Marvel 11: Маска Героя

Пролог

Стоя на балконе своей квартиры на тридцатом этаже в самом центре Нью-Йорка и глубоко затягиваясь сигаретой, я всеми силами старался расслабиться.

Вообще-то, просто так я не курю, это, знаете ли, дурная привычка ещё с прошлой жизни – тянуться за куревом, когда на горизонте маячит проблема, которую я сам решить никак не могу.

Три чёртовых года! Три чёртовых года я торчу в этом мире, грызу гранит местной, порой совершенно антинаучной науки и делаю всё от меня зависящее, чтобы перестать быть грёбаной жертвой, но даже так, почти восстановив формулу суперсолдата (да-да, ту самую), остаются вещи, которые нахрапом не возьмёшь и в пробирке не смешаешь.

Кстати, стоит, наверное, представиться. Иезекииль Люциан Хаммер. Для друзей – просто Зик. Тот самый Иезекииль Хаммер, которого в этом мире каждая собака знает как гениального молодого учёного, сына Джастина Хаммера и, соответственно, его прямого наследника.

И да, я попаданец.

В прошлой жизни я был самым обычным человеком, ничем не выделялся, мир не спасал, тёмным прошлым не щеголял, разве что погиб до одури глупо: какой-то урод на фуре снёс меня к чертям собачьим, когда я уже перешёл дорогу. Так что получается, я не просто попаданец, а попаданец, так сказать, классический!

Ну а что? Не через модную вирт-капсулу переместился, не по воле скучающего бога-идиота и даже не из-за древнего артефакта какой-нибудь погибшей цивилизации, а исключительно благодаря усилиям легендарного Грузовика-куна.

Впору бы радоваться: новая жизнь, молодое здоровое тело, счета с кучей нулей – что я, собственно, и делал первые секунды после вселения. Тогда я ощущал себя королём мира, пока в голове не проснулась память оригинального Иезекииля, и до меня не дошло, куда именно я попал.

Марвел, блин! Чёртов, мать его, Марвел! Да ещё и какой-то совершенно отбитый.

А в чём отбитость, спросите вы?

Ну, помимо того, что здесь в любой момент с неба может свалиться инопланетная армада или какой-нибудь мутант решит уничтожить человечество... Проблема этого мира кроется в людях, а точнее, в абсолютном равенстве полов.

Здесь совершенно неудивительно увидеть женщину-солдата в штурмовом отряде, накачанную женщину-пожарного с топором наперевес или женщину-шахтёра, матерящуюся и пьющую наравне с мужчинами после смены. А я, с моим воспитанием из прошлой жизни, постоянно влипал из-за этого в максимально неловкие ситуации. Подал девушке руку, когда она выходила из машины? Посмотрели как на идиота, благо не сказали ничего. Пропустил даму вперёд, отодвинул стул в ресторане или уступил место? Оскорбил до глубины души, за что ещё и по лицу отхватил…

Просто представьте себе: вы подходите к суровому такому мужику, скажем, лесорубу, и нежненько так берёте его под локоток, помогая спуститься со ступенек, ну или дверь перед ним распахиваете с поклоном. Вот примерно так здесь выглядит наша банальная вежливость по отношению к женщине.

Дичь несусветная!

Но да ладно. Чего это я всё о женщинах да о женщинах?

В конце концов, кривые взгляды местных эмансипированных дам – это даже не основная моя проблема, а так, мелкие брызги. Куда важнее то, что все мои влажные иллюзии о счастливой и беззаботной жизни богатенького буратино пошли прахом на следующий же день, потому что на меня совершили покушение, в котором я выжил исключительно чудом и благодаря жертве моих телохранителей.

Затем было ещё одно, потом ещё и ещё…

Однажды мне даже пришлось убить.

Знаете, дерьмовое это чувство, если честно: когда ты смотришь на свои руки, а они в чужой крови. И пусть это кровь известного наёмного убийцы Шокера, который пришёл по твою душу... легче от этого не становится, ведь одно дело – киношки смотреть про жестоких антигероев, и совсем другое – самому отнимать жизнь…

Глубокий вдох.

Медленный выдох.

Очередная затяжка.

Спокойствие, Зик, только спокойствие, как говорило одно приведение с мотором, дикое, но симпатичное. Соображалка у меня присутствует, так что мы ещё побарахтаемся!

В этом мире я вообще редко курил, ведь понимал, что уж в мире Марвел проблем, которые невозможно решить нет, однако сейчас я чувствовал себя откровенно паршиво – мой отец умирает.

Джастин Хаммер в последний год сильно сдал, к своему стыду, я этого сначала и не заметил, ведь с отцом мы общаемся не так часто, да и мужик он кремень, а потому слабости свои не демонстрировал, но, когда он впервые при мне начал кашлять кровью, я понял, что дело дрянь.

Естественно, я тут же вцепился в него мёртвой хваткой, забив на субординацию и семейный политес, я буквально силой заставил его сдать анализы и лично взял образцы крови. С моими мозгами и полным доступом к самым передовым лабораториям «Хаммер Индастриз», я был уверен, что смогу вылечить всё что угодно.

Я прогнал его кровь через все мыслимые и немыслимые тесты. Искал всё: от банальной онкологии и изощрённого отравления тяжёлыми металлами до следов радиационного облучения, экзотических вирусов и каких-нибудь инопланетных патогенов, ведь в этом сумасшедшем мире можно подхватить какую-нибудь иномирную заразу, просто перейдя улицу не в том месте (Привет, Веном).

И знаете что? Результат оказался нулевым. Ни-че-го.

Показатели были чистыми, оборудование выдавало, что мой отец, в общем-то, здоров, не считая странного общего истощения, а этот «здоровый» человек тем временем продолжал угасать у меня на глазах. Моя хвалёная гениальность, как и вся уверенность в своих силах просто с размаху впечаталась в бетонную стену.

Поняв, что центрифуги, спектрометры и микроскопы мне ни черта не дадут, я перешёл к допросам с пристрастием: вломился к отцу и буквально припёр Джастина к стенке. Спрашивал: куда он влез? С кем пересёкся? Какие, мать его, тёмные артефакты или незаконные технологии он пытался использовать, чтобы в очередной раз утереть нос Старк?

Но старик оказался упрямее чем я предполагал: Он лишь отмахивался, натягивал на лицо свою фирменную фальшивую ухмылочку акулы бизнеса, хлопал меня по плечу и советовал «не забивать голову взрослыми проблемами, сынок» (тьфу, блин!).

Ни единого слова по теме, ни одной грёбаной зацепки! Джастин молчал как партизан, словно уже окончательно смирился с тем, что скоро откинет концы и это его тупое, совершенно не свойственное нам, Хаммерам смирение бесило и выбивало меня из колеи хлеще любого пережитого нападения.

Вот чего он такой… такой? Видит же, гад, что я волнуюсь, но нет! Ничего не говорит!

Ладно хоть сегодня он, кажется, созрел. Джастин сам назначил встречу и, глядя мне прямо в глаза, пообещал, что разговор будет предельно честным и откровенным, без этих его странных увёрток. Посмотрим.

Я сделал последнюю, глубокую затяжку, чувствуя, как горький дым оседает в лёгких, и с силой впечатал окурок в дно тяжёлой хрустальной пепельницы. Резко выдохнув остатки серого облака в ночное нью-йоркское небо, я раздражённо стряхнул пепел с руки и, раздвинув панорамные стеклянные двери, шагнул с балкона обратно в квартиру.

Моя холостяцкая берлога, занимающая весь тридцатый этаж элитного небоскрёба, выглядела под стать прямому наследнику оружейной империи – дорого, просторно и офигительно технологично. Огромные бронированные окна нашего производства во всю стену, через которые город сиял тысячами огней, строгие линии мебели, тёмное дерево, холодный металл и чёрная кожа.

Система «умный дом» здесь была довольно продвинутой: по голосовой команде моей поделки под Джарвиса (которого я ласково назвал «База») квартира могла как заварить эспрессо, так и, например, заблокировать этаж бронеплитами, выпустив скрытые турели. Создать искусственный интеллект я так и не смог, но что-то вроде относительно продвинутой нейросети, способной выполнять базовые команды (оттого и имя), сварганить получилось, пусть и ценой многих бессонных ночей и привлечения нескольких доверенных программистов, работающих на отца.

Я только успел прикрыть за собой створку балкона, отсекая шум ночного города, как на огромном угловом диване в центре гостиной зашевелился плед.

Из-под мягкой ткани показалась взлохмаченная светлая макушка. Сладко, по-кошачьи потянувшись и издав тихий зевок, с дивана поднялась Линда.

Линда Л. Тэйлор. В недавнем прошлом – моя строгая учительница, натаскивавшая меня на выживание и рукопашный бой, и по совместительству профессиональная наёмница, которую Джастин нанял после очередного покушения на жизнь его любимого сына.

Сейчас же она – мой личный телохранитель и официальный, высокооплачиваемый сотрудник «Хаммер Индастриз». Вышло конечно дорого – Линда требовательная женщина, но оно того стоило на все двести процентов! Сверхчеловек в личной охране на дороге не валяется, а ведь Линда обладала не только физическими показателями, многократно превосходящими пределы обычного человека – силой, скоростью, рефлексами, но и невероятно полезной мутацией: способностью становиться абсолютно невидимой, о чём никто кроме нас не знал. И пусть невидимость распространялась только на саму наёмницу, для телохранителя, как по мне, это просто отличная способность.

Девушка сонно потёрла глаза и вопросительно уставилась на меня, грациозно поправляя сползшую лямку спортивной майки. Глядя на её точёную, хищную фигуру, которую не скрывала даже домашняя одежда, я невольно усмехнулся краешком губ.

Несмотря на наши, вроде-как, сугубо деловые отношения и её вечную «колючесть», я-то прекрасно видел, как меняется её отношение ко мне. Наблюдательность, вбитая в меня этой молодой учительницей, подсказывала однозначно: Линда уже почти созрела. Ещё немного времени, пара правильных шагов с моей стороны, и наши профессионально-дружеские отношения гарантированно перетекут в нечто гораздо более близкое, горизонтальное и приятное. Девушка она видная, и упускать такой шанс я не собирался, и плевать что мне всего 17 лет, меньше желания от этого не становится (скорее только больше).

Но это всё потом – амурные дела могут и подождать.

Сейчас мне нужно было собраться с мыслями и выбить, наконец, из отца правду о том, что же его убивает.

— Утречка, Лин, — насмешливо бросил я, невольно задержав на девушке взгляд. Короткие светлые волосы, ясные голубые глаза, изящная фигура, внушительная грудь… Да, красавица, ничего не скажешь. — Подъём, соня, дела сами себя не сделают! — нарочито бодро заявил я, развалившись в кресле напротив. Я частенько читал здесь книги, и, честно говоря, кресло было подозрительно удобным. Настолько, что я уже начал всерьёз думать, что до того, как попасть ко мне, оно принадлежало какому-нибудь магу.

— А дела не могут подождать? — зевнула девушка, специально выгибаясь так, что я невольно сглотнул и поспешно отвёл взгляд в сторону, пока не случился конфуз. Вот же чертовка!

— Нет, — всё же ответил я после короткого вздоха, пытаясь успокоиться. — Так что давай побыстрее.

— Ну ладно, — фыркнула блондинка, лениво поднимаясь с дивана. — Дай мне десять минут.

Я не стал заморачиваться и заранее натянул привычные тёмно-синие джинсы и простую белую футболку.

Сборы не заняли много времени, на самом деле и пяти минут не прошло. Выйдя в гостиную, я замер, удивлённо изогнув бровь. Линда стояла у панорамного окна в... коротких джинсовых шортах, выгодно подчёркивающих её длинные ноги, и точно такой же, как у меня, белой футболке.

— Я не понял, — усмехнулся я, подходя ближе. — Ты почему оделась как я? У нас что, парный косплей намечается?

Линда лукаво блеснула глазами, обернувшись ко мне.

— Дама и кавалер должны быть одеты в одном стиле, босс, — хмыкнула она, но тут же картинно нахмурилась и ткнула в меня пальцем. — И вообще-то, это ты украл мой стиль! Раньше ты только в своей школьной форме и всяких дорогущих непонятных костюмах бегал, как самый настоящий папенькин сынок.

— Этот «папенькин сынок», — парировал я, окинув её оценивающим взглядом, — ходит в школу, где форма обязательна. И, к твоему сведению, он прекрасно знает, что твоя одежда стоит как половина месячной зарплаты обычного американца.

— Главное – это качество ткани! — ничуть не смутившись, фыркнула наёмница. — И вообще…

Что там скрывалось за этим «вообще», я так и не узнал, потому что девушка внезапно замолчала, махнула рукой и первой направилась к дверям.

Ну и ладно, женские приколы оставим на потом.

Мы спустились на лифте в просторный холл первого этажа, там нас уже поджидали двое крепких ребят в строгих костюмах – личная охрана, заботливо приставленная отцом.

— Доброе утро, господин, — слаженно и почтительно кивнули они, стоило нам выйти из кабины.

Я коротко кивнул в ответ.

Один из охранников тут же отступил вглубь холла – он останется в здании и будет следить, чтобы ни одна крыса не пролезла в мою квартиру, пока меня нет, а-то знаю я этот мир – попадался… Второй же направился следом за нами на улицу, где у обочины уже тихо урчал бронированный седан, модернизированный «Hammer Industries». Охранник привычно занял место рядом с водителем, а мы с Линдой устроились на заднем сиденье.

За рулём сидел Кайл Хэви – отличный парень и настоящий профессионал своего дела. Темноволосый и крайне немногословный оперативник из Службы Безопасности Хаммеров. С ним, как и с Линдой, мы бок о бок уже почти три года и по какой-то совершенно непонятной мне причине этот суровый мужик воспринимал меня то ли как младшего брата, то ли вообще как сына. При этом профессионализм брал верх, и обращался он ко мне не иначе как «молодой господин» или «господин Хаммер». В последнее время я слышал именно второй вариант.

Машина плавно тронулась с места, вливаясь в утренний нью-йоркский трафик.

Глядя в тонированное окно на проносящиеся мимо небоскрёбы, я невольно погрузился в свои мысли. Три года. Как же много я успел сделать за это время, и как же этого, чёрт возьми, всё ещё мало!

Мой личный проект, «Шоковая Броня», всё ещё находился в стадии прототипа. Да, она уже работала, но выдавала лишь самый минимум заложенных функций – до полноценного боевого костюма, способного тягаться с тем же Старком, который здесь женщина ей было ещё далеко.

Зато с наручами Шокера всё сложилось куда удачнее. Технологию, которую я извлёк из трофейных перчаток этого ублюдка после того злополучного покушения, удалось доработать и миниатюризировать. Теперь генераторы вибраций почти не занимали места. На моём правом запястье прямо сейчас красовался небольшой металлический браслет, выглядящий как самое обычное украшение, но эта «безделушка» была способна выдать три кинетических выстрела такой чудовищной мощности, что они без проблем смяли бы в гармошку легковой автомобиль. Вполне себе надёжный аргумент в любой непредвиденной ситуации, а если этого будет мало – у меня всегда с собой пистолет, ставший для меня чем-то вроде символа защищённости, ведь именно из него я в своё время прикончил не ожидавшего атаки Шокера.

А ещё сыворотка. Я был уверен, что почти подобрался к решению проблемы формулы суперсолдата, мне не хватало всего одного крошечного шага, одной переменной, которую я почему-то никак не мог нащупать. Я просто не знал, что именно нужно сделать для стабилизации мутации, и единственная моя реальная надежда на прорыв – это тот самый радиоактивный паук, который должен укусить Петру Паркер на грядущей экскурсии в «Озкорп».

Я мысленно тяжело вздохнул, вспомнив про Петру. Ох уж этот гендерно-сдвинутый мир...

— Приехали, господин Хаммер, — прервал мои размышления спокойный голос Кайла. Машина плавно остановилась.

Линда, сидевшая рядом, шутливо ткнула меня локтем в бок и щёлкнула пальцами перед глазами, привлекая внимание.

— Эй, гений, мы на месте. Выходи из астрала.

Я усмехнулся, сбрасывая оцепенение. И как давно она перестала звать меня «мелкий»? Толкнув тяжёлую дверцу, я вышел из салона на улицу и поднял взгляд. Передо мной возвышался родовой особняк Хаммеров – массивный, дорогой и помпезный, а ещё, только никому не говорите, натыканный системами безопасности как ёжик иголками. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри разгорается упрямая решимость.

Сегодня я вытрясу из отца правду, чего бы мне это ни стоило.

Глава 1

Слушая, как за спиной мягко хлопнула тяжёлая дверца бронированного седана, я на мгновение замер. Засунув руки в карманы джинсов, я с лёгкой, едва заметной грустью окинул взглядом громаду родового гнезда Хаммеров.

Чёрт возьми, а ведь я действительно скучал по этому месту. Для меня этот особняк значил слишком многое, чтобы просто вычеркнуть его из жизни. Если бы не одна грандиозная ссора с отцом, я бы ни за что отсюда не съехал. И ладно бы мы просто повздорили, так нет же! Конфликт вспыхнул как раз из-за того, что этот самодовольный, упёртый гордец наотрез отказывался говорить о своих проблемах со здоровьем. Не доведи он меня тогда до белого каления своим дурацким упрямством, я бы до сих пор жил здесь, а не в той хайтек-берлоге посреди Манхэттена.

Честно говоря, даже дышать здесь, на территории особняка, было как-то... легче. И дело тут не в продвинутых фильтрах очистки воздуха, а в людях. Здесь все свои. В родовом поместье Хаммеров не бывает случайных лиц или текучки кадров. Охрана, садовники, горничные – в особняке служат только самые преданные и проверенные годами люди, и это чувствуется буквально кожей.

Кивнув двум суровым шкафам из Службы Безопасности, дежурившим у главных ворот (парни при виде меня мгновенно вытянулись по струнке и уважительно склонили головы), я неспешно зашагал по вымощенной камнем дорожке к парадному входу.

Линда бесшумно шла чуть позади, по привычке сканируя периметр, но даже она здесь немного расслабила плечи.

Я поднялся по широким мраморным ступеням крыльца и уже занёс руку, чтобы постучать в массивную дубовую створку, как дверь бесшумно распахнулась. На пороге стоял Альберт.

Наш бессменный дворецкий с неизменной лёгкой полуулыбкой, прячущейся в уголках губ. Кто-то из гостей мог подумать, что он был просто прислугой высшего звена, но для меня Альберт – человек, который фактически заменил мне деда. Старик был неотъемлемой частью семьи, и отец это тоже признавал, относясь к нему с теплотой.

— Добрый вечер, молодой господин, — негромко, но с радостью в голосе произнёс он, делая выверенный шаг в сторону. — Мы вас очень заждались.

— Привет, Альберт! — я шагнул вперёд и порывисто обнял деда, легко похлопав его по спине. — Как там старик?

— Господин Хаммер в своём кабинете. Ожидает вас, — мягко закончил дворецкий, чуть отстраняясь и жестом приглашая меня внутрь.

Линда, как и положено толковому телохранителю, понятливо кивнула и осталась ждать в холле первого этажа – это была наша территория, так что дальше вооружённые няньки мне были ни к чему.

Мы же с Альбертом неспешно зашагали по широким, устланным толстыми коврами коридорам особняка. Я скользил взглядом по знакомым с детства картинам, старинным вазам и богатой лепнине, прекрасно зная, что именно скрывается за всем этим великолепием. Наш дом только с виду казался классическим поместьем зажравшихся аристократов, на деле же это была грёбаная неприступная крепость, способная выдержать осаду небольшой армии.

За панелями из красного дерева прятались бронеплиты из дюрастали – особого титанового сплава невероятной прочности, разработанного Джастином. В изящных люстрах скрывались датчики движения, системы газоудаления и фильтрации воздуха, а за невинно выглядящими решётками вентиляции мирно покоились стволы крупнокалиберных автоматических турелей. И нет, отец параноиком отнюдь не был – он был прагматиком и реалистом.

Я помнил это ещё из памяти оригинального Иезекииля.

Ещё до моего вселения в это тело конкуренты решили сыграть по-крупному и наняли толпу профессиональных отморозков для штурма особняка. Складывалось ощущение, что тогда созвали вообще всех наёмников Нью-Йорка. Джастин Хаммер, находившийся в тот момент в Hammer Tower – штаб-квартире Hammer Industries, выжил – охрана знала своё дело, а от нападавших на особняк не осталось даже мокрого места. Тех же идиотов-заказчиков, решивших, что с Хаммерами можно вести дела методами гангстеров из тридцатых, на этом свете давно уже нет: отец вырезал их под корень с особой жестокостью.

Увы, в тот роковой день не смогли спасти одного человека. Мою мать. Она оказалась за пределами защищённого поместья – поехала к родственникам, взяв минимум охраны, и удар пришёлся по ней. С тех пор Джастин превратил и так защищённый дом в чёртов бункер с кучей подземных этажей, а всех «нечестных» конкурентов предпочитает зачищать заранее.

Альберт остановился в паре метров от массивных дверей отцовского кабинета. Повернувшись ко мне, старый дворецкий вдруг отбросил свою привычную профессиональную невозмутимость. В его выцветших, но всё ещё очень цепких глазах читалась глубокая, чисто человеческая тревога. Он чуть склонил голову в вежливом поклоне:

— Прошу, не ругайтесь с господином Хаммером, юный господин… — голос Альберта едва заметно дрогнул, но я уловил это. — Я понимаю ваши чувства. Понимаю вашу злость на его молчание, но будь я на его месте… я бы очень не хотел в свои последние дни ругаться с сыном.

Слова старика полоснули по нервам, словно бритвой. Особенно эти проклятые «в последние дни». Внутри всё болезненно сжалось, а пальцы сами собой стиснулись в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней.

— Это ещё не конец, Альберт, — тихо, но твёрдо, чеканя каждое слово сквозь зубы, ответил я. — Слышишь? Я не позволю ему просто так сдохнуть! Я вытрясу из него правду, найду причину этой дряни и вылечу его! Чего бы мне это ни стоило и в какие бы лаборатории мне ни пришлось для этого влезть! — Я тяжело вздохнул и на секунду закрыл глаза, усилием воли гася вспышку ярости. Успокаиваемся. Злиться на Альберта глупо, он любит отца не меньше моего, и ему сейчас ничуть не легче. Разжав кулаки, я посмотрел на дворецкого уже более спокойным взглядом. — Прости, Альберт.

Старик посмотрел на меня в ответ с такой теплотой и затаённой гордостью, что мне даже стало немного неловко.

— Вы – истинный Хаммер, юный господин, — с мягкой улыбкой произнёс он. — И, поверьте старику… ваш отец невероятно вами гордится. Даже если он не всегда умеет это правильно показать.

Снова почтительно поклонившись, Альберт негромко пожелал мне удачи и беззвучно растворился в полумраке коридора, оставляя меня один на один с запертой дверью.

Я сделал ещё один глубокий вдох, стряхнул с себя остатки мандража, нацепил на лицо привычную маску уверенности и, решительно сжав холодную металлическую ручку (интересно, это реально золото или обычная латунь?), толкнул тяжёлую створку, шагнув внутрь.

Воздух в кабинете казался спёртым. Джастин Хаммер стоял спиной ко мне, глядя сквозь панорамное окно куда-то вдаль. Я обошёл стол и молча опустился в кресло. Обычное удобное кресло для посетителей, которого здесь отродясь не было до моего появления в этом теле. Раньше мелкий Иезекииль стоял перед отцом по стойке смирно, как нашкодивший щенок, но когда в это тело въехал я, то в очередной свой визит просто приволок мебель из коридора. С тех пор это кресло прописалось тут на постоянной основе.

Мы молчали несколько долгих минут. Было слышно только тихое гудение климатической установки. Наконец, Джастин тяжело вздохнул, так и не оторвав взгляда от стекла:

— Я понимаю, что ты хочешь знать, что со мной происходит, Зик. И знаю, что ты имеешь на это полное право, но… разговор будет тяжёлым…

— Я готов, — спокойно и твёрдо ответил я.

Отец медленно повернулся. В свете ламп его лицо выглядело постаревшим лет на десять, под глазами залегли такие глубокие тёмные тени, что казалось, будто их просто нарисовали. Джастин выглядел как смертельно уставший, истощённый человек.

— Тогда для начала тебе стоит принять один факт: в нашем мире существуют демоны. — Он вперил в меня внимательный, цепкий взгляд, ожидая реакции. Я удивлённо моргнул, а про себя грязно и витиевато выругался. Демоны? Долбаный Марвел! Конечно я о них знаю: Мефисто, Дормамму, Призрачный Гонщик и так далее! Но вот откуда отцу об этом знать? — Я не сошёл с ума, если вдруг ты так решил, — добавил Джастин, неправильно истолковав моё замешательство. — Раньше я и сам в это не верил, однако моё нынешнее состояние доказывает обратное.

Я нахмурился. Мозг уже начал выстраивать логические цепочки.

— Что ты имеешь в виду? — я подался вперёд. — На тебя напал какой-то демон? Это из-за этого ты болен, а все тесты ничего не дают?

Джастин криво усмехнулся. В этой усталой усмешке промелькнула искра привычной гордости за то, как легко и прагматично я воспринимаю даже столь безумную информацию, как существование демонов.

— Не совсем так, сынок. — Он обошёл стол и медленно опустился в своё кожаное кресло. — Я скрывал от тебя прошлое нашего рода. Считал, что это прошлое должно сгинуть, думал, что это лишь метафорические сказки, но… Сейчас я расскажу тебе настоящую историю Хаммеров.

— Я не понимаю, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает холодок.

— Много лет назад Генрих Хаммер фон Альтдорф – потомок обедневшего дворянского рода, последний наследник семьи, некогда владевшей землями у старого Альтдорфа, что в Германии, покинул Европу и отправился в Новый Свет, — голос отца звучал тихо, он почти шептал. — К началу колонизации фамилия Хаммер уже почти исчезла. Долги, болезни, войны и чужие интриги превратили некогда уважаемый род в жалкую тень былого, Генрих унаследовал лишь громкое имя, старый фамильный перстень и полуразрушенную усадьбу, которую вскоре отобрали кредиторы. — Отец сделал глоток воды из стакана и продолжил: — Но хуже бедности была его одержимость: Генрих боялся исчезнуть, боялся умереть никем. В Новом Свете он надеялся начать всё заново: купить землю, заняться торговлей, поднять своё имя, но первые годы он жил как многие колонисты – грязь, неизвестные болезни, повсеместный голод, набеги агрессивных племён, тяжёлый труд. Он был умён, образован и жесток ровно настолько, насколько требовала новая земля, однако настоящие перемены начались после суровой зимы, когда в лесах возле поселения начали исчезать дети. Люди шептались о ведьмах, индейских духах и дьяволе… — Джастин посмотрел мне прямо в глаза. — Тогда Генрих и встретил её. Она представилась именем «Мора» и вышла из метели – высокая женщина с абсолютно чёрными глазами. Она знала его имя и обещала, что благодаря её помощи, Генрих добьётся успеха. Мора говорила, что Новый Свет стоит на костях и крови, а потому требует платы. Чтобы подняться выше остальных, нужно кормить землю. Кормить «то, что живёт под ней».

— И он согласился? — хмуро уточнил я.

— Сначала Генрих отказывался, тогда она просто стала жить с ним под одной крышей, деталей не спрашивай, я их не знаю. — Добавил отец, заметив, что я уже открываю рот. — Потом в колонии умерла половина урожая, и цены на товары, поставляемые Генрихом, взлетели до небес. После этого его торговые конкуренты один за другим погибли при загадочных обстоятельствах, а ему неожиданно достались их земли. Каждая «удача» приходила после очередного исчезновения ребёнка. Генрих быстро понял закономерность и решился на ритуалы вместе с Морой. Ужасные ритуалы жертвоприношения. — Далее отец начал в деталях описывать реально жуткие и мерзкие ритуалы. Слушать это было, мягко говоря, жутко, Джастин же говорил так, словно слова давались ему с физической болью. Сомневаюсь что эти знания мне пригодятся, но информация никогда лишней не бывает... — Она проводила эти обряды, а Генрих получал всё больше: статус, влияние, людей, готовых работать на него за копейки. Вскоре его дом стал самым богатым в округе и, как гласит легенда, он действительно полюбил её как женщину. Через несколько лет у них родился сын. Мальчик был странным с самого рождения: слишком бледный, с золотистыми волосами, а не чёрными, как у всех из рода Хаммер… — Тут он взглядом указал на мою блондинистую макушку. Понятно. — И пугающим потусторонним голосом. Слуги шептались, что ребёнок не плачет по ночам, а будто слушает что-то за стенами дома. Именно тогда двоюродный брат Генриха, Калеб Хаммер, прибыл из Европы, прослышав о происходящем. — Отец перевёл дыхание. — В отличие от Генриха, Калеб был глубоко религиозен и верил, что род Хаммеров уже проклят одной только связью с демоном. Сначала он пытался спасти брата, а потом увидел подвал… — Я поморщился – благодаря рассказу отца, я прекрасно представлял, какую именно картину мог найти там этот мужик. — Калеб понял: Генрих давно перестал быть человеком. Ночью начался пожар, слуги в ужасе бежали из поместья, слыша нечеловеческие крики. Калеб убил Мору серебряным клинком, освящённым ещё в Старом Свете. Если верить его записям, когда сталь вошла в сердце демоницы, раздался страшный визг, будто закричала не она, а что-то огромное под землёй. Генрих пытался спасти её, но не просил пощады у брата, не отрицал своих преступлений, лишь кричал, что всё делал ради семьи, ради будущего рода Хаммеров.

— И тогда братец его проклял? — догадался я.

— Да. Калеб произнёс проклятие: он сказал, что кровь Генриха отныне не будет знать покоя, что в каждом поколении род сможет породить лишь одного сына, и через поколение кровь будет требовать плату обратно. Один Хаммер будет жить долго, а его сын – умрёт в том же возрасте, что и Генрих. Потом следующий снова проживёт долгую жизнь, а после проклятие вернётся: «И пусть каждый из вас помнит, — сказал Калеб, стоя на фоне горящего дома, — что ваш дьявольский род вырос на детских костях». Генрих Хаммер фон Альтдорф умер той ночью в возрасте сорока двух лет, но перед смертью он смеялся…

В кабинете повисла тишина. Я сидел, переваривая услышанное. Оккультизм, кровавые жертвоприношения, демоны, проклятия, сумасшедший предок… Просто джекпот какой-то! Готов поспорить, в киновселенной такой хрени и близко не было!

— Закурить можно? — глухо спросил я.

Вообще, я знал, что Джастин терпеть не может табачный дым в своём кабинете, а потому обычно я курил тут только когда хотел демонстративно показать свою обиду, но сейчас состояние было такое, что никотин требовался чисто физически.

— Зик… — Джастин устало вздохнул и укоризненно покачал головой.

Я цыкнул и откинулся на спинку кресла, оставив пачку в кармане.

— Итак, давай проясним, — начал я, раскладывая весь этот мистический бред по полочкам. — Ты хочешь сказать, что наш предок был демонопоклонником, приносящим в жертву демонице детей, а также он… заделал с ней ребёнка? Погоди. Так мы наполовину демоны? И это что-то даёт?

Отец издал короткий, сухой смешок.

— Далеко не наполовину, Зик. Ты и сам должен понимать, что за такое количество поколений кровь слишком разбавлена. Но кое-что даёт, — он посмотрел на свои руки. — Кроме долгой жизни для тех поколений, кого обходит проклятие, дольше сохраняющейся молодости и небольших бонусов к силе? Вспомни, почему я приказал Линде, чтобы она выводила тебя из себя, когда вы только познакомились.

Я замер.

— Это?.. Так меня накрывали вспышки ярости из-за этого? Демоническое наследие? Чёрт, теперь понятно…

— Как ты понимаешь, раньше я просто не верил, что эта глупая сказка, рассказанная мне моим отцом, является правдой, — голос Джастина стал совсем тусклым. — Но сейчас спорить с этим не могу даже я. И, как видишь, я могу не бояться смерти ещё… — он бросил взгляд на календарь, — месяц и три дня. Этого времени с головой хватит, чтобы передать компанию тебе.

Меня словно окатили ледяной водой.

— Так вот почему ты не лечился и ничего не говорил мне? — процедил я, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. — Потому что биологией не вылечить чёртово проклятие?

— Так и есть. Поверь, когда я понял, что легенда – правда, я пытался вылечиться, — Джастин бессильно развёл руками. — Но болезни нет. Моё тело просто погибает само по себе, вырабатывая лимит, установленный проклятием Калеба. Даже найденные мной маги, готовые работать за деньги, оказались не в силах помочь. Почти все они говорили, что и вовсе не видят на мне никаких заклятий… Сам понимаешь, что даже ты, сынок, со всей своей гениальностью не сможешь мне помочь. Против этого нет лекарства… — Отец смотрел на меня с тем самым тупым, раздражающим смирением, которое совсем не вяжется с его характером.

Но он не знал одну маленькую деталь: я не оригинальный Зик, и я знаю об этом мире куда больше, чем положено. Плохо лишь то, что о вселенной Марвел помню я очень и очень мало. Чёрт!

Я медленно поднялся с кресла, уперев кулаки в столешницу, и навис над отцом.

— Нет лекарства, говоришь? — я презрительно фыркнул. — Ты просто искал не там, старик!

— Зик, прими это как мужчина…

— Месяц и три дня, — перебил я его, чеканя каждое слово. — У нас есть месяц, и я обещаю тебе, Джастин Хаммер: я сделаю всё, чтобы помочь тебе или хотя бы найти тех, кто по-настоящему разбирается в этой мистической дряни.

Я круто развернулся и зашагал к выходу. Если официальная наука спасовала, значит, пришло время найти Камар-Тадж.

Я не помню, где именно находится это место, не знаю и где именно в Нью-Йорке скрывается Доктор Стрэндж, но название-то у меня есть! А уж имея мои связи и деньги, думаю, найти эту кучку магов я как-нибудь смогу!

В крайнем случае, придётся форсировать создание моей сыворотки суперсолдата.

Мы ещё посмотрим, что я могу, а что нет!

Калеб Хаммер:

Глава 2

В весьма расстроенных чувствах я ехал обратно, чувствуя, как гнев внутри меня только растёт с каждой минутой обдумывания ситуации.

Я уже давно не превозношу свою гениальность, полученную «в наследство» при вселении в Зика. За эти два с лишним года я совершил достаточно откровенно глупых поступков, а удача, к сожалению, не преследовала меня по пятам ежедневно, поэтому юношеской самоуверенности у меня и правда сильно поубавилось.

Однако даже сейчас я не считаю себя откровенным идиотом – скорее уж наоборот, а потому выход на магическую сторону этого мира я начал искать не позже, чем через полгода после попадания. Причём начал бы и раньше, но тогда на меня навалилось слишком много дел: учёба, покушения, попытки воссоздать – точнее, пересоздать – сыворотку суперсолдата, и размышления над «Шоковой Бронёй». Моей ещё не рождённой ответкой Старк, которая в этом мире всё ещё не «железная леди»… Или стальная, чёрт её знает, как она в этой вселенной обзовётся, когда наконец вылезет из запоя и доберётся до той пещеры с террористами.

Только вот за всё это время, влив миллионы долларов в аналитику, поиски аномалий и наёмников, я не смог выйти ни на одного, мать его, мага из Камар-Тадж!

Я чётко помню, что в каноне были какие-то отступники. Кажется, первый фильм про Стрэнджа как раз и повествует о противостоянии с каким-то там тёмным магом-предателем с подведёнными глазами, но никаких деталей в моей памяти просто не осталось, ибо смотрел я его очень давно!

Зато удалось выйти на Руку. Это такие некроманты-ниндзя из Китая, насколько я понял. Встречаться с ними лично я, разумеется, не стал – жить мне пока хочется, но пару пробных заданий дал. Также мои люди обнаружили множество слабосилков-одиночек, городских шаманов и прочих фриков, с некоторыми из них даже было взаимодействие, я ведь действительно хотел изучить магию. Но сначала была идея попытаться создать что-то вроде технологического уловителя магии и у меня даже получилось собрать рабочий концепт, но это отдельная история, до которой мне сейчас нет никакого дела. Результат всё равно один: грёбаный Камар-Тадж, с его библиотеками и машиной времени на шее Верховного Мага, я так и не нашёл!

— Всё так плохо? — вывел меня из мрачных раздумий непривычно серьёзный голос моей телохранительницы.

Я скосил на неё взгляд. К слову, парочку тех самых магов-одиночек Линда лично прирезала, когда я, благодаря разработанным датчикам, понял, что эти ублюдки пытались воздействовать на мой разум с совершенно неясными, но явно паскудными целями (оцениваю по себе, это правда, но рисковать всё равно не собираюсь).

— Есть такое… — протянул я, откидываясь на спинку сиденья, но продолжать не стал. Кайлу и Линде я доверял достаточно – они много раз спасали мне жизнь, а вот кому-нибудь другому лучше вообще не знать о моих делах.

Внезапно салон наполнился мелодичным птичьим щебетом – оповещение о сообщении. Причём такой рингтон у меня стоит только на одном конкретном человеке, с которым мы не виделись уже очень и очень давно…

Хмурюсь, достаю из кармана новенький телефон-раскладушку – эксклюзивный, ещё не вышедший на рынок прототип производства «Hammer Industries» с квантовым шифрованием. Боковым зрением замечаю, как Линда с максимально невинным видом пытается заглянуть мне в экран, грудью прижимаясь к моему плечу. Закатив глаза, я разблокировал аппарат отпечатком пальца и вчитался в текст, немного повернув экран, чтобы девушка ничего не увидела – а-то ишь чего вздумала – секретные переписки своего босса читать!

Как и ожидалось, сообщение было от моей давней знакомой, свалившей из Нью-Йорка из-за проблем со здоровьем несколько лет назад. Да-да, речь о Генриетте Озборн, впрочем, пропала она для всех, кроме меня – мы поддерживали вялотекущую переписку всё это время.

Я всё ещё помню нашу последнюю встречу перед её отъездом в Европу, тогда эта зеленоглазая (такси) чертовка просто стребовала с меня клятву помогать Паркер, которую в те времена частенько задирали одноклассники, стоило ей остаться одной.

Сейчас-то всё намного лучше: умницу Петру больше никто не трогает, всё же статус моей протеже даёт о себе знать, а до недавнего времени окружающие даже начали воспринимать её ботаничность совершенно спокойно… пока в нашу школу не перевёлся один рыжий пи… парень.

Нужно пореже материться. Даже в мыслях подобное звучит крайне паршиво, особенно от наследника многомиллиардной оружейной корпорации.

«Скоро буду в городе. Надеюсь, ты ещё не забыл, как я выгляжу, Хаммер?» — гласило сообщение от Генриетты.

Я быстро набрал ответ: «Жду с нетерпением. Как твоё здоровье, Генриетта?»

Отправил. Подождал минуту. Две. Тишина. Прочитано, но ответа нет.

Я тихо хмыкнул и убрал телефон в карман. Всё стабильно – тему лечения она никогда не поддерживала, чем поначалу меня даже бесила, но сейчас я уже привык.

— И кто это у нас тут так загадочно улыбается экрану? — Линда картинно надула губки, отстраняясь. Выглядела она нарочито обиженной. — Что, подружка пишет?

— Ага, — не стал отпираться я. — Скоро вернётся в город.

— Ах, «скоро вернётся»? — наёмница прищурилась, сложив руки под впечатляющей грудью, отчего та стала ещё более выдающейся. Делая ревнивый вид, она протянула: — И как много вы с этой «подругой» уже успели поделать, а? И как давно вы, стесняюсь спросить, знакомы?

Я окинул её хитрым взглядом. Линда обожала эти наши словесные пикировки, прощупывая границы дозволенного. Обижать её я не собирался, но и на шею садиться не дам.

— Знаешь, Лин, — я вальяжно закинул ногу на ногу, — мы с тобой вроде как не муж и жена, чтобы я тебе на такие личные вопросы отвечал… — Я сделал театральную паузу, наслаждаясь тем, как расширились её глаза, и добил с усмешкой: — И даже не любовники…

С переднего сиденья донёсся сдавленный кашель. Кайл натурально поперхнулся воздухом и теперь старательно делал вид, что его очень интересует мигающий оранжевым светофор. Второй охранник, сидевший рядом с ним, вообще окаменел, притворившись глухонемым элементом обшивки салона.

— И зря, — Линда обиженно фыркнула, но в голосе всё равно проскользнула взволнованная хрипотца. Она отвернулась и уставилась в тонированное окно.

Которое, к слову, окном не являлось – наш, с виду самый обычный седан, на деле был полностью бронированной капсулой, закрытой от внешнего мира толстенной бронёй, а окна изнутри представляли собой высококачественные экраны, транслирующие картинку с внешних скрытых камер без малейшей задержки.

Смотря на её лицо на фоне проносящегося по экрану Нью-Йорка, я не выдержал – похоже, что адреналин от разговора с отцом ещё бродил в крови, требуя выхода.

Я подался вперёд и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:

— Тогда давай сегодня же исправим эту непростительную оплошность.

Я видел, как дрогнули плечи девушки, как покраснели её ушки, но Линда ничего не ответила, лишь бросила на меня через плечо нечитаемый задумчивый взгляд.

— А давай…

***

Следующий день. 10:00 утра.

Я стоял у панорамного окна своей гостиной, глядя на залитый солнцем мегаполис, и потягивал кофе с молоком.

Да, вчера вечером я был ближе всего к сексу с Линдой за все три года нашего знакомства. Когда мы вернулись в квартиру, напряжение между нами было почти осязаемым… Но ничего не произошло.

И дело не в том, что она передумала или я струсил (чтобы я и струсил? Пф, когда такое было?). Просто, как только двери лифта закрылись, вся моя бравада исчезла без следа, а мысли снова вернулись к осунувшемуся лицу отца и тикающему где-то внутри таймеру в «месяц и три дня». Заходить дальше, когда в голове крутится мысль о скорой смерти отца из-за проклятия… откровенно говоря, не лучший фон для романтики.

Я просто извинился, сославшись на усталость и тяжёлый разговор с отцом, и ушёл в душ, а Линда, на удивление, совершенно не расстроилась и спокойно приняла мой отказ. Может, она и сама просто шутила, прощупывая почву? Чёрт её знает – даже спустя столько времени я не всегда уверен, когда эта блондинка серьёзна, а когда просто играет со мной, как кошка с мышкой.

Тишину разорвала вибрация телефона на стеклянном столике. Взглянув на экран, я принял вызов.

— Да, Дима?

— Доброе утро, босс! — раздался в динамике бодрый, с лёгким, едва уловимым русским акцентом голос.

Дмитрий Соколов. Иммигрант с моей далёкой родины из прошлой жизни, а ныне – официальный генеральный директор Zik Enterprises.

Я построил эту компанию с нуля, тогда мне нужна была площадка, где я мог бы реализовывать свои идеи – удачные и рискованные, чтобы не мешать отцу, у которого уже были свои акционеры, свои контракты с Минобороны и свои проблемы.

Дима был нанят два года назад как самый обычный сотрудник финансового отдела, но он быстро выделился из толпы «белых воротничков», когда рискнул головой и передал мне информацию о том, что тогдашний гендиректор, старый ублюдок по имени Джон, готовился втихую отжать фирму себе, переписав патенты через подставные конторы.

Тогда Линде пришлось ненадолго вспомнить времена, когда она была элитной наёмной убийцей – девушка решила проблему с Джоном так чисто (авария), что ни один коп или корпоративный ищейка не смог бы придраться ни к самому факту смерти, ни тем более приплести к этому некоего шестнадцатилетнего Иезекииля Люциана Хаммера.

Сам я не мог быть гендиректором по закону. Технически, при эмансипации – мог бы, но это повлекло бы за собой кучу ограничений, внимания налоговой и прессы, да и, честно говоря, мне было совершенно неинтересно решать мелкие управленческие дела. Когда с «мятежом» Джона было покончено, отлично проявивший себя Дмитрий получил от меня повышение. Сейчас он выполнял роль моего «мастера на все руки»: заказывал оборудование в обход отцовских каналов, следил за направлениями компании, увольнял и нанимал людей.

В «тёмную сторону» моих дел его не допускали – он своё место и так нашёл, так что привлекать молодого парня к этому я не хотел.

— Что стряслось? — спросил я, делая глоток кофе.

— Опять наш главный редактор буянит, Иезекииль Джастинович, — страдальчески вздохнул Дима. Мы были одни на защищённой линии, поэтому он иногда позволял себе использовать отчество, зная, что меня это забавляет – я как в первый раз услышал, так чуть ли в истерику от смеха не впал. — Звоню по поводу отдела, занимающегося издательством книг, манги и комиксов. Мистер Смит снова недоволен вашим названием.

— И что на этот раз ему не нравится в «Властелине Колец»? — я поморщился, потирая переносицу.

— Говорит, слишком двусмысленно звучит. Мол, ассоциации у фокус-группы возникают какие-то… проктологические… Или гинекологические… Спрашивает, нельзя ли переименовать в «Хранителей Перстня» или «Эпоху Эльфов»?

Я закатил глаза – этот придурок постоянно докапывается до моих названий! Когда я запустил «Звёздные Войны», он кричал, что это звучит как дешёвый бульварный трэш. «Наруто» ему казалось похожим на название японского рыбного рулета (что технически правда, но не ему же мне об этом говорить!), а теперь вот Толкин ему чем-то не угодил.

Да, я нагло ворую самые популярные истории из своего прошлого мира, и что вы мне сделаете? Я в другом городе! Да и в другой, мать её, вселенной!

Вообще, Zik Enterprises занималась огромным количеством разных задач, печатный отдел был так, для души и побочного заработка. У нас был раздел интернет-технологий, который пытался занять нишу поисковика Гугла. Да, в этой вселенной Гугл уже существовал, но всё ещё не стал абсолютным монополистом, а потому усилия того стоили, особенно учитывая, что у меня в голове были концепции алгоритмов ранжирования и монетизации на пятнадцать лет вперёд.

Ещё у нас был отдел, создающий локальный аналог Ютуба, Спотифая и Твича. Был отдел, разрабатывающий инди-игры, в планах перераставшие в ААА-проекты, и лаборатория, пишущая прошивки для телефонов и компьютеров на базе уникальной архитектуры, тоже украденной из моего прошлого мира. Когда я только попал сюда, сразу решил, что нужно «создать» свой язык программирования? Вот, эта идея и переросла в нечто большее.

Началось всё это великолепие три года назад с банальной идеи обогнать местный Ютуб, но с моими знаниями и отцовскими стартовыми миллионами проект за три года дорос до статуса IT-гиганта, известного на весь мир.

Денег моя компания приносила не просто много, а неприлично много, только вот из-за того, что отделов было так много и они развивались в совершенно разных сферах, львиная доля прибыли уходила на реинвестирование и агрессивный захват рынка, а иначе было просто невозможно: уже существующие гиганты, вроде того же «Старк Индастриз» в сфере софта, просто порвали бы молодого конкурента на куски.

Честно говоря, они бы уже давно это сделали, но тень Джастина Хаммера за моей спиной и пара «несчастных случаев» (спасибо Линде) с чересчур борзыми корпоративными шпионами останавливали конкурентов от откровенного беспредела.

— Дим, — устало выдохнул я в трубку. — Скажи этому эстету, чтобы он просто делал свою работу и печатал то, что я присылаю в черновиках, иначе мне придётся искать ему замену среди людей с меньшей фантазией, но большей исполнительностью.

— Я уже пытался, босс. Сказал ему слово в слово, — грустно продолжил Дима. — Но вы же его знаете… «Творческая личность». Истерит, грозится уволиться и уйти в «Дейли Бьюгл».

— Пусть идёт – работа в паршивой газетёнке с зверским начальником звучит просто невероятно привлекательно… Ты ведь звонишь не только для того, чтобы пожаловаться на редактора?

— Нет, конечно, — голос Дмитрия мгновенно изменился, став деловым и немного радостным. Он явно был доволен тем, что поделился со мной своей головной болью с креативщиками. — Будь это главной проблемой, я бы вас с утра пораньше не беспокоил. Я по поводу той самой покупки.

Я подобрался.

— Готово?

— Всё готово, босс, — отрапортовал Дима с нескрываемой гордостью. — Владельцы сдались, осталось только подписать бумаги и перевести транш.

«Та самая покупка» – это покупка целой башни – огромного небоскрёба прямо в центре Манхэттена!

А что? У бати компания сидит в шикарной башне, у Озкорпа тоже свой стеклянный шпиль на полнеба. Да даже эта алкашка Старк возвела себе уродливый, но, признаю, пафосный небоскрёб со своим именем на фасаде и сидит там, аки принцесса в башне, выбираясь только на какие-то вечеринки, а я чем хуже?

Сейчас штаб-квартира Zik Enterprises базировалась в Бруклине, в здании, которое я снимал за бесценок, но мы росли так быстро, что оно стало катастрофически маленьким – туда вмещалось лишь руководство и пара ключевых отделов, из-за чего нам приходилось арендовать площади ещё в четырёх зданиях по всему району из-за чего логистика откровенно хромала, а безопасность обеспечивать было всё сложнее. С новой башней эти проблемы исчезнут.

— Отлично, Дим, просто отличная работа, — я позволил себе искренне улыбнуться – деньги были не проблемой, точнее сумма там выходила по всем оценкам очень приличная, но главная проблема была в том, что желающих продать целое здание почти не было. — Вышли мне копии договора и резюме от наших юристов. Хочу убедиться, что там нет подводных камней. Завтра всё подпишу.

— Уже на вашей почте, босс! До завтра.

— До завтра, — я сбросил вызов и бросил телефон на стол.

Покупка башни – это статус, думаю после этого и акции могут в цене подняться… Может продать десяток-другой процентов?

Иезекииль Люциан Хаммер:

Глава 3

Ближе к вечеру, когда я наконец-то разгрёб завалы из корпоративных дел, накопившихся за месяц моего почти полного игнорирования, я буквально без сил рухнул на огромный кожаный диван в своей гостиной.

Сейчас мне всё ещё приходилось лично держать руку на пульсе, хотя мысль окончательно спихнуть всю эту бюрократическую головную боль на кого-нибудь другого посещала меня всё чаще. Да хоть на того же Диму! Парень он неглупый, хваткий, а за своё кресло гендиректора держится с такой цепкостью, что позавидовал бы любой клещ. Он точно бы справился, вот только паранойя, взращённая покушениями и знанием того, в каком сумасшедшем мире я нахожусь, шептала: доверяй, но проверяй, так что даже в лучшем случае придётся хоть раз в месяц, как сейчас, выделять целый день на разбор всех дел компании… А ведь скоро мне может перейти и Hammer Industries, с которой головной боли будет намного больше…

И что самое хреновое – преданных людей с нужными навыками, чтобы и там всё максимально автоматизировать, у меня просто нет.

Плазма во всю стену напротив транслировала очередной выпуск новостей. Смутно знакомая ведущая с довольно миловидным лицом и поставленным голосом вещала про скачки индексов на бирже, какой-то очередной политический скандал в Вашингтоне и крупный пожар на окраине Квинса. Слова проходили мимо моего сознания ровным белым шумом.

Я смотрел сквозь экран, уставившись в одну невидимую точку, и в который раз прокручивал в голове один и тот же вопрос.

Как избавиться от проклятия?

Эта дрянь висела над нашей семьёй слишком давно! Въелась в самую суть нашей ДНК, и всё, что я смог вспомнить о местной магии за последнее время, лишь подтверждало очевидный и крайне паршивый факт: простого решения этой проблемы просто не существует. Ни старые архивы, до которых смогли дотянуться мои люди, ни бездонные банковские счета, ни связи Хаммеров в теневом секторе, ни даже весьма сомнительные знакомства в оккультном подполье не дали мне ничего, кроме новых вопросов и мигрени.

И что хуже всего – время продолжало стремительно утекать сквозь пальцы. Таймер Джастина неумолимо отсчитывал дни, а я, даже сфокусировав весь свой хвалёный интеллект, все свои силы на решении этой проблемы, не мог придумать чего-то сверх того, что пришло мне в голову в самом начале: найти долбаных магов из Камар-Таджа и параллельно форсировать создание сыворотки. Не факт, что она поможет – всё-таки проклятье – это ни разу не обычная болезнь, но шанс на отсрочку ведь даёт!

Я медленно выдохнул, тяжело провёл ладонями по лицу, оттирая невидимую паутину усталости, и прикрыл глаза.

— Мисс Антония Старк, гениальная изобретательница и наследница корпорации «Stark Industries», официально признана пропавшей без вести после нападения на военный конвой в Афганистане… — вдруг разрезал тишину гостиной спокойный голос телеведущей.

Я резко распахнул глаза и уставился в экран. Сонливость как рукой сняло.

На экране тут же появилось архивное фото Антонии. Привычно самодовольная, откровенно стервозная ухмылка, чуть прищуренный взгляд голубых глаз, слегка растрёпанные тёмные волосы, небрежно спадающие на плечи дорогой одежды одного известного французского ателье. Даже на статичном снимке от этой женщины так и фонило завышенным ЧСВ, которое одновременно и дико раздражало, и странным образом привлекало внимание.

Под фотографией бежала красная строка:

«Связь с кортежем была потеряна около шести часов назад в районе перевала Хайдар. Представители Министерства обороны от комментариев воздерживаются… Акции Stark Industries рухнули на 14%».

Ведущая продолжала сыпать сухими терминами про террористическую атаку, нестабильную геополитическую ситуацию в регионе и официальные соболезнования от правительства, но я её уже не слушал.

Чёрт.

Канон сдвинулся с мёртвой точки.

Я медленно выпрямился на диване, чувствуя, как остатки навалившейся усталости мгновенно вымываются из организма мощной порцией адреналина.

Если моя дырявая память на события из прошлой жизни меня не подводила, дальше всё должно развиваться по вполне известному сценарию: плен в грязной тёмной пещере, затем вживление миниатюрного радиоактивного реактора, первый весьма неуклюжий костюм из металлолома и побег, и наконец – эффектное возвращение домой с последующим публичным каминг-аутом на пресс-конференции: «Я = Железная Женщина»… Или, например, «Железная Дева»? Кстати, звучит неплохо, но как-то не тянет она на «деву»…

Только была у этой истории одна огромная проблема: всё это – лишь мои обрывочные воспоминания из старого фильма, а моя новая жизнь уже неоднократно (и весьма болезненно) доказывала мне, что местная отбитая реальность обожает плевать на канон с высоты птичьего полёта. Вспомнить хотя бы того же Шокера, которого я собственноручно отправил на тот свет выстрелом в голову. В мультфильмах и комиксах он вроде как прожил намного дольше и вообще был каким-то неудачником, вечно получающим по морде лица от Человека-паука, а здесь оказался элитным киллером, едва не отправившим меня на тот свет.

Я машинально потянулся к телефону, лежащему на стеклянном столике, но рука замерла на полпути.

И что я, собственно, собирался делать?

Позвонить в Пентагон на горячую линию и сказать: «Добрый вечер, господа генералы. Не могли бы вы проверить все глубокие пещеры в Афганистане? Там сейчас одна гениальная миллиардерша паяет из всякого мусора бронекостюм. Если вы не поторопитесь, история может пойти по одному очень опасному сценарию»?

А что если… просто положиться на случай…

Наверное? Если отбросить эмоции, в данной ситуации невмешательство было самым правильным и рациональным решением.

Я просто физически ничего не могу сделать. Даже если бы я искренне захотел поиграть в рыцаря на белом коне и спасти принцессу Старк из башни (точнее, из ямы), то банально не знаю, в какой из сотен, если не тысяч, грёбаных обитаемых пещер бескрайней пустыни её держат. Да что там пещера, я ведь даже названия этой террористической организации точно не помню! «Братство колец»? «Пять пальцев»? «Шибанутые на всю голову»? Чёрт его знает.

Любая моя попытка поднять шум сейчас выглядела бы как бессвязный бред сумасшедшего, что лишь привлекло бы к моей и без того слишком приметной фигуре абсолютно ненужное внимание спецслужб. ЩИТ (если он уже существует в том виде, который я помню) или ЦРУ тут же вцепились бы в меня мёртвой хваткой. Да ещё и самой Тони это не принесло бы ни капли пользы – террористы могли просто пустить ей пулю в лоб при попытке штурма, чего я, при всей моей нелюбви к этой персоне, абсолютно точно не желаю.

Осознание собственной беспомощности неприятно било по эго и совершенно не радовало – я всё-таки привык хоть минимально контролировать ситуацию, но смысла зацикливаться на этом не было. К тому же момент для альтруистических переживаний о судьбе конкурентки сейчас был откровенно неудачный – у меня своя собственная семья вроде-как стоит на грани вымирания.

Я мысленно оборвал эту бесполезную цепочку размышлений и заставил себя переключиться. Рефлексия ничего не меняет, а тратить на неё драгоценные нервы и вовсе бессмысленно.

В конце концов, я и без похищения Антонии Старк находился далеко не в самом стабильном психологическом состоянии: умирающий отец, вскрывшаяся правда о проклятии семьи, демоническая кровь, текущая в моих собственных венах и провоцирующая постоянные вспышки ярости, которые я наконец могу контролировать благодаря тренировкам-троллингу от Линды.

Да, внешне в кабинете отца я отреагировал довольно спокойно, будто услышанное о неизвестной демонице меня совершенно не задело, но это была лишь маска. Жить с осознанием того, что один из твоих прямых предков когда-то имел столь… «глубокую» во всех смыслах связь с тварью из преисподней, расплачиваясь за успех жизнями невинных детей – это уже само по себе крайне сомнительное удовольствие даже для такого, в глазах многих, циничного подонка, как я, а уж после того, как я начал припоминать, как именно местные марвеловские демоны могут выглядеть на самом деле (привет щупальцам, жвалам и содранной коже), эта мысль и вовсе начала вызывать рвотные позывы.

Впрочем, сейчас это тоже ничего не меняло.

Я тот, кто я есть – этого не изменить.

Нужно было сосредоточиться на том, что действительно находилось в пределах моего контроля, а лучший (и привычный для меня) способ отвлечься от экзистенциального дерьма – с головой уйти в науку!

Поиски подходящих магов уже шли полным ходом, лучшие наёмные ищейки рыли носом землю, отрабатывая каждый слух о «чудесах» в Нью-Йорке и за его пределами. Если же этот вариант не выгорит, останется только надеяться, что биология сверхчеловека позволит выиграть для изношенного организма Джастина дополнительное время. Какая тут логика? Довольно простая: проклятие убивает тело, вырабатывая его ресурс? Значит, нужно просто сделать тело бессмертным, наделив его фактором регенерации.

А значит, мне следовало во что бы то ни стало закончить свою сыворотку, название которой я так и не придумал – гибридную формулу, объединяющую в себе наработки сыворотки Ящера, экспериментальной формулы «Оз», сохранившиеся фрагменты ставшей легендарной работы доктора Эрскина и, как вишенка на торте, уникальные свойства яда того самого радиоактивного паука, который в ближайшем будущем должен наделить Петру Паркер её силами.

С сывороткой Ящера дела продвигались лучше всего.

Благодаря помощи её непосредственного создателя, доктора Курта Коннорса – однорукого гения и очень близкого друга отца, с которым у меня сложились на удивление продуктивные и доверительные отношения, работа уже вышла на финальную стадию. Главная проблема заключалась лишь в стабилизации. Формула регенерации на основе ДНК рептилий всё ещё демонстрировала слишком высокую степень мутагенной нестабильности. Грубо говоря: отрастить отцу новые лёгкие и сердце она сможет, но бонусом превратит его в хладнокровную зелёную тварь, в лучшем случае желающую сожрать всех вокруг, а в худшем – превратить всё человечество в таких же уродов.

Благо мой главный подопытный – пушистый белый мышонок Гарри (в честь мальчика, который выжил), сидящий в подземной лаборатории под Hammer Manоr – не вырвался в своё время на свободу в виде гигантского грызуна-убийцы, за что я в очередной раз благодарю свою предусмотрительность и здоровую паранойю. Это дало мне время на синтез антисыворотки, которая успешно вернула его раздувшийся рептилоидный организм в изначальное состояние мыши.

С наследием Эрскина всё было куда сложнее.

Оригинальная формула суперсолдата, чудом доставшаяся мне всё от того же Коннорса (до сих пор не знаю, по каким каналам он её выцепил, но предполагаю, что через Нормана Озборна, который спонсировал учёного, а тот, в свою очередь, напрямую от правительства Соединённых Штатов), оказалась не просто неполной – значительная её часть была самым наглым образом зашифрована неизвестными шифрами полувековой давности, из которых мне удалось вычленить лишь отдельные ключевые элементы.

Например, обязательное воздействие Вита-лучей. Это специфическое радиационно-энергетическое облучение должно было запускать активацию сыворотки уже внутри организма испытуемого, ломая и перестраивая структуру клеток в режиме реального времени. Боль, судя по моим расчётам, должна быть адской. У сыворотки Коннорса же облучение шло ещё на стадии варки самого препарата в пробирке. Скрестить эти два подхода пока не удавалось – белки просто сворачивались от излучения, потому я всё больше смотрел в сторону варианта Эрскина: пусть уж лучше боль, чем возможное превращение в ящерицу.

С пауком ситуация и вовсе оставалась в подвешенном состоянии.

В некоторых вариантах комиксов и фильмов, которые я смутно помнил, это был почти обычный, просто сильно облучённый радиацией паук, чей яд служил лишь триггером, активировавшим скрытый мутантский Х-ген самого Паркера. А бывало, он был каким-то магическим полуживым тотемом… Если в нашей отбитой реальности всё работает именно так, то без образца крови самой Петры мне точно не обойтись.

Благо с девушкой мы в довольно неплохих, можно сказать, дружеских отношениях – спасибо моему негласному статусу её «защитника» в старшей школе Мидтауна. Подобраться к ней с иглой будет несложно, главное – сделать это сразу после укуса, пока у девушки не проснулось паучье чутьё.

Ну и, наконец, последний элемент – формула «Оз».

Возвращение Генриетты в Нью-Йорк означало только одно: работа её отца Нормана над их «родовым проклятием» (вот уж у кого реальные генетические проблемы, а не магическое чёрт-те что) либо близка к завершению, либо уже завершена, но требует доработки. В противном случае испытуемый, вколовший себе эту зелёную дрянь, в лучшем случае навсегда потеряет рассудок, превратившись в параноидального маньяка с раздвоением личности, а в худшем – ещё и какие-нибудь физические уродства вроде клыков, когтей и заострённых ушей в довесок получит (Гарри Озборн из Amazing Spider Man).

Перспектива, мягко говоря, совершенно не вдохновляющая. Моя конечная цель – стать вершиной человеческой эволюции, идеальным сверхчеловеком, способным пережить стычку с Халком, а не превратиться в зелёного гоблина-переростка с хвостом и паутиной из задницы!

Но если всё выйдет удачно, то именно мутагенные свойства «Оз» могли стать тем самым «клеем», который объединит формулы Ящера, Эрскина и мутацию Человека Паука.

Экран телефона внезапно загорелся, прерывая мои мысли.

Пришло новое сообщение, а за ним ещё и ещё.

Генриетта: «Хаммер, я дома. Лезу на стену от тоски. Срочно спасай меня. Хочу танцев, алкоголя, громкой музыки и чтобы бас бил по ушам. Клуб подойдёт. Заедешь за мной?»

Я искренне усмехнулся, глядя на экран. Вот уж кто не меняется. Болезнь болезнью, угроза скорой смерти дышит в затылок, а шило в одном месте у младшей Озборн никуда не пропало даже после нескольких лет в Европе, скорее уж наоборот, хотя о её приключениях и раньше слухи ходили, но то ведь лишь слухи…

«Буду через пару часов. Наряжайся, принцесса. Поедем с ветерком», — быстро отбил я ответ, привычно нажимая на непредназначенные для длинной переписки кнопки раскладушки. Когда уже здесь смартфоны появятся?

Сходить в какой-нибудь элитный клуб – это именно то, что мне сейчас нужно, чтобы проветрить закипающие мозги и сбросить напряжение от всего творящегося вокруг звиздеца.

А ещё, чисто теоретически, через Генриетту у меня появляется реальный шанс прощупать почву на предмет сыворотки «Оз». Совместить приятное с полезным, так сказать.

Только вот как именно этого добиться?..

***

Вечерний Нью-Йорк встретил меня прохладным ветром с залива, россыпью слепящих неоновых огней и привычным, никогда не затихающим гулом ночного трафика.

Я плавно вывернул руль, наслаждаясь низким рычанием шестнадцатицилиндрового монстра под капотом. Сегодня я был за рулём лично, спасибо Америке за такую возможность в 17 лет! Моя прелесть – новенький Bugatti Veyron Super Sport. Угольно-чёрный глянцевый кузов из углеволокна с агрессивными вставками насыщенного оранжевого цвета.

Машина стоила как годовой бюджет небольшой африканской страны, разгонялась до сотни быстрее, чем успеваешь моргнуть (правда, проверить её максимальную скорость я мог только на специализированных закрытых трассах), и выглядела настолько круто, что прохожие буквально сворачивали шеи, когда я проезжал мимо. Салон пах дорогой кожей, а приборная панель, интегрированная с моей «Базой», выводила экран-проекцию прямо на лобовое стекло, не мешая обзору.

Линда и Кайл сегодня были в роли «невидимого эскорта». Они, разумеется, следовали за мной на неприметном чёрном внедорожнике в квартале позади. Выходить в свет совсем без охраны в моём статусе – изощрённая форма самоубийства, но и сидеть на заднем сиденье седана с водителем, когда рядом с тобой молодая, горячая и жаждущая развлечений девушка, мне сегодня откровенно не хотелось. Хотелось чувства свободы и хотя бы мимолётной иллюзии обычной, беззаботной жизни богатенького мажора.

Родовой особняк Озборнов располагался в престижном районе Верхнего Ист-Сайда, но довольно сильно выделялся на фоне соседских ухоженных классических таунхаусов.

Я припарковал свою новенькую лошадку прямо у массивных кованых ворот и, заглушив двигатель, с лёгким скепсисом оглядел архитектурное творение, спроектированное, по слухам, самим Норманом Озборном.

Мрачновато как-то, кажется, такой стиль называется готикой? Острые шпили, пронзающие ночное небо, стрельчатые окна, из которых лился тусклый свет, и – я не шучу – самые настоящие каменные горгульи, зловеще восседающие на карнизах. Место чем-то напоминало мне замок из игрушки про вампиров под названием «Castlevania», но сильно поменьше и без башенок с мостами. Очень сильный контраст с нашим поместьем, которое внешне выглядело как самая обычная современная вилла богача, хитро пряча свою суть бункера. Норман же, видимо, предпочитал пугать соседей и проезжающих мимо зевак.

Долго ждать мне не пришлось – дверь особняка распахнулась, и по каменным ступеням легко и стремительно сбежала изящная фигурка.

Генриетта.

Я опустил стекло и непроизвольно улыбнулся – давненько я её не видел.

Генриетта почти не изменилась с момента нашей последней встречи, разве что повзрослела и стала ещё привлекательнее. Знакомые иссиня-чёрные волосы, дерзкая укороченная кожаная куртка поверх блестящего, обтягивающего клубного топа, подчёркивающего фигуру, и узкие тёмные джинсы. Никаких внешних следов прогрессирующей смертельной болезни на первый взгляд не наблюдалось – ни пугающей бледности, ни дрожи в руках, ни той безысходности в глазах, которую я отчётливо видел на её лице, когда мы прощались в парке перед её отъездом. Лишь бьющая через край энергия, так редко демонстрируемая «ледяной принцессой», как её звали в школе.

Девушка подбежала к воротам, которые бесшумно разъехались перед ней, видимо, благодаря каким-то датчикам, и, ритмично цокая высокими каблуками по асфальту, направилась прямо к моей машине. Окинув её оценивающим взглядом пронзительно-зелёных глаз, Генриетта одобрительно присвистнула.

— Хаммер! А ты, я смотрю, решил компенсировать недостаток внимания от девушек размером мотора и дороговизной машины? — звонко рассмеялась она.

Открыв пассажирскую дверь, Озборн грациозно упала в глубокое ковшеобразное спортивное кресло. Салон мгновенно наполнился ароматом её дорогого французского парфюма с терпкими нотками цитруса, корицы и чего-то сладкого.

— Привет, Колючка, — спокойно парировал я. Это прозвище прилипло к ней пару лет назад, после одной из наших первых серьёзных ссор. Тогда я битый час, используя всю свою взрослую логику, пытался убедить её, что с генетической болячкой Озборнов можно бороться, что всё обязательно наладится, и что игнорировать сообщения Паркер не стоит, но мои попытки её только злили, от чего девушка и «колола» меня всякими забавными «обзывашками». С тех пор это имя прижилось намертво, а девушка стала игнорировать меня, когда речь заходила о её здоровье. — Я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул я, нажимая кнопку запуска двигателя. Мотор Bugatti отозвался довольным рыком – таким, от которого у любого нормального мужика по спине пробежали бы мурашки предвкушения, жаль, что по дорогам общего пользования гонять запрещено законом. — И вообще, о каком недостатке внимания идёт речь? — усмехнулся я, плавно трогаясь с места и коротко покосившись на неё. — Прямо сейчас я сижу в машине с одной из красивейших девушек Америки, так что ни о какой компенсации не может быть и речи. Я просто соответствую твоему уровню.

Генриетта повернулась ко мне, закидывая ногу на ногу, её глаза лукаво блеснули, а на губах появилась такая знакомая притягательная улыбка.

— С тобой сложно поспорить, Хаммер. Тогда не тормози, — она откинулась на подголовник. — Поехали отсюда поскорее, пока отец не заметил, что я сбежала из-под его гиперопеки, и не испортил нам эту ночь! Куда едем?

Антония Старк:

Глава 4

— «Красный Рассвет», — не раздумывая ответил я. — Сам там не бывал, но говорят, лучше клуба в Нью-Йорке не найти.

После шестнадцати отец начал таскать меня на всевозможные благотворительные вечера, рауты, балы и приёмы. Поначалу это даже казалось интересным: новые лица, знакомства, ощущение взрослой жизни, но уже после пары подобных мероприятий всё начало сильно надоедать. Батя всё знакомил меня исключительно со взрослыми и состоявшимися воротилами бизнеса, будто не понимал, что подростки обычно общаются со сверстниками, а не с дедами – пусть даже миллиардерами.

Когда я всё-таки поделился с ним этим «великим откровением», он хлопнул себя ладонью по лбу и начал отпускать меня одного, через несколько минут знакомств, а я, почувствовав второе дыхание, принялся знакомиться вообще со всеми подряд, что странно – в прошлой жизни я был тем ещё затворником. Так я пересёкся и с представителями золотой молодёжи, от которых узнал много нового – в том числе и о лучших клубах Большого Яблока. И если эти ребята порой и были мерзкими типами, то при мне старались этого не показывать. В отличие от одной беловолосой стервочки по фамилии Харди, но это отдельная история…

— Впервые слышу, — Несколько секунд потратив на обдумывание, Генриетта бросила на меня скептический взгляд. — Но раз уж ты так говоришь… — Она пожала плечами.

Хм. Похоже, клуб действительно новый? Сомневаюсь, что мне посоветовали какую-то дыру – те парни явно не врали, когда делились эмоциями. Но если даже Генриетта, которая регулярно зависает в лучших заведениях города, о нём не знает, вариантов остаётся немного: либо место только-только начало набирать популярность, либо открылось совсем недавно. Ну… или просто сменило название.

И почему я вообще об этом думаю?

— А как там клубы в старушке Европе?

— Как-как?.. Да никак, — Озборн раздражённо шикнула. — Я почти никуда не выходила: всё время торчала в этой сраной лаборатории, максимум раз в неделю ездила по магазинам – и то с сопровождением. Ты даже не представляешь, как это скучно – сидеть в четырёх стенах просто потому, что «так надо»!

Ого. Неожиданно эмоционально.

Раньше она никогда не говорила о том, как ей там тяжело, обычно ограничиваясь коротким: «Всё норм». А сейчас её, похоже, действительно прорвало.

— Ну и чёрт с ним. Сейчас-то ты свободна, — попытался успокоить Колючку я. — И раз уж ты вернулась в Америку, думаю, твой отец уже почти разобрался с… той проблемой?

— Если ты думаешь, что я вот так просто выдам тебе секреты Озкорп, то сильно меня недооцениваешь, Хаммер, — хитро прищурившись и глядя мне прямо в глаза, сказала девушка. — Но… да. По словам отца, лекарство почти готово.

— Ого. И почему же ты всё-таки решила «выдать мне секреты Озкорп», Озборн? — остановившись на красный свет, уже я насмешливо посмотрел на неё.

Было видно, что девушка и правда воспринимает меня как довольно близкого друга. Похоже, нехватка общения давала о себе знать, и даже вбитые отцом правила корпоративной безопасности уже не сдерживали её так сильно, как раньше.

— А это чтобы ты завидовал, Хаммер! — гордо вскинув подбородок и посмотрев на меня с преувеличенным превосходством, ответила эта… Колючка. — Мы одновременно рассмеялись. — Сам-то как? А то из-за того, что «кое-кто» не доверяет переписке, я знаю о происходящем тут только в общих чертах.

Я прекрасно помнил о местных тайных организациях вроде Щ.И.Т. или ГИДРА, поэтому даже по защищённым каналам – а у нас с Генриеттой он был самым обычным – старался не писать и не говорить ничего, что могло бы заинтересовать этих «добряков». Нафиг-нафиг!

— Всё довольно неплохо. Сейчас занимаюсь восстановлением сыворотки Эрскина… — произнёс я с нарочитым спокойствием, наблюдая, как у девушки расширяются глаза, а губы удивлённо приоткрываются.

Ха! Именно такой реакции я и добивался!

— Т-ты… — Генриетта несколько раз открыла и закрыла рот. — Зик, это шутка?

— М? — сделав задумчивый вид, я ненадолго замолчал. — Да нет. А что?

— Охренеть… — покачала головой девушка. — И… как успехи?

Со стороны могло показаться, будто Колючка, заметив мою откровенность, пытается вытянуть как можно больше информации из наивного дурачка, но, пожалуй, я достаточно хорошо её знал, чтобы понимать: дело не в этом. Она просто любила прямоту – и от подчинённых, и от друзей. Да, при необходимости Генриетта умела хитрить, но сейчас, как мне кажется, был не тот случай – слишком просто.

По моему мнению, увидев доверие, она невольно начала переоценивать наши отношения, осторожно проверяя границы дозволенного и реальный уровень моей открытости. Умная девочка. И почему в фильмах и мультсериалах Гарри Озборна обычно изображают самым обычным парнем, если не откровенным дураком?

— В последнее время – так себе, — вздохнул я, говоря чистую правду. — Застрял на последнем этапе. Нужно как-то стабилизировать формулу, но пока ничего не выходит. Всё чаще думаю, что нужен свежий взгляд со стороны… но показывать результаты тем, кому я не доверяю, тоже не хочется. Сама понимаешь.

Я пожал плечами.

Весь этот разговор был не просто прощупыванием почвы с её стороны, я тоже осторожно расставлял нужные акценты. В то, что Озборн вдруг решит поделиться результатами многолетней работы Озкорп – даже если у неё есть к ним доступ, я не верил ни секунды, но мне нужно было показать, что мы тоже движемся в этом направлении и что в случае необходимости у неё будет возможность подсмотреть наши наработки.

Генриетта должна была понять намёк – особенно после последних слов. Даже если она решит использовать меня, чтобы повысить шансы на успех с сывороткой Оз, я не стану возражать. Моя гибридная формула всё равно превосходила и её, и оригинальную сыворотку суперсолдата, а появления Гоблина – а следом и Зелёного Гоблина – мне совершенно не хотелось. Террорист-подрывник с суперсилами, поехавшей кукухой и летающим глайдером – уже само по себе кошмар, а если этим человеком окажется моя подруга… или её отец – тем более.

— Я… подумаю, чем могу помочь. Ты ведь не против? — серьёзно спросила девушка.

Милая она, когда такая серьёзная, аж обнять хочется, но нужно держаться – в этом мире такие порывы могут неправильно понять.

— Иначе бы не начинал этот разговор. — Киваю, выворачивая руль и плавно заезжая на парковку клуба.

«Красный Рассвет» располагался в неприметном на первый взгляд кирпичном здании старой индустриальной застройки, которое изрядно облагородили.

Встречала нас массивная стальная дверь, над которой пульсировала яркая кроваво-красная неоновая надпись, да длинная очередь из желающих приобщиться к ночной жизни мегаполиса.

Парковщик, завидев мой Bugatti, мгновенно вытянулся по струнке и, получив в руки ключи вместе с хрустящей купюрой, умчался парковать моего монстра на лучшее вип-место (по его словам). Я по-хозяйски подставил локоть Генриетте, и она, ничуть не смутившись местными гендерными нормами, довольно за него ухватилась.

Мы обошли основную очередь, направляясь прямо ко входу для особых гостей. Дорогу нам преградили две девушки-охранницы. Обе высокие, атлетично сложенные, затянутые в строгие чёрные костюмы, которые ничуть не скрывали их внушительную мышечную массу, которой даже я завидовал – у меня с набором массы были проблемы – наследственность не позволяла превратиться в ходячую мышечную массу, не то чтобы я был против… Кожа у обеих была неестественно бледной, а глаза скрывались за тёмными очками, несмотря на глубокую ночь. Ну да – ночные смены не позволяют наслаждаться солнечными ваннами, так что ничего удивительного в этом нет.

— Добрый вечер, — дежурно произнёс я, слегка напрягшись.

Одна из охранниц сделала шаг вперёд, видимо скользнув по мне взглядом. Я уже приготовился к дежурным вопросам, но девушка вдруг замерла. Её ноздри едва заметно дрогнули, словно она к чему-то принюхивалась. Секундная пауза, и на её бледном лице расцвела совершенно счастливая улыбка.

Она переглянулась с напарницей, та тоже коротко кивнула, сверкнув идеальными белыми зубами.

— Добро пожаловать в «Красный Рассвет», — проворковала первая, отступая в сторону и плавно открывая перед нами тяжёлую дверь. — Желаем вам незабываемой ночи.

Я мысленно усмехнулся.

Ну надо же, как выдрессировали персонал – без слов понимают кого можно впускать, а кого нет, а ведь парковка за углом и видеть на чём мы прибыли эти двое не могла. И чего только улыбаются так загадочно? Видимо, чаевых ждут на выходе. Ну, посмотрим на ваше хвалёное заведение, а там может сотню-другую работягам подкину.

Стоило нам переступить порог, как по ушам ударил мощнейший бит. Музыка здесь была не просто громкой, а охренеть какой громкой – до головной боли конечно не дошло, но неприятные ощущения были. Внутри клуб оказался огромным: несколько ярусов, переплетающиеся металлические лестницы, залитый красным неоном танцпол, над которым клубился плотный искусственный дым и огромная толпа танцующих людей.

— А здесь горячо! — прокричала Генриетта мне на ухо, перекрывая грохот басов. Её глаза азартно блестели, девушка тут же потянула меня за руку в самую гущу танцующих.

Честно признаться, я терпеть не могу танцевать. Ещё в прошлой жизни я считал подобное дрыганье под электронщину на танцполе чем-то нелепым. Сейчас мало что изменилось, ну серьёзно – я плэйбой, филантроп и ещё-кто-то-там, какие нафиг танцы?

Но, глядя на то, как Генриетта наслаждается происходящим, как призывно и дерзко выгибается её тело, я решил засунуть свой внутренний снобизм куда подальше. Я пришёл сюда, чтобы расслабиться, значит, будем расслабляться!

Приняв это решение, я позволил ритму захватить себя. Мы танцевали близко, почти вплотную, в какой-то момент Озборн повернулась ко мне спиной, её бёдра двигались в такт басам, плечи тёрлись о мою грудь. Горячо. Очень горячо. Гормоны семнадцатилетнего парня – штука страшная, и игнорировать их становилось всё сложнее.

Спустя минут сорок или час – время в этом неоновом мареве текло совершенно непредсказуемо – Генриетта, тяжело дыша и смеясь, потянула меня к барной стойке.

— Я сейчас умру от жажды! — выдохнула она, обмахиваясь рукой.

Бармен – высокий, худощавый парень с такой же аристократичной бледностью, как у охранниц на входе – тут же материализовался напротив нас.

— Что желаете? — его голос прозвучал удивительно чётко сквозь грохот музыки, наверное какой-то прикол с акустикой здания.

— Что-нибудь холодное и не сильно убойное, — бросил я. — На ваш вкус.

— Два «Укуса Вампира», — бармен загадочно улыбнулся и принялся ловко жонглировать бутылками (я серьёзно, он их подкидывал в воздух и ловил другой рукой! Охренеть, впервые такое вижу!).

— «Укус Вампира»? — Генриетта фыркнула, облокотившись о стойку. — Ну и названьице.

— Ага, а на самом деле это какая-нибудь «Кровавая Мэри» с мелкими изменениями, — усмехнулся я, наблюдая, как бармен наливает в бокалы густую тёмно-рубиновую жидкость. — Или нет.

Мы чокнулись и выпили. Коктейль оказался на удивление хорош – терпкий, в меру сладкий, с мощным алкогольным послевкусием, которое моментально ударило в голову, расслабляя мышцы.

Бармен, протирая стойку белоснежным полотенцем, наклонился ко мне:

— Мистер, руководство клуба заметило ваше присутствие. Для столь уважаемых гостей у нас всегда свободна VIP-комната на втором этаже. Там отличная звукоизоляция, лучшие закуски за счёт заведения и… абсолютная приватность. Если желаете уединиться.

Он многозначительно перевёл взгляд с меня на Генриетту.

Я мысленно хмыкнул.

И тут узнали! Ну, хрен с ним – хотят сделать приятно и подлизаться к будущему главе оружейной империи, пусть делают. Заодно поем нормально, а то с самого обеда маковой росинки во рту не было, а набухиваться с пустым желудком – совсем не то, чего я хочу.

— Веди, — кивнул я.

Оставив чаевые, мы последовали за барменом. Лестница из чёрного стекла привела нас на второй этаж. Бармен толкнул одну из дверей без номеров, поклонился и исчез в коридоре.

Мы зашли внутрь, и дверь мягко закрылась, мгновенно отрезав нас от грохота танцпола. Звукоизоляция здесь была и правда на уровне – гудящий бас превратился в едва слышное, приятное мурлыканье где-то в стенах.

Комната утопала в полумраке, приглушённый рубиновый свет лился из скрытых ниш. В центре располагался огромный кожаный диван полукругом, а на столике из уже знакомого чёрного стекла уже стояли ведёрко со льдом, пара бутылок дорогого шампанского и изящные тарелки с мясными и сырными нарезками.

— А ты умеешь устраивать свидания, Хаммер, — с лёгкой усмешкой произнесла Генриетта, сбрасывая куртку на спинку дивана и по-кошачьи потягиваясь, захватывая моё внимание. Зуб даю – на это расчёт и был!

— Разве я мог оставить одинокую принцессу в её башне? — отшутился я, опускаясь на диван и закидывая в рот кусок отличного прошутто. Действительно проголодался.

Она села рядом, поджав под себя ногу. Алкоголь и танцы сделали своё дело: щёки девушки раскраснелись, дыхание всё ещё было слегка сбитым, а взгляд… Взгляд стал совсем другим…

Генриетта медленно протянула руку и провела пальцами по вороту моей рубашки.

— Знаешь, Зик… Ты сильно изменился за эти годы. Стал каким-то… взрослым, что ли. Уверенным…

Я посмотрел в её глаза. Расстояние между нами сократилось до минимума, никаких мыслей о проклятьях, сыворотках и корпоративных войнах в моей голове не осталось. Была только красивая девушка, которая явно чего-то хотела. И, чёрт возьми, я хотел того же.

Я чуть подался вперёд. Генриетта прикрыла глаза, её губы приоткрылись.

Наш поцелуй начался мягко, неуверенно, но уже через секунду она жадно впилась пальцами в мои волосы, притягивая меня ближе, я обхватил её за талию, чувствуя жар девичьего тела сквозь тонкую ткань топа. Моя рука скользнула по её спине, прижимая её к себе. Дыхание сбилось, в крови бушевал адреналин вперемешку с алкоголем.

Щёлк.

Звук открываемой двери раздался так неожиданно, что мы даже не сразу отреагировали. Лишь когда в комнату из коридора упала полоска света, я резко отстранился, инстинктивно задвигая Генриетту себе за спину.

В дверях стоял мужчина.

Высокий, неестественно бледный, одетый в кожанку. У него были длинные тёмные волосы, спадающие на плечи и какие-то женоподобные черты лица. Он смотрел на нас не моргая, а на его тонких губах играла снисходительная полуулыбка.

— Какого хрена? — рыкнула Генриетта, мгновенно вскакивая на ноги. Вся её былая страсть испарилась, сменившись чистой яростью из-за того что нас прервали. — Ты вообще кто такой?! Пошёл вон отсюда, пока я не…

Вдруг голос резко оборвался.

Я обернулся к ней: девушка стояла, замерев как статуя и смотрела прямо в глаза незнакомцу. Вся агрессия ушла из её позы, руки безвольно опустились вдоль туловища, а взгляд стал пустым, и при этом каким-то счастливым.

— Колючка? — позвал я, чувствуя, как внутри зарождается холодок страха. Она не ответила и даже не шелохнулась.

Мужчина медленно, словно скользя над полом, шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. Незнакомец даже не смотрел в мою сторону, всё его внимание было приковано к Генриетте. Он подошёл к ней вплотную и медленно поднял руку, намереваясь коснуться её лица.

— Ты не охренел? — пусть я и не понимал, что вообще происходит, но уж подобное позволить просто не мог. Я вскочил с дивана, готовый выбить из этого ублюдка дух.

Мужчина наконец соизволил повернуть голову в мою сторону и наши взгляды встретились…

И в ту же секунду мир вокруг меня неведомо изменился.

Злость, клокотавшая в груди, вдруг испарилась, словно её выдуло сквозняком, кулаки сами собой разжались, в голове наступила звенящая пустота, а затем эту пустоту начало заполнять совершенно новое, чужеродное чувство.

Я смотрел на этого бледного ублюдка и вдруг понимал, что он… прекрасен. Что он совершенен: чувство глубочайшего уважения, граничащего с религиозным трепетом, захлестнуло мой разум. Мне захотелось упасть на колени, захотелось служить ему, отдать ему всё, что он попросит: свои деньги, свои знания, свою компанию… Свою жизнь… В тот миг это было похоже для меня на самую чистую, самую преданную и прекрасную любовь.

Он – мой хозяин, моё божество.

Мужчина усмехнулся, удовлетворённо кивнул и снова отвернулся к застывшей Генриетте, открывая рот. В полумраке я увидел, как неестественно удлинились его клыки.

«Хозяин…» — пронеслось в моей голове.

И тут что-то внутри меня щёлкнуло.

В груди полыхнул первобытный, обжигающий огонь. Вспышка неконтролируемой ярости, которую я так долго учился подавлять, сейчас вырвалась на свободу, сметая на своём пути хрупкие оковы чужого гипноза.

Какая, мать твою, любовь?! К кому?! Этому бледнолицему пид*ру?!

Наваждение рассыпалось в прах, разум мгновенно прояснился, оставив лишь привычную ненависть. Мужчина уже склонился над шеей Генриетты, его клыки находились в сантиметре от её шеи.

Правая рука привычным, доведённым до автоматизма движением скользнула под пиджак. Пальцы обхватили рукоять того самого пистолета, которым я убил в своё время Шокера, и который я никогда не оставлял дома.

Оружие взметнулось вверх.

БАМ!

Оглушительный грохот выстрела разорвал тишину VIP-комнаты, больно ударив по барабанным перепонкам.

Пистолетная пуля калибра 9х19 вошла точно в висок ублюдка. Его голову дёрнуло в сторону, бледное лицо исказилось в гримасе удивления, брызги тёмно-красной крови веером разлетелись по кожаной спинке дивана и стене.

Мужчина мешком рухнул на пол у ног Генриетты и окончательно замер.

Я тяжело дышал, сжимая в вытянутой руке дымящийся пистолет. Внутри всё колотилось, а по коже бегали мурашки от фантомного чувства омерзительной, навязанной «любви», которое я только что испытал. Меня буквально тянуло блевать от этого.

Генриетта резко дёрнулась, словно её ударило током, её глаза расширились, девушка тоже судорожно глотнула воздух, озираясь по сторонам, и её взгляд наткнулся на труп с пробитой головой, лежащий у её ног.

— Что… Что за херня?! — хрипло выкрикнула девушка, отшатываясь назад. На её лице смешались шок, глубочайшее отвращение и плохо скрываемый ужас. Она тряслась, пытаясь осознать, что именно сейчас произошло и как она оказалась в таком состоянии. Мда, а мы с ней, оказывается, очень похожи.

— Гипноз, — коротко ответил я, ставя пистолет на предохранитель, но не убирая его в кобуру. — Я не имею ни малейшего понятия, какого хрена сейчас произошло, что это за клоун и чего он хотел, но предлагаю свалить отсюда нахрен.

Озборн лишь судорожно кивнула, не в силах оторвать взгляд от мертвеца. Я схватил её за запястье и потянул к выходу, прихватив по пути её куртку.

Мы вылетели из комнаты. В коридоре второго этажа было пусто, но, когда мы сбежали по стеклянной лестнице на первый этаж, я заметил, что атмосфера в клубе изменилась. Музыка всё так же гремела, люди всё так же танцевали, но некоторые из персонала… Они стояли у стен и смотрели на нас и были они какие-то слишком уж бледные…

Они не нападали, просто провожали нас ошеломлёнными, почти неверящими взглядами. Видимо, звукоизоляция VIP-комнаты поглотила звук выстрела для общей толпы, но они явно не ожидали, что жертвы выйдут из этой комнаты живыми и на своих двоих.

Вампиры!

Я прекрасно помнил, что в этом долбаном мире Марвел есть вампиры, и уже имел сомнительное удовольствие убедиться, что они реально существуют, но я вот совсем не думал, что снова столкнусь с этими уродами да ещё и в первом же ночном клубе, куда решу сунуться! Расплодились, етить их за ногу!

«Кровавый Рассвет» – клуб для кровососов, где золотая молодёжь выступает в роли шведского стола для сраных монстров, а я-то, кретин, думал, меня тут за статус бизнесмена уважают!

Мы шли быстро, не срываясь на бег, чтобы не спровоцировать толпу хищников на инстинктивную погоню. Моя ладонь сжимала рукоять пистолета под пиджаком, а большой палец левой руки поглаживал спусковую кнопку кинетического браслета. Пусть только сунутся, суки кровососущие! Разнесу тут всё к чёртовой матери – отсосут совсем не то, что они хотят!

Мы вывалились на ночную улицу, жадно глотая прохладный нью-йоркский воздух. Охранницы на входе проводили нас такими же шокированными взглядами, их лица вытянулись от изумления, но преграждать путь они не рискнули. Видимо, подумали, что тот урод нас отпустил, ведь убить вампира простым огнестрелом нереально, и даже если они слышали выстрел, то, по идее, не могли догадаться что их сородич сдох…

Сомневаюсь, кстати, что он реально помер – максимум сознание потерял.

Я подтащил тяжело дышащую Генриетту к машине, разблокировал двери и буквально затолкал её в машину. Обогнув капот, плюхнулся за руль, бросил пистолет на боковушку и с силой вдавил кнопку старта.

Bugatti взревел, разорвав тишину спящей улицы, я вдавил педаль газа в пол, и машина сорвалась с места, впечатав нас в кресла.

Только когда мы отдалились от клуба на несколько кварталов, и я краем глаза заметил знакомый силуэт внедорожника моей СБ, пристроившегося позади, я позволил себе выдохнуть и набрать Линду.

Опять секс обломался…

И почему в моей жизни никогда ничего не бывает просто?

Генриетта Озборн:

Глава 5

Когда я только поступил в Мидтаунскую старшую школу, о Генриетте ходили весьма нелицеприятные слухи. Тогда ещё совсем юная Озборн прославилась тем, что едва не пристрелила какого-то своего ухажёра. Причин я не знал: никогда не спрашивал об этом у неё самой, а версии местных сплетников постоянно менялись – от измены и попытки вытянуть из неё деньги до банального «у неё было плохое настроение».

Поговаривали ещё, что она регулярно получала штрафы за вождение в нетрезвом виде, и, глядя на такую репутацию, невольно представляешь человека, который частенько прикладывается к бутылке. По крайней мере, первое время я думал именно так.

Забавно только, что за всё это время я ни разу не видел её даже слегка пьяной.

На самом деле Озборн обожала гранатовый сок.

Причём до какой-то совершенно нелепой степени. Помнится, однажды она на полном серьёзе согласилась сесть ко мне в машину только потому, что я, знавший о её вкусах, «случайно обмолвился», что у меня есть гранатовый сок.

А из алкоголя ей нравился…

— Слушай, напомни, какой коктейль тебе нравится больше всего? — спросил я, ведя машину уже заметно медленнее, чем в начале нашей поездки из клуба вампиров. Мы успели оторваться достаточно далеко: охрана висела на хвосте, а потому новой встречи с кровососами можно было пока не опасаться.

После случившегося в клубе «недоразумения» мне хотелось хоть как-то спасти этот вечер. Портить отношения с Озборн в мои планы совершенно не входило, всё-таки за это время мы успели неплохо сдружиться: у неё в Европе почти не было собеседников её уровня, а переписка со мной оставалась для неё едва ли не единственной возможностью поговорить с ровесником на равных и узнать, как там дела у её лучшей подруги.

— «Секс на пляже», — глухо и как-то безразлично ответила девушка, продолжая смотреть в окно.

В этот коктейль, кстати, иногда добавляют гренадин – густой сладкий сироп из граната и ягод, именно такую вариацию девушка и любила.

Я коротко усмехнулся.

— Ну так вот, мы как раз едем на пляж…

Дело в том, что именно на побережье располагалась моя… Назовём это «базой», хотя на деле это был просто уютный небольшой домик, который я выкупил для одного давнего нелегального дельца, связанного с кражей экспериментальных дронов у Старк (ей ни слова). Дело тогда прошло успешно, а сам дом у моря мне настолько понравился, что я решил оставить его себе.

— Хаммер… — лицо девушки в свете мелькающих фонарей казалось болезненно бледным, а голос стал сухим и тихим.

Ох, ну что за невезение? Вроде и знает меня не первый день, а таких шуток совершенно не понимает… Впрочем, после пережитого стресса это неудивительно.

— Это был вампир, — спокойно и буднично произнёс я, разрушая повисшее напряжение.

Генриетта медленно повернула ко мне голову.

— Это шутка такая?

— А похоже на шутку? — я бросил на неё короткий взгляд. — Эти кровососущие уроды реально существуют, скрываются среди обычных людей и используют гипноз, чтобы жертвы сами отдавали им кровь. Вспомни, что тот бледный ублюдок пытался сделать.

Девушка поёжилась.

— Он тянулся к моей шее… — мрачно произнесла Генриетта, и в её голосе проскользнула тщательно скрываемая паника. Но уже через секунду она вскинула голову, а в зелёных глазах вспыхнуло привычное упрямство. — Но как такое вообще возможно?! В смысле, серьёзно? Вампиры?!

— А я откуда знаю? — я пожал плечами, хмыкнув такому вопросу. — Не понимаю только, чему ты так удивляешься. Формула суперсолдата существует? Существует! Мутанты, которые швыряются огнём или летают, тоже никого давно не удивляют. Чисто теоретически, имея нужную базу, я и сам смог бы собрать в лаборатории что-то вроде вампиризма. Хотя это было бы довольно сложно… А что у них там на самом деле – мутация, вирус, генетическое отклонение – вариантов куча.

Генриетта смерила меня долгим изучающим взглядом. Напряжение в её плечах слегка ослабло – попытка отвлечь девушку сработала.

— Ты слишком самоуверен, Хаммер, — нервно хмыкнула девушка. — Даже боюсь представить, что произойдёт, если какой-нибудь твой эксперимент закончится катастрофой.

— В смысле? — искренне удивился я. — Ты серьёзно думаешь, что у меня не было провалов?

— А разве были? — теперь уже удивилась она. — Тогда откуда столько уверенности в своих силах?

— А вот оттуда! — я назидательно поднял указательный палец. — Чем больше неудач, тем больше уверенности. Чем чаще совершаешь ошибки, тем лучше понимаешь, что именно сделал не так. Начинаешь глубже понимать сам процесс и быстрее находишь новые решения.

— Не ожидала от тебя такого…

— Учись, пока я жив, — усмехнулся я и снова вернулся к теме: — Так вот, это были вампиры. Сверхсильные твари, которые жрут людей и дохнут, стоит только солнцу их коснуться…

— Как в «Неотразимых»? — внезапно перебила меня девушка.

— Чего? Эм… Не знаю, впервые слышу.

— Ну, «Неотразимые»! Сериал такой. Эмили – молодая вампирша, поступает в обычную школу, где встречает Дэвида – богатого парня, который случайно узнаёт её тайну, и у них…

— Я понял! — поспешно остановил я поток этого кинематографического… Пусть будет «искусства». Даже знать не хочу, что это за гендерно-инвертированные «Сумерки», и вообще, как эта Эмили днём в школу ходит, если вампиры, по её же словам, от солнца сгорают? Тьфу, с мысли сбила, чертовка! Я кашлянул и продолжил: — В общем, среди их жертв иногда остаются выжившие, как мы с тобой сегодня. И сама понимаешь, что эти люди хотят сделать с подобными монстрами. Особенно если вампиры успели добраться до их друзей или семьи.

— Убить, — мрачно и твёрдо кивнула девушка. Её зелёные глаза недобро блеснули.

— Во-о-от. Поэтому существуют целые группы охотников на вампиров. Лично я пока знаком только с одной такой охотницей, но, говорят, она лучшая в своём деле.

— Так это ей ты звонил! — мгновенно догадалась Озборн. Я уже говорил, что она умничка? Повторяю ещё раз.

— Ага, — не стал я вдаваться в детали. — Так что сейчас мы едем в одно уютное место, откуда сможем посмотреть, как один вампирский клуб будут зачищать от вампиров. Ты ведь не против насладиться этим зрелищем? — Я улыбнулся, прекрасно понимая характер Генриетты.

— Конечно я за, Хаммер! — кровожадно ухмыльнулась девушка, предвкушающе сжав кулаки.

На неё, как и на меня, сильно подействовало то самое «обаяние» вампира. Осознавать, что твоими мыслями и волей играючи управлял какой-то урод, заставляя испытывать к нему едва ли не щенячью преданность – это крайне мерзкое чувство, скажу я вам…

— Зик, — мягко поправил я её. — Не знаю, почему ты так упорно стесняешься называть меня по имени, даже когда мы наедине и только что чуть не переспали, но мне нравится, как ты его произносишь.

Генриетта слегка смутилась, отводя взгляд. На её щеках проступил лёгкий румянец.

— Кхм… Как скажешь… Зик.

— Вот и замечательно, Генриетта, — подмигнул я ей и сильнее вдавил педаль газа.

Надеюсь, Блэйд справится со своей задачей…

***

Клуб «Кровавый Рассвет». Через полчаса после ухода Иезекииля Хаммера и Генриетты Озборн.

В просторном кабинете директора клуба царило молчание, нарушаемое лишь глухими ударами басов, доносившимися с танцпола.

Элиана, владелица заведения и глава местного гнезда, сидела в старом кожаном кресле. Её идеальные по человеческим меркам аристократичные черты сейчас застыли холодной маской – явный признак того, что госпожа пребывала в ярости. Длинные красные ногти с неприятным скрипом впивались в подлокотники.

Её потемневший от гнева взгляд был прикован к широкому столу из её любимого чёрного стекла.

Там, среди разбросанных бумаг и опрокинутого хрустального бокала, лежал Джаред.

Мёртвый Джаред.

Это было невозможно.

Абсолютно невозможно!

Когда вампир умирает, он рассыпается пеплом, не оставляя после себя ничего, кроме грязного пятна на полу. Если вампиру отрубить голову, сжечь солнцем или пронзить сердце серебром – он исчезает, не падает замертво, не остаётся лежать трупом, а превращается в прах!

Но Джаред лежал здесь.

Руки раскинуты в стороны, в виске – аккуратная дыра от пули, а на стеклянную столешницу медленно стекала густая тёмная кровь.

Элиана уже десятки раз осматривала тело, проверяла улики и снова возвращалась к одному и тому же выводу: обычная свинцовая пуля, выпущенная каким-то мальчишкой, убила столетнего вампира! Более того – словно превратила его обратно в человека перед смертью.

Какого чёрта здесь вообще произошло?..

Перед столом, вытянувшись по стойке смирно, стояли птенцы убитого вампира. Сейчас они обе дрожали от страха перед гневом своей госпожи.

— Вы… — голос Элианы прозвучал тихо, но в нём отчётливо звенела угроза. — Расскажите всё, что знаете.

Вампирша уже допросила всех: молодых вампирш, бармена, посетителей, охрану. Остались только эти двое.

Одна из девушек судорожно сглотнула и заговорила, стараясь не смотреть на лицо Джареда:

— Моя госпожа… Нам сообщили, что ко входу подъехала дорогая машина, из которой вышли какие-то детишки. Эти двое вошли внутрь, танцевали, выпивали у бара…

— И? — Элиана слегка подалась вперёд.

— По приказу Джареда бармен передал им приглашение в VIP-комнату на втором этаже. Они согласились и поднялись наверх. Джаред сказал, что сам займётся ими, после чего вошёл в комнату, а потом…

— Продолжай, — процедила Элиана, когда девушка запнулась, наткнувшись на налившиеся кровью глаза госпожи.

— Раздался выстрел, но никто не встревожился. Вы же знаете – обычное оружие для нас не опасно. Мы подумали, что «донор» запаниковал и выстрелил… Думали, Джаред просто развлекается. Но через несколько секунд дверь открылась, и эти двое спокойно вышли наружу.

— И вы их не остановили?! — Элиана ударила кулаком по столу. Стекло жалобно хрустнуло, покрываясь паутиной трещин.

— Мы не поняли! — в панике выкрикнула вторая вампирша, падая на колени. — Мы не чувствовали запаха праха Джареда! Думали, он просто стёр им память и отпустил. А когда зашли внутрь спросить, зачем он это сделал… нашли его уже мёртвым. Мы пытались напоить его кровью, пытались помочь, но… — Она судорожно всхлипнула. — …он уже был мёртв, госпожа.

Элиана медленно откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

Обычная пуля забрала жизнь вампира.

Этот мальчишка… этот неизвестный щенок из золотой молодёжи…

Как?

— Вы выяснили, кто это был? — холодно спросила она, открывая глаза.

— Парковщик сказал, что машина зарегистрирована на… Иезекииля Хаммера.

Хаммер.

Элиана оскалилась, обнажив удлинившиеся клыки.

— Поднимайте всех, — прошипела она. — Найдите его и притащите ко мне живым.

— Но, госпожа… это ведь нарушение Правил… — пролепетала одна из вампирш.

— Плевать! — рявкнула Элиана. — Сами Древние, придумавшие эти идиотские Правила, заинтересуются произошедшим.

Свет в кабинете мигнул.

Раз.

Другой.

А затем погас полностью.

Музыка оборвалась на полуноте. Заглушённые крики и пьяный гомон с танцпола мгновенно превратились в нарастающий гул паники, а звуки выстрелов дополнили картину.

В кабинете снова воцарилась тишина.

— Что за… — начала одна из вампирш, инстинктивно принимая боевую стойку.

Громкий хруст оборвал её на полуслове.

Дверь кабинета с грохотом вылетела из петель, впечатавшись в противоположную стену.

Элиана вскочила, выхватывая из ножен под столом старинный серебряный клинок, покрытый антикварной гравировкой. Отсутствие света не было для неё проблемой – вампиры прекрасно видели в темноте.

И то, что она увидела, заставило даже её мёртвое сердце сжаться от страха.

На пороге стояла ОНА.

Высокая, атлетически сложенная темнокожая женщина в облегающем чёрном комбинезоне из глянцевого материала, напоминающего латекс или кожу. Лицо скрывали тёмные тактические очки, а в каждой руке она держала по массивному пистолету-пулемёту.

Дневная Странница.

Блэйд.

Охотница не стала тратить время на слова, и атаковала сразу.

Она двигалась настолько быстро, что даже вампирское зрение едва успевало уловить смазанный шлейф её движений. Казалось, Блэйд не перемещалась, а просто исчезала в одной точке и возникала в другой.

Бам-бам-бам!

Короткая очередь из необычного пистолета-пулемёта ударила в вампиршу, стоявшую на коленях и даже не успевшую поднять голову. Пули, начинённые жидким нитратом серебра, разорвали её грудную клетку.

Вспышка ослепительно белого света, за которым последовал дикий, булькающий визг боли и тело рассыпалось облаком пепла.

Вторая вампирша с рычанием бросилась вперёд, выпуская когти, но Блэйд лишь чуть отклонилась в сторону, пропуская её мимо, после чего приставила дуло к подбородку вампирши и нажала на спуск.

Ещё одна вспышка, ещё одна кучка праха.

И всё это заняло меньше трёх секунд.

Элиана, сжимая меч, отшатнулась к панорамному окну, выходящему на главный зал клуба, и увиденное заставило двухсотлетнюю вампиршу впервые за долгие годы испытать настоящий страх.

Люди – жалкий, глупый скот, пришедший сюда за развлечениями, в панике давили друг друга, пытаясь прорваться к выходам, а среди обезумевшей толпы тут и там лежали кучки пепла – всё, что осталось от вампиров её гнезда.

Элиана зарычала, чувствуя, как паника и злость сменяются отчаянием.

Её клуб, её гнездо, всё уничтожено какой-то полоумной полукровкой!

Она выбила окно и спрыгнула со второго этажа, выигрывая пространство для боя. Мраморный пол под ногами треснул от силы удара, но уже через секунду напротив мягко приземлилась Блэйд.

— Тварь! — взвизгнула Элиана, взмахнув клинком. — Сдохни!

Блэйд медленно повернула к ней голову.

Сквозь тёмные линзы очков на владелицу клуба смотрели абсолютно пустые глаза – в них не было ни ярости, ни ненависти. Охотница отбросила опустевшие пистолеты-пулемёты и плавным движением вытянула из-за спины длинный прямой меч.

Элиана рванула в атаку, не собираясь давать той лишнего времени. Её скорость во много раз превосходила человеческую, и меч в руках вампирши превратился в серебристое размазанное колесо, но Блэйд была не просто человеком – она легко отбивала каждый удар.

Звон сталкивающихся клинков заглушал крики бегущих людей. Искры разлетались во все стороны, когда меч Элианы снова и снова сталкивался с лезвием охотницы.

И с каждым ударом владелица клуба всё отчётливее понимала: Блэйд была сильнее, гораздо сильнее. Каждый её удар отдавался в руках вампирши болью.

Осознав это, Элиана резко отпрыгнула назад, пытаясь снова разорвать дистанцию.

Поздно.

Блэйд уже оказалась рядом, скользнула вперёд, её меч описал смертоносную дугу.

Элиана вскинула клинок, пытаясь заблокировать удар.

Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла.

Антикварный серебряный меч, переживший сотни битв, разлетелся на куски, не выдержав чудовищной силы удара и прочности современного сплава.

Осколки брызнули Элиане в лицо.

Вампирша вскрикнула, отшатнувшись и это было последним что она сделала.

Блэйд не медлила. Перехватив рукоять двумя руками, она одним плавным движением вогнала меч прямо в грудь Элианы, пробивая сердце насквозь.

Для владелицы клуба время словно остановилось. Она посмотрела вниз, на холодную сталь, торчащую из груди, ощущая, как жгучий огонь растекается по венам, сжигая её вампирскую сущность.

— Тебе… конец… — прохрипела Элиана, чувствуя, как тело начинает рассыпаться.

Блэйд молча выдернула меч.

Яркая вспышка осветила засыпанный прахом танцпол.

Элиана, последняя из гнезда «Кровавого Рассвета», издала истошный булькающий крик и осыпалась на пол горсткой серого пепла.

Блэйд спокойно встряхнула клинок, словно стряхивая несуществующую кровь, убрала оружие в ножны и окинула взглядом разгромленный клуб.

После чего, не оборачиваясь, направилась к выходу, растворяясь в тенях так же бесшумно, как и появилась…

Блэйд, Дневная Странница:

Глава 6

Лёжа на диване и наслаждаясь обещанным коктейлем, мы с охреневшими лицами наблюдали за бойней, устроенной Блэйд.

Да, охреневали мы коллективно: Генриетта просто была в шоке от самого существования вампиров, дампиров и прочей шушеры у неё под боком, а я не мог поверить, что одна темнокожая красавица способна на ТАКОЕ.

Нет, я знал, что Блэйд и в комиксах, и в фильмах был сильнее рядовых вампиров и буквально клал их пачками, но… НАСТОЛЬКО? Камеры просто не успевали улавливать все её движения, а битва с местной главной кровосоской и вовсе выглядела как какая-то смазанная хрень – просто потому, что техника не могла нормально захватить движения двух монстров в человеческом обличии.

Я даже немного начал переживать за Дневную Странницу, но, к счастью, всё обошлось: как мне показалось, главную вампиршу она победила так же легко, как и её «птенцов».

Мы молчали ещё пару минут после того, как высокая фигура в кожаном плаще покинула клуб, а взломанные камеры видеонаблюдения «Кровавого Рассвета» продолжили транслировать лишь пустой, засыпанный серым пеплом танцпол.

Что интересно – за всё это время у клуба не появилось ни полиции, ни скорой помощи – выжившие посетители просто разбежались в ужасе, а те, кто должен был следить за порядком со стороны властей, видимо, давно и плотно сидели на прикорме у кровососов и сейчас судорожно решали, как замять этот «инцидент», иных объяснений подобной халатности я просто не вижу.

Генриетта сидела рядом, подтянув колени к груди. Пальцы, сжимавшие высокий стакан с остатками «Секса на пляже», слегка подрагивали. Лёд в бокале тихо звякнул, нарушив наступившую тишину.

— Ах**ть… — Хрипло выдохнула девушка.

Я удивлённо скосил на неё глаза – за все годы нашего знакомства я ни разу не слышал от наследницы империи Озборнов настолько неприкрытого мата, но, откровенно говоря, лучшего слова для описания сегодняшней ночи подобрать было невозможно.

— Полностью с тобой согласен, Колючка, — я отставил свой бокал на стеклянный столик и устало откинулся на спинку дивана, потирая переносицу. — Добро пожаловать в реальный мир…

Генриетта медленно повернулась ко мне, в её пронзительно-зелёных глазах всё ещё плескались остатки пережитого ужаса, но теперь к ним примешивалось что-то ещё.

— Мы ведь могли там умереть, Зик, — голос девушки дрогнул, но она тут же сжала челюсти, отказываясь поддаваться истерике. — Я… я даже не поняла, как это произошло. Один взгляд этого бледного урода – и всё, моя воля мне больше не принадлежала. Если бы не ты… я бы сейчас уже в высушенный труп превратилась.

Я придвинулся ближе и мягко, чтобы Генриетта могла отстраниться, если пожелает, но всё же уверенно обнял её за плечи, притягивая к себе. К моему счастью, она не сопротивлялась, а наоборот – подалась навстречу, уткнувшись лицом мне в шею.

— Но ты жива, — тихо произнёс я, чувствуя, как бешено бьётся её сердце, и против воли вспоминая тот день, когда моя новая жизнь тоже могла оборваться в любой момент. Запах гнилых продуктов и мусора, голоса преследователей, чужие шаги где-то совсем рядом… — И я жив! А этот ублюдок сейчас представляет собой кучку пепла, которую, скорее всего, скоро смоют в канализацию уборщики. Мы победили, Генриетта, очередной грёбаный день в Нью-Йорке пережит… — Сказать, что таким образом я успокаивал только её было бы ложью – эту фразу я частенько повторял и самому себе.

Озборн издала короткий нервный смешок, обдав мою кожу горячим дыханием.

— До сих пор не могу поверить… — прошептала девушка, не отстраняясь. Её руки неуверенно легли мне на грудь, пальцы слегка скомкали ткань рубашки. — Недавно объявились какие-то мутанты, теперь ещё и вампиры… Только вторжения пришельцев не хватает.

Я с подозрением опустил взгляд на макушку девушки.

Ну, на попаданку она не похожа, на предсказательницу – тоже, так что будем считать, что ничего не произошло!

Приняв это важное и, несомненно, мудрое решение, я осторожно зарылся пальцами в её иссиня-чёрные волосы. От Генриетты всё ещё пахло тем самым французским парфюмом, но теперь к нему примешались и другие ароматы: солёный морской бриз из открытого окна, слабый запах алкоголя и гранат…

Хм.

А ведь мы неплохо так накидались за этот вечер, а я ещё за рулём сидел в таком состоянии…

Мысль была неприятной, ведь в прошлой жизни я как раз из-за подобного «водилы» и умер, так что повторять его «подвиг» мне совершенно не хотелось, но сейчас у нас была действительно уважительная причина: ситуация, мягко говоря, нестандартная, выбора почти не осталось, а с вампирами на хвосте не очень разумно вызывать такси, а в машину охраны я не побежал просто потому, что не додумался. Адреналин, паника, всё смешалось в одну кашу – и мозг выбрал самый очевидный вариант из тех, что видел прямо перед собой.

— Ага, или пришествие демонов из Ада, — ответил я хмыкнув, после чего подмигнул, поднявшей голову девушке. — Не переживай – я тебя в обиду не дам в любом случае.

В полумраке комнаты, освещаемой лишь тусклым светом мониторов, её бледное лицо казалось особенно привлекательным, было ощущение что её вылепили из мрамора, настолько красивой мне в тот миг показалась девушка. Её губы были слегка приоткрыты, а в помутневшем взгляде я заметил то же желание, что и в клубе, перед тем как нам помешали…

Многие забывают, что страх – это мощнейший эмоциональный катализатор, именно поэтому считается отличной идеей сходить с девушкой на фильм ужасов. Адреналин, который всё ещё бушевал в наших венах, искал выхода и сейчас все социальные барьеры, маски и правила хорошего тона просто рухнули, не выдержав напряжения.

Девушка потянулась вверх и её губы накрыли мои.

Я ответил мгновенно, рывком прижимая её к себе так крепко, что она тихо застонала мне в губы, мои руки скользнули по её спине, сминая кожаную куртку, которую она так и не сняла. Озборн нетерпеливо дёрнула плечами, избавляясь от мешающей одежды, и куртка с глухим стуком упала на пол.

Генриетта оседлала меня, её руки жадно исследовали мои плечи, шею, зарывались в волосы. Её блестящий клубный топ полетел следом за курткой, открывая вид на её прекрасное тело.

Я подхватил её под бёдра и, не разрывая поцелуя, одним движением уложил на широкий кожаный диван, нависая сверху. Она выгнулась навстречу, её ногти впились в мою спину сквозь ткань рубашки. Пуговицы отлетели с тихим треском, когда она нетерпеливо дёрнула воротник…

***

Несколько часов спустя

Я лежал, глядя в тёмный потолок, машинально поглаживая свою… девушку(?) по обнажённой спине. Сон просто не шёл, а мой взгляд периодически скользил к уже выключенным мониторам.

Генриетта так и не спросила, откуда у меня номер лучшей в мире охотницы на нежить и это, наверное, к лучшему. История нашего знакомства была не из тех, что рассказывают девушкам на первом (или после первого) свидании.

Всё началось чуть больше года назад.

Тогда моя гибридная формула сыворотки в очередной раз застопорилась. На этот раз на этапе стабилизации кровообращения, а потому мне нужны были специфические данные по аномальной регенерации тканей, и мои аналитики из Zik Enterprises случайно наткнулись на странную логистическую цепочку. Одна небольшая фармацевтическая компания в промышленных масштабах закупала кровь в банках донорства по всему Восточному побережью, причём делала это через такие сложные офшорные схемы, что моим людям пришлось изрядно напрячься, чтобы отследить конечную точку.

Точкой оказался заброшенный мясокомбинат на окраине Бруклина.

И естественно, я не мог не сунуть туда свой нос…

Я подозревал два варианта: либо за этим стояла какая-то подпольная лаборатория по созданию мутантов (потому что вся купленная кровь была первой положительной группы, а такая избирательность о чём-то да говорит), либо это всё-таки дело рук вампиров.

И, разумеется, вместо того чтобы поступить как взрослый, умный, рациональный человек и передать данные кому-нибудь, кто уже профессионально занимается подобной мистической дрянью, я решил сначала всё проверить сам.

В мою защиту могу сказать вот что: на тот момент подобных профессионалов у меня под рукой просто не было. Рисковать Линдой я не хотел, люди из СБ Хаммеров были професионалами, но оставались простыми людьми, а потому шансов на удачную операцию имели немного, а сдавать вампиров полиции или и вовсе игнорировать их существование и вовсе глупость, и нет, задержка в исследованиях совсем-совсем не повлияла на моё решение!

Ну и главное: я не собирался лезть внутрь, а планировал просто поставить наблюдение, снять всё на камеры, понять, что там вообще происходит, и только потом решать, что делать дальше.

План, как несложно догадаться, пошёл к чертям.

Заброшенный мясокомбинат выглядел именно так, как и должен выглядеть заброшенный мясокомбинат, если режиссёр фильма ужасов решил не заморачиваться с оригинальностью: ржавые ворота, выбитые окна, облезлая вывеска с улыбающейся свинкой и тёмные корпуса. Даже крысы, кажется, предпочитали обходить это место стороной, что само по себе уже должно было стать для меня красным флагом.

Впрочем, будем честны: красных флагов там и без крыс хватало.

Например, тот факт, что мясокомбинат формально принадлежал компании, закрытой ещё восемь лет назад, но налоги за землю почему-то исправно платились через три разные прокладки, или то, что городские коммунальные службы обходили этот участок стороной, будто его не существовало, или внезапно исчезающие бездомные в радиусе пары кварталов, или полицейские отчёты, в которых каждая вторая жалоба местных жителей на «странные крики по ночам» закрывалась формулировкой «не подтверждено» (думаю теперь понятно почему я не собирался обращаться в полицию).

Короче, если бы я тогда был персонажем дешёвого ужастика, зрители бы уже хором орали в экран: «Не лезь, оно тебя сожрёт!»

Но я, хвала моей паранойе, туда и не ходил.

Лично, во всяком случае.

Я сидел в бронированном фургоне без опознавательных знаков в двух кварталах от комбината, втиснутый между стойками с оборудованием, мониторами и аккуратными рядами аварийных тумблеров. Фургон был арендован и снаружи выглядел как обычная машина кабельщиков, внутри же это был маленький мобильный штаб наблюдения, собранный из всего, что я смог выпросить, купить, украсть и допилить собственными руками.

Три микродрона (тех самых, что я украл у Старк незадолго до этого дела) уже летали по территории комбината, ещё два висели в воздухе на высоте, сливаясь с ночным небом, и транслировали картинку через зашифрованный канал. На экранах передо мной мигали тепловизор, ночное видение, датчик движения, химический анализ воздуха и примитивный детектор электромагнитных аномалий, который я сделал для отслеживания состояния своих энергетических перчаток.

На полу фургона стоял компактный кейс с аварийным набором: пистолет, пара светошумовых гранат, два ультрафиолетовых прожектора на складных креплениях, серебряные пули, в которые я тогда не особо верил, но решил: если уж проверять версию с вампирами, то лучше быть параноиком, чем покойником.

Браслет Шокера тоже был на запястье.

Был и ещё один приятный маленький пункт в моём плане: если мой пульс пропадёт с датчика или фургон потеряет связь с «Базой» дольше чем на две минуты, на серверы Службы Безопасности Хаммеров уйдёт пакет с координатами, записями и моим обращением к отцу.

— База, статус дронов, — тихо приказал я, не отрывая взгляда от экранов.

— Дрон-один: вентиляционный канал западного корпуса. Дрон-два: крыша основного цеха. Дрон-три: внутренняя галерея. Воздушные дроны стабильны. Помехи умеренные, — отозвался сухой синтезированный голос «Базы». — Биологических целей на поверхности: семь. Тепловые сигнатуры нестандартные.

— Нестандартные – это как?

— Температура тел ниже нормы. Сердечный ритм не определяется.

Я медленно выдохнул через нос.

В тот момент я ещё не был готов с уверенностью сказать, что это вампиры, но версия с подпольной лабораторией начала быстро терять очки. Учёные, даже самые безумные, обычно «имеют наглость» быть тёплыми и живыми, даже если они те ещё бессердечные сволочи.

На центральный экран вывелась картинка с дрона-тройки.

Старый разделочный цех, ржавые крюки под потолком, длинные металлические столы, потемневший кафель, промышленные лампы, часть из которых всё ещё работала, заливая помещение мерзким желтоватым светом и люди.

Точнее, на первый взгляд – люди.

Они и двигались, и выглядели очень уж странно, будто зомби, но привлекло моё внимание не только это: несколько фигур стояли у больших пластиковых контейнеров, наполненных пакетами донорской крови.

Один из них вскрыл пакет зубами и жадно выпил прямо так, запрокинув голову.

Я поморщился.

— И всё-таки вампиры, — прошептал я. — Версия с подпольной лабораторией окончательно идёт лесом.

В углу цеха сидели люди, на этот раз живые – тепловизор подсветил их дрожащие силуэты красным. Четверо, может пятеро – фигура одного из людей была непропорциональна, будто у него на руках сидел другой человек поменьше…

И вот тут мой план впервые дал трещину, потому что одно дело – наблюдать за подозрительной логистикой крови и совсем другое – видеть, как монстры жрут людей, особенно детей.

Я не герой, я это прекрасно понимал и тогда, и сейчас – герои носятся в трико, бросаются грудью на амбразуру и произносят пафосные речи перед злодеями, а не расстреливают их в самый неожиданный момент, но и просто пройти мимо я тоже не мог.

— База, фиксируй лица заложников. Пробей по базам пропавших и подготовь анонимный пакет для полиции, ФБР, службы спасения и… — я запнулся, потому что знал: если это действительно вампиры, полиция тут либо бесполезна, либо куплена. — Ладно, пока не отправлять, но держать на готовности.

— Принято.

Я склонился ближе к экрану, быстро прокручивая варианты.

Самому лезть внутрь – идиотизм, посылать людей – ещё больший идиотизм… Устроить взрыв – можно похоронить заложников, вызвать копов – можно спугнуть тварей, а можно просто подарить им ещё несколько жертв в форме…

Оставалось наблюдать и ждать удачного момента для вмешательства.

Именно тогда на одном из экранов возникла она.

Сначала я даже не понял, что вижу. Картинка с воздушного дрона дёрнулась: по крыше главного корпуса скользнула тёмная фигура, не пробежала, а именно скользнула. Длинный кожаный плащ, солнцезащитные очки, несмотря на ночь, меч за спиной, движение без единого лишнего жеста.

Я застыл.

— База, приблизь. — Картинка увеличилась, но почти сразу фигура исчезла с края крыши, спрыгнув вниз в тень между корпусами. — Да ладно… — выдохнул я. Сердце неприятно ускорилось.

Не потому, что я испугался (ну, хорошо, не только поэтому), просто где-то в глубине моей дырявой памяти из прошлой жизни всплыла очень конкретная ассоциация: чёрная кожа, странный меч, вампиры, солнцезащитные очки…

Блэйд!

Точнее, в этом мире, судя по силуэту, Блэйд была женщиной.

Я даже на пару секунд забыл про заложников, от некоего диссонанса, а потом первый вампир умер.

Не буду врать: камеры почти ничего не уловили. В проходе между корпусами стоял один из бледных охранников, он повернул голову, заметил движение, оскалился – и в следующий миг превратился в серый пепел, осыпавшийся на асфальт. На записи это выглядело так, будто тёмная фигура просто прошла мимо него, лениво взмахнув рукой.

Второй охранник продержался дольше – секунды две, а дальше Блэйд попала в основной цех не через дверь, а через высокое окно. Стекло осыпалось вниз, вампиры вскинулись, заложники закричали, а я только и успел начать запись трансляции и с интересом смотреть на происходящее.

Шаг, удар, разворот, короткая вспышка серебра, выстрел, пепел. Один вампир бросился к заложникам – она прострелила ему колено, успела срезать голову второму и метнула что-то вроде маленького диска в третьего. Диск вспыхнул ультрафиолетом, и тварь с диким воем отшатнулась.

Я же смотрел и понимал две вещи:

Первая: я очень, очень рад, что не полез внутрь сам.

Вторая: вампиром я, несмотря на все плюсы вампиризма, становиться не хочу.

Вдруг из дальнего холодильного блока вышел вампир, чем-то неуловимо отличавшийся от остальных – высокий, худой, с длинными белыми волосами, он не бросился на Блэйд, как другие, а просто поднял руку, от чего заложники в углу синхронно дёрнулись.

Один из мужчин вдруг вскочил на ноги – точнее, попытался, насколько позволяли путы, и сам подставил шею ближайшему вампиру, другая женщина начала биться о металлическую стойку, будто хотела разбить себе голову, а остальные завыли.

Гипноз (или внушение, или какая-то другая вампирская дрянь, неважно как её назвать)!

Блэйд на мгновение отвлеклась, но этого хватило – один из вампиров ударил её в бок с такой силой, что она пролетела через половину цеха и врезалась в металлический стол, даже камера дрона дрогнула от вибрации.

Вот тут передо мной встал выбор: можно было продолжить сидеть и смотреть, что логично, безопасно, рационально, ведь Блэйд профессионал и она явно знала, на что идёт, а я – тогда ещё, шестнадцатилетний богатый недоучка с дистанционными игрушками и нездоровым интересом к сверхлюдям.

Но заложники были живы и, если этот беловолосый урод продолжит играть с их головами, они очень даже могут погибнуть…

Зик и Генриетта:

Глава 7

Лезть внутрь я всё ещё желанием не горел.

Обычно герои всяких книжек после пары-тройки покушений и ответных боевых операций матереют, отращивают стальные яйца и начинают лезть в любую задницу с шашкой наголо, но то ли я какой-то не такой, то ли они все наглухо отбитые психи (склоняюсь к последнему), потому что после пережитого дерьма я, наоборот, старался дистанцироваться от прямого контакта с проблемами.

Однако моё вмешательство всё-таки потребовалось, пусть я и подготовил дроны к противостоянию с кровососами… так, исключительно на всякий случай.

— База, дрон-два – прожектор на максимум, цель – дальний холодильный блок, беловолосый вампир. Дрон-четыре и пять – внутрь через разбитое окно. Светошумовые капсулы по моей команде.

Дрон на крыше мгновенно развернул компактный ультрафиолетовый модуль. Честно говоря, я не был уверен, что мощности хватит – это был прототип, собранный на коленке, скорее как отпугиватель, чем как полноценное оружие. Когда я готовился к этой операции, я был практически уверен, что никаких вампиров тут не будет – слишком уж они редкие, если судить по тем комиксам, что я помнил (тот же Паучок, кажется, только раз с вампиром встречался, да и то мутантом, а не «сыном ночи»), но подготовиться к неизвестным мутантам я не мог физически, а вот ультрафиолет – штука против кровососущей нежити надёжная, а иногда даже слабый фонарик спасает жизнь, если светануть им в глаза тому, кто привык к кромешной тьме.

На экране вспыхнул насыщенный бело-фиолетовый луч.

Беловолосый вампир жутко взвыл и отшатнулся, инстинктивно закрывая лицо рукой. Дрон, ожидаемо, не убил урода, но добился главного: его концентрация сорвалась. Заложники мгновенно обмякли, молодая женщина, которая до этого билась головой о стойку, упала на бок и захрипела. Ну, хоть жива… Вроде бы…

— Капсулы! — рявкнул я.

Два микродрона юркнули в разбитое окно и одновременно сбросили заряды. Цех на мгновение залило ослепительно-белым светом, камеры ушли в перегрузку, звук превратился в сплошной писк, и даже я рефлекторно зажмурился, хотя смотрел на всё через мониторы.

Когда картинка восстановилась, Блэйд, кажется, была сильно недовольна моим вмешательством – хмурилась она даже сильнее, чем при появлении старшего кровососа, что немного странно, ведь созданной мной форой она воспользовалась идеально: беловолосый попытался уйти в тень (буквально), но охотница уже была рядом. Короткая, смазанная серия ударов, вспышка титанового лезвия и выстрел в упор из какого-то неприлично огромного пистолета. Не помню, чтобы в кино у неё был такой «слонобой» – может, подводит память, а может, местная Блэйд не из фильмов, а из каких-то комиксов.

Старший кровосос рассыпался серым облаком.

Оставшиеся вампиры попытались бежать, но и у них ничего не вышло – десяток выстрелов слился в один гул, и на полу осело десять кучек праха.

Моё почтение, работает она просто виртуозно!

Я нервно сглотнул, заставил себя оторваться от экрана и быстро ввёл команду на стирание локальных логов. Дроны, пережившие бой, начали отходить к вентиляции.

Один из них, правда, не успел – Блэйд поймала его рукой прямо в воздухе, словно назойливую муху.

На экране появилась её ладонь в чёрной тактической перчатке без пальцев, затем камера резко дёрнулась, и я впервые увидел её лицо крупным планом. Темнокожая, суровая, но оттого не менее привлекательная женщина с жёсткими чертами лица и пухлыми губами, сжатыми в тонкую линию. Даже через экран монитора от неё веяло такой опасностью, что я невольно напрягся, даже зная, что она вроде-как на стороне «хороших».

Блэйд смотрела прямо в объектив.

— Кто бы ты ни был, — произнесла Блэйд тихим, не сулящим ничего хорошего голосом, — у тебя десять секунд, чтобы объяснить, почему я не должна найти тебя и сломать тебе руки.

Я на мгновение завис. Видимо, она просто не ожидала, что ей поможет неизвестный оператор, и теперь логично подозревала… Что-то. Приняв решение, я нажал кнопку микрофона. Интересно, а если бы при модернизации украденных у Старк дронов мне не пришла в голову идея засунуть в них микрофоны, что бы она сейчас делала?

— Потому что я только что помог тебе. И потому что руки мне ещё нужны, чтобы спасать людей, — строить из себя героя можно начинать прямо сейчас – аудитория подходящая.

Пауза.

— Девять секунд.

— Я отслеживал поставки донорской крови, — быстро заговорил я, нахмурившись. Ну вот нельзя без этого пафоса? Стервочка великовозрастная! — Вышел на этот мясокомбинат, внутрь сам не полез и людей не отправлял. Полицию не вызывал, потому что не знаю, кто у них куплен, кто сам вампир, а кто просто глупо сдохнет, наблюдал дистанционно. Увидел заложников и тебя – вмешался, чтобы спасти людей. Если это ошибка – готов выслушать претензии, но не раньше, чем ты выведешь людей. — Вдруг пришла информация с отправленного в другой корпус дрона. — В северо-восточном углу соседнего корпуса ещё две холодные тепловые сигнатуры. Прямого доступа туда у меня нет.

Блэйд замерла. Фух, ну уж врагами мы теперь точно не станем, и пусть она мне не доверяла, это очевидно, но предоставленная информация была довольно важной и легко проверяемой.

— Координаты, — коротко бросила она.

Я вывел на перехваченный дрон план здания с красными отметками. Охотница смотрела секунду, а затем её кулак сжался и связь оборвалась.

— Невежливо, — пробормотал я, откидываясь в кресле. — Но пафосно.

И что теперь делать? Логично было бы сидеть в фургоне или вовсе дать по газам, пока эта машина для убийств занята зачисткой, но мне очень не понравился хрип той загипнотизированной девушки на полу цеха, а я вроде как могу оказать первую помощь.

Решив рискнуть, я передёрнул затвор своей верной Beretta, из которой я и пристрелил Шокера, проверил заряд кинетического браслета и, просканировав округу оставшимися дронами (всё чисто), выбрался из фургона в сырую нью-йоркскую ночь.

Внутри заброшенного мясокомбината пахло просто отвратительно: тухлятиной, застарелой кровью и ржавчиной, причём ржавчина была самым непротивным запахом из всего этого «коктейля». Свет кое-где истерично моргал, создавая атмосферу из хоррора, а я двигался максимально осторожно, перенося вес с пятки на носок, чтобы не хрустеть битым стеклом.

— База, статус целей в северо-восточном крыле? — почти беззвучно спросил я в гарнитуру.

— Зафиксированные тепловые сигнатуры отсутствуют, — мгновенно отозвался ИИ.

Ого, быстро она! Поняв, что Блэйд уже закончила с остатками кровососов и скоро вернётся к выжившим, я решил ускориться – женщине с пробитой головой счёт мог идти на минуты.

Я перешёл на лёгкий бег, огибая ржавые конвейерные ленты и тут воздух прямо передо мной пошёл неестественной рябью, словно над раскалённым асфальтом.

Из пустоты материализовалась Линда, её лицо было холодным, с ноткой раздражения, а в руках она сжимала компактный пистолет-пулемёт, ствол которого смотрел прямо мне в грудь.

Всё произошло исключительно на вбитых ею же рефлексах – мозг даже не успел испугаться или возмутиться предательством телохранительницы, как тело само бросилось в сторону и вниз, уходя с линии огня и перекатываясь по грязному, липкому кафелю. Мерзость!

Над моим ухом оглушительно рявкнула короткая очередь, горячие гильзы со звоном брызнули на пол.

Я вскинул пистолет, готовясь защищаться, но позади меня раздался лишь влажный хруст и шелест осыпающегося песка. Резко обернувшись, я увидел, как на кафель оседает серое облако. Оказывается, один из недобитых кровососов каким-то чудом обошёл мои датчики (понять бы ещё как) и подкрался со спины на расстояние вытянутой руки. Если бы не Линда, эта тварь уже вскрыла бы мне сонную артерию.

— Ты бы хоть предупреждала, — проворчал я, тяжело дыша и поднимаясь с колен, сердце бешено колотилось, а ещё… было мерзко от того, что я сам ничего не услышал – если бы не моя невидимая спутница, то вот так вот бесславно я и помер бы. — У меня чуть инфаркт не случился.

— Извини, мелкий, времени на вежливость не было, — Линда опустила ствол и привычно, самоуверенно улыбнулась. — И, Зик... в следующий раз, когда решишь поиграть в супергероя, хотя бы дождись меня, ладно?

Я лишь хмыкнул, брезгливо отряхивая джинсы от какой-то слизи. Да что это за хрень? Воняет просто пипец как сильно, так ещё и прилипла намертво – штаны придётся выкидывать. Эй, не смотрите на меня так! Я не жадный, я запасливый!

— Ты ведь всё время была рядом. Зачем мне тебя предупреждать?

— Вот засранец! — картинно возмутилась девушка и снова исчезла в воздухе.

Интересный факт: её невидимость была абсолютной. Сама Линда утверждала, что организация, её вырастившая, считала это продвинутым камуфляжем, но я-то знал правду – ни инфракрасные камеры, ни датчики движения, ни сканеры сердцебиения не могли её засечь. Если бы правительство узнало о природе её мутации, на мою учительницу открыли бы охоту ради экспериментов и… размножения, ведь одного отряда таких суперсолдат достаточно чтобы уничтожить власть любой страны, хоть Америки, хоть Союза, но маленький секрет Линды я раскрывать не собирался никому, даже отцу. Ну и записей всех экспериментов не сохранил – от греха подальше.

Закончив разговор, я поспешил к бывшему холодильному блоку, откуда Блэйд выбила кровососов. Внутри пахло ещё хуже, чем снаружи, но стонавшие в углу люди быстро заставили меня забыть о брезгливости.

Та самая женщина с пробитой головой была без сознания, но дышала. Мужчина, который подставил шею под укус, прижимал к ране ладонь, но делал это неумело – сквозь пальцы сочилась кровь. Ещё двое парней жались в углу, озираясь по сторонам с ужасом в глазах – они настолько испугались что даже сбежать не попытались… Мда…

— Спокойно, без паники, — я поднял руки, показывая пустые ладони, хотя пистолет так и остался заткнутым за пояс на самом видном месте. — Я секретный агент спецслужб. Вы спасены. Вампиров больше нет, здание зачищено.

Мой юный возраст явно вызвал у них диссонанс с заявленной должностью «секретного агента», но уверенный, командный тон сделал своё дело – истерики не последовало. Я быстро достал из поясного подсумка тактическую аптечку, наложил мужчине давящую повязку на шею, а женщине перевязал голову.

— Встаём, — скомандовал я, помогая раненым подняться. — Скорая и полиция уже в пути. Идём на улицу, здесь оставаться небезопасно.

Я вывел их через чёрный ход, приказав ждать в переулке, куда уже должны были подъехать медики, координаты которым я сбросил ещё в фургоне - звать копов прямо на комбинат было чревато.

Убедившись, что люди в относительной безопасности, я бегом вернулся к своей мобильной базе.

Остаток времени я сидел в фургоне, наблюдая по камерам, как Блэйд выводит ещё троих заложников из соседнего корпуса и размышлял как вампир смог подобраться ко мне. Единственное предположение – через тень, как пытался сделать тот беловолосый.

А потом на крыше моего неприметного фургона что-то тихо стукнуло.

Я замер и о-о-очень медленно поднял взгляд на потолок.

В следующий миг задняя дверь фургона открылась. Поправка: запертая дверь фургона просто открылась, словно замок существовал исключительно для красоты.

В проёме стояла Блэйд. На её кожаном плаще были следы серой пыли, в руках она держала странный меч, а её серьёзное выражение лица не сулило мне ничего хорошего.

Я медленно поднял обе руки.

— Сразу предупреждаю: если ты всё ещё собираешься ломать мне руки, то правая мне дороже.

Она чуть склонила голову.

— Имя.

— Иезекииль Хаммер.

— Сын оружейника? — С тщательно скрываемым удивлением уточнила она.

— Наследник империи, гениальный учёный, будущая головная боль корпоративного сектора… — Пафосно начал я, — но технически да, сын оружейника.

— Зачем следил за вампирами?

Я осторожно опустил руки. Очень хотелось положить ладонь на пистолет - привычка, но ещё сильнее хотелось дожить до завтрашнего утра, а потому я не стал этого делать. Линда-то всегда рядом и, если потребуется вступит в схватку, но я просто не хотел смерти Блэйд.

— Изначально я не знал, что это они. Отслеживал закупки крови через подставные фирмы. Цепочка выглядела подозрительно – я проверил.

— В одиночку. — С теперь уже явным неодобрением сказала она.

— Дистанционно, — поправил я. — Это принципиальная разница – я не лез внутрь, не строил из себя Рэмбо, у меня были дроны, перехват связи и чёткий план отхода.

Блэйд молча окинула взглядом внутренности фургона: УФ-прожекторы, коробки с патронами, экраны.

— И всё равно ты рисковал…

— Не особо, — честно ответил я. — Сегодня я сидел достаточно далеко, а вот если бы ты не появилась, мне пришлось бы выбирать между плохим планом и очень плохим. Глушить их светом, вызывать СБ и пожарных на ложный вызов и пытаться вытащить людей под шумок. Шансы были паршивые, поэтому я искренне рад, что ты пришла.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд. Я выдержал этот взгляд сквозь тёмные стёкла её очков, хотя, признаюсь, нервничать стал чуток побольше.

— Ты слишком много знаешь для богатого мальчика.

— А ты слишком легко убиваешь вампиров и вскрываешь двери арендованного грузовика голыми руками. У всех свои таланты.

Меч в её руке дёрнулся, и я благоразумно заткнулся.

— Ещё раз полезешь за вампирами – умрёшь, — ровно произнесла Блэйд. — Или того хуже.

— Охотно верю. — Спокойно киваю.

— Не похоже. — Она чуть нахмурилась.

— Это у меня просто лицо такое циничное. Внутри я сейчас переосмысливаю жизненные приоритеты и очень впечатлён.

Кажется, уголок губ охотницы дрогнул в микроскопической, едва заметной усмешке.

— Записи.

— Копии уже ушли на удалённые сервера, но я готов передать тебе полный пакет: схемы поставок, счета, офшоры, маршруты фургонов, лица, всё.

— Цена?

— Никакой. — Она промолчала, явно не веря в такую благотворительность, что и показала, приподняв бровь. — Ладно, — сдался я. — Не совсем никакой – мне нужен твой контакт на случай, если мои алгоритмы снова случайно наткнутся на гнездо кровососов. Ты получаешь проверенные координаты, а я получаю стопроцентную гарантию, что мне не придётся лезть туда самому.

— Умно, — сухо констатировала она. — Для мальчика, который уже влез в такую историю.

— Я обучаем. — Пожимаю плечами.

Блэйд шагнула вперёд и протянула руку. Я напрягся, но она просто достала из кармана дешёвый кнопочный телефон, крутнула его в пальцах и бросила мне.

— Завтра напишу. Использовать только по делу. Попробуешь отследить сигнал – потеряешь канал.

— А если мои системы отследят его случайно?

— Потеряешь руку.

— Понял, не дурак – дурак бы не понял. Канал отслеживать не буду!

Она развернулась, спрыгивая на асфальт.

— Эй, постой! — Кричу ей вслед, и Блэйд, что удивительно, останавливается. — Как тебя зовут? — Ну а что? Надо же как-то объяснить моё знание её имени.

— Зови меня Дневная Странница. — Ответив, она растворилась в тенях так же тихо, как появилась. Я просидел неподвижно ещё с минуту, затем заблокировал двери фургона (сломанные пришлось привязать проволокой), убедился, что вокруг точно-точно нет вампиров, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Так я и познакомился с Дневной Странницей.

На следующий день на зашифрованный канал пришло сообщение: «Говори коротко. ДС.» Я отправил ей архив данных, а через неделю одна маленькая фармацевтическая компания сгорела дотла, а ещё через месяц странная цепочка поставок крови по Восточному побережью была полностью уничтожена.

И именно поэтому сегодня, когда мы с Генриеттой чудом вырвались из «Кровавого Рассвета», я сначала набрал Линду, запретив ей соваться в клуб и усилить охрану, а затем открыл тот самый канал.

«Вампирский клуб. Манхэттен. Много гражданских. Мы вышли живыми. Координаты отправляю».

Ответ пришёл мгновенно:

«Не возвращайся. ДС.»

В настоящем я тихо усмехнулся, глядя в тёмный потолок своей виллы у моря.

Генриетта безмятежно спала рядом, уткнувшись лбом мне в плечо. После пережитого адреналинового срыва и бурного секса она вырубилась почти мгновенно. Я осторожно поправил сползшее с её спины покрывало.

Где-то там, в ночи охотница ведёт войну с тварями, убивающими людей, а я лежу в кровати и думаю о том, что вчерашний вечер дал мне гораздо больше, чем просто испорченное (а после спасённое) свидание.

Вампиры, дампиры, проклятия и древние культы – в этом мире всё это не было сказками. Магия была здесь реальной, она существовала под боком, часто маскируясь под науку.

И если Камар-Тадж упорно продолжал прятаться от моих классических алгоритмов поиска, значит, я просто стучался не в ту дверь. Нужно было искать не парадный вход, нужно было идти через тех, кто уже давно связан с магическим миром или… тем, кто в ближайшее время с ним свяжется.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как приятная усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон.

У меня был месяц и три дня, теперь уже меньше. Времени почти не оставалось, но впервые за последнее время у меня появилась идея.

А идея – это уже половина плана.

Если этот мир думает, что я буду покорно ждать, пока демоническое проклятие убьёт моего отца, он сильно ошибается.

Хаммеры не сдаются, когда у них что-то не выходит они просто создают пушку покрупнее.

Логотип Zik Enterprises:

Глава 8

Утро я встретил с замечательным настроением, и даже немного побаливающая после вчерашнего алкоголя голова на это почти не повлияла.

Я лежал на спине, слушая мерный шум прибоя за приоткрытым окном, и задумчиво пялился в белый потолок. Мысли текли плавно и как-то непривычно умиротворённо. Интересно, это так наличие красавицы под боком повлияло, флэшбеки сделали своё грязное дело или эффект после «промывки мозгов» от того кровососа?

Вообще, должен признаться: для меня подобный формат отношений – это что-то в новинку. В своей прошлой жизни я был человеком довольно консервативных взглядов и сексом я занимался исключительно находясь в полноценных, серьёзных отношениях. Вся эта тема с «друзьями с привилегиями» или спонтанными перепихонами на одну ночь после клуба всегда казалась мне чуждой, поэтому сейчас, проснувшись в одной постели с девушкой, которую я ещё вчера считал просто хорошей подругой, я чувствовал себя… немного некомфортно. И слегка непривычно.

Да, знаю-знаю. Такие размышления совершенно не подходят суровому, циничному попаданцу в чёртов Марвел 11, который по законам жанра должен нагибать систему и коллекционировать гарем, но мне, честно говоря, плевать – я просто признаю свои чувства и не собираюсь строить из себя бесчувственного альфа-бабуина.

Но, отбросив морализаторство, нельзя не отметить один факт: секс с Генриеттой был просто отвалом башки! Наверное, это лучший опыт за обе мои жизни и тут у меня возникает резонный вопрос к местному мироустройству: почему? Либо моё новое молодое тело обладает какой-то запредельной чувствительностью, либо это особенность самой Генриетты – мало ли как на её физиологию повлияла их родовая болячка (уж в Марвеле-то…)? А может, здесь вообще все девушки такие страстные и инициативные из-за местных укладов? В любом случае, жаловаться я точно не собирался.

Рядом завозились. Генриетта сладко потянулась, выгибаясь под простынёй, как довольная кошка, и сонно приоткрыла свои глаза.

— М-м-м… Доброе утро, Хаммер. — Девушка сдвинулась ближе, закидывая на меня ногу и устраивая подбородок на моей груди.

— Доброе, Колючка, — я мягко улыбнулся и провёл рукой по её растрёпанным иссиня-чёрным волосам. — Как спалось?

Она тихо фыркнула, потираясь носом о мою ключицу.

— Если не вспоминать про тот ужас в клубе… то ночь была просто потрясающей, — она слегка прикусила губу, и вдруг на её лице, обычно уверенном и дерзком, промелькнула тень неуверенности. — Слушай, Зик…

— М?

— Я хотела попросить тебя… — Генриетта отвела взгляд, вырисовывая указательным пальцем невидимые узоры на моей груди. — Давай пока сохраним это в тайне? Ну, то, что было между нами.

Я вопросительно приподнял бровь, хотя, в принципе, уже догадывался, куда дует ветер – мы ведь не простые подростки.

— Это связано с твоим отцом?

— В точку, — девушка тяжело вздохнула. — У нас с ним сейчас… всё очень сложно. Я на него вроде как дуюсь за то, что мне пришлось просидеть в этой чёртовой Германии почти три года, как в золотой клетке. Нет, я понимаю, что это было ради моего же блага, ради лечения и всё такое, но… это не отменяет того факта, что он вёл себя как сраный тиран! А ему, в свою очередь, категорически не нравится то, какая я «своевольная» и «свободолюбивая». Если отец узнает, что я только вернулась и сразу же закрутила роман с наследником его конкурента… Он либо запрет меня в башне Озкорп под круглосуточной охраной, либо попытается использовать нас с тобой в своих корпоративных играх, а я не хочу ни того, ни другого. — Она подняла на меня глаза, в которых читалась искренняя просьба, смешанная с лёгким страхом того, что я могу обидеться. Умная девочка, всё правильно понимает – смешивать наши семьи сейчас, когда у обоих патриархов проблемы (у одного смертельное демоническое проклятье, у другого – конкуренты и прогрессирующая генетическая болезнь), было бы верхом идиотизма.

— Эй, — я аккуратно взял её за подбородок, заставляя посмотреть мне прямо в глаза, и нежно поцеловал в губы. — Я всё понимаю. Тайные отношения – значит тайные отношения, красавица – уж поиграть в шпиона ради такой умницы я в силах.

Генриетта смущённо пискнула что-то неразборчивое и поспешно уткнулась лицом мне в шею, пытаясь спрятать своё покрасневшее лицо.

Забавно, что в мире, где девочек с пелёнок учат быть сильными и независимыми, простая нежность почему-то действует куда сильнее, чем в моём прошлом. Причём не потому, что они «слабее» – скорее наоборот. А ведь в моём родном мире эти слова восприняли бы как должное или даже как какую-то глупость, а здесь обычная, сказанная в лоб фраза оказывает такой сильный эффект.

— Кстати, мы опаздываем, — ещё раз коротко поцеловав её, я нехотя выбрался из-под тёплого одеяла. — Ты ведь собираешься вернуться в школу? Ну так вот, если мы не хотим опоздать к первому уроку, то нужно вставать... Наш статус, конечно, прощает многое, но являться вместе к середине дня после твоего официального возвращения в страну – слишком уж палевно.

Генриетта обречённо застонала, зарываясь лицом в подушку, но уже через минуту натянула на себя мою свободную белую футболку, которая смотрелась на ней просто отлично, едва прикрывая бёдра.

Пока я проверял на раскладушке утренние сводки по Стрэндж и краткий отчёт от СБ по обстановке вокруг «Кровавого Рассвета» (там, ожидаемо, уже вовсю работала «чистилка» из купленных копов, списывая всё на разборки наркокартелей), девушка босиком прошлёпала на кухню.

— Зик! — донёсся оттуда её возмущённый голос. — У тебя в этом холостяцком притоне вообще есть нормальная еда? Хоть что-то кроме кофе?

— Можешь в холодильнике глянуть! А ещё верхний шкафчик слева от плиты! — крикнул я, не отрываясь от экрана. — Там моя заначка с закусками!

Послышался хлопок дверцы, шуршание пакетов, а затем наступила тишина, которая сменилась крайне красноречивым фырканьем.

В комнату вернулась Генриетта, брезгливо держа двумя пальцами ярко-жёлтую пачку дешёвых чипсов с яркой надписью «Экстра-Сыр».

— Хаммер, ты серьёзно? — она потрясла пачкой в воздухе. — Наследник многомиллиардной компании, человек, который ужинает в ресторанах с тремя звёздами Мишлен, держит у себя дома эту гадость? Они же на вкус как картон, посыпанный какой-то ядрёной химозной дрянью! Я попробовала одну, и у меня язык до сих пор щиплет!

Я посмотрел на пачку и тепло усмехнулся.

— Ничего ты не понимаешь в кулинарном искусстве, Колючка. Можешь сделать тосты, раз уж тебе не заходят «чипсы со вкусом химии».

Девушка лишь закатила глаза и отправилась делать тосты, а я мысленно вернулся к этим самым чипсам. Забавная штука – ностальгия. В своей прошлой жизни я обожал именно такую дешёвую, вредную дрянь. Мы с друзьями со двора покупали их пачками, запивали дешёвой газировкой и шутили, что жрём голимую «химию», в которой от сыра только жёлтый краситель на пальцах. Иногда я ем их уже в этой жизни и это помогает успокоится не меньше, чем сигареты.

Ещё в прошлой жизни, я просто до одури любил шаурму – сочную, с чесночным соусом, поджаристым лавашом и мясом с вертела, но сколько бы я ни пытался найти ту самую «пищу богов» в Нью-Йорке – всё мимо. Я покупал её в уличных вагончиках в Квинсе, заставлял наших шеф-поваров готовить элитные вариации с мраморной говядиной и трюфельным маслом, пробовал домашние рецепты… Эмоций – ноль, никакой ностальгии…

А вот эти ядовито-жёлтые чипсы со вкусом «таблицы Менделеева», которые продаются на каждой заправке за пару баксов, почему-то раз за разом возвращали меня в то беззаботное детство, и отказываться от этого маленького удовольствия я не собирался.

Быстро перекусив тостами (и чипсами) и приведя себя в порядок, мы прыгнули в машину – пусть школьной формы для Генриетты у меня не было, но, я думаю, ей простят такую мелкую оплошность. Мы поехали на бронированном седане от «Hammer Industries», за рулём которого, как всегда, сидел молчаливый Кайл, который загадочно лыбился… Нет, по его лицу этого понять нельзя было, но я вот чувствовал каким-то шестым чувством, что мужик лыбится, даже с его вечно серьёзной рожей!

Генриетта залипала в телефоне, а я смотрел в окно на проносящиеся мимо улицы и прокручивал в голове примерный таймлайн.

На дворе стоял май 2009 года, и меня в последнее время очень смущает, что события здесь развиваются куда быстрее, чем в оригинальной киновселенной и вселенной комиксов, которые я помнил. Там перерывы между глобальными событиями могли занимать годы, здесь же Тони (она же Антония) Старк уже сидит в афганской пещере, Паркер вот-вот поедет на ту самую экскурсию в «Озкорп», где её цапнет паук (поездка состоится 22 мая, в пятницу после уроков), Норман Озборн уже доводит до ума формулу «Оз», ещё и Стрэндж скоро Камар-Тадж искать начнёт…

Всё происходит как-то уж слишком быстро и мне нельзя было отставать ни на шаг – там ведь ещё пришельцы должны будут вторжение устроить скоро, причём насколько скоро – неизвестно!

А потом всякие демоны-боги, мутанты, секретные культы, иномирные империи, древние артефакты и прочая «радость», от которой любой нормальный человек должен был бы поседеть, переехать в глушь и завести огород. Правда, зная Марвел, огород через неделю оказался бы построен на месте захоронения какого-нибудь доисторического божества, а кабачки мутировали бы в разумную агрокультуру с претензиями на мировое господство…

Это, кстати, не шутка – читал я как-то комикс с подобным сюжетом и повторять его желанием не горю.

Спустя пару минут мой взгляд зацепился за вывеску больницы Metro-General, мимо которой мы как раз проезжали. Именно там раньше работала доктор Стефани Стрэндж – гениальный, но слишком высокомерный нейрохирург, которой в будущем суждено стать Верховной Волшебницей Земли. Да-да, здесь Стрэндж тоже оказалась женщиной.

Поняв, что мои поиски Камар-Таджа ни к чему не приведут, я пошёл другим путём – я нанял частного детектива. Самого обычного, крепкого наёмника без суперсил, и приказал ему установить круглосуточное наружное наблюдение за доктором Стрэндж, которая недавно пришла в себя после трагической аварии, в которой она потеряла чувствительность и способность управлять руками.

Глупо ли я поступил, доверив такое важное дело такому человеку? На первый взгляд – глупо, но я обладал некоторыми послезнаниями и прекрасно отдавал себе отчёт в том, что маги из Камар-Таджа (а они сто процентов приглядывают за своим будущим лидером, даже если сама Стефани об этом ни сном ни духом) засекут моего топтуна в первые же часы. Обычный человек против чародеев – это даже не смешно, но в этом и заключался мой план! Наёмник был наживкой.

Когда маги заметят слежку, у них будет два пути: либо затихариться и, например, стереть наёмнику память, либо аккуратно вызнать через него, кто именно посмел сунуть нос в дела, окружающие будущего Верховного Мага. И, зная характер Древней, я искренне надеялся именно на второй вариант. Пусть лучше они просканируют мозги бедолаги и выйдут на «Zik Enterprises».

Как там говорилось? «Если гора не идёт к Магомету, придётся заставить гору заинтересоваться тем, почему Магомет копает под её будущую преемницу». Главное – чтобы они пришли разговаривать, а не стирать память уже мне. Впрочем, я – Хаммер, а к таким фигурам обычно приходят договариваться.

— Приехали, босс, — ровный голос Кайла вырвал меня из размышлений.

Мы остановились перед коваными воротами Мидтаунской старшей школы науки и технологий.

Стоило нам выйти из салона, как я невольно замер, оглядывая школьный двор. Чёрт возьми, как же сильно всё изменилось с того дня, когда я впервые ступил на порог этого заведения. Ребята сильно подросли как внешне, так и внутренне, я уже не был «неизвестным новичком», а стал частью команды, да и в последнее время (тьфу-тьфу-тьфу) не происходило ничего из ряда вон, вроде нескольких покушений, из-за которых первое время моего пребывания в этом мире я был потерянным.

— Спасибо, Кайл. Будь на связи, — бросил я водителю. Тот коротко кивнул, и тонированное стекло плавно поднялось.

Мы с Генриеттой направились к главным дверям, но не успели пройти и десяти метров, как нас окликнул до боли знакомый, звонкий голос:

— Зик!

Я обернулся и невольно улыбнулся. К нам широким шагом приближалась Юджиния, или же Джина Томпсон. Местный аналог Флэша Томпсона, звезда школьной баскетбольной команды и, по совместительству, главная головная боль ботаников в прошлом. Сейчас же – вполне адекватная девчонка, с которой мы неплохо поладили в первый же день и сейчас продолжали дружить и общаться.

— Привет, Флэш, — кивнул я.

Джина радостно хлопнула меня по плечу (силушка у неё, надо признать, приличная), а затем её взгляд сфокусировался на моей спутнице.

— Ого! Генриетта? — Томпсон удивлённо моргнула, но поздоровалась на удивление спокойно, без лишней фамильярности. — Я видела утром по телеку в новостях, что ты наконец-то вернулась в Штаты, но не думала, что ты сразу в школу заявишься. Снова будешь учиться с нами?

— Ага, — Генриетта чуть вздёрнула подбородок, напуская на себя привычную маску ледяной королевы, но в глазах девушки плясали смешинки. — Придётся пару месяцев потерпеть ваше общество.

Флэш лишь фыркнула, ничуть не обидевшись, и мы втроём неспешно двинулись ко входу в здание. Джина принялась увлечённо трещать о школьных новостях и новых учителях. Я слушал вполуха, привычно сканируя толпу учеников, пока дорогу нам не преградила массивная фигура.

Это была Кэндис Макфарлейн. Местный аналог Кенни «Конга». Здоровая, плечистая деваха, занимающаяся баскетболом и часто зависающая с Джиной.

— Здарова, придурки! — рявкнула она своим фирменным грубым басом, преграждая нам путь, а затем вдруг резко замерла. Её лицо комично вытянулось, она звонко хлопнула себя ладонью по лбу и, прочистив горло, выдала совершенно другим голосом: — Ой... То есть, доброе утро, Иезекииль. Рада видеть вас. И вас, Генриетта, с возвращением.

— Молодец, Конг, прогресс налицо, — я одобрительно кивнул, мысленно ставя ей плюсик. — Ещё немного поработаем над интонацией и привычками и вообще не придерёшься! — Кэндис аж голову вскинула от похвалы.

Раньше у этой девчонки были просто колоссальные проблемы с поведением и культурой речи. Прозвище «Конг» ей дали далеко не за красивые глазки. Из-за своих габаритов и привычки общаться исключительно на языке угроз и мата, она банально не могла найти себе даже самую простую подработку – её гнали отовсюду на первом же собеседовании. В какой-то момент, отчаявшись, она подошла ко мне и прямо попросила помочь. И я помог – нанял её в один из складских комплексов «Zik Enterprises» в подчинение одной женщине-ветеранше, которой поручил «что-то сделать с её речью». Результат превзошёл все ожидания – получив нормальную зарплату и человеческое отношение, Кэндис вцепилась в эту работу мёртвой хваткой, соблюдая дисциплину и перенимая опыт старшей.

К себе я её взял по одной простой причине: самых верных людей, которые пойдут за тобой в огонь и воду, нужно заводить с детства.

Мы вошли в школу и направились к нашему классу и вот там моё отличное настроение, сохранившееся с самого утра, дало первую трещину.

Возле шкафчиков, опираясь на стену и небрежно зачёсывая пятернёй рыжие волосы, стоял парень. Смазливый, с самоуверенной ухмылочкой и взглядом, в котором читалось явное превосходство над окружающими.

Я инстинктивно скривился.

— А это что за хмырь? — тихо спросила Генриетта у Томпсон, незаметно кивнув в сторону рыжего.

— А, это Марк Уотсон, — Флэш презрительно скривилась. — М-Джей. Он перевёлся к нам недавно, в самом начале этого учебного года. Самовлюблённый индюк, если честно.

Я нахмурился, вглядываясь в этого Марка. Петра была в него по уши влюблена ещё до его перевода сюда, насколько я понимаю, они учились в одной средней школе и жили по соседству. Более того, именно из-за этого пижона Паркер красилась в рыжий цвет. То, что этот тип мне интуитивно не нравился – ещё полбеды, хуже было то, что характер у парня был крайне мерзкий и очень напоминал мне М-Джей из экранизации с Тоби Магуайером. Такой же эгоистичный, ветреный и самовлюблённый. Он точно так же обожал купаться в женском внимании, играть чужими чувствами и держать людей на коротком поводке, как запасные аэродромы. Марк то приближал Петру к себе, одаривая её многообещающими улыбками и комплиментами, заставляя девчонку светиться от счастья, то показательно и холодно отталкивал, переключаясь на кого-то с более высоким социальным статусом в школьной иерархии.

И тут, словно по заказу, в конце коридора показалась сама Петра Паркер.

Она шла, прижимая к груди стопку учебников, поправляя съезжающие на нос старые очки. Петра подняла взгляд, и её глаза расширились, когда она увидела Генриетту.

Девушка замерла на месте, словно вкопанная, её руки нервно сжали учебники. Было видно, как внутри неё борется желание броситься к подруге и страх быть отвергнутой, всё-таки Генриетта фактически игнорировала её все эти годы в Европе, отвечая лишь мне, и Петра банально не знала, друзья ли они вообще после такой долгой разлуки.

Генриетта тоже остановилась, её напускная ледяная маска дала трещину – она явно не знала, как сделать первый шаг после стольких лет молчания.

Поэтому мне пришлось брать инициативу в свои руки.

— Петра! — громко окликнул я её на весь коридор, расплываясь в широкой улыбке. — Чего застыла? Иди сюда, посмотри, кого я тебе из Германии привёз!

Петра робко шагнула вперёд. Генриетта шумно выдохнула, отбросила свою «маску» и в два шага преодолела разделяющее их расстояние, крепко обняв подругу детства. Учебники с грохотом полетели на пол, но на них никто не обратил внимания.

— Генриетта... — тихо пискнула Петра, обнимая её в ответ.

— Прости меня, Петра. Прости, что пропала, — прошептала Озборн, и в её голосе я услышал искреннее раскаяние. — Я больше никуда не уеду, не переживай.

Я стоял в стороне, глядя на их воссоединение, и чувствовал, как губы сами собой растягиваются в довольной улыбке…

Марк Джэймсон Уотсон:

Глава 9

Иногда даже мне приятно сделать доброе дело, например – подтолкнуть двух девчонок друг к другу, чтобы они наконец перестали вести себя как подростки на первом свидании… Двусмысленно прозвучало, но суть понятна – мелочь, а приятно.

Учебники Петры, кстати, так и валялись на полу, но ни она, ни Генриетта в данный момент о них явно не вспоминали – Паркер сжала Озборн так сильно, будто боялась, что та снова исчезнет на два с половиной года, стоит только ослабить хватку. Похоже, ещё и плакала – мне не было видно, но плечи рыженькой умницы подрагивали. Генриетта же уткнулась лицом ей в плечо и что-то тихо шептала, настолько тихо, что даже я, стоящий рядом, не мог разобрать слов.

— Так, — Флэш, до этого с редкой для себя деликатностью молчавшая, шумно выдохнула и резко развернулась к другим ученикам, которые уже начали собираться вокруг, нагло пялиться и шептаться. — Чего уставились? Никогда не видели, как люди обнимаются? Давайте-давайте, проходите, ничего необычного вы тут не увидите.

Несколько первокурсников (вообще, вроде логичнее называть их «первоклассниками», но у меня стойкие ассоциации с малышами, под которые эти ребята не подходят… Пусть будут «первогодками», вроде неплохо) тут же сделали вид, что им совсем не интересно и вообще нужно в противоположную сторону, хотя ещё секунду назад они двигались прямо на нас.

Кэндис, стоявшая рядом, нахмурилась и попыталась поддержать подругу:

— Ага, валите отсюда, пока я добрая! — После чего резко осеклась, кинула на меня какой-то нервно-испуганный взгляд и уже тише добавила: — То есть… Пожалуйста, не создавайте затор в коридоре.

Не понимаю такой её реакции – я девушку никак не наказывал и «злобного наставника с палкой не отыгрывал», чтобы так реагировать, но при этом испытал некоторую гордость за девушку, которая искренне старается справиться со своими слабостями. Я же тоже с матом борюсь, и то не всегда получается сдержаться.

Я посмотрел на Конг с искренним уважением.

— Конг, я горжусь тобой.

— Так точно, босс, — Довольно буркнула она и вытянулась, дёрнув рукой, будто хотела отдать честь, но тут же замерла. — В смысле… Иезекииль.

— Пх, ну ты уж не переусердствуй. — Хмыкнул я. И что же Жанна, а именно так звали ту ветераншу, у которой Конг стажировалась, с ней сделала?

Флэш фыркнула, Генриетта, кажется, тоже всё услышала, потому что её плечи дрогнули от короткого смешка, хотя от Петры она всё ещё не отлипала. Впрочем, идиллия продлилась недолго.

— Ох, какая трогательная сцена, — Раздался рядом мягкий взволнованный голос с едва различимыми нотками насмешки. — Жаль, что у меня нет с собой камеры.

Я медленно повернул голову.

Марк Джэймсон Уотсон стоял всё там же, возле шкафчиков, но теперь уже смотрел прямо на нас своим фирменным «добрым и понимающим» взглядом. Гнильцу в нём чувствовал не только я, что меня не могло не радовать. Если честно, то в моём окружении только Паркер по этому… человеку и сохла – голосом парень играл виртуозно, недаром что его прообразом стала певица, но вот лицо держал паршиво: вон и самоуверенная ухмылочка, и слишком расслабленная поза выдают его с головой.

Бррр!

Если честно, я таких личностей терпеть не мог ещё в прошлой жизни – вроде и не обязательно они прямо плохие люди, но душком от них мне всегда попахивало. В переносном смысле, конечно же.

— Уотсон, — Коротко кивнула Флэш, голосом показывая, как она «рада» тому, что рыжий решил заговорить.

— Томпсон, — Марк улыбнулся шире, будто получал от происходящего удовольствие, а потом перевёл взгляд на Петру. — Петра, ты сегодня резко стала такой популярной… Надеюсь, наша презентация из-за этого не пострадает?

Петра, вынужденно отстранившаяся от Генриетты, тут же заметно смутилась.

— Н-нет, конечно нет. Я всё сделала. Ну, почти. То есть… саму презентацию. Тебе просто нужно посмотреть текст и…

— Отлично, — Марк подошёл ближе и поднял один из упавших учебников с пола, протягивая ей. — Я всегда знал, что могу на тебя положиться…

И вот опять – сказано вроде нормально, и действие правильное, даже милое с какой-то стороны, но что-то в нём… то ли интонация, то ли ещё что, но мне после этого резко захотелось курить, а глаз едва заметно дёрнулся.

Петра, разумеется, тут же засветилась от счастья, аки новогодняя игрушка, принимая книгу из рук своего любовного интереса.

Я же аккуратно присел, собрал остальные учебники Петры и протянул ей всю стопку.

— Держи, Паркер.

— Спасибо, Зик, — Петра смущённо поправила очки и прижала книги к груди.

Марк скользнул по мне взглядом.

— Хаммер, — Протянул он.

— Уотсон, — Сухо ответил я.

— Нам на первый урок пора, — Сказала Петра, пытаясь избавиться от неловкости. — Миссис Уоррен опять будет ругаться, если опоздаем.

— О, это же биология? — Генриетта чуть оживилась. — Не худший вариант для первого урока после приезда. — Миссис Уоррен была отличным учителем. Ранее на её месте был довольно нудный мужичок, который мало того что нудным был, так ещё и до учеников частенько докапывался по ерунде, самоутверждаясь за счёт подростков.

— Это тебе просто повезло что ты на её контрольных не была, — Мрачно заметила Флэш. — Там обычно добавляется пара вопросов за весь год, а не только по прошедшей теме, так что дополнительные баллы только эти двое зубрил и получают!

Я невольно хмыкнул, но ничего не ответил.

Через пару минут мы зашли в класс, который встретил возвращение Генриетты именно так, как я и ожидал: плохо скрываемое любопытство, «очень тихий» шёпот и «незаметно бросаемые» взгляды. Меня примерно так же встречали в своё время, так что ничего удивительного.

— Это правда Озборн?

— Она же была в Германии…

— Ага, лечилась вроде.

— А почему она приехала с Хаммером?

Последний шепоток я услышал особенно отчётливо, хотя он и был самым тихим в классе, и, судя по тому, как едва заметно напряглась спина Генриетты, она тоже.

Мда, вот вам и «тайные отношения».

Что-то я как-то не подумал, что приезжать с ней на одной машине в школу будет… крайне подозрительно – у меня в голове была прошедшая ночь, причём места вампирскому клубу в этих мыслях почти не было… «Гений», напоминаю, хотя да, за эти годы я уже достаточно хрени наделал, чтобы наконец перестать полыхать своим ЧСВ на всю округу.

К счастью, дальнейшее развитие этой темы отложилось – в класс зашла миссис Уоррен, и школьники резко успокоились, правда, на Генриетту всё равно косились, но уже поменьше.

Сама девушка выглядела спокойно и даже умудрилась ответить на вопрос учителя. Видимо, образование она получала в полном объёме, так что хоть за неё в этом плане я могу не переживать – хватило моих подруг-спортсменок, которых иногда приходилось натаскивать к контрольным у самых вредных учителей.

Я же урок, честно говоря, слушал вполуха. Нет, миссис Уоррен, как я и говорил, была хорошим профессионалом, и биология мне действительно нравилась, но темы эти я и так знал на отлично, а вот спал я немного, потому позёвывал и в целом клевал носом.

— Ах да, — Когда мы записали домашнее задание, вскинулась учительница. — Прежде чем прозвенит звонок, напоминаю: двадцать второго мая у нашей параллели состоится экскурсия в исследовательский комплекс «Озкорп». После третьего урока старосты получат формы согласия для родителей и опекунов, — Продолжила миссис Уоррен. — Программа стандартная, как в прошлом году, когда мы ездили к Quest Aerospace: демонстрационный зал, обзорная лекция по прикладной генетике и, если не будет изменений со стороны принимающей стороны, короткая экскурсия по безопасному лабораторному сектору.

«Безопасному», ага…

— Наконец! — Тихо выдохнула Петра, в чьём голосе было столько искреннего восторга, что я аж улыбнулся. Позитивная она девочка, на самом деле, если бы не её зажатость и излишняя любовь к одному рыжему… человеку…

— И что там такого интересного, Паркер? — Скучающим голосом спросила Флэш. Оно и понятно: «демонстрационный зал», «обзорная лекция» и «безопасный сектор» звучат не очень весело.

— Это же «Озкорп»! — Резко повернулась к баскетболистке Петра, отчего её очки съехали на нос. — Ты даже не представляешь, какие у них лаборатории! А уж какие исследования! Сейчас они работают с регенерацией тканей, межвидовой генетической адаптацией и нейро…

— Я поняла, — В защитном жесте подняла руки Флэш. — Ты очень счастлива поехать в этот Диснейленд для ботанов, и я очень за тебя рада.

Кэндис вдруг нахмурилась.

— А там кормить будут?

Миссис Уоррен на секунду закрыла глаза, но всё-таки ответила:

— Насколько я знаю, обед там предусмотрен в их столовой.

— Тогда хорошая экскурсия. — Удовлетворённо кивнула Кэндис. О её отношении к еде легенды слагают, но, узнав её получше и прямо спросив об этом… Кэндис из бедной многодетной семьи и старается не брать еду и деньги из дома, а сама зарабатывать на это всё, потому халявная еда ею ценится.

Петра открыла рот, явно желая объяснить, что главная ценность поездки вообще-то не в еде, но вовремя посмотрела на лицо Кэндис и решила, что в данной ситуации лучше промолчать. Разумно.

Вдруг прозвенел звонок, и больше двадцати подростков синхронно начали собирать вещи, шуметь, двигать стулья и общаться между собой.

Я тоже поднялся, лениво закидывая рюкзак на плечо, и невольно покосился на Петру, которая с радостной моськой стояла возле Генриетты.

Петра Паркер и Генриетта Озборн:

Глава 10

Второй урок я тоже героически пережил. Именно пережил, потому что если биология мне хотя бы была интересна, то вот история США не интересовала совершенно – я вообще гуманитарные науки не очень люблю. Слишком много лишней информации, которую нужно монотонно заучивать.

Нет, я не спорю, знать историю полезно, особенно если ты собираешься заниматься политикой, специфическим бизнесом или хотя бы просто не хочешь «повторить ошибки прошлого». Но сидеть и слушать про очередных «героев», сражающихся «за свободу» и после победы решивших, что эта самая «свобода» должна принадлежать только маленькой группе лиц – удовольствие такое себе.

Чтобы окончательно не уснуть, я немного поработал в тетрадке – набросал несколько кривоватых рисунков костюма и пару супергеройских символов. Нужно же выбрать себе какой-нибудь знак? А ведь нужно ещё и псевдоним супергеройский придумать… Блин, и что же выбрать?

«Железный Молот»? С отсылкой на Старка… Не, хрень полная.

«Оружейник»? Кажется, в «Черве» слышал такое имя, но как-то уж слишком в лоб…

«Арсенал»? Вроде и неплохо звучит, но я точно помню, что и такой герой был, правда, не помню, в DC или Marvel…

Аргх!

Вот так вот люди и сходят с ума на самом деле – пытаясь придумать себе ник, который не звучит как какое-то обзывательство и при этом не будет «занят» кем-то другим… А может, «Суперменом» назваться? Ну а что, его-то тут точно нет – Marvel просто прав на него не имеет, так что и героя с таким именем быть не должно.

Хотя нет – уровень у меня не тот. Да и костюм с трусами поверх штанов я не вывезу чисто морально, а называться Суперменом и при этом носить нормальную современную одежду – уже не так прикольно.

Так ни к чему и не придя, я решил временно забить на это дело, да и звонок как раз прозвенел.

Класс снова ожил – урок истории, что неудивительно, был довольно скучным не только для меня. Школьники зашумели и начали вставать (из мёртвых), кто-то тут же потянулся к телефону, кто-то принялся спорить о домашке, а кто-то просто уронил голову на парту.

Петра, разумеется, аки рыжий лисий хвостик снова стояла рядом с Генриеттой – тут и дурак бы понял, что Паркер безумно скучала по подруге и просто боится выпустить её из поля зрения. Генриетта делала вид, будто не замечает своего маленького хвостика, но, что ещё более умилительно, сама она каждый раз разворачивалась так, чтобы Петра находилась либо напротив неё, либо сбоку, а не где-то за спиной.

Милота… Немного грустно, если подумать, но всё равно милота.

— Паркер, только не начинай, — закатила глаза Флэш, когда через какое-то время снова поднялась тема Озкорпа и его «крутости». — Я же вижу, как ты хочешь рассказать про эту… межвидовую… Как её там?

— Генетическую адаптацию, — тут же подсказала Петра, поправив свои очки на переносице.

— Да, про неё, — кивнула Джина, закидывая сумку на плечо. — Но не надо – я ещё не завтракала нормально, так что мой мозг ещё не готов к твоим офигительным историям.

— Так мы вроде в столовую и идём, — заметила Кэндис, заметно оживившись при упоминании еды. — Там сегодня курица и мой любимый сладкий рулет.

— Ты расписание уроков так не помнишь, как местное меню, — фыркнула Флэш, пихнув подругу локтем в бок.

— Приоритеты надо расставлять правильно, — совершенно не обидевшись, кивнула Конг.

— Война войной, а обед по расписанию, — важно поддакнул я, всё ещё витая в своих мыслях.

До столовой мы дошли без приключений, что уже неплохо. Впрочем, школьные приключения, хвала местным богам, обычно были куда менее опасными, чем та хрень, что творится со мной за пределами этого здания – это я про вампиров, наёмников, убийц и суперзлодеев, лезущих, такое чувство, из каждой щели.

Спустя пару минут мы уже взяли еду и заняли свободный столик.

Когда-то, в самом начале моего обучения здесь, такая картина была бы невозможной – школьная иерархия была довольно строгой, и учащиеся чётко делились на группы: спортсмены, ботаны, богатеи, задроты и прочие. Меня это не сильно волновало до тех пор, пока Генриетта не улетела и мы с Паркер не остались одни. Девочка чувствовала за это какую-то свою вину, мол, я, общающийся с Флэш, должен был сидеть за более популярным столом. Сама Джина садилась к нам иногда, но только когда я был в школе, а бывал я в ней в лучшем случае два раза в неделю. Со временем я просто немного видоизменил местные порядки, и теперь рядом с нами с Петрой сидела и Флэш, и Конг, ну и Генриетта тоже…

Хм, а в какой момент мы стали настолько дружной компанией?

Сложный вопрос. Наверное, не было какого-то определённого дня. Сначала я просто познакомился с Флэш, и, победив её в армрестлинге, обзавёлся какой-никакой репутацией, после этого она позвала меня к себе за стол, но я отказался бросать Петру и Генриетту. Джина, вместо того чтобы обидеться или забить, вдруг решила иногда подсаживаться к нам сама. Потом с нами начала таскаться и Кэндис, и мы вроде как неплохо сдружились.

Ну а потом уже известная часть – Генриетта исчезла, Паркер замкнулась, Флэш внезапно начала ту подбадривать, а Конг даже пару раз защитила девочку от издевательств, когда меня или Томпсон не было рядом… В общем, ничего необычного, кроме того, что «злобные хулиганы» на поверку оказались совершенно нормальными и даже хорошими девчонками, неудивительно, что оригинальный Флэш частенько и сам героем в комиксах становился.

— Так что, — Флэш первой вонзила вилку в куриную запеканку и перевела взгляд на Петру, — экскурсия же бесплатная?

— Да, — Петра радостно закивала. — Школа покрывает поездку, а Озкорп саму программу. Нужно только формы согласия сдать.

— За посещение же ещё и поставят оценку? — уточнила Кэндис, раскладывая на подносе запеканку, рис, рулет и салат.

— Миссис Уоррен говорила, что за посещение можно получить пятёрку, — Петра на секунду задумалась. — Или дополнительный балл к итоговой, если кому-то не нужна пятёрка.

Флэш и Конг многозначительно переглянулись.

— Мы едем, — сразу решила Флэш, отправляя в рот кусок курицы.

— Да, — серьёзно кивнула Конг. — Всё ради науки!

— А я думал, что ради пятёрки, — чуть улыбаясь, подколол я их. У девочек не было особых проблем с оценками – они были отличными спортсменками и вполне могли рассчитывать на спортивные стипендии в колледже, но для поступления мало баллов не бывает. Да и, я подозреваю, Флэш на самом деле нравилось учиться – она частенько приглашала меня к себе, чтобы я её подтянул по каким-нибудь предметам, когда её родителей не было дома.

— Ради науки и пятёрки, — ничуть не смутилась Кэндис.

— И ради обеда, — добавила Генриетта, спокойно откусывая кусочек сэндвича с ветчиной.

— Обед – это само собой, — как аксиому подтвердила Конг.

— А ты поедешь с нами, Озборн? — Быстро съев свою порцию сладкого рулета, я специально отвлекал Кэндис, сидящую рядом, чтобы незаметно стянуть уже её рулетик… Ну а что? Я ещё не герой – имею право творить столь ужасное зло!

— Ну да, почему бы и нет? — пожала плечами девушка, пряча хитрую улыбку. Она, как и вообще все за столом, кроме самой Конг, мои действия заметила.

— Правда? — просияла Петра, и её глаза радостно блеснули за стёклами очков. — Я думала, ты наоборот не захочешь туда ехать. Оценки для тебя, наверное, не так важны, да и что ты не видела в Озкорпе?

— Вообще-то, довольно много чего я там не видела. В дела отца я стараюсь не лезть, да и задач у нас корпоративных довольно много… — пояснила Генриетта, стараясь не смотреть в сторону Кэндис, которая, доев куриную запеканку, теперь растерянно пыталась найти десерт. — К тому же, если честно, мне хочется просто побыть с вами, — под конец чуть тише, почти смущённо добавила наследница империи.

— Ого, неужто наша Снежная Королева соскучилась? — рассмеялась Флэш, обнажая ровные зубы.

— Немного, — с достоинством кивнула Генриетта.

Я наблюдал за ними и всё больше убеждался, что сегодняшняя сцена у шкафчиков была только началом. Петра не просто скучала по Генриетте – она будто наконец вернула какую-то важную часть себя и пусть Озборн, в отличие от подруги, держалась привычно спокойно, я видел, как часто она бросает на Петру быстрые тёплые взгляды, будто проверяя, что та точно рядом и не грустит.

— Кто украл мой сладкий рулет?!? — наконец не выдержала Конг, вскакивая из-за стола и возмущённо оглядываясь по сторонам.

Я медленно, очень медленно прожевал последний кусочек и с самым невинным видом посмотрел куда-то в сторону. Ещё и засвистел бы, но тогда уж слишком палевно получится.

— Какой ужас, — печально покачал я головой, глядя в окно. — Даже в школьной столовой нельзя чувствовать себя в безопасности…

Флэш закрыла лицо ладонью, беззвучно смеясь так, что у неё тряслись плечи. Петра смотрела на меня со смесью веселья и укоризны, а Генриетта продолжила обедать, хотя я отчётливо видел, как дрогнули уголки её губ.

— Иезекииль Хаммер, — Конг медленно повернулась ко мне.

— Что? — я часто заморгал и попытался сделать максимально обиженный вид. — Почему сразу я? Ну брал я иногда у тебя сок, это же не значит, что и на этот раз это я постарался!

— У тебя на губе крем, — отсмеявшись, сдала меня с потрохами Флэш, после чего снова зашлась в кашле, пытаясь скрыть новый приступ хохота.

— Это косвенная улика, — тут же заявил я, поспешно вытирая уголок рта салфеткой. Блин, не было же ничего такого ещё секунду назад… — И вообще, может, это ещё от моего рулета могло остаться! — тут же выдал я сам себя с головой.

— Это мой любимый сладкий рулет! — мрачно, с нотками обиды, произнесла Кэндис, нависая надо мной. — Я его напоследок оставила.

— Вот именно! Это была твоя главная ошибка. В дикой природе одинокие сладкие рулеты, за которыми никто не следит, выживают очень редко!

— Зик, — Петра всё-таки не выдержала и тихо прыснула вслед за Джиной, прикрывая рот ладонью. — Это ужасно.

— Да уж, — снова покачал я головой. — Вот уж не ожидал, что у меня на губах останется след.

— То есть ты признаёшься? — спросила Флэш, вытирая выступившие слёзы.

— Я признаю только то, что школа не обеспечивает должную защиту своих кондитерских изделий.

Конг ещё секунду смотрела на меня с таким видом, будто раздумывала, можно ли ещё достать из меня рулет хирургическим путём, но потом тяжело вздохнула и обречённо плюхнулась обратно на стул.

— Ты мне должен.

— Ох, ну в таком случае приглашаю вас всех в кафешку на перекрёстке после школы. Я плачу, — торжественно объявил я. Весело с ними всё-таки. На самом деле, вся эта «секретная операция» по краже рулета и затевалась ради этого момента.

— Что за щедрость, Хаммер? — подозрительно прищурилась Флэш, скрестив руки на груди. — Неужели совесть проснулась?

— Не шути так, Томпсон, — фыркнул я, отодвигая свой поднос с нетронутой запеканкой к Конг, которая всё ещё смотрела на меня с видом голодной хищницы. — Я богат, великодушен и умею признавать… теоретическую возможность своей причастности к этой трагедии.

— Так нечестно, — протянула Кэндис, мигом придвигая к себе мою запеканку. Фух, ну вроде удалось откупиться малой кровью. — Не бери больше мою еду.

— Ещё не доказано, что это был я. Презумпцию невиновности никто не отменял!

— Ты же сам согласился, что должен Конг, и даже в кафе нас пригласил, — приподняла бровь Генриетта. Ух, предательница!

— Это было вырвано из контекста!

— А крем на губе? — продолжила Флэш.

— Подкинули.

— Кто? — а теперь вопрос задала уже Конг.

— Враги!

Девушка на секунду зависла, видимо, искренне пытаясь понять: шучу я, или у меня действительно есть враги, которые, специально чтобы подставить меня перед ней, способны незаметно намазать мне губу кремом.

— Ладно, — наконец успокоилась Кэндис, проглотив половину моей запеканки. — Но я возьму большой клубничный десерт.

— Бери два, — великодушно разрешил я, махнув рукой. — Один всё равно куда-то исчезнет.

— Очень смешно, Зик.

— Я старался.

Петра снова тихо прыснула, а Генриетта, сидящая рядом с ней, всё-таки не удержалась и улыбнулась чуть заметнее. Не так, чтобы прямо открыто рассмеяться – не её стиль, по крайней мере не при всех, но достаточно, чтобы я мысленно поставил себе плюсик.

Я ведь на самом деле не просто так всё это шоу устраивал. Бывало и раньше сок у девочек свистну, когда своего не хватало, но данная конкретная ситуация была нужна, чтобы Озборн поскорее привыкла к Нью-Йорку, чтобы отвлеклась от мыслей о вампирах, своей болезни и меньше нервничала из-за переезда и встречи с отцом. Я не уверен, можно ли назвать нас полноценной парочкой после всего, что между нами случилось, но даже если нет – какой я нахрен друг, если не поддерживаю её в такой момент?

Ну и да – мне просто очень нравилось так шутить над девочками. В прошлой жизни я никогда не встречал компанию, где красивые, умные и весёлые девушки могли бы вот так просто и беззаботно общаться со мной.

Дальнейший обед прошёл почти спокойно, если не считать того, что Конг несколько раз подозрительно косилась на мои руки, стоило мне ими пошевелить, а я специально двигался необычно, изображая человека, который в любой момент может снова совершить вероломное преступление против кондитерских изделий. Флэш периодически шутила, а потом сама же смеялась вместе со всеми, а Петра рассказывала про новых учителей и уроки. Генриетта слушала девочек внимательно – она не просто кивала из вежливости, а действительно вникала, шутила, сдержанно смеялась и иногда что-то уточняла.

Остаток учебного дня пролетел на удивление быстро. После такого насыщенного и откровенно весёлого обеда даже монотонное бубнение преподавателей на последних уроках воспринималось как-то легче. Когда долгожданный финальный звонок наконец-то разорвал школьную тишину, возвещая о свободе, мы дружной толпой вывалились в залитый весенним солнцем двор.

— Так, дамы, минуточку внимания, — громко произнёс я, останавливаясь на крыльце и доставая свою раскладушку. — Прежде чем мы выдвинемся грабить местный общепит, мне нужно сделать один важный звонок. Иначе моя доблестная охрана припрётся к нам.

Генриетта понимающе хмыкнула и тоже полезла в сумочку за своим маленьким смартфоном. Штука, кстати, неудобная – сейчас софт для смартфонов крайне сырой, так что я продолжал пользоваться своим кнопочным другом.

— Слушай, Кайл, мы тут с девочками решили посидеть в кафе на перекрёстке, отметить возвращение моей подруги, — проговорил я в трубку, как только водитель ответил. — Так что можешь не торопиться гнать к школе, лучше постой пока где-нибудь в теньке, не отсвечивая. Я маякну, когда мы закончим, и тогда подберёшь меня.

— Как скажете, господин Хаммер, — донёсся спокойный голос Кайла. — Буду держать периметр. Если что-то пойдёт не так – кнопка экстренного вызова у вас на браслете.

Я сбросил вызов и скосил глаза на Озборн. Девушка как раз заканчивала раздавать указания своему водителю.

— Да, мистер Грин, планы изменились, так что забирать меня прямо от входа не нужно, — холодно говорила Генриетта, поправляя волосы свободной рукой. — Подъезжайте к кафе «У Марти» через пару часов. Нет, со мной всё будет в полном порядке, я нахожусь в надёжной компании, так что отцу можете передать, что поводов для паники нет. До связи.

Уладив все вопросы с нашими «няньками», мы неспешным шагом двинулись в сторону кафе…

Джина «Флэш» Томпсон:

Глава 11

Кафе «У Марти» находилось всего в нескольких кварталах от школы – достаточно близко, чтобы школьники постоянно глазели на вывеску, но достаточно дорого, чтобы большинство всё же шло дальше.

Сегодня, правда, платил я, поэтому моральные страдания на тему местных завышенных цен у моих спутниц отсутствовали.

— Я просто напоминаю, — начала Кэндис, которая шла рядом со мной. — Ты сам сказал, что купишь мне большой клубничный десерт. И, кажется, даже два.

— Кажется, — солидно кивнул я. — Но показания свидетелей расходятся.

— Ничего они не расходятся, — тут же вставила Флэш, убирая телефон в карман спортивной куртки с логотипом школы. — Ты совершенно точно говорил: «бери два»!

— Эй, что за предательство, Томпсон? Я думал, мы боевые товарищи! — возмутился я, приложив руку к груди.

— Как я могу промолчать, когда помощь Конг с выбиванием из тебя второго десерта позволит мне получить его половину в качестве оплаты за услуги! — хмыкнула девушка, победно отбивая «пятюню» довольно оскалившейся подруге.

— Какие страшные люди меня окружают, — тяжело вздохнул я, толкая стеклянную дверь кафе. — А ведь такие красавицы… — поспешно добавил я, когда на моей спине скрестились сразу три пары рассерженных глаз. Генриетта смотрела на этот цирк с хитрой ухмылкой.

Да, вы правильно поняли – Паркер тоже сверлила меня обиженным взглядом, так что даже я заметил, что «дело серьёзное».

Не понимаю я местных девушек…

К счастью, пытать бедного мужлана прямо на входе не стали. Внутри нашлась свободная просторная кабинка у окна и Флэш сразу же развалилась на мягком диванчике, Кэндис уселась рядом, тут же схватив ламинированное меню. Петра устроилась напротив, а Озборн села рядом с подругой, но чуть сдвинулась в сторону, освобождая мне место у самого прохода.

Хмыкнув, я бросил рюкзак рядом с собой и уселся рядом со своей секретной девушкой, смотря что бы такого вкусненького здесь можно было скушать.

Эх, а ведь давненько я так не расслаблялся.

Пытаясь помочь Генриетте адаптироваться и забыть произошедшее в клубе, я, кажется, устроил сеанс психологической разгрузки ещё и самому себе, о чём совершенно не жалею.

Официантка в фирменном фартуке подошла через минуту и с улыбкой приняла наш заказ. Конг выбила свои законные два десерта и колу, Флэш заказала огромную порцию картошки, два бургера и диетическую колу – логика спортсменок непостижима, так что даже не спрашивайте меня об этом. Петра смущённо попросила зелёный чай и классический чизкейк, а Генриетта ограничилась чёрным кофе и лёгким салатом. Я же заказал бургер с двойной котлетой, картошку по-деревенски и чай со льдом.

После школы растущий и тренированный организм требовал топлива, и плевать, что полдня я тупо боролся со сном над партой! Школа, если вы не в курсе – это огромный стресс для любого подростка!

Пока мы ждали заказ, на подвесном телевизоре над барной стойкой закончилась реклама, и начался экстренный выпуск новостей. Ведущий с лицом кирпича рассказывал про очередной случай проявления «мутантских способностей» где-то на окраине Бруклина.

Судя по кадрам с камеры наружного наблюдения, какой-то перепуганный толстый подросток, чьи руки внезапно охватило пламя, случайно расплавил банкомат, после чего в панике шарахнул огнём по припаркованной машине. Та отлетела, раздался взрыв, вылетели стёкла соседних витрин, а парень, схватившись за голову, просто сбежал в подворотню, пока вокруг метались кричащие прохожие.

— Опять про мутантов, — Флэш скосила глаза на экран, поморщилась и фыркнула. — У нас и без них идиотов хватает, а эти в последнее время всё чаще хрень какую-то творят.

— Он вроде не специально, — тихо возразила Петра, поправляя съехавшие на нос очки. — Видно же, что он сам испугался.

— Паркер, люди много чего не специально делают, — резонно ответила спортсменка, подперев подбородок кулаком. — Но если ты «совершенно случайно» подорвёшь гранату посреди оживлённой улицы, тебя всё равно ждёт тюрьма.

— Это другое, — Петра нахмурилась, но голос повышать не стала. — Граната – это оружие. Любой дурак понимает, как она работает, а этот парень мог вообще не знать, что с ним происходит – мутанты не виноваты, что родились такими. Странно ненавидеть человека просто за то, что он отличается от тебя чем-то.

Флэш задумчиво покрутила пластиковую трубочку в стакане со льдом, посмотрела на Петру, затем снова на экран, где крутили повтор взрыва, и пожала плечами.

— Да я и не говорю, что их надо ненавидеть или на кострах жечь, просто пора бы правительству придумать какие-то внятные законы. Контролировать их так же, как людей с огнестрельным оружием. Если ты ходячий огнемёт, то у тебя должна быть лицензия на применение силы или хотя бы курсы по контролю этой хрени, а то лично я не хочу сдохнуть из-за того, что в меня влетит тачка, запущенная таким вот перепуганным «героем».

— Разумно, — совершенно спокойно заметила Генриетта, делая элегантный глоток принесённого кофе. — Героическая смерть от летящего в лицо минивэна звучит довольно жалко.

Незаметно кинул на девушку немного обиженный взгляд – я-то примерно так и помер, и пусть она об этом знать не могла, но всё равно обидно!

— Вот! — Кэндис ткнула в Озборн ложкой. — Умный человек говорит.

— Спасибо, — Генриетта чуть наклонила голову, принимая комплимент.

Я лишь хмыкнул, продолжая смотреть на экран. Теперь там выступал какой-то седой дедок в дорогом костюме, который очень уверенно вещал, что ситуация с мутантами требует «немедленных, жёстких и решительных мер». Какие именно это должны быть меры, он, естественно, не уточнял, но это уже никого из зрителей не волновало.

— Людей тоже можно понять, — сказал я, отпивая ледяной чай. — Вчера ты спорил с неприятным соседом из-за места на парковке, а сегодня у него пробуждаются суперсилы, и он может и тебя, и твою машину в бараний рог скрутить силой мысли. Тут любой параноиком станет.

— Ну да, — Кэндис задумчиво посмотрела на экран, пододвигая к себе первый десерт. — Но если он реально не хотел этого делать, то парня даже жаль.

Флэш бросила на подругу быстрый взгляд, но комментировать её внезапный приступ эмпатии не стала.

— Его точно будут искать, — уверенно произнесла Генриетта через пару секунд. — Если не полиция, то ФБР точно – слишком много свидетелей.

На этом данную тему, к счастью, добила подошедшая официантка, расставив перед нами дымящиеся тарелки.

Я, к слову, проблемы мутантов старался игнорировать – кроме Линды, чья мутация была моим главным козырем, и парочки специфических наёмников, на меня работали самые обычные люди. Да, иметь в подчинении суперов – это круто и во многом очень выгодно, но большая часть активных мутантов – нестабильные подростки, которых «отлавливал» один лысый телепат-инвалид.

Взрослых, сформировавшихся мутантов с полезными силами раз в десять меньше, и этот ценный ресурс уже давно и плотно подмяли под себя сильные мира сего: ГИДРА, правительства сверхдержав, культы и теневые синдикаты. Пытаться влезть в этот рынок сейчас – значит нажить себе проблем, от которых не откупишься, а договариваться с Чарльзом я не хотел, потому как он телепат, а я так-то попаданец, о чьих знаниях ему лучше не знать.

Кэндис тут же с головой ушла в уничтожение десертов. Флэш пару раз подколола её на тему скорости поглощения и набора калорий, но затем и сама с энтузиазмом впилась зубами в сочный бургер. Петра снова начала рассказывать Генриетте какую-то забавную историю про школу, а я молча ел свой бургер, наслаждаясь спокойным временем в компании друзей.

Долго мы не засиделись – у всех были свои дела, тренировки и семейные обязанности, так что вскоре после сытного обеда наша дружная компания начала постепенно расползаться.

Флэш первой глянула на наручные часы – мой подарок на её день рождения – и недовольно поморщилась.

— Чёрт, мне домой пора. Если опять опоздаю, мать решит, что я специально избегаю семейного ужина.

— А ты не специально? — с невинным видом уточнил я.

— Хаммер, как можно? — фыркнула блондинка, закатывая глаза. — Просто сегодня приезжают родственники из Калифорнии, а у них такие мерзкие, избалованные дочурки, что цензурных слов нет… Придётся весь вечер их терпеть.

Кэндис, уже добившая второй десерт и жалобно посмотревшая на пустую тарелку, с сожалением вздохнула.

— Я тоже пойду. Я из-за работы стала меньше времени с родными проводить. Нужно мелким помочь с уроками – они давно просили.

Мы дружно вышли на залитую солнцем улицу. Флэш махнула нам рукой и потащила Кэндис в сторону ближайшей автобусной остановки.

— Паркер, — тоном, не терпящим возражений, сказала Озборн, когда её автомобиль затормозил у обочины. — Поехали со мной – довезу тебя домой.

Петра тут же растерялась, начав теребить лямку рюкзака.

— А? Нет, что ты, не надо, я сама могу на автобусе. Мне тут недалеко, и вообще я обычно…

— Я не спрашивала, умеешь ли ты добираться домой сама, — властно перебила Генриетта, скрестив руки на груди. — Я сказала: поехали со мной.

Петра открыла рот, закрыла его, словно рыбка, выброшенная на берег, и жалобно, с мольбой во взгляде, посмотрела на меня, чем вызвала у меня неконтролируемый приступ смеха.

— Не смотри на меня, Паркер, — я поднял руки в примирительном жесте, едва сдерживая улыбку. — С Озборнами спорить вредно для ментального здоровья. С Хаммерами, кстати, тоже, но мы хотя бы более миролюбивые.

Генриетта бросила на меня короткий взгляд, в котором смешались благодарность и явное желание оспорить моё утверждение о нашем миролюбии, но девушка сдержалась и просто открыла перед растерянной подругой заднюю дверь лимузина.

— Садись давай. До завтра, Зик.

— Ладно-ладно… — смущённо пробормотала Петра и всё-таки забралась на роскошное кожаное сиденье. — Пока, Зик! Спасибо за компанию!

Я проводил отъезжающий лимузин долгим взглядом. Лишь когда он скрылся за поворотом, я позволил себе расслабленно выдохнуть и обернулся. Мой бронированный седан уже стоял в десяти метрах от меня.

Ну что же, школа закончилась, пора вершить великие дела!

***

POV Генриетта Озборн

Как только тонированное стекло лимузина отделило нас от посторонних взглядов, я нажала кнопку, поднимающую звуконепроницаемую перегородку между салоном и водителем.

Повисла тишина. Петра сидела, напряжённо выпрямив спину, и рассматривала свои ладони.

Я протянула руку, рывком притянула Паркер к себе и крепко обняла. Подруга от неожиданности тихо пискнула, впечатавшись носом мне в плечо.

— Генриетта?.. — растерянно пробормотала она.

— Сиди спокойно, Паркер, — хрипло сказала я, не разжимая рук.

— Я просто не ожидала…

— Сиди.

Петра замерла, всё ещё явно не понимая, что происходит, а я уткнулась подбородком в её рыжие волосы и прикрыла глаза. В салоне было тихо, только мерно шуршали шины. Мистер Грин, хвала его профессионализму, не обращал на нас внимания.

На публике я не могла позволить себе этого – отец всегда говорил, что Озборны не демонстрируют слабость. Даже та минутная слабость у шкафчиков утром была огромным риском и ошибкой с моей стороны, но сейчас, когда нас никто не видел…

— Я так скучала, — сказала я чуть тише, чувствуя, как предательски щиплет глаза. Два с половиной года в частных немецких клиниках, два с половиной года бесконечных исследований, скуки и одиночества с мыслями о том, что совсем скоро я могу умереть…

Петра перестала дёргаться. Я почувствовала, как её руки робко, словно спрашивая разрешения, обвили меня за талию, а затем она прижалась ко мне крепче, отвечая на объятие.

— Я тоже, — прошептала она дрожащим голосом. — Я так боялась, что ты больше не вернёшься, Генри… Что ты забудешь про меня.

— Я тоже боялась, — призналась я, сильнее прижимая её к себе.

Мы просидели так несколько долгих минут, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Наконец, я глубоко вдохнула, взяла себя в руки и чуть отстранилась, чтобы заглянуть ей в глаза. На моих губах сама собой появилась улыбка.

— Ну а теперь, Паркер, выкладывай всё, — я прищурилась. — Как твои дела за эти годы? Что я пропустила? И главное… Кто из мальчиков тебе нравится? Неужто тот рыжий пижон, который крутился возле тебя утром?

Петра мгновенно вспыхнула, став краснее своих волос, и замахала руками.

— Что?! Нет! То есть… Марк хороший, но мы просто вместе делаем проект!

— Ага, расскажи мне сказки, — рассмеялась я, чувствуя, как ледяной ком, давивший на грудь последние годы, наконец начинает таять.

***

POV Иезекииль Люциан Хаммер

Только я успел переступить порог своей квартиры и скинуть рюкзак на пол, как в кармане завибрировал телефон.

Я выудил трубку из кармана брюк и нахмурился – звонил отец.

— Да? — коротко ответил я, направляясь к бару, чтобы налить себе стакан воды или апельсинового сока.

— Зик, — голос Джастина Хаммера звучал сухо, но я уловил в нём странную, напряжённую нотку. — Ты мне нужен в офисе. Прямо сейчас.

— Что-то случилось? Мы же вроде всё обсудили.

— По очень важному вопросу, — отрезал отец и, прежде чем бросить трубку, добавил: — Жду тебя.

Я задумчиво посмотрел на погасший экран. Джастин редко дёргал меня так внезапно, особенно после того, как мы поругались и я переехал. Что же произошло?

— Линда, — громко бросил я в пустоту квартиры. — Отдых отменяется. Едем в «Хаммер Тауэр».

— Ох… — В пустой комнате раздался усталый вздох…

***

Спустя сорок минут я уже шагал по коридорам головного офиса нашей корпорации. Сотрудники провожали меня уважительными взглядами, охрана вытягивалась по стойке смирно, что и не удивительно – почти все они бывшие военные с реальным опытом и многие отлично помнили о субординации.

Я без стука толкнул массивные двери отцовского кабинета и прошёл внутрь, закрывая за собой дверь.

Джастин стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав меня, он медленно обернулся. Выглядел он так же паршиво, как и при нашей прошлой встрече – тени под глазами, сероватый цвет лица, но… в его взгляде больше не было того бесящего меня смирения обречённого. Там горел такой родной огонь решимости, на который я ровнялся всё это время.

— Присаживайся, Зик, — он указал на кресло. Я молча сел, внимательно изучая его и ожидая продолжения. — Я много думал о нашем недавнем разговоре, — начал Джастин, подходя к столу. Он опёрся на него костяшками пальцев и посмотрел на меня сверху вниз. — Ты был прав в одном – я слишком быстро опустил руки.

— Я рад, что ты это понял, — кивнул я. — Мы найдём выход. Я уже дал указания…

— Подожди, — он поднял руку, останавливая меня. — Я принял свою судьбу, Зик. Проклятие реально, и оно не отступит, пока я жив, но это не значит, что я собираюсь просто опустить руки и ждать своей смерти. Я буду бороться с этим дерьмом до последней секунды – спущу на это все доступные резервы, даже к «целителям» обращусь, но… мы должны быть прагматиками. — Он открыл сейф, встроенный в стену, и достал оттуда плоскую матово-чёрную флешку, после чего медленно положил её передо мной. — Если я умру, род Хаммеров на мне не оборвётся. Здесь всё. Данные по компании, состояние закрытых проектов, доступы к теневым счетам, пароли, коды, компромат на сенаторов, генералов и некоторых конкурентов, списки работников, которым можно доверять, и тех личностей, кто попробует воспользоваться моей смертью. Считай это моим подарком.

— Хорошо, — сказал я, пряча флешку во внутренний карман пиджака. — Но она мне не понадобится – я вылечу тебя! Я доработал сыворотку Коннорса, осталось стабилизировать её и…

— Нет, — жёстко отрезал отец. — Иезекииль, я слишком стар для этого дерьма. Я родился человеком и умру им же и это не обсуждается. Зик – ищи магов, артефакты или что ты там делаешь, но превращать меня в монстра я не позволю.

Я скрипнул зубами, но спорить не стал, ведь знал, что это не имеет смысла, потому что сам был таким же упёртым.

— Понял, — выдохнул я.

— И ещё кое-что, — Джастин чуть смягчился и сел в своё кресло. — В этот четверг состоится крупный благотворительный вечер. Довольно важное мероприятие, где будет большая часть политической элиты Нью-Йорка. К сожалению, я не смогу там присутствовать – мне нужно вылететь в Швейцарию на одну… неофициальную встречу с экспертами по оккультизму. — Он криво усмехнулся. — Поэтому представлять нашу семью будешь ты. Тем более, что это вечер по случаю исполнения семнадцати лет одной твоей хорошей знакомой.

— Какой ещё знакомой? — напрягся я.

Знакомых в «высшем свете» у меня было много, и очень мало кто из них был приятным.

Отец ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом.

— Фелиции Харди. Её мать устраивает грандиозный приём.

Я едва удержался, чтобы не застонать в голос.

Фелиция Харди, также известная (только для меня) как Чёрная Кошка.

Честно говоря, в прошлой жизни, в образе персонажа мультфильмов или комиксов, она и правда привлекала меня, только вот стоило познакомиться с ней в реальной жизни и оказаться не «главным героем», а обычным человеком, как её характер раскрылся для меня с новой стороны.

Познакомились мы на одном из таких же приёмов…

***

Ноябрь 2007 года

Я стоял у колонны, мыслями всё ещё пребывая в лаборатории. Как раз наметился прогресс в одном из проектов, но отец решил отправить меня сюда вместо себя.

В этот момент рядом появилась платиновая блондинка. По пути она успела улыбнуться пожилой паре и почти незаметно оценить охранника у бокового выхода, именно это и вызвало мой интерес к ней, ну и её внешность тоже – она была действительно очень привлекательной девушкой, а ещё казалась мне смутно знакомой.

Остановившись рядом, девушка бросила короткий взгляд на мои часы.

— Иезекииль Хаммер, верно? — спросила она. — Неужели вам тоже не нравится находиться здесь?

— Да, я Иезекииль, — кивнул я, разглядывая незнакомку. — Неужели эти мероприятия не нравятся не только мне?

На самом деле они мало кому нравились из молодёжи – дети богатых родителей обычно предпочитали немного другого вида вечеринки.

Девушка чуть улыбнулась.

— Большинству не нравятся, просто не все готовы в этом признаться своим родителям, — сказала она и протянула руку. — Фелиция Харди.

Вот же едрить-колотить! Я, конечно, заметил её платиновые волосы, но что-то совсем не ожидал, что встречусь с той самой Фелицией! А она в жизни даже красивее, чем я представлял… Не то чтобы я представлял, конечно. Какой подросток вообще представляет красивых девушек? Вот именно – никакой!

— Рад знакомству, — сказал я и крепко пожал руку девушки. — Раз вам это так не нравится, почему вы присутствуете на этом мероприятии? Оно совсем не обязательное, да и наших сверстников здесь нет.

Фелиция отпустила мою руку и на секунду глянула в сторону женщины, разговаривающей возле сцены.

— Это приём хорошей подруги моей матери, — спокойно ответила она. — Так что я даже сбежать не могу – если я исчезну, меня начнут искать. — Она взяла с подноса стакан с водой. — Да и здесь бывает интересно, особенно когда попадаются такие собеседники… А тебя кто заставил прийти?

— Отец… — вздохнул я. — Он сейчас занят делами компании, и я вынужден присутствовать от лица семьи.

Фелиция чуть улыбнулась и сделала глоток минералки.

— Понимаю, — сказала Фелиция, обернувшись к сцене. — Было приятно познакомиться, Иезекииль, но мне пора – обещала помочь с гостями.

Девушка вежливо кивнула и направилась к пожилой паре у сцены, по дороге успев поздороваться ещё с двумя людьми.

А в конце вечера я обнаружил, что с моего запястья пропали часы…

Она вернула их через неделю, прислав с курьером и запиской:

«Ты их обронил. Буду рада увидеться снова. Ф.Х.»

Говорят, не повезёт, если чёрный кот дорогу перейдёт…

***

С тех пор мы периодически пересекались, но я на девушку обиделся, потому как после пропажи часов Линда, своими глазами видевшая всю эту сцену, устроила мне сраный марафон боли – мол, как это так её ученик и так опростоволосился?

Короче говоря, с беловолосой клептоманкой мы были в не самых плохих отношениях, но её заскоки убили во мне всё желание эти отношения развивать…

А ещё у неё с тех пор не получалось спереть у меня хоть что-то, отчего девушка заметно бесилась. На каждом мероприятии она по несколько раз лезла ко мне «по-дружески пообщаться», и со стороны это выглядело так, будто она ко мне подкатывает.

— Понял, — сухо кивнул я, возвращаясь в реальность. — Буду. Поздравлю мисс Харди и поулыбаюсь сенаторам.

Джастин улыбнулся и кивнул.

Я поднялся, коротко кивнул отцу и направился к выходу.

Закрывая за собой массивную дверь, я почувствовал странное удовлетворение. Да, времени в обрез, да, мы в полной заднице, но я видел в глазах Джастина тот самый огонь. Он не сломался, как я подумал в прошлый раз – отец будет сражаться до конца!

***

POV Джастин Хаммер

Как только тяжёлые створки двери захлопнулись, я с глухим стоном опустил голову на руки, чувствуя, как боль снова вцепилась в грудь и заставила сжать зубы. Проклятие жрало меня изнутри, вытягивая жизненные силы по капле, и чем меньше оставалось времени до моей смерти, тем жизнь казалась невыносимее – боль всё нарастала, и никакие обезболивающие уже толком не помогали.

— Вы отлично держались, сэр, — раздался тихий голос из тёмного угла кабинета и из тени книжных стеллажей бесшумно вышел Альберт.

Я поднял воспалённые глаза на старого друга.

— Спасибо за совет, Альберт, — прохрипел я, с трудом выпуская воздух из груди. — Ты был прав.

— Молодой господин силён, сэр, но он всё ещё молод, — Альберт подошёл ближе и поставил передо мной стакан воды, на который я взглянул с отвращением. — Ваша решимость станет для него тем самым фундаментом, на который он сможет опереться, когда придёт время принимать тяжёлые решения.

— Виски, — коротко потребовал я.

— Врачи не рекомендуют, сэр.

— Врачи много чего не рекомендуют, — огрызнулся я. Альберт помолчал, затем всё же налил немного виски в низкий стакан и поставил рядом с водой. Я принял его дрожащей рукой и сделал судорожный глоток. — Присмотри за ним, Альберт, — тихо попросил я. — Когда меня не станет… стань для него тем, кем ты был для меня. Не дай ему наделать ошибок.

Старый дворецкий низко поклонился, его глаза на секунду стали абсолютно чёрными, но быстро вернули человеческий вид.

— Я всегда служил и буду преданно служить роду Хаммеров, сэр. И господину Иезекиилю в частности… — Старик замялся, подбирая слова, и наконец решившись, закончил: — Я отдам за него жизнь, если потребуется.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Зик умный мальчик, но ему не стоит знать некоторые секреты нашей семьи… Пока что.

Фелиция Харди:

Глава 12

Обычная школьная рутина, которая раньше казалась мне скучной обязаловкой, сейчас воспринималась как долгожданная передышка.

Генриетта влилась в наш коллектив так легко и естественно, будто никуда и не уезжала на эти долгие два с половиной года, Петра же теперь практически не отходила от неё. Я то подключался к их разговорам, то просто наблюдал со стороны, а Флэш и Кэндис приняли эти перестановки очень спокойно, быстро сообразив, что с Генриеттой вполне можно иметь дело и «заносчивой сучкой» в Европе она стать не успела.

Следующие два дня прошли спокойно – школьные будни шли своим чередом, Генриетта забирала Петру сразу после уроков с дежурным «нам в одну сторону», и Паркер от этого просто сияла, напрочь забывая обо всём на свете.

В том числе и о Марке.

Уотсону это, разумеется, категорически не нравилось – в среду на большой перемене, когда мы стояли у шкафчиков, рыжий даже попытался вклиниться в нашу идиллию. Он подошёл с привычной улыбкой, поздоровался и, как бы между делом, обратился к Паркер:

— Петра, нам нужно обсудить пару правок в проекте. Давай сегодня после уроков? У меня как раз есть пара идей.

Петра растерялась, привычно начав поправлять очки:

— Ой... Марк, извини, но я сегодня... Может, попозже? — Она виновато сжалась, но Генриетта, стоявшая рядом, даже не дала ей договорить. Озборн чуть повернула голову, смерив Уотсона вежливым, но абсолютно ледяным взглядом:

— У нас с Петрой сегодня планы, Уотсон. Я уверена, ты сможешь прожить без неё один день и набросать свои «гениальные идеи» самостоятельно. Или без её помощи ваш проект встанет?

Улыбка Марка стала слишком уж натянутой, но он всё-таки попытался сохранить лицо: кивнул, процедил что-то вроде «тогда спишемся вечером» и ретировался.

Наблюдать за тем, как Уотсон осознаёт, что его привычное место рядом с Паркер внезапно оказалось занято Озборн, было неожиданно приятно, но я, конечно, был выше такой мелочной радости… Ладно, кого я обманываю? Потом ещё полдня ходил с довольной рожей – ну вы же меня знаете.

Вечером того же дня я сидел в своей квартире за рабочим столом, разглядывая матово-чёрную флешку. Я не притронулся к ней ни во вторник, ни сегодня.

Я мог бы придумать сотню причин, почему не хотел её использовать – мог бы сослаться на отсутствие времени, на уроки, на поиск информации о магах или на корпоративные дела, но правда была куда проще и неприятнее – я просто боялся.

Пока флешка оставалась закрытой, я не воспринимал возможную смерть отца предрешённым фактом, но если я вставлю этот кусок пластика в порт, если начну читать инструкции на случай его смерти, пароли от счетов и списки врагов… то просто признаю поражение. При этом никакого результата не было – маги будто под землю провалились, а я должен был посмотреть, что там, должен был изучать дела компании, быть достойным сыном своего отца…

Моя рука медленно потянулась к флешке, пальцы зависли в миллиметре от неё, и вдруг меня накрыло.

Наклонившись над столом и глядя на эту треклятую флешку, я до скрипа сжал зубы. Дыхание сбилось на короткие судорожные хрипы, перед глазами поплыло.

Месяц!

Это чёртово проклятие заберёт у меня отца через месяц, а я нихрена не успеваю!

Из воздуха появилась Линда. Она шагнула ко мне, спокойно перехватила мою трясущуюся руку и забрала флешку, отодвинув её на край стола, затем развернула моё кресло к себе и обняла, начав успокаивающе гладить по голове.

— Успокойся, малыш, всё хорошо...

— Я же просил меня так не называть... — протянул я, медленно приходя в себя. Трудно признавать это, но мне было очень больно – я не хотел верить в то, что мой отец погибнет из-за сраного проклятия, не хотел верить, что человек, которого я уважаю, которого люблю как родителя, так просто умрёт… Видимо, личность Зика повлияла на меня намного сильнее, чем я думал. — Я не успеваю, — хрипло выдавил я, уткнувшись лбом куда-то в плечо Линды. — Я уже всё перепробовал – наёмники-маги сраные слабосилки, которые просто разводят руками, с биологической точки зрения отец и вовсе здоров, и помочь ему я никак не могу, мутантов-целителей я не знаю, да и они тоже вряд ли помогут, а нормальные маги, которые реально могут помочь, просто не выходят на контакт.

— Значит, будем искать дальше, — сказала она тихо, продолжая гладить меня по голове. — Время ещё есть.

— Спасибо, — через минуту сказал я, отстраняясь. — Это многое для меня значит.

Какой бы язвительной, самоуверенной и нахальной ни казалась Линда Л. Тэйлор, она оставалась самым близким человеком для меня.

Когда мы познакомились, я и представить не мог, что мы станем настолько близки. Наверное, любой нормальный наследник оружейной корпорации должен был бы бояться такого телохранителя – слуга, которую нельзя нормально контролировать, женщина, способная появиться за спиной в самый неподходящий момент, пройти мимо любой охраны, услышать то, что не должен слышать никто, и исчезнуть раньше, чем ты успеешь понять, что она вообще была рядом.

И всё же я доверял ей, причём так, как не доверял никому в этом мире.

Отцу я тоже доверял, но при этом держал в голове понимание, что он может манипулировать мной, скрывать какие-то факты, давить на меня. Я понимал, что это будет сделано мне во благо в его представлении, но это не отменяло того, что доверять старику на сто процентов я не мог.

Генриетте я доверял, но скорее как нормальный парень доверяет подруге или девушке – далеко не всё, что происходило в моей жизни, я рассказывал Озборн, просто потому что многое из этого только навредило бы ей…

Я много кому доверял, но Линде я доверял безоговорочно – она была единственным человеком, кто видел меня в таком состоянии, видела, как я бесился после неудачных экспериментов, видела, как меня трясло после первого её «испытания», видела, как я подрывался посреди ночи, хватаясь за пистолет из-за кошмаров, видела, как я радовался как ребёнок всяким глупым мелочам или проклинал себя за ошибки…

И всё равно она оставалась со мной, всегда была рядом, всегда поддерживала и помогала в меру своих сил.

Единственное, о чём она не знала – это о том, что я попаданец, и не потому, что я боялся её реакции после этого – слишком уж сильно мы сблизились, просто некоторые вещи лучше держать в секрете вообще от всех.

Моё прошлое, другой мир, знания о возможном будущем, герои, злодеи… Всё это никак не помогло бы наёмнице, не изменило бы её мнение обо мне, но могло как-то подставить. Телепаты, маги, демоны и прочие любители копаться в чужих мозгах в этой вселенной не выдумки, и подставляться так самому, а заодно подставлять Линду я не хотел.

Наверное, кто-то сказал бы, что это всё равно недоверие. Типа не рассказал – значит не доверяешь, только так скажут люди, в жизни не имевшие секретов опаснее пачки сигарет под матрасом.

Я доверяю Линде, просто доверие не означает, что нужно вываливать на человека все свои тайны, особенно если эти тайны не давали ей ничего, кроме лишней мишени на спине. Чем меньше людей знало, что в моей голове лежит целый ворох такой полезной информации, тем меньше шансов, что кто-нибудь из сильных мира сего заинтересуется нами в таком ключе.

Линда чуть отстранилась, внимательно заглядывая мне в глаза, а потом она…

— Ай! — легко, но ощутимо щёлкнула меня по лбу.

— Не раскисай, Зик! — Девушка плавно поднялась, поправила складочку на своей футболке и, бросив на меня последний хитрый взгляд, буквально растворилась в воздухе.

Я хотел было что-то сказать ей в ответ, но внезапно почувствовал на своей щеке лёгкое прикосновение тёплых губ.

Именно с того дня я больше не хандрил и не позволял себе поддаваться панике, потому что понимал: я не один.

***

Вечер благотворительного приёма Харди.

Экран моего телефона на столике коротко вспыхнул – пришло сообщение от Генриетты:

«Дошли слухи, что ты сегодня будешь на приёме у Харди. Увидимся там».

Хм, странно – я почему-то думал, что Норман хоть какое-то время не будет донимать Генриетту подобной ерундой. Всё-таки девушке нужно время, чтобы акклиматизироваться.

В просторной спальне горел приглушённый свет. Линда, уже полностью готовая к выходу, сидела в кресле и листала что-то на планшете.

— Маршрут чист, — девушка небрежно отбросила планшет на диван. — Пробок на пути к особняку нет, местная СБ оцепила весь квартал. Кайл только что отписался: машина подана, ждёт у входа.

Она поднялась и подошла ко мне, пока я стоял перед огромным зеркалом. Её внимательный взгляд скользнул по моему тёмному костюму, оценивая посадку, а затем красноречиво остановился на открытой шкатулке с коллекционными часами, перед которой я замер, раздумывая над выбором. В прошлой жизни я не понимал, зачем люди покупают дорогие часы, но всё оказалось просто – это был показатель статуса, достатка и возможностей.

Наёмница насмешливо фыркнула и скрестила руки под грудью, а на её лице появилась та самая язвительная ухмылка.

Цыкнув, я захлопнул крышку шкатулки, решив не давать одной беловолосой клептоманке лишнего повода сегодня тереться вокруг меня. Раз уж там будет Генриетта, то лучше обойтись без этого – сцен ревности мне ещё не хватало, а ведь Генриетта может…

Ухмылка на лице Линды стала шире.

Вот ведь… Не придумал кто!

Я тяжело вздохнул и поправил манжеты рубашки, на этом, собственно, приготовления можно было считать законченными. Я забрал телефон, проверил приглашение, сунул его во внутренний карман и всё-таки бросил последний взгляд на закрытую шкатулку с часами. Фелиция наверняка заметит их отсутствие, ещё и выводы сделает, зараза такая. Надеюсь, Генриетта не спалится…

Путь до особняка Харди я почти полностью просидел молча, лишь краем уха слушая доклад Кайла о маршруте, охране и гостях. Линда, разумеется, исчезла ещё в квартире, но где-то рядом всё равно присутствовала.

Экран телефона пару раз вспыхивал сообщениями. Генриетта уточнила, что они с отцом уже прибыли, а потом добавила короткое:

«Не заставляй меня ждать».

На это я честно ответил:

«Я вообще-то еду представлять семью, а мы вроде как договорились скрывать наши отношения».

Ответ пришёл почти сразу:

«Одно другому не мешает».

И что мне на это ответить?

Я уже высказывался на тему местных женщин? Да? Ну хорошо, на этот раз избавлю вас от своих мыслей на этот счёт… Но только на этот раз.

Особняк Харди встретил нас цепочкой дорогих машин у ворот, кучей охраны и вспышками десятков камер. Кайл остановил машину у входа и вышел первым. Один из охранников Харди тут же повернул голову в нашу сторону, сверил номер, что-то коротко сказал в гарнитуру, и охрана перестала сверлить нашу машину настороженными взглядами.

Ну, пора выходить!

Я поправил пиджак, нацепил на лицо дежурную улыбку и шагнул из прохладного салона под вспышки камер и тёплый вечерний воздух.

Вспышки фотокамер мгновенно ударили по глазам. Журналисты толпились по обе стороны ковровой дорожки, выкрикивая вопросы, сливающиеся в один неразборчивый гул. Я не стал задерживаться, лишь коротко кивнул знакомому репортёру из приличного финансового издания, которому однажды давал интервью, и уверенным шагом направился ко входу, передав приглашение распорядителю у входа.

Внутри особняк Харди разительно отличался и от нашего дома, и от жилища Озборнов. Если наше поместье было замаскированным военным бункером, а готический особняк Нормана напоминал типичное логово «злобного злодея», то здесь царила классическая роскошь «old money». Огромные хрустальные люстры, мраморные полы, струнный квартет, ненавязчиво играющий где-то в углу, и плотная толпа людей в дорогих смокингах и вечерних платьях.

Схватив с подноса проходящего мимо официанта бокал с газировкой, я начал плавно маневрировать сквозь толпу, перекидываясь со знакомыми богачами дежурными приветствиями.

Так, вон сенатор Стюарт о чём-то шепчется с генералом Слокумом из Пентагона, вон кучка инвесторов с Уолл-стрит, а вот у фуршетного стола и те, кого я искал.

Норман Озборн собственной персоной, а рядом с ним и Генриетта в облегающем тёмно-зелёном вечернем платье с открытой спиной. Выглядела она просто сногсшибательно. Колючка скользнула взглядом по залу, заметила меня и, не меняя отстранённого выражения лица, едва заметно приподняла бокал с шампанским, салютуя.

Я уже собирался кивнуть ей в ответ и двинуться в их сторону, чтобы отдать дань вежливости её отцу, как вдруг из-за моей спины раздался мягкий девичий голос с характерной насмешкой. Очень знакомый голос.

— Иезекииль Хаммер… А я уж думала, ты решишь проигнорировать мой праздник.

Я медленно обернулся. Фелиция Харди стояла в полуметре от меня…

Ну да, она ведь должна гостей встречать, чему это я удивляюсь?

— Как я мог не прийти на день рождения самой Фелиции Харди? — хмыкнул я, чуть кивнув ей в знак приветствия.

Девушка сделала шаг ближе, её взгляд привычно скользнул по моей фигуре и вдруг замер на левом запястье, после чего бровь девушки удивлённо поползла вверх.

— Надо же… — Фелиция посмотрела мне прямо в глаза, едва заметно улыбаясь. — А где же те золотые швейцарские часы? Неужели опять потерял?

— Да вот подумал, что лучше не смотреть на время сегодня вечером. В такой прекрасной компании оно летит незаметно, а у меня всё дела да дела… Нужно же отвлекаться от работы.

Фелиция тихо рассмеялась.

— Ах, Иезекииль… А ты умеешь делать комплименты, когда захочешь, — с лёгкой усмешкой произнесла она, не сводя с меня внимательного взгляда. — Но я же вижу, что ты всё ещё напряжён. Расслабься – сегодня мой день рождения, и я обещаю вести себя прилично.

— Ну что же, это обнадёживает. — Я достал из внутреннего кармана небольшой плоский футляр и молча протянул ей. Что же я подарю этой кошке-воровке? Ха, бьюсь об заклад, она даже не догадывается!

Фелиция с лёгким любопытством приняла коробочку, щёлкнула замочком и открыла. На секунду её глаза расширились, а потом на губах заиграла довольная улыбка. На чёрном бархате лежали те самые золотые швейцарские часы, которые она стянула у меня ещё при нашем первом знакомстве.

— С днём рождения, Харди, — спокойно произнёс я, наслаждаясь произведённым эффектом.

Фелиция закрыла футляр, чуть склонила голову и посмотрела на меня уже с куда большим интересом, чем минуту назад.

— Туше, Хаммер.

Линда Л. Тэйлор:

Глава 13

— Рад, что ты оценила, — довольно хмыкнул я, убирая руки в карманы. — Полтора года ждал подходящего момента, чтобы вернуть тебе твою добычу.

— Мою добычу? — Фелиция прижала футляр к груди и изобразила искреннее возмущение, от которого любая незнакомая с этой клептоманкой душа тут же прониклась бы сочувствием. — Ты сам оставил часы без присмотра, Иезекииль, а я лишь благородно спасла настолько дорогую вещь от возможной кражи, сохранила её в идеальном состоянии и даже вернула владельцу, и это твоя благодарность?

— Даже спорить не буду, потому что мы оба прекрасно знаем, чем это закончится… Мир? — предложил я, протягивая руку.

— Мир. — Довольно улыбнувшись, Фелиция крепко пожала её.

Я тихо рассмеялся, покачав головой.

Удивительный она человек – сначала тырит чужое прямо с руки, потом возвращает, ещё и возмущается, когда ей за это предъявляют. Пусть сам я подобного поведения совершенно не понимал, но была у Фелиции какая-то своя харизма, из-за которой нормально на неё обижаться просто не получалось.

Подарок, кстати, девушке действительно понравился: Фелиция то и дело поглядывала на футляр, а пальцы девушки с лёгким удовольствием скользили по гладкой поверхности…

Кхм, лучше в другое место смотреть буду – молодой организм, всё такое…

— Ты сегодня какой-то рассеянный, — заметила Фелиция, проследив за моим взглядом.

У фуршетного стола всё так же стояли Норман и Генриетта. Озборн о чём-то негромко разговаривал с пожилым мужчиной из совета директоров «Озкорп», а Колючка слушала их вполуха, время от времени отпивая шампанское и кидая в нашу сторону короткие, немного раздражённые взгляды.

— Просто слежу за обстановкой, — спокойно ответил я. — Здесь собралось слишком много важных людей, чтобы на весь вечер занимать именинницу.

— Ах вот как? — улыбка Фелиции стала чуть шире. — А я уже начала думать, что тебе не терпится от меня сбежать.

— Чтобы я сбегал от самой Фелиции Харди? — притворно возмутился я, скорчив обиженную морду. — Да я благодарен за каждую минуту в твоей компании, считаю каждую секунду и молюсь, чтобы время остановилось!

— А ты злопамятный, — протянула девушка, но улыбку скрыть не смогла.

— Как и любой уважающий себя Хаммер. — Кивнул я. — У нас это семейное.

Фелиция снова рассмеялась, после чего отступила на полшага и мельком посмотрела мне за плечо.

— Тогда не стану больше тебя задерживать, Иезекииль. Как бы мне ни была приятна твоя компания, я и правда не могу весь вечер игнорировать остальных гостей.

— Зик, — сказал я, чуть помедлив. — Друзья зовут меня именно так.

Она на секунду замерла, будто не ожидала настолько прямого предложения дружбы, но практически сразу спокойно кивнула.

— Фел. Только для друзей, разумеется. Спасибо за подарок, Зик. — Сказав это, она грациозно развернулась и направилась к группе гостей неподалёку, по пути мгновенно сменив насмешливое выражение лица на вежливую улыбку.

Я проводил её взглядом, машинально посмотрел на левое запястье, чтобы проверить время, вспомнил, что сам только что отдал часы Харди, и почувствовал себя полным идиотом…

В любом случае разговор закончился на хорошей ноте. Да, я пару раз посмотрел в сторону Генриетты, но это вообще ничего не значило – рядом с ней стоял Норман Озборн, глава одной из крупнейших научно-промышленных корпораций Нью-Йорка, важный деловой партнёр Хаммеров и наш потенциальный конкурент за целую кучу военных контрактов, так что было бы куда подозрительнее, если бы я весь вечер его игнорировал.

Убедившись, что Фелиция отошла достаточно далеко, я поправил пиджак и направился к Озборнам.

Генриетта заметила моё приближение первой. Внимательный взгляд девушки быстро скользнул по моему довольному лицу, переместился в сторону младшей Харди, но спрашивать что-либо при отце она, к счастью, не стала.

Норман закончил разговор с членом совета директоров, проводил его дежурным кивком и повернулся ко мне.

— Иезекииль, — спокойно поприветствовал он меня, протягивая руку для рукопожатия. — Рад видеть. Как дела у Джастина?

— У отца появились срочные дела в Европе, так что пришлось спасать репутацию Хаммеров собственными силами, — ответил я, пожимая его ладонь. — Надеюсь, пока справляюсь.

Я повернулся к Генриетте и пожал протянутую руку. Со стороны – совершенно обычное приветствие старых знакомых, только девушка на секунду крепче сжала мои пальцы и прищурилась.

Ну и чего она так смотрит? Ничего ведь не произошло.

— Судя по тому, что ты уже успел впечатлить хозяйку вечера, вполне успешно, — уголок губ Нормана едва заметно дёрнулся. Вот ведь глазастый гад, хотя и не скажешь, что он вообще смотрел в нашу с Фел сторону. — Впрочем, умение находить подход к дочерям влиятельных людей у тебя всегда было развито несколько лучше, чем скромность.

Генриетта медленно повернула голову к отцу, я же лишь невозмутимо улыбнулся.

Лёгкая подколка, ничего больше. Норман не мог знать о наших отношениях, а если и замечал, что мы с его дочерью близко общаемся, ничего удивительного в этом не было – мы знакомы несколько лет, учимся вместе и даже успели провернуть довольно выгодную для обеих компаний сделку.

— Нам, молодым, проще находить подход друг к другу, мистер Озборн, — ответил я с вежливой улыбкой, позволив себе немного грубоватый укол на тему возраста, которого от меня и ожидали. — Если бы я не обратился к Генриетте, вы могли бы до сих пор считать бета-вольтаику дорогой игрушкой для кардиостимуляторов.

— Я никогда не говорил, что сама технология бесполезна, Иезекииль, — возразил Норман. — Я сказал, что твой первый прототип был слишком дорогим, сложным в производстве и совершенно не приспособленным для серийного выпуска, потому что ты заложил в конструкцию наноструктурированный полупроводник, который на тот момент можно было производить только микроскопическими партиями, и, как показали последующие расходы, я не так уж сильно ошибался.

— Первый прототип для того и нужен, чтобы доказать работоспособность идеи, а все расходы на доводку вы уже успешно возвращаете за счёт заказов на готовые ячейки, — напомнил я. — «Озкорп» получила новые производственные линии, патенты на часть технологии и жирный контракт с Hammer Industries, а мы – необходимые источники питания для тяжёлых дронов, поэтому предлагаю считать, что каждый остался при своём и в историю энергетики мы войдём вместе.

Норман несколько секунд смотрел на меня, после чего негромко рассмеялся и отпил шампанское.

— Истинный Хаммер. Спорить с тобой почти так же утомительно, как с самим Джастином.

— Вы преувеличиваете. До уровня отца мне ещё расти и расти, хотя я старательно работаю над собой.

— Уверен, ты быстро наверстаешь.

Несмотря на содержание разговора, общались мы совершенно спокойно.

Норман Озборн не был киношным злодеем – он любил дочь, умел признавать свои промахи, пользу чужих разработок и старался выполнять свои обязательства, однако хорошим человеком это его не делало. Ради Генриетты и «Озкорп» он мог перейти очень многие границы, просто пока наши интересы совпадали и проверять точное расположение этих самых границ не приходилось.

Сама компания в последние годы немного просела, но причиной была не глупость Нормана и не отсутствие хороших учёных. «Озкорп» одновременно вбухивала огромные деньги в манипуляторы Октавиуса, экспериментальный тритиевый генератор, сверхзвуковой глайдер, боевой костюм и сыворотку «Оз», причём каждый из этих проектов сулил просто невероятные прибыли.

И ведь это только то, о чём известно мне…

Хаммеры работали проще: брали уже существующие идеи, доводили их до рабочего состояния, запускали в производство и только после этого вкладывались во что-то новое, благодаря чему продолжали бодаться со «Stark Industries», пока «Озкорп» пыталась одним прыжком перескочить нас обеих.

Это и правда рискованно, но если хотя бы половина проектов Нормана действительно выстрелит, то нам будет уже не до смеха.

— Как продвигается военный контракт? — поинтересовался я. — Я слышал, что комиссия осталась довольна новыми источниками питания и уже запросила дополнительные испытания на тяжёлых беспилотниках.

— Более чем довольна, — подтвердил Норман, и в его голосе промелькнуло плохо скрываемое удовлетворение – его успех в этом деле давно был достоянием общественности. — Испытания завершатся через несколько недель, но предварительное решение уже принято, поэтому продление контракта можно считать формальностью. Дальше мы представим комиссии ещё несколько разработок, и тогда «Озкорп» перестанет быть для Пентагона очередным удобным поставщиком отдельных компонентов, заняв место полноценного военного подрядчика и потеснив Старк.

— Поздравляю. Для компании, которая ещё недавно проигрывала нам почти все крупные тендеры, неплохой результат.

— Благодарю, Иезекииль, но если всё пройдёт так, как я планирую, довольно скоро «Озкорп» перестанет нуждаться в поздравлениях конкурентов, потому что самих конкурентов у нас практически не останется.

— Прозвучало немного угрожающе…

— Тебе просто показалось. Мы ведём исключительно дружескую беседу о будущем американской промышленности.

— Ох, ну и замечательно, значит, я могу быть совершенно спокоен.

Генриетта, до этого молча слушавшая наш разговор, сделала небольшой глоток шампанского, скрывая улыбку за краем бокала.

В этот момент к нам направился уже замеченный мною у входа генерал Слокум – высокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с коротко подстриженными седыми волосами.

Норман сразу стал серьёзнее.

— Генерал, рад, что вы смогли присутствовать, — поприветствовал он подошедшего мужчину.

— Не каждый день семья Харди собирает под одной крышей половину города, — сухо ответил Слокум, пожимая ему руку, после чего перевёл взгляд на нас. — Мисс Озборн. Мистер Хаммер.

— Добрый вечер, генерал, — вежливо произнесла Генриетта.

Я тоже поздоровался и кивнул ему – руку мне никто не подавал, а навязываться с этим я не хотел. Слокум прекрасно знал, кто я такой, но короткого взгляда хватило, чтобы понять его отношение: наследник «Hammer Industries» уже заслуживал внимания, только вот участником серьёзного разговора семнадцатилетнего школьника он пока не считал.

Генриетте достался простой кивок, хотя она, судя по абсолютно спокойному выражению лица, ничего другого и не ожидала.

— Мы как раз обсуждали предварительные результаты испытаний, — сказал Норман.

— Именно поэтому я и подошёл. Появились новые вопросы по срокам следующей демонстрации и составу комиссии, а обсуждать их через юристов – значит потратить на пятиминутный разговор несколько дней, поэтому предлагаю разобраться сейчас.

— Разумно, — согласился Озборн, всем видом показывая, что дальше речь пойдёт уже не для посторонних ушей.

Генриетта сразу поняла намёк. Она поставила бокал на поднос проходящего мимо официанта, слегка коснулась моей руки и повернулась к выходу на террасу.

— Иезекииль, ты ведь завтра едешь на экскурсию в «Озкорп»? — Не дожидаясь ответа, она направилась к высоким стеклянным дверям.

— Был рад встрече, — сказал я мужчинам, коротко кивнул и последовал за Генриеттой.

Меня немного бесило, что генерал мгновенно записал нас в детей, которых можно выставить за дверь, однако спорить я не стал – разговор об армейском контракте наверняка был интересным, только прогулка с Генриеттой интересовала меня намного больше, а выразить недовольство я всё равно не мог – батенька обязательно узнал бы о произошедшем и прочитал очередную лекцию на тему сдержанности.

Уж поверьте, в своё время я наслушался нравоучений на несколько жизней вперёд.

Переступая порог, я немного замедлился.

— Линда, всё нормально. Останься в зале.

— Пять минут, Ромео, — насмешливый шёпот прямо у уха заставил вздрогнуть. — Потом начну скучать и приду портить вам атмосферу.

На террасе оказалось заметно свободнее – большая часть гостей предпочитала находиться в зале поближе к выпивке и важным персонам, поэтому снаружи стояло лишь несколько небольших групп, негромко разговаривающих у каменных перил. Тёплый вечерний ветер шевелил листву в саду и приятно холодил разгорячённую кожу, а закрывшиеся за нами двери приглушили музыку до почти неразборчивого гула.

Генриетта остановилась у края террасы, положила ладони на перила и несколько секунд молча смотрела на освещённый сад.

Я встал рядом.

— Ну? — спросил я, когда пауза начала затягиваться. — Ты весь вечер прожигала во мне дыру взглядом, потом буквально вытащила из разговора с генералом и теперь молчишь. Я должен сам догадаться, в чём обвиняюсь, или всё-таки получу список претензий?

— В каких ты отношениях с Харди? — сразу спросила Генриетта, даже не пытаясь зайти издалека. — И не надо рассказывать, что вы просто иногда встречаетесь на приёмах, потому что люди, которые «просто встречаются на приёмах», обычно не дарят друг другу часы за несколько десятков тысяч долларов.

Ага, видимо, она и слухи, которые витают вокруг нас с мисс Харди, уже знает, иначе не была бы настолько раздражена.

— Она украла эти часы у меня полтора года назад прямо с руки, через неделю вернула с издевательской запиской, а потом при каждой встрече пыталась повторить свой фокус, поэтому сегодня я решил закончить эту историю и официально подарил их ей. Мы действительно иногда разговариваем, Фелиция временами пытается меня обокрасть, я не позволяю, после чего мы расходимся до следующего приёма. Никаких отношений между нами нет, разве что дружеские.

— И поэтому ты весь разговор с ней лыбился?

— Я вернул ей её же украденную добычу в качестве подарка и впервые переиграл в её же игре. Конечно, я был довольным!

Генриетта ничего не ответила, продолжая смотреть на сад.

Я некоторое время подождал, затем слегка повернулся к ней.

— Ты ведь могла просто спросить.

— Я и спросила.

— После того как несколько минут следила за нами, потом дождалась, пока твой отец займётся делами, и утащила меня на разборку.

— Я хотела сначала посмотреть, как ты себя поведёшь.

— И какие выводы сделала?

— Пока не решила.

Она говорила спокойно, но в голосе появилась непривычная неуверенность, которую Генриетта явно пыталась скрыть уже привычной резкостью.

До отъезда девушка не стала бы настолько долго ходить вокруг вопроса – она бы подошла, потребовала объяснений прямо при Фелиции, выслушала ответ и только потом решила, стоит ли устраивать скандал. Сейчас же Генриетта словно не понимала, какое место занимает в моей жизни и имеет ли вообще право требовать объяснений – всё-таки два с половиной года переписки не могли заменить реального присутствия рядом.

Она знала, что я создал компанию, несколько раз едва не погиб и продолжал присматривать за Петрой, но не видела всего этого своими глазами, не знала, как я общаюсь с Флэш и Кэндис, не встречала Фелицию, не участвовала в сотнях мелких событий, из которых постепенно и складывалась моя новая жизнь, а теперь вернулась и пыталась вести себя так, словно никуда не уезжала.

— В общем, с Фелицией мы иногда пересекаемся на подобных мероприятиях, подкалываем друг друга, а временами даже нормально разговариваем, но никаких тайных отношений между нами нет, — подвёл я итог. — Теперь ты знаешь всю «страшную правду», так что можем закрыть эту тему и перейти к чему-нибудь более интересному.

— Например? — Генриетта тихо фыркнула, но продолжать допрос не стала, что меня полностью устраивало – я и так объяснил ситуацию куда подробнее, чем собирался, а оправдываться за дружбу с Фелицией точно не планировал – ничего предосудительного мы не делали, если не считать регулярных попыток Харди облегчить мои карманы…

Ладно, это охренеть как предосудительно – за воровство вообще штрафуют и даже сажают, но… Короче, вы поняли.

— Например, завтра, — пожал я плечами. — Я слышал, что доктора Коннорса завтра не будет. Это правда?

— Это откуда ты такое слышал? — удивлённо посмотрела на меня девушка.

— Я несколько лет работаю с Коннорсом, да и с отцом моим они дружат, так что от него самого.

— Многого я ещё не знаю?.. — спросила девушка, состроив обиженную моську.

— Секрет. — Я подмигнул ей.

— Очень смешно, Хаммер, — Генриетта закатила глаза, но продолжать расспросы не стала. — Коннорса действительно не будет – его вызвали на встречу с комиссией по новому университетскому гранту, поэтому экскурсию проведёт Гвен Стейси – его студентка, лаборантка и по совместительству стажёрка генетического отдела «Озкорп». Университет получает от нас большую часть финансирования на исследования Коннорса, так что она и без экскурсии проводит в башне едва ли не больше времени, чем некоторые штатные сотрудники.

— Знаю её, — кивнул я. — Иногда пересекались в лаборатории Коннорса. Толковая девчонка, хотя, по словам доктора Коннорса, любит потерроризировать его вопросами по биологии.

— Наслышана. Петра о ней тоже хорошо отзывалась – они участвовали в одной олимпиаде в прошлом году.

Хм, вот это уже интересно – получается, две будущие девушки-паука были хотя бы заочно знакомы ещё до укуса, хотя сама Петра мне ничего о Стейси не рассказывала.

— Ладно, с завтрашним экскурсоводом разобрались, но я сильно сомневаюсь, что ты вытащила меня сюда ради обсуждения расписания Коннорса, — произнёс я, бросив на Генриетту внимательный взгляд. — Так что выкладывай.

— Помнишь наш разговор перед клубом? Ты рассказал, что восстанавливаешь сыворотку Эрскина, пожаловался на проблемы со стабилизацией, а я пообещала подумать, чем могу помочь…

— Такое сложно забыть, особенно после того, чем закончился тот вечер.

Генриетта чуть покраснела, бросила на меня короткий взгляд, после чего открыла маленькую сумочку и достала тонкую серую флешку с символом «Озкорп».

— Я подумала…

Несколько секунд я молча смотрел на накопитель, уже примерно понимая, что именно она собирается мне передать, но всё ещё не веря, что Генриетта действительно на это решилась.

Я ведь тогда осторожно расставил нужные акценты, намекнул на возможность сотрудничества, однако вероятность получить полноценный доступ к формуле «Оз» оценивал где-то между «Завтра с неба свалится сверхсильная сексуальная богиня, которая запихнула меня в этот мир и признается в любви» и «Старк вернётся из плена и первым делом признает Хаммеров лучшими оружейниками Америки».

То есть практически нулевой.

— Это формула сыворотки «Оз»? — уточнил я.

— Она самая. Здесь формула, результаты испытаний на животных, отчёты по побочным эффектам и мои медицинские данные за последние три года, поэтому потеряешь флешку – я тебя лично убью, а потом заставлю отца судиться с твоей компанией.

Я осторожно забрал накопитель.

— Ты готова передать мне настолько важный секрет только потому, что я… попросил тебя об этом?

— Я передаю его тебе, Зик, а не «Hammer Industries», и рассчитываю, что так всё и останется, — серьёзно ответила Генриетта. — Мендель Стромм считает, что формула ещё не готова – почти у всех подопытных после введения резко выросла агрессия, появились нарушения сна и проблемы с мозговой активностью, но отец уверен, что дело в неправильной дозировке и Стромм просто перестраховывается.

Мендель Стромм – тот самый учёный, которого Норман убил после использования сыворотки «Оз» на себе.

— Контракт с армией заставляет его торопиться? — догадался я.

— Контракт, совет директоров и моё состояние. Отец слишком долго работал над лекарством и теперь уверен, что находится в одном шаге от успеха, поэтому слушать о новых месяцах испытаний не хочет. Может, он прав, вот только становиться первым человеком, на котором будут проверять сыворотку, мне совершенно не хочется.

— Разумное желание.

— Именно поэтому я пришла к тебе. Ты самый умный человек из всех, кого я знаю, и я доверяю тебе… Я ведь могу доверять тебе, Зик?

Я снова посмотрел на флешку.

Доверие Генриетты к моим профессиональным навыкам было чертовски приятным, скрывать это смысла нет – одно дело считаться «гениальным подростком» в газетах, чьи редакторы редко понимали хотя бы половину написанного, и совсем другое – услышать подобное от близкого человека, который сам достаточно разбирался в вопросе, чтобы оценивать мои способности без скидки на возраст, фамилию и раздутую прессой репутацию.

Да и доверяла она мне не только как учёному – Генриетта прекрасно понимала, насколько ценна эта информация, знала о конкуренции наших семей и всё равно была уверена, что я не побегу к отцу хвастаться добычей…

— Никому не передам, включая отца, — пообещал я, убирая накопитель во внутренний карман. — Сначала проверю совместимость с твоим организмом и разберусь с побочными эффектами. Если Стромм прав и формула опасна, я её доработаю.

— Так уверенно говоришь, будто это так просто… — протянула девушка, покраснев ещё сильнее.

— Я обещал разобраться, Генриетта, так что разберусь, — твёрдо ответил я, глядя ей в глаза.

Генриетта тихо фыркнула, но теперь выглядела заметно спокойнее.

Из здания внезапно донёсся усиленный динамиками голос распорядителя. Струнный квартет оборвал музыку, а следом госпожа Харди объявила о начале главной части благотворительного вечера – закрытого аукциона, деньги с которого должны были отправиться детскому отделению «Metro-General».

Гости почти сразу потянулись внутрь – богатые люди обожали благотворительность, особенно когда можно было одновременно продемонстрировать окружающим собственную «щедрость», приобрести какую-нибудь дорогую безделушку, которой можно будет хвастаться в следующий раз, и получить налоговую льготу.

Официанты прошлись вдоль террасы, вежливо напоминая о начале аукциона. Небольшие группы одна за другой исчезали за стеклянными дверями, и уже через минуту снаружи остались только мы.

Генриетта неспешно осмотрелась, убедилась, что последняя пожилая пара действительно зашла внутрь, после чего посмотрела через стекло на собравшуюся у сцены толпу.

— Кажется, мы одни.

— И к чему ты…

Договорить мне не дали.

Колючка шагнула ближе, схватила меня за лацканы пиджака и поцеловала.

Я обнял девушку за талию и притянул к себе, наслаждаясь короткой возможностью не изображать на публике «просто школьных друзей». Генриетта сама просила скрывать отношения, однако, похоже, это надоедало ей не меньше, чем мне – постоянно следить за взглядом, нарочито держать дистанцию и пожимать друг другу руки после того, как совсем недавно проснулись в одной постели, было откровенно странно.

Через несколько секунд она отстранилась и поправила мой воротник, который сама же и смяла, после чего молча направилась к дверям, уже через пару шагов вернув привычную ровную осанку и отстранённое выражение лица.

Я задержался на секунду, коснувшись рукой внутреннего кармана.

Формула «Оз» была у меня.

Завтра состоится экскурсия, где Петру должен укусить радиоактивный паук, а проводить её будет знакомая мне Гвен Стейси, которая в некоторых версиях сама становилась Женщиной-пауком…

***

POV Фелиция Харди

Мать уже начала приветственную речь, поэтому все взгляды были прикованы к сцене, а я стояла немного в стороне, ожидая, когда меня позовут к первому лоту.

Случайно повернув голову, я заметила за стеклянными дверями две знакомые фигуры: Иезекииль целовал Генриетту Озборн, а та держала его за воротник и явно не собиралась отстраняться…

А Хаммер ведь действительно считал, что поглядывал в её сторону совершенно незаметно.

Я опустила взгляд на футляр с золотыми часами и невольно улыбнулась.

Как интересно…

Иезекииль Хаммер и Генриетта Озборн:

Глава 14

Школьный автобус впервые за долгое время не напоминал консервную банку, набитую доверху подростками, потому как из всего класса поехало всего лишь двадцать человек. Я сидел у окна, стараясь максимально абстрагироваться от окружения, но получалось плохо – слева от меня, не прекращая болтать, устроился Марк Уотсон. Он почему-то рассказывал мне о каких-то своих планах на выходные, интересах, знакомствах и периодически кидал на меня странные взгляды…

— …и я говорю ей: «Слушай, если ты хочешь нормальное фото для профиля, то не надо краситься как клоун», — Марк довольно хмыкнул, поправляя свои уложенные рыжие волосы. — Ты ведь понимаешь, о чём я, Зик? Некоторым людям просто не дано выглядеть стильно.

Я лишь молча кивнул, не отрывая взгляда от проплывающих мимо серых бетонных ограждений шоссе. Марк не обратил на это никакого внимания и просто продолжил рассказывать очередную «невероятно важную» историю из своей жизни, пока я окончательно перестал вслушиваться в слова и принялся размышлять о куда более интересных вещах.

Например, о том, насколько интересной оказалась сыворотка «Оз».

Нет, серьёзно, я ожидал многого – всё-таки над проектом больше десятка лет работала одна из крупнейших научных корпораций страны, которой руководил далеко не самый тупой человек в этом мире, однако даже близко не представлял масштаб проделанной работы.

Самое забавное, что после изучения данных назвать «Оз» очередной попыткой повторить сыворотку Эрскина вообще язык не поворачивался – после смерти доктора американское правительство десятилетиями пыталось воссоздать его разработку, причём доступные данные в какой-то момент начали раздавать чуть ли не всем более-менее крупным компаниям и университетам, способным доказать наличие подходящей лаборатории. Не бесплатно, разумеется, но за такие деньги это можно было считать подарком – государству до сих пор очень хотелось получить ещё хотя бы одного Капитана Америку, поэтому каждый новый гений с дипломом, парой миллионов долларов и уверенностью в собственной исключительности получал шанс на воссоздание легендарной сыворотки.

Я тоже когда-то получил доступ к большей части этих материалов через доктора Коннорса и успел убедиться, насколько там всё плохо – формула неполная, часть записей уничтожена, другие противоречат друг другу, оборудование давно устарело, а некоторые этапы Эрскин вообще выполнял практически вручную, не оставив нормального объяснения, почему делал именно так. Короче, сам я воссоздать «ту самую сыворотку суперсолдата» даже не пытался. В «Озкорп» тоже это поняли и после пяти лет исследований решили пойти совершенно другим путём.

Я потратил почти всю ночь, сравнивая формулу с тем, что успел собрать по Эрскину, и нашёл всего несколько действительно похожих решений, причём даже они вполне могли появиться независимо друг от друга, всё остальное создавалось с нуля – другой принцип воздействия, другая последовательность перестройки организма, совершенно иная работа с генами и, самое главное, попытка не просто усилить отдельные функции человека, а заставить всё тело перестроиться, перейти в новое стабильное состояние.

Если верить документам исследователей, то минимальный прирост физической силы составлял около восьмисот пятидесяти процентов. Минимальный, а у самых удачных подопытных показатель был ещё выше – вплоть до 1200%, правда пациент не выжил, но это уже немного другая тема…

И ведь сыворотка не создавала обычного перекачанного идиота, который умеет поднимать машину, но ломает собственные кости при первом же ударе о неё же – организм действительно менялся комплексно, стараясь адаптировать каждую систему под остальные.

При использовании сыворотки «Оз» мышечная масса увеличивалась, скелет становился плотнее и выдерживал новые нагрузки, связки и сухожилия перестраивались вместе с мышцами, ускорялась реакция, росла выносливость, некоторые когнитивные тесты после введения показывали результат на десятки процентов лучше исходного, а скорость восстановления после повреждений вообще заставила меня несколько раз перепроверить цифры – регенерация не как у сыворотки Коннорса, но отросшая за два месяца лапка испытуемого грызуна – это реально мощно и на данный момент не имеет доступных аналогов.

Собственно, поэтому «Оз» и могла вылечить Генриетту – её болезнь «сидела» в генах, а эта штука не пыталась временно заткнуть симптомы – она могла буквально переписать поражённые участки, перестроить ткани и оставить после себя уже здоровый организм. В теории.

На практике существовала одна небольшая проблема… Ну, если вероятность примерно девять из десяти превратиться в психа можно назвать небольшой, и что самое неприятное – Стромм оказался полностью прав насчёт причины, хотя сам пока явно не понимал её масштаб.

«Оз» перестраивала вообще всё, в том числе эндокринную и нервную системы.

Сами по себе изменения выглядели вполне разумно: увеличивалась скорость реакции, организм быстрее выбрасывал нужные гормоны при опасности, повышалась эмоциональная восприимчивость, мозг легче входил в состояние максимальной концентрации, а вместе с улучшенными когнитивными функциями человек действительно становился быстрее и физически, и умственно, вот только они зачем-то одновременно повысили чувствительность части рецепторов.

Выходило так, что один параметр усиливал другой, тот тянул за собой третий, и уже через несколько циклов моделирования вся эта «великолепно продуманная» система начинала сама себя разгонять – человек злился – организм быстрее обычного реагировал на раздражение – мозг сильнее чувствовал выброшенные гормоны – эмоциональная реакция усиливалась ещё больше – организм отвечал следующим выбросом и так по кругу. Страх, раздражение, возбуждение, злость – без разницы.

Если мои расчёты были хотя бы приблизительно верны, примерно девять из десяти обычных людей после завершения перестройки получат проблемы с контролем эмоций такой силы, что слово «агрессивность» из отчётов «Озкорп» выглядит как очень сильное приуменьшение и Генриетте я об этом уже сообщил.

Разумеется, девушка была «просто в восторге» от новости, что лекарство, на которое её семья потратила несколько лет и прорву денег, действительно может превратить человека в психа, после чего потребовала как можно быстрее проверить конкретно её данные, ну а я и не против.

Модель её организма уже считалась на одном из серверов лаборатории, просто «Оз» оказалась настолько сложной дрянью, что для нормального прогноза требовалось учесть слишком много факторов, а у меня технологий из будущего нет, потому времени на анализ ушло больше, чем я думал. А обнадёживать свою девушку непроверенной информацией я не собирался, пусть даже первоначальные результаты выглядели неожиданно хорошо.

Болезнь Генриетты уже достаточно сильно изменила её организм, а сама сыворотка изначально создавалась именно для исправления этих нарушений, поэтому часть изменений, которые у здорового человека уходили далеко за нормальные значения, у неё наоборот возвращала показатели ближе к норме.

Если расчёты подтвердятся, лечить Генриетту можно будет хоть текущей версией, но вот потом она наверняка попросит проверить отца… Я чуть нахмурился и машинально постучал пальцами по колену.

С Норманом всё было сложнее – у него та же болезнь, но возраст, состояние организма, гормональный фон, стадия развития заболевания и ещё куча мелочей отличались настолько сильно, что использовать расчёты Генриетты было невозможно. Для нормальной проверки придётся строить отдельную модель практически с нуля, а это несколько дней работы… Несколько дней, которых у моего отца могло просто не быть, так что сначала Джастин – раз уж он не хочет превращаться в сверхчеловека, можно попытаться на основе сыворотки «Оз» вывести что-то, что вернуло бы его организм в нормальное состояние. Да, тут проблема немного другого уровня – генетическое заболевание это вам не древнее проклятие, но раз маги показываться не хотят, то вариантов у меня остаётся немного.

Норман десятилетиями жил со своей болезнью и за пару лишних суток вряд ли внезапно развалится, а я пока наконец получил в руки формулу, способную полностью перестраивать человеческий организм, и уже примерно понимал, какие её части можно попробовать использовать и для излечения отца, и для доработки собственной сыворотки.

Оставался паук.

— Ты вообще меня слушаешь?

Я моргнул и повернул голову. Марк смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением.

— Последние минут десять – не особо.

Уотсон пару секунд молча смотрел на меня, словно пытался понять, издеваюсь я или действительно считаю это нормальным ответом, после чего фыркнул и откинулся на спинку сиденья.

— И о чём ты таком важном думал?

— О работе.

— Зик, тебе семнадцать, как можно думать о работе в таком возрасте?

— Ну… Мне нравится моя работа, так почему бы и нет? Да и разве ты сам не подрабатываешь где-то?

— В кафе. — Хмыкнул Марк. — Но думать о работе… — Парень покачал головой и переключил внимание на сидящих через проход девчонок.

Ну и прекрасно.

Через несколько рядов от нас сидели Генриетта и Петра. Колючка что-то рассказывала, повернувшись к подруге вполоборота, а Петра слушала и время от времени улыбалась, после чего вдруг заметила мой взгляд и вопросительно приподняла бровь.

Я едва заметно качнул головой, мол, ничего такого – продолжайте.

Автобус свернул с шоссе, проехал через широкий контрольно-пропускной пункт, где охранник проверил документы мисс Хьюи, после чего перед окнами наконец показался главный исследовательский комплекс «Озкорп».

Вживую он выглядел даже внушительнее, чем на фото из интернета – стекло, бетон, несколько соединённых переходами корпусов и огромная зелёная надпись «OSCORP» над главным входом, которую при желании можно было заметить и с соседнего квартала.

Автобус остановился возле отдельного входа для посетителей, и с переднего сиденья поднялась мисс Хьюи – наша новая преподавательница биологии, темнокожая женщина лет тридцати пяти с короткими чёрными волосами. Женщина строгая, но преподаватель хороший.

— Так, все слушаем меня. — Хьюи дождалась, пока последние разговоры стихнут, и обвела салон внимательным взглядом. — Мы находимся на территории действующего исследовательского комплекса, поэтому никакой самодеятельности. Не отстаём от группы, ничего без разрешения не трогаем, за закрытые двери не лезем и сотрудников от работы не отвлекаем, если они сами не согласились ответить на вопросы. Обратно автобус придёт к четырём, но те, у кого оформлено разрешение на самостоятельное возвращение, после окончания экскурсии могут уехать раньше, предупредив меня лично. Всем понятно? — Класс дружно заголосил в подтверждение. — Замечательно. Тогда пошли.

Мы выбрались наружу, собрались у входа и после короткой проверки временных пропусков прошли внутрь.

Гвен ждала нас в просторном холле возле турникетов.

Я узнал её сразу – короткие светлые волосы, поверх обычной одежды накинут белый лабораторный халат, а на груди висел пропуск с её фотографией и крупной надписью INTERN.

Стейси что-то обсуждала с мужчиной из службы безопасности, но, заметив группу, быстро закончила разговор и направилась к нам. Её взгляд практически сразу зацепился за меня.

— Хаммер?

— Стейси, — я слегка усмехнулся. — Коннорс всё-таки нашёл человека, на которого можно скинуть работу?

— Он назвал это «полезным практическим опытом и возможностью представить университет потенциальным студентам», — Гвен остановилась перед группой и поправила бейдж. — Только говорил это всё минут пять.

— В его стиле.

Мисс Хьюи с интересом посмотрела сначала на неё, потом на меня.

— Вы знакомы?

— Иезекииль несколько лет работает с доктором Коннорсом, поэтому временами появляется в нашей лаборатории, — объяснила Гвен, после чего посмотрела на остальных. — Ладно, думаю, нужно представиться. Гвен Стейси, студентка биологического факультета, лаборантка доктора Курта Коннорса и стажёр генетического отдела «Озкорп». Сегодня доктор Коннорс должен был проводить экскурсию сам, но его вызвали на встречу по университетскому гранту, поэтому вам придётся терпеть меня.

— Мы постараемся, — негромко пробормотала Флэш. Кэндис рядом прыснула, а Гвен, кажется, услышала, но только улыбнулась и махнула рукой в сторону турникетов.

— Тогда начнём!

Гвен Стейси:

Глава 15

Первые минут двадцать экскурсия скорее напоминала рекламную кампанию по вербовке будущих сотрудников, причём довольно хорошую – Гвен провела нас через несколько этажей, показывая лаборатории через прозрачные стены, рассказывала о совместных программах с университетами, оплачиваемых стажировках, грантах для студентов и возможности ещё во время учёбы получить доступ к оборудованию, которое большинство университетских лабораторий видело разве что в каталогах производителей.

— «Озкорп» ежегодно принимает несколько сотен стажёров, но большая часть мест распределяется через университетские программы, — объясняла она, пока мы шли по широкому коридору вдоль очередной лаборатории. — Оценки важны, но одних оценок обычно недостаточно. Публикации, олимпиады, участие в исследованиях, рекомендации преподавателей – всё это сильно повышает шансы, а если попадёте сюда ещё студентами и нормально себя покажете, после выпуска вполне можете сразу получить постоянное место.

— А зарплата? — тут же спросил кто-то сзади.

Гвен усмехнулась.

— В зависимости от направления начинающий специалист получает примерно в полтора-два раза больше среднего выпускника по Нью-Йорку, плюс страховка, премии и доступ к корпоративным программам, но скажу вам честно – если единственная причина идти в науку для вас – это высокая зарплата, лучше сразу выбрать что-нибудь другое. Первые лет пять вы будете работать столько, что считать деньги времени всё равно не останется.

Несколько человек рассмеялись, а я хмыкнул и с уважением покосился на огромный логотип «Озкорп» на стене. Неплохо Норман обрабатывает будущие кадры – детишки ещё университет не выбрали, а в голове у них уже закрепился вариант, где именно было бы неплохо работать после выпуска. Хотя, справедливости ради, условия действительно были хорошими – собственная лаборатория такого уровня стоила безумных денег, а для студента возможность просто пользоваться подобным оборудованием могла заменить несколько лет попыток выбить финансирование у университета.

Мы посмотрели экспериментальные материалы, прошли мимо отдела протезирования, где один из инженеров минут десять рассказывал неудачно пошутившей Флэш о новых сервоприводах, после чего посетили демонстрационный зал с несколькими разработками энергетического подразделения… На этом месте уже пришлось отвечать мне, потому что Гвен «совершенно без задней мысли» упомянула совместную программу «Oscorp» и «Hammer Industries», а половина класса почти одновременно повернулась в мою сторону. Возможно, действительно совершенно без задней мысли, но раз уж возможность появилась, я решил немного подпортить Норману всю малину и уже сам начал агитацию компании отца.

К обеду я успел трижды пожалеть об этом – Генриетта начала кидать на меня весьма красноречивые взгляды, а пара одноклассниц, видимо, вспомнив, что я так-то богатенький Буратино, начала прощупывать почву на тему «познакомиться поближе», что настроения не прибавляло ни мне, ни моей зеленоглазой красавице…

Зато кормили здесь действительно неплохо – Кэндис после первого же куска пирога заявила, что готова поступить на биолога исключительно ради корпоративной столовой, Флэш назвала её продажной, Конг совершенно не обиделась, но в знак протеста забрала себе её десерт.

После обеда нас ещё минут сорок таскали по лабораториям, давали поговорить с несколькими сотрудниками и показывали какие-то наиболее безопасные проекты, пока наконец Гвен не повела группу в генетический отдел, и вот тогда-то вся скука из меня выветрилась, ведь лаборатория выглядела почти так, как я её помнил из фильма с Тоби.

Разумеется, никаких точных кадров из фильма в голове уже давно не осталось – я смотрел его чёрт знает сколько лет назад, да и после попадания сюда прошло ещё несколько, однако общий вид оказался знакомым: длинный зал, несколько рабочих зон, прозрачные герметичные вольеры вдоль стены и куча оборудования, назначение половины которого обычный школьник вряд ли понял бы даже после объяснения.

Петра рядом заметно оживилась: она уже держала старенький плёночный фотоаппарат, который ей выделила школьная газета, и постоянно крутила головой, выбирая, что снять первым.

— Только без вспышки возле вольеров, — предупредила Гвен, заметив её приготовления. — Некоторые образцы на резкий свет реагируют не очень хорошо.

— Хорошо. — Петра тут же полезла в настройки камеры.

Гвен остановилась возле самого большого прозрачного модуля. Внутри находилось несколько небольших отсеков с растениями, ветками и искусственными укрытиями, между которыми ползали пауки самых разных размеров и расцветок.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди.

Гвен тем временем начала объяснять остальным, что именно перед нами находится.

— Здесь содержится последняя экспериментальная группа генетического отдела. За основу взяли несколько видов пауков, каждый из которых интересен отдельной особенностью: один способен поднимать относительно своего веса нагрузку, которая для человека выглядела бы совершенно невозможной, другие отличаются скоростью реакции, прочностью паутины, особенностями сцепления с поверхностью или чувствительностью к колебаниям окружающей среды. Вместо попытки вывести нужные свойства обычной селекцией наши специалисты работают непосредственно с геномом.

Итак, пришло время проверить, не погиб ли канон окончательно…

Один, два, три…

Гвен продолжала что-то рассказывать про последовательности генов, а я медленно переводил взгляд с одного отсека на другой. Почти все пауки выделялись очень яркой расцветкой, поэтому найти их было довольно просто.

…Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

Я нахмурился.

— Всего в проекте пятнадцать линий, — закончила Гвен. — При этом каждый образец…

— Их четырнадцать.

Голос Марка прозвучал почти у меня над ухом, заставив вздрогнуть от неожиданности и потянуться к пистолету.

Гвен сбилась и посмотрела на него.

— Что?

— Пауков. — Уотсон указал пальцем на вольер. — Вы сказали пятнадцать, а их четырнадцать.

Несколько человек тут же начали считать самостоятельно, а Гвен на секунду замерла, после чего повернулась к вольеру и быстро пробежалась взглядом по отсекам. Секунд через двадцать лицо девушки едва заметно изменилось.

— Одну минуту, — спокойно сказала она, после чего подошла к стоящему неподалёку сотруднику и тихо заговорила с ним.

Сотрудник сначала посмотрел на Гвен без особого интереса, потом перевёл взгляд на вольер, завис, видимо, сам пересчитал пауков и только после этого заметно напрягся, быстро что-то ответив девушке. Стейси коротко кивнула, сохраняя совершенно спокойное выражение лица, а мужчина тем временем отошёл к одному из терминалов и начал там что-то клацать.

По группе было видно, что ребята немного напряглись, но один сбежавший паук – это всё-таки не утечка какого-нибудь смертельного вируса, хотя лично я после знакомства с местными генетическими разработками предпочёл бы относиться к подобным вещам немного серьёзнее.

Гвен вернулась к нам примерно через минуту.

— Небольшая техническая заминка, — совершенно спокойно сообщила она, будто ничего особенного вообще не произошло. — Пока коллеги проверят систему учёта, предлагаю перейти в следующий сектор. Там как раз должны закончить подготовку демонстрации клеточных культур, а сюда мы при необходимости ещё вернёмся.

Мисс Хьюи вопросительно посмотрела на сотрудника у терминала, дождалась короткого кивка и повела остальных дальше, поэтому уже через несколько секунд большая часть класса вообще перестала интересоваться пропавшим пауком.

Петра, правда, никуда не торопилась – она продолжала фотографировать вольеры, стараясь поймать пауков с разных ракурсов, и я тоже немного задержался, продолжая искать глазами пятнадцатого.

— Мисс Стейси? — Петра опустила фотоаппарат. — Можно я ещё несколько фотографий сделаю? Это для школьной газеты. Я быстро.

Гвен посмотрела на удаляющуюся группу, потом на оставшегося возле терминала сотрудника и кивнула.

— Пару минут. Только от вольеров далеко не отходи и ничего не трогай.

— Спасибо!

Генриетта тоже остановилась, но я махнул ей рукой.

— Иди, мы вас через пару минут догоним.

— Хорошо. — Колючка кивнула, бросила быстрый взгляд на Петру и пошла вслед за остальными.

Я дождался, пока группа скроется за стеклянной перегородкой, после чего снова посмотрел на вольеры.

До сегодняшнего дня всё казалось довольно просто: дождаться нужного момента, проследить за Паркер, потом получить образец её крови и наконец нормально разобраться, почему паучья мутация перестраивает человека, не превращая его через несколько дней в какую-нибудь полумёртвую опухоль.

Сейчас же рядом со мной стояла вполне живая девчонка, которая понятия не имела о моих замечательных планах, а где-то над её головой ползал генетически изменённый паук, который чисто теоретически мог её и убить. Самое неприятное, что я действительно мог просто увести Петру отсюда и закончить всю эту историю ещё до начала – она спокойно закончила бы школу, поступила в университет, скорее всего, пошла бы в науку и никогда в жизни не полезла на крышу какого-нибудь небоскрёба, чтобы подраться с очередным вооружённым психом в идиотском костюме.

Звучало вообще-то неплохо, вот только я слишком хорошо знал нынешнюю Петру – она была умной, способной и даже временами раздражающе талантливой, но при этом позволяла Марку использовать её как живой ГДЗ, терпела школьных придурков, слишком часто сдавалась и просила прощения даже тогда, когда прекрасно понимала, что права. Паучьи силы сами по себе этого не исправят – это факт, зато после осознания возможности голыми руками остановить машину на полном ходу ей будет хотя бы немного сложнее убеждать себя, что очередной Уотсон имеет право решать что-то за неё.

Ну и да, мне нужна была её мутация – отец медленно умирал, собственная сыворотка всё ещё не была закончена, а где-то совсем рядом ползал один из немногих известных мне организмов, способных передать человеку настолько радикальные изменения без гарантированного летального исхода, поэтому изображать из себя совершенно бескорыстного друга было бы довольно смешно.

Я ничего не сказал Линде и просто продолжил ждать.

Петра сделала ещё несколько снимков, сместилась чуть в сторону, выбирая новый угол, после чего внезапно замерла.

Я заметил движение почти одновременно с ней – сверху на тонкой паутинке медленно опускался небольшой паук с яркими синими и красными отметинами на теле. Сердце забилось сильнее, а я невольно сделал полшага вперёд, продолжая следить за пауком, пока тот не опустился прямо на левое предплечье Петры.

Девочка застыла и несколько секунд просто смотрела на существо у себя на коже, явно не понимая, стоит ли его стряхнуть или лучше вообще не двигаться. В обычной ситуации выбор был бы довольно очевидным, только перед ней находился сбежавший генетически модифицированный образец неизвестно с какими свойствами, поэтому резко махать рукой уже не казалось настолько хорошей идеей.

— Зик… — очень тихо позвала Петра.

— Спокойно, только не трогай его, — стараясь успокоить девушку, произнёс я.

Паук медленно двинулся выше. Петра нервно сглотнула, я продолжал следить за каждым его движением и уже начал опасаться, что эта мелкая тварь вообще не собирается ничего делать, когда девушка резко дёрнулась.

— Ай!

Она взмахнула рукой, паук сорвался с кожи и упал на край металлической стойки…

Вот и всё, господа – Петра Паркер скоро станет супером.

Я сразу двинулся вперёд, собираясь поймать паука раньше, чем тот снова исчезнет неизвестно где, но сделать ничего не успел.

— Вот же чёрт! — Гвен появилась сбоку, практически одновременно заметила беглеца и быстро огляделась в поисках контейнера. Ничего подходящего рядом не оказалось, а паук уже добрался до края стойки и через пару секунд мог уйти в узкую щель между оборудованием и стеной, поэтому Стейси практически не раздумывала – резко подставила ладонь, перекрыла ему путь второй рукой и осторожно сжала пальцы. Несколько секунд все трое молчали. — Это было довольно тупо, — первой признала сама Гвен, глядя на собственные руки с нервной улыбкой. Она осторожно перехватила паука и сразу повернулась к Петре. — Он тебя не укусил?

Паркер замялась и посмотрела на руку.

— Кажется, нет. Я просто испугалась, когда он пополз выше.

— Покажи.

— Вот. — Петра протянула левую руку.

Гвен быстро осмотрела пальцы, ладонь, запястье и внешнюю сторону предплечья, ничего не заметила и немного расслабилась. Сам след действительно был почти незаметным и находился ниже, с внутренней стороны, поэтому Стейси его просто не увидела.

— Хорошо, — Гвен ещё раз посмотрела на руку Петры. — Тогда идите к остальным, а я верну этого беглеца и попробую выяснить, как он вообще выбрался. — Она немного изменила хват, видимо, стараясь не раздавить ценный образец, и её пальцы на секунду ослабли, чем паук мгновенно воспользовался. — Ай!

Гвен резко стиснула руку и поморщилась, глядя на указательный палец, где уже появилась маленькая красная точка.

— Прекрасно, — недовольно протянула девушка. — Теперь ещё и отчёт писать…

Гвен тяжело выдохнула, после чего подошла к вольеру, открыла небольшой технический люк и осторожно стряхнула паука внутрь отдельного отсека, дождавшись, пока тот переберётся на ближайшую ветку.

А я продолжал смотреть на её руку и пытался вспомнить всё, что вообще знал о Гвен Стейси. В некоторых версиях она действительно становилась Женщиной-пауком, только конкретно эта Гвен вроде бы к ним не относилась, да и уж точно один генетически модифицированный паук не должен был за пару минут покусать сразу двух будущих супергероинь.

Короче, мои планы и расчёты в очередной раз показали мне средний палец…

— С вами точно всё нормально? — обеспокоенно спросила Петра.

— Да. — Гвен повертела пальцем перед глазами. — Эти образцы относятся к слабоядовитым видам, так что максимум получу раздражение и лекцию от доктора Коннорса за попытку поймать экспериментального паука голыми руками.

Судя по выражению её лица, второго она опасалась даже немного сильнее первого. — Всё, теперь идите к остальным, пока ваша учительница не начала беспокоиться.

— Хорошо. — Петра наконец опустила руку и направилась к выходу.

Я пошёл следом, но уже возле двери немного замедлился – Гвен отвернулась к сотруднику у терминала и начала объяснять, что нашла пропавший образец, поэтому на вольер сейчас никто не смотрел…

— Догоняй остальных, я сейчас, — шепнул я на ушко рыжей.

— А ты куда? — растерянно спросила она, остановившись.

— Задержусь буквально на секунду. — Я подмигнул и легонько подтолкнул её в спину.

Паркер пожала плечами и вышла в коридор.

Я дождался, пока дверь за ней закроется, достал из внутреннего кармана небольшую прозрачную коробочку, которую захватил ещё утром именно на такой случай, и вернулся к вольеру. Паук сидел недалеко от технического люка, так что понадобилось секунд десять, чтобы снова открыть створку, подставить контейнер и дождаться, пока мелкая тварь переползёт внутрь. Захлопнув крышку, я убрал контейнер под пиджак и направился к выходу.

— Линда, — негромко произнёс я уже возле двери, прикоснувшись пальцем к незаметному наушнику.

— Слушаю.

— Оригинал записи сохрани мне, а укусы и момент, где я забираю паука, подчисти так, чтобы никто не понял, что запись вообще трогали.

— Сделаю.

Я коротко кивнул и вышел в коридор.

— Так что ты там делал? — Петра ждала неподалёку, держа фотоаппарат обеими руками.

— Проверял, нормально ли закрыли вольер.

— С каких пор тебя так волнует «Озкорп»? — Девушка посмотрела на меня с явным сомнением.

— Гвен хороший человек – не хочу, чтобы ей ещё больше прилетело из-за того, что паук опять сбежал, — соврал я.

— Ну… л-ладно, — кивнула Петра и пошла дальше, а я пристроился рядом.

Вскоре мы догнали остальных возле следующего демонстрационного зала, где какой-то молодой сотрудник рассказывал о выращивании тканей для медицинских исследований. Генриетта заметила нас практически сразу.

— Закончили?

— Да. — Петра подняла фотоаппарат. — Думаю, для статьи хватит.

— Всё нормально? — Колючка посмотрела на меня.

— Вроде бы. — Я пожал плечами и против воли перевёл взгляд на руку Петры.

И почему она не рассказала, что её укусил тот паук? Причём и в фильмах, и в комиксах этот момент выглядел так же странно. Может, постеснялась, а услышав, что пауки слабоядовитые и их яд в основном опасен только для мелких насекомых, решила просто перетерпеть?

Генриетта прищурилась, но задавать дополнительные вопросы посреди экскурсии не стала и снова повернулась к сотруднику.

Следующие минут двадцать всё шло достаточно спокойно, только Гвен больше не появлялась, вместо неё группу сопровождал другой работник генетического отдела, несколько помещений за нами почему-то закрыли, а по коридорам начали чаще попадаться сотрудники службы безопасности. Никто не бегал и никакой тревоги не объявляли, однако людей возле лаборатории с пауками стало уж чересчур много, и причину я примерно представлял – Гвен сообщила, что нашла пятнадцатого паука и вернула его в вольер, после чего сотрудники пришли проверить образцы и снова насчитали четырнадцать.

Интересно, насколько сильно её за такое будут ругать?

Мне даже стало немного неловко… но лишь совсем немного.

Я продолжил идти вместе со всеми, изредка поправляя пиджак, потому что контейнер во внутреннем кармане неприятно давил на рёбра. Паук внутри вёл себя удивительно спокойно и никаких попыток повторить недавний побег пока не предпринимал.

Минут через тридцать к мисс Хьюи подошла высокая женщина в строгом костюме с пропуском службы безопасности «Озкорп». Она что-то негромко объяснила учительнице, дождалась кивка и ушла обратно по коридору.

Хьюи повернулась к нам.

— Так, народ, небольшое изменение планов. В одном из исследовательских отделов возникли технические проблемы, поэтому оставшуюся часть экскурсии сегодня провести не получится. — По группе почти сразу прокатился недовольный гул – детям здесь было реально интересно. — Да, я понимаю, но решение не моё, поэтому спорить бессмысленно. Автобус приедет по первоначальному расписанию примерно через час, те, кто возвращается на нём, останутся со мной в главном холле. Если у вас есть разрешение на самостоятельное возвращение или за вами уже приехали родители или водитель, можете уехать раньше, только сначала подходите ко мне и отмечаетесь.

— Это из-за того паука? — спросил Марк.

— Мне никто не сообщил причину, мистер Уотсон. — Хьюи посмотрела на него.

— Просто паук пропал, потом нас сразу вывели из лаборатории, а теперь экскурсию вообще отменяют.

— Хорошее наблюдение, но пока сотрудники «Озкорп» ничего не подтвердили, предлагаю не придумывать детали самостоятельно.

Уотсон пожал плечами.

Я же невольно отметил, что парень хотя бы умеет складывать два плюс два, да и вообще не такой уж он подонок – скорее типичный самовлюблённый подросток, что, впрочем, в моих глазах баллов ему не прибавляло.

Мы вернулись в главный холл, где класс почти сразу разбился на небольшие группы: кто-то собирался ждать автобус, несколько человек достали телефоны и начали звонить родителям.

Я тоже достал телефон и отправил сообщение Кайлу, быстро получив ответ – мой личный водитель написал, что уже минут десять ждёт возле главного входа.

Отлично, значит, сейчас и свалим исследовать восьмилапого уродца…

— Паркер? — Рядом вдруг послышался немного взволнованный голос Генриетты.

— Всё нормально. — Улыбнулась девушка, только вот её лицо заметно побледнело, на лбу выступил лёгкий пот, а взгляд стал каким-то расфокусированным.

— Ты уверена? — Нахмурилась Озборн.

— Просто голова немного кружится, — Петра потёрла висок. — И жарко почему-то…

Генриетта приложила ладонь ко лбу подруги и сразу нахмурилась сильнее.

— Ты горячая.

— Я же говорю, наверное, просто…

— Поедешь со мной.

— Генриетта, я могу сама… — Петра моргнула, немного приходя в себя.

— Спорить будем потом. Водитель уже здесь, сначала завезём тебя домой, а если станет хуже – в больницу. — Петра явно хотела возразить, но спустя несколько секунд всё-таки кивнула.

Ну и замечательно!

Сам я пока не видел причин паниковать – жар, слабость и головокружение вполне совпадали с тем, что происходило с Питером после укуса в фильме, а значит, если канон хотя бы приблизительно продолжал работать, к завтрашнему утру Петра должна была проснуться уже совсем другим человеком, про версии, где Питер Паркер от укуса помер, я и вовсе не слышал.

Но и бросать всё на самотёк я не собираюсь – я слишком много раз видел, как местная реальность меняла знакомые события, чтобы спокойно рассчитывать на свои знания, так что ночью придётся следить за её состоянием… Ну и за Гвен тоже, вот только со Стейси возникала отдельная проблема – в отличие от Петры, она не была моей подругой, не жила рядом и вряд ли оценит, если я внезапно начну звонить каждые полчаса и спрашивать, не прилипает ли она к стенам, так что придётся придумать что-нибудь другое…

— Зик?

Я поднял взгляд. Генриетта смотрела на меня.

— Что?

— Ты домой?

— Да. За мной уже приехали.

— Тогда вечером созвонимся. — Она кивнула.

— Хорошо.

Петра уже направилась к выходу, поэтому Генриетта поспешила за ней.

Я отметился у мисс Хьюи, прошёл через турникеты и сел в машину, осторожно проверил контейнер во внутреннем кармане и только после этого позволил себе немного расслабиться. Сам паук был у меня, Петра получила укус и уже начала чувствовать первые последствия, так что первоначальная часть плана прошла даже лучше, чем я рассчитывал, разве что…

Я достал телефон и несколько секунд смотрел на номер Коннорса.

Пожалуй, вечером стоило ненавязчиво узнать, как там поживает его любимая лаборантка.

Восьмилапый уродец (ему грустно что его так зовут, но он ничего не может с этим сделать):

Глава 16

Доктору Коннорсу я позвонил уже вечером, когда с момента экскурсии прошло несколько часов, а я сидел за столом, ожидая окончания анализа организма одного восьмилапого товарища.

Линда к этому времени уже находилась у Паркеров – я отправил её следом за Петрой практически сразу после того, как свалил из «Озкорп». Кровь у девушки желательно было взять уже после того, как она заснёт, да и присмотреть за ней на всякий случай не помешает, чтобы убедиться, что всё пройдёт нормально. Проблема же заключалась в том, что дома круглосуточно находились её родственники, а потому невидимый наблюдатель подходит на эту роль лучше всего. Вот Гвен жила только с отцом, а капитан Стейси сегодня был на дежурстве, так что установить скрытое наблюдение у неё будет куда проще.

Я отложил планшет с данными о паучке – займусь этим позже, нашёл нужный номер и нажал вызов.

— Доктор Коннорс, добрый вечер. Вы уже освободились? — спросил я, откинувшись на спинку кресла.

— Минут двадцать назад вернулся в лабораторию, — ответил мужчина, по чьему голосу было слышно, что встреча с комиссией его порядком вымотала. — Сейчас пытаюсь разобрать всё, что накопилось за день. Гвен тоже недавно приехала, но, подозреваю, ты звонишь не только узнать, как дела с моим грантом?

— Хотел и про грант спросить, но Стейси действительно интересует меня немного больше. Уже успела рассказать про паука?

— Успела, — после короткой паузы ответил Коннорс. — Я только не понимаю, зачем человек, который несколько лет работает с экспериментальными животными, решил хватать неизвестный образец голыми руками.

— Контейнера рядом не было, — напомнил я.

— Именно это она мне и сказала, после чего я спросил, что именно мешало ей отойти на два шага и позвать сотрудника, но внятного ответа почему-то не получил. Сейчас эта чертовка занимается лабораторной посудой, заодно, может быть, вспомнит, зачем вообще существуют правила безопасности.

Я невольно улыбнулся.

— После укуса она нормально себя чувствует? — спросил я, переводя разговор к тому, ради чего вообще набрал его номер.

— Да. Говорит, устала и голова немного болит, но после такого насыщенного дня это и неудивительно. Место укуса выглядит нормально, сильной реакции нет, а по словам людей из «Озкорп» яд этой линии почти неопасен для человека и уже завтра она будет как огурчик, но, если станет хуже, я, разумеется, вызову скорую, только вот сомневаюсь, что до этого дойдёт.

— Температуру не проверяли?

— Зик, если она тебе так в сердце запала, можешь сказать прямо, — спокойно ответил Коннорс. — Девушка она красивая, умная, да и возраст у вас сейчас такой, что…

— Я просто переживаю за знакомую, которую несколько часов назад укусил результат непонятных генетических опытов, не более.

— Да-да, парень, как скажешь… — Из динамика послышался смех. — Я за ней присмотрю, не переживай.

— Хорошо… — протянул я, не желая развивать эту тему. — Тогда передавайте ей привет. А с комиссией как прошло?

— Разговаривали долго, окончательного решения пока нет, — устало ответил доктор. — Если всё закончится удачно, расскажу уже после выходных, а сейчас я хочу спокойно закончить работу и наконец уйти домой.

— Понимаю. Не буду мешать, доктор Коннорс.

— Хорошего вечера, Зик.

Отлично, пока всё идёт как надо – Гвен ближайшее время должна была оставаться в университетской лаборатории, так что, если не отвлекаться, я спокойно успею закончить всё до её возвращения. Сумка с всем нужным оборудованием уже стояла рядом со столом, оставалось только поднять её и направиться к выходу.

Умная и красивая, да?

***

Комната Гвен оказалась совершенно обычной комнатой молодой девушки – ничего особенно примечательного в глаза не бросалось.

Протиснувшись в окно, я случайно задел лежащий на краю стола небольшой плеер, рядом с которым валялись спутанные белые наушники. Устройство полетело вниз, но в последний момент я ухитрился поймать его буквально в нескольких сантиметрах от пола и осторожно вернуть на место.

Вот бы «весело» было, разбей я этот чёртов плеер…

После этого взгляд сам зацепился за незаправленную кровать и пижаму, небрежно брошенную на спинку кресла. Хм, интересно, Гвен просто так спешила на презентацию или всегда оставляла после себя небольшой беспорядок?

Пройдясь по комнате, я начал прикидывать, куда лучше установить камеру. Книжный шкаф сначала показался неплохим вариантом, но стоило подойти ближе, как идея быстро отпала: художественной литературы там почти не нашлось, зато учебников хватило бы на небольшую университетскую библиотеку – биология, генетика, химия, несколько толстых справочников и научных изданий, часть из которых я сам когда-то листал в лаборатории Коннорса. Гвен явно пользовалась полками постоянно, а значит, оставлять там лишнюю деталь было глупо.

Я откинул ещё несколько идей, но в итоге подходящее место всё-таки нашлось – угол под потолком. В ту сторону обычно никто не смотрит, а обзор на комнату оттуда будет почти идеальным. Перетащив стул, я установил камеру, проверил изображение и заодно ещё раз оценил новую энергетическую ячейку на основе всё того же трития: заряда должно хватить на несколько недель, что для штуки размером с шарик из шариковой ручки было очень даже неплохо. Жаль, конечно, что технологии дугового реактора Старка у меня пока не было, но и жаловаться на собственную разработку особых причин не находилось – я просто планировал убедиться, что она не умрёт этой ночью и что силы у неё появятся.

Вся работа заняла чуть больше времени, чем ожидалось, но Гвен, если верить Коннорсу, должна была ещё какое-то время провести в университете, поэтому мне оставалось только спокойно выйти из квартиры, дождаться, когда девушка вернётся и уснёт, а потом получить нужный образец.

Вдруг в кармане завибрировал телефон – Линда сообщала, что Петра поднялась к себе и вырубилась. Я уже собирался написать ответ, когда из прихожей донёсся звук открывающегося замка и тихие шаги…

Твою мать! Коннорс ведь должен был её задержать, какого чёрта она здесь?!

Шаги уже раздавались в коридоре, поэтому выяснять причину происходящего было поздно, оставалось только срочно искать укрытие. Под кровать сразу нет – свободного места там почти не осталось из-за каких-то коробок, окно, через которое я сюда и залез, находилось напротив двери и тоже отпадало, так что пришлось быстро открыть шкаф и забраться внутрь. Створку я прикрыл буквально за несколько секунд до того, как открылась дверь комнаты.

Место для укрытия оказалось так себе – одно колено упиралось в нижний ящик, из-за чего ногу пришлось поднять, перед лицом висела какая-то блузка, а сбоку в бедро давила коробка, которую нельзя было отодвинуть, не устроив лишний шум. Оставалось стоять в позе какающего журавля и надеяться, что Стейси прямо сейчас не понадобится что-нибудь из шкафа.

Через щель между створками я увидел, как Гвен прошла к кровати, и практически сразу понял, почему она вернулась раньше: за короткое время после звонка состояние девушки явно ухудшилось, она заметно побледнела и двигалась заторможенно. Несколько секунд Гвен сидела на краю кровати, опустив голову, потом достала телефон и начала печатать сообщение.

— Я уже дома, пап. Всё хорошо, — по буквам повторила она, после чего положила телефон на тумбочку и потёрла лицо ладонями, после чего протяжно выдохнула, поднялась и начала переодеваться, поэтому я отвернулся от щели и уставился в деревянную стенку шкафа.

Нет, вы не подумайте – я, конечно, тот ещё злодей, но не настолько опустился, чтобы подглядывать за переодевающейся девушкой, которая едва на ногах стоит. Несколько минут слышались только шаги, стоны и тихий шорох одежды, потом скрипнула кровать, и в комнате наступила тишина.

Выждав ещё немного, я осторожно выглянул наружу – Гвен успела снять почти всю одежду, но до пижамы так и не добралась: та всё ещё лежала на кресле, а сама девушка в нижнем белье свернулась на боку прямо поверх покрывала и, похоже, почти сразу отключилась, но выходить я всё равно немного побаивался – если она просто закрыла глаза и через минуту снова поднимется, ситуация получится довольно… глупая, поэтому пришлось провести в шкафу ещё какое-то время, прислушиваясь к её дыханию.

Лишь убедившись, что Гвен действительно уснула, я выбрался наружу и подошёл к кровати. Девушку явно лихорадило, но дышала она ровно и ничего совсем уж тревожного пока не происходило, в остальном всё действительно напоминало состояние Питера после укуса: резкое ухудшение самочувствия, жар, сильная слабость и почти мгновенный глубокий сон.

Раз уж сон такой глубокий, думаю, никто не будет против если я воспользуюсь ситуацией и её беспомощностью? Я достал из сумки шприц и аккуратно ввёл иглу в вену девушки, стараясь всё же действовать понежнее.

Получив небольшой образец крови, я убрал шприц обратно в сумку, и облегчённо выдохнул, как вдруг мне в голову пришла мысль: вот уж будет весело, если её отец тоже решит свинтить с дежурства пораньше – заходит в квартиру, Гвен не отвечает, одежда дочери валяется по комнате, сама в одном белье без сознания на кровати, а рядом какой-то мутный тип с ней что-то делает.

Хмыкнув от представившейся картины, я ещё раз проверил работу камеры. Всё работало, так что можно было спокойно уходить. Я дошёл до окна, взялся за ручку и оглянулся на кровать. Гвен всё так же лежала поверх покрывала светя своими прелестями и рискуя простудиться…

Пришлось вернуться и осторожно накрыть девушку одеялом, стараясь не разбудить. Блондинка немного пошевелилась, удобнее устроилась на подушке и снова замерла.

А она довольно милая, когда спит…

Поправив край одеяла возле плеча девушки, я вышел в окно.

***

POV Линда Л. Тэйлор

Петра Паркер вернулась домой примерно через полчаса после окончания экскурсии. Я ждала её уже несколько минут и отлично видела, как к дому подъехала машина Озборнов, как девчонка выбралась наружу, попрощалась с подругой и направилась к двери.

Со стороны девочка выглядела просто уставшей, разве что чересчур заторможенной. Дверь она открыла сама, вошла внутрь и, прежде чем закрыть её за собой, на пару секунд прислонилась спиной к стене.

— Петра? — донёсся голос Мэй Паркер из глубины дома.

Девочка тут же выпрямилась и поправила очки.

— Я неважно себя чувствую, пойду посплю, — сказала она, направляясь к лестнице.

— А перекусить не хочешь?

— Нет, спасибо, кто-то уже перекусил мной, — ответила Петра с едва заметной улыбкой и продолжила подниматься наверх.

Я последовала за девчонкой и проскользнула в её комнату прежде, чем закрылась дверь. Здесь Петра уже не пыталась держать себя в руках: рюкзак упал возле стола, очки полетели на тумбочку, после чего она добралась до кровати и рухнула прямо поверх покрывала, даже не снимая одежды, а через несколько минут дыхание стало глубоким и размеренным.

Немного позже начал подниматься жар. Сначала Паркер просто беспокойно ворочалась, потом натянула на себя одеяло и окончательно провалилась в сон. Никаких судорог, проблем с дыханием или чего-то ещё, из-за чего мне пришлось бы вмешаться не было, поэтому я ограничилась коротким сообщением Зику и продолжила наблюдать. Ближе к ночи, убедившись, что девочка точно не проснётся, получила нужный ему образец крови.

За следующие несколько часов ничего особенно интересного не произошло: жар держался, но состояние не ухудшалось, а ближе к рассвету Паркер наконец перестала постоянно ворочаться и спокойно лежала под одеялом. Когда небо за окном начало светлеть, я выбралась из дома и направилась обратно.

Уверена, Зик там уже весь распереживался…

***

POV Петра Паркер

Я проснулась от будильника и первым делом удивилась тому, насколько хорошо себя чувствовала.

Вчера до комнаты еле дошла, потом легла прямо в одежде и, судя по всему, так и проспала всю ночь, а сейчас ни голова не болела, ни слабости не осталось, только во рту пересохло и волосы растрепались так, будто я несколько часов ворочалась по кровати.

Потянувшись к тумбочке за очками, я случайно посмотрела на стоящую возле окна фотографию и замерла: с кровати прекрасно видела не только лица тёти и дяди на снимке, но даже маленькую дату внизу рамки, хотя обычно без очков всё дальше пары шагов превращалось для меня в цветное пятно. Несколько секунд я просто смотрела на фотографию, потом перевела взгляд на книжную полку и без особых усилий прочитала название учебника, который стоял дальше всех.

Хм…

Нахмурившись, я надела очки и тут же поморщилась – изображение расплылось настолько, что пришлось снять оправу обратно. Посмотрела на фотографию, снова надела очки, протёрла линзы краем футболки и попробовала ещё раз, но ничего не изменилось: без них я видела идеально, а с ними так, как без них раньше.

Встав с кровати, я собиралась пойти в ванную, но уже после первых шагов стало понятно, что зрением странности не ограничивались – двигаться почему-то было намного легче, тело ощущалось непривычно сильным и послушным, зато одежда внезапно оказалась заметно теснее: футболка натянулась на груди и задралась настолько, что открывала живот, а шорты ощутимо сильнее облегали бёдра и ягодицы.

Я одёрнула футболку, недоумённо скользнула взглядом по себе и направилась к зеркалу, где несколько секунд молча рассматривала отражение. Сначала даже подумала, что после вчерашнего жара мне просто мерещится всякая ерунда, но чувствовала я себя совершенно нормально, а изменения почему-то никуда исчезать не собирались.

Наконец, всё ещё не до конца веря собственным глазам, я стянула через голову футболку и снова повернулась к зеркалу. Без неё разница стала ещё заметнее: живот подтянулся, на руках и плечах появился лёгкий мышечный рельеф, ноги выглядели крепче, талия немного изменилась, да и грудь стала намного больше. Даже осанка почему-то выправилась – я больше не сутулилась так сильно, как обычно.

Повернувшись боком, я ещё раз осмотрела изменившиеся очертания фигуры, а затем развернулась к зеркалу спиной. Линия бёдер тоже стала более выраженной, ягодицы – более упругими и округлыми.

— Как же так?.. — тихо пробормотала я, снова повернувшись к зеркалу лицом.

Ещё вчера вечером всё было совершенно обычно: зрение оставалось таким же паршивым, как всегда, тело тоже точно не выглядело так, а единственным действительно странным событием за весь день была экскурсия в «Озкорп» и тот сбежавший паук. Вспомнив короткую боль в руке, я машинально посмотрела на левое предплечье и почти сразу нашла две маленькие красные точки.

Связь выглядела слишком очевидной, хотя понятнее от этого происходящее не становилось – я могла представить какую-нибудь странную реакцию организма на яд, но от обычного укуса люди точно не начинают видеть без очков и не меняются так сильно за одну ночь, правда это был не обычный паук, а результат генетических экспериментов «Озкорп»…

Но обдумать эту идею я не успела: снизу донёсся голос тёти Мэй.

— Петра! Завтрак готов!

— Сейчас! — отозвалась я и тут же посмотрела на очки, оставленные на кровати. Я носила их почти постоянно, потому что без них практически ничего не видела, но сейчас они будут только мешать… Лучше не буду их одевать, а если у кого-то возникнут вопросы, то можно сказать, что я наконец-то купила линзы.

Теперь нужно было придумать, как скрыть остальные изменения… Может, начать носить одежду оверсайз?

Одна из свободных толстовок подошла достаточно неплохо, но даже в ней я всё равно выглядела немного иначе, хотя изменения уже не так бросались в глаза, и если никто специально не станет присматриваться… наверное, сойдёт.

На кухне всё было как обычно: дядя Бен сидел за столом с газетой, тётя Мэй возилась у плиты. Я осторожно села на своё место и практически сразу передо мной появилась тарелка с мясным рулетом.

— Как себя чувствуешь? — спросила тётя Мэй. — Вчера совсем уставшая пришла.

— Всё хорошо, тётя Мэй. Мне просто надо было выспаться.

— Вот и хорошо. — Она улыбнулась и вернулась к плите, дядя Бен отвлёкся от газеты только чтобы пожелать доброго утра, а я принялась за завтрак, стараясь вести себя как обычно. После еды надо будет вернуться наверх и спокойно разобраться, что вообще со мной сделал этот паук.

***

POV Иезекииль Люциан Хаммер

На лабораторном столе стояли две пробирки с кровью Петры и Гвен, а между ними находился прозрачный контейнер с тем самым пауком. Гарри сидел в клетке неподалёку и спокойно занимался своими делами, совершенно не подозревая, что скоро снова будет вынужден послужить науке.

Я придвинул кресло к столу и уселся, потирая руки.

— Ну что, Гарри? Пришло время творить великие дела!

Петра Паркер:

Глава 17

Большое спасибо "Blazingeagle321", "Фамилия Бал, зовут Матье", "Воланд", "Анордрейк" и "Юрий" за подписку уровня «Смертный Грех»

Гарри поднял мордочку, пару секунд смотрел на меня, после чего развернулся и полез в свой домик, совершенно проигнорировав мою речь и наплевав на красоту момента… Ох уж эти главные герои детских книжек – никакого уважения к пафосу!

— По-моему, он больше не хочет участвовать в твоих экспериментах, — заметила Линда, материализовавшаяся на соседнем стуле.

— У него сегодня выходной. Пока просто посмотрим, что получилось проанализировать «Базе».

Я перенёс контейнер с пауком подальше от края стола и проверил защёлку, потому что второй раз искать эту мелкую тварь по помещению совершенно не хотелось – мне двух «паучих» хватило с головой. Линда проследила за моими действиями и довольно хмыкнула, но комментировать не стала.

Часть образцов я убрал на хранение, оставшиеся отправил на анализ, после чего открыл результаты вчерашней работы. С самим пауком я успел повозиться ещё до поездки к Гвен, так что кое-какие данные уже были, теперь же к ним добавилась возможность посмотреть, что именно происходило с человеческим организмом после укуса, причём сразу в двух вариантах, что было особенно приятно.

Да, по двум пробиркам крови нельзя было узнать, сколько тонн теперь поднимет Петра, зато образцы, полученные во время перестройки, могли показать то, чего в готовом результате уже не найдёшь, правда, кровь у девушек мы взяли в разное время, да и сами девушки тоже во многом отличались друг от друга, так что приписывать любую разницу особенностям паучьего яда пока не стоило.

Я внёс время получения образцов в отдельные поля, сверился с сообщениями Линды и запустил сравнение с результатами прежних опытов.

— Ты хоть немного поспал? — спросила наёмница, заглянув мне через плечо.

— Пока обрабатывались вчерашние данные.

Линда покосилась на кресло, где на подлокотнике всё ещё висел мой пиджак, затем перевела взгляд обратно на меня.

— Кровать у тебя в квартире уже скучает. Ты ею хоть иногда пользуйся.

— Как только закончу с первыми результатами… Обещаю, — добавил я, поймав её взгляд.

— Тогда пока закажу завтрак.

Линда вышла, а я вернулся к монитору. «База» уже отметила несколько отличий, но при проверке выяснилось, что в выборку попали и старые результаты после применения антисыворотки. Пришлось убрать лишнее и запустить сравнение заново, попутно сделав себе пометку разобраться с сортировкой архива, пока собственные названия файлов окончательно не запутали меня… Эх, вот бы Джарвиса заиметь… На Альтрона не претендую, хотя идея попробовать с ним договориться звучит не так уж и плохо. В теории, конечно же.

Сейчас мне были нужны записи о том, как сыворотка Коннорса меняла ткани Гарри до появления внешних признаков превращения. Именно на этом участке мы в своё время и застряли: регенерация запускалась, повреждения восстанавливались, вот только организм с завидным упорством начинал перестраиваться в сторону ящерицы, а попытки остановить процесс тупо откатывали все изменения.

«Оз» воздействовала на тело комплексно, согласовывая изменения разных систем, вот только и там хватало проблем. Тупо смешать две разработки, добавить паучьего яда и получить удачную сыворотку можно было бы разве что в каком-нибудь фильме из современной киновселенной Марвел, а мой новый дом по очень многим признакам на неё не тянет, так что сначала нужно было понять, какие решения можно совместить, а какие лучше отбросить.

Я открыл ещё одно окно с данными по «Оз», выбрал несколько участков для отдельного сравнения и на некоторое время перестал обращать внимание на всё остальное. В какой-то момент рядом снова появилась Линда, поставила у моего локтя чистый стакан воды и молча отодвинула его подальше от оборудования, когда я едва не задел стекло рукой.

— Ну как, долго ещё? — спросила она.

— Похоже не очень… Видишь вот это?

Наёмница посмотрела на экран, где одновременно находились три графика и увеличенное изображение клеток.

— Зик, я вижу очень много всякого. Уточни.

— Здесь. — Я выделил участок кривой. — Видишь, изменение замедляется, хотя клетки ещё вполне активные? В наших опытах с сывороткой Коннорса похожая остановка получалась, когда мы гасили почти весь эффект. Здесь часть изменений сохраняется. Если понять почему, может получиться оставить регенерацию и убрать дальнейшее превращение. В идеале получится убрать все минусы с минимальной потерей качества, но пока что радоваться рано. — Сам я, разумеется, уже радовался, хотя после опытов с Гарри отлично представлял, сколько всего может пойти не так, прежде чем получится что-нибудь полезное.

Я сохранил выбранные данные и подготовил следующую серию проверок. Часть можно было провести на уже имевшемся материале, с остальным придётся повозиться дольше, зато теперь я хотя бы понимал, что именно стоит искать в первую очередь.

Телефон возле клавиатуры завибрировал. Генриетта прислала сообщение о Петре: подруга наконец ответила ей и уверяла, что прекрасно себя чувствует. Я тоже написал Паркер и почти сразу получил подтверждение, что с ней всё нормально.

Я написал Генриетте, что разбираю последние результаты её расчётов, и попросил приехать после обеда, в ответ мне пришло сердечко и подмигивающий смайлик.

Невольно улыбнувшись, я убрал телефон. На соседнем экране модель её организма уже закончила основной расчёт, оставалось проверить несколько спорных мест, прежде чем говорить девушке что-нибудь определённое.

— Еда приехала, — сообщила Линда, едва я открыл первый из них.

— Сейчас, только…

— Откроешь это за столом. Если не будешь нормально питаться, снова начну звать тебя мелким!

Поспорить, конечно, можно было, но я вдруг понял, что действительно хочу есть, поэтому сохранил нужные файлы, снял перчатки и поднялся с кресла.

Заодно стоило выяснить, чем меня вообще кормить собираются.

***

POV Петра Паркер

Вторую порцию я доела заметно быстрее первой и только после этого поняла, что дядя Бен уже какое-то время наблюдает за мной поверх газеты.

— Что? — спросила я, продолжая жевать рулет тётушки.

— Ничего, просто пытаюсь вспомнить, сколько еды ещё осталось в холодильнике.

— Бен, девочка со вчерашнего дня нормально не ела, — заметила тётя Мэй, забирая пустую тарелку. — Положить ещё, милая?

Я кивнула, хотя после такого количества рулета любой нормальный человек уже превратился бы в шарик и не смог ходить. Но моему телу ведь тоже откуда-то нужно было брать энергию для столь сильных изменений…

Пока тётя Мэй возилась у плиты, я потянулась за кружкой, допила оставшийся чай и поставила её обратно, вот только убрать руку почему-то не получилось – стоило поднять ладонь, как кружка поднялась вместе с ней.

Я замерла и осторожно разжала пальцы. Ручка осталась прижатой к коже, хотя я её уже не держала.

Какого…

Быстро посмотрев на родственников, я убедилась, что дядя снова читает газету, а тётя занята едой, после чего придержала кружку второй рукой и попробовала отлепить пальцы по одному. Получилось только хуже – теперь к ней прилипла ещё и левая ладонь.

Пришлось сделать вид, что я грею ладони, хотя чай давно закончился, да и сама кружка уже остыла. Тётя Мэй поставила передо мной тарелку, а я положила руки на стол, стараясь не думать, как объяснять родственникам, почему посуда внезапно приклеилась ко мне и мысленно ругаясь на себя за то, что, увидев позитивные изменения не подумала, что могут проявиться и негативные.

Через несколько секунд пальцы неожиданно отпустили ручку и чашка, чуть звякнув, опустилась на стол.

Я убрала руки под стол и потёрла их друг о друга, но никакого клея на коже не было, а сама кружка тоже выглядела совершенно обычной.

Закончив завтрак, я помогла тёте убрать со стола и собиралась подняться к себе, но у дяди Бена, как оказалось, были другие планы.

— Поможешь мне в гараже? — спросил он, складывая газету. — Нужно передвинуть стеллаж, а то я опять не могу добраться до коробок за ним.

— Да, конечно.

Я сходила за кедами и направилась следом за дядей, попутно проверяя, не прилипает ли ко мне что-нибудь ещё. Дверная ручка отпустила сразу, завязать шнурки тоже получилось, так что я немного успокоилась – превращение в человека-клея меня миновало.

Сначала мы убрали с нижней полки несколько коробок, затем Бен попросил придержать стойку, пока он вытаскивал застрявший под ней кусок картона. Я взялась за металлический край и слегка потянула вверх, рассчитывая только немного приподнять угол, но стеллаж поднялся так легко, что верхняя коробка сдвинулась и опасно накренилась.

— Тихо-тихо. — Дядя подхватил её обеими руками. — Сейчас всё высыплется.

Я сразу опустила стойку и посмотрела на свои пальцы, которые по-прежнему держались за тонкий металлический край, на котором остались небольшие вмятины…

Дядя Бен уже ставил коробку на верстак, поэтому рассматривать металл, к счастью, не стал.

— Неплохо тебя там Зик гоняет. Раньше мы с этим дольше возились.

— Ага, — ответила я, стараясь спрятать повреждённый край под ладонью. — Тренировки наконец-то дают результат.

От этой лжи стало немного неловко, но объяснять, что вчера меня укусил лабораторный паук, а сегодня я почему-то могу поднять стеллаж почти без усилий, пока хотелось ещё меньше – дядя ведь точно позвонит врачу, позовёт тётю Мэй, потом мы всей семьёй куда-нибудь поедем, а обследование ещё и будет стоить кучу денег… Хотя Зику, наверное, стоило рассказать – уж он-то в подобных вещах разбирался гораздо лучше меня, да и лаборатория у него есть, сама там бывала пару раз и, если честно, очень завидовала.

Когда мы закончили, дядя вернулся в дом за мешками для мусора, а я обошла гараж и остановилась возле задней стены, которую со стороны улицы закрывал забор. Здесь меня никто не увидел бы, а тётя Мэй, судя по звукам из открытого кухонного окна, всё ещё мыла посуду.

Я приложила ладонь к кирпичам, немного подождала и потянула на себя.

Рука прилипла.

На этот раз я хотя бы знала, чего ожидать, поэтому прижала рядом вторую ладонь, согнула колени и осторожно перенесла на руки часть веса. Пальцы держались, плечи даже не напряглись, а через несколько секунд я решилась убрать одну ногу с земли, затем вторую и повисла, нелепо поджав колени.

Я действительно висела на стене!

Самое странное, что держаться оказалось совсем несложно, стоило представить, что хочу переставить правую руку, как пальцы отпустили кирпич, а после следующего касания снова прилипли, из-за чего я даже невольно рассмеялась.

Так вот как это работает!

Перехватившись ещё пару раз, я поднялась немного выше, упёрлась носком кеда в стену и обнаружила, что нога тоже держится, хотя между кирпичом и мной была резиновая подошва. Объяснить это было уже сложнее, зато теперь я стояла почти вертикально, с восторгом смотрела себе под ноги и уже думала, стоит ли попробовать подняться до крыши.

— Петра, ты где?

Я вздрогнула и повернула голову на голос дяди. Руки сразу отлипли, следом по стене соскользнули ноги, но испугаться я толком не успела – тело само развернулось, и на землю я приземлилась уже на обе ноги, присев и придерживаясь ладонью за кирпичи.

Ничего не болело. Я быстро выпрямилась, отряхнула руки и вышла из-за угла.

— Здесь. Что-то упало за гаражом, хотела посмотреть.

— Нашла?

— Нет, наверное, показалось.

Дядя протянул мне сложенные пакеты и попросил собрать пустые коробки, а я послушно кивнула, изо всех сил стараясь не улыбаться слишком широко. Подниматься на крышу сейчас было бы глупо, особенно когда меня в любой момент могли позвать, но позже точно нужно попробовать – это ведь так круто!

Главное, сначала научиться нормально приземляться…

***

POV Гвен Стейси

Градусник показал нормальную температуру, после чего я на всякий случай проверила её ещё раз и получила ровно тот же результат. Голова тоже не болела, слабость исчезла, а от вчерашнего укуса остались две едва заметные точки, которые я разглядывала уже несколько минут.

В общем, если верить ощущениям, люди из «Озкорп» оказались правы и к утру я действительно пришла в норму, вот только обычно после настолько паршивого вечера на следующий день хотелось ещё немного полежать, а сейчас я успела умыться, переодеться, убрать разбросанные вещи и поймать падающий со стола плеер прежде, чем вообще поняла, что он падает.

Я взяла ластик, подбросила его над столом и поймала другой рукой. Потом повторила, на этот раз выше, причём в последний момент попробовала перехватить его иначе, и снова получилось без усилий, а вот с закрытыми глазами вышло хуже – ластик отскочил от запястья и укатился под кровать.

Я вытащила блокнот и привычно записала, что происходило со мной вчера, начиная со времени укуса. Телефон помог восстановить, когда именно я ушла из лаборатории и добралась до дома, а дальше пришлось поставить прочерк: отправленное отцу сообщение я ещё помнила, но потом, судя по всему, сразу уснула.

Я потянулась за телефоном, чтобы сфотографировать место укуса, и обнаружила, что блокнот двигается за моей левой рукой. Придержала его за край, попыталась отцепить большой палец, однако бумага натянулась и начала надрываться. Пришлось остановиться.

Несколько секунд я рассматривала собственную руку, затем осторожно изменила положение пальца, и лист неожиданно упал. Никакого клея на нём не было, ладони я совсем недавно мыла, да и сам блокнот до этого спокойно лежал на столе.

Я приложила палец к обложке и попробовала поднять её, однако получилось только со второй попытки, когда я нажала немного сильнее. Я медленно опустила его обратно и прижала ладонь к стене возле стола, стараясь повторить то же движение. Получилось почти сразу, только отцепить руку оказалось сложнее – потянув на себя, я даже почувствовала, как трещит что-то в стене, но ладонь всё ещё оставалась на месте.

— Гвен, ты уже встала? — раздалось из коридора.

— Да, пап! Сейчас выйду. — Я резко повернулась к двери, рука освободилась, и я едва не задела локтем стоявший рядом стул.

Отец появился на пороге уже без формы, с полотенцем на плече, и первым делом посмотрел мне в лицо.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Температуры нет, голова прошла, — ответила я и показала лежавший на столе градусник. — Ты давно приехал?

— Минут сорок назад. Хотел заглянуть к тебе, но услышал, что ты уже ходишь, и решил сначала привести себя в порядок. Поесть успела?

Я покачала головой, попутно отодвигая блокнот подальше от края стола. Отец посмотрел на раскрытую страницу и нахмурился.

— Опять учёба?

— Записывала, как себя чувствовала после укуса.

— Покажешь доктору Коннорсу. — Хмыкнул отец. — И сегодня побудь дома, хорошо?

— Хорошо, пап, постараюсь не выходить без причины.

Он ещё немного посмотрел на меня, затем кивнул и направился в сторону кухни, предложив приготовить завтрак вместе. Я ответила, что приду через минуту, дождалась, когда он отойдёт, и снова приложила ладонь к стене.

На этот раз получилось и прилипнуть, и отпустить, хотя объяснить, чем именно отличались два движения, я пока не могла.

Я вернулась к блокноту и записала наблюдение, оставив рядом достаточно места для уточнений. Если после одного укуса я научилась цепляться за стены, то стоило хотя бы проверить, что ещё изменилось, прежде чем кому-то об этом рассказывать – в последнее время по телевизору всё чаще крутят новости о чокнутых мутантах, не хочу, чтобы меня приписали к их числу и отправили в какую-нибудь лабораторию на вивисекцию…

Посмотрев на надорванный лист, я перелистнула страницу, на этот раз придерживая её двумя пальцами, убрала ручку – и тут из моего живота раздалось громкое урчание.

Ладно, для начала всё-таки можно и позавтракать…

***

POV Иезекииль Люциан Хаммер

Перед отъездом из лаборатории я ещё раз проверил, как там Гвен, и на несколько секунд завис, наблюдая за тем, как девушка пытается отлепить ладонь от стены.

Получилось у неё после того, как в коридоре появился отец, причём сама Стейси едва не снесла локтем стул. Капитан ничего подозрительного не заметил, немного поговорил с дочерью и отправился по своим делам, а я откинулся на спинку кресла и довольно потёр лицо ладонями.

Ну вот, теперь можно было окончательно убедиться, что вчерашняя поездка того стоила.

Я дождался, пока Гвен повторит свой маленький эксперимент, выключил передачу изображения – она ушла в другую комнату, и повернулся к Линде.

— Камеру у Стейси надо будет забрать, когда появится возможность. Наблюдение больше не нужно.

— Насмотрелся?

— Убедился, что с ней всё нормально, — уточнил я. — И очень не хочу объяснять её отцу, откуда в комнате его дочери моя техника, если её обнаружат.

Линда тихо рассмеялась и кивнула, после чего напомнила, что я вообще-то обещал поспать. Спорить я не стал – расчёты по Генриетте были проверены, следующая серия анализов запущена, а собственная кровать после ночи в кресле начала казаться довольно привлекательным местом.

Домой меня привёз Кайл, и следующие часов пять я провёл в спальне, проснувшись уже от звонка Колючки, которая сообщила, что подъезжает. Пришлось быстро умываться и переодеваться, заодно пытаясь вспомнить, куда именно я положил планшет.

Нашёлся он на кухне, рядом с моими ключами.

Генриетта появилась минут через пятнадцать, в джинсах и лёгкой куртке, с убранными назад волосами. Стоило закрыть за ней дверь, как девушка взяла меня за ворот футболки, потянула к себе и поцеловала, после чего отступила на полшага и внимательно осмотрела.

— Ты спал?

— Я что, настолько плохо выгляжу?

— У тебя на щеке подушка отпечаталась.

Я провёл ладонью по лицу, а Генриетта довольно улыбнулась, сняла куртку и протянула мне.

— Показывай, что у тебя получилось. И надеюсь, ты не просто так вызывал меня к себе?

— Не зря. — Кивнул я и повесил её куртку на вешалку. — Новости скорее хорошие и очень важные.

Девушка сразу перестала улыбаться и пошла за мной в гостиную. Я устроился на диване, открыл нужный файл, а Генриетта села рядом, поджав под себя ногу, и придвинулась ближе, чтобы видеть экран.

— Текущая версия тебе подходит, — сказал я, прежде чем она успела спросить хоть что-то. — Расчёты подтвердились.

Колючка некоторое время молчала, смотрела на планшет, затем перевела взгляд на меня.

— То есть я могу её принять и всё пройдёт успешно?

— После подготовки и под наблюдением врачей. Я проверил основные спорные места, в твоём случае той проблемы с разгоном эмоций не получается.

— Ты уверен?

— Абсолютно уверен, иначе бы не говорил. — Серьёзно киваю.

Она забрала у меня планшет, пролистнула страницу, вернулась обратно и задержалась на отмеченных участках. Большая часть написанного ей вряд ли была понятна, но несколько знакомых показателей Генриетта нашла сразу и ткнула пальцем в один из них.

— Здесь у меня всегда было хуже нормы.

— Помню. Поэтому я и не использовал усреднённые значения, а подставлял твои анализы за разные периоды. Вот, смотри.

Я придвинулся ближе и показал, где болезнь уже изменила её организм, что предположительно исправит препарат и почему один и тот же эффект у разных людей может дать совсем разные последствия. Генриетта несколько раз перебивала, просила объяснить проще, пока наконец не откинулась на спинку дивана, положив планшет на колени.

— Получается, мне повезло настолько сильно заболеть?

— Получается, твой отец всё-таки сумел сделать лекарство для тебя, просто слишком рано решил, что оно подойдёт ещё и всем остальным.

Генриетта медленно кивнула и посмотрела в сторону окна. Я не стал мешать ей думать, только забрал планшет.

— А что по остальному? — спросила девушка. — Сыворотка «Оз» ведь основана на формуле профессора Эрскина. Я же не стану после лечения сильной как Капитан Америка?

— Если всё пройдёт так, как ожидается, то станешь. — Улыбаюсь, чуть приобнимая её. — Придётся привыкать и учиться рассчитывать усилия, но, я думаю, ничего критичного в этом нет?

— Кроме того, что я стану мутантом и смогу случайно убить тебя? Конечно нет, совершенно ничего критичного!

— Генриетта, я верю в твой самоконтроль и благоразумие… А ещё в первое время лучше отказаться от слишком интимной близости, если ты понимаешь о чём я. — Подмигиваю, едва сдерживая улыбку. И ведь сразу обо мне подумала чертовка, аж на душе приятно от такого.

Она фыркнула, придвинулась ближе и положила голову мне на плечо. Некоторое время мы сидели молча, пока я большим пальцем водил по тыльной стороне её ладони, а Генриетта рассматривала собственные колени.

— Я уже начала думать, что придётся снова уезжать, — наконец призналась она. — Отец ничего не говорил, но когда ты рассказал про результаты… В общем, я вчера даже спрашивать у него не стала.

— Сейчас тоже не стоит бежать к нему со словами, что всё решено. Сначала пусть Стромм проверит конкретно твой случай – колоть себе всякую дрянь без всесторонних проверок это конечно круто, но я бы был спокойнее если бы мои выводы подтвердили и другие независимые эксперты.

Девушка подняла голову.

— А он разве не проверял? Столько лет делали эту сыворотку для меня, а теперь вдруг надо убедиться, что она мне вообще подходит?

— Он видел побочные эффекты и вполне обоснованно возражал против применения, но судя по тому, что ты мне передала, большая часть последних проверок шла под требования военных, а там исходные данные совсем другие. В твоём случае нужно отдельно проверить именно ту реакцию, из-за которой он поднял шум.

Генриетта нахмурилась и протянула руку к планшету. Я открыл нужное место в отчёте «Озкорп», который она сама мне и принесла, и показал, о чём говорю.

— Вот это можешь спокойно обсуждать с ним, документ у тебя уже был. Спроси, что получается с твоими показателями и сохраняется ли проблема. Уверен, что у «Озкорп» есть всё необходимое, чтобы проверить.

Девушка немного подумала, затем кивнула и достала телефон.

— Спрошу. Если он подтвердит твои расчёты, я приму «Оз». Ждать ещё год, пока они придумают что-нибудь другое, не хочу.

— Скажешь, как поговорите. Если понадобится что-то уточнить, пиши.

Генриетта записала себе несколько вопросов, иногда сверяясь с планшетом, потом вдруг остановилась и повернулась ко мне.

— А с отцом что?

— Его надо считать отдельно. Болезнь та же, только организм уже другой, и переносить на него твои результаты нельзя.

— Но проверить ты сможешь?

— Смогу, если получу достаточно свежих данных. Только это займёт время, Генриетта.

Колючка закончила запись и потянулась за планшетом, однако я успел убрать его на столик.

— Хватит, — сказал я, перехватывая её руку. — Всё нужное я тебе отправлю.

— Ты сам сказал, что мне надо разобраться.

— Ты уже разобралась достаточно, чтобы задать вопросы Стромму, остальное можно обсудить позже. — Я потянул её к себе, Генриетта пересела боком ко мне на колени и обняла меня за шею, отвечая на поцелуй. Через несколько секунд она устроилась удобнее и тихо рассмеялась, когда я попытался освободить руку, которую она прижала к дивану.

— Сам меня так усадил!

— Да, и уже понял свою ошибку.

— Ничего ты не понял. — Она ещё раз коротко поцеловала меня и устроила мою руку у себя на талии. — Вот так нормально.

Я не возражал, тем более что Генриетта наконец перестала постоянно коситься на оставленный планшет и немного расслабилась, чего я и добивался. Я понимаю, насколько для неё это важно и сам приложил немало сил чтобы всё точно перепроверить, но девушка уже начала накручивать себя, а это ничего хорошего не сулит.

— Как только разберёмся с лечением, хочу куда-нибудь выбраться, — сказала Генриетта, перебирая пальцами мои волосы. — С тобой. На весь день… и ночь.

— Уже на меня планы строишь? — хмыкнул я, чуть крепче прижимая девушку к себе. — Ладно, Колючка, считай, что день ты у меня отжала.

— Тогда для начала накорми меня обедом, — потребовала она, потянувшись за телефоном. — Я вообще-то голодная приехала.

Возражать я не собирался, тем более что и сам был не против перекусить, поэтому, пока Генриетта изучала меню доставки, дотянулся до планшета и занялся обещанными материалами. Перед отправкой ещё раз просмотрел вложения, убрав всё, что не касалось самой Озборн.

Закончив с отправкой, я открыл список запущенных опытов и добавил пару пометок, чтобы вечером не пришлось вспоминать, что именно я собирался перепроверить. Руки так и чесались заняться ещё чем-нибудь, но основные результаты появятся только через несколько часов, а сидеть рядом с оборудованием и торопить его возбуждённым взглядом у меня не получается, только Линду зря нервирую, когда так делаю…

Генриетта ткнула меня пальцем в бок.

— С рисом будешь или с лапшой?

— С лапшой, — ответил я, выключая экран и откладывая планшет на столик. — И добавь ещё одну порцию. После обеда я никуда тебя не отпущу…

Вот вам ещё Петра (вдруг вам её показалось мало?):

Новая глава, товарищи!

Немного сумбурно вышло, хотя мне нравится, а как вам? (Комменты и лайки существуют!!! Требую добить уже тысячу лайков!!!)

Постарался дополнить молчаливость Петры и Гвен (хотя всё-ещё не понимаю их логики) и получилось вроде неплохо, не сказал бы что сам бы поступил так же на их месте, но это уже дело характера, а не отсутствия логики.

Сую побольше уточнений что колоть в себя едва проверенный препарат будет только дурак. Не подумайте, ни на что не намекаю, так чисто к слову пришлось ;3

Ну и напоминаю о наличии у меня Бусти :3

Глава 18

Большое спасибо "Blazingeagle321", "Фамилия Бал, зовут Матье", "Воланд", "Анордрейк" и "Юрий" за подписку уровня «Смертный Грех»

POV Генриетта Озборн

Стромм нашёлся в кабинете, где свободной от бумаг оставалась разве что узкая полоска возле клавиатуры. На неё он и поставил чашку, когда увидел меня в дверях, после чего потянулся за лежавшими на краю стола очками.

— Мисс Озборн. Проходите, я как раз смотрел ваши последние обследования.

— Надеюсь, там ничего нового? — спросила я, опускаясь в предложенное кресло.

— По сравнению с предыдущими существенных изменений нет.

Я кивнула и положила сумку на колени. В воскресенье исследовательское крыло было заметно тише, чем обычно, и пока меня провожали от лифта, мы встретили только охранника и какую-то рыжую девушку, видимо новенькую. Но несмотря на выходной, доктор выглядел так, будто пришёл сюда ещё вчера – из-под расстёгнутого халата торчал воротник мятой рубашки, на столе лежал снятый галстук, а возле чашки остались тёмные круги от предыдущих порций кофе.

Отцу я ещё вчера сказала, что хочу обсудить со Строммом свои результаты. Он пообещал присоединиться, как только закончит с делами, поэтому сейчас я могла хотя бы начать разговор без его участия. Они и по отдельности объясняли всё довольно сложно, а когда начинали спорить между собой, понять что-нибудь становилось ещё труднее.

— Вы говорили, что у вас появились вопросы по отчёту, — напомнил доктор.

Я достала телефон и открыла записанное вчера.

— Вот здесь вы пишете об усилении эмоциональных реакций после применения сыворотки «Оз». Это проверяли с моими показателями или с теми, которые нужны военным?

Стромм взял протянутый телефон, некоторое время читал, затем развернул ко мне монитор компьютера.

— Последнюю серию считали по требованиям заказчика. Ваши данные тоже использовали, предварительный прогноз значительно лучше, но я по-прежнему не рекомендую применение нынешней версии.

— А что именно у меня может пойти не так? Болезнь ведь уже изменила часть показателей, и сыворотка как раз должна их исправить.

— Должна, — согласился доктор, открывая другой файл и грустно вздыхая. —Но пока примерно каждая третья крыса погибла почти сразу после ввода, причём более крепкие особи переносили введение лучше. У выживших усиление действительно произошло, однако позже у всех начали проявляться нарушения. Агрессия, расстройства сна, изменения мозговой активности и безумие.

Я придвинулась ближе к экрану. Часть этого Зик уже рассказывал, причём гораздо менее приятно, но тогда он ещё не закончил проверять мои данные, а вчера сказал, что уверен в результате. Оставалось понять, чего именно не хватало Стромму, чтобы прийти к тому же выводу.

— А можно проверить, что получится с моими показателями после перестройки, когда всё начнёт влиять друг на друга?

— Мы уже проверяли это, ведь в вашем случае исходные нарушения действительно сильно меняют прогноз, но, чтобы его уточнить, понадобятся свежие образцы, поскольку часть нужных показателей в обычное обследование не входит.

Он показал несколько выделенных строк и начал объяснять, какие изменения должны произойти. Не слово в слово, конечно, но кое-что и правда совпадало с тем, что вчера говорил Зик: у здорового человека показатели уходили за нормальные значения, а у меня сначала должны были исправиться последствия болезни, потому была большая вероятность на успех.

Получается, мой самодовольный гений всё-таки оказался прав, и от этой мысли мне стало гораздо спокойнее, хотя вслух я, разумеется, ничего не сказала.

— И сколько времени нужно, чтобы всё проверить и подготовить?

— Если сегодня возьмём образцы, к вечеру понедельника сможем закончить индивидуальные проверки, но этого недостаточно, чтобы перейти к испытаниям на людях. Как я говорил вашему отцу, так же говорю и вам – я настаиваю, чтобы мы вернулись к начальной стадии и разобрались с выявленными нарушениями.

Я посмотрела на него, собираясь спросить, сколько тогда придётся ждать, однако в дверь постучали, после чего в кабинет вошёл… отец. Он остановился возле моего кресла, положил руку мне на плечо и посмотрел на развёрнутый монитор.

— Что тут у вас? — спросил он, обращаясь к доктору.

— Я объясняю мисс Генриетте, почему считаю нынешний вариант непригодным для испытания на человеке. Свежие анализы позволят уточнить её прогноз, но саму проблему они не устранят.

— Про состояние подопытных я читал уже много раз, Мендель, и ты сам указываешь, что усиление организма работает, а её прогноз лучше остальных. Я не собираюсь тянуть с излечением моей дочери только из-за твоих беспочвенных страхов.

— Сейчас я предлагаю ограничиться обследованием. У нас нет наблюдений, которые позволили бы исключить поздние изменения психики у вашей дочери.

Отец убрал руку с моего плеча и выпрямился. По тому, как он посмотрел на Стромма, стало понятно, что споры с доктором ему уже изрядно надоели, и я вмешалась прежде, чем они успели снова начать спорить о работе всей лаборатории.

— Отец, я хочу попробовать, если новые результаты будут хорошими, но сначала пусть доктор всё перепроверит. Пара дней ведь погоды не сделают?

— И тебя не смущает что некоторые испытуемые сходят с ума или погибают после применения сыворотки «Оз»?

— Смущает. Но ждать ещё год, пока вы придумаете что-нибудь другое, я тоже не хочу, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Изначально сыворотка ведь создавалась для нас, Озборнов, и учитывала нашу семейную болезнь, так что я готова пойти на этот риск… Но только после проверки!

Отец некоторое время смотрел на меня, потом подтянул к столу второе кресло и сел рядом, а я положила телефон обратно в сумку и дождалась, пока он снова обратится к доктору.

— Если результаты подтвердятся, когда вы сможете провести процедуру?

— Подготовку можно закончить к вторнику, но я против такого решения. Нам следует…

— Я услышал твоё мнение, Мендель. Генриетта тоже. До понедельника ты закончишь проверки, и если новых противопоказаний не будет, во вторник проведём введение. Руководить будешь ты.

Стромм снял очки и положил их рядом с клавиатурой. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Я займусь подготовкой, — наконец ответил доктор. — Моё заключение при этом останется прежним. И наблюдение за мисс Генриеттой после процедуры будет таким, какое я сочту необходимым.

— Хорошо. Скажи, какие сотрудники тебе нужны.

Стромм перечислил несколько исследований и назвал людей, которых хотел привлечь к проверке. Отец задал пару вопросов, уже куда спокойнее, после чего достал телефон и открыл список контактов. На экране почти сразу появился входящий вызов, который он сбросил, затем отправил короткое сообщение.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Слокум… — раздражённо выдохнул отец. — Ничего, о чём тебе стоит волноваться, Генриетта.

— Хорошо… — протянула я немного обиженно. Я ведь его наследница, так почему каждый раз, когда что-то происходит с компанией, он отбрехивается подобными фразами? Сейчас спорить с ним не хотелось, но вообще-то когда-нибудь ему придётся начать объяснять, чем именно он занимается помимо моих обследований.

Перед выходом я написала Зику, что результаты будут в понедельник, а введение собираются провести во вторник. Заодно добавила, что Стромм продолжает возражать, хотя подготовкой всё же займётся. Зик попросил прислать новые данные, как только я их получу, и я убрала телефон, поскольку доктор уже ждал возле двери.

Отец задержался сделать обещанные звонки, а меня проводили в процедурную. Медсестра показала, куда поставить сумку, и принялась подписывать пробирки, пока я устраивалась в кресле и закатывала рукав.

***

POV Зик Хаммер

Кайл свернул на подъездную аллею, и за деревьями показалась крыша особняка. Возле бокового входа доставали из машины отцовские чемоданы, а чуть дальше садовник возился с газонокосилкой, оставляя за собой полосы свежескошенной травы.

Джастин вернулся из Швейцарии меньше часа назад. Альберт, который оставался в особняке, сразу сообщил мне о его приезде, поэтому сейчас хотелось поскорее узнать, чем закончилась встреча с оккультистами.

Петра как раз прислала сообщение, спрашивая, получится ли у нас на неделе позаниматься. Я ответил, что завтра в школе договоримся, и убрал телефон. Прежние нагрузки для Паркер уже не годились, вот только сначала стоило дождаться, пока она сама решит рассказать о своих новых возможностях. Всё-таки не зря я заранее втянул её в тренировки. Так я мог заметить изменения почти сразу и при этом не вызывать лишних подозрений.

Альберт встретил нас у двери. Я обнял старика, затем передал ему куртку и посмотрел в сторону коридора, ведущего к кабинету.

— Привет, Альберт. Как отец?

— Устал, молодой господин. По приезде немного отдохнул, сейчас разбирает привезённые бумаги. Вас просил проводить сразу.

Я кивнул и пошёл за дворецким, пока Линда осталась в гостиной. Через высокие окна на ковёр падали полосы света, а возле лестницы стоял дорожный кофр, который Альберт попросил перенести наверх, прежде чем проводить меня до кабинета.

Отец сидел за небольшим столом возле окна. Пиджак висел на спинке соседнего кресла, рукава рубашки были закатаны, а возле ноутбука лежала раскрытая папка с исписанными листами. Увидев меня, он снял очки и отодвинул бумаги.

— Привет, отец. Ну что, есть новости?

— Есть, но порадовать тебя пока нечем, — ответил он, указав на свободное кресло. — Один из этих специалистов предложил мне переселиться в его клинику на полгода… Сразу после того, как я объяснил ему, сколько у меня осталось времени.

Я сел напротив и невольно посмотрел ему в лицо. Под глазами залегли тени, щёки немного впали, а воротник свободнее сидел на шее. Сам он держался вполне уверенно, что хоть немного обрадовало меня.

— А второй?

— Второй сразу сказал, что снять такое проклятие не сможет, но просмотрел записи, немного поправил перевод, написал свои выводы и советы. Я оплатил его работу. — Отец придвинул ко мне несколько листов с пометками на полях. Кое-где строки были зачёркнуты и переписаны, а к последней странице прикрепили визитку. «Виктория фон Франкенштейн»… Ха, забавное совпадение.

— Копию заберу? У меня есть ещё один человек, которого можно попросить помочь с поисками.

— Забирай. Если удастся найти кого-то толкового, я оплачу консультацию. — Я сложил листы обратно. Стоило спросить Блэйд, не знакома ли она с подходящим специалистом, тем более что поиски пока давали довольно хреновые результаты. — Ладно, теперь рассказывай, что у тебя, — попросил отец, откинувшись в кресле.

— Нашёл, как можно подойти к восстановлению организма с другой стороны. Пока проверяю несколько вариантов, но данных уже намного больше, чем было в начале недели.

— Это всё ещё та история с Коннорсом?

— Его результаты использую, но превращать тебя в «монстра» я не собираюсь, — ответил я, немного раздражённо. — Нужно сохранить восстановление тканей и убрать лишнюю перестройку. Кое-что уже получилось, теперь приходится проверять, что будет с остальными системами. — Отец потянулся к стакану, а я продолжил объяснять, где сейчас застрял. Подготовка образцов занимала слишком много времени, поэтому мне требовался ещё один автоматический модуль, чтобы вести несколько серий одновременно. Заказала его моя компания, вот только поставщик предложил совершенно неподходящие сроки, потому пришлось пока отказаться. — Соколов отправил запрос. Нужную комплектацию готовы привезти только через полтора месяца, а подходящих замен у них сейчас нет.

— Покажи, у кого заказывали. — Я открыл переписку с поставщиком и передал ему телефон. Отец просмотрел название, пролистнул описание установки, затем вернул аппарат и указал на лежавший возле меня ноутбук. — Мы у них уже закупали оборудование. В документах, которые я тебе передал, есть контакты ответственных за наши заказы, через них тебе можно будет работать попроще. — Я достал матово-чёрную флешку, которую всё-таки взял с собой, собираясь попросить отца вместе посмотреть документы. Он заметил накопитель у меня в руке и мою нерешительность, после чего нахмурился. — Ты её ещё не открывал?

— Нет, — признался я, повертев флешку между пальцами. — Не хотелось разбирать всё это одному.

— Тогда открывай сейчас. — Хмыкнул Джастин. — Покажу хоть, где что лежит.

Я придвинул ноутбук и вставил накопитель в порт. Счета, закрытые проекты, договоры, сотрудники… Отец показал нужный раздел, где помимо писем и номеров телефонов нашлись пометки по прежним закупкам. Я прочитал справку, переслал Соколову контакт, после чего позвонил ему сам.

— Дим, я прислал номер человека, который ведёт заказы «Хаммер Индастриз» у нашего поставщика. Попробуй связаться с ним насчёт установки.

— Позвоню. Но срок поставки новой установки вряд ли изменится. В последнем ответе они ссылались на загрузку производства, а на складах такие вещи обычно не валяются.

— Тогда узнай, есть ли у них демонстрационная установка или образец со склада, который можно передать нам во временное пользование. Заказ на постоянную оставь в силе.

— Понял, босс. Уточню состояние оборудования и возможность передачи, затем свяжусь с вами.

Я повесил трубку и вернулся к данным с флешки, отец показал мне остальные разделы. Добравшись до закрытых проектов, я открыл один из отчётов и невольно присвистнул, посмотрев на потраченные суммы.

— И после этого вы его закрыли?

— Только отдельный проект. Результаты передали в другие подразделения, открой приложения.

Я открыл ссылки и некоторое время читал, пока отец объяснял, какие решения пошли в производство.

Соколов перезвонил, когда мы добрались до действующих договоров. Подходящий образец нашёлся в демонстрационном центре, но передавать его без согласования руководителя там не могли. В понедельник обещали дать окончательный ответ, и если всё удастся, установку можно будет привезти уже в середине недели.

— Запроси характеристики и перечень того, что понадобится для подключения. Место подготовим заранее, — попросил я.

— И получите условия письменно, — добавил отец. — По перевозке тоже.

Я сохранил несколько документов и отключил флешку. Отец уже заметно устал, поэтому я закрыл ноутбук и поднялся.

— Завтра позвоню, расскажу, что ответили. Отдыхай, бать.

— Позвони. И заезжай на неделе, разберём остальное.

Я кивнул, забрал бумаги и вышел. Альберта встретил возле лестницы и попросил заглянуть к отцу, после чего нашёл Линду в гостиной. На обратной дороге передал ей привезённые Джастином записи, коротко рассказал о встрече и набрал номер Дневной Странницы. Я точно помню, что в каком-то комиксе про Блейд всё было завязано на какой-то магии, но деталей в голове не отложилось, тем не менее, на безрыбье и такая информация сойдёт за сома…

— Слушай, нужен человек, который разбирается в родовых проклятиях. Ты таких знаешь?

— Что за проклятие? — спросила Блэйд после короткой паузы.

Я коротко рассказал, что происходило с мужчинами нашей семьи и в каком состоянии сейчас отец, пока Линда просматривала бумаги на соседнем сиденье.

— Пришли, что у тебя есть. Одного человека могу спросить, но сначала ему понадобится посмотреть на ваши записи.

— Сейчас отправлю. Если ему потребуется что-то ещё, пусть скажет.

Я дождался, пока она отключится и отправил ей всё что у меня было, после чего вернулся к пометкам Виктории Франкенштейн.

***

POV Генриетта Озборн

Во вторник я приехала в медицинское крыло вместе с отцом. Результаты вчерашних проверок оказались хорошими, Зик тоже успел их посмотреть и подтвердил свои выводы, вот только спокойнее от этого становилось ровно до того момента, пока я не вспоминала о самой процедуре.

В палате было светло, за окном виднелась дорожка между корпусами и несколько молодых деревьев, а на тумбочке уже лежали упаковка салфеток и бутылка воды. Я убрала телефон в шкафчик, сложила сверху одежду и переоделась в выданную рубашку, которая оказалась слишком широкой в плечах. Пришлось придерживать ворот, пока я возвращалась к отцу и Стромму, ожидавшим в коридоре.

Доктор держал папку под мышкой и что-то негромко объяснял. Увидев меня, он замолчал, а отец подошёл ближе и поправил съехавшую с плеча ткань.

— Как ты? — спросил он, немного взволнованно заглядывая мне в лицо.

— Волнуюсь, — честно ответила я. — Ты ведь останешься?

— Останусь. — Отец сжал мою ладонь, и мы пошли следом за доктором.

Процедурная оказалась совсем не похожа на обычную палату. Большую часть помещения занимала установка с длинной металлической платформой, над которой возвышался прозрачный кожух. Рядом стояла консоль с несколькими мониторами, а вдоль стены тянулись баллоны и трубки системы подачи. Я уже видела эту установку на фотографиях из отчётов, но тогда она казалась куда меньше.

Стромм помог мне устроиться на платформе и начал закреплять датчики. Закончив с ними, он проверил крепления ремней, после чего подошёл к небольшому столу рядом с установкой.

— Если почувствуете боль, головокружение или станет трудно дышать, сразу говорите. Не нужно пытаться перетерпеть, даже если ощущение покажется незначительным.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь успокоиться.

— Всё проверили? — тихо спросил отец, наклонившись к доктору.

— Всё, что могли проверить к этому сроку. Повторные результаты соответствуют прогнозу, но моё мнение о преждевременности испытания не изменилось.

Отец кивнул и вернулся ко мне, слабо улыбнулся и убрал с моего лица прядь волос.

Стромм тем временем взял со стола небольшой стеклянный флакон и протянул его мне.

— Промахлораперазин. Катализатор. Он должен запустить реакцию, когда пары усилителя попадут в кровь. Выпейте всё.

Я забрала флакон и выпила содержимое, поморщившись от горького вкуса, после чего вернула его доктору.

Стромм сделал отметку в записях и вернулся к консоли.

— Начинаем, Генриетта? — спросил доктор.

— Да, — ответила я, посмотрев на отца, который остановился напротив.

Защёлки на руках и ногах захлопнулись, платформа опустилась, после чего проникла под прозрачный кожух, раздался тихий щелчок замков и через несколько секунд снизу послышалось шипение, после чего в камеру начал поступать зеленоватый пар.

Первые секунды ничего не происходило, но затем по груди медленно разошлось тепло как от алкоголя, а пальцы сами собой согнулись. Я разжала их и сразу посмотрела на Стромма, который стоял возле экрана.

— В груди странное тепло. И пальцы сводит.

Доктор приблизился к камере, посмотрел на мою кисть, после чего снова перевёл взгляд на показатели. Тепло тем временем уже расходилось по плечам, в груди же уже начался жар, а следом неприятно потянуло спину, из-за чего пришлось сильнее вжаться в платформу.

— Спину тянет, — сообщила я, осторожно двинув плечами.

— Я вижу. Постарайтесь пока не менять положение, мы следим за показателями.

Я кивнула и сжала пальцы. Через некоторое время начали ныть ноги, затем жар перешёл к голове, ладоням и животу, после чего усилился в несколько раз.

Всё это время я смотрела на отца, однако в этот момент опять потянуло спину и пришлось закрыть глаза и с силой сжать зубы. Проклятье… Я знала, что будет неприятно, даже больно, но сейчас это совершенно не помогало.

Через какое-то время шипение наконец прекратилось. Почти сразу включилась вентиляция, вытягивая остатки зелёного пара из камеры. Когда стало легче, рубашка прилипла к спине, ладони были влажными, а жар опустился до носков.

— Всё? — выдохнула я, когда кожух начал подниматься, а Стромм снова подошёл ближе.

— Введение закончено. Теперь будем наблюдать. Как вы себя чувствуете?

— Жарко… И… пить хочу.

Отец помог мне приподняться и поднёс стакан. Сил не было вообще, поэтому после нескольких глотков я откинулась обратно и потеряла сознание.

Проснулась я уже в палате. За окном было светло, одеяло сползло почти до колен, а на соседнем кресле сидел отец с телефоном в руке. Увидев, что я открыла глаза, он сразу убрал его и придвинулся ближе.

— Как ты, дочь?

Я осторожно пошевелилась. Неприятная ломота уже прошла, как и странный жар, однако тело ощущалось непривычно.

— Уже лучше. Получилось?

— Первые результаты хорошие. Стромм ещё проверяет, но пока всё хорошо. — Он говорил как всегда холодно, но счастливую улыбку скрыть не мог. Я сжала его пальцы, вспомнила предупреждение Зика и ослабила хватку, а отец наклонился и поцеловал меня в лоб.

Позднее пришёл Стромм. Он сравнил несколько показателей с прежними и объяснил, за чем теперь будут наблюдать. Стромм снял маленькую повязку с места вчерашнего забора крови, и я с удивлением посмотрела на собственную руку. След исчез, хотя раньше на этом месте ещё несколько дней держался бы синяк. Доктор осмотрел локтевой сгиб и записал время, пока отец наблюдал за ним с заметным удовлетворением.

— Когда соберёте результаты, мы обсудим дальнейшие испытания, Мендель. Ты сам видишь, что всё получилось.

— Мисс Генриетта перенесла введение. У животных нарушения тоже проявлялись позднее, поэтому моё требование вернуться к начальной стадии остаётся в силе.

Отец поморщился, однако продолжать разговор при мне не стал, и доктор вернулся к своим объяснениям.

К вечеру отец принёс мне чистую одежду и вернул телефон. Я написала Зику, что всё прошло хорошо и завтра очень хочу его увидеть, затем повернулась к отцу, чтобы уточнить время посещения. Он замялся, посмотрел на часы и попросил сначала дождаться утреннего осмотра.

Неужели я действительно излечилась?

***

POV Зик Хаммер

К Генриетте я приехал в среду после утренних дел в лаборатории. Установку уже готовили к передаче, Соколов согласовывал доставку, и я успел освободить место для оборудования, прежде чем Колючка сообщила, что меня наконец пустят к ней. Норман подтвердил время посещения, поэтому на проходной мне выдали пропуск и проводили к медицинскому корпусу. Немного переживал что наши отношения раскроют, но, честно говоря, я сам не то, чтобы боялся этого – всё-таки давно уже не подросток… В смысле… ментально.

Генриетта сидела на краю кровати и завязывала шнурки. На ней были джинсы и светлый свитер с закатанными рукавами, волосы она собрала в хвост, оставив несколько прядей возле лица. Увидев меня, девушка выпрямилась и улыбнулась, а я невольно остановился в дверях, потому что Норман стоял возле окна и разговаривал по телефону. Поздоровавшись со мной кивком, он закончил беседу, убрал аппарат в карман и помог дочери достать сумку со стула.

— Мне разрешили прогуляться, — сообщила она, потянувшись за сумкой. — Только недолго и по территории.

— Зик, проследи, чтобы она вернулась вовремя. У меня через двадцать минут встреча, после неё заеду сюда.

— Хорошо, мистер Озборн.

Норман поправил ворот свитера дочери, попрощался и вышел, после чего я закрыл за ним дверь. Генриетта сразу отложила сумку и шагнула ко мне, обняв за шею. Я придержал её за талию, поцеловал и почувствовал, как она устроила голову у меня на плече, на несколько секунд замерев в таком положении.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, нежно проведя ладонью по её спине.

— Сегодня нормально. Вчера болело вообще всё, а потом я почти сразу уснула.

Я чуть крепче прижал её к себе. Вчера она написала всего несколько сообщений, затем она просто прекратила отвечать, и новых сведений пришлось ждать до утра. Конечно, в своих расчётах я был уверен, вот только я слишком часто ошибался, да и переживать о близком человеке моя гениальность мне не мешала.

— Ты даже не представляешь как я рада! — тихо сказала она, отстранившись, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Представляю, — ответил я, улыбнувшись. — Когда тебя отпустят?

— Если всё будет нормально, в пятницу, но потом всё равно придётся приезжать на всякие проверки. — Она поправила прилипшую к щеке прядь, затем взяла мою ладонь и потянула к двери. До выхода нас проводила медсестра, напомнив время возвращения, а оказавшись на улице, Генриетта сразу прищурилась и подняла лицо к солнцу.

Двор устроили между двумя корпусами, закрыв от подъездной дороги невысокой стеной и плотной полосой кустов. Широкая дорожка огибала клумбы и несколько молодых деревьев, под которыми стояли скамьи. Возле дальней одна из сотрудниц читала книгу, а чуть ближе мужчина в рабочей одежде возился с креплением фонаря.

Мы пошли в другую сторону, где за поворотом виднелась небольшая площадка с фонтаном. Вода негромко стекала по тёмному камню, у края чаши мокла упавшая ветка, и ветер время от времени доносил мелкие капли до ближайшей скамьи. Я посмотрел на оставленные ими пятна и выбрал соседнюю, пока Генриетта рассматривала растения вдоль дорожки.

— В субботу заедешь за мной с утра, — сказала она, садясь рядом. — Ты обещал мне нормальное свидание!

— Помню, — хмыкнул я, обнимая девушку за плечи. — У меня даже есть одно место на примете.

— Какое?

— Музей старой техники. Там ещё игровые автоматы есть, можно попробовать поиграть.

— Хорошо, — согласилась девушка, придвинувшись ближе. — Только давай потом ещё погуляем.

Я кивнул и чуть удобнее устроил руку, пока она рассказывала, как утром пыталась переодеться с её новыми силами. Девушка всё ещё выглядела чуть усталой, но то выражение обречённости наконец исчезло. Я поймал её взгляд и улыбнулся, а Генриетта взяла меня за руку, переплетая наши пальцы.

Некоторое время мы просто сидели, слушая воду и редкие голоса с другой стороны двора. Я посмотрел по сторонам, в поисках камер, глянул на часы, убедился, что торопиться пока не нужно, и повернулся к ней, встретив уже знакомую довольную улыбку.

Генриетта Озборн:

Вот и новая глава, друзья мои!

Закинули монетку на новую главу, а у меня уже черновик лежал готовый, так что вышло довольно быстро :3

Не забывайте написать комментарий! И лайк влепить! Это очень важно!

А ещё напоминаю что у меня есть Бусти ;3