ещё что-то там хотел? Уже придумал, что именно?

Не успел я ответить, как в классе раздался резкий звонок, возвещающий о начале урока. Тут звонок был в динамике и играл в классах, а не в коридоре, как в моей прошлой жизни. В ту же секунду дверь открылась, и в кабинет вошла учительница – строгая женщина средних лет в очках.

— Всем сесть по местам! Что здесь за сборище? — её взгляд строго прошёлся по толпе, собравшейся у парты.

Ученики мгновенно бросились врассыпную. Джина бросила на меня последний быстрый взгляд, подмигнула и села за соседнюю парту со своими подругами. Я же пересел за честно выигранную парту, пока учительница подходила к своему столу. Обведя взглядом класс, её глаза остановились на мне.

— Так, а вы, молодой человек, — она указала на меня ручкой, — будьте добры, выйдите к доске. Познакомимся.

Я коротко кивнул классу.

— Иезекиль Хаммер. Можно просто Зик, — мой голос прозвучал ровно и спокойно.

Я обвёл взглядом лица моих новых одноклассников. Большинство смотрели с любопытством, некоторые – с завистью. Я поймал взгляд Джины; она с усмешкой помахала мне пальцами. На третьем ряду сидела Генриетта Озборн, которая рассматривала меня с таким же интересом, а вот её рыжеволосая подруга в очках, сидящая рядом, наоборот, тут же отвела взгляд и уткнулась в учебник.

— Хорошо, Зик, садись на своё место, — сказала учительница. — С ребятами познакомишься на перемене.

Я молча вернулся за свою парту. Следующие десять минут учительница, миссис Дэвис, с воодушевлением рассказывала о том, как важна алгебра, а я откровенно скучал. Весь этот материал был пройден Зиком года три назад, а моим взрослым разумом воспринимался как таблица умножения учёным-математиком. Так что я просто смотрел в окно, наблюдая, как ветер гоняет по двору осенние листья, и размышлял о своём.

Флэш мне понравилась. Характер, который она продемонстрировала вообще не вяжется с тем, как я представлял себе феминизированного хулигана, у которого проблемы в семье. Джина была уверенной в себе девушкой, но и проигрывать она не боялась, при этом обладала какой-то внутренней харизмой, чем притягивала ещё больше внимания и её внешность только сильнее притягивала взгляд.

Нда, странновато меня приняли, класс-то этот сформирован давно, ещё в средней школе, а учительница познакомилась только со мной. Предупредили, может? Наверное, так…

Стоп! Это ведь совмещённая школа! Здесь, как и у нас, часто младшие, средние и старшие школы совмещены. Вот почему учительница ни с кем не знакомится, видимо, просто работает учителем математики и для средних классов и этих оболтусов видит уже который год, фух, а-то я уже начал теории заговора строить, но никто кроме меня потерянным не выглядит и вполне привычно слушает женщину, не разглядывая незнакомый кабинет.

— Мистер Хаммер! — резкий голос учительницы вырвал меня из раздумий. — Я вижу, мой рассказ кажется вам не слишком интересным? Может, вы тогда перескажете классу, о чём я только что говорила?

Я неторопливо встал.

— Вы говорили, что сегодня ознакомительный урок, — ответил я. — И последние десять минут вы рассказываете не тему урока, а то, как важна алгебра. — Я помолчал секунду, затем достал из портфеля калькулятор, продемонстрировав ей экранчик с надписью «2+2=4». — Как видите, с математикой у меня проблем нет.

С этими словами я спокойно сел на своё место. Было видно, как миссис Дэвис открыла рот, чтобы взорваться гневной тирадой, но тогда я просто пристально посмотрел ей в глаза и медленно поднял палец, указывая на едва заметную эмблему в виде молота на нагрудном кармане моего пиджака. Её гнев моментально испарился. Лицо сменило цвет с красного на бледный, она сглотнула и, резко отвернувшись, продолжила урок уже совершенно другим, тихим и сдержанным тоном.

Я снова отвернулся к окну. В конце концов, я поступал в эту школу не для учёбы. Эти знания абсолютно мне не нужны, так как были пройдены и освоены Зиком да и мной уже давным-давно, как говорится, «ещё в прошлой жизни», причём буквально. В среднюю школу Зик ездил, дай Бог, пару раз в неделю, но «расплачивался» с учителями идеально написанными контрольными и самостоятельными работами. Я хотел делать точно также, так что учителя должны в первый же день понять какой путь я выбрал, чтобы потом не было вопросов и претензий. С директором вопрос уже был решён, если что…

Когда наконец прозвенел звонок, я не успел даже встать, как ко мне подошла… Генриетта Озборн.

— Иезекиль Хаммер, — она произнесла моё полное имя, выделив фамилию. — Генриетта Озборн. Рада знакомству.

Она протянула мне руку, я пожал её. Рукопожатие было коротким, но крепким.

— Просто Зик.

— Просто Генриетта, — ответила она, и в уголках её губ мелькнула тень улыбки. С этими словами она развернулась и ушла из класса вместе с той рыженькой. Не успел я обдумать этот визит, как рядом нарисовалась Джина.

— Вижу, наша принцесска уже успела тебя оценить, — хмыкнула она. — Это Генриетта Озборн. Её папаша владеет «Озкорпом». Держись от неё подальше, если не хочешь проблем. Её бывшего госпитализировали с пулевым ранением в районе задницы… Этот идиот решил, что она простит ему измену с его кузиной.

Ну и страсти у молодых людей в Америке… А парень, похоже, получал от жизни всё, звучит как кликбейтное название для какого-нибудь ролика на оранжево-чёрном ютубе…

— Спасибо за предупреждение. — Ответил я. Вот и очередной факт того, что Флэш здесь не урод, вполне спокойно пояснила и предостерегла, даже приятно немного.

— Да не за что, — отмахнулась она. — Слушай, как ты это сделал? Я до сих пор поверить не могу. У меня рука до сих пор гудит!

— У меня тоже болит, — честно признался я. — Ты намного сильнее, чем я думал, просто я использовал технику, а ты – только грубую силу.

Её глаза удивлённо расширились.

— Техника, значит... Круто. А научишь?

— Возможно. Если расскажешь, как у вас тут всё устроено.

— Ха, легко! — она широко улыбнулась. — После уроков устрою тебе личную экскурсию. Идёт?

— Идёт.

Она подмигнула и убежала к своим подругам, а я остался один, размышляя о странностях местной системы образования. Почему мы сидим в одном классе? Я всегда думал, что в американских школах ученики сами ходят по аудиториям к разным учителям. Так было и у меня в старших классах в прошлой жизни, и уж тем более в университете. А тут... сидим и сидим. Ну ладно, в чужой монастырь лезть не собираюсь, так даже удобней.

Больше на этой перемене ко мне никто не подходил. Либо побоялись, либо чёрт его знает, я-то в местных нравах не разбираюсь, может у них не принято ни с кем знакомиться? Хотя вон, Генриетта подошла же, так что, наверное, просто боятся знакомиться с очередным мажором, вот и всё.

Через несколько минут прозвенел звонок, возвещая конец перемены и начало урока английского. Я делал вид, что слушаю, но сам смотрел в окно, просто ожидая, когда этот день закончится и я смогу вернуться в свою лабораторию.

Никаких подвижек не предвидится в ближайшее время, но эксперименты меня действительно поглотили, а жизнь этим летом превратилась в сумасшедший марафон лаборатория-кухня-тренировочный зал-кухня-лаборатория-комната. Не жалуюсь, но подобное сильно так выматывает, вот и пассивный я немного, можно сказать даже сонный, но это не совсем так, со сном у меня проблем нет, даже кошмары давненько не снились, и это хорошо…

Питера, кстати, я так и не увидел, получается единственный вариант это тот запуганный рыжик в очках. И с Озборн она общается и очочки носит и характер подходит, насколько я успел понять. В общем, местный Паркер по какой-то причине обладает копной рыжих волос и это может значить много вещей: либо в ней слились два персонажа – Питер Паркер и Мэри Джэйн, либо это просто совпадение. В некоторых вселенных Марвел Мэри Джэйн переводилась в школу в последний учебный год. Не уверен так ли это здесь, но хоть основных персонажей я узнаю, спасибо комиксам и фанфикам, прочитанным в прошлой жизни. Ну и киновселенной спасибо, хотя вот уж кого я благодарить не хочу, ибо киновселенная Марвел просто пиздец как отличается от комиксов, в том числе и отсутствием логики…

Ладно, что там у нас сейчас? Обед? Хм, надеюсь в местном буфете будет что-то съедобное, а-то я уже привык к еде высшего класса и буквально зависим от готовки нашего шеф повара… А уж эти рёбрышки… М-м-м…

Джина «Флэш» Томпсон:

Глава 10

Итак, что же мне делать? Идти самому – не комильфо, очень уж запутанное тут здание, и единственный вариант найти столовую – следовать за другими учениками, которые, так-то, могут и в другое место идти… Нет, можно, конечно, спросить у кого-нибудь дорогу, но, к своему стыду, я банально стыжусь подходить к местным обитателям, период привыкания ещё далёк от завершения…

Пойти с Флэш? Уж не будет ли это выглядеть как проявление интереса? Местные порядки довольно однозначны, и общение с одной конкретной девушкой местные расценят как определённый знак внимания, а исправлять это предубеждение мне придётся ещё долго… Подкатить к Генриетте и её безымянной подруге, которую я подозреваю в будущем получении паучьих сил? Уже интереснее, правда, слухи тоже пойдут…

Ай, к чёрту! И чего это я вообще задумываюсь о чём там будут трепаться школьники следующие четыре года? Мне плевать на их мнение, я ведь уже обещал себе не обращать на него внимания, так почему сейчас забиваю себе этим голову?!

Молча встаю и подхожу к парте Генриетты, которая складывает тетради по английскому языку в кожаную сумку, напоминающую рюкзак. Явно брендовая хрень, но не мне на это жаловаться – сам с золотой ложкой во рту…

— Вы ведь учились здесь в средней школе? — спрашиваю, когда девушка поднимает на меня удивлённый взгляд. — Не проведёте меня в столовую?

— Кхм, да, конечно, — на секунду замешкавшись, согласилась девушка, после чего перевела взгляд на рыженькую. — Петра, пойдём в столовую, — после чего встала и, не ожидая ответа, отправилась к выходу из класса, а рыженькая, бросив на меня мимолётный взволнованный взгляд, пошла следом.

Мда…

Идя по коридорам вслед за столь странной компанией, я размышлял о моих спутницах. Значит, всё-таки Петра, да? Ну окей, по характеру она не очень похожа на того самого Паркера, но время-то ещё не пришло, так что пока судить рано, но девушка она, вроде, довольно неплохая, пусть и запуганная непонятно чем. Да и красавицей её я назвать не могу при всём желании – четыре из десяти, и это если не обращать внимания на её возраст, в отличие от более привлекательной Генриетты.

На самом деле, эта девушка не то чтобы сильно привлекала меня. Ей на данный момент почти 15 лет, а она уже пьяная ездит на машине и стреляет из пистолета по человеку. Пусть этот «человек» и конченный изменщик, но сам факт подобного поведения в столь раннем возрасте расценивается мною как тотальная дорога в задницу через пару-тройку лет. Вот уж точно Гоблин-младший растёт…

— Иезекиль, а почему ты перевёлся в нашу школу? — неожиданно задала вопрос Генриетта, пристраиваясь сбоку от меня. — Ты ведь отлично учишься и мог бы без проблем поступить в элитную частную, так почему перешёл к нам?

— Уже успела разузнать информацию обо мне? И зови меня «Зик», я ведь уже говорил. — усмехаюсь, про себя думая, как бы объяснить ей столь нетипичное решение.

— Ты меня переоцениваешь, Зик, — улыбнулась в ответ девушка. — Просто отец заставлял меня вызубрить информацию о всех возможных конкурентах, так что о тебе я узнала ещё в детстве.

— Вот оно как… — в детстве, хах, и это говорит четырнадцатилетка… Но суть я уловил, похоже, что мир современной «аристократии» не сильно отличается от аристократии оригинальной, ибо я и сам отлично ориентируюсь в так называемом «Высшем Свете» Нью-Йорка, да и Америки в целом. Мировые лидеры, конечно, тоже мною изучались, но уже не так детально, как компании и семьи родной страны. — Если просто – то это нужно для лучшей социализации, да и в тех самых «элитных» школах нельзя пропускать полнедели, в отличие от обычных.

— Ленивый гений? — приподнимает бровь Озборн.

— Заметь, не я это сказал, — улыбаясь, киваю в ответ.

— Ну что же, вот это местная столовая, — меняет тему девушка, когда мы вышли в большой зал с множеством столов и стульев возле них. На другом конце был прилавок, у которого выстроилась огромная очередь школьников с подносами, которым накладывали еду работницы. — Вон там план питания, — указывает Озборн на большую вывеску возле одного из входов. — Можно подойти и посмотреть расписание на неделю, но каждый месяц оно меняется, чтобы не приесться. Вон там, — теперь палец устремился в конец очереди, — можно брать подносы и заодно встать в очередь.

Мы двинулись к тому месту и, взяв пластиковые красные подносы, затесались в конец очереди.

— Поварихам говоришь, что будешь, обычно на выбор даётся 2-3 блюда, а питание бесплатно, за что можешь сказать спасибо моему отцу, — под конец улыбнулась девушка. — Раньше нужно было оплатить 3 бакса за «лёгкий» вариант и 5 за полноценный, но отец решил, что небольшая благотворительность будет отличным подспорьем для поддержания репутации меценатов, так что уже лет десять как ученики Старшей Мидтаунской школы питаются бесплатно.

Пока мы медленно двигались в очереди, я рассматривал столовую. Огромный, гулкий зал, залитый светом из огромных высоких окон. Шум сотен голосов сливался в единый гул, прерываемый взрывами смеха и дребезжанием подносов. Запах был типично столовским – смесь жареного, варёного и чего-то сладкого. Думаю, всем знакомая смесь, как в школьной столовке, так и в университете. Именно такой я и чувствовал, разве что никакого намёка на грязь или подпортившиеся продукты не было.

— Неплохой пиар-ход для «Озкорпа», — заметил я, кивнув в сторону вывески с меню, на которой красовалась и эмблема «Озкорпа» – полукруг с небольшим вырезом снизу справа. Уверен, что многие здешние выпускники именно в «Озкорп» и пойдут, если им дадут выбор.

— Отец знает толк в инвестициях в имидж, — согласилась Генриетта. — Пара сотен тысяч в год на еду для школьников – и вот уже все газеты пишут о щедрости Нормана Озборна, а не о сорванных контрактах, думаю, ты понимаешь… — протянула Озборн, будто намекая на что-то, но, признаться, я не очень понял, о чём речь.

Это у нас какие-то контракты срываются или у них? Вроде ничего такого в публичном поле не мелькало… Ах да, контракт с армией США… «Oscorp» в прошлом году выкрал его прямо из-под носа «Stark Industries» и «Hammer Industries». Вот же злодейка, ещё и такие шуточки допускает… Мне нравится.

Петра, стоявшая перед нами, всё это время молчала, нервно теребя край своего свитера и стараясь быть как можно незаметнее. Уж не знаю, по какой причине она себя так ведёт, но выглядит просто писец как странно. Даже не могу вспомнить вселенную, где Питер вёл бы себя подобным образом. Парень, конечно, звёзд с неба не хватал, но уж в глаза незнакомцу посмотреть мог… Хотя, Питера Паркера в фильмах и мультиках ведь показывают в 17-18 лет, а не в 14, может, он таким и был, кто его знает?

Очередь наконец подошла. За стойкой раздачи стояли три женщины в белых халатах и сеточках для волос. Та, что оказалась напротив нас, была полной дамой лет пятидесяти с усталым, но добрым лицом.

— Что для тебя, дорогая? — обратилась она к Генриетте.

— Бургер с индейкой, пожалуйста. И морковь с сельдереем. И апельсиновый сок, — чётко и уверенно произнесла Озборн.

Работница ловко положила на её поднос бургер в бумажной обёртке и пластиковый стаканчик с овощными палочками. Блин, будь у нас подобное питание в школе, я, может быть, и не возненавидел бы это насквозь прогнившее место… Аж обидно, что американские детишки, пусть и из-за Озборна, питаются на таком уровне, а я вынужден был давиться безвкусной пшеничной кашей без соли с какой-нибудь котлетой, в которой хлеба было больше, чем мяса…

— А тебе, солнышко? — женщина улыбнулась Петре.

— М-можно мне макароны с сыром... и яблоко? — тихо попросила та, не поднимая глаз. — И... шоколадное молоко.

На её поднос отправилась порция дымящихся макарон и красное яблоко.

Настала моя очередь.

— А красавчику чего? — подмигнула мне работница. — Наггетсы или бургер?

— Наггетсы с соусом барбекю, — решил я. — И картофельное пюре.

— Хороший выбор. Молоко, сок?

— Обычное молоко.

— А на десерт сегодня в честь первого учебного дня печенье с шоколадной крошкой или маффин. Что будешь?

— Печенье, пожалуйста.

Получив свой набор, и пожелав женщине хорошего дня, я двинулся вслед за девушками, которые уже высматривали свободное место.

— Сюда, — Генриетта указала на пустой круглый стол недалеко от центра зала.

Мы сели, и я огляделся. Столовая жила своей жизнью, поделённой на невидимые границы. Многие ученики будто обходили какие-то определённые столы стороной и даже выискивали какие-то другие для себя, но никаких различий в столах лично я не видел. Зато по группам столы делились на разные коллективы – отдельно сидели спортсмены, какие-то гики и многие другие школьники.

— Чтобы ты понимал, — начала Генриетта, заметив мой взгляд, — здесь, как в тюрьме, всё поделено. Вон там, у окон, — она махнула вилкой в сторону длинных столов, — это территория «крутых». Футболисты, чирлидерши и их свита. В центре сидят все остальные – «простые смертные», а по углам жмутся «ботаники» и прочие аутсайдеры. У каждого стола своя иерархия.

— Ну и жесть у вас тут, мисс Озборн, — усмехаюсь, новым взглядом обводя столовую.

— ЭЙ, СМОТРИ, КУДА ПРЁШЬ, КОРОВА!

Наш разговор прервал возмущённый крик. Недалеко от нас, у стола спортсменов, разворачивалась сцена. Какой-то парень, тоже в футбольной куртке, вскочил на ноги, указывая на огромное пятно от соуса на своей белой кофте. Напротив него стояла крупная, высокая девушка с коротко стриженными тёмными волосами из компании Джины.

— Ой, извини, — бросила она без особого энтузиазма.

— «Извини»?! Ты мне кофту испортила, дура! — парень был явно взбешён и, недолго думая, толкнул её в плечо. — Сейчас ты у меня за всё ответишь!

Он замахнулся для удара, но девушка оказалась быстрее. Её движение было коротким, почти незаметным для обычного нетренированного человека – она просто шагнула вперёд и нанесла ему резкий, рубящий удар ладонью по макушке. Парень замер на секунду с ошарашенным выражением лица, а потом его глаза закатились, и он мешком рухнул на пол.

Ага, а она явно разбирается в боевых искусствах. Нечто подобное я видел в исполнении Карла – моего прошлого наставника на этом поприще. Правда, там удар был немного другой, скорее направленный на убийство, что и неудивительно, учитывая прошлое моего бывшего учителя, но навык у девушки был на неплохом уровне – как минимум любитель.

В столовой на мгновение воцарилась тишина, а затем вмешался дежурный учитель, который тут же подбежал к месту происшествия.

— Макфарлейн! Опять ты! К директору, живо! — крикнул он, а затем повернулся к двум ученикам, стоявшим рядом. — Вы, отнесите его в медпункт!

Девушка лишь пожала плечами и, бросив на отключившегося парня презрительный взгляд, не спеша пошла к выходу.

Я с удивлением отметил свою реакцию. В прошлом мире парень, поднявший руку на девушку, считался бы последним уродом. А здесь... здесь это было в порядке вещей. Абсолютное равенство полов означало, что если ты лезешь в драку, будь готов получить сдачи, вне зависимости от того, кто перед тобой – парень или девушка и местные нравы не видели в драке с девушкой ничего зазорного, ведь и мужчины, и женщины здесь действительно равны, в отличие от того непонятного пиздеца, происходящего на моей родине.

С другой стороны, лично я всё никак не мог перестать считать девушек «слабым полом», и подобное поведение со стороны мужчины… ну, пускай «парня», мною автоматически расценивалось как «недостойное» или как минимум «неправильное», что здесь вот вообще ненужно. Нужно перестраивать своё сознание, или нарвусь на какую-нибудь девушку-убийцу и подохну просто из-за того, что не смогу нажать на курок, когда нужно… Воспоминания вспышкой пронзили мою голову, и, чтобы успокоиться, я потянулся во внутренний карман, дотронувшись до холодной рукояти пистолета, после чего спокойно выдохнул.

— Это Кэндис Макфарлейн, — пояснила Генриетта, спокойно продолжая есть свой бургер. — Мы зовём её Конг. Не потому, что она злая, а потому что жутко неуклюжая и сильная, как горилла. Вечно во что-то врезается, что-то проливает, а из-за её грубого характера это постоянно заканчивается драками и походом к директору.

Я перевёл взгляд на стол, где сидела Джина. Она тяжело вздохнула, глядя вслед своей подруге, и провела рукой по лицу. Видимо, Конг доставляла ей немало хлопот. Заметив мой взгляд, Джина на секунду встретилась со мной глазами. На её лице мелькнула усталая улыбка, она едва заметно покачала головой, а потом подмигнула, словно говоря: «Вот так и живём». После чего она вернулась к своей еде, перекидываясь фразами с подругами. Инцидент с Конг исчерпал себя так же быстро, как и начался. Шум в столовой вернулся на прежний уровень, и лишь мокрое пятно на полу напоминало о короткой, но яркой вспышке насилия.

— Не обращай внимания, для Конг это обычное дело, — махнула рукой Генриетта, возвращая меня к реальности. — Так о чём мы? Ах да. Первый день. Как тебе миссис Дэвис? По-моему, она с каждым годом становится всё невыносимее.

— Полагаю, мы с ней нашли общий язык, — уклончиво ответил я, вспоминая её испуганное лицо.

— Ха, это я заметила, — усмехнулась она. — Ты эффектно её заткнул. Весь класс теперь только об этом и шепчется, мистер «2+2».

Мы продолжили болтать на нейтральные темы – учителя, расписание, бесполезность некоторых предметов. Генриетта была лёгкой и приятной собеседницей, умело поддерживая разговор, так что все мои мысли о её более мерзкой стороне просто ушли на второй план. Петра же всё это время молчала, сосредоточенно ковыряя вилкой свои макароны и делая вид, что происходящее её совершенно не касается.

Её молчание начинало интриговать и раздражать одновременно. Подобное поведение, призванное отвадить от неё проблемы, только больше привлекало хулиганов. Жаль, что такие люди этого в упор не замечают. Уверен, что к Петре никто не докапывается только потому, что она хвостиком бегает за Генриеттой. Пора было проверить свою догадку.

Я повернулся к ней.

— Петра, верно? — она вздрогнула от неожиданности, когда я обратился к ней напрямую, и медленно кивнула. — Генриетта сказала, что твой отец был учёным. Тебе, наверное, тоже нравятся точные науки?

— Я... да, — её голос был едва слышен. — Физика, химия... биология.

— Биология? — я ухватился за эту ниточку. — Интересно. Ты следишь за современными исследованиями? Например, за работами доктора Коннорса в области межвидовой генетики?

При упоминании имени Коннорса её глаза за стёклами очков блеснули живым интересом. Стена отчуждения дала первую трещину.

— Конечно! — она впервые заговорила уверенно, её голос окреп. — Его теория о репликации генома рептилий для восстановления утраченных конечностей... это же гениально! Я читала все его статьи. Особенно ту, где он описывает потенциал использования вирусного вектора для доставки генетического материала. Хотя, мне кажется, он недооценивает риск неконтролируемой мутации...

Я почувствовал, как внутри разгорается азарт. О да, она явно в теме!

— Риск есть всегда, — подхватил я, — но Коннорс предлагает использовать специфические энзимы-ограничители, которые должны деактивировать вектор после завершения регенерации. Проблема в другом — как заставить человеческий организм принять и правильно «прочитать» генетический код ящерицы, не вызвав при этом каскадного отторжения или онкологии.

— Но ведь он уже добился частичного успеха на мышах! — возразила Петра, полностью забыв о своей застенчивости. Она жестикулировала вилкой, её глаза горели. — В последней публикации были снимки... Регенерация хвостового отдела прошла почти идеально!

— «Почти» — ключевое слово, — улыбнулся я. — Там наблюдались побочные эффекты в виде чешуйчатых новообразований. Это тупиковый путь. Я считаю, нужно работать не над прямой трансплантацией генов, а над активацией «спящих» участков ДНК самого человека, которые отвечают за регенерацию на эмбриональном уровне.

Мы погрузились в яростный научный спор, перебрасываясь терминами, теориями и гипотезами. Генриетта молча наблюдала за нами с лёгкой, снисходительной улыбкой, словно за двумя детьми, нашедшими общую игрушку. Петра оказалась невероятно эрудированной. Она не просто читала статьи – она их анализировала, критиковала, видела слабые места и предлагала свои, порой наивные или крайне странные, даже тупиковые, но очень даже интересные решения.

— Ого... — наконец выдохнула она, когда наш спор зашёл в тупик. — Ты разбираешься в этом даже лучше, чем я. Я перечитывала его работы десятки раз, но никогда не смотрела на них под таким углом.

Я почувствовал укол гордости. Это была искренняя, неподдельная похвала от человека, который действительно понимал, о чём говорит и подобное признание такому неудачнику в прошлом было лучшей похвалой.

— У меня просто есть небольшое преимущество, — я сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем небрежно добавил: — Я занимаюсь под его руководством.

Петра замерла с открытым ртом, её вилка застыла на полпути к тарелке. На её лице отразилось целое созвездие эмоций: шок, восхищение, неверие и, кажется, толика светлой зависти. В этот момент она смотрела на меня так, будто я только что признался, что лично знаком с Исааком Ньютоном.

А потом прозвенел предупреждающий звонок, означающий, что до конца обеда осталось пять минут…

Кэндис «Конг» Макфарлейн:

Логотип Oscorp Industries:

Глава 11

Петра, до этого момента увлечённая нашим научным спором, вздрогнула, будто очнувшись от наваждения. Её щёки мгновенно залил густой румянец, когда она осознала, как оживлённо и громко вела себя.

— Кхм, извините… — пробормотала она, потупив взгляд в свою тарелку. Чтобы скрыть смущение и чем-то занять руки, она схватила картонную коробочку и залпом допила остатки своего шоколадного молока.

Генриетта, с интересом наблюдавшая за этой сценой, хитро улыбнулась и посмотрела сначала на Петру, а потом и на меня.

— Встретились как-то двое зубрил… — подала она голос, не скрывая довольной усмешки.

— Интеллект не всегда связан с зубрёжкой, уж тебе ли это не знать, — спокойно отвечаю, активно работая вилкой и закидывая в себя остатки еды.

Привычка доедать с тарелки всё, доставшаяся мне с прошлой жизни, осталась, что не совсем вязалось с моим новым положением, но... Ладно, хоть сейчас доесть можно, а дальше уже не буду насиловать себя. Да и я, конечно, опоздать не боялся совершенно, но подставлять таким образом девочек будет некрасиво с моей стороны. Удобно, кстати, что здесь есть предупреждающий звонок, а то перемена на обед тут длинная – 30 минут, многие могут и забыться, как мы сейчас.

Генриетта лишь усмехнулась и картинно закатила глаза.

— Да-да, все вы, зубрилы, так и говорите, — важно покивала на мои слова Озборн, уже давно прикончившая свою порцию. Она с лёгким нетерпением наблюдала, как я доедаю, постукивая пальцами по столу. — Поторопись, а то на биологию опоздаем, а там учитель нервный. — Когда я наконец проглотил последний кусок печенья, она тут же взяла инициативу в свои руки. — Теперь просто относим поднос вон туда, — указала она на стойку у выхода из столовой. — Скидываем всё в мусорку, а подносы ставим рядом. Пошли.

— Как прикажешь, королева, — встав со стула, я последовал за девушками.

Мы прождали в небольшой очереди из учеников, скинули остатки еды и посуду в специальное углубление и поставили подносы в стойку рядом. На мой сарказм Генриетта лишь фыркнула, но в глазах её промелькнула довольная искра.

— Смотри, а ты быстро учишься, — бросила она мне через плечо, пока мы шли к выходу. — Глядишь, к концу года и прислуживать начнёшь…

Поток учеников вынес нас в шумный, переполненный коридор. Все куда-то спешили, смеялись, кричали, и нам приходилось лавировать в этой живой реке, чтобы не отстать друг от друга.

— Так, следующий у нас Харрисон, — сказала Генриетта, легко перекрикивая шум. — Биология. Готовься к самому скучному часу в своей жизни. Этот мужик любого заснуть заставит. В прошлом году его кто-то надоумил включить видео про спаривание скорпионов…

— Я так понимаю, смеялись всем классом? — предположил я, когда девушка замолчала.

— Вот именно, что нет! Даже Томпсон отчалила в царство сновидений от его монотонного зачитывания какой-то очередной мути!

— Мне... мне нравится биология, — тихо вставила Петра, идущая рядом.

— Конечно, тебе нравится, ты же у нас гений, — Генриетта по-дружески толкнула её в плечо. — А для нас, простых смертных, это пытка.

Мы дошли до нашего кабинета и вошли внутрь. Я, не раздумывая, направился к своему месту, а Генриетта и Петра сели за свои парты, класс постепенно заполнялся, и с последним звонком в кабинет вошёл тот самый мистер Харрисон. Он с тяжёлым вздохом опустил свой портфель на стол и обвёл класс уставшим взглядом, который на долю секунды задержался на мне, прежде чем скользнуть дальше.

— Итак, класс, успокоились, — безэмоционально проговорил он, открывая журнал. — Открываем тетради. Тема сегодняшнего урока: «Характеристики живых организмов и уровень организации жизни».

Удивительно, обычно первый урок – это знакомство с классом либо вводный урок, на котором ученикам объясняют, что вообще будут изучать в этом году и зачем это надо. Нет, понятно, что учитель уже знает всех ребятишек из класса, не считая меня, конечно, но всё равно вот так сразу начинать с новой темы, не обращая внимания, что с прошлой встречи прошло три месяца... Действительно странный парень – ему на вид лет 30, а не понимать таких простых вещей в его возрасте и с его профессией странно.

Я наблюдал за ним, пока он скрипучим мелом выводил на доске заголовок. Мои мысли подтверждались – этот парень был не просто скучным, он был ещё и просто писец каким непрофессиональным. После трёх месяцев каникул начинать сразу с новой, пусть и элементарной, темы, без вводного слова, без попытки освежить знания – это было верхом педагогического безразличия. Мужчине было плевать, поймут ли ученики хоть что-то, он просто слепо шёл по программе и не вносил в неё никаких индивидуальных правок.

Мистер Харрисон начал свою монотонную лекцию.

— Итак, как мы все помним, все живые организмы состоят из клеток... Клетка – это фундаментальный кирпичик жизни... — его голос гудел, убаюкивая класс, стоит признать, что он реально был очень монотонным, и, слушая его продолжительное время, можно натурально уснуть. И ведь даже не представился, хотя меня явно заметил и не узнал! Или, наоборот, узнал, но не представился!

Стараясь не заснуть, я меняю вектор мышления. Костюм. Я давно обдумываю, как должен выглядеть мой костюм, когда я наконец создам свою собственную сыворотку суперсолдата. Почему супергерои обычно создают костюмы из спандекса или подобных материалов, а не заковываются в форму спецназа?

Ну, причин тут несколько, и цена в эти причины даже не входит – распространённость, эластичность, прочность, лёгкость, аэродинамика и компрессия. Костюмы из подобных материалов лёгкие и достаточно прочные, чтобы не рваться от простых движений, тот же спандекс (он же эластан) может без проблем увеличиваться на 500-600% от своей длины и так же просто возвращается обратно. Военный же костюм предназначен именно для работы с огнестрелом обычному человеку. Плавать в нём нелегко, одежда банально тянет на дно, а лёгкий и прочный спандекс даже пловцы используют и никаких проблем не замечают.

Про распространённость, думаю, и так понятно – любые цвета, формы и размеры в ближайшем магазине тканей можно найти и приобрести. Аэродинамика, думаю, тоже вопросов не вызывает, а вот компрессия может заставить задуматься, но и там ничего сложного нет. Материал слегка сжимает мышцы, улучшая кровообращение и уменьшая вибрации мышечных волокон. Это снижает утомляемость и риск травм, не зря многие спортсмены носят специальные эластичные бинты на недавно травмированных конечностях – часто это сгибы локтей или колени. Для суперчеловека не то чтобы что-то важное, но вполне приятный бонус для любого супера без суперспособностей… Ну и странно же звучат мои мысли, хорошо хоть телепатов тут нет… В смысле, в здании школы, во вселенной их дохрена…

Мда, голову я на какое-то время занял, а «урок», совмещённый с попытками усыпить весь класс, продолжается… Бросаю взгляд на часы – прошло лишь 15 минут… Ну и нудно же он вещает, этот безымянный мистер Харрисон, может, хоть попытаться вникнуть в сам текст, а не в его подачу?

Спустя секунду я смотрел на простейшую схему клетки на доске – кружочек с точкой-ядром посередине и сравнивал это с тем, что мы обсуждали с Петрой всего час назад: вирусные векторы, энзимы-ограничители, каскадное отторжение... Контраст был настолько разительным, настолько абсурдным, что я не выдержал. Губы сами собой растянулись в усмешке, и из груди вырвался тихий, сдавленный смешок.

Я тут же прикрыл рот рукой, но было поздно.

Скрип мела по доске резко оборвался. В наступившей тишине я поднял глаза. Мистер Харрисон стоял у доски, повернувшись ко мне, и его лицо медленно наливалось краской. Мужчина был возмущён до глубины души.

— Мистер Хаммер! — его голос прозвенел от сдерживаемой ярости. Ага, значит, обо мне ему известно, но знакомиться молодой учитель всё равно не захотел… — Я вам не мешаю? Что такого смешного я сказал? Поделитесь с классом, мы все вместе посмеёмся!

Весь класс будто проснулся и теперь смотрел на меня.

— Мой отец говорит, что подобные шутки не принято озвучивать в приличном обществе, так что я лучше промолчу, молодой человек, который даже представиться классу не додумался, — произнёс я, всё так же расслабленно сидя на своём месте.

Я ненавижу подобных «учителей». В прошлой жизни много раз встречал подобных идиотов, которые пришли на эту должность только потому, что никуда более их не брали. Вместо нормальной учёбы бедные дети получают сорок пять минут нудного бубнежа, который ими абсолютно не запоминается. А уж когда этот «педагог» произнёс фразу про «что-то смешное»… Представим, что я действительно ленивый гик, который абсолютно не слушал слова «великого учителя». К чему приведёт вот эта его подьёбка? К тому, что я заинтересуюсь биологией? К тому, что захочу учиться? Да нет же, это приведёт к тому, что надо мной начнёт издеваться весь класс! И эти идиоты этого будто не понимают! Вспоминая, как я ответил миссис Дэвис, мне становится стыдно за моё поведение, ведь подобного ответа достойны подобные идиоты, а никак не она… Ну, надеюсь, шоколадку в знак примирения она примет.

Класс замер, ученики переводили потрясённые взгляды с меня на учителя. Даже Генриетта, сидевшая впереди, обернулась с приподнятой бровью, на её лице читалась смесь шока и восхищения. Лицо мистера Харрисона, до этого просто красное, приобрело оттенок спелого баклажана. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, и сделал шаг вперёд, его ноздри раздувались от ярости. На мгновение мне показалось, что он сейчас взорвётся ругательствами.

— Что... — просипел он, с трудом выдавливая слова. — Что вы... себе ПОЗВОЛЯЕТЕ, Хаммер?!

Он буквально выплюнул мою фамилию. Я оставался сидеть, невозмутимо глядя на него. Моё спокойствие, казалось, злило его ещё больше.

— Я позволяю себе уточнить, что вы, неизвестный мистер, так и не представились незнакомому ученику, а вместо вашего имени я получил лишь свою фамилию. Дважды.

— Раз вы такой умный! — закричал он, игнорируя мои слова и теряя последние остатки самообладания. — Раз вам так смешно слушать основы биологии! Тогда, может, вы ответите на простой вопрос по теме, которую вы, очевидно, считаете ниже своего внимания?! А?! Какая сегодня тема урока, умник?!

Ох, мистер-твистер настолько оскорбился словами малолетнего паренька, что решил высмеять его? Боже, и ЭТО учитель? Блять, да когда уже система образования перестанет выпускать подобный кал для работы с людьми? «Умник»? Блядский стыд…

— «Характеристики живых организмов и уровень организации жизни», — ответил я, смотря прямо в глаза мужчине. — Вы, видимо, шутите? Она написана на доске за вашей спиной, что за вопросы, незнакомый мистер?

Мой ответ прозвучал в абсолютной тишине. Я видел, как лицо мистера Харрисона дёрнулось. Мои слова, особенно последняя часть, ударили по его самолюбию с силой кувалды. Он открыл рот, закрыл, снова открыл, но не смог выдавить ни звука. Он был раздавлен. Публично, перед всем классом, его авторитет был уничтожен.

В классе кто-то не выдержал и тихо фыркнул. Этот звук, казалось, вывел учителя из ступора.

— Хватит, — прошипел он. Голос его был тихим и дрожащим от ярости. — Хватит! Раз вы... раз вы так хорошо знаете эту тему... то...

Он запнулся, явно не зная, как продолжить и спасти остатки своего достоинства.

— Ох, незнакомый мистер, вы ведь учитель биологии? – вмешался я. – Не могли бы вы ответить на мой вопрос по теме биологии? – Я ненавижу некомпетентных учителей, которые убивают в детях интерес к учёбе, и пока этот «мистер Харрисон» подходил под все параметры этих неудачников, но вдруг я ошибаюсь? — Клетка эукариот обладает развитой системой мембранных органоидов, включая митохондрии и эндоплазматическую сеть. Объясните, каким образом эндосимбиотическая теория и современное понимание регуляции экспрессии генов позволяют описать взаимодействие митохондрий и ядра в процессах энергетического метаболизма и апоптоза.

(Примечание автора: это реальный возможный вопрос университетского уровня, причём довольно сложный.)

Мой вопрос прозвучал в мёртвой тишине. Я видел, как мистер Харрисон вздрогнул, словно от удара. Он был загнан в угол. Отказаться отвечать –значит, публично признать свою некомпетентность. Попытаться ответить и ошибиться – ещё хуже.

— Это… — начал он, и его голос сорвался. — Это вопрос университетского уровня! Он не имеет никакого отношения к сегодняшней теме и школьной программе!

Он попытался выставить меня заносчивым выскочкой, но это была слабая попытка.

— Но вы ведь учитель биологии, сэр, — я не отступал, мой голос оставался спокойным и вежливым. — Вы должны знать ответ. Это ведь основы.

Последние слова стали для него приговором. Он смотрел на меня с отчаянием, его взгляд метался по классу, ища поддержки, но находил лишь десятки пар любопытных глаз, ожидающих развязки. Чего же ты ждал, учитель-мучитель? Дети в таком возрасте очень любят кровь… В переносном смысле, конечно. Он открыл рот, но вместо ответа издал лишь какой-то невнятный звук. Он не знал ответа на мой вопрос…

И это учитель биологии? Вот такие уроды, не знающие ответа на вопрос для СТУДЕНТА, и гробят потенциал бедных мальчишек и девчонок своим «обучением». Смотреть мерзко.

Не дожидаясь продолжения этого жалкого зрелища, я молча отвернулся к окну, демонстрируя полное безразличие к нему и его уроку. Краем глаза я видел, как он несколько секунд стоял в ступоре, а затем, глубоко и шумно вздохнув, ссутулился и повернулся к доске.

— Кхм… Итак, как я говорил, — его голос был тихим и совершенно безжизненным, — все организмы состоят из клеток…

Он продолжил урок, старательно не глядя в мою сторону, словно меня больше не существовало в этом кабинете. Так и продолжился урок биологии до звонка…

Я проводил его взглядом, мысленно признавая, что уважаю учителей, но только тех, кто не ведёт себя как истеричка и при этом действительно пытается обучить своих учеников. Этот идиот не был способен даже на это, так что никакого уважения к хаму, который опускается до высмеивания учеников, я не испытывал.

Как только дверь за мистером Харрисоном закрылась, класс тут же взорвался гулом. Пока я собирал мысли, Генриетта и Петра, что-то быстро обсудив, собрали свои вещи и вышли из класса. Генриетта на прощание бросила на меня любопытный взгляд и подарила улыбку, а Петра, как обычно, постаралась остаться незамеченной.

— Охренеть, ну ты выдал, Хаммер! — я не успел даже поднять голову, как рядом со мной со стуком опустился стул, и на него села Джина. Она смотрела на меня с восхищением и неподдельным весельем. — Серьёзно, ты уделал Харрисона, как ребёнка. Я думала, он прямо там расплачется, — девушка рассмеялась.

— Уделал или нет – это одно дело, совсем другое, что такие «учителя» только отбивают у учеников желание учиться, — вздыхаю. — Вот у тебя, как я понимаю, любимый урок это физра?

— Пф, ты, конечно, прав, но это уже какие-то стереотипы пошли! – улыбнулась Томпсон. — Мисс Роза – отличная баба, и нам всегда помогает советом и не ведёт себя как непонятно кто.

— Вот именно, физкультура тебе нравится в том числе и потому, что ведёт её «отличная баба», как ты выразилась, а не какой-то нудный идиот, который даже на студенческие вопросы ответить не может.

— Никогда не думала об этом, но, возможно, ты прав… — на секунду задумавшись, выдала Флэш. — Слушай, я не поняла. Какого чёрта ты тусуешься с Озборн и её мышью? Они же скучные до смерти. В следующий раз садись с нами за обедом. С нами веселее. Познакомлю тебя с девочками.

— Компания Озборн не так плоха, как ты думаешь, думаю, у вас даже схожие интересы найдутся, ну а обед... Не знаю, я не очень люблю большие и шумные компании, так что, может быть, пару раз... Лучше ты с девочками присоединяйтесь к нам хоть иногда, посидим, пожрём как люди, да поговорим на любые темы.

На моё встречное предложение Джина на мгновение замолчала. Её весёлая, беззаботная улыбка спала, и она посмотрела на меня долгим, внимательным, оценивающим взглядом. Она явно не ожидала такого ответа. Джина предлагала мне место в своей стае, а я, вместо благодарности, предложил ей стать гостьей в моей.

Секундная тишина сменилась громким, искренним смехом.

— А ты хитрый лис, Хаммер! — она рассмеялась, качая головой. — То есть, Зик, я тебя к себе зову, а ты пытаешься мою компанию к себе переманить? Неплохой ход, признаю. — Она с силой по-дружески, шлёпнула меня по плечу. — Ладно, я подумаю над твоим щедрым предложением, — она подмигнула, встала со стула и, улыбаясь, направилась на своё место к подругам.

В ту же секунду по классу разнёсся пронзительный звонок, знаменуя начало последнего на сегодня урока.

Генриетта Озборн:

Глава 12

Последний урок – физика. Я мысленно приготовился к очередной порции скуки, но, к моему удивлению, в класс вошла не очередная уставшая от жизни карикатура на учителя, а приятная женщина лет тридцати пяти с живыми, умными глазами и тёплой улыбкой.

— Добрый день, класс, — её голос был ясным и энергичным, что очень контрастировало с заунывным бубнежом того идиота. — Меня зовут мисс Эвелин Рид. Я буду вести у вас физику в этом году.

Она коротко, но ёмко рассказала о плане на год, о том, какие темы мы затронем, и даже не побоялась немного пошутить, вызвав в классе оживление. Я с удивлением отметил, что она действительно любит свой предмет и, что ещё важнее, умеет им заинтересовать. Наконец её взгляд остановился на мне, и она, в отличие от некомпетентных идиотов, не проигнорировала моё существование.

— А вы, должно быть, Иезекиль Хаммер, — сказала она с той же тёплой улыбкой. — Рада приветствовать вас в нашей школе. Надеюсь, вам у нас понравится.

Я коротко кивнул в ответ, и она, не задерживаясь, перешла к теме урока.

Смотря на неё, понимаешь, что вот такие учителя и должны работать с детьми. Она не пыталась самоутвердиться за наш счёт, не высмеивала выделяющихся учеников, она просто делала свою работу, и делала её хорошо.

Я снова погрузился в свои мысли, лишь фоном отмечая её грамотную и интересную подачу материала.

Нужно прославить своё имя. Не только как сына Джастина Хаммера, но и как «самостоятельную единицу». Почему компания Старк станет номером один в мире? Потому что Антония Старк – это бренд. Идеал, стандарт, гений, чьё имя известно каждому. О моём отце знают многие, но это несоизмеримо меньшее количество людей. А что будет, когда Старк попадёт в плен? Когда выберется и объявит себя Железной Леди? Весь мир будет у её ног. А где буду я?

Если здесь произойдёт тоже самое что и в киновселенной, а именно – в «Железный Человек 2», то Хаммеров ждут большие проблемы… Отец не подставиться так, как тот идиот в фильме, но даже если этого не будет, думаю, понятно кто получит контракты от армии США. Я просто не представляю как мы могли бы конкурировать с такими «Stark Industries» …

Нужно уже сейчас выстраивать себе имя, заниматься пиаром. Сыворотка – это долгий и непредсказуемый путь. Коннорс – гений, но его формула нестабильна, и весь секрет в облучении, доступа к которому у меня нет. Остаётся надеяться на паука и сыворотку «Оз», которая, возможно, ещё даже не готова... Вариантов много, и ставить всё на одну карту – глупо.

Начать стоит с науки – Старк начала публиковать свои статьи и исследования в достаточно молодом возрасте, так что я просто последую по уже показавшему свою успешность пути. И первое, что я хочу сделать, – это «открыть» закон сохранения энергии. Раз уж местные люди до него по какой-то причине не дошли, то можно стать первооткрывателем, да и, насколько я знаю, он здесь работает, иначе очень многие процессы просто никак не объяснить.

Также стоит получше вникнуть в местное программирование, ибо за эти месяцы я лишь мельком поглядывал в эту сторону, и мой максимум – это написать какой-нибудь примитивный калькулятор. Слишком уж сильная разница между подходами из моего прошлого мира и местными. Ну и всё-таки банальные «плюсы» с «джавой» в этот мир я принести обязан. Как я и думал ранее, работа эта кропотливая и не очень благодарная, зато добавит ещё немного известности моему имени.

Странно, что отец об этом ещё не думал. Пусть он сам и не гениальный учёный, но воспользоваться моими способностями, кажется, прям очевидный ход, но он меня не заставлял, а лишь поддерживал мой интерес к науке и мои начинания… Повезло Зику с отцом…

Прозвенел звонок, возвещая об окончании учебного дня. Класс с облегчённым гулом начал собираться. Я неторопливо складывал вещи в портфель, когда ко мне подошла Джина, улыбаясь и, видимо, что-то задумав.

— Ну что, Зик, готов к экскурсии? — весело спросила она. — У меня сейчас тренировка, где-то час займёт. Можешь подождать на трибунах, если не боишься помереть со скуки. Ну а потом я в твоём полном распоряжении.

— Прямо-таки в полном, — не сдерживая улыбки, произнёс я, наклоняя голову. — Не разбрасывайся такими громкими словами, красавица.

Джина на мгновение замерла, а потом громко, от души рассмеялась. Её смех был не насмешливым, а искренне весёлым, и он привлёк внимание нескольких оставшихся в классе учеников.

— Ого, а ты не так прост, как кажешься, Зик, — девушка склонила голову набок, смерив меня заинтересованным взглядом. В её глазах плясали азартные огоньки. — А что, боишься, что не справишься? — Джина подмигнула, легко перекинула спортивную сумку через плечо и направилась к выходу. — Пошли, смельчак. Посмотрим, как ты будешь болтать, когда час просидишь на холодной трибуне.

Я усмехнулся и, забрав свой портфель, последовал за ней. Мы вышли из класса и влились в поток учеников, спешащих на свои клубные занятия. Коридор гудел от разговоров и смеха. И тут, у поворота, мы наткнулись на неприятную сцену. Петра Паркер стояла, вжавшись в стену, а перед ней, перегораживая дорогу, возвышался какой-то крупный парень в спортивной футболке, которого я раньше не видел. Он был выше её на две головы и явно наслаждался страхом бедной девочки. Чёрт, ну вот что за конченный мир, в котором нормой для «мужчин» считается докапываться до девушек? А ведь я к этому тоже должен теперь относиться как к норме, иначе местные просто не поймут.

— ...я тебе говорю, ты наступила мне на ногу, дура! — басил он, тыча пальцем ей в грудь. — Новые кроссовки, между прочим!

— Я... я нечаянно... извини... — лепетала Петра, пытаясь обойти его, но он снова преградил ей путь.

Джина, увидев это, мгновенно изменилась в лице. Весёлая беззаботность исчезла, сменившись холодной яростью.

— Эй, придурок! — её голос прозвучал как щелчок кнута. Парень обернулся. — Проблемы? Может, со мной попробуешь поговорить?

— А ты ещё кто такая? — нагло ухмыльнулся он, оглядывая Джину с ног до головы. — Подружка этой замарашки?

Он не успел договорить, Джина шагнула вперёд и нанесла ему короткий, резкий удар ногой в пах, от чего парень взвыл от боли и согнулся. Не давая ему опомниться, Джина схватила его за волосы и с силой приложила лицом к ряду металлических шкафчиков. Раздался глухой удар и звон.

— Ещё раз увижу тебя рядом с ней, — достаточно громко прошипела она ему на ухо, — яйца оторву и в задницу запихаю. Понял? — Парень, держась за разбитый нос одной рукой и второй о пах, что-то невнятно промычал. — Я спросила, ты понял?!

— П-понял! — всхлипнул он.

— Тогда проваливай, — она отпустила его, и тот, бросая на неё испуганные и полные ненависти взгляды, поспешил скрыться в толпе.

Джина с пренебрежением посмотрела ему вслед, а затем повернулась к окаменевшей от ужаса Петре.

— А ты, — она ткнула пальцем в сторону Паркер, — чего стоишь, как статуя? Почему ты никогда не даёшь им сдачи?!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла дальше по коридору.

Мда, Флэш Томпсон защищает Паркер от хулиганов... Я уже говорил, что этот мир странный? Так вот, он просто пипец какой странный! И что мне делать? Просто пройти мимо девушки, у которой уже начали собираться слёзы? Тут царит чёртово равенство, и если я подойду и начну утешать, то это сделает только хуже, как если бы у меня на родине к парню подошёл другой парень и начал того успокаивать...

Ладно, к чёрту, пару слов ничего плохого не сделают. Подойдя к Паркер, кладу руку ей на плечо, от чего она удивлённо подняла на меня свой взгляд.

— Иногда проблемы находят тебя, и если пытаться убежать от них, то когда-нибудь они догонят тебя и навалятся всем скопом, — сказал я, после чего отправился вслед за Джиной. Надеюсь, эти слова хоть немного расшевелят Петру, пусть и звучит излишне пафосно, но в таком возрасте подобное приветствуется... Ну и да, я банально не придумал ничего другого.

Джину догнал я только у лестницы. Она шла, сжав кулаки, и на её лице всё ещё было написано раздражение. Спортсменка заметила, что я поравнялся с ней, и кивнула в сторону коридора, где осталась Петра.

— Вот видишь? — зло бросила она. — Вот поэтому с ней никто и не связывается. Трусиха и слабачка, только проблемы своим «друзьям» и приносит. Дядя Бен и тётя Мэй у неё – золотые люди, а она... полное разочарование.

Я, конечно, не психолог, но мне показалось, что в этих словах было излишне много эмоций. Может, у местного Флэша с Паркером была какая-то история в прошлом? Очень уж это всё звучит подозрительно, да и слова о Мэй и Бене…

— Дядя и тётя? Паркер живёт с ними? — Разузнать о местной Паркер никогда не поздно, да и интересно узнать о том, как история пошла в этой вселенной.

Джина на мой вопрос фыркнула, будто я спросил что-то очевидное.

— Да, с ними. Родители её погибли в авиакатастрофе, когда она совсем мелкая была, — ответила она, не сбавляя шага. — Я живу в паре кварталов от них, в Куинсе и с младшей школы наблюдаю эту картину: вечно прячется, вечно молчит. Сколько раз ей предлагали пойти с нами, вписаться в компанию – ноль реакции, только и делает, что за Генриеттой хвостиком таскается, — она раздражённо махнула рукой. — А сейчас ещё и это... — Джина закатила глаза. — Раньше хоть волосы нормальные были, каштановые. А потом в средней школе втюрилась в одного рыжего придурка, который через год переехал. И что она сделала? Покрасилась в этот идиотский рыжий и до сих пор так ходит! Ну не дура, а? Вечно пытается быть кем-то другим, вместо того чтобы просто дать сдачи.

— Знаешь, звучит очень эмоционально. Вы раньше дружили или...? — не зная, как лучше оформить этот вопрос, спросил я Джину.

Мои слова заставили Джину резко остановиться посреди коридора. Она на мгновение замолчала, и её обычная наглая уверенность куда-то испарилась. Девушка отвела взгляд, посмотрев на проходящих мимо учеников, и я увидел, как желваки на её скулах напряглись.

— Дружили? — она фыркнула, но в этом фырканье не было обычной для неё насмешки, скорее горечь. — Что-то типа того. Когда-то давно, — она снова посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло что-то сложное, смесь злости и... обиды? — А потом она просто... стала такой. Вечно прячется, вечно боится. Бесит. — Джина резко тряхнула головой, словно отгоняя неприятные воспоминания, и снова пошла вперёд, но уже быстрее. — Забей, — бросила она через плечо. — Это её проблемы, не наши. Вот, пришли.

Мы остановились перед большими двойными дверями, из-за которых доносился гул голосов и скрип кроссовок. Это был вход в спортзал. Джина обернулась ко мне, и её обычная ухмылка вернулась на место, хотя и выглядела немного натянутой.

— Ладно, я в раздевалку, — Джина указала большим пальцем себе за спину. — Можешь топать на поле, там есть трибуны. И не вздумай подглядывать, извращенец.

— Эх, а я ведь так хотел скрытно пробраться в женскую раздевалку, но ты меня выгоняешь, — я картинно вздохнул. — Какая жалость. — Удивительно, но в моём прежнем теле подобные шутки закончились после 18, а тут будто «вторая молодость» началась. Влияние тела? Или это из-за слияния с сознанием Иезекиля? Хотя, какая разница, если никому это не мешает?

— Вот и иди, — рассмеялась Флэш, уже искренне, и, помахав мне рукой, скрылась за дверью с надписью «Женская раздевалка».

Я проводил её взглядом, пока дверь раздевалки не скрыла её из вида. Я усмехнулся своим мыслям и толкнул тяжёлые двери спортзала. Внутри меня встретил гулкий простор и знакомые звуки: резкий скрип кроссовок по лакированному паркету, ритмичный стук нескольких баскетбольных мячей и громкие, перекрикивающиеся голоса. Пока я шёл к пустым трибунам, несколько парней и девушек на площадке уже разминались, бросая мячи в кольцо. Я поднялся на несколько рядов вверх, выбрал место с хорошим обзором и сел, положив портфель рядом.

Через несколько минут дверь женской раздевалки открылась, и на площадку вышла Джина вместе с остальной командой. Её волосы были собраны в высокий хвост, а на лице застыло выражение полной концентрации, от чего девушка выглядела только привлекательнее, хотя и весёлая хитрая улыбка была ничуть не хуже.

— Так, девочки, собрались! — её голос прозвучал властно и чётко, перекрывая шум зала. — Роза сказала, сегодня работаем над защитой. Разбились на пары! Конг, ты со мной!

Тренировка началась. Джина двигалась по площадке с поразительной грацией. Она вела мяч довольно низко, её движения были резкими и выверенными. Флэш раздавала команды, указывала на ошибки, и вся команда, даже неуклюжая Конг, беспрекословно её слушалась. Здесь, на баскетбольной площадке, она была в своей стихии, буквально как рыба в воде.

Удивительно, как Джина меняется в такие моменты. Я и раньше замечал подобные метаморфозы за ней, но здесь было прям слишком разительное отличие. Сам я в баскетболе понимаю мало, знаю пару терминов, да и то не уверен, что понимаю их правильно, но, смотря, как девушки тренируются, мне и самому захотелось стать частью команды, слишком уж это всё интересно выглядело со стороны. В общем, наблюдать за тренировкой было намного интереснее, чем я думал. Далеко не в последнюю очередь из-за того, что эти самые девушки были спортивными, очень красивыми и при этом бегали в лёгкой спортивной одежде, которая скрывала не так много.

Час пролетел совершенно незаметно. Наконец, Джина вскинула к губам свисток, и его резкая трель эхом пронеслась по залу, останавливая игру.

— Всё, на сегодня хватит! — крикнула она, тяжело дыша. — В душ и по домам! Конг, завтра останешься после тренировки, отработаем блок-шоты!

Команда устало, но дружно загудела в ответ и потянулась к раздевалкам. Джина же, вытерев полотенцем мокрое от пота лицо, направилась ко мне и легко взбежала по ступеням трибуны. Она остановилась передо мной, уперев руки в бока.

— Ну что, Зик? — она улыбнулась, и в её глазах плясали весёлые искорки. — Не умер от скуки за целый час?

— Уж точно от скуки я не умер, даже наоборот, было довольно весело... Не против, если я иногда буду приходить смотреть на ваши тренировки? Ты очень меняешься, когда руководишь командой.

Мои слова застали её врасплох. На мгновение её обычная уверенная ухмылка исчезла, и я увидел на её лице что-то новое – смущение. Она отвела взгляд, провела рукой по мокрым волосам, и я мог поклясться, что на её щеках появился лёгкий румянец, не связанный с усталостью от тренировки.

— Эй... прекрати, — она тихо рассмеялась, но смех получился немного нервным. — Можешь приходить, я не против. Только не отвлекай моих девочек, — она снова встретилась со мной взглядом, уже взяв себя в руки. — А хвалебные речи будешь мне толкать, когда я в душ схожу. Не думаю, что тебе приятно будет гулять рядом с потной и вонючей девчонкой.

— Хаммеры не ищут лёгких путей… Но я подожду, только, боюсь, теперь у меня перед лицом не будет десятка красавиц в лёгкой спортивной форме, так что недолго, окей? — ответил я, вставая с насиженного места. И ничего тут не холодно, сентябрь же, от чего даже странно что тренировались девочки не во дворе, а в зале.

Мой ответ заставил её снова рассмеяться.

— Ах ты ж, извращенец! — весело воскликнула она, легонько толкнув меня в плечо. — Так вот зачем ты пришёл – пялиться на нас? А я-то думала, тебе баскетбол интересен, — она спрыгнула со скамьи на ступеньку ниже и посмотрела на меня снизу вверх. — Дай мне десять минут, ловелас. Постараюсь не задерживаться, чтобы ты не засох от скуки в одиночестве.

С этими словами она повернулась и начала спускаться с трибун. Я последовал за ней, и мы вместе сошли на паркет. У двери женской раздевалки она остановилась.

— Десять минут, — повторила Джина, вскинув палец, а затем, с хитрой ухмылкой, скрылась за дверью.

Проводив её взглядом, я лишь покачал головой и, чтобы не торчать посреди спортзала, вышел в коридор. Прислонившись к прохладной стене рядом с входом, стал ждать, погрузившись в свои мысли. Блин, вот же засада, будь мы не в 2006, а в каком-нибудь 2016, я бы хоть в телефоне лазил, но тут пока с этим проблемы – смартфоны откровенно старенькие, интернет развит слабо, а уж про всякие игры на телефон и думать не стоит, нынешний максимум – это змейка… В общем, если бы не это, на уроках я бы не просто улицу разглядывал с умным видом, а наслаждался бы мобильным геймингом…

Джина «Флэш» Томпсон в спортзале:

Глава 13

Десять минут тянулись на удивление долго. Я отслонился от стены и просто наблюдал, как школьный коридор постепенно пустеет, как наконец, дверь женской раздевалки открылась. Одна за другой из неё начали выходить девушки из баскетбольной команды. Они были одеты в свою обычную одежду, их волосы были влажными после душа. Проходя мимо, почти каждая бросала на меня взгляд. В этих взглядах не было негатива, но было много другого: чистое любопытство, толика женского интереса, оценивающие усмешки. Некоторые что-то шептали своим подругам, хихикая, но я оставался невозмутимым, просто наблюдая за этим действом.

Прошло ещё пара минут, и когда я уже начал думать, что Джина про меня забыла, дверь снова распахнулась. Из неё, смеясь, выбежала Флэш. Её светлые волосы были влажными и растрёпанными, а на щеках играл румянец. Она была одета в джинсы и свободную футболку.

— Ровно десять минут! — победно заявила она, взглянув на часы на своём запястье. — Видишь? Я не опоздала. Ну что, пошли, покажу тебе наши владения.

— «Наши владения»? — усмехнувшись, комментирую слова девушки. — Ну пойдём, королева, заинтриговала...

Джина рассмеялась на мой комментарий, ничуть не смутившись.

— Именно так, мой верный паж, — она сделала шутливый реверанс. — Следуй за своей королевой, и, может быть, я посвящу тебя в рыцари.

С этими словами она развернулась и уверенно повела меня по коридору, но не в ту сторону, откуда мы пришли, а вглубь спортивного крыла школы. Невероятная девушка, неудивительно, что она самая популярная девушка в школе: весёлая, спортивная, красивая, ещё и добрая… Ну, Паркер-то она защитила? Чем не проявление доброты?

— Мисс Роза сегодня заменяет кого-то в младших классах, так что разминку и тренировку я вела сама, — пояснила она на ходу. — Обычно она присоединяется позже, но сегодня у неё полный завал. Директор постоянно нагружает её какой-то бумажной работой, так что капитан команды, то есть я, вынуждена проводить занятия самостоятельно.

— Сложно быть капитаном? Ответственность, нагрузка, всё такое? – неопределённо провожу ладонью в воздухе.

Джина на мой вопрос хмыкнула и пожала плечами.

— Не особо, — бросила она, легко сворачивая в другой, более узкий коридор, стены которого были увешаны фотографиями школьных команд-победителей, а по бокам стояли стеллажи с наградами: кубки, медали и всякое такое. — Ответственность? Да. Нагрузка? Конечно. Но кто-то же должен гонять этих лентяек и следить, чтобы они не спотыкались о собственные ноги. В основном это просто крики и беготня, пока кто-нибудь не свалится от усталости, — после чего на лице девушки появилась улыбка. — К тому же, это даёт свои бонусы, — она хитро мне подмигнула. — Например, более высокие оценки от других учителей и ключи от этого крыла. Смотри, — она махнула рукой, — это малый спортзал. В основном для гимнастики и всяких секций вроде йоги, которые никто не посещает.

Она толкнула одну из дверей, и я заглянул внутрь. Небольшой, но светлый зал с высоким потолком, зеркальной стеной и гимнастическими снарядами.

— Дальше по коридору общие душевые, но туда я тебя, извращенца, точно не поведу, — она усмехнулась. — А вот там, — Джина указала на дверь с окошком из матового стекла, из-за которой доносились приглушённые звуки музыки, — зал хореографии. Там сейчас занимаются чирлидерши наши. Тоже хочешь взглянуть на потных красоток в коротких юбочках?

— Боюсь, моё сердце не выдержит такого напряжения, так что поверю на слово, – отвечаю, про себя думая, что как-то уж часто поднимает она подобные темы. Неужто я и правда ей понравился? Других причин не вижу, разве что «всеобщее равенство» подобные похабные шутки превратило из чисто мужских в «общие».

Джина громко рассмеялась, услышав мой ответ.

— Ха, хорошо сказано! — весело бросила она. — Ладно, проехали. Побережём твоё хрупкое сердце, Зик.

Девушка повела меня дальше по коридору, и мы вышли через двойные двери на улицу. Перед нами раскинулась большая спортивная площадка и огромное футбольное поле, которое, как оказалось, находилось в довольно запущенном состоянии. Трава выросла почти по колено, и только в дальнем углу одинокий рабочий на газонокосилке начинал приводить его в порядок.

— Вот наше футбольное поле, — с лёгкой досадой в голосе сказала Джина. — Точнее, то, что от него осталось за лето. К концу месяца, надеюсь, приведут в порядок. А вон там, — она указала на площадку с турниками и брусьями, — обычно ошиваются качки после уроков.

Она постояла секунду, вдыхая свежий воздух, а затем повернулась ко мне.

— Так, со спортивной фигнёй покончено. Теперь «самое интересное» – лабиринты Мидтауна. Пошли, покажу тебе, где обитают «другие племена».

Мы вернулись в здание школы, и она повела меня по главным коридорам, которые теперь, после окончания учебного дня, казались тихими и пустынными. Наши шаги гулко отдавались от стен.

— Кстати, о клубах, — начала она, когда мы проходили мимо доски объявлений, увешанной разноцветными листовками. — Ты уже решил, куда-нибудь записываться будешь? У нас тут есть всё: от шахматного клуба, где сидят одни зануды, до кружка анонимных любителей аниме. Хотя тебе, наверное, в научный кружок надо, к таким же умникам, как Паркер?

— Да не думал об этом пока. А Паркер что, в каком-то клубе состоит? – интересуюсь у Флэш, следуя за ней и стараясь запомнить устройство коридоров.

Джина на мой вопрос громко фыркнула, будто я спросил самую большую глупость на свете.

— Паркер? В клубе? — она саркастически хмыкнула, заворачивая за угол в другой, более тихий коридор. — Да она боится собственной тени, какой ей клуб? Её единственный клуб – это «Клуб любителей прятаться за спиной Генриетты Озборн». Нет, она нигде не состоит. После уроков сразу мчится домой, к своим дяде и тёте.

Она махнула рукой в сторону ряда дверей, мимо которых мы проходили.

— Здесь у нас всякая гуманитарная муть: литературный кружок, клуб дебатов... Туда ходят те, кто любит много болтать и ничего не делать. Тебя, кстати, как в школе звали? У нас тут почти у всех клички есть.

Она с любопытством посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Меня, как ты знаешь, все зовут Флэш. Потому что я быстрая, — она с гордостью хлопнула себя по груди. — Озборн – «Принцесска», потому что ведёт себя так, будто ей все должны. Её мышь... ну, её так и зовут – Мышь Паркер. Или просто Паркер. А у тебя было прозвище?

— Я не очень ладил с одноклассниками, — признаюсь, вылавливая всё, что помнил из памяти Зика. — Звали обычно «Хаммер» или просто «Зик». Может, какую-то кличку мне и придумали, но лично не слышал.

— Хм, просто «Зик»? — Джина задумчиво постучала пальцем по подбородку, пока мы шли по пустому коридору второго этажа. — Скучновато. Надо будет это исправить. Ты у нас теперь местная знаменитость, победитель Флэш Томпсон, так что тебе точно нужна кличка посолиднее, чтобы и мне не так обидно было. — Она подмигнула, но я видел, что она уже всерьёз перебирает в уме варианты. — Ладно, оставим это на потом, — продолжила она, когда мы дошли до развилки. — Так, налево – логово гуманитариев, там скучно, поверь мне. Направо – кабинеты клубов химии и биологии. Там... — она на мгновение замолчала.

Внезапно из-за угла донёсся приглушённый, но отчётливый хлопок, похожий на взрыв. Секундой позже по коридору потянулись клубы едкого зелёного дыма с отвратительным запахом тухлых яиц.

БА-БАХ!

Второй взрыв был намного громче. Дверь кабинета химии содрогнулась, и из-под неё густо повалил дым. Инстинкты, вбитые в меня за последние месяцы, сработали быстрее разума. Я мгновенно отталкиваю Джину за свою спину, одновременно выхватывая из-под пиджака пистолет. Руки не дрогнули. Тяжёлая рукоять привычно ложится в ладонь, и я навожу ствол на источник опасности – дверь, откуда валит зелёный пар. Когда дело было сделано, наконец вернулся разум, позволяя обдумать произошедшее. Взрыв, зелёный дым… Ну, либо Гоблин тут решил появиться пораньше (и зачем-то полез в школу к детишкам), либо Коннорс обращает школьников в ящериц (после уроков, да и по таймингам не сходится, сыровата сыворотка), ну, либо в кабинете химии… намудрили с химией, и угроза минимальна…

Я услышал за спиной тихий, сдавленный вздох. Краем глаза я заметил, как Джина с широко раскрытыми от ужаса глазами смотрит не на дверь, а на пистолет в моей руке. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела.

Дверь кабинета химии с протяжным скрипом отворилась, и из клубов зелёного дыма, кашляя и отчаянно глотая воздух, вывалилась фигура. Это был совершенно обычный парень примерно нашего возраста, с растрёпанными чёрными волосами и лицом, перепачканным сажей. Его лабораторный халат был в нескольких местах прожжён, а треснувшие очки съехали на кончик носа. Он опёрся о стену, пытаясь отдышаться, и на мгновение отвернулся от нас, содрогаясь в приступе кашля. Одним плавным, отработанным движением я убрал пистолет обратно в кобуру под пиджак. К тому моменту, как парень, наконец, откашлялся и повернулся к нам, мои руки уже были пусты, а поза – расслабленной. Рефлексы – это хорошо, но доставлять отцу проблемы из-за того, что я напугал какого-то школьного химика-недоучку, не входило в мои планы.

— О, привет, Флэш! И... — он с любопытством посмотрел на меня, поправляя очки. — ...новенький. Упс. Извините, — он неловко махнул рукой в сторону дымящегося кабинета. — Маленькая неувязочка с реакцией. Ничего серьёзного! Я почти уверен… Сейчас всё уберу. — Он виновато улыбнулся, обошёл нас и направился дальше по коридору. — Я только за шваброй к мистеру Дженсену сбегаю!

Когда его шаги затихли, в коридоре повисла тишина. Я посмотрел на Джину. Её лицо было бледным, а глаза – огромными. Она больше не смотрела на кабинет химии. Её взгляд был прикован к моему пиджаку, к тому месту, где только что был пистолет. Она несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем смогла выдавить из себя хоть слово. Она повернула ко мне своё потрясённое лицо.

— Это... это был настоящий пистолет? — прошептала она, и в её голосе смешались шок, страх и... неудержимый, почти детский восторг. — Откуда?! Твой отец знает?! Как ты его пронёс?! Зачем он тебе?!

— Ох, только не начинай… — она что, ещё и оружейная маньячка? Ну уж явно не такой реакции с её стороны я ждал…

Моя попытка пресечь её энтузиазм на корню с треском провалилась. Вместо того чтобы обидеться или замолчать, Джина, кажется, восприняла мои слова как вызов.

— Да ладно тебе, не будь занудой! — прошептала она, делая шаг ближе и схватив меня за руку. Её хватка была сильной, а глаза горели неподдельным, почти детским восторгом. — Это же офигеть как круто! У тебя настоящий ствол! Как в кино! — она понизила голос до заговорщического шёпота. — Ну давай, расскажи! Он тяжёлый? Ты из него стрелял? Можно подержать? Ну пожалуйста, одну секундочку! Я никому не скажу!

— Джина, успокойся, ради всего святого! – немного повышаю голос, стараясь успокоить девушку. Да, мои подозрения подтвердились, и Джина «Флэш» Томпсон фанатеет по огнестрелу… Уверен, и по «холодняку» тоже, зная её характер.

Мой резкий тон подействовал. Джина вздрогнула, отпустила мою руку и сделала шаг назад. Её восторженная улыбка погасла, сменившись виноватым выражением. Она оглянулась по пустому коридору, словно только сейчас осознав, где мы находимся.

— Ладно, ладно, извини, — прошептала она, уже гораздо спокойнее. — Я просто... никогда не видела настоящий ствол так близко. Переборщила, признаю, не горячись так.

Она на секунду замолчала, но любопытство в её глазах никуда не делось. Оно просто сменило форму с бурного восторга на напряжённый интерес. Она снова шагнула ближе, её голос был тихим и серьёзным.

— Но серьёзно, Зик... как? Как ты его пронёс? У нас же на входе рамки стоят. И... зачем? Зачем он тебе в школе?

— Рамки? — переспросил я, после чего вспомнил – действительно, были рамки, только вот на меня они не сработали, хотя, кроме пистолета, у меня была ещё куча всего металлического, так что я просто не заметил их, подумав, что они сломаны или банально выключены. Сейчас в США случаев «скулшутинга» практически не было, однако кое-как школы были подготовлены на подобные случаи, что и неудивительно, зная, что в этой вселенной происходит чуть ли не каждый год. — Кхм, пронёс и пронёс, а нужен он мне для самообороны, думаю, ты и сама это поняла.

Джина нахмурилась, явно не удовлетворённая моим ответом.

— Самообороны... Пф, да ладно тебе, Зик. От кого тебе тут обороняться? От Харрисона? — она попыталась пошутить, но быстро стала серьёзной снова. — Ты ведь понимаешь, что если его найдут, у тебя будут огромные проблемы? — она сделала шаг ближе, её голос снова стал тихим, почти умоляющим. — Ну покажи ещё раз, а? Я никому не расскажу, честное слово. Дай хоть подержать. Пожалуйста. Я всегда хотела узнать, какой он на самом деле.

Ох, будь сейчас разговор не о пистолете, а о… кхм, в общем, в таком случае я бы хоть спокоен был, но вот эта тема меня как-то задела. Пистолет, которым я совершил своё первое убийство, пистолет, который спас мне жизнь, я воспринимал не просто как оружие, а как символ защиты. Да что там, я его перед сном под подушку кладу! Знаю, что это не очень здорово, но Линда, например, только поощряет меня за такое: «Пушка всегда должна быть под рукой», и я с ней согласен. В общем, не очень приятно обсуждать это, да и давать огнестрел подростку я не собираюсь, чай не совсем ебанулся за эти месяцы.

— Джина, это оружие спасло мне жизнь, я ношу его не просто так. Мы живём в Америке, стукнет тебе 18, пройдёшь курсы по стрельбе – подарю тебе такой же, но обсуждать такое я бы не хотел, — отвечаю девушке, немного повысив голос. Чёрт, ну вот, чуть не сорвался на неё, и из-за такой глупости, нужно успокоиться, отец бы не одобрил подобную оплошность.

Мой резкий тон заставил её отшатнуться. Восторг на её лице мгновенно сменился шоком, а затем – стыдом. Она опустила взгляд, теребя край своей футболки.

— Эй... ладно. Прости, — тихо сказала она, не глядя на меня. — Я... я не подумала. Веду себя как полная идиотка.

Она помолчала, собираясь с мыслями, а потом, всё ещё не поднимая головы, смущённо пробормотала:

— Просто... я обожаю фильмы про шпионов и суперагентов. Дженни Бонд, Джейсон Борн... всё такое. И тут... настоящий пистолет, всё как в кино, я… это прозвучит глупо, но я переволновалась. Она наконец подняла на меня взгляд, и её щёки были залиты румянцем. — Это рушит весь мой образ крутой девчонки, да? Фанатею по таким фильмам как мелкая дура, — она невесело усмехнулась.

— Джина… — вздыхаю и кладу руку на плечо девушки в знак поддержки и желая таким образом показать, что я не обижен. — Ты меня тоже прости, сорвался немного. И нет, кино про суперагентов – крутые, ничего такого в этом нет. — Особенно, учитывая, что в этом мире подобные «суперагенты» реально существуют, и речь далеко не только о Щ.И.Т.е.

Джина подняла на меня взгляд, и я увидел в её глазах облегчение. Она слабо улыбнулась и кивнула, принимая моё извинение.

— Спасибо, — тихо сказала Джина. — Я думала, ты теперь будешь считать меня полной идиоткой. — Она снова обрела немного своей обычной уверенности, хотя была уже не такой шумной и наглой. — Но... всё равно, — продолжила девушка, глядя прямо перед собой. — Это не объясняет, почему ты носишь... это... с собой. Ты ведь не просто так сорвался, что-то случилось, да? Твоя реакция на тот взрыв... это же ненормально.

Она остановилась и посмотрела мне прямо в глаза, ожидая ответа. В её взгляде больше не было и капли того детского восторга, только беспокойство… За меня.

— Не о чем переживать, просто на досуге глянь новости, связанные со мной. — Отец, конечно, немного утихомирил репортёров, однако сливы с каких-то камер были, люди Фиска работали далеко не так чисто, как наша СБ, так что следов их деятельности была куча. Да что там, комиссара полиции попёрли с работы за это, а после увольнения вскрылось, что тот работал на «неизвестные банды» и придерживал полицию, когда его «просили». Мутная хрень, ну да и хер с ним.

Джина нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить. Её взгляд на секунду расфокусировался, а потом её глаза резко расширились от ужаса и осознания.

— Новости... Точно! Я... я же слышала что-то... про нападение на кортеж «Hammer Industries», когда девочки сказали кто ты это сразу всплыло у меня в голове… — она замолчала, а её лицо побледнело. — Боже, Зик. Прости. Я такая идиотка. — Капитан баскетбольной команды выглядела искренне раздавленной. Вся её напускная бравада исчезла, оставив на её месте просто напуганную и смущённую девушку, которая поняла, что лезла со своими глупыми играми в настолько кровавые дела. — Я... я правда не подумала, — прошептала она, не зная, куда девать глаза. — Я тут с вопросами лезу, а у тебя...

Мы молча пошли по коридору в сторону главного выхода. Тишина была просто пипец какой неловкой.

О нет, теперь я в её глазах тОмный принц, который пережил множество ужасов и теперь стал сломленным внутри дэд-инсайдом… Достаточно смешно и глупо я обозначил своё личное отношение к подобному? Что мне ответить, чтобы эту ерунду мы больше не вспоминали?

— Мои предки с ума бы сошли, — наконец нарушила тишину Джина, её голос был тихим. — Меня отец убьёт, если я на полчаса позже девяти приду, а у тебя тут... реальные проблемы. Не представляю, каково это...

— Послушай, это мне нужно только для самозащиты, не думай ничего такого, чисто на всякий случай, чтобы отец не волновался, — пусть лучше думает, что это папочка так заботится о сыночке, а не «сыночек» спать без пистолета под подушкой не может. — Не выдумывай какую-то эпичную историю, обычное нападение, обычные бандиты, жаждущие денег отца, ничего такого. Нападение провалилось, нападающие сидят по тюрьмам. Не намного страшнее встречи с грабителем в переулке.

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и снова посмотрела на меня, на этот раз с решимостью в глазах.

— Зик, слушай... давай мир? — внезапно спросила она, протягивая руку. — Роза всегда учила не лезть в душу к другим людям без их согласия, я проебалась, согласна, больше не повторится.

Ага, мне не поверили… Ладно, хрен с вами, со временем само забудется… Надеюсь…

— Без проблем, Джина, — пожимаю руку девушки. — Ты часто говоришь о Розе, вижу, и правда очень уважаешь её? — Меняю тему.

Джина, всё ещё держа мою руку, на мгновение удивлённо моргнула, а затем её лицо смягчилось, и она тепло улыбнулась. Мой вопрос, кажется, и правда окончательно развеял неловкость между нами.

— Мисс Роза? Конечно, уважаю, — ответила она, и мы, наконец отпустив руки, пошли к выходу. — Она не просто тренер. Она... крутая. Наверное, единственный взрослый в этой школе, с которым можно нормально поговорить. Она не пытается быть твоей «подружкой», но и не смотрит на тебя сверху вниз, как остальные. Она просто... понимает, что ли. Сама выкладывается и требует от нас выкладываться на полную. Бывший морпех!

Она говорила о тренере с таким искренним восхищением, какого я не видел у неё прежде, даже тогда в классе.

Мы как раз подошли к большим парадным дверям школы. За ними уже виднелась улица и подъезжающие за учениками машины. Джина остановилась и неловко повернулась ко мне.

— Ладно, прости ещё раз, — сказала она, и её улыбка была уже не наглой или хитрой, а тёплой и немного грустной. — Я сегодня вела себя как дура. Завтра... завтра я точно покажу тебе всё остальное. И с девочками познакомлю, они не такие плохие, как тебе, я уверена, уже рассказала наша «принцесска», честно.

Она помахала мне рукой и, не дожидаясь ответа, быстро пошла в сторону парковки. Я остался один в опустевшем холле, провожая её взглядом.

Вздохнув и достав из кармана свою новенькую раскладушку, нашёл в контактах номер своего водителя Кайла и уже собирался нажать на кнопку вызова, как вдруг почувствовал, что кто-то резко обхватил меня сзади. Одна рука стальной хваткой легла мне на грудь, прижимая к чужому телу, а вторая... Вторая приставила к моему горлу холодное лезвие ножа…

По поводу поведения Джины. Напоминаю, до таймскипа (прямо сейчас) ей 14-15 лет. Она, конечно, умница-красавица, но она подросток, так что её реакции должны быть всем знакомы. Первоначальная реакция на пистолет – восторг, инфантильный восторг, основанный на просмотренных «крутых фильмах». Повторяю, это инфантильно, НО абсолютно нормально для любого подростка, как тот момент, когда она осознаёт, что за этим оружием на самом деле что-то стоит – убийства, смерти, ужас. Её восторг в этот момент сменяется стыдом и эмпатией, по отношению к Зику. Она стыдится что так поверхностно смотрела на ситуацию и что так нагло «влезла в его личное пространство».

Глава 14

Сердце сразу же ушло в пятки, однако самообладание я не потерял. Раз сразу глотку мне не перерезали, значит нападающему я нужен живым. Других вариантов нет и быть не может, если не учитывать всяких психов, которым нравится издеваться над жертвой, заставляя её испытывать страх, конечно же. Чёрт, неужели опять чёртов Фиск?

— Вот ты и помер, мелкий! — раздался из-за спины знакомый насмешливый голос, и всё напряжение будто ветром сдуло. Линда…

— Незачем так пугать, наёмница, — стараясь не показывать своё облегчение говорю своему телохранителю и учителю одновременно, выбираясь из захвата.

Линда рассмеялась.

— «Пугать»? — она убрала лезвие от моего горла и, ловко провернув нож в руке, показала мне его. Лезвие было из твёрдой резины, даже в случае неправильных действий с моей стороны, я бы не погиб. — Малыш, если бы я хотела тебя напугать, ты бы уже менял штаны. Это была проверка. И ты её провалил, — девушка с лёгким щелчком убрала раскладной нож в карман, и её ухмылка стала ещё шире. — Ой-ой, какие мы нежные, — протянула она, смотря на моё не самое счастливое лицо. — А я уж думала, ты там со своей блондиночкой до утра прощаться будешь. Бедный Кайл уже, наверное, уснул в машине, пока ты тут шуры-муры крутишь. — Наёмница кивнула в сторону выхода из школы, где у бордюра уже стоял знакомый чёрный седан, подъехавший только сейчас.

— Пф… — фыркаю, стараясь игнорировать слова наёмницы.

— Пошли, ловелас. Твой рабочий день окончен, а вот мой – нет.

Я всё так же молча пошёл к машине. Когда мы подошли достаточно близко, Кайл вышел и поздоровавшись, открыл заднюю дверь. Линда с лёгкой, пружинящей походкой следовала за мной. Может, отец специально нанял именно такого специалиста, чтобы улучшить мой самоконтроль? В таком случае, ставлю ему 5 с плюсом, после этого ходячего ужаса с ножом я уже ни на что сорваться не смогу – просто моральных сил не хватит.

Отогнав эти мысли, сел в машину, Линда скользнула следом, устраиваясь рядом. Дверь закрылась с глухим, герметичным щелчком, отрезая нас от шума улицы.

— Куда сначала, ловелас? В ювелирный за колечком для блондинки? — её голос всё ещё был полон насмешки.

Нет, шутки шутками, и будь мы в другой ситуации, я бы и сам поддержал её, да и посмеялся бы всласть, но… не знаю, может, из-за того, что Линда мне не очень знакома, или из-за того, что она лишь наёмница, но воспринимать её как «своего» человека я просто не могу, потому и никакой эмоциональной связи у нас нет… А ещё, находясь рядом с ней, у меня возникает странное чувство опасности, очень напоминающее тот приставленный к горлу нож, будто неверное движение – и я труп… Нет, это просто воображение разыгралось…

Кайл молча завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места. Несколько минут мы ехали в тишине, нарушаемой лишь её тихим мурлыканьем какой-то мелодии. Я смотрел в окно-экран на проплывающие мимо дома, как вдруг голос Линды раздался снова, но на этот раз он был совершенно другим. Насмешка исчезла. Исчезла игривость. Голос стал ровным, холодным и твёрдым, как сталь.

— Ты провалился, Зик.

Я повернул голову. Обычная хитрая ухмылка исчезла с лица наёмницы. Она смотрела на меня в упор, и её голубые глаза были лишены всякого тепла. Снова странное чувство опасности, причём не «пассивной опасности», как это обычно происходит рядом с Линдой, а… будто хищник всё уже решил, но выбирает удобный момент.

— Два покушения. Одиннадцать трупов твоей охраны, а ты стоишь у всех на виду, спиной к выходу, отвлекаешься на девчонку и полностью теряешь бдительность. Ты был идеальной мишенью. Если бы меня наняли для твоего убийства, ты бы уже истекал кровью на полу школы, а я бы скрылась прежде, чем кто-либо успел набрать 911. Ты не имеешь права расслабляться. Никогда. Ни на секунду. — Она отвернулась к окну. — Я однажды совершила такую ошибку. Давно. Поверила, что всё спокойно, и на секунду отвлеклась. Человек, которого я защищала... он не получил второго шанса. С тех пор я не отвлекаюсь. И тебе не советую.

Резкое изменение в наёмнице заставило воспринимать её слова намного серьёзнее. Я согласен, расслабился и подставился. Я не Человек-Паук, и у меня нет «паучьего чутья», чтобы спокойно жить, совершенно не переживая о возможной внезапной атаке и всё это время Линда вбивала в мою голову кучу информации, видимо, таким образом желая, чтобы к началу учебного года я был минимально готов к неприятностям. И теперь мне стыдно, что её проверку я провалил…

— Прости, я… В следующий раз буду готов, — выдавил я из себя, неловко отводя взгляд в сторону.

Линда ответила не сразу. Она медленно повернула голову, и её взгляд был холодным и пронзительным, в нём не было ни капли сочувствия.

— Следующего раза не будет, Зик. Будет только труп. Твой. И мои извинения твоему отцу.

Она смотрела на меня ещё несколько долгих секунд, взглядом будто вбивая эти слова мне в голову, заставляя осознать всю глубину моего провала, а потом... она вдруг шумно выдохнула, и вся тяжесть момента испарилась, словно её и не было. Напряжённые черты её лица разгладились, и на губах снова появилась привычная хитрая ухмылка.

— Ну ладно, не делай такое кислое лицо, малыш, — весело сказала она, откидываясь на сиденье. — Урок окончен. На сегодня. А то твоя новая подружка-баскетболистка испугается такого мрачного парня. Кстати, она ничего так. Одобряю.

Значит, это и правда лишь маска, не так ли? Я, конечно, думал, что это вполне может быть обычной игрой, попыткой скрыть свои шрамы, но… никогда даже не пытался додуматься, что профессиональный наёмник вообще-то должен был пережить достаточно много дерьма… Удивительно, но сейчас, всего на минуту показав настоящую себя, Линда резко стала ближе мне, намного ближе, чем за месяц с лишним притворства… Надеюсь, что это не входило в её планы и никакого суперопасного секрета она не скрывает, а от нас ей нужны только деньги, а не что-то ещё…

— Ну, раз уж ты одобряешь, то она и правда ничего так, — впервые поддерживаю Линду, мельком ловя немного встревоженный взгляд Кайла, который спустя мгновение беззвучно выдыхает, и на его лице появляется лёгкая улыбка… Приятно, что люди Хаммеров так преданны. Смотря на искреннюю преданность этих мужчин и женщин, не возникает и намёка на мысли о том, чтобы использовать их для чего-то рискованного. Не понимаю, как правители в прошлом могли плохо относиться к своим подданным…

Линда снова рассмеялась, на этот раз её смех был лёгким и беззаботным.

— Смотри-ка! А ты, оказывается, можешь и не притворяться разумным кирпичом. Кто бы мог подумать? — она игриво склонила голову. — Уже представляю, как ты будешь краснеть, когда я расскажу твоему отцу о твоей первой школьной любви.

— Ты не посмеешь! — именно такой реакции от подростка и ждут, так что я не подвёл ожидания наёмницы. — И вообще, ты что, докладываешь обо всём моему отцу?

— Ну конечно, это ведь он меня нанял, маленький молоточек, — подмигнула мне девушка.

Я и сам понимал, что она предоставляет доклады отцу, это очевидный факт, но почему бы не сменить смущающую тему таким образом? Да, я хитёр! Истинный злодей и будущий Тёмный Властелин!

— Маленький молоточек или нет, ты знать не знаешь, так что не вешай ярлыки, извращённая наёмница.

Остаток пути прошёл под её лёгкие, но уже не такие язвительные подколки. Вскоре мы подъехали к высоким кованым воротам нашего особняка, они беззвучно разъехались в стороны, пропуская нас на территорию. Машина плавно остановилась у парадного входа и Кайл вышел и открыл мне дверь.

— Не забудь, ловелас, — бросила мне вслед Линда, когда я уже выходил. — Вечером у нас тренировка. Посмотрим, хватит ли у тебя на неё сил после всяких амурных дел.

Я лишь усмехнулся и услышал за спиной её тихий смех.

Подойдя к входной двери, массивные дубовые створки открылись передо мной, а на пороге меня, как и всегда, встречал Альберт. Его лицо было, как обычно, спокойным и невозмутимым, но в глазах я уловил тень беспокойства. Мужчина, которого сам Зик иногда звал дедушкой, явно переживал о первом учебном дне своего молодого господина.

— С возвращением, молодой господин, — его бархатистый баритон был как всегда ровным на каком-то инстинктивном уровне успокаивал меня. — Шеф-повар сегодня постарался на славу. Пройдёте сразу в малую столовую?

— Привет, Альберт, я в школе плотно пообедал, так что давай попозже, хорошо? Нужно посмотреть образцы, думаю, что на этот раз всё получилось.

Пусть с доктором Коннорсом мы и видимся примерно раз в неделю связываясь онлайн, но даже с его помощью у меня не получилось с первого раза воссоздать нужные образцы бактерий, которые необходимы для создания его сыворотки. Потратив именно на это месяц с лишним, я понял, почему учёный почти не скрывает первую стадию создания своей сыворотки. Слишком много факторов нужно учесть, слишком много переменных… По итогу я так задолбался проверять полученные образцы, что Курт вызвался помочь мне с этим и выделил настроенный на определённую частоту анализатор, который сразу же, без долгих тестов, сравнивает образцы с эталоном и уничтожает их в случае несоответствия. Не будь у меня этой штучки, я бы тратил на проверку каждого образца по несколько часов, а так – минут 5, и всё готово. Был небольшой соблазн просто вытащить тот самый «эталон», который учёный вложил в анализатор, но… я ведь не зря себя гением зову! Я должен САМ вывести подходящий образец! И пока у меня это не выйдет – никаких лёгких путей.

Альберт с лёгкой, понимающей улыбкой склонил голову.

— Как вам будет угодно, молодой господин. Я рад видеть ваш энтузиазм, но прошу не сильно перенапрягаться и не забудьте о вечерней тренировке с мисс Линдой.

С этими словами он почтительно отступил в сторону, освобождая мне дорогу. Я кивнул ему и, не задерживаясь, направился вглубь особняка. Мои шаги гулко отдавались от натёртого до зеркального блеска паркета. Я прошёл мимо гостиной, где на стенах из тёмного дуба висели картины стоимостью в небольшой остров, и свернул в библиотеку. Здесь, среди тысяч книг в кожаных переплётах, царила тишина, теперь нужно подойти к одному из массивных книжных шкафов и нажать на незаметную резную деталь в виде молота, сделав это, раздалось тихое шипение, и секция с книгами плавно отъехала в сторону, открывая стальную дверь с небольшой клавиатурой. Я быстро набрал длинный цифро-буквенный код, и когда загорелся зелёный огонёк, дверь беззвучно скользнула в стену, за дверью была небольшая кабина лифта. Шагнув внутрь, двери сами закрылись, а я выбрал -7 этаж. Лифт плавно, почти беззвучно, поехал вниз. Цифры на дисплее быстро сменяли друг друга, показывая, как я погружаюсь всё глубже под землю.

Дзинь.

Лифт остановился. Двери открылись в небольшой предбанник, где меня встретил бесстрастный роботизированный голос.

— Пожалуйста, подтвердите личность.

Я подошёл к сканеру на стене и привстал на носочки, рост у меня сейчас был около 160 сантиметров, так что приходилось идти на такие ухищрения. Голубой луч пробежался по моей сетчатке.

— Сетчатка подтверждена. Пожалуйста, приложите палец.

Я приложил большой палец к стеклянной панели.

— Отпечаток подтверждён. Произнесите кодовую фразу.

— Иезекиль Хаммер. Доступ разрешён, — произнёс я.

— Идентификация пройдена. Добро пожаловать, Иезекиль.

Это небольшая ловушка – если спуститься сюда не в одиночку, то после прохождения всех биометрических тестов достаточно вместо «Доступ разрешён» сказать любую другую фразу и сопровождающего разорвут на кусочки турели, скрытые в стенах, нужно это чтобы даже если меня силой приведут сюда, можно было избавиться от противника при этом не раскрыв ему тайн Хаммеров.

На самом деле даже просто войдя в лифт начинается проверка и в случае чего, спускающегося могут отправит и на -13 этаж, а это… Не самое приятное место, по сути, комната предназначена для убийства и полного уничтожения любого, кто в неё попадёт. Думаю, отец создавая наше поместье и придумывая это всё воплощал свои детские мечты…

Последняя, самая толстая дверь из армированного сплава с шипением отъехала в сторону, открывая вид на мою святая святых. Лаборатория! Огромное помещение с белыми стенами, хромированными поверхностями и рядами самого современного оборудования, тихо стоящего в ожидании работы.

Мой взгляд тут же устремился к главному инкубатору в центре зала. Я подошёл к нему и заглянул через стекло. Десятки чашек Петри с питательной средой. В них... пустота. Культуры снова погибли. Я открыл дверцу, взял один из образцов и поместил его в анализатор, который мне дал Курт. Машина коротко загудела, провела сканирование, и на её экране вспыхнула красная надпись: «НЕСООТВЕТСТВИЕ. ОБРАЗЕЦ УНИЧТОЖЕН». Внутри анализатора вспыхнул фиолетовый огонёк, испепеляя неудачную попытку. Так я проверил ещё несколько и результат был тот же. Снова провал. Самый лёгкий этап, который Коннорс даже не скрывал, всё никак мне не давался.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как волна разочарования накрывает меня, но я не собираюсь сдаваться. Подхожу к рабочему столу, беру пипетку и заново начинаю кропотливую работу: смешивание реагентов, после чего добавляю их в новые чашки Петри с питательной средой, внося микроскопические изменения в состав в надежде, что на этот раз всё получится. Образцы снова начали медленно расти, и уже через пару дней можно будет снова провести проверку.

Пока они культивировались, можно и заняться чем-то более приземлённым. Так, вот и стол, где на антистатическом коврике лежат разобранные перчатки Шокера. Принцип их работы был довольно прост: накопители, преобразователи, резонатор, это всё я уже давно успел изучить и перепроверить свои догадки, но гениальность крылась в деталях. На прошлой неделе, проводя тесты, я заметил, что при выстреле из двух рук их мощность росла не в два раза, а почти в три и тогда мне в голову пришло озарение. Резонанс! Две ударные волны, синхронизированные на определённой частоте, усиливали друг друга!

В этот момент в углу лаборатории раздался тихий мелодичный звон, заставивший меня подскочить и выставить отвёртку в сторону источника звука. Небольшая панель в стене, которую я раньше принимал за часть вентиляции, отъехала в сторону, открывая кабину сервисного лифта. Из неё выкатилась маленькая тележка на колёсиках.

Ла-а-адно… Вряд-ли меня будут убивать таким нелепым образом в моём же доме… Подхожу и осматриваю тележку, на которой выделяется серебряный полукруг-крышка, а рядом с ней в специальном держателе была зажата записка, написанная почерком Альберта:

«Молодой господин, когда Вы пообедаете, прошу отправить лифт обратно».

Я усмехнулся. Даже здесь, на глубине в полсотни метров, в секретной лаборатории, Альберт умудрялся заботиться обо мне. Ну что же, раз «дедушка» хочет, чтобы я поел, то кто я такой чтобы спорить? Открываю крышку и пряный, сладкий аромат ударяет в нос, мгновенно вызывая слюноотделение. На тарелке лежали они! Идеальные, покрытые блестящей глазурью рёбрышки в медовом соусе! Вот именно для этого и нужно становиться миллиардером! Чтобы каждый день есть такие шедевры кулинарного искусства!

Расправившись с рёбрышками, я отправил тележку на лифте обратно, как и просил Альберт, и с новыми силами вернулся к рабочему столу. Мои мысли снова переключились на перчатки Шокера.

Резонанс. Дело не в том, чтобы просто сделать две перчатки, Шокер, либо специально, либо сам того не зная, наткнулся на фундаментальный принцип резонанса и интерференции волн – две волны, если их правильно синхронизировать, не просто складываются – они усиливаются экспоненциально, создавая мощный резонанс. В общем смысле – это суперпозиция волн, когда совпадение частоты и фазы вызывает многократное усиление эффекта. Шокер использовал это когда одновременно бил двумя кулаками в одну точку, но что, если источников будет не два? А четыре? Шесть? Десять?

Кстати, я ведь уже говорил, что этот мир крайне странно развит и пока все пользуются кнопочными телефонами, та же Старк давно пользуется голографическим проектором для моделирования своих новых разработок?

Так вот, у нас подобная технология тоже есть, и это довольно удобно. Активирую голографический проектор перчатки Шокера и в воздухе передо мной вспыхнула трёхмерная схема перчатки. Убираю всё лишнее, уменьшаю компоненты, добавляю новые интерфейсы для синхронизации. Чёрт, а не слишком ли «круто»? Об отдаче тоже нельзя забывать… Может тогда создать полноценный костюм, как у Старк?

Можно встроить компактные эмиттеры на предплечья, голени, в нагрудную пластину. Каждый из них по отдельности будет слабым, но вот работая вместе, в резонансе, они смогут генерировать ударные волны способные разрушить здание целиком. Если всё правильно настроить, то можно создать узконаправленный луч, который пройдёт сквозь металл, как нож сквозь масло, а можно всенаправленную волну, которая будет отбрасывать врагов и отражать пули, а уж если как-нибудь заставить эту волну задерживаться на одном месте, то получится полноценный силовой щит!

Идеи всё появлялись и появлялись с каждой секундой, но работая над чертежами я даже не думал о том, чтобы воплотить их в жизнь в ближайшее время. Это уже не просто «починить и улучшить», как я хотел в самом начале. Это – создать с нуля совершенно новую оружейную платформу, под которую нужен свой софт, и которую нужно будет проверять на людях, ведь сам лезть в непроверенный костюм я не собираюсь. Тем не менее, набросать план на будущее нужно, так что займусь созданием своей «перчатки Шокера» после этого.

Работа захватила меня целиком.

Серьёзная Линда Л Тэйлор:

Глава 15

Творить нечто столь сложное и комплексное, как полноценный военный экзоскелет, способный «летать», отталкиваясь от воздуха, создавать щиты, волны и концентрированные «лазеры», было очень интересно. Опять-таки, создавать его смысла нет, ведь мало того, что это лишь черновик, который нужно допиливать и допиливать, так и назвать результат никак, кроме как «удручающий», я не могу. Более трёх десятков допущений для подобной техники – это… перебор.

Почему же в… пусть будет «Броня Шокера», так вот, почему же в «Броне Шокера» так много допущений? Всё просто. Если продумать концепцию я могу, то вот многие нужные для реализации механизмы либо отсутствуют вообще, либо отсутствуют конкретно в моей гениальной головушке и для полной реализации данной модели нужно либо придумать «обходные пути», либо просто отказаться от половины идей, вроде всё того же щита или «полёта».

По итогу получается нечто, с одной стороны, вроде и делающее своего «носителя» супером, но вот супером крайне посредственным, примерно на уровне Шокера, только без его звериной гибкости и скорости реакции, но с большой прочностью, большей силой и всяким таким. Думаю, что и дураку понятно, почему я НЕ хочу использовать такой, с позволения сказать, ключ в мир суперов, но напомню себе, что этого самого Шокера я, пятнадцатилетний пацан, пристрелил из пистолета! Да, можно сказать, что мне просто сказочно повезло, и я даже соглашусь с этим, но вот… Нахер. Просто нахер.

Хотя и выкидывать в утиль свою работу я не собираюсь, так что, думаю, отец будет рад получить эти чертежи и уже с помощью наших учёных сделать с ними… что-то. Если повезёт, то некоторые допущения они смогут решить, и получится костюмчик получше, ну а если нет… то «Броня Шокера» всё равно очень крутое оружие, и найти клиентов даже для более простого варианта будет крайне легко. Вполне возможно, что с этим в ближайшее время мы и Старк обскачем, хотя это я уже лишку хватил. Если «Озкорп» старается дотянуться до нас все эти годы и у них ничего не получается, то уже мы, Хаммеры, годами пытаемся догнать Старк. Безуспешно. Пока что…

Но и даже если не брать плюсы для компании, занимался я этим не зря. За несколько часов, пока я экспериментировал с костюмом, точнее, с его чертежами, я успел довольно неплохо понять технологию перчаток Шокера, и если просто немного изменить конфигурацию его старых перчаток, то можно повысить мощность на 15-20%. Это я ещё не говорю о том, что месье Шокер не обладает доступом к самым современным решениям в военной механике, так что и материалы у него откровенно «выше среднего», но не больше, так и источники питания – это полный шлак.

Убитый мною наёмник раздобыл где-то дейтерий и собрал из него батареи, которые с небольшой задержкой могли выдавать мощные импульсы, правда, штука эта крайне недолговечная и, по сути, примитивная, пусть и не особо опасная, ведь дейтерий не радиоактивен… Ну хоть плутоний он использовать не додумался – и на том спасибо, а-то, помнится, в Марвел подобных «гениев» можно было найти достаточно много…

Почему же в таком случае я скептически отношусь к его «генераторам», если они безопасны и относительно эффективны с точки зрения обывателя? Потому что существует тритий. Тритий – радиоактивный изотоп водорода с периодом полураспада около 12,3 года. Он испускает бета-частицы и используется как источник энергии в некоторых приборах и как топливо для термоядерных реакций. Он просто невероятно дорогой, редкий и технологически сложный в обращении, поэтому и по мощности и потенциалу примитивные модули Шокера даже близко не сравнятся с ним. Я ведь собираюсь не просто создать точную копию перчаток Шокера, но и модернизировать их – убрать нужду в сеточке на всё тело, усилить, лишить слабостей… В общем, мне нужен тритий!

Проблема тут заключается в том, что сам тритий не просто редкий и дорогой, но и за владельцами этого редкого элемента здесь очень пристально следят, а для легальной покупки и, уж тем-более, применения нужна куча разрешений, которых у «Hammer Industries» нету, просто потому что они нам никогда и не были нужны. У Старк, кстати, тоже такого разрешения нет, так что это не что-то необычное, слишком уж непопулярен тритий в современных генераторах из-за дороговизны…

И что делать? Нагружать отца этим делом? Откидываюсь на спинку кресла и отталкиваюсь ногой от ножки стола, закручиваясь на месте. Из того, что я нарыл в интернете – ближайшая компания, у которой есть разрешение не просто на покупку и хранение, но и на применение трития – «Озкорп», только вот… что-то я сомневаюсь, что они с радостью предоставят нам его… Хотя, с другой стороны, Норман не дурак, и, чисто в теории, если через его дочь попробовать донести всю прелесть возможного сотрудничества между нами, то может и получиться… Также можно оформить только документы на покупку, что намного легче, и закупить у «Озкорп» уже готовый мини-генератор, чертежи которого можно отдать им в качестве платы… Ладно. Обсужу это с отцом, как будет время. Думаю, он будет не против попробовать что-то такое, да и не особо это затратно выйдет – пара сотен тысяч на разрешение и миллион-другой, в случае если предложение «Озкорп» не примет… По сути – копейки для «Hammer Industries», но вот у меня порой сердечко замирает, когда я слышу о таких суммах…

За этими размышлениями время пролетело незаметно. Случайный взгляд на часы, встроенные в один из голографических мониторов, вывел меня из потока мыслей. 18:50! Чёрт, через десять минут тренировка с Линдой. Зная её, опоздание даже на минуту будет караться двойной нагрузкой, да и я ведь обещал не опаздывать… Или обещал не забыть… В общем, что-то я обещал, так что пора рвать жилы на тренировке!

Сохранив чертежи, я выключил голографический проектор и направился к лифту. Поднявшись наверх, быстро пересёк особняк и вышел через боковую дверь во внутренний двор. Отсюда мощёная дорожка, освещённая низкими фонарями, вела к отдельному одноэтажному зданию, построенному в том же стиле, что и основной дом. Это и был наш тренировочный комплекс.

Толкнув тяжёлую дверь, я вошёл внутрь. Воздух здесь был совершенно другим – прохладный, с запахом резины, металла и чего-то ещё, неуловимо-стерильного. Это был не просто спортзал, а полноценный центр подготовки, где и занимались все охранники поместья. Огромное пространство с высоким потолком было поделено на зоны. Справа – зона кардио с рядами беговых дорожек, велотренажёров и эллипсоидов, каждый с большим сенсорным экраном. Слева – силовая зона: стойки со штангами, ряды гантелей всех возможных весов и блочные тренажёры на все группы мышц. В дальнем конце, занимая почти треть зала, раскинулась зона для боевых искусств: огромное татами с мягким покрытием, несколько тяжёлых боксёрских мешков, подвешенных к потолку, и даже полноразмерный боксёрский ринг в углу.

Линда уже была здесь. Она стояла в центре татами, одетая в чёрные спортивные штаны и серый топ, и разминалась. Услышав, как я вошёл, она, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Раздевалка там же. Форма в твоём шкафчике. Пять минут на всё. Опоздаешь – начнём со ста бёрпи.

— Как скажешь, тиранша, — отвечаю, после чего направляюсь в раздевалку, смотря на часы. Успел, 18:57.

Почему же меня запугивают бёрпи? Да потому что в моём подростковом мозгу это упражнение выглядит крайне стыдным, причём, что в нём такого «стыдного», я и сам сказать не берусь – явно какие-то загоны Зика передались, ну прыгаешь ты, и что? В общем, после первого же раза я лицом выдал, что данное занятие мне никакого удовольствия не приносит, ну а хитрая наёмница запомнила и теперь третирует меня, используя это знание…

В ответ я услышал за спиной лишь тихий, довольный смешок.

Ровно через пять минут я вышел из раздевалки в чёрных спортивных шортах и облегающей футболке. Линда, стоявшая в центре татами в какой-то сложной позе для растяжки, окинула меня оценивающим взглядом.

— Готов к труду и обороне, — сообщаю тренеру, проходя к месту, где обычно начинается тренировка.

— Хм. Пунктуально, — она плавно выпрямилась. — Я уж думала, придётся напомнить тебе, какая я в гневе, — добавила девушка «злым» голосом, после чего кивнула в сторону угла, где на стойке висела скакалка. — Десять минут. Без остановок. Темп средний. Поехали.

Первые минуты прошли легко, тело, привыкшее к нагрузкам, отзывалось послушно, но уже к пятой минуте икры начали немного болеть, а дыхание сбилось. К десятой я дышал, как загнанный конь, а футболка неприятно липла к спине. Не давая мне и секунды на передышку, как только я отбросил скакалку, Линда указала на пол.

— Три подхода по двадцать пять отжиманий. Между подходами передышка тридцать секунд. Спину держать ровно, не прогибаться!

Ладно, молча приступаю к выполнению, ибо сил на хоть какой-то внятный ответ нет, а мычать в ответ я не хочу.

Мышцы горят, лёгкие, казалось, вот-вот взорвутся. После отжиманий последовали приседания, затем подтягивания до отказа, а после – планка на три минуты, которые показались мне вечностью. Линда всё это время ходила вокруг, следя за моей техникой и иногда небольно, но неприятно пинала.

— Ниже, Хаммер! — командовала тиранша пока я качал пресс. — Не халтурь!

Наконец, когда я, мокрый от пота, закончил последний подход, она позволила мне сделать минутный перерыв, бросив к моим ногам бутылку с водой и пока я жадно пил, девушка доставала из шкафа экипировку. К моим ногам упала пара боксёрских перчаток и капа.

— Разминка окончена, — её ухмылка стала хищной. — Теперь самое интересное.

— Ты сегодня свирепствуешь, — кое-как говорю, продолжая пытаться напиться и не задохнуться одновременно. За всё это время, сегодня, пожалуй, самый жестокий день в плане нагрузок. Либо меня «наказывают» за провал её «теста», либо… либо нет. Я-то в голову моего палача-тирана залезть не могу, чтобы точно сказать, почему сегодня такая тяжёлая тренировка.

— Свирепствую? — голос девушки прозвучал с откровенным удивлением. — Малыш, это называется тренировка, и то, что она кажется тебе «жестокой», — наёмница сделала паузу, и её ухмылка стала шире, — это плата за невнимательность. — Она легко пнула носком кроссовка лежащие у моих ног перчатки. — Боль и усталость – лучшие учителя, Зик. Они заставляет тело помнить то, о чём забывает голова. А твоя голова сегодня была слишком занята девчонками. Воду допил? Отлично. — Тиранша кивнула в центр татами. — Надевай перчатки. Сейчас посмотрим, сможешь ли ты хотя бы защищаться, когда твоё тело уже на пределе. Это и есть настоящий бой. Никто не будет ждать, пока ты отдохнёшь. Три раунда по три минуты. Поехали.

Да, я всё-таки угадал, и надо мной издеваются за сегодняшний провал… Ну, тут я спорить не буду – заслужил, проблема лишь в том, что Линда крайне… жестока во время именно спаррингов. Пример: если она говорит, что бой будет длиться три минуты, то он в любом случае будет длиться именно столько, и если ты вырубишься через минуту, то она просто будет избивать тебя, пока ты не придёшь в себя и не продолжишь бой, либо пока три минуты не закончатся… Раньше каждый раунд длился лишь минуту, и то терял всю боеспособность я уже секунд за тридцать, а в самом начале и десяти продержаться не мог… В общем, пиздец котёнку…

— Только не больно меня убивай, окей? — вздыхаю, но встаю, застёгивая перчатки.

Линда рассмеялась.

— О, не волнуйся, малыш, — наёмница сделала пару лёгких, пружинящих прыжков на месте, разминая ноги. — Убивать я тебя не буду. Твой отец мне за труп не заплатит. — Она встала в боевую стойку, после чего её ухмылка стала ещё шире, а я увидел в её глазах хищный блеск. — А вот насчёт «не больно»... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Я просто сделаю так, чтобы ты сам меня молил о быстрой смерти. Готов? Время пошло.

ПИП!

Сигнал таймера прозвучал как приговор.

Я просто адски устал, так что мой единственный вариант – держаться на максимальной дистанции, потихоньку восстанавливая силы. Ноги гудят от усталости, но инстинкт самосохранения гонит меня вперёд. Линда же не спешит, она следует за мной, как настоящая хищница, загоняющая уставшую жертву. В отличие от меня, её движения были плавными, экономичными, она не тратила ни капли лишней энергии. Чёрт, отвлёкся и чуть не пропустил атаку! С трудом парирую пару лёгких, почти ленивых джебов, которые она выбрасывала скорее, чтобы прощупать мою защиту. Каждый блок отдаётся гулом в моих уставших руках. Дыхание не восстанавливалось, даже наоборот, с каждым движением кислорода в лёгких становилось всё меньше. Бросаю взгляд на часы – прошло сорок пять секунд. Заметив, что я отвлёкся, Линда ускорилась.

Её движение было почти незаметным – короткий шаг, скручивание корпуса. Успеваю поднять блок, но её кулак просто обходит его, вонзаясь мне точно в солнечное сплетение. Весь воздух с хрипом вырвался из моих лёгких. Тело согнулось пополам от спазма, а в глазах потемнело. В ту же секунду замечаю боковым зрением мелькнувшую тень – её второй удар, хук, летел мне точно в челюсть. Пытаюсь увернуться, но тело не слушается. Удар. Мир на мгновение взорвался звёздами, и я мешком рухнул на мягкое покрытие татами.

Не успел я даже осознать, что произошло, как Линда уже была сверху. Тяжесть её тела придавила меня к полу. Левой рукой она железной хваткой перехватила моё запястье, прижав его к мату, а правая легла мне на затылок, с силой вдавливая моё лицо в упругую поверхность. Пытаюсь вырваться, дёргаюсь, как чёртов червяк, насаженный на крючок, но её вес, ненормальная для девушки её телосложения сила и точный контроль не оставили мне ни единого шанса. Давление на затылок только усилилось, отрезая возможность сделать нормальный вдох.

— Ошибка номер один, — её голос раздался прямо у моего уха, спокойный и методичный, пока я отчаянно пытался вдохнуть. — Ты думаешь, что дистанция –это безопасность. Нет. Дистанция – это время, которое ты даёшь противнику на подготовку атаки.

Я снова дёрнулся, пытаясь освободить хотя бы одну руку, но Линда с лёгкостью перенесла вес, ещё сильнее прижимая меня к полу.

— Ошибка номер два. Пропустив удар, ты раскрываешься. Боль заставляет тебя забыть о защите. Нужно терпеть. Даже падая, ты должен быть готов к следующей атаке, а ты просто рухнул, как мешок с дерьмом.

Её пальцы сжались на моём затылке, из-за чего я мог делать лишь короткие, судорожные вдохи, которых катастрофически не хватало. В голове начинало гудеть от нехватки кислорода и боли.

— И ошибка номер три, — продолжала девушка, пока я барахтался под ней. — Ты по какой-то причине пытаешься бороться силой, будто априори считая себя сильнее меня. Это странно… И глупо. Ах да, ты даже сейчас тратишь остатки энергии на бесполезные рывки, хотя должен искать точку опоры, использовать мой вес против меня...

ПИП!

Противный писк таймера прозвучал как самое сладкое избавление. Давление мгновенно исчезло. Линда встала и теперь смотрела на меня сверху вниз, пока я, лёжа на татами, жадно хватал ртом воздух, кашляя и содрогаясь всем телом. Чёрт, как же больно! Я чуть сознание не потерял, вот же чёрт! И это уточнение про «считаешь себя сильнее»… Да, это всё та же сраная привычка из прошлой жизни! Здесь девушки — не слабый пол, Зик! Хватит воспринимать их так! Соберись, сука, иначе тебя просто прикончат! Не Линда на тренировке, так какая-нибудь бандитка или суперзлодейка!

ПИП!

Таймер безжалостно оборвал мою передышку. Скрипнув зубами, заставляю себя подняться на ноги. В этот раз нельзя допускать никакой паники, нужно выиграть время, чтобы хоть минимально прийти в себя. Начинаю медленно двигаться по кругу, экономя силы. Ноги всё ещё гудят, но я заставляю их подчиняться. Атаковать сейчас нельзя, достаточно просто кружить по татами, делая вид, что я готовлюсь к атаке, чтобы выиграть немного драгоценнейшего времени на передышку. Глаза внимательно следят за каждым движением наёмницы, за каждым смещением веса, за каждым напряжением мышц.

Спустя пару десятков секунд моя пассивность начала раздражать Линду. Плавные, хищные движения Линды стали более резкими, дёргаными и тут она попыталась спровоцировать меня, выбрасывая быстрые удары, сделанные не в полную силу, но я лишь качал маятник, позволяя её кулакам рассекать воздух рядом с моим лицом. Этот раунд я не планирую побеждать, всю ставку сделаю на следующий. Вдруг наёмница сделала ложный шаг в сторону, а после – резкий выпад вперёд, будто собираясь пройти мне в ноги, но ничего подобного ранее я от неё не видел, так что, понадеявшись на удачу, просто отступил назад, разрывая расстояние. Если я ошибся, то будет больно, а если нет…

— Вижу, ты тут в игрушки играешь? — в голосе девушки прозвучало откровенное раздражение.

— Называй это как хочешь, — отвечаю, не расслабляясь и на секунду. Слишком рискованно, она не просто так начала разговор, значит, хочет отвлечь меня от чего-то или ожидает, когда я расслаблюсь. Проблема лишь в том, что знать об этом и суметь что-то противопоставить – две совершенно разные вещи.

Мгновение и нога девушки выстреливает вперёд с нечеловеческой скоростью. Когда я говорю «нечеловеческой», то именно это и имею в виду. Всё произошло настолько быстро, что я не успел ни поставить блок, ни увернуться, а ведь я был сосредоточен! Острый носок её кроссовки врезается мне точно в живот, под рёбра. Весь мир сжимается в одну точку ослепительной боли. Воздух с хрипом вылетает из лёгких, и моё тело складывается пополам, ноги подкашиваются, и я падаю на колени, содрогаясь в беззвучном кашле, отчаянно пытаясь вдохнуть. В глазах темнеет.

Вот об этом я и говорил! Попыталась отвлечь, но даже будучи готовым к этому мне это никак не помогло!

Прежде чем я успеваю прийти в себя, на моё плечо опускается её нога, придавливая меня к татами. Затем нога перемещается на голову, не успеваю среагировать, как моё лицо уже вдавлено в упругую поверхность. Линда не говорит ни слова, а просто давит, заставляя меня корчиться и стонать от боли. Пятка её кроссовки упирается мне в скулу, медленно, методично усиливая давление. Пот, смешанный с неизвестно откуда взявшейся кровью, заливает глаза, едко щиплет. В ушах стоит гул, и я слышу только своё собственное рваное, хриплое дыхание и оглушительный стук сердца. Чёрт, как же хреново…

Время растягивается, пытаюсь сосредоточиться на дыхании, делать короткие, рваные вдохи, но с каждым мгновением это становится всё труднее. И вдруг, когда я уже был на грани, раздаётся писк будильника и давление исчезает. Линда убирает ногу, а я судорожно вдыхаю воздух, стараясь не обращать на боль в груди.

— Второй раунд закончен, у тебя минута, чтобы прийти в себя, — комментирует Линда. — Думаю, теперь ошибки ты и сам понял, не так ли?

— Честно говоря… — выдавливаю из себя слова, откинувшись на спину. — Не понял, ты просто невероятно быстро ударила меня, я даже понять этого не успел, не то что заметить…

Линда издала короткий смешок, после чего подошла и присела на корточки рядом со мной, заглядывая мне в лицо.

— «Слишком быстро»? — девушка повторила мои слова с насмешкой. — Думаешь, на улице кто-то будет двигаться медленнее специально для тебя? Думаешь, пуля полетит медленнее? Я должна сделать так, чтобы даже от выстрела ты мог увернуться, — неожиданно девушка ткнула пальцем мне в бок, точно в то место, куда пришёлся удар, заставив меня согнуться от новой вспышки боли. — Твоя ошибка была не в том, что ты не заблокировал удар. Твоя ошибка была в том, что ты вообще позволил мне его нанести. Ты ждал, думал, анализировал, но пока ты «играл в гения», я просто спокойно выбирала момент, выбирала дистанцию и выбирала цель. Ты отдал мне полный контроль над нашей битвой. Бой – это не шахматы, Зик. Нельзя просто стоять и ждать хода противника, ты сам должен заставлять его двигаться так, как нужно тебе. Навязывать свой ритм, — она встала, снова возвышаясь надо мной. — В следующем раунде я не хочу видеть безвольного наблюдателя. Я хочу видеть хищника. Даже если этот хищник – выдра, которая еле стоит на ногах. Понял? — она посмотрела на таймер. — Двадцать секунд. Поднимайся.

Линда Л Тэйлор разминается:

Рубрика пояснения:

Повествование здесь ведётся от первого лица, а значит, единственный взгляд на события, который у вас есть – это взгляд главного героя. Важно понимать: Зик – живой человек, а не идеальный рассказчик, он может ошибаться, чего-то не замечать или неверно трактовать события. Так происходит с каждым из нас: просто подумайте – можно ли доверять рассказчику, который и сам пытается разобраться в случившемся?

Я намеренно оставил в тексте детали, намёки и даже некоторые несостыковки, которые позволят вам составить собственное мнение.

Не верьте каждому слову. Правда часто находится где-то между строк.

Глава 16

Кое-как встаю на ноги, чувствую, что меня шатает… Чёрт, как же голова болит… Нужно воспользоваться ситуацией. Сначала показать, что я беспомощен, заставить Линду поверить, что я не представляю для неё угрозы, ведь по факту так и есть: по всем параметрам я проигрываю наёмнице – сила, скорость, ловкость, мастерство, выносливость… Во всех основных характеристиках я проигрываю и только в чистом интеллекте превосхожу, что, мягко говоря, не самый боевой параметр, но даже так я не собираюсь сдаваться. Пусть лишь и в нём, но я превосхожу Линду, и я обязан воспользоваться единственным своим преимуществом. Я не собираюсь так всухую проигрывать, я Хаммер, чёрт возьми!

ПИП!

Пискнул будильник в очередной раз, после чего я… продолжил стоять на месте, опустив голову. Улыбка Линды, появившаяся после её пафосной речи, сильно подувяла, когда она заметила моё бездействие. Отлично, ты должна поверить, что я сдался, что проиграл, должна расслабиться… И тогда я воспользуюсь этим! Пусть шанс на победу околонулевой, но я воспользуюсь всем, что есть, и сделаю всё, что в моих силах. Тем более это ведь просто тренировка, я не умру сегодня, так что ни о каком бегстве и думать не собираюсь, зато собираюсь сделать всё для победы.

— И это всё? — наконец спрашивает наёмница, смотря на меня с каким-то презрением что ли. Немного не тот результат, но он меня тоже устраивает. — Ты собираешься просто стоять там? Разочаровываешь, молоток.

— Мне всё равно не победить, так какой смысл стараться? — отвечаю ей, незаметно напрягаясь. Именно сейчас она и должна атаковать, нельзя пропустить удар, как в прошлый раз.

— Пф… — фыркает девушка, после чего я чувствую движение воздуха и инстинктивно отклоняюсь в сторону, пропуская ногу девушки у себя над плечом. Успех! Сразу же после этого возникла мысль попытаться повалить девушку на пол, но в таком клинче она явно одержит победу, так что мой максимум – попытаться нанести удар ей. Оценка пронеслась в голове мгновенно, а мой кулак уже летел в лицо выглядящей действительно удивлённо девушке. Время для меня будто замедлилось, слышал, что такое случается у профессиональных боксёров, и иногда у людей, попавших в опасную ситуацию – время будто замирает на мгновение. Именно такое чувство я и испытал, однако, как в замедленной съёмке, приближающийся кулак просто… прошёл мимо? Какого чёрта?!

— Кха! — отлетаю в сторону, получив очередной удар в живот. Я ведь точно в голову бил! Сука, почему удар прошёл мимо? Голова девушки будто мгновенно передвинулась в сторону, без задержки, без движения воздуха! Чёрт…

— Признаю, удивил, — раздаётся голос девушки, подходящей ко мне. Нужно встать, пусть грудь и болит, будто в меня прилетел удар тарана, но я обязан встать! Я не сдамся так просто! — Я уже подумала, что ты и правда сдался, Хаммер, а ты просто пытался обхитрить меня… Хороший мальчик. — В следующую секунду рядом с моей головой опустилась нога девушки, смотрящей на меня сверху вниз. — Прости, я немного переборщила, и последний удар вышел слишком сильным, так что в качестве извинения, следующие две минуты я не буду избивать тебя, — продолжила девушка весёлым голоском. — На сегодня всё, ты отлично себя показал, Зик, до завтра, — сказала Линда после чего просто взяла и ушла… У неё отдельная комната в особняке, так что душ она примет уже в ней, но это не меняет того факта, что меня снова избили как котёнка!

Прижимаю руку к месту удара девушки. Блять, как же больно, если перелома не будет, то я счастливчик! Кха, ну вот что за несправедливость? Используя всё, что у меня есть, собрав все силы, перестав обращать внимание на боль, я всё равно проиграл! Да ладно проиграл, я ведь даже не задел Линду! Я уверен, что мой последний удар должен был попасть в неё, но… попали только по мне. И, судя по всему, будь она серьёзна, десятка секунд хватило бы, чтобы разобраться со мной… Чёрт, как же обидно…

Кое-как поднимаюсь, продолжая кривить лицо от боли… А ведь завтра школа, я вообще ходить нормально смогу? Не прийти я не могу – слишком двусмысленно это воспримет Джина. И нет, я не влюбился, как шутила моя мучительница, просто она приятная в общении девушка, вот и всё… Кха, случайно кашляю после очередного неосторожного вздоха, принёсшего волну боли. Ах, ну вот что за непруха?

***

POV Джастин Хаммер

Я стоял у панорамного окна своего кабинета, глядя на россыпь огней ночного Нью-Йорка. В руке покачивался стакан с янтарным виски, но я, как и всегда, когда нервничал, не сделал ни одного глотка. Хэнк постоянно ругается, что я так порчу дорогой алкоголь…

Мысли, как всегда в последнее время, крутились вокруг одного человека – Уилсона Фиска. Эта мразь затаилась, и эта тишина была хуже открытой войны. Манфреди, конечно, обещал, что после такого удара Амбал не сможет оправиться, но тот всё так же спокойно живёт, будто ничего и не произошло… Это выводит из себя. Неужели мы ошиблись, и те двое ему были не так дороги? Но даже если так, по всем правилам бандитской швали, Амбал обязан был бы хотя бы попытаться отомстить, но нет, этот ублюдок просто сидит у себя в башне и ни черта не делает… Настораживает.

Последняя нанятая мною команда наёмников из Франции полегла полным составом, а ведь среди них и мутанты были… Что-то этот урод готовит, понять бы что именно… Закрыть его через полицию тоже не представляется возможным, новый комиссар – неподкупный идеалист, а чего-то реального у Амбала найти так и не удалось, так что ублюдок обошёлся парой штрафов, на которые он даже внимания не обратил. Урод.

В этот момент в дверь раздался тихий, почти беззвучный стук. Так стучится только Линда Л. Тэйлор – наёмница со специализацией на защите, которую я нанял за весьма внушительную сумму, чтобы с сыном на этот раз точно ничего не произошло. Родившаяся на островах Англии девушка обладает мутацией, позволяющей ей без проблем уворачиваться от очереди из автомата, при этом обладает невероятной гибкостью, силой и профессионально обучена. Посоветовал её мне Хэнк как идеальный вариант для Зика, и за время, что она тренирует сына, я убедился, что ошибку не допустил, Линда действительно отлично подходит для моего мальчика. Бросаю взгляд на монитор, показывающий вид со скрытой камеры снаружи, и правда, наёмница.

— Войдите.

В кабинет бесшумной тенью вошла Линда. Её обычная игривая маска была снята. Передо мной стоял профессионал в строгой, но не сковывающей движения одежде. Она закрыла за собой дверь и, сделав пару шагов, остановилась на почтительном расстоянии от моего стола.

— Мистер Хаммер, — её голос был ровным и лишённым эмоций. — Отчёт по сегодняшней тренировке и первому дню в школе.

— Слушаю, — отвечаю, возвращаясь в кресло и наконец делая глоток из стакана.

— В школе всё прошло спокойно, без происшествий, — начала она без предисловий. — Установил контакт с дочерью Озборна и её подругой. Продемонстрировал интеллектуальное превосходство перед двумя учителями, утвердив свой статус. Спровоцировал и выиграл силовое противостояние с местным лидером, Джиной Томпсон, чем завоевал её уважение. Однако тест он провалил, не заметив моего присутствия, — девушка сделала короткую паузу.

На самом деле, основным фактором, по которому в качестве телохранителя моего сына была выбрана именно Линда, была её скрываемая особенность. Невидимость. Наёмница могла становиться невидимой как для камер, так и для человеческого глаза, и когда нам попала информация об этом, все остальные претенденты сразу же были откинуты. Сама же наёмница работает с таким усердием не только из-за денег, но и из-за того, что в случае чего её секрет станет известен всем… А там и проблемы с правительством, которое явно захочет поймать и изучить её, так и её слабость – инфракрасный спектр станет всем известен, так что любой желающий сможет увидеть ранее неуловимую наёмницу.

— Тренировка. Сегодня я увеличила нагрузку в качестве наказания за провал теста на бдительность у школы. Он выдержал. Физические показатели растут стабильно, выносливость на пределе его возрастной группы. Особого врождённого таланта к боевым искусствам у него нет, зато есть предрасположенность и хорошая координация. Но его главный козырь – понимание. Он учится не как ребёнок, а анализирует, делает выводы и адаптируется, как взрослый, опытный боец. Тренировки идут в два, а то и в три раза быстрее, чем с любым другим учеником, которого я вела. Каждый провал он воспринимает не как поражение, а как новые данные для анализа. Полтора года хватит на полное обучение, – закончила отчитываться Линда, заставляя меня несильно улыбнуться краем губ. Отлично, значит, к тому моменту Зик будет готов… Отличные новости.

— Это всё?

Линда на мгновение замолчала, её холодные глаза не отрывались от меня, словно оценивая мою реакцию на её слова.

— Это основное, сэр, — ровным голосом ответила она. — Есть ещё кое-что. Его реакция на проваленный тест. Он был зол, но не на меня, а на себя. Это хорошо. Значит, урок усвоен. Больше доложить нечего.

— Понятно, можешь быть свободна, — отвечаю, снова делая глоток из стакана.

Линда молча кивнула, развернулась и так же бесшумно, как и вошла, покинула кабинет, оставив меня наедине с моими мыслями и недопитым виски.

Мне повезло с сыном. Любой другой на его месте после двух нападений, после того как на его глазах погибли люди, сломался бы. Замкнулся, впал в депрессию, но Зик... в нём проснулась кровь Хаммеров. Мне было жаль, что я допустил эти нападения, но часть меня была рада. Пережитый ужас закалил его, заставил пробудиться. Я сам прошёл через подобное в его возрасте – оказавшись на грани между жизнью и смертью, и я до сих пор благодарен тому дню. Без него я бы так и остался простым неудачником, а не тем, кем стал. Главное – направить его новообретённый энтузиазм в правильное русло, взрастить из него идеал Хаммера, сделать так, чтобы Зик смог превзойти меня. Он уже делает большие шаги в эту сторону, а уж через пару лет…

В этот момент в дверь снова постучали, на этот раз более робко. Бросаю взгляд на маленький экран, встроенный в стол – скрытая камера у входа в кабинет. Зик. На его лице читалась усталость и боль, но глаза горели решимостью. Мысленно вздыхаю. Из-за этого проклятого Фиска я почти не бываю дома, почти не вижусь с сыном.

— Войди.

Спустя секунду дверь открылась, и в кабинет зашёл Зик. Видно было, что парень потрёпан, при этом он немного хромал на правую ногу. Излишняя жестокость наёмницы во время тренировок заставляла меня переживать за сына, но, проконсультировавшись со специалистами и психологами, я принял методы Линды. Все в один голос утверждали, что подобное нормально в данный момент и никак не повредит парню. Смотря в глаза Зика сейчас, я более не собираюсь спорить об этом, ведь тот огонь в его взгляде, то пламя, которое я видел… Да, это и есть Хаммер, самый настоящий наследник и бич его врагов… Сердце на мгновение ускорилось, когда я вспомнил себя в его возрасте.

— Зик?

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Сын, стараясь не показывать боль, но всё же заметно прихрамывая, подошёл к моему столу и остановился.

— Добрый вечер, отец, — сказал Зик, и голос его, хоть и был немного хриплым, звучал твёрдо. — Не отвлекаю?

Я отставил стакан и жестом указал на кресло напротив.

— Для тебя у меня всегда найдётся время. Присаживайся. Как прошёл день в школе? Линда доложила, что тренировка была... интенсивной.

— Есть такое, — кивнул Зик. – Но я пришёл по другому поводу.

— Внимательно слушаю тебя.

Зик сделал короткий, но заметно болезненный вдох, прежде чем ответить.

— Я закончил анализ перчаток Шокера, — сказал он, и его голос, несмотря на усталость, звучал твёрдо и уверенно. — Я полностью разобрался в их устройстве.

— Интересно, в таком случае ты хотел бы поделиться своими наработками?

— Конечно, — ответил Зик. — Я принёс чертежи, — он достал из кармана брюк тонкую металлическую флешку, похожую на кредитную карту, и положил её на полированную поверхность моего стола. — Здесь – полный анализ оригинального устройства и прототип того, что я назвал «Броня Шокера». Это сырая концепция, и там много допущений, — протянул Зик с какой-то неловкостью, — но наши учёные, думаю, смогут довести её до ума, — сын сделал паузу. — Это долгосрочный проект, думаю, что потребуется минимум год на создание и тесты, но есть и кое-что ещё. Я уже разработал улучшенную версию оригинальных перчаток. Увеличил мощность почти на тридцать процентов, убрал необходимость в защитном костюме и подзарядке. Всё, что для этого нужно, уже есть в лаборатории. Кроме одного компонента.

Молча выгибаю бровь, давая сыну продолжить. На самом деле я восхищался Зиком. С самого детства увлекаясь наукой, он уже в пятнадцать лет за пару месяцев создал такое, до чего наши учёные и за год не дошли бы.

Зик, увидев мой вопросительный взгляд, сделал ещё один болезненный вдох, но его голос не дрогнул.

— Тритий, — твёрдо сказал он. — Мне нужен тритий. Стандартные источники питания, которые использовал Шокер – это примитивный шлак. Они громоздкие, нестабильные и неэффективные. Чтобы вывести перчатки на новый уровень мощности, сделать их по-настоящему компактными и безопасными, мне нужен совершенно новый генератор. На основе трития.

— Тритий… — медленно повторяю, прокручивая в голове всё, что знаю об этом редком изотопе. Для покупки требуется разрешение. Получить его несложно и не очень дорого, но вот для применения или изучения требуется отдельное дополнительное разрешение, и вот уже его получить действительно сложно, а растянется это, даже если заплатить нужным людям, минимум на полгода… Разрешение на покупку у нас есть, как-то по случаю приобретал его, потому и использовать любые чужие товары с его содержанием нам можно, но вот собственноручное изучение и создание из него чего-то… Ну что же, немного нарушить закон можно, ничего страшного в этом нет. — И сколько его тебе нужно?

Замечаю, как Зик на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями или, возможно, просто борясь с болью. Но когда он заговорил, его голос был уже абсолютно ровным.

— Для прототипа хватит и пяти граммов, — ответил Зик без колебаний. — Проблема в том, что для легальной покупки и, что важнее, применения требуется специальное разрешение. Я проверил наши внутренние доступы – у нас есть лицензия на хранение некоторых изотопов, но конкретно на работу с тритием её нет.

— Есть на покупку, — отвечаю, кивая. — Проблем, если ты используешь его, не будет, главное – не выставлять на всеобщее обозрение.

— Я понимаю, отец, но это рискованно, — Зик сделал шаг вперёд, опираясь руками о край стола. — Если кто-то – правительство, конкуренты, Старк – узнает, что мы сами создали генератор, у нас будут большие проблемы. Мы сможем оправдать покупку трития, но не его применение в нелицензированном устройстве военного назначения. Этого будет достаточно, чтобы лишить нас контрактов на годы, — сын сделал паузу, давая мне осознать всю глубину риска. Он действительно прав, это вызовет большие проблемы, не настолько ужасные, как он думает, но риск есть. — Но есть другой путь. Более безопасный. И более хитрый, — сын позволил себе лёгкую усмешку. — У «Озкорп» есть полное разрешение – и на покупку, и на применение. Мы можем официально заказать у них готовые генераторы по моим чертежам, таким образом, если возникнут вопросы, мы покажем документы на покупку готового компонента у лицензированного поставщика. Вся юридическая ответственность за создание устройства будет на Нормане Озборне, а заплатить ему можно не деньгами, а технологией. Я слышал, что доктор Отто Октавиус, уже много лет работающий на «Озкорп», как раз занимается каким-то генератором на основе трития.

— И ты планируешь отдать им готовые чертежи? Даже если запатентовать их, «Озкорп» просто изучит образцы и сделает свой генератор на их основе.

Замечаю, как на лице Зика появилась хитрая ухмылка.

— Отдать готовые чертежи? Отец, ты меня недооцениваешь, — его голос был тихим, но полным уверенности. — Мы не отдадим им чертежи моего генератора. Мы отдадим им чертежи примитивной, базовой «батарейки» на тритии. Достаточно эффективной, чтобы заинтересовать их и служить оплатой, но абсолютно бесполезной для чего-то серьёзного. Они легально произведут для нас ключевой компонент – корпус с тритием, а также возьмут на себя все юридические риски, а когда мы получим эти «батарейки»... я разберу их и переделаю в то, что мне действительно нужно. Вся ключевая технология, вся настоящая ценность останется здесь, в моей лаборатории. Для них мы будем просто клиентами, заказавшими у лицензированного поставщика партию специфических источников питания. Ничего больше.

— Разумно, — соглашаюсь. Вынужден признать, Зик и правда сильно вырос за эти месяцы. Жаль отнимать у сына детство, но… если уж он сам рвётся во «взрослый мир», то я не вправе отказать ему. — Насколько я понимаю, на флешке и нужные чертежи этой «батарейки» есть? Тогда, думаю, завтра закажу у Озборна десяток…

Не успел я договорить, как Зик поднял руку, останавливая меня.

— Да, отец. Там всё есть, и чертежи «батарейки», и полный анализ перачток, — подтвердил он. — Но... я думаю, не стоит обращаться к Норману напрямую. По крайней мере, пока, — я молча ждал продолжения, заинтригованный. И что же Зик планирует делать в таком случае? — Его дочь, Генриетта, учится со мной в одном классе, — продолжил Зик. — Я уже установил с ней контакт и хочу попробовать сработать через неё. Это будет не просто деловой заказ от «Hammer Industries» к «Oscorp». Это будет... предложение о сотрудничестве от меня – ей. На личном уровне. Это позволит нам не только получить то, что нужно, но и выстроить с ней отношения. Прощупать почву для будущего взаимодействия между наследниками.

— Интересная мысль… — неужто малец собрался соблазнить наследницу «Озкорп»? Политические браки – это, конечно, хорошо, но… ладно, это ведь его выбор, не так ли? — Хорошо, тогда жду тебя завтра после школы, — киваю.

— Договорились, — кивнул Зик. — Спокойной ночи, — просто сказал он напоследок, после чего пошёл на выход.

— Спокойной ночи, сын, — бросаю ему вслед. Парень явно держался из последних сил, потому и завернул разговор так быстро…

Вставив флешку в специальное гнездо в столе, проецирую готовые шаблоны и чертежи на голографический экран… С первого взгляда «Shock Armor» уже выглядит готовым продуктом, но, нажав на одну кнопку, многие детали и механизмы засветились красным цветом… Ага, вот о чём говорил Зик… Но даже так… В груди снова возникло приятное чувство – гордость за сына… Жаль, Джессика не с нами, она бы была счастлива увидеть, каким вырос наш малыш…

Shock Armor:

Глава 17

С первого учебного дня прошло две недели.

— Итак, испытание номер… 41, кажется… — немного задумчиво произношу, пытаясь вспомнить, сколько раз уже пытался запустить чёртову перчатку…

Эта хрень не работала как надо! И я не совсем понимал, по какой причине это вообще происходило!

Источник питания по всем расчётам подходил, конструкция тоже, но эта чёртова перчатка взрывалась!

Проверка происходила на отдельном подземном этаже, специально предназначенном для подобного. Всякие «мелкие игрушки» отец тут и тестирует.

Представляет же подземный полигон собой очень большое пустое пространство с очень прочными стенами из сверхпрочного сплава отца, называемого дюрасталью.

Из важного: здесь была отдельная комната с кучей всякого, что могло бы пригодиться в роли мишени – сталь, кевларовые пластины, дерево, кирпичи и так далее, в общем, проверить мощность тестируемой пушки было легко, однако моя проблема заключалась в том, что «тестируемая пушка» работать наотрез отказывалась!

В этот раз я уже десять раз всё перерасчитал, учёл всё, что только можно, и если даже сейчас ничего не сработает… Ох, уже представляю НАСКОЛЬКО большой болт я положу на эти блядские перчатки!

— Начало через 3… 2… 1… Пуск! — После своей же команды, озвученной только для отчётности, нажимаю на кнопку, и спустя секунду перчатка начинает формировать перед собой пучок ярко синего света.

Это уже моя личная разработка – фокусировка всей энергии в одной точке и удержание её в этой самой точке с последующим выстрелом в направлении цели.

Синий свет тем временем уже успел собраться в небольшой шарик, от которого начали в разные стороны ударять молнии, точнее, это, конечно, не молнии, даже не совсем электричество, но для упрощения и так называть можно.

Тем временем прошло уже три секунды, и взрыва до сих пор не последовало, что очень радовало.

Находился я в пятнадцати метрах от перчатки, направленной на дюрасталевый пятисантиметровый лист, и был прикрыт очень прочным прозрачным полимером, способным, как я надеюсь, спасти мою задницу в случае очередной неудачи.

Слава всем богам (которых в Марвел куча) за то, что я не идиот и не решился сразу же использовать перчатку на самом себе… В смысле стрелять с ней на руке.

Неожиданный треск заставил напрячься, но после секунды этого треска синий шар энергии наконец выстрелил, и выстрелил он… Я думал, что после взрыва во время первого испытания меня ничем не испугать, но это… Короче, шандарахнуло так, что мама не горюй. Комнату немного пошатало, а я свалился на пятую точку, стараясь проморгаться от сильнейшей вспышки света.

Когда же наконец смог продрать глаза…, то увидел огромную дыру в мишени, которая лишь немного прогнулась бы от выстрела из танка… Что я блять сотворил?!?

— Кхм… Тест… Удачный… — кое-как произношу севшим голосом, пытаясь осознать, что только что произошло.

ВСЕ расчёты показывали силу НАМНОГО меньше… Раз в десять, если быть точным, так какого хрена эта перчатка, подключённая к литий-ионному аккумулятору, смогла выдать… Это?!?

Останавливаю запись и подхожу к перчатке. После такого выстрела никакая проводка не выдержит, да и энергии в аккумуляторе на большее не хватит, он отдал всё, что было… Даже больше…

Перчатка, как и ожидалось, была чёрная и вся в гари, от огромной батареи же шёл дым.

Ну, зато теперь понятно, почему раньше ничего не работало, на такое не было расчётов от слова «совсем»!

Я, конечно, на всякий случай сделал всё с запасом в два раза, чтобы уж точно ничего не взорвалось, но, как оказалось, этого даже мало было!

Тут стоит заметить, что перчатку я создавал, основываясь на перчатках Шокера, а не копируя, именно поэтому и получились у меня скорее репульсоры (или как они там называются?) как у Старк, создающие шарик энергии, а не выпускающие её сразу же.

Видимо, в спроектированных мною механизмах, позволяющих всё это делать, и кроется секрет такой силы… Отцу я такое передам… Но не сейчас, думаю, что этот безумный мир ещё не готов к танкам, стреляющим лазерами, способными резать дома насквозь…

Ладно, раз у 41 ничего не получилось, буду надеяться, что у 42 всё получится.

Вздыхаю, забирая поломанный 41 прототип и поднимаюсь на лифте в свою лабораторию, попутно прогоняя в голове устройство моих перчаток и думая, как решить эту проблему.

По идее, это не сложно, но надо этим заниматься уже с чертежами.

Прибыв на нужный подземный этаж, кидаю перчатку на стол и заваливаюсь на кресло, делая глоток из чашки, присланной мне на обед Альбертом.

В последнее время немного подсел на один редкий сорт чая – называется «Небесный Чай», на упаковке даже шутливо написано «made in Heaven».

Ничего необычного в этом чае нет, но вот вкус… О да, это отличный чай, ещё и успокаивает нервы, особенно ценно в такие моменты, как сейчас.

Пилик-пилик!

Необычный звук заставил отвлечься, и из-за недавнего испытания я даже на секунду не понял, что же этот звук значит, однако уже спустя мгновение я поставил кружку чая на стол и, подпрыгнув, встал на ноги, и танцующей походкой отправился к отдельному устройству, собранному мною не так давно.

О да! Наконец я смог это сделать! Нужные бактерии выведены!

Поначалу я даже не думал об автоматизации процесса выращивания бактерий и их проверке.

Переоценил себя – подумал, что пары дней, максимум недели хватит с головой и смысла в этом нет, но вот недавно понял, что слишком уж это долго, да и надоело раз за разом делать одно и то же в ожидании иного результата.

Это было безумно неинтересно.

Так что я собрал полноценный прибор, если это можно так назвать, который пусть и работал немного медленнее, чем хотелось бы, зато был полностью автоматическим!

Сделать его мне помог доктор Коннорс, которого я зауважал ещё больше из-за этого.

Вообще, «самая лёгкая стадия, которую я даже не скрываю» звучит как нечто действительно лёгкое, но я раньше не задумывался что Курт ведь сам дошёл до этого!

Мужчина на полном серьёзе вывел идеальную бактерию, из сотен тысяч возможных нашёл лучшую для его цели, а я из-за его слов подумал, что этот лёгкий этап не стоит ничего, и из-за своей самоуверенности просрал на это кучу времени и даже не справился бы без помощи самого гениального учёного, который предоставил мне прибор для сравнения моих бактерий с нужными!

Нажав пару кнопок, ко мне выехала небольшая чашка петри, которую я аккуратно взял и положил в отдельную камеру для размножения.

Я не хочу тратить ещё два месяца на создание нужных бактерий с нуля, просто нафиг, да и смотреть на дело рук своих разумно, когда это самое дело рук есть у тебя в достаточных количествах, чтобы не исчезнуть при выпадении чашки из рук одного возомнившего о себе много «гения».

Ох и хорошо же всё!

Проблему, из-за которой перчатки взрывались, я вычислил, бактерии нужные создал (о чём нужно проинформировать Курта, пусть погордится своим учеником), да и статью мою приняли довольно тепло.

Какую статью? Так о сохранении энергии. Эту статью уже неделю как публикуют во всех возможных научных и не очень журналах, а имя прекрасного «юного молотка», как меня зовёт одна язва, теперь на слуху во всём мире!

Вообще, основной причиной, почему я использовал не тот самый генератор-батарейку на тритие, а обычный литий-ионный, была в том, что в школе я бывал всего два раза после первого учебного дня, и оба раза Озборн, как на зло, школу прогуливала!

Ну вот реально, закон подлости в действии!

С другой стороны, из-за неизвестного эффекта высвобождалась не заложенная энергия, а вообще вся, что была в накопителе.

Шанс, что я бы пережил взрыв при тритиевом генераторе был, но… Не большой, так что можно сказать, что мне сказочно повезло.

Ладно, сейчас ещё немного займусь перчаткой, разберу, осмотрю… Потом изнасилую себе мозг, пытаясь понять, какого хрена она работает именно так, а потом можно на тренировку и спатки, а завтра съезжу в школу, может, Озборн наконец появится…

***

POV Антония Старк

Проклятый будильник! Голова раскалывалась так, будто в ней всю ночь маршировал полк солдат в тяжёлых ботинках. С трудом разлепила глаза. Солнечный свет безжалостно бил сквозь панорамные окна моего пентхауса, заставляя зажмуриться снова.

— Джарвис, — прохрипела я, нащупывая на прикроватном столике стакан с водой (хотя, вполне возможно, что это вчерашний коктейль). — Уровень освещённости — ноль. И принеси мне кофе. Целый кофейник. И что-нибудь от головы, что не убьёт меня окончательно.

— Как скажете, мисс Старк, — раздался спокойный вежливый голос моего ИИ. — Освещение затемнено.Кофе и аспирин будут через две минуты. Рекомендую также регидратирующий раствор.

— Да-да, раствор потом, — машу рукой, делая глоток чего-то тёплого и кислого. Точно вчерашний коктейль. Отлично. — Кое-как поднявшись с кровати и накинув шёлковый халат, я, шатаясь, добрела до своего рабочего стола, заваленного чертежами, инструментами и пустыми стаканами. Нужно было чем-то занять мозг, пока кофеин не начал действовать: работать головой мне привычно и помогает отойти. — Джарвис, покажи что-нибудь новенькое. Научные журналы, патенты... что там сейчас волнует умы гиков? Только отфильтруй всякую чушь про холодный синтез и вечные двигатели. Голова и так болит.

— Анализирую последние публикации, мисс Старк, — ответил Джарвис. — Большинство статей касаются стандартных тем: астрофизика, квантовая механика, биоинженерия... Однако есть одна работа, вызвавшая значительный резонанс своей, скажем так, фундаментальностью.Статья молодого автора, представляющая новую теорию под названием «Закон сохранения энергии».

— Прям уж «закон», — усмехаюсь, устраиваясь на стуле и легонько сжимая голову. — Что за автор-то? Если прям «молодой» и что-то дельное выложил, то можно его к нам захапать.

— Автор статьи — Иезекиль Хаммер, мисс Старк, — ответил Джарвис ровным голосом, пока на голографическом дисплее передо мной появилась фотография.

Молодой парень, почти мальчишка, со светлыми волосами и серьёзным, умным взглядом.

Под фотографией краткая информация: возраст 15 лет, сын Джастина Хаммера.

Ага, хрен мне, а не новый сотрудник…

— Статья была опубликована неделю назад одновременно в нескольких ведущих научных журналах, включая «Nature Physics» и «Science». Она вызвала значительный интерес в академических кругах своей элегантностью и простотой формулировки фундаментального принципа, который ранее не был чётко артикулирован в современной физике. Аналитики отмечают потенциал этой работы для пересмотра некоторых аспектов термодинамики и теории поля.

— Значит сын Хаммера, да? Ох и повоюем мы, чую… — Мало мне было Озборна с его десятком разных отделов и старшего Хаммера, так у него, похоже, и сын не промах, раз в пятнадцать лет такое пишет…

Открывшаяся статья была занимательной, написана довольно неумело, но видно, что с пониманием как процесса, так и науки в целом, и сказать, что это было гениально – это не сказать ничего.

Чётко сформулированный закон был инстинктивно понятен, но вот сформулировать его на словах, да ещё и с доказательствами, пока никому не удалось, скорее всего, правда, потому что никому и не нужно было…

— «В замкнутой системе суммарное количество энергии остаётся постоянным. Энергия не может быть создана или уничтожена, а лишь преобразуется из одной формы в другую», — процитировала я вслух. — Да, у парня явно талант, жаль его терять.

— Действительно, мисс Старк, — подтвердил Джарвис. — Статья вызвала бурную дискуссию. Некоторые консервативные круги пытаются оспаривать новизну, указывая на подразумеваемое использование принципа в работах ранее, однако никто в прошлом не формулировал его столь чётко и не предоставлял столь строгого математического обоснования в рамках современной физической парадигмы.

Я откинулась в кресле, потирая виски. Голова всё ещё гудела, но информация заставила мозг проснуться.

— Ну хорошо, Джарвис, поставь этого... Зика... на карандаш. Хочу знать о каждой его публикации. Посмотрим, что он ещё выкинет. Может, это просто разовая вспышка, а может... — Я усмехнулась. — Может, неудачник Хаммер наконец-то сделал хоть что-то интересное, кроме своих убогих железяк. — Закон сохранения энергии. Просто и элегантно. Чёрт возьми, почему я сама до этого не додумалась лет в десять? Ах да, я была занята созданием своей первой печатной платы. У каждого свои приоритеты. — Ладно, Джарвис, хватит науки на сегодня, — я отмахнулась от голограммы. — И вообще, где мой кофе?

POV Уилсон «Кингпин» Фиск

С того дня, как я потерял всё, что мне дорого, прошло достаточно времени.

Достаточно, чтобы потерять почти все территории, которые я сумел захватить за эти годы, достаточно, чтобы те сотни ран на моём теле перестали ныть при каждом вдохе и зажили.

Но недостаточно, чтобы вновь начать жить как раньше, недостаточно, чтобы принять их смерть…

Ванесса… Роза…

— Босс, западный район успешно очищен и передан Седовласому, — докладывал Кевин немного нервным голосом, как у человека, который боится ответной реакции. Он не смотрел мне в глаза, а стыдливо отводил свой взгляд. Я видел, как кончики его пальцев нервно постукивают по папке, как почти незаметно дрожит рука.

Я знаю, что моё лицо сейчас выглядит спокойно, но вот в душе я уже давно мёртв, погиб в тот же день, когда и мои родные.

— Отлично, — сказал я тихо. — Люди Манфреди пытались спровоцировать конфликт? Удалось уладить?

— Удалось, — ответил он чуть громче, чем требовалось. — Парни обозлены. Над нами уже угорает самая мелкая шпана Нью-Йорка, босс. Долго это длиться не может…

Я кивнул, сохраняя маску спокойствия, но под ней внутри всё кипело, однако не из-за возможного предательства со стороны очередных исполнителей. Я вспоминал их. Вспомнил, как держал дочь за руку, как обещал жене вечность, и как всё это просто исчезло, растворилось.

Да, ублюдок Сильвермейн и мразь Хаммер… Твари, от которых у меня поднималась волна отвращения и – что ещё хуже – зависти. Они не только разрушили мою, только зарождающуюся, империю, они забрали у меня их – мою семью, и это был удар нанесённый в самое сердце.

Месть, конечно, может заглушить боль, но лишь временно, как анестезия. Я знаю это, слишком много раз пытался обмануть себя, полагая, что месть всё исправит, но теперь, когда разбитый разум наконец собрался хоть во что-то, в моих мыслях возникла идея: в среде наёмников о магии известно давно.

Я же, как «постоянный клиент», тоже о ней наслышан, и если… Если есть вероятность вернуть их с помощью магии…

Я посмотрел на свою руку. На безымянном пальце блеснул старый перстень – без украшений и с лёгкой царапиной.

Провожу по нему ногтём… Соберись, Фиск, ещё не всё потеряно!

Силой воли заставляю появиться улыбку на лице.

— Отлично. В таком случае эта самая «мелкая шпана» получит по заслугам, — Говорю, успокаивая подчинённого.

У меня остались деньги, так что с помощью «Руки» можно быстро и без лишнего риска разобраться с мелкими игроками, за их счёт получится вернуть часть уважения и территорий. Да, ближайшее время я буду считаться проигравшим, слабым, но если мафиозные семьи во главе с Манфреди позволяют себе так говорить… пока что… то игроки поменьше проглотят собственные зубы.

— Готовь людей, Кевин: совсем скоро у нас появится несколько ничейных кварталов, а заодно прошвырнёмся по Бруклину. Думаю, наш дорогой «друг» Гробовщик «будет счастлив» встать под мою руку.

Кевин слегка улыбнулся, но не потому, что был рад, а потому что услышал ответ, который хотел слышать.

— Да, босс! — кивнул парень, после чего побежал выполнять поручение, оставив меня в одиночестве.

— Джастин Хаммер, Сильвио Манфреди, — произнёс я, будто смакуя имена своих врагов. — Вы сдохнете. И сдохнете в муках. А ваши дети… О, они будут жить долго. Я прослежу, чтобы они скатились в самую бездну, а потом «протяну им руку помощи». Такова будет моя месть. Месть Кингпина.

Перчатка Хаммера:

Глава 18

Утро понедельника началось не с кофе (ещё бы), а с осознания того, что моя спокойная жизнь, кажется, окончательно накрылась медным тазом. Или титановым, учитывая специфику бизнеса моего отца.

Виной всему была та проклятая статья!

«Закон сохранения энергии». Фундаментальный принцип, который в моём родном мире изучали классе в седьмом, если не раньше, здесь произвел эффект разорвавшейся бомбы. Нет, я, конечно, ожидал некоторого интереса, всё-таки, научное сообщество любой вселенной падко на стройные теории, объясняющие, почему их вечные двигатели не работают, но я уж точно никак не ожидал, что стану после этого звездой школьного масштаба.

Стоило мне выйти из бронированного седана у ворот Мидтаунской школы, как я почувствовал на себе десятки взглядов. И если раньше это были взгляды в стиле «о, смотрите, сын миллиардера», то теперь в них читалось что-то новое. Смесь благоговения, зависти и откровенного непонимания.

— Эй, Эйнштейн! — тяжелая ладонь опустилась мне на плечо, едва не вбив меня в асфальт.

Я даже не вздрогнул. За две недели «терапии» от Линды я привык и не к таким ударам. Обернувшись, я увидел сияющую физиономию Джины Томпсон.

— Привет, Джина, — я поправил лямку рюкзака, который оказался намного удобнее портфеля, который я носил ранее. — Вижу, ты в отличном настроении. Снова кого-то в шкафчик утрамбовала? — Такие «эксцессы» действительно случались, честно, когда впервые увидел даже не поверил, слишком это всё казалось чуждым моему не американскому менталитету… У меня на родине вместо психологических издевательств применялись физические.

— Обижаешь! — фыркнула она, поравнявшись со мной. — Сегодня я добрая! Слушай, я тут слышала по телику, что ты теперь какой-то супер-мозг? Мой батя вчера за ужином читал какую-то газету и такой: «Смотри, Джина, этот парень учится с тобой, а ты только и можешь, что мяч пинать». — Она рассмеялась, явно ничуть не задетая словами отца, который, по её же рассказам, постоянно пытался таким способом заставить дочь учиться усерднее… Неудачно, как видно.

— Надеюсь, ты объяснила ему, что и сама не промах? — усмехнулся я.

— А то! Я сказала ему, что если он такой умный, то пусть сам попробует пробежать стометровку за двенадцать секунд, — она подмигнула. — Но серьезно, Зик. «Закон сохранения энергии»? Охрененно эпично звучит, и, буду честна, я и сама эту статью перечитала. По несколько раз.

— Сама королева школы читает мои статьи? Я польщён, — ухмыльнулся я. — Надеюсь я понятно там всё описал? А-то когда пишешь что-то, сложно понять правильно ли ты изложил мысли.

— Раз уж даже я поняла, то всё зашибись! — хохотнула она. — Слушай, ты сегодня на обеде с нами? Конг обещала принести свои фирменные сэндвичи, говорит, рецепт бабушки, — Джина наклонилась к моему уху начав шептать, — но я думаю, она туда стероиды подмешивает, уж больно сытные – один как несколько обычных идёт.

— Звучит заманчиво, но сегодня я пас, — я покачал головой, выискивая глазами в толпе одну конкретную иссиня-чёрную макушку. — У меня есть дело к Озборн.

Улыбка Джины слегка померкла.

— Опять к Принцесске? — она скривилась. — Зик, ты меня пугаешь. Ты же вроде нормальный парень, с пушкой ходишь, в морду дать можешь… Зачем тебе эта Озборн? Она же на людей смотрит как на… ну, допустим не как на говно, но уж как грязь под ногтями точно.

— Это бизнес, Джина. Ничего личного, — уклончиво ответил я, отмечая, как спортсменку бесит, когда я влезаю в дует из мажорки и зубрилы. — К тому же, она не такая плохая, если узнать её поближе.

— Ага, как же. Змея она, вот кто, — буркнула Джина продолжая хмуриться. — Ладно, дело твоё. Но если она тебя укусит и ты начнешь превращаться в сноба, я тебя лично вылечу. Мячом в голову.

— Даже не запихиванием в шкафчик или макание в унитаз головой? — Подозрительно смотрю на девушку, стараясь сдержать смешок, но всё-таки допускаю в конце улыбку на лице. — Договорились.

Мы вошли в здание школы, и гул голосов привычно накрыл нас с головой. Я попрощался с Джиной, которая умчалась к своим подругам, и направился к своему шкафчику.

План на сегодня был прост и сложен одновременно. Мне нужен был тритий!

И единственным легальным путем к нему была Генриетта Озборн. За эти две недели я достаточно изучил её: гордая, умная, амбициозная. В отличие от Гарри из большинства фильмов – достойная дочь своего отца, если бы не её периодические бзики, выливающиеся в разные не очень красивые истории для СМИ. Она презирала слабость, уважала силу и интеллект и, о чудо, моя статья стала тем самым ключиком, который должен был открыть дверь к её вниманию.

Раньше я был для неё просто «сыном Хаммера», ещё одним богатым наследником, с которым можно перекинуться парой фраз о светской жизни, а теперь я стал «тем самым парнем, который перевернул физику» (Немного ЧСВ не помешает ;3). Статус изменился, и я собирался этим воспользоваться.

На уроке истории я, как обычно, сел на свое место у окна. Генриетта и Петра уже были в классе.

— Привет, Зик! — Петра, увидев меня, чуть не подпрыгнула на месте. Её глаза за стеклами очков сияли таким восторгом, что мне стало даже немного неловко. — Я… я прочитала твою статью! Это… это невероятно! То, как ты вывел формулу для закрытых систем… И доказательство через теорему Нётер… Я даже не думала, что можно применить симметрию времени к термодинамике так изящно!

Она тараторила, глотая окончания слов, пока её лицо излучала чистый, незамутнённый научный экстаз.

— Спасибо, Петра, — улыбнулся я девушке, наконец выловив момент для вступления в диалог. — Рад, что тебе понравилось. Твоё мнение для меня важно.

Она вспыхнула, как помидор, и тут же уткнулась в учебник, пытаясь спрятаться за волосами, скрывающими её глаза. Милая девочка, гений, запертый в теле закомплексованного подростка. С ней мне тоже предстояло работать, но позже, сейчас цель номер один сидела рядом с ней.

Генриетта Озборн не обернулась, когда я вошёл, она сидела с идеально прямой спиной, листая что-то в своем планшете. Дорогой, эксклюзивный гаджет, судя по логотипу, созданный в «Oscorp», причём в открытой продаже я его не видел.

На секунду задумавшись, достал тетрадь и, выждав паузу, негромко произнес:

— Интересный девайс. Цветопередача неплохая, но энергопотребление, держу пари, хромает.

Генриетта медленно повернула голову. Её взгляд скользнул по моему лицу.

— Иезекиль, — кивнула она. — Поздравляю с публикацией. Отец был… впечатлён. Сказал, что для Хаммера это неожиданно тонкая работа.

— Передай Норману мою благодарность, — я позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. — Надеюсь, он не слишком расстроился, что «Озкорп» упустил первенство в фундаментальной физике?

В её глазах мелькнула искра, но не злости, нет. Азарта!

— «Озкорп» занимается прикладной наукой, Зик. Мы меняем мир, а не пишем теории о том, почему он не меняется сам по себе, — парировала она, горделиво задрав голову. — Но статья и правда занятная. Хотя некоторые выводы, на мой взгляд, спорны.

— Спорны? — я приподнял бровь. — Например?

— Например, постулат о необратимости некоторых процессов. В биологии, — она сделала ударение на этом слове, — мы часто видим, как энергия возвращается в систему, нарушая привычные законы энтропии.

— Это лишь видимость, Генриетта. Биологические системы не замкнуты. Они потребляют энергию извне. Но если ты хочешь обсудить это подробнее… — я сделал паузу, словно раздумывая. — У меня есть предложение. Деловое.

Она чуть прищурилась. Клюнула! Всё-таки не зря они с Паркер лучшие подруги – в Генриетте точно есть интерес к науке, иначе и быть не могло!

— Деловое? Мы в школе, Хаммер. Здесь предложения обычно касаются списывания домашки или похода на выпускной, до которого нам ещё учиться и учиться…

— Я хотел поговорить о немного другом, — отрезал я. — Речь идёт о проекте, который может быть интересен твоему отцу, но я хочу обсудить его с тобой, если ты не против.

Девушка молчала несколько секунд, изучая меня. Я выдержал этот взгляд спокойно, ещё бы, после пережитого пугаться взгляда какой-то девчонка, ха!

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Сегодня после уроков. У меня есть час до занятий по фехтованию.

— Часа хватит. Только чур поедем на моей машине.

— Ты же не собираешься меня украсть? — Приподняла бровь девушка. — У меня есть свой водитель. И охрана.

— Моя машина… лучше оборудована для приватных разговоров, — я многозначительно посмотрел на неё. И это была правда – сомневаюсь, что хоть у кого-то есть более защищённые машины на данный момент. Но я также сомневаюсь и в том, что для Озборн это хоть что-то значит, и именно для этого я подготовил козырь… — А ещё там есть мини-бар с отличным гранатовым соком. — А вот это уже была наглая ложь, но ничто не мешает мне позвонить Кайлу и попросить купить всё что нужно.

Удивительный факт, который я смог вызнать у одной рыжей стесняшки – Генриетта Озборн обожает гранатовый сок. В своём молодом возрасте она уже и различный алкоголь пробовала, однако даже самое дорогое вино в её глазах уступает свежевыжатому гранатовому соку.

Уголок губ Генриетты дрогнул.

— Гранатовый сок? А ты умеешь уговаривать… Ладно, но если это будет пустая трата времени, Хаммер, я взыщу с тебя компенсацию.

— Договорились.

Урок истории прошел как в тумане. Я механически записывал даты и имена президентов, а в голове прокручивал предстоящий разговор.

Норман Озборн – хитрый жук, при этом не боящийся запачкать руки в крови ради выгоды, что, буду честен, не удивительно для воротилы бизнеса его масштабов. Я лишь боюсь, что он сможет догадаться о «втором дне» моего предложения…

Нет, он не догадается! Да и вообще, я ведь не собирался красть технологии «Озкорпа», я собирался их купить, причём официально!

День прошёл быстро и когда прозвенел последний звонок, я начал неторопливо собирать вещи. Петра, которая всё это время была тише воды, робко повернулась ко мне.

— Зик… а… а ты правда работаешь над чем-то совместно с «Озкорпом»?

Умная девочка. Она точно частично слышала наш разговор, хоть и делала вид, что увлечена Декларацией Независимости или что мы там сейчас проходим?

— Пока нет, Петра, но, возможно, скоро будем, — я подмигнул рыжей. — И, если всё выгорит… может, мне понадобится толковый ассистент, который разбирается в биологии лучше меня.

Её глаза расширились до размеров блюдец.

— Ты… ты серьезно?

— Вполне. Ты талантлива, Паркер, так что не закапывай свои таланты только потому, что школьные хулиганы зовут тебя за это зубрилой. Ладно, мне пора, увидимся завтра.

Я оставил ошарашенную будущую супергероиню переваривать информацию и направился к выходу.

Первый этап пройден – наживка проглочена, а теперь нужно подсекать.

На парковке меня уже ждал Кайл. Черный бронированный седан сверкал на солнце, Линда сидела на переднем сиденье, лениво листая American Rifleman – журнал про оружие. Увидев меня, она опустила стекло.

— Ну что, Ромео, свидание о котором ты предупреждал в силе? — ехидно поинтересовалась она. — Я на всякий случай перепроверила салон, жучков нет, шампанское в холодильнике… шучу, там только сок и твои любимые протеиновые батончики.

— Очень смешно, Линда. Сегодня у нас важный гость, прошу, веди себя… профессионально.

— Я всегда профессиональна, малыш, просто мой профессионализм включает в себя здоровый цинизм и умение убивать людей мизинцем.

В этот момент к машине подошла Генриетта. Она шла так, словно мы были не на школьной парковке, а на показе мод в Милане: идеальная осанка, лёгкое, но явно дорогое пальто, накинутое на плечи, и выражение лёгкой скуки на лице.

— Хаммер, — кивнула она вместо приветствия. — Я смогла отпроситься. Надеюсь, твой гранатовый сок действительно так хорош.

— Лучший в Нью-Йорке, — я открыл перед ней заднюю дверь. — Прошу.

Мы сели сзади, после чего Кайл плавно вывел машину со стоянки. Внутри воцарилась тишина.

Генриетта с интересом осмотрела салон.

— Экраны вместо окон? — Удивлённо произнесла она, постучав ногтем по стеклу. — Корпус из усиленного титанового сплава, автономная система жизнеобеспечения… Твой отец параноик, Зик.

— Мой отец – реалист, — поправил я, доставая из встроенного холодильника запотевшую бутылку с рубиновой жидкостью и два хрустальных бокала. — После пары инцидентов… скажем так, мы предпочитаем перестраховываться. — Я разлил сок и протянул ей бокал. — За науку?

— За выгодные сделки, — поправила Озборн, чокаясь. — Так о чём ты хотел поговорить? И куда мы вообще едем?

— Мы едем ко мне – в «Хаммер Мэнор». Там у меня есть… небольшая мастерская. Думаю, тебе будет интересно.

— Мастерская? — она скептически изогнула бровь, выпуская на лицо привычную ухмылку превосходства. — Ты собираешь лего или паяешь радиоприемники?

— Что-то вроде того.

Остаток пути мы провели в светской беседе – обсуждали падение акций нескольких довольно крупных компаний после очередного экологического скандала, новую коллекцию какого-то модного дома (тут я просто кивал и поддакивал, ибо не понимаю в этом от слова «совсем») и общую ситуацию в городе.

Генриетта была умна, остра на язык, наблюдательна, похоже моё «возвышение» в научном сообществе сильно ударили по её самолюбию, вот она и дуется, других причин почему её поведение так поменялось я не знаю.

Подъезжая к поместью, я заметил, как её взгляд скользнул по периметру. Камеры, датчики движения, скрытые турели (которые она, конечно, не увидела, но наверняка догадывалась о их наличии, ибо «твой отец –параноик»).

— Впечатляет, — признала она. — Не «Озкорп Тауэр», конечно, но уютно.

Ох уж эта недовольная мажорка, её попытки выставить себя выше в нашем разговоре, буду честен, меня крайне забавляли – сравнить это можно с детишками, которые чтобы казаться крутыми используют «взрослые» словечки, смысла которых сами до конца не понимают.

— Дом, милый дом.

Нас встретил Альберт, чей безупречный вид и манеры, казалось, произвели на Генриетту даже большее впечатление, чем система безопасности.

— Добрый день, мисс Озборн, — он поклонился. — Молодой господин предупредил о вашем визите. Малая гостиная подготовлена.

— Спасибо, Альберт, — кивнул я. — Но мы пройдём в мой кабинет. И, пожалуйста, проследи, чтобы нас не беспокоили.

— Разумеется, сэр.

Я провел Генриетту через холл, наслаждаясь эффектом, который производило убранство дома. Хаммеры любили роскошь, но роскошь «мужскую»: Темное дерево, кожа, металл, это контрастировало со стерильным хай-теком, который, как я знал, предпочитал Норман Озборн.

Наконец мы зашли в мой кабинет, это было не то место, где я обычно работал (подвал был слишком… специфичным для встреч с малознакомыми беззащитными девушками, да и показывать его я не горел желанием), а скорее представительская комната.

Большой стол, книжные шкафы, и, конечно, голографический проектор последнего поколения.

— Присаживайся, — я указал на кресло.

Генриетта села, закинув ногу на ногу, и скрестила руки на груди.

— Итак, удиви меня, Хаммер.

Генриетта Озборн:

Глава 19

Я подошел к столу и активировал проектор. В воздухе возникла трехмерная модель. Это была не «Перчатка Шокера», и не моя косячная разработка «Shock Armor», это было то, что я подготовил специально для этого разговора – та самая примитивная «батарейка-генератор» на тритии.

«Hammer-Oz Energy Cell Mark I»

Выглядела она как небольшой цилиндр, размером с банку газировки, но вся сложность была в внутренностях.

— Что это? — спросила Генриетта, вглядываясь в схему.

— Это будущее автономных дронов, — ответил я, начиная свою презентацию. Голос мой звучал уверенно, ведь я репетировал эту речь перед зеркалом… Ну а что? Опыта выступлений у меня не много! — Проблема современных БПЛА – время полета. Литий-ионные, литий-полимерные, даже графеновые аккумуляторы – все они упираются в потолок плотности энергии – дрон летает тридцать, максимум сорок минут, потом ему нужна зарядка. Для военных это критическая уязвимость, не позволяющая создать автономную армию дронов, да и для логистических компаний подобная проблема – огромные убытки. — Я взмахнул рукой, и модель разобралась на части, демонстрируя внутреннее устройство. — Мы в «Hammer Industries» разрабатываем новое поколение тяжелых дронов-штурмовиков. Им нужно много энергии. Очень много!

— И ты придумал новую батарейку? — хмыкнула Генриетта. — Зик, «Озкорп» тратит миллиарды на исследования в области энергетики. Если бы можно было просто взять и придумать…

— Я не придумал батарейку, — перебил я её. — Я придумал систему конвертации. Вот здесь, — я указал на центральную часть схемы, — находится активный элемент. Бета-вольтаический преобразователь нового типа. Он использует энергию распада изотопов напрямую, минуя тепловую фазу. КПД – выше девяноста процентов, а срок службы – годы, а при бережной эксплуатации, даже десятилетия.

Генриетта подалась вперед. Научный интерес боролся в ней со скепсисом.

— Ты шутишь? Бета-вольтаика? Это старая технология. Малая мощность, высокая цена. Годится разве что для кардиостимуляторов.

— Была малая мощность, — поправил я. — Пока мы не нашли способ увеличить площадь активной поверхности за счет наноструктурирования полупроводника. Мои расчеты показывают, что мы можем получить выходную мощность, достаточную для питания ротора маршевого двигателя.

Я вывел на экран формулы, над которыми я корпел по ночам. К моему глубочайшему сожалению, самые примитивные генераторы на тритии у Нормана уже были, я сильно недооценил Озкорп, о чём мне сообщил отец на следующий день после моего предложения. Выходом из ситуации стала вот эта вот красавица, которая, правда, просто пипец насколько дорога в производстве, но для нас это не проблема.

— Допустим, — медленно произнесла Генриетта, пробегая глазами по формулам. — Выглядит… убедительно. Для теории. Но причем тут мы? «Hammer Industries» – оружейный гигант, у вас есть свои заводы и лаборатории. Зачем тебе «Озкорп»?

Вот он – момент истины!

Я выключил проектор и посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что сердце этой батарейки – тритий.

В кабинете повисла тишина. Генриетта не глупая, она мгновенно всё поняла.

— Тритий, — повторила она. — Радиоактивный изотоп водорода. Крайне дорогой, крайне редкий и… крайне сложный в обращении.

— Именно, — кивнул я. — У нас есть лицензия на покупку, но не на эксперименты и применение в технике… А у «Озкорп» она есть. — Я обошёл стол и присел на край, оказавшись чуть ближе к ней. — Я знаю, что твой отец, Норман, давно пытается зайти на рынок военных контрактов с чем-то серьёзным. Сыворотка суперсолдата, которую не пытался воссоздать только ленивый – это журавль в небе, а вот энергоносители… это синица в руках… Несущая золотые яйца.

— Ты предлагаешь партнерство? — Голос Генриетты стал сухим, похоже девушка была сильно взволнована.

— Я предлагаю сделку. Я даю вам чертежи капсулы и спецификации активного элемента, вы производите их для нас, а мы покупаем их у вас как готовый компонент. Юридически – вы поставщик, мы сборщик. Вся ответственность за работу с изотопами на вас, вся прибыль от продажи дронов – нам, но вы получаете жирный контракт на поставку эксклюзивных элементов по… скажем так, очень приятной цене.

Генриетта задумалась, просчитывая варианты.

— Почему ты не пошел к отцу напрямую? — наконец спросила она. — Джастин Хаммер и Норман Озборн могли бы решить это за одним обедом.

— Потому что мой отец скептик, — соврал я, не моргнув и глазом. — Он считает, что тритий – это тупиковый вариант. Слишком дорого, слишком сложно. Он хочет делать ставку на топливные элементы, а я хочу доказать ему, что он ошибается, хочу принести ему готовый прототип, который работает и доказать, что я и сам чего-то стою. — Это тоже была ложь, причём заранее продуманная так, чтобы вызвать у Генриетты ассоциации с собой. В комиксах и фильмах часто показывали, что Гарри Озборн считает себя недостойным своего отца и потому старается впечатлить того. Жаль, что у него нет гениальности как у Паркера, а у Нормана нет опыта воспитания детей…

— А почему ты не пошёл сразу к моему отцу?

— Потому что Норман Озборн сожрёт меня с потрохами, — честно ответил я. — А я в долговое рабство не хочу, как и оказаться обманутым и из-за своей «гордости» подставить отца. Мне нужен посредник – кто-то, кто сможет представить это как выгодный контракт для «Озкорпа», но при этом защитит мои интересы.

— И этот «кто-то» – я? — она усмехнулась, но в этой усмешке уже не было скепсиса и издёвки.

— Ты его дочь, ты умна, и ты амбициозна. Этот контракт – миллионы долларов чистой прибыли для «Озкорпа» на ровном месте. Никаких рисков, только производство по готовым чертежам… О таком можно только мечтать.

Я замолчал, давая ей время. Я знал, на какие кнопки нажимать, ведь мы с ней были похожи – дети великих отцов, пытающиеся выйти из их тени.

Генриетта встала и подошла к окну, за стеклом расстилался ухоженный сад поместья Хаммеров.

— Пять грамм трития на одну ячейку, — произнесла она, не оборачиваясь. — Это много. Очень много.

— Для прототипа мне нужно две ячейки, так что это десять грамм.

— Это целое состояние, Зик!

— У меня есть деньги, и я готов поставить всё на свою идею.

Озборн резко повернулась.

— Хорошо. Допустим, я соглашусь. Я поговорю с отцом. Я смогу убедить его, что это выгодный заказ от «сумасшедшего сынка Хаммера», на котором можно заработать, но… — Она подошла ко мне вплотную, вновь давая почувствовать запах её духов – сирень и крыжовник. — …но мне это будет стоить многих усилий. Я рискую своей репутацией перед отцом, если твой проект провалится.

— Он не провалится…

— Не перебивай! Я помогаю тебе, но потребую услугу за услугу, Зик.

Я внутренне напрягся – я-то надеялся отделаться малой кровью.

— Что ты хочешь? Процент от продаж?

— Деньги у меня есть, — отмахнулась она. — Мне нужно другое. — Генриетта посмотрела мне в глаза, и её взгляд вмиг стал серьёзным. — Однажды я приду к тебе, Иезекиль Хаммер и попрошу об услуге. Любой. И ты не сможешь мне отказать, ты сделаешь то, что я попрошу, без вопросов и колебаний. Согласен?

Мда, ну вот и что это за сделка с Дьяволом? Понятное дело, что если она попросит переписать на неё компанию, то я пошлю её далеко и надолго, но… Сам факт того, что я кому-то буду должен… Вызывал дискомфорт.

Генриетта сейчас – просто школьница, да, влиятельная, да, богатая, но всё-ещё обычная школьница. Вряд ли она попросит ядерную боеголовку, скорее, помощь в учёбе или ещё какой-нибудь бред… Ну, я надеюсь на это.

— Любая услуга? — переспросил я. — В пределах разумного, я надеюсь?

— В пределах моих интересов, — уточнила она. — Я не попрошу тебя прыгнуть с моста или переписать на меня твою компанию, не переживай. Я прагматик, Зик и… Ладно, если ты хочешь это услышать, то мне нужен союзник!

Последняя фраза была очень странной, но я всё-таки протянул ей руку.

— Договорились. Ты получаешь контракт и мой долг, а я получаю тритиевые элементы.

Наконец Генриетта пожала мою руку. Её ладонь была немного холодной, но очень нежной, сразу понятно, что тяжёлый физический труд Озборн разве-что со стороны видела.

— Я пришлю тебе документы для оформления заказа завтра, — сказала она, отпуская мою руку. — И чертежи передашь через защищенный канал «Озкорп», флешки я не переношу.

— Разумеется. — Соглашаюсь, ведь флешку можно и потерять так-то… В прошлой жизни пару раз с таким сталкивался.

Напряжение, висевшее в воздухе, наконец спало, позволяя нам расслабиться.

— А теперь, — Генриетта улыбнулась, и впервые за сегодня привычная добрая улыбка коснулась её лица, — где обещанный «лучший гранатовый сок»? Неужели денег Хаммеров хватило только на один бокальчик? У меня пересохло в горле от этих разговоров.

— Ох, неужели у Озборнов даже на это денег не хватает, раз уж ты так настойчиво просишь его у меня? — Шутливо отвечаю, одновременно с этим вызывая Альберта с помощью телефона.

— Уел. — С довольной моськой заявила Генриетта. — Но я всё ещё жду свою плату.

В этот момент дверь бесшумно отворилась, и в кабинет вошёл Альберт. В руках он держал серебряный поднос, на котором стоял запотевший хрустальный графин с рубиновой жидкостью и два высоких бокала.

— Ваш гранатовый сок, мисс Озборн, — с лёгким поклоном произнёс он, ставя поднос на край стола. — Свежевыжатый, из плодов сорта «Гюлоша», доставленных сегодня утром из Азербайджана.

— Благодарю, — кивнула Генриетта, сохраняя маску безразличия, но я заметил, как дрогнули её ноздри, уловив аромат, а на лице расцвела ещё более счастливая улыбка. Не завидую её будущему мужу – бедняга будет вынужден ревновать свою жену к соку…

Альберт наполнил бокалы и, так же незаметно, как появился, растворился в тенях коридора, оставив нас одних.

Генриетта взяла бокал, элегантно отставив мизинец, и сделала небольшой глоток. На секунду она прикрыла глаза, расслабляясь.

— Недурно, — вынесла она вердикт, ставя бокал на стол. — Ладно, признаю, Хаммер, сок и правда отличный. Твой дворецкий знает своё дело.

— Альберт – это сокровище, которое я не променяю ни на какие акции, — усмехнулся я, тоже делая глоток. — Знаешь, Генриетта, а ведь мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь.

Она вопросительно изогнула идеальную бровь, вертя в руках ножку бокала.

— Неужели? И чем же? Тем, что у нас обоих богатые папочки, от которых все ждут, когда же их дети облажаются?

— И этим тоже, — кивнул я, откидываясь в кресле. — Но я о другом – о масках. В школе ты носишь маску «Снежной Королевы», высокомерной стервы, которой плевать на всех вокруг, я раньше тоже носил маску – тихого отличника, но сейчас, сидя здесь, мы оба понимаем, что это просто игра.

Генриетта хмыкнула, но спорить не стала.

— Школа – это зоопарк, Зик. Или ешь ты, или едят тебя. Если я покажу слабость, меня разорвут, если я буду слишком доброй – сядут на шею. Ты ведь видел, как они смотрят – половина хочет моих денег, вторая половина – моего статуса.

— А Петра? — неожиданно даже для самого себя спросил я. — Она не похожа на тех, кто ищет выгоды.

Лицо Генриетты на мгновение смягчилось.

— Паркер... — она вздохнула, и в этом вздохе было что-то удивительно человеческое. — Она другая, да… Ей плевать на фамилию Озборн, ей плевать на мои деньги, она – единственный человек в том гадюшнике, который дружит со мной, а не с «наследницей Озкорп». К тому же... она ведь гениальна, и не будь у Петры такого слабого характера, давно бы сама была на вершине школьной иерархии…

— Защищаешь инвестиции в будущее? — попытался отшутиться я, но Генриетта посмотрела на меня серьёзно.

— Называй как хочешь, но если ты обидишь её, Хаммер, наш договор аннулируется, а я лично превращу твою жизнь в ад.

— Понял, не дурак, — примирительно поднял я руки. — Я и сам вижу её потенциал, который пытаются угробить разные идиоты.

— Вот и отлично, — Генриетта залпом допила сок и с громким стуком поставила пустой бокал на стол. — Ладно, хватит лирики. Ты напоил меня, развлёк беседой, мы выяснили, что у нас обоих тяжёлое детство и сложные характеры, теперь давай к делу. Ты говорил, что тебе нужны специфические корпуса. Показывай, что там у тебя за требования такие, что даже «Hammer Industries» не справляется.

Мы провели в кабинете ещё минут двадцать, обсуждая технические детали заказа. Я намеренно усложнял требования к корпусу, чтобы оправдать цену и скрыть тот факт, что сам корпус мне нужен больше, чем начинка, которую я все равно собирался переделывать. Генриетта внимательно слушала и даже делала пометки в своём планшете.

Удивительно, но она действительно разбиралась в теме, в отличие от её мужских итераций из параллельных вселенных. Да, разбиралась она далеко не на моём уровне (спасибо памяти Зика и моему взрослому опыту), но понимала достаточно, чтобы не быть обманутой в очевидных вещах и это даже воодушевляло.

Когда пришло время прощаться, я проводил девушку до машины.

— До завтра, Зик, — она села уже в свой подъехавший лимузин (серебристый «Мерседес». Очень понтово, но от Шокера такая машина не защитила бы). — И… спасибо за экскурсию. Твоя «мастерская» оказалась интереснее, чем я думала. — Говоря последнюю фразу, Генриетта хитро подмигнула, стараясь спрятать довольную улыбку.

— Рад стараться.

Машина с Озборн поехала, а я остался стоять на крыльце, глядя ей вслед.

— Ну как всё прошло, Зик? — голос Линды раздался из тени колонны. Она, как всегда, появилась бесшумно, и неожиданно. Это тоже что-то вроде тренировки, но, если честно, я думаю, что она так меня троллить пытается – бывало пару раз я подпрыгивал на месте или бил в сторону голоса…

— Сделка заключена, — ответил я, не оборачиваясь. — Мы получили то, что хотели.

— А что получила она? — наёмница подошла и встала рядом, тоже глядя на удаляющуюся машину. — Такие девочки ничего не делают просто так.

— Она получила «долговую расписку» от будущего владельца «Hammer Industries».

Линда присвистнула.

— Опасно играете, босс. Озборны известны тем, что всегда приходят за долгами. И проценты у них грабительские, так что аккуратнее с этим.

— Я знаю, Линда. Я знаю… — На последних словах я развернулся и пошёл в дом, после чего спустился в лабораторию, чтобы немного проветрить голову. Адреналин от переговоров всё ещё бурлил в крови.

Это было странное чувство – смесь радости с тревогой. Ну, вроде пока проблем нет, буду надеяться, что и дальше всё пойдёт по плану…

Совсем скоро я получу тритий, и уже с ним…

С ним я смогу довести перчатки до ума, да и запитать Shock Armor, если всё-таки решусь его строить.

Я подошел к верстаку, где лежал разобранный прототип №42, готовый и протестированный, осталось лишь дать ему подходящий источник питания и…

— Скоро, — прошептал я, проводя пальцем по холодному металлу. — Скоро ты заработаешь как надо.

В кармане вибрировал телефон. Я достал его. Сообщение от Джины:

«Эй, гений! Ты там жив после встречи с нашей холодной Медузой Горгоной? Если не превратился в камень, скинь домашку по алгебре. Я ни черта не поняла на уроке»

Я улыбнулся, прикрыв лицо ладонью…

Даже завидую им, простым детям, чьи проблемы заканчиваются на выборе университета и списывании на контрольных…

«Жив, цел, орёл. Домашку скину, но с тебя сэндвич от Конг завтра ;)»

Ответ пришел мгновенно:

«Заметано! Ты лучший, Хаммер!»

Я убрал телефон и посмотрел на пустую чашку Петри, в которой должны были расти мои бактерии. Процесс шёл… Медленно, но верно.

Жизнь налаживалась: у меня были друзья (ну, или что-то вроде того), план и совсем скоро появится то, что позволит защититься в случае нападения действительно сильных ребят…

Осталось только не облажаться и пережить старшую школу, а это, по словам моих одноклассников, намного опаснее какого-то там нападения кучки суперов посреди города.

Ещё бы не эта загадочность вокруг юной Озборн…

Ну ничего, Хаммеры всегда платят по счетам! Правда иногда – фальшивыми купюрами.

Посмотрим, кто кого переиграет, Генриетта. Посмотрим…

Убедившись, что с образцами всё в порядке, я выключил свет в лаборатории и направился к выходу. Завтра будет новый день и новые проблемы, но сегодня… сегодня я победил, и могу позволить себе часик отдохнуть, залипнув на какой-нибудь видосик в интернете…

Жалко, что здесь ещё не изобрели ТикТок…

Хм…

Генриетта Озборн:

Глава 20

Со дня, когда мы с Генриеттой пожали руки, скрепляя нашу «сделку с дьяволом», прошёл месяц.

Одобрение от отца я получил в тот же вечер. Правда, за мои слишком уж громкие обещания и самодеятельность он меня пожурил. И, надо признать, сделал это правильно. В этом мире – или, может быть, конкретно в этом социальном слое – раскидываться словами было не принято.

В моей прошлой жизни как было? «Пацан сказал – пацан сделал», а если не сделал, то «пацан пошутил» или «обстоятельства изменились». Репутация была понятием весьма гибким. Здесь же даже отбитые школьные хулиганы старались держать марку. Я всё ещё помнил, как Джина осадила одного идиота, напомнив ему о каких-то дворовых понятиях чести. Если уж у шпаны есть кодекс, то у акул бизнеса, которые обязаны держать лицо чистым он тоже обязан был быть.

Впрочем, моё наказание оказалось изощрённым.

— Ты сам всё оформишь, Иезекиль, — заявил отец с довольной улыбкой, пододвигая ко мне стопку документов толщиной с кирпич. — Чтобы понимать труд простых людей и привыкать работать с бумагой. В конце концов, это твоя инициатива, так что ты и разбирайся.

Меня так и подмывало подлить ему лимонной кислоты в чай или ещё какую-нибудь пакость устроить, но я сдержался. Пришлось играть в послушного сына. А что? Мы не в Китае, где дети собирают айфоны с пелёнок, мы в прогрессивной Америке. Долой детский труд! Но, увы и ах…

Неделя ушла на согласования, подписание договоров, актов приёмки и спецификаций. Я возненавидел бюрократию всей душой и ведь это был «лёгкий уровень»! Я уже с ужасом представлял, какой ад начнётся, когда я действительно унаследую «Hammer Industries». Как же Старк с этой хренью справлялся в фильмах? Ах да, нейросеть-помощник, чего это я в самом деле?

В итоге «Озкорп» официально подписался на «мелкий контракт» – пробную партию на смешные для них 450 тысяч долларов. Им было бы невыгодно возиться с новым производством ради двух элементов, если бы не моё обещание: в случае успеха «Hammer Industries» закупит как минимум сотню, а в перспективе – и тысячу таких… штук.

Кстати, о названии. В документах они значились как «Hammer-Oz Energy Cell Type 1». Я морщился каждый раз, когда это читал. Может, лучше просто «Энергоячейки»? Звучит солиднее чем «батарейки» и проще чем полное документальное название.

Всю эту неделю мы с Генриеттой продолжали играть в шпионов. Мы встречались в школе, перекидывались многозначительными фразами в столовой и избегали обсуждать детали по телефону. И нет, это не паранойя, а суровая реальность. Я зуб даю, что телефоны детей миллиардеров прослушивают все кому не лень: от конкурентов до собственных отцов. Мы чувствовали себя юными конспирологами, и, честно говоря, в этом даже был свой шарм, да и «общий секрет» сближал.

Результата я дождался только сегодня.

Отец лично передал мне кейс с двумя готовыми ячейками. Он внимательно посмотрел мне в глаза, убедился, что я не собираюсь взрывать поместье (по крайней мере, намеренно), и отпустил в лабораторию.

— Не подведи, сынок, — только и сказал он напоследок.

Удивительный уровень доверия. Не знаю, чем я его заслужил – парой умных фраз или тем, что перестал быть размазнёй, но я был благодарен. И я костьми лягу, но оправдаю это доверие.

Спустившись в подвал, я первым делом переоделся в чистый халат.

— Как себя чувствуешь, Гарри? — спросил я у единственного постоянного обитателя моей лаборатории.

Гарри – белая лабораторная мышь, названная в честь одного волшебника (потому что выживает вопреки всему) не ответил. Он продолжал заниматься своими мышиными делами в укреплённой клетке из бронестекла. Клетка была рассчитана на случай, если Гарри вдруг решит превратиться в Халка после очередного теста с облучением. Пока результаты тестов с сывороткой Коннорса были нулевыми, что немного меня огорчало, но Рим тоже не сразу строился. Эксперименты продолжатся.

Я уселся за стол, включил яркую лампу и надел увеличительные очки. Следующий час ушёл на ювелирную работу: разбор ячеек от «Озкорп».

Надо отдать должное инженерам Нормана, они сделали всё красиво. В каждой ячейке находилось по пять пластин, весом по 10 грамм. Один грамм чистого трития, остальное – инертная матрица-стабилизатор. Гениальное в своей простоте решение. Матрица удерживала изотоп, гасила лишнее излучение и делала материал безопасным для транспортировки.

Я-то, со своим завышенным самомнением и знаниями из будущего, думал о магнитных ловушках и сложных полях, а они просто «запекли» тритий в стабильную форму…

Это привело меня к трём выводам:

1. Здесь живут не идиоты.

2. Я не такой уж и гений.

3. Опыт реального производства бьёт теоретические знания, как бык овцу.

«Простые учёные» утёрли мне нос, даже не подозревая об этом…

Ну и пожалуйста, ну и пошло всё в…

Кхм…

Пластины подходили идеально: они занимали мало места, были стабильны (Док Ок из фильмов доказывает что нестабильный тритий чересчур опасен) и обещали долгий срок службы!

Весь вечер я убил на сборку уже своей полноценной энергоячейки. Назвал я её без лишней скромности – Hammer Energy Cell Mark II.

Да, я нагло убрал «Oz» из названия и сменил единичку на двоечку, но у меня была причина! Моя версия состояла из десяти пластин, упакованных в хитрую геометрию корпуса из тугоплавкого полимера и благодаря некоторым доработкам, КПД вырос не в два раза, а почти в два с половиной!

Когда я записал финальные показатели тестера, на моём лице расплылась довольная улыбка. Всё-таки я не полный затупок, ха!

Закончив сборку, я провёл серию диагностических тестов. Зелёные огоньки на приборах радовали глаз. Настало время главного испытания.

Я подошёл к стенду с закреплённым прототипом перчатки Шокера (модель №42 – ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого). Щелчок – ячейка встала в паз. Тихий гул наполнил помещение. Нужно будет придумать как эту штуку сделать беззвучной…

Я отошёл за защитный экран из прозрачного поликарбоната, включил камеру на запись и глубоко выдохнул.

— Поехали.

Нажатие на кнопку активации.

Секунда. Ровно столько потребовалось на генерацию заряда. Вместо привычного голубоватого потрескивания, с излучателей сорвался плотный, насыщенно-жёлтый шар энергии.

БА-БАХ!

Звук был таким, словно в комнате лопнула шина грузовика, только в десять раз громче.

Мишень – лист дюрастали (сплав, разработанный отцом) толщиной в пять сантиметров – не просто погнуло. Её разорвало! Металл заскрипел, лопаясь, и разлетелся на три огромных куска и десяток мелких осколков, которые со звоном ударили в стены тира. Крепления, удерживавшие лист, вырвало «с мясом».

— Охренеть... — выдохнул я в наступившей тишине. Сердце колотилось не замедляясь.

Я ожидал прироста мощности, даже прогнозировал именно такой результат в расчётах, но видеть цифры на экране и видеть, как твоё творение рвёт сверхкрепкий металл, как бумагу – это разные вещи.

Жёлтый цвет... Это интересно. Видимо, частота вибрации изменилась из-за плотности потока энергии. И всё это – менее чем за полгода работы!

Да, это не Тони Старк, собирающий реактор в пещере из консервных банок. У меня были ресурсы, деньги и лаборатория, но всё же... Я сделал это! Своими руками!

Посмотрев на дымящуюся перчатку, я вытер холодный пот со лба. Аккуратно подошёл к стенду, извлёк энергоячейку и убрал её в свинцовый контейнер.

Ну уж нет. Носить это на руке без тщательной проверки я не буду. Отец наверняка следит за мной через камеры. Утром попрошу передать перчатку и ячейку в наш исследовательский отдел. Пусть профи проверяют изоляцию, теплоотвод и защиту от дурака. Я уже понял, что полагаться только на свою «гениальность» чревато потерей конечностей…

А-то и жизни…

***

Утро встретило меня неожиданно хорошим настроением, несмотря на то, что завтракал я в одиночестве. Джастин редко бывал дома по утрам, предпочитая уезжать в офис ни свет ни заря. Утром я видел его от силы пару раз в неделю.

Боюсь представить, какой режим ждёт меня, когда я сяду в его кресло…

Перед отъездом я подошёл Альберту.

— Передай это лично в руки отцу, — я протянул ему кейс с перчаткой. — Скажи, прототип готов к стресс-тестам. Пусть инженеры погоняют его на предельных режимах.

— Будет исполнено, молодой господин, — поклонился дворецкий.

Попрощавшись с моим «приёмным дедушкой» и перекинувшись парой дежурных фраз с охраной, я вышел во двор.

Линда и Карл уже ждали.

— Чего такой довольный, мелкий? — прищурилась Линда, заметив мою едва скрываемую улыбку. — Выглядишь как кот, добравшийся до сметаны.

Мы сели в машину, и я откинулся на спинку.

— Да вот, наслаждаюсь триумфом человека над природой, блондинистая, — ответил я, разглядывая потолок салона.

— Окак! — важно закивала она. — Звучит круто. Получилось ту твою «батарейку» допилить?

— Ага, — кивнул я. — Наконец собрал рабочий опытный образец.

Линда знала ровно столько, сколько ей нужно было знать. Я скормил ей легенду о том, что мы заказываем компоненты у конкурентов для моих проектов, которые на самом деле являются секретными разработками в сфере сохранения и передачи энергии. Ей этого хватало.

Наёмники машут мечом не ради чьей-то мечты. Они делают это только для себя. Наёмник живёт и умирает со своим мечом. Это всё, что у него есть.

Пока Линда остаётся лишь наёмником, работающим на мою семью за деньги, не видать ей моего полного доверия, но вот некоторые моменты я ей доверить всё же могу.

— Поздравляю, — сухо бросил с водительского сиденья Карл, но мне показалось, что в этом слове было чуть больше тепла, чем обычно. Слуги Хаммеров, особенно СБ, были преданы семье фанатично. Успех наследника – это успех всех Хаммеров.

— Угу, это круто, — согласилась Линда, проверяя магазин пистолета привычным, отточенным движением. — Обычные парни в твоем возрасте думают другом… Даже странно...

— Что именно? — Не понял я.

— Ну, что ты так предан делу. Был у меня один знакомый... — она запнулась, моргнула, словно прогоняя непрошенное воспоминание, и тут же нацепила привычную маску веселья. — Ладно, забей. Ты лучше скажи, когда же ты пригласишь ту блондиночку в гости? А то брюнетку звал, а вы ведь с ней даже не целовались! Скукотища!

— А что, хочешь, чтобы великий и прекрасный я встречался именно с блондинкой? — я ухмыльнулся, вопросительно подняв бровь. — Ну... Если будешь хорошо себя вести, я подумаю над твоей кандидатурой, «блондиночка».

— Хам, — фыркнула она, отвернувшись к окну, но я видел, что щёки её чуть порозовели.

— Клоун, — парировал я. Подумал секунду и добавил: — В смысле, ты клоун. Не я.

— ... — Линда молча расплылась в широкой улыбке, явно засчитывая мне попытку неуклюжего троллинга.

Карл заглушил двигатель у школы, спасая меня от неминуемой расправы.

— Кхм, я пошёл, — я схватил рюкзак и поспешно открыл дверь.

— Удачи, — синхронно ответили мои телохранители, тут же удивлённо переглянувшись.

Надо поработать над остроумием.

А то стыдно за себя иногда становится…

***

Школьный день тянулся как… просто тянулся.

Перемены с Паркер, Озборн и Джиной, потом обед в компании «Зубрили» и «Принцессы», Флэш тоже иногда присоединялась вместе с её девочками, но не часто.

Сами же уроки... Боже, как же меня это достало. Разум взрослого мужика, который понимает, что эта школьная программа ему даром не сдалась, был заперт в теле подростка, требующего активности. Гормоны бурлят, энергия бьёт ключом, а ты сидишь и слушаешь про войну Севера и Юга в сотый раз (Ладно, не в сотый, но на кой чёрт она повторяет буквально одно и то же уже несколько уроков подряд? А потом будет жаловаться, что мы не успеваем программу изучить…).

Последний урок – физику – я уже натурально «отлёживал» на парте щекой. Образ идеального ученика трещал по швам, но сил притворяться не было. Я смотрел в окно и думал о своей тяжёлой судьбе. Какого чёрта меня закинуло в 2006-й? Ну почему не в 2015-й хотя бы? Ни тебе нормального интернета в кармане, ни ТикТока (хотя это, может, и к лучшему), ни игр на смартфоне! Скука смертная.

— А теперь перейдём к домашнему заданию... — голос Эвелин Рид, нашей учительницы физики, вырвал меня из прострации. —Она заговорила о домашке до звонка? Это что-то новенькое. Уроки Линды по внимательности давали о себе знать – я мгновенно включился. — Совсем скоро зимние контрольные, — вещала мисс Рид, поправляя очки. — У вас не будет времени на масштабные проекты, поэтому совместные работы переносятся. Первая стартует сегодня. Проверять буду на следующей неделе. Вторая – весной.

По классу пронёсся недовольный гул.

— А почему не предупредили заранее? — поднял руку Дик, один из местных «задротов».

— Меня саму поставили в известность утром, — отрезала учительница. — Тему можете выбрать сами из списка. Но пары я сформировала сама, потому что в прошлом году, — она выразительно посмотрела на задние ряды, где сидела компания Джины, — кое-кто любил выезжать на чужом горбу… Итак, — Рид развернула список. — Петра Паркер и Иезекиль Хаммер...

Дальше я не слушал.

Меня поставили в пару с Человеком-Пауком (ну, будущим).

Ну… Вполне логично. Мисс Рид явно решила объединить двух самых сильных учеников, чтобы никто не халявил, ведь любой другой просто сел бы на шею безотказной Петре, а я, как «гений» (в их глазах), вроде как должен работать с ней на равных.

— ...Джина Томпсон и Генриетта Озборн... — донеслось до меня.

Ого. А вот это будет шоу!

Прозвенел звонок. Я бросил взгляд на Петру. Она поймала мой взгляд, вспыхнула, отвела глаза, потом, видимо, осознала и просто кивнула…

Ладно, буду считать это разрешением самому выбрать тему… Хотя могла бы и подойти ко мне, а не бежать зачем-то к Генриетте… Зачем, интересно?

— Сила трения и её влияние на движение, — сообщил я учительнице, сразу начавшей записывать тему в тетрадь, проходя мимо её стола.

Вернувшись на место, я начал собирать вещи.

— Эм... Зик... — рядом возникла Петра. Она теребила рукава своей блузки и выглядела так, словно собиралась в любви признаться. — Генриетта сказала подойти к тебе...

И ведь сегодня нормально общались за обедом! Что опять случилось?

— Разумно, — кивнул я, закидывая рюкзак на плечо. — Ты как, занята сегодня? Не хотелось бы откладывать. Примеры нам дали, нужно просто найти информацию, может, провести пару простых экспериментов. Ну, или просто списать их из интернета.

— Нет, я не занята... Но... — она замялась, её лицо залила краска. — У меня дома сейчас... ремонт. И там... не очень удобно.

Ах, вот оно что! Стесняется. Я знал, что Паркеры живут небогато, так что и сам догадаться должен был. Делать «совместную» работу у неё ей стыдно, а напрашиваться ко мне в особняк – ещё стыднее.

— Хорошо, тогда поехали ко мне, — прервал я её мучения. — У меня есть всё, что нужно. Лаборатория, компьютеры, справочники, если надо… Быстро отстреляемся и будем свободны.

— Отстреляемся? — Переспросила Петра, моргнув.

— Ну... в смысле, быстро закончим с проблемой.

— Оу... — Девушка облегчённо выдохнула. — Е-если ты не против, конечно...

— Не против. Пошли.

Мы попрощались с Генриеттой, которая выглядела так, словно съела лимон (видимо, предвкушала работу с Джиной), и вышли в коридор.

Наш класс сегодня заканчивал раньше остальных, коридоры были полупустыми, гулкое эхо наших шагов отражалось от стен. Петра шла чуть позади, прижимая к груди рюкзак.

— Слушай, насчёт темы, — начала она уже смелее. — Я тут подумала, можно рассмотреть трение не только в механике, но и в биологии. Например, как гекконы...

Она не договорила.

Из-за угла, перегородив нам путь, вывалилась компания из трёх парней. Типичные «гопники» местного разлива. Джинсы спущены, спортивные куртки нараспашку, на лицах – выражение интеллекта, стремящегося к отрицательным величинам.

Центральный – высокий, плечистый парень с неприятной, глумливой ухмылкой – шагнул вперёд, преграждая дорогу Петре.

— Опа, кого я вижу! — Протянул он. — Паркер! А где твоя телохранительница? Где же бешеная Джина? — Сказав это он картинно осмотрелся.

Петра сжалась, отступив на шаг, а я вдруг вспомнил этот голос и эту рожу.

Это был тот самый идиот, которого Джина примерно месяц назад чуть не запихнула в шкафчик за то, что он выбил у Петры из рук поднос с едой. Видимо, жизнь его ничему не научила, или он решил, что без Томпсон поблизости можно взять реванш.

И почему же на меня он внимания не обращает?

— Привет, — спокойно произнёс я, делая шаг вперёд и заслоняя Петру собой. — Кажется, вы ошиблись, парни, Петра сейчас спешит.

Хулиган перевёл взгляд на меня. В его глазах не было узнавания (я всё ещё был для многих «новеньким»), зато было много презрения.

— А ты чё лезешь? — Он хмыкнул, обращаясь к своим приятелям. — Смотрите, Паркер завела себе парня.

— Не твоего ума дело, — мой голос стал холоднее. — Так что давай вы просто исчезнете, и мы сделаем вид, что этого разговора не было.

Парень ухмыльнулся шире, то-ли действительно не понимая, с кем говорит, то-ли искусно притворяясь умственно отсталым, и сделал шаг ко мне, нависая.

— А если нет? — Прошипел он мне в лицо обдав запахом табака и… Шмали? Ой, да ну нахер! — Папочке пожалуешься? — Шутливо проговорил он, от чего его приятели засмеялись.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Нет. Папочке жаловаться будешь ты.

И вот уже я не шутил…

Петра Паркер с крашенной головой:

Глава 21

Когда мне в лицо прилетел плевок от укуренного хулигана, стоящего напротив…

Сдержаться было сложно. Проблемы с самоконтролем у нас, Хаммеров, в крови. Причём это не просто злость, это нечто большее, можно назвать это генетическим дефектом – вспышка ярости, затмевающая разум, желание уничтожить источник раздражения здесь и сейчас. Не знаю, почему природа сыграла с нами такую шутку, но настоящему Зику всегда стоило огромных усилий сдерживать эти порывы, и только его миролюбивый характер, тяжёлое детство без родителей и погружение в науку помогли парню вырасти не агрессивным адреналиновым наркоманом, а тихим, замкнутым интровертом.

Я же…

Скажем так, я далеко не тот Иезекиль Хаммер, и дело даже не в том, что я пришелец из другого мира, а в том кошмаре, который я пережил в первые же дни. Мусорный бак, смерть охраны, холодное дуло пистолета, внутренности Шокера на коже сиденья…

Я стал грубее. Жёстче. Циничнее.

Я отнюдь не позитивный персонаж и иллюзий на этот счёт не питаю.

Но именно сейчас, чувствуя, как чужая слюна жжёт кожу, я вдруг понял, почему отец приставил ко мне Линду, и разгадал, зачем она носит свою маску «тролля 80-го уровня».

Абсолютный контроль.

Если бы не Линда, не её бесконечные тычки, подколки и лекции о хладнокровии, я бы сейчас сорвался. Я бы накинулся на ублюдка и вгрызся ему в глотку зубами.

Однако сейчас…

Я чувствовал ярость. О да, она бурлила внутри, требуя крови, но я полностью контролировал её. Гнев не застилал глаза красной пеленой, наоборот, он сделал зрение кристально чётким. Я видел расширенные зрачки укурыша, видел, как напрягся его приятель справа, видел, как дрогнула рука третьего.

Благодаря изнурительным тренировкам я не утратил адекватность, и только нервный тик левого глаза мог выдать бурю внутри.

Идиоты приняли моё молчание за страх.

— Чё, язык проглотил, богатей? — загоготал главарь, и его приятели подхватили смех.

Тем хуже для них.

Резкий шаг вперёд, скручивание корпуса – и мой кулак, в который я вложил всю инерцию тела, врезался точно в челюсть говоруна.

ХРУСТ

Звук, с которым его зубы клацнули друг о друга, был музыкой для моих ушей. Парня подбросило, его глаза закатились, и он мешком рухнул на линолеум, мгновенно вырубившись. Сотрясение гарантировано, а возможно, и перелом челюсти этому идиоту я оформил.

Его приятели даже не успели понять, что произошло.

Тот, что стоял справа, было дёрнулся ко мне. Ошибка. Я просто перехватил его руку, используя инерцию его же движения, и резко ударил коленом в солнечное сплетение, хулиган сложился пополам, хватая ртом воздух и издавая звуки, похожие на хрип умирающего тюленя.

Третий, самый щуплый, замер с поднятыми руками. В его затуманенных наркотой глазах появился животный ужас.

— Бу! — рявкнул я, делая ложный выпад.

Парень взвизгнул, споткнулся о свои же ноги и позорно шлёпнулся на задницу, отползая назад.

Вся схватка заняла от силы секунды три.

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя холодное удовлетворение.

Шагнув к лежащему без сознания главарю, я схватил его за воротник куртки и рывком приподнял. Его голова безвольно мотнулась, а я, не обращая на это внимания, просто вытер щёку о ткань его куртки, стирая слюну. Брезгливо отпустил его, позволив телу снова глухо удариться об пол.

Мерзкий ублюдок.

Я огляделся. Двое на полу, один жмётся к стене. Петра стоит за моей спиной, прижав ладони ко рту, её глаза огромные, как блюдца.

Красиво ли я поступил? Жестоко избив трёх, по сути, детей?

С одной стороны, они – «просто школьники», а с другой – эти твари задирают слабых, курят дрянь прямо в школе и чувствуют полную безнаказанность.

В голове мелькнула шальная, тёмная мысль. Я мог бы свернуть ему шею прямо сейчас. Хватило бы одного движения…

Никаких проблем ни у меня, ни у отца не будет. Юристы Хаммеров докажут, что это была самооборона, что он угрожал мне ножом (который «случайно» найдут у него в кармане), что я был в состоянии аффекта. Пару сотен тысяч баксов на взятки, и дело закроют.

Но убивать их…

В памяти всплыл образ Шокера. Я убил элитного наёмника, «суперзлодея», и после этого убивать обдолбанных подростков?

Пф. Много чести. Марать руки об этот мусор ниже моего достоинства.

Я достал из кармана белоснежный платок (Альберт всегда кладёт свежий, дай Бог ему здоровья и долгих лет) и тщательно вытер костяшки пальцев, на которых остались следы чужой слюны и крови. После этого я протёр и лицо, брезгливо бросив платок на вырубленного ублюдка.

— Пошли, Петра, — бросил я, не оборачиваясь к поверженным врагам.

Интересно, а раньше у меня было такое мышление?..

Петра шла рядом, едва поспевая за моим широким шагом, её пальцы, вцепившиеся в лямки рюкзака, побелели от напряжения. Девушка то и дело бросала на меня короткие, оценивающие взгляды, словно видела впервые. В её глазах сплетались воедино шок, непонимание и капля страха… Хорошо, что именно «капля». Учитывая её характер, я бы не удивился, если бы Петра просто убежала или вовсе прекратила общение со мной. Выходит, она смелее, чем кажется? Или доверяет друзьям, даже если ей не нравится то, что они делают.

Мы вышли в боковой холл, где было меньше народа, и Петра вдруг резко остановилась, заставив и меня замереть.

— Зик... — её голос дрогнул, она едва выдавливала из себя слова. — Зачем? Ты... ты же мог просто уйти. Или позвать дежурного. Тот хруст... О боже, Зик, ты же ему точно челюсть сломал!

Она смотрела на мои руки, на костяшках которых начало проступать покраснение.

Отдаю ей должное в очередной раз – девушка дождалась, когда мы покинем место происшествия, по дороге обдумала свои слова и произошедшее, и только потом начала откровенный разговор. Раньше она не проявляла себя таким образом, а сейчас я замечаю за ней всё больше того самого внутреннего стержня, который уважали все, кто знал Человека Паука, даже многие злодеи.

— Знаешь, Паркер… — начал я, вспоминая слова Озборн. — Школа – это зоопарк. Или ешь ты, или едят тебя. Если я покажу слабость, меня разорвут. Если я буду слишком добрым – сядут на шею. — Я повторил слово в слово то, что слышал от её подруги. — Из-за излишней мягкости к тебе и докапывается каждый хулиган. Можно сказать, что я излишне жестоко обошёлся с ними. Я согласен, что можно было решить это дело иным способом, однако, проявив жестокость сейчас, я избавлюсь от подобных случаев в будущем. Вспоминая, что я сделал с этими тремя, даже самый отбитый хулиган просто не захочет лезть ко мне… Или к тем, кто рядом со мной.

— И всё же…

— Я не настаиваю на своей абсолютной правоте, а лишь поясняю, почему именно я поступил так, а никак иначе, — мягко прервал я девушку.

— Я поняла… — Выдохнула Петра, немного успокаиваясь. — Надеюсь, твой план сработает и больше такой… жестокости не будет.

— А уж я-то как на это надеюсь… — искренне ответил я. К сожалению, дети часто бывают слишком жестокими, потому что не понимают рамок дозволенного, пока не столкнутся с последствиями. — Ладно, пойдём уже. Попрошу мою телохранительницу разобраться с этими тремя. Как минимум скорую вызвать им надо.

Мы вышли на школьную парковку, где воздух был заметно свежее, чем в душных коридорах. У машины, прислонившись к дверце, стояла Линда, она лениво крутила какой-то брелок на пальце, подставив лицо лучам полуденного солнца, но как только мы показались в дверях, её взгляд мгновенно сфокусировался на нас.

Линда не была бы профессионалом, если бы не заметила перемену в моей походке или то, как я сжимал кулаки. Глаза наёмницы скользнули по моим покрасневшим костяшкам, затем на бледную, едва переставляющую ноги Петру, и на губах Линды заиграла привычная ехидная ухмылка.

— Ого, — протянула она, выпрямляясь. — Глядите-ка, наш «маленький молоточек» вернулся с охоты, да ещё и с такими трофеями!

Петра вздрогнула от её голоса и невольно сделала шаг мне за спину. Телохранительница подошла ближе, игнорируя испуг девушки, и бесцеремонно взяла меня за руку, рассматривая повреждения.

— Кожа содрана, удар был поставлен неплохо, но ты явно не жалел веса, — констатировала она. В её голосе промелькнуло нечто похожее на одобрение, которое она тут же скрыла за сарказмом. — Надеюсь, лицо того несчастного выглядит сейчас гораздо хуже, чем твоя рука. Иначе я буду очень разочарована.

Я аккуратно высвободил кисть и посмотрел ей прямо в глаза.

— Это всего лишь небольшое покраснение, не преувеличивай, — ответил я излишне внимательной наёмнице. — В боковом холле трое. Один в глубоком ауте, возможно, перелом челюсти. Двое других… скажем так, получили интенсивный урок физкультуры. Вызови кого-нибудь, чтобы с этим разобрались. Я не хочу видеть в школе, в которой учусь, малолетних наркоманов.

Линда на секунду замерла, приподняв бровь.

— Какой ты заботливый, — хмыкнула она, доставая телефон. — Ладно, босс, сделаю. А ты… — Она перевела взгляд на Петру, которая всё ещё пребывала в прострации. — Раз уж пришла с нашим «молодым господином», то садись в машину. Вино не предлагаю – мелкая ты ещё, зато там есть гранатовый сок.

Петра лишь мотнула головой, не в силах что-то сказать.

— И апельсиновый тоже, — добавил я, открывая дверь для девушки. Гранатовый сок я специально держал для Озборн, которая требовала его именно у меня, хотя могла бы заказать и сама, а вот апельсиновый я предпочитаю сам – вкусный чертяка, особенно если натуральный, а не подкрашенная вода с ароматизаторами.

Дверь автомобиля захлопнулась с глухим звуком, мгновенно отсекая шум школьной парковки и гул далёкого города. Я тут же открыл холодильник и начал наливать сок в два стакана.

Петра осторожно опустилась на край сиденья, словно боялась испачкать безупречную обивку своим поношенным рюкзаком. Она выглядела потерянной, её взгляд блуждал по деталям интерьера, не зная, на чём остановиться.

Линда тем временем закончила короткий разговор по телефону и села на переднее сиденье.

— Всё, «мусор» скоро уберут, — бросила она через плечо, устраиваясь поудобнее и смотря на нас в зеркало заднего вида. — Вызвала частную бригаду. Мальчики отправятся в хорошую клинику, где им поправят челюсти и промоют желудки от той дряни, что они употребляют. В любом случае, с ними разберутся… — Кайл, всё это время сидевший молча, завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. — Ну так что, герой, — Линда поймала мой взгляд в зеркале, и в её глазах снова зажглись насмешливые искорки. — Каков план? Отвезем принцессу в её замок или у нас на повестке дня ещё есть пара подвигов?

Петра, услышав «принцессу», густо покраснела и наконец решилась заговорить, обращаясь ко мне:

— Зик, я... спасибо. Наверное. Я всё ещё не уверена, что это было правильно, но... — она запнулась, глядя на стакан с соком, который я ей протянул. — Ты защитил меня, и я это очень ценю… Прости, что я такая нерешительная. Будь на моём месте Генриетта и уж тем более Джина…

— Да не за что, — пожал я плечами. — Мне и самому подобные типы неприятны. А уж стоять и смотреть, как тебя задирают какие-то уроды… Ты уж прости, но если моего друга обижают, я вступлюсь за него, даже если сам друг будет против. — Я откинулся на спинку, делая глоток из стакана.

Хитрая ухмылка Линды, замеченная мною в зеркале, была проигнорирована. Как и какая-то гордо-отеческая, едва различимая улыбка на лице Кайла.

— И всё же, спасибо. Это многое для меня значит. У меня… не то чтобы много друзей, как ты знаешь.

— Только великолепная мисс Озборн? — я подпустил в голос шутливые нотки. Пора менять тему, не хочу портить себе настроение воспоминаниями о тех ублюдках.

— При ней ты её по-другому называешь… — поддержала игру Петра. — «Принцесска» или просто Генриетта.

— Ну а что поделаешь, если «Генри» ей не нравится?

— «Принцесска» ей тоже не нравится…

— Ха, подловила. Как сок, кстати?

— Вкусный. Боюсь представить, сколько стоит один стакан такого…

— Да не то чтобы дорого, уж явно не дороже килограмма апельсинов, — пожал я плечами. — Мы богатеи, но не идиоты, чтобы переплачивать за то, за что переплачивать смысла нет.

Одно дело, когда разговор заходит о статусе – за это доплатить приходится, но зачем переплачивать за еду, если можно не переплачивать? Отец так-то поднялся с самых низов и всё ещё помнит цену денег. Я так думаю, во всяком случае, иначе бы не пытался и мне показать эту ценность через бюрократию.

— Генриетта бы с тобой поспорила, но вот мне кажется это правильным подходом.

— «Гении мыслят одинаково», — важно кивнул я, и мы с рыжей рассмеялись, наконец сбросив напряжение. — Итак, есть идеи, как нам оформить работу? Презентация или реферат?

— Мне ближе реферат, — задумавшись, ответила девушка.

Разумно. Презентацию нужно презентовать перед всем классом, а с уверенностью у этой девушки большие проблемы.

— Тогда реферат… Ну, думаю, за пару часов управимся. Тема простая. Если бы не было требования по минимуму страниц, я бы просто устно пересказал всё и свалил довольный… Ох уж эта школа…

— Не нравится учиться? — мило наклонив голову, спросила девушка.

— Учиться мне нравится. Только в школе я не учусь, а трачу часы на непонятно что. Я бы мог и в университет поступить, и уже давненько, но… «Социализация», чтоб её…

— Понимаю тебя. Дядя Бэн, когда я предложила закончить школу экстерном, целую лекцию мне прочитал о важности школы и социализации для подростков… Ну а ещё я боюсь, что к малолетке в университете будут относиться… не очень.

— Хах… Как думаешь, как будут справляться наша Королева Школы и мисс Озборн?

— Хм… Ну, я не думаю, что они прям подерутся, но, зная характер Генриетты…

Так мы и провели остаток дня – общаясь на школьные и научные темы, а также делая реферат по физике.

Вечером Петру, поначалу шокированную особняком Хаммеров, уже было не узнать – весь страх и неловкость просто испарились. Передо мной была весёлая, пусть и весьма стеснительная девушка, причём очень умная и всесторонне развитая.

Когда я предложил доставить её домой на машине, она, мило покраснев, отказалась. Сказала, что её прибытие на такой машине могут неправильно понять соседи, после чего призналась, что попросила дядю забрать её.

На том мы и распрощались, довольные потраченным временем.

А тех троих исключили из школы. Оказалось, что они были из неблагополучных семей, а отца «главного укурыша» вчера пристрелили грабители, из-за чего парень и обдолбался прямо в школе…

Ну что же, я могу понять его боль, но это не повод и не оправдание для его действий. Я был в своём праве и не считаю, что поступил неправильно, а те, кто считает иначе… Что же, их мнение для меня не то чтобы важно.

***

Oscorp Tower. Взгляд со стороны.

Норман Озборн в очередной раз испытывал неимоверную боль во всём теле.

«Проклятие Озборнов».

Невероятно редкая и малоизученная генетическая болезнь, которая проявлялась у всех представителей его рода, убивала его уже много лет. Никакие деньги, никакие связи не помогали миллиардеру избавиться от неё. Спасало его лишь то, что он мужчина – у женщин семьи Озборн это проклятие прогрессировало намного быстрее и агрессивнее. Он же пока ещё мог вести относительно полноценную жизнь, хотя каждый шаг давался всё труднее.

Тем больнее ему было осознавать, что его наследница, если ничего не делать, погибнет, не дожив и до двадцати пяти.

Недавно у Генриетты впервые начались спазмы. Это было страшное предзнаменование, сигнал о начале активной фазы разрушения организма. Единственное, что мог сделать Норман прямо сейчас – отправить её в Европу, в закрытую клинику в швейцарских Альпах к лучшим врачам мира. Они должны попытаться хотя бы замедлить болезнь, выиграть время, пока его люди в «Озкорп» продолжат многолетние, отчаянные попытки разработать лекарство.

Приняв тяжёлое решение, миллиардер нажал на кнопку интеркома на своём столе и, наклонившись к микрофону, глухо произнёс:

— Вызовите Генриетту ко мне. И отключите камеры со звукозаписывающими устройствами в моём кабинете. Наш разговор не должен услышать никто.

— Будет исполнено, сэр, — ответил голос начальника службы безопасности, самого преданного пса Нормана, после чего связь прервалась.

К сожалению, глава семейства Озборн мог только надеяться, что за те годы, что остались его дочери, учёные смогут создать рабочую «Сыворотку ОЗ». Но в глубине души он понимал: без присмотра лучших специалистов Европы шансов на нормальную жизнь у Генриетты немного.

Что же, придётся расстаться с дочерью на неопределённое время. Главное, чтобы она в конечном итоге выжила. А он сделает всё, чтобы к её возвращению мир лежал у её ног. Или сгорит, пытаясь это сделать.

Норман Озборн:

Глава 22

Следующая неделя в школе прошла весьма неплохо, особенно учитывая то, что я в эту школу ездил всего два раза, но эти никому не нужные подробности мы упустим. Хорошо быть богатым…

Немного смущало, что Генриетты всё это время не было, а по словам Паркер, та даже на звонки и СМС не отвечала. Ничего серьёзного быть не должно, может, какие-то проблемы в «Озкорп»? По времени вроде рано, но чем чёрт не шутит…

Сейчас я стоял перед отцом, держащим планшет, на котором было довольно много данных, в первую очередь – о тестах шоковой перчатки и поведении энергоячеек моего производства. Уверен, что всю эту информацию он и сам знает, но почему бы и не сделать вид, что я ни в зуб ногой о слежке за мной?

— Ну, что скажешь? — устав стоять (а стула для посетителей у него в кабинете почему-то не было), спрашиваю Джастина.

— Хочу сказать, что очень горжусь тобой, Зик, — улыбнувшись, ответил глава рода Хаммеров, откладывая планшет в сторону. — Ни я, ни один из многочисленных учёных «Hammer Industries» не рассчитывал на такой результат в такие сжатые сроки, но при всех плюсах подобной технологии, она ещё слишком «сырая», чтобы запускать массовое производство. Да и никому, кроме военных, мы такое продавать не сможем, а у них контракт с «Озкорп» до конца года.

— Это плохо или хорошо?

— Это скорее хорошо, — посмеявшись моему вопросу, ответил Джастин. — Можно потратить это время на доработки и изучение, может, чего нового и придумаем, а то слишком уж… нестабильные твои перчатки вышли.

— Источник энергии не идеальный – не мой профиль, — пожимаю плечами. — Видел бы ты мои первые попытки заставить это работать – я не умер только потому, что следовал технике безопасности.

— Знаю. И это плохо – не стоит рисковать своей жизнью, сынок.

Какой-то он слишком… я не знаю, добрый, что ли сегодня?

— Кхм, я понимаю, — делаю немного виноватый вид и киваю. — Кстати, как дела с «Shock Armor»? Я понимаю, что реализовать все задумки сложно, но хоть какой-то результат ведь уже есть?

Сама задумка Шоковой Брони была, по моему мнению, охренеть какой крутой: с пассивной и активной энергетической защитой, возможностью полёта, кучей мощных атак, как в ближнем бою, так и в виде снарядов. Однако при всём желании я сам сделать её не мог – просто не хватало знаний и производственных мощностей. Я понимал, что мне нужно, но не знал, как именно это получить и существует ли это вообще, или придётся самому придумывать и реализовывать это «что-то».

И нет, я не глупее Тони Старка, просто я ещё совсем молодой. Сколько ему там лет было, когда он создал свой первый костюм, «сидя в яме из металлолома»? Вот когда мне столько же будет – посмотрим, кто на самом деле миллиардер, плейбой и филантроп! Хотя да, не посмотрим – здесь он это «она», ну да не очень-то и хотелось…

Отец тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Броня… — протянул он. — Твои чертежи заставили половину научно-исследовательского отдела пить валерьянку, а вторую половину – крепкий виски. Самое перспективное на данный момент – это полёт, идея с резонансом просто невероятна, Зик, но чтобы стабилизировать поле для полёта или хотя бы удержать направленный щит при текущих материалах корпуса… Это задача далеко не на один месяц, а то и не на один год. Мы выделили под этот проект отдельную закрытую группу, сейчас они бьются над системой охлаждения и распределения энергии, чтобы гипотетический пилот не сварился заживо в собственном костюме, так что наберись терпения. Если это всё, то иди, занимайся своими… биологическими изысканиями, но помни об осторожности и ни за что не проверяй результат на себе. Если потребуется – мы найдём… добровольцев.

Я кивнул, принимая ответ. То, что отец не забросил этот невероятно сложный и дорогой проект в долгий ящик, а выделил целую группу – это уже огромная победа. С перчаткой тоже всё обстоит отлично, вот её более ослабленную версию и можно будет впарить армии США, чисто в теории, можно превратить её в одноразовую бронебойную вундервафлю, чтобы танки взрывать, например. Чем не идея?

Спустившись в свою подземную святая святых, я переоделся в чистый халат, заказал кофе и подошёл к укреплённому боксу из бронестекла.

— Ну как ты тут, Гарри? — спросил я единственного пушистого резидента моей лаборатории.

Гарри лишь дёрнул носом, принюхиваясь к чему-то.

Анализатор на рабочем столе издал мелодичный писк, и индикатор загорелся ровным зелёным светом, от чего я испытал просто невероятный прилив бодрости.

Подойдя к экрану, я пробежался взглядом по строкам данных. Бактерии Коннорса, которые я так долго и упорно «выводил», наконец смогли смешаться с ДНК ящерицы. Теперь я дошёл до того же этапа, на котором застрял сам учёный, потративший на это с десяток лет своей жизни.

При этом по всем показателям выходило, что никаких вторичных мутаций быть не должно, то есть шанс на превращение в ящерицу просто отсутствует. По прогнозам и оценкам он не просто маленький, а нулевой, но ведь Коннорс и из других вселенных точно так же был уверен в успехе своей вакцины, а всё равно превращался в монстра. Выходит, есть какой-то фактор, который ни я, ни Коннорс, ни компьютеры, проводящие оценку, не учли…

Отец говорил, что я могу рассчитывать на добровольцев-людей, но что-то не хочется рисковать и создавать разумных пуленепробиваемых динозавров, так что перейдём к тестам на людях только в самом крайнем случае, а сейчас…

Руки немного дрожали, когда я набирал в микрошприц мерцающую зелёную жидкость.

— Если всё получится, Гарри, ты войдёшь в историю, — прошептал я, аккуратно фиксируя грызуна. — А если нет… обещаю похоронить тебя с почестями. Хотя что-то мне подсказывает, что ты всё-таки переживёшь это, малыш.

Укол. Гарри тихо пискнул.

Я поместил его обратно в бокс и отступил на шаг, держа руку над красной кнопкой экстренной стерилизации камеры – мало ли, вдруг он сейчас начнёт отращивать чешую и плеваться кислотой? Опять-таки, по расчётам такого быть не должно, но мы в сраном Марвел, тут прогнозы почти всегда бесполезны!

Первые десять секунд не происходило ровным счётом ничего, а затем мышь замерла, её крошечные мышцы напряглись, шерсть встала дыбом.

А в следующее мгновение Гарри сорвался с места.

Он заметался по клетке с такой пугающей скоростью, что смазался в сплошное белое пятно. Беговое колесо, в которое он заскочил, закрутилось с гулом маленькой турбины. Я прильнул к стеклу, активировав замедленную съёмку на сканерах. Сердцебиение ровное, но ускоренное, метаболизм на пике, температура в пределах допустимой нормы, но почему-то опускается, более того, крошечный надрез на его ушке, который я сделал пару дней назад для забора крови, затянулся прямо на моих глазах, не оставив даже шрама.

Ну отлично, тест показал, что расчёты и правда в чём-то прое… Кхм, промахнулись. Именно так я и хотел сказать.

Сыворотка Коннорса в теории и по задумке даёт пользователю кратковременную регенерацию, невероятно мощную, но пропадающую спустя какое-то время, иначе бы для поддержания жизнедеятельности человеку пришлось есть раз в пять больше обычного.

Здесь же, помимо регенерации, налицо гиперактивность, повышение физических показателей минимум в десять раз, и это только то, что я вижу сейчас. Благо, вырваться из своей клетки Гарри не может, ну и в огромную ящерицу не превращается – это тоже плюс…

Я рухнул в кресло, испытывая что-то между успокоением и паникой. С одной стороны, логично уничтожить Гарри: мутация может продолжаться, в худшем случае он вырвется на волю, когда я уйду, и устроит бойню в моём доме, а с другой… По этой же причине – возможное продолжение мутации – нужно продолжать наблюдение за ним. Рискнуть или нет?..

Тишину лаборатории разорвал виброзвонок моего телефона, номер Генриетты. Текст сообщения был предельно коротким:

«Через час. Центральный парк, у старой лодочной станции. Приходи один. Озборн.»

Радость от научного прорыва мгновенно улетучилась, сменившись тревогой. Генриетта не появлялась в школе неделю, игнорировала всех, а теперь назначает мне какую-то тайную встречу?

***

Шанс, что это сообщение – ловушка, был, но всё выглядело как-то странно. Слишком нелогично для засады, слишком маловероятно, поэтому я действительно поехал туда, приказав Кайлу и Линде ждать в машине у входа, а сам направился к условленному месту.

Я знал, что Линда пойдёт за мной, уверен, что она сделает это незаметно как для меня, так и для любого стороннего наблюдателя, если такой есть, так что особых проблем я не ожидал, но на всякий случай взял не только пистолет, но и перчатки – если что, проведу ещё и тестирование в полевых условиях.

К счастью, ничего из этого не понадобилось. Принцесса Озборн сидела на деревянной скамейке, кутаясь в дорогое кашемировое пальто. Когда я подошёл ближе, моё натренированное за эти месяцы зрение сразу выцепило детали: Генриетта Озборн выглядела неестественно бледной, исчезла её привычная надменная осанка, исчезла та самая хищная искра в глазах.

А ведь в Марвел и вампиры есть… Ну это я так, к слову.

— Выглядишь паршиво, Генриетта, — негромко произнёс я, садясь рядом с девушкой на холодную скамейку и оглядываясь.

Она даже не огрызнулась на такую грубую констатацию факта, лишь горько усмехнулась, глядя на серую воду озера. Что же такое с ней произошло?

— Спасибо за комплимент, Хаммер. Ты всегда умел подобрать слова. — Мы помолчали. — Я улетаю, Зик, — наконец сказала она, и её голос прозвучал неестественно глухо. — Сегодня ночью.

— Надолго?

— Возможно, навсегда. — Генриетта повернула ко мне лицо, и я увидел в её глазах гнетущее отчаяние. — Это семейная болезнь… Мой отец медленно умирает от этого, а у меня… у меня оно начало прогрессировать. Врачи говорят, там смогут замедлить процесс, пока отец ищет лекарство, но я не строю иллюзий.

Блеск.

Опустим мои размышления на тему слишком честной и открытой Озборн, меня больше волнует то, что я, чёрт возьми, совсем забыл об этом! Да, далеко не во всех экранизациях эта болезнь вообще была, ещё реже из-за неё Гарри был вынужден покинуть Паркера, но ведь и такое случалось, да что там, при попадании в этот мир мысли о болезни Озборнов у меня точно мелькали!

Я сжал челюсти, ругая свою узколобость и невнимательность. Давно пора завести какую-нибудь книжечку, куда я запишу вообще всё, что знаю о Марвел.

Ещё больше бесило осознание того, что вся эта напускная стервозность, высокомерие и стремление быть лучшей – всё это было лишь защитной реакцией девчонки, которая знала, что её жизнь не продлится долго и никакие миллиарды отца не помогут. Отсюда и раннее взросление, алкоголь, и сложные отношения, а я-то думал, что её характер и поступки не сходятся…

— Помнишь наш уговор? — Генриетта выпрямилась, и на секунду в ней снова промелькнула та сила воли, которой я восхищался. — Ты должен был мне одну услугу.

— Слушаю тебя. Врачи? Оборудование? — Я мало что могу дать. Пусть я и тешу себя своей гениальностью, но на самом деле она мало что даёт мне – даже повторить успех Коннорса без его помощи я смог бы за год, вряд ли раньше.

— Нет, — девушка покачала головой. — Деньги тут не помогут… Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Петрой.

Я удивлённо моргнул.

— За Паркер?

— Да. — Генриетта подалась вперёд, сжав мою руку. — Она слишком добрая, Зик. Слишком наивная и чистая для этого гадюшника. Раньше я всегда прикрывала её, отгоняла хулиганов, но теперь меня не будет, а она… она действительно гений, но при этом совершенно не умеет себя защищать. Если я уеду, её сожрут. — Она смотрела на меня с такой мольбой, что мне даже стало не по себе. — Ты сильный, Зик, умный. И ты умеешь быть жестоким, когда это нужно… Защити её, пожалуйста.

Я смотрел в её глаза и понимал, что она абсолютно серьёзна. Генриетта Озборн сейчас вверяла мне самое ценное, что у неё было – своего единственного настоящего друга.

Я накрыл её ладонь своей.

— Даю слово Хаммера, Генриетта. С ней ничего не случится. — Стараясь передать уверенность, смотрю прямо в глаза Озборн.

Девушка судорожно выдохнула, и по её щеке скользнула слеза, которую она тут же раздражённо смахнула.

— Спасибо, Зик, это много для меня значит.

— Но… почему ты не встретилась с ней? — задал я волнующий меня вопрос. — Если Петра так дорога тебе, разве не правильно будет поговорить с ней об этом?

— Зик, ты ведь хочешь честности? — тяжело вздохнув, спросила Генриетта. — Так вот, я не верю, что у отца получится. Он уже не один десяток лет ищет лекарство, но никаких успехов нет, а я не хочу делать ей больно своим признанием. Пусть лучше Петра забудет обо мне, пусть не узнает, куда я пропала. — Озборн поморщилась. — И я не хочу видеть её слёзы, а они, уж поверь мне, будут, так что и от тебя я жду молчания. У нас с тобой уже есть общий секрет, который ты сохранил в тайне, поэтому я говорю всё это тебе сейчас.

— Я это ценю, — повторил я то, что услышал минуту назад от самой Озборн. — И уважаю твой выбор.

— Да. — Генриетта встала и, бросив долгий взгляд на волны, повернулась ко мне спиной. — Прощай.

— До встречи.

Я проводил взглядом её хрупкую фигуру, удаляющуюся по аллее к ожидающему лимузину. Чёрная машина бесшумно скрылась за деревьями, увозя с собой принцессу Озборн.

Казалось бы – дочь одного из богатейших людей в Америке, но какая-то болезнь так просто может всё разрушить. Я не хотел верить, что Генриетта погибнет (иррациональная уверенность, основанная на сюжете комиксов и простом нежелании такого исхода), но даже так в голове пронеслось чёткое понимание:

— Как же хрупка человеческая жизнь…

Генриетта Озборн:

Послесловие Автора

Огромная благодарность "Квай" за подписку уровня «Падший Серафим»

Большое спасибо "Blazingeagle321", "Фамилия Бал, зовут Матье", "menkozio", "Воланд", "Анордрейк" и "Юрий" за подписку уровня «Смертный Грех»

Приветствую, мой дорогой читатель!

Раз уж ты читаешь эти строки, значит, мы прошли этот путь до самого конца вместе, и это чертовски радует меня как автора ;)

Вся эта книга с самого начала задумывалась как один огромный эксперимент. Я рискнул взять до боли знакомую идею и перевернуть в ней с ног на голову буквально всё: от пола персонажей до их характеров, устоявшихся образов и скрытых мотивов.

Наверняка многие из вас замечали эти странности в процессе чтения. Да, без реальных косяков не обошлось (каюсь!), но спешу заверить: большая часть этого «хаоса» была тщательно спланирована:

Название «Marvel 11 Здорового Человека». Это не просто ирония, это мой дружеский стёб над жанром и его штампами, подкалывающая вообще всех ;3

Школьная повседневность играла здесь чуть ли не главную роль. Мне хотелось показать, что несмотря на глобальные амбиции и научные прорывы, школа неизбежно съедает львиную долю времени и внимания героя. Это та самая необходимая социализация, о которой говорил Джастин Хаммер, ну и заодно было интересно проверить, как такой формат зайдёт вам.

Отдельно хочу сказать про «гениальность» Зика. Мне было важно показать, как работает реальная гениальность, а не выдуманная. То, что герой во всём хорош, не означает, что он на коленке за неделю соберёт сыворотку суперсолдата – взрослые учёные бьются над этим десятилетиями! Я хотел, чтобы достижения Зика имели реальный вес и цену, без роялей в кустах и мгновенных побед, и чтобы каждый читатель прочувствовал как это на самом деле сложно, даже если ты гений в области генетики и биологии.

Признаюсь, поначалу я даже хотел сделать из главного героя классического Марти Стью: безэмоциональную тумбочку, которая постоянно твердит о своей гениальности и творит дичь, которая сходит ему с рук, но уже после пролога я частично отказался от этой идеи – мне захотелось написать живого человека и, как мне кажется, после первых покушений персонаж получился вполне реалистичным.

Таких моментов и приколов с моей стороны ещё много, но объяснения и так затянулись, не так ли? ;)

В любом случае, это последняя глава первого тома, который стал большим прологом к истории Иезекииля Люциана Хаммера. Следующий том (если он выйдет, и это можно даже проспонсировать на Бусти) будет уже классической работой, без мета-подколок над жанром, так что не обижайтесь на меня за этот эксперимент :3

Ну и традиционно прошу: если вам понравилось – жмякните лайк и подпишитесь!

И обязательно пишите комментарии! Понравилось, не понравилось, что взбесило, а что зацепило – для меня критически важно любое ваше мнение.

Спасибо, что были со мной!

Второй том: https://author.today/work/589304