Мартынов. Цепи и Блоки. #ЯрБлокчейн

Глава 1

Это вторая книга цикла о стюарде Мартынове. Первая по ссылке: https://author.today/work/130729

– Ваше Высочество! – услышал я голос русского чиновника, встречающего наш поезд в городе Саппоро, округ Исикари, префектура Хоккайдо, остров Хоккайдо, Япония.

Я рефлекторно повернул голову, ища взглядом родственника императора, которого по своей рассеянности умудрился не заметить.

– Кхм! – грозно прогрохотал стоящий рядом начальник всей присутствующей на поезде прислуги, огромный, дородный и, вопреки стереотипам о толстых людях, совсем не добрый камергер Ростислав Леопольдович. Его маленькие острые глазки впились в меня как два жала.

Фрейлина Наталья Романовна, самая юная пассажирка нашего поезда, приставленная прислуживать членам императорской семьи во время их поездки в Японию, издала какой-то тихий, едва различимый писк. Я бросил на неё быстрый взгляд и увидел, что девица выпучивает на меня свои – и без того огромные – глаза так, что остального лица за ними уже почти не видно. Ясно было, что она пытается дать мне о чём-то знать.

– Ваше Высочество! – снова произнёс чиновник. Выглядел он так, будто рассматривает возможность дёрнуть меня за рукав и одновременно ужасается дерзости самой мысли об этом. Я, наконец сообразив, что он обращается ко мне, медленно повернулся к служащему лицом и поднял бровь, выражая ленивое внимание.

– Ваше Высочество, – затараторил он, встретившись со мной взглядом, – губернатор Хоккайдо, господин Кикути, приветствует вас.

Низко склонившаяся передо мной чёрноволосая голова невысокого человека в скучном деловом костюме была тому подтверждением. Секунд через двадцать мужчина разогнулся из поклона и приглашающим жестом указал дорогу.

Я милостиво кивнул и медленно направился в предложенном направлении. За две недели нашего путешествия по железной дороге, Великому Сибирскому Пути я так в полной мере и не привык к тому, что из стюарда Мартынова, княжича-пустышки, вдруг превратился в Романова, одного из внучатых племянников Государя, персону, к которой обращаются не иначе, как “Ваше Высочество”. Это при том, что даже к моему деду, старому князю Мартынову, обращаются “Ваше Сиятельство”. Кто-то бы добавил здесь слова «всего лишь», но я этого делать не буду. «Ваше Сиятельство» – это весьма серьёзно.

Никаким родственником императора, внезапно признанным бастардом великого князя, я, само собой, не являюсь. По крайней мере, насколько мне известно, я остаюсь младшим внуком князя Юрия Мартынова. И всё же сейчас, я, сиятельный Михаил Романов, направляюсь со своей свитой, к ожидающему меня кортежу.

Получилось это вот как. После звонка Ростислава Леопольдовича, завершившего мой разговор с главой константинопольских соглядатаев, то есть, шпионов, Сташковым, я, не успев проанализировать всю свалившуюся на меня информацию, прибыл в Парящий дворец и окунулся в суету подготовки высочайших особ к поездке в Японию.

Носясь по роскошным чертогам, я то и дело ожидал, что меня прямо из Парящего Его Императорского Величества дворца уведут под белы ручки толпы полицейских офицеров во главе с самим обер-полицмейстером, чтобы судить за убийство Шавика и всех его людей в составе преступной группы по предварительному сговору или как там это формулируют крючкотворы.

К моему удивлению, этого не произошло. Жестокая бойня со взрывами, стрельбой и пожаром, которую я, Тарас и ещё один субъект, известный как Экин, устроили, должна была вызвать страшный ажиотаж в средствах массовой информации. Тем не менее новостные сайты сообщали лишь о светской хронике да мусолили обстоятельства дуэли, на которой мой кузен Валерий Мартынов элиминировал «талантливого», как теперь говорят, «поэта», а на самом деле обычного глупого бретёра-забияку Григория Озёрского путём превращения его… ну, в размазанный по земле мадьярский гуляш, что ли.

Моё имя упоминалось лишь в связи со скандалом с участием прута и журналиста и моим секундантством в вышеупомянутой дуэли. Как такое возможно, я обдумать не успевал.

Когда приготовления подходили к концу, ко мне обратился мой непосредственный начальник во дворце, камергер Ростислав Леопольдович. Внимательно осмотрев мой внешний вид, он издал горлом какой-то громоподобный рокочущий звук, означающий сомнение, и сообщил, что мне необходимо предстать перед князем императорской крови, то есть, родственником самого Государя. Поражённый высочайшим вниманием, проявленным к моей скромной личности, я последовал за камергером в роскошные палаты Его Высочества.

После необходимых приветствий, поклонов и прочих церемоний, князь императорской крови поинтересовался, не пожелаю ли я быть в этой поездке не стюардом Мартыновым, а Его Высочеством Михаилом Романовым. Причины подобного маскарада мне знать, увы, не полагалось, но я понял, и взгляд князя ясно показывал, что он это заметил, что суть кроется в соображениях безопасности.

Ясное дело, я заверил Его Высочество, что для меня это огромная честь и на словах даже позволил себе усомниться, что я этой чести достоин. Ростислав Леопольдович хмыкнул, сообщая таким образом своё неудовольствие тем, что я смею заставлять Его Высочество себя уговаривать. Но слова были уже сказаны, и князь императорской крови тепло уверил меня, что это именно для его семьи будет большой честью, что Михаила будет изображать сам стюард Мартынов.

Что же произошло на самом деле? Произошло, вероятно, следующее. Камергера Ростислава Леопольдовича спросили, кто из благородной дворцовой прислуги может подойти на роль юного Его Высочества Михаила Романова. И он сразу вспомнил того, кого ценил меньше всего. Стюарда Матвея Мартынова.

Практика замены лиц, требующих особой защиты, двойниками, не нова и обыденна. Слишком много было совершено покушений, в том числе, к сожалению, и удачных, на императоров и членов их семьи. Шпионы других держав не дремлют и постоянно спонсируют разнообразных революционеров и прочих террористов.

Думаю, что агентурная сеть Российской империи в Японии донесла о возможной попытке похищения или убийства Его Высочества. Возможность, судя по всему, была не так уж велика, коль поездку в Японию не отменили совсем. К тому же, будь угроза серьёзной, в роли наживки был бы тренированный агент, а не простой стюард да к тому же лишённый Яра. В общем, я работаю приманкой, чтобы настоящий Михаил Романов спокойно совершил свой вояж под другим именем.

Отправлялся наш поезд из Первопрестольной поэтому до отбытия из Москвы я выполнял свои обычные придворные обязанности. Иной раз мне приходилось прислуживать на балах, на иных балах, для публики попроще, прислуживали уже мне. На таких балах я старался появиться как можно позже и уйти как можно раньше.

Причин такому поведению было несколько. Во-первых, я совсем не поклонник светской жизни и бессмысленных разговоров, и благодаря тому, что я родился с дефективным резервуаром Яра, мне с детства было позволено подобным досугом пренебрегать.

Во-вторых, хотя и в Москве меня особо никто не знал, слухи по высшему обществу распространились быстрее некуда, и пустышка Мартынов на балах был изгоем и объектом тщательно скрываемых любопытно-жалостливых взглядов.

В-третьих, если ещё не стало понятно, после ночного боя с Шавиком и его группировкой, а также попытки убить Сташкова, на которую я истратил весь свой Яр, сила ко мне не вернулась. Я снова оказался пуст. А значит, танцевать на балах прекрасные юные графини и княжны предпочтут с кем-то другим.

Тараса я решил с собой в поездку не брать. Ранение, полученное в бою с бандой Шавика, оказалось довольно серьёзным и дядьке нужно было время на восстановление, несмотря на то, что Яр помогал его организму регенерировать быстрее.

Невероятными усилиями мне удалось улучить время, чтобы съездить в банк и забрать хранившуюся там для связи с фрейлиной Елизаветой Георгиевной Аматуни «ладошку» – плоский телефон с экраном во весь размер корпуса – который по моему распоряжению приобрёл Тарас и оставил в ячейке. Открыть ячейку мог любой, кто предъявит ключ и квитанцию.

В электронном письме, которое Елизавета Георгиевна прислала на почту МартиСтю@почта.ри, она бегло сообщала о том, что к ним продолжают наведываться полицейские офицеры с вопросами о гибели князя Гуриели во время визита к ним домой, а также (гораздо более подробно) о том, как она обо мне соскучилась, в каком виде я ей приснился, и чем мы во сне занимались.

Наскоро напечатав ей, что отправляюсь в Японию, я покинул банк. «Ладошку» я забрал с собой. Конечно, о том, что я буду выполнять роль живца для гипотетической атаки на Михаила Романова, я умолчал. Страстная фрейлина могла бы не постесняться устроить скандал и великому князю, если бы узнала, что я подвергаюсь опасности.

В Москве мой, то есть, Михаила Романова, поезд укомплектовали новым штатом, который не знал в лицо ни меня, ни Его Высочество. В Паутине можно было найти фото и видео нас обоих, но, будучи примерно одного возраста, роста и цвета волос, на изображениях мы могли бы сойти один за другого, списав небольшие различия на мастерство или отсутствие такового у снимающих.

Естественно, руководитель всего путешествия обер-гофмейстер князь Барятин, а также ещё несколько высших чинов, куда входил и камергер Ростислав Леопольдович, были в курсе подмены, но всем остальным этого знать не полагалось.

Поскольку мне полагался отдельный вагон, во время путешествия я предавался своим любимым занятиям, а например: валялся в огромной ванне, сидя в Паутине, много читал, спал, смотрел фильмы и сериалы. Отдельного восхищения заслуживает тот факт, что выход в Сеть на преотличнейшей скорости был доступен на протяжении всего путешествия по Сибирскому Пути.

Конечно, в определённом смысле мне не хватало женщин, но отсутствие Яра – есть отсутствие Яра, поэтому тут мне рассчитывать было не на что. Интересно, что думали встречавшиеся мне во время путешествия знатные девушки о том, что Его Высочество Михаил Романов не манит их мощью своего Яра? Хотя, скорее всего, встреча со столь знатной персоной сама по себе приводила их в такой восторг, а уезжал я так быстро, что проанализировать ситуацию они не успевали.

Фрейлина Наталья Романовна была единственной из женской прислуги, кому было позволено взаимодействовать с Высочеством, то есть со мной. Эта удивительная девушка из-за своего ли юного возраста, из-за своего наивного и чистого нрава ли, как будто не замечала и не чувствовала отсутствия у меня Яра. Поразмыслив над этим, я пришёл к выводу, что она, должно быть, просто не считает нужным обращать внимание на это качество в людях, да и романтических отношений не ищет.

Во время пути я часто возвращался мыслями к ситуации со Сташковым. На связь он не выходил, указаний давать не пытался. Заявить на него в полицию или ещё куда мне было не о чем. Рассказывать о своих приключениях я тем более не стремился. Одно дело, убить шпиона-шантажиста и пойти признаться во всём разом, другое дело просто признаться с неясным результатом.

***

Зато со мной связался Мавродий Сергеевич, незадолго до моего отъезда организовавший со мной, как он выразился, «азартное общество» под названием «МММ».

– Матвей Михайлович! – радостно воскликнул он, как только я взял трубку, в своей обыкновенной манере разговора он продолжил: – Как ваше ничего, я весьма любопытствую с ваших дел?

– Прекрасно, Мавродий Сергеевич, – ответил я, зевая. – Что расскажете?

– Матвей Михайлович, Мавродий Сергеевич вам такого расскажет, что вам-таки лучше сесть, если вы стоите! – жизнерадостно ответил Пантелеев.

– Я сижу, говорите, – холодно сказал я.

– Тогда вам-таки лучше лечь! – рассмеялся комбинатор.

– Быстрей! – отрезал я.

– Ну шо вы, Матвей Михайлович, – притворно обиделся Мавродий Сергеевич, – докладаю: начал продажу игровых билетов в Африке и наши темнокожие «игроки» уже получили свои первые прибыли! Вы бы видели, во что они наряжаются, когда у них появляются на это деньги!

– Меня гораздо больше интересует, когда деньги появятся у меня, Мавродий Сергеевич, – вернул я его к сути дела.

– Ваши деньги, Матвей Михайлович, вы можете получить прямо сейчас, – живо отозвался Пантелеев. – Отправьте мне номер счёта. С деловыми партнёрами Мавродий Пантелеев честен до неприличия…

– Отправлю, – прервал его я.

Мавродий Сергеевич помолчал.

– Что-нибудь ещё? – спросил я.

– Да я сказамши давеча: «отправьте номер счёта» и подумал, а кому мы доверяем отправлять наши деньги, не будем говорить об этом громко? – задумчиво пробормотал Пантелеев.

– Как кому? Банкам, – не понял я.

– Нет, банки разные могут быть, – возразил Мавродий Сергеевич. – А деньги из одного в другой как-то попадают. Не ходит же курьер с чемоданом денег туда-сюда. Тут старому Мавродию нужно трошки поразмыслить...

– Вот и поразмыслите на досуге. Дам подсказку из двух слов: платёжная система, – ответил я.

– Да система-то, система, – рассеянно ответил Мавродий Сергеевич, – а почему система, почему мы ей даём наши гро́ши?.. Надо покумекать…

Я понятия не имел, что значит «покумекать», но особенности арго́ городских низов меня интересовали мало. К тому же, я вспомнил одну важную вещь, которую давно хотел спросить:

– А скажите-ка мне, Мавродий Сергеевич, как продвигаются наши дела с созданием игры.

– Игры? – переспросил, по-прежнему находясь в мыслях где-то ещё, Пантелеев. – Ах, да! Игры! Я уже собираю команду программистов, но нужно ещё заработать денег на «МММ»… Да, наше начинание имеет такой успех, что это не слыхано!..

– То есть, пока вас не взяли за жабры представители налоговой? – уточнил я.

– Я вас умоляю, Матвей Михайлович! – хохотнул комбинатор. – Это же Африка!

– Ну-ну, – скептически ответил я, – неужели вы думаете, что Африка управляется сама по себе? Правильнее было бы вам сказать: «Это же Франция!» Впрочем, ваши фокусы вполне могут сходить вам с рук ещё какое-то время. Главное не упустить момент, когда уже пора будет сворачиваться.

– Не упущу, Матвей Михайлович, как только так сразу, и я уеду до Филиппин! – горячо произнёс Мавродий Сергеевич. – А занасчёт игры не извольте беспокоиться: всё сделаем, когда время подойдёт!

– Лучше бы ваши слова оказались правдой, – строго сказал я, даже не пытаясь понять, что он сказал. Всё же манера общения Мавродия Сергеевича казалась мне слишком оригинальной. Я попрощался:

– Всего хорошего.

– И вам дай Бог здоровьичка! – услышал я из динамика перед тем, как завершить звонок. Вдруг Мавродий быстро протараторил: – Матвей Михайлович, Матвей Михайлович!

– Слушаю? – ответил я.

– Запишите мой филиппинский номер, – неожиданно чётко, без юродствования сказал Пантелеев, – Код: + 63, сам номер: 14-14-14-19. Легко запомнить, М – это четырнадцатая буква алфавита, С – девятнадцатая. Матвей Михайлович и Мавродий Сергеевич.

– Матвей Михайлович и Мавродий Сергеевич, – повторил я.

– Мне бы да вашу память, Ваше Сиятельство! – вернулся к своей прежней манере Пантелеев. – Ну, здравствуйте себе на здоровье!

– До свидания.

После этого я отправил сообщением Мавродию Сергеевичу номер счёта. Через три дня в моём экран новой, но уже много пережившей, «ладошки» показал всплывающее уведомление: «На счёт поступило 3000…»

«Неплохо, три тысячи рублей за такой короткий срок, при вложении двух» – без большого энтузиазма подумал я, открывая банковское приложение, и остолбенел, увидев сообщение о переводе в самом приложении.

«На счёт поступило 30000 рублей» – гласило оно.

– Тридцать тысяч рублей, – пробормотал я, валясь на роскошный даже по меркам внука князя диван своего вагона.

Очень большие деньги не только для меня, внука младшего сына князя в чине стюарда. На государственной службе столько не получит и статский советник за несколько лет.

Я и раньше понимал, что финансовые пирамиды приносят прибыль, но чтобы такую…

«Французские спецслужбы уже взяли Пантелеева на карандашик. Не дураки же они: проглядеть человека, который на их территории крутит такими суммами» – понял я.

Оставив проблемы Мавродия Сергеевича Мавродию Сергеевичу, я вернулся ко своим занятиям. То есть отчаянному расслаблению и отдыху. За окном проносились необъятные ландшафты моей Родины, Российской империи…

***

Русский чиновник и японский губернатор проводили меня к большому немецкому автомобилю, предупредительно распахнув передо мной заднюю дверь. Я, само собой, не цесаревич, и никто приветственных парадов в мою честь не устраивал. И слава Богу. Культурная программа начиналась завтра, чтобы я мог отдохнуть с дороги. А то ведь Их Высочество так умаялись, в поезде на диване валяясь.

Мы ехали окраинными, зато специально перекрытыми для проезда моего кортежа, улочками, как вдруг водитель, отделённый от меня закрытой прозрачной перегородкой, резко повернул и протаранил заграждения, отделяющие нашу дорогу от перпендикулярных ей. Японский городовой, стоящий тут же, не успел выскочить из-под колёс. Его тело упало где-то позади моего несущего на огромной скорости автомобиля.

– Ты какого чёрта творишь, скотина? – в ярости закричал я, ударив ногой по перегородке.

Затылок водителя, покрытый редкими чёрным волосами, равнодушно покачивался. Я снова ударил по перегородке, убеждаясь, что она если не бронированная, то, как минимум, укреплённая. Прыгать из машины на такой скорости – означало покалечиться, и это в лучшем случае. Несмотря на это, я всё же решил попытать счастья, но дверь не открывалась, сколько я не дёргал ручку.

Машина быстро свернула на какую-то подземную стоянку и, проехав её по всей длине, выехала с другого въезда. Я сразу понял, что это нужно было, чтобы поднявшиеся в воздух люди из свиты Михаила Романова не смогли увидеть нас с воздуха.

Меня похитили.