Мартел Флинн

Глава 1

— Поднимайся, твою мать! — рявкнул женский голос.

— Сара, оставь его! — пробасил здоровяк. — Он труп!

Чужие пальцы разомкнули мне веки. Перед глазами плыла очаровательная девушка. Голубые глаза, курносый носик и волосы — какие же красивые у неё были волосы. Если не обращать внимание на ссадины и кровоподтёки на её лице, вывод напрашивался сам — она прекрасна.

— Зараза, — вырвалось из неё.

Сара влепила мне пощёчину, а затем ещё одну. Боли не ощутил, но надо отдать должное — лупила она от души. На её лице читалось явное отчаяние. И, кажется, она была сильно озадачена моим спасением.

Сложив руку в кулак, она наотмашь ударила меня в грудь. Первый удар выбил из меня остатки воздуха. Второй отозвался едва слышным хрустом. Кажется, ребро. Ну а третий… Третий вдохнул в меня жизнь, ну или правильнее сказать — вбил.

Я жадно и со звуком сделал первый вдох. В нос ударил запах дерьма, пота, крови и жжёного мяса. В юношестве мне казалось, что поле боя пахнет храбростью и честью. Если эти вещи пахнут так, то мне стоит пересмотреть свои жизненные ценности.

— Он всё равно не дотянет до лагеря, — снова забасил громила.

Он оглядывался по сторонам, держа в руках щит нечеловеческих размеров. Да это и щитом назвать трудно — он буквально держал в руках дверь. Приблуда закрывала громилу с головы до пят.

— Да заткнись ты уже, — прорычала Сара.

Теперь, когда я был в сознании, Сара казалась мне ещё более привлекательной. Несмотря на рваную, пропитанную грязью одежду, Сара умудрялась выглядеть так, будто сошла с картинки, которую рисовал самый похотливый художник. Ну или я просто слишком долго был без сознания и соскучился по женщинам.

— Мартел, давай, приходи в себя, — она нервно хлопала меня по щекам.

Боль, пожалуй, первое, что я ощутил после такого ласкового приглашения обратно в жизнь. Сначала резкая, в боку. Ну а потом тупая, куда без неё. Она, зараза, плясала по всему моему телу.

Я поднял руку перед глазами. Пальцев то ли шесть, то ли восемь. А и чёрт с ними — в наше время пальцы лишними не бывают, — сразу подумалось мне.

— Мартел, посмотри на меня, — очаровашка заглядывала мне в глаза.

Она приподняла мою голову, и видок стал ещё приятней. Декольте Сары было не менее грозным орудием, чем её меч, свисающий на поясе.

Она обернулась на резкий грохот позади, и в этот момент помутневший фон приобрёл хоть сколько-то понятные очертания.

Куча обезумевших мужиков рубят друг друга, как в последний раз. А вокруг куча домов — наверное, город, ну или деревушка. В таком ограниченном положении, честно говоря, толково рассмотреть местность невозможно. Да и голова кружилась так, что картинка то собиралась, то рассыпалась.

Понятно было лишь то, что тут, кажется, серьёзная заварушка. И мне, кажется, хотят помочь.

С сильным звоном в ушах пришло не то чтобы осознание, скорее пробуждение. Я захлопал глазами так быстро, будто в них что-то попало. Горизонтальное положение, конечно, мне нравилось, но, оставаясь в нём, я рисковал принять его на долгие веки. А потому через силу я приподнялся на локте.

Боль в гробу видала законы гравитации и из тела сразу перекочевала мне в голову. Эта дрянь играла на мне как на рояле, и не то чтобы со вкусом, а наоборот — лупила по-деревенски. Меня аж защурило. Я поправил упавшие на лоб волосы и хрустнул шеей. Та затекла — не то от положения, в котором я лежал, не то меня долго приводили в чувства, и я застал самые щадящие методы…

Сара, смекнув, что я в себе, окликнула громилу:

— Чопа, помоги Мартелу подняться!

Здоровяк в метрах десяти от нас одним взмахом щита свалил наземь троих бедолаг. Летели они, конечно, смачно. Ну а на что они надеялись? Судя по всему, этот Чопа таких на завтрак ест.

Он обернулся и посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились, и, честно говоря, я уже немного жалел, что у Сары всё получилось. Сглотнув слюну, я наблюдал, как быстро между нами сокращается дистанция. Он подошёл ко мне и, перекинув щит за спину, взвалил меня на плечи, как тряпичную игрушку. Я, конечно, не ждал ласкового обращения, но кто меня спрашивал.

Спустя миг, засвистели пули. Чопа прижал к себе Сару и сгруппировался. Вмиг я оказался в слоёном бутерброде между потным и дурно пахнущим верзилой и нежной и сногсшибательной девушкой. Вкусовое сочетание на любителя.

Как только град «доброжелателей» закончился, Чопа заговорил:

— Мы обрекаем себя на вечные бега, Сара, — прорычал он. — Люди Азазеля будут вынюхивать каждый его след.

Я же, в свою очередь, ни хрена не понимающий и сильно от этих людей зависящий, прекрасно справлялся с ролью мешка с картошкой. Свисал себе с обеих сторон и так осторожно сползал, вынуждая своего носителя иногда меня подбрасывать, ну чтобы на землю не свалился.

— Чопа, мы сделаем что должны, это не обсуждается.

— Гильдии больше не существует, — напирал он. — И сейчас каждый готов перерезать друг другу глотку. А тем более ему.

Сара подарила громиле очень колкий взгляд, который, судя по всему, более не требовал объяснений.

После столь короткого диалога двое, а точнее мы трое, быстрым и уверенным шагом куда-то направились.

Мне из видов досталась лишь быстро пробегающая городская плитка, затем земля, а потом и вовсе песок. Надо отметить, что городской ландшафт был довольно интересный. Повсеместные следы крови, оружие, следы взрывов и исколотые бедолаги, ну и изредка кони. Лошадок-то за что?

В какой-то момент моему телу решили придать вертикальное положение, и я оказался лицом к лицу с Сарой. И, не знать всего этого пути, можно было бы предположить, что мы на свидании. Но в кадр зашёл Чопа и толкнул нашу лодку от причала. Затем с неприсущей такому телу лёгкостью запрыгнул в неё сам. Лодка от неожиданности качнулась из стороны в сторону так, что мы чуть не улетели за борт.

Видок за спиной у моих новоиспечённых друзей был замечательный. Какой-то небольшой городок, а внутри полыхал нормальный такой пожар. Кругом крики, визги, дым — в общем, благодать.

Я обвёл взглядом весь горизонт и остановился на лице Сары. Та пристально смотрела на меня. Я, честно говоря, искренне не мог считать с её лица какую-то одну эмоцию. Она как будто одновременно чего-то боялась и в то же время злилась — и всю эту палитру пыталась отчаянно скрыть.

Сглотнув слюну, я начал:

— Очаровательно выглядишь, — ничего получше не придумав, процедил я с улыбкой на лице.

Сара нахмурила брови и отвесила мне звонкую пощёчину.

— Что ты наделал? — она кричала на меня. — Какого хрена ты ни с кем это не обсудил?

К моему лицу в этот момент в довесок к смачной отметине на щеке присоединилось замешательство. Я искренне не понимал, чего от меня хочет эта прекрасная девица. Я было открыл рот, но меня перебили.

— Если это и правда твоих рук дело, то ты просто безумец, Мартел. — она была очень раздражена. Её щёки покраснели, а вены на шее и на лбу набухли от возмущения.

Чопа же пока молчал. Он с большой амплитудой грёб вёслами, оставляя горизонт позади.

«Что же я такого сделал?» — подумалось мне. Я ведь всерьёз ничего не помню. Если так прикинуть, я вообще ничего не помню. Ни одного фрагмента.

Я схватился за голову. Ощущение, когда тебе отшибло память, не из приятных. И это вообще не то же самое, что перепить в кабаке и забыть вчерашний день. Там ты быстро приходишь в себя. Особенно когда трактирщик окатит тебя ледяной водой, лишь бы ты перестал пускать слюни за барной стойкой.

Мой случай, как оказалось, был особенным. Я не помнил ни вчера, ни позавчера и даже не неделю назад. Вообще пусто. Лишь моё имя и чёткое ощущение, что всё происходящее как-то связано со мной.

— Сара, так ведь тебя зовут? — произнёс я, тяжело задышав.

Она повернула голову так, будто решила, что я издеваюсь над ней. И мне показалось, что её рука дрогнула, чтобы окрасить вторую мою щёку в ярко-розовый.

— Эй, эй, тихо, — я поднял обе руки.

Я смотрел ей прямо в глаза.

— Ни хрена не понимаю, что тут происходит, — сказал я и схватился за голову — очередная острая боль и россыпь звёздочек в глазах.

В глазах стало понемногу темнеть. Я поправил волосы, которые, зараза, лезли мне в глаза. Случайно коснувшись затылка, я задел рваную рану, из которой медленно сочилась кровь. Вся шея сзади и воротник моей рубашки были в крови. Из плюсов положения могу отметить, что, судя по всему, у меня «прошлого» был хороший стиль. Рубашка была явно не из дешёвых, да и кожаные штаны не ширпотреб.

Сара заметила кровь на моих руках и подорвалась ко мне.

Она заглянула мне за голову, и её глаза нервно забегали.

— Чопа, греби быстрей.

Здоровяк, глядя на всю эту картину, недовольно хмыкнул, но вёслами зашевелил.

— Сара, говорю тебе, это бесполезно, — слегка ускорив темп, забасил он.

— Греби давай! — крикнула она.

— Неуловимый Мартел Флинн, гроза Альдрамора, вот так бесславно сдохнет, — прорычал он. — Ну ничего, мы повесим тебе самый красивый камень на шею, и ты отправишься кормить рыб. — Чопа демонстративно сплюнул.

Знал бы этот детина, как мне сейчас всё равно, — убил бы меня на месте. Боль всерьёз была такой, что хоть самому топись.

Сара достала из своего сногсшибательного декольте платок и аккуратно приложила его к моей голове.

— Чопа, надо перевязать его голову,

Он посмотрел на поплохевшего меня, и поморщился. Я был явно ему не по душе. Он сложил вёсла за борт и достал из своей жилетки бутылёк.

— На, — небрежно прорычал он. — Это последний… Только флакон на него изведём.

Сара забрала бутыль, а затем начала показывать фокусы. Откуда ни возьмись в её руках появился кинжал. Причём дело не в том, что я находился в предобморочном состоянии и мне уже мерещится, — это было правда виртуозно.

Она взялась за мою рубашку и отрезала от неё кусок ткани. Затем вскрыла флакон и обильно намочила импровизированную повязку. Аккуратно перемотав мою голову, она села напротив меня.

Я уже был совсем никакой. Темнота в глазах сгущалась, и я видел лишь на вдохе. Моё состояние медленно скатывалось куда-то в пропасть. Минут двадцать назад я чувствовал себя значительно лучше. Но были и плюсы: боль немного отступала.

Сара заглянула мне в глаза.

— Мартел! — она схватила меня за подбородок. — Не отключайся, чертов ты лис!

Она немного тряхнула меня. Я с трудом видел её лицо, лишь её большую «душу», но даже эта картинка начинала исчезать. Всё плыло, как чертовы чернила в воде. Я попытался собраться с мыслями, но всё тщетно.

— Чопа, нужно грести что есть сил! — её голос уходил куда-то вдаль.

— Какой в этом смысл? — бас здоровяка доносился словно через слой толстой ваты. — У него череп пробит. Он уже через несколько минут…

Дальше я почему-то не услышал. Провалился, как будто в болото. Звук исчез, а следом и остатки боли. Кажется, я всё — последнее, что мелькнуло в голове.

Но не тут-то было. Очнулся я от того, что солёная вода затекла мне в рот. Я закашлялся и перевернулся на спину. Затем с трудом разлепил веки. В глаза сразу ударило солнце. Оно стояло высоко, а значит, я пролежал тут всё утро и как минимум часть дня. Я медленно приподнялся, опершись на руки. И вместе с этим в мою жизнь вернулся и мой любимый компаньон — боль.

Осмотревшись, я понял, что рядом нет ни лодки, ни моих новых — или, судя по всему, старых — знакомых. Только песок и море. Первый, кстати, было у меня везде: в ушах, волосах и даже во рту.

Первые мысли в момент, когда ты полуживой оказываешься хрен пойми где, обычно не самые радостные. Я старался пока вообще ни о чём не думать. Тут, знаете, себя успокоить было нечем. Покрутив головой, я заметил в радиусе десяти метров флягу и медленно проваливающийся в песок клинок. Рукоять железяки можно было разглядеть невооружённым взглядом, и она была один в один похожа на ту, что висела на поясе у Сары.

Но сейчас меня больше интересовала фляга. Во рту пересохло так, что я был готов язык проглотить. Насколько мог, торопливо, я подполз к ней и открутил крышку. Даже её обжигающе горячий металл не остановил меня. Осушить её почти до дна, было легче легкого. Никогда не думал, что горячая вода может быть такой вкусной. И, скажу честно, это первый раз за последнее время, когда я ощутил хоть и хлипкое, но облегчение.

Оставив немного на дне фляги, я приподнялся на одно колено. Немного налил себе в ладонь и смыл морскую соль со своего лица. Та назойливо его щипала. Так то лучше.

Я поднял клинок. Увесистый. Немного подкинул в руке, как будто умел с ним обращаться. Получилось ловко — тело помнило. И мне пришло в голову, что я, возможно, был мечником. Наверняка бравым гвардейцем, а на город напали бандиты. Ну точно, так и было. Только вот зачем меня спасли и вывезли на остров — это для меня загадка.

Я ощупал затылок. Он напоминал о себе тупой болью. Повязка была на месте, пропитанная чем-то липким и вонючим. Судя по всему, рана больше не кровила, но место было чувствительным. Снимать, наверное, пока не стану. Не зря же этот Чопа так за флакончик пёкся — средство, видимо, и впрямь рабочее. Я ощупал тело. Болело, конечно, всё, но с головой ничто не сравнится.

Вывод из происходящего был у меня один — я жив. А значит, надо что-то делать. Первое, что я попытался, — это вспомнить хоть что-нибудь. Я закрыл глаза, представил вчерашний день. Вчерашний вечер. Любой фрагмент — всё бестолку. Это чувство, когда знакомое слово вертится на языке — вот-вот выскочит, но не выходит. И ты перебираешь все буквы подряд. Вроде бы близко, воздух уже вибрирует от этого слова, рот открывается сам — но пусто. В конце концов я сдался и посмотрел вокруг.

Тишина. Только море, пустой горизонт и песок, а позади небольшой прилесок. Судя по тому, что лодки не видно, мои спасители решили, что я и сам справлюсь. Ну либо подумали, что я кони двинул. Судя по моему виду, я бы тоже засомневался в своих шансах на выживание. Я поправил волосы и протёр глаза. Признаться, я и сам не рад очнуться. Нет, возможно, если бы я сейчас лежал в тёплой кровати и эдак недельку не поднимался, тогда да. Очнуться было бы за радость. Но всё почему-то пошло по одному месту.

Решив немного осмотреться, я медленно пошёл вдоль берега. Может, повезёт и встречу кого. Но видок у меня был сомнительный. Порезанная рубашка, испачканная в крови. Изодранные штаны — из плюсов, они были кожаными. Голова, перемотанная окровавленным куском ткани. Ну и меч в руках. Я как минимум похож на бандита или очень плохого гвардейца, который что-то забыл на необитаемом острове. Какой шанс, что первый встречный без объяснений не пустит мне пулю в лоб? Ай, ещё и голова болит — накатывало волнами. Почти синхронно с морскими.

Берег был вообще безлюдный. Я бы даже сказал — диким. Ни пирсов, ни рыбацких лодок. Лишь изредка выброшенные прибоем сети и морской мусор. Ну и чайки. Эти летали тут везде. Пернатые рассекали по всему берегу: кто взмывал вверх, а кто падал камнем вниз за добычей. От увиденного у меня заурчал живот.

Рыбу мне, конечно, сейчас не достать. Но мне удалось собрать пару морских ежей и одного худого краба. Я с завистью смотрел на птиц, что взмывали в воздух с рыбой. Амнезия, оказывается, страшная штука. Не помнить ничего — это как начать всё с начала, только с другого конца. Я залип на беспорядочный и беззаботный полёт пернатых. И еле слышно произнёс:

— Ну и кто ты, Мартел Флинн?

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

У автора есть писательский ТГ канал. Туда отправляются арты к книгам, личные мысли и дальнейшие планы. Кликнуть можно тут -

Глава 2

Ждать чьей-то помощи на берегу незнакомого острова — занятие крайне неблагодарное. Это, несмотря на свою разбитую голову, понимал даже я. Лучше сказать, я это понимал вдвойне.

Почесав затылок, я затянул клинок собственным ремнём к себе потуже. Сил махать оружием не было, но с ним как-то спокойнее. Флягу тоже прихватил — мало ли колодец найдётся. Вообще, судя по тому, как я встречаю все трудности, забытый «я» был наверняка оптимистом. Нет, ну если трезво оценить, хорошего со мной за мою «новую» жизнь пока ещё не случалось. А я даже не прослезился ни разу.

Изначально остров мне показался совсем диким. Но, пройдя несколько сотен метров вдоль берега, я заметил протоптанные дорожки. И вели они в тот самый прилесок. «Может, не совсем и необитаемый», — пронеслось в голове. Но, как говорят в наших краях, смерть любит смелых. Откуда я это знаю? Само, как-то в голову пришло... Может, и получиться все вспомнить по чуть-чуть.

Я обратил внимание на одну из дорожек. В следах я не мастер, но она точно была свежая. Отпечатки сапог хоть и были чуть присыпаны, но с другими тропинками не сравнятся. Выяснить мою теорию можно было лишь одним способом. Поэтому я пошёл вдоль неё. У прилеска трава притоптана, а вон там, через ещё метров пять, — поломанные ветки. Я даже улыбнулся немного. Может, и там добрые люди найдутся. В конце концов, первую помощь мне оказали, но я бы и от второй не отказался.

Главное — не нарваться на зверя. С людьми-то договориться можно, а вот со зверюшкой не прокатит. Я шёл ровно по тропе и старался не шуметь. Инстинкт выживания, оказывается, очень полезная штука. За триста метров я, конечно, не слышал, но на внутреннее состояние адреналин влиял хорошо. Он держал меня, как железный обруч рассохшуюся бочку.

Издалека донёсся голос. Я не придумал ничего лучше, чем прыгнуть в ближайший куст. Маскировка была на уровне: зелёная трава и моя окровавленная башка на контрасте. Плюс к этому добавим чёрные штаны и белую рубашку. Буду надеяться, что незнакомец слепой на оба глаза.

— Опять бедолагу выбросило, — ворчал старик лет под шестьдесят.

Он шёл с большой такой палкой и так опасно ею махал, что пригнуться захотелось даже мне. Несмотря на возраст, старичок шёл прямо. Не сутулился, не горбился. Плечи мощные, руки крепкие. В общем, человек рабочий.

«Так, ну значит, люди здесь есть, а это уже половина дела», — думал я. Если есть люди, есть и еда. От одной этой мысли у меня появился целый рот слюней. Конечно, то, что я насобирал на берегу, могло сойти за еду на худой конец. Но я, как выясняется, человек, который не довольствуется меньшим. Это хорошая черта, но тут главное — не обнаглеть.

«Может, попробовать с ним поговорить?» — пронеслось в голове. В таком-то виде — мне только на переговоры, подколол я сам себя. Дед точно палку по назначению применит.

Нет, насилия в моей жизни пока предостаточно. Поэтому я спокойно проводил деда взглядом и выполз из своей засады обратно на тропу. Выглядел я, конечно, жалко. К своему образу я добавил оттенок грязи и прилипшую траву. А изюминкой на торте стал размазанный слизняк на моей обуви.

Отряхиваясь, обратил внимание, что мои штаны доживают последние деньки. Не знаю, откуда у меня такая тяга к кожаным штанам, но живого места на них практически не было. Жалко, зараза. Стоит ли что-то говорить про хлюпающие ботинки. Эта пара была первым кандидатом на захоронение. Но без них мне по лесу не пройти, а потому придётся «выжимать» из них последнее.

Пока я с интересом разглядывал свою одежку, мне в спину что-то упёрлось. И знаете, не так, будто ветку задел, а уверенно, с нажимом. Я отскочил, как от огня. Не испугался, скорее рефлекторно дёрнулся. Может, мышечная память так сработала. В любом случае, думать пока об этом было некогда.

Передо мной стоял дед. Тот как будто бы скалился, а вроде и просто разглядывал. Что сейчас точно можно было сказать — у меня очень плохо с эмоциями на лицах. Вот хрен его знает, он то ли помочь подошёл, то ли с палкой своей поупражняться. Ни слова ведь не говорит.

— День добрый, — произнёс я и поднял левую руку в знак приветствия.

Дед молчал и прищурился на меня.

— Меня тут к вам занесло случайно… — я натянул тупую улыбку. — Мне бы переночевать где и поесть. Денег у меня нет, но я думаю, мы договоримся!

Дед наклонил голову и сделал шаг вперёд. Так, это уже попахивает угрозой. Рука сама потянулась к клинку. И тут хлёсткий удар. Дед увесисто так треснул мне по руке своей волшебной палочкой.

— Бандит? — коротко вопросил дедок, как будто ничего не произошло.

Я сглотнул слюну.

— Нет, гвардеец… — тут запнулся. — С Альдрамора! — ляпнул я, ничего лучше не придумав.

Дед сильно нахмурился.

— Гвардеец, говоришь… — он чуть помедлил, как будто что-то осмысливал. — А звать-то тебя как?

— Мартел Флинн, — уверенно ответил я.

Дед поднял бровь. И вот опять: не пойму, он то ли смех сдерживает, то ли солнце ему глаза слепит. Чего он мины свои корчит?

— Мартел Флинн… Гвардеец с Альдрамора, — процитировал он, а затем разразился смехом.

— Слушай, дед, мне бы просто пожевать чего. Я готов даже от ночлега отказаться, — попытался я.

Старик меня как будто не слышал. Заливался, как в последний раз. Мне кажется, в этот момент я мог просто уйти, и он бы этого даже не заметил. Дед, к слову, был безоружен, не считая палки. Пока он ржал, я обратил внимание на его сумку — та была чем-то плотно забита.

Ну и моя голодная морда решила, что переговоры провалились. Я вытащил клинок и направил прямо на дедка.

— Старик, давай без лишних разговоров. — я глазами указал на сумку.

Не подумайте, я не грабитель. Но я чувствовал, что обратную дорогу до моей прикопанной добычи с берега я бы не осилил.

— Не дури, мужик. Делай, что говорю! — нарочито напирал я.

Дед как будто специально тормозил.

— А говоришь, не бандит, — улыбнулся он.

Старый неторопливо почесал нос, а затем стал медленно снимать сумку.

— Ну держи, — он протянул её мне.

«Может, я и правда бандитом был», — пронеслось в голове. Зачем я у деда последнее отнимаю? Он наверняка впахивает целыми сутками. Семья у него, скорее всего, есть. В общем, пока я размышлял, протягивая ему навстречу руку, дед хорошенько так приложился палкой прямо мне в голову. Ну а дальше, наверное, объяснять не буду. Мог бы соврать, мол, бился как лев. Но нет — упал плашмя. Вот прям как стоял, так и свалился.

— Вот же, ворьё наглое пошло, — ругнулся дед вслед падающему мне.

Мыслей в этот момент не было. У деда, как я уже говорил, руки были крепкие, и удар получился соответствующий.

В себя я пришёл не сразу. Не знаю, сколько мне потребовалось времени, но по ощущениям проспал до следующего утра. Проснулся я на чём-то жёстком и пахнущем сеном. Я сразу отметил, что, несмотря на то, что голове досталось больше всего, это было первое пробуждение из тех, что я помню, без её болей. А потому даже думалось легче. Я открыл глаза. Стены помещения были сделаны из старых брёвен. Комната небольшая: внутри лежак, стол, стул и небольшое окошко. Я приподнялся на локте и почувствовал, что я, судя по всему, голый. Мда, мог бы и не приподнимать одеяло. Присев на лежак, я стал прикидывать, что к чему.

Я снова жив и вроде не прикован к кровати. А значит, убивать и пленить меня не собираются. Ну либо пока не собираются. Я поправил волосы и заметил, что повязку с меня уже сняли и рана хорошо так затянулась. По крайней мере, уже не кровит. Но появилась шишка в районе виска. Протерев глаза, ещё раз осмотрелся. Ни клинка, ни одежды. Ну что ж, а на что я надеялся?

Я встал на ноги и сделал несколько шагов к окну. Походка стала уверенней. Сжав кулак сильнее прежнего, я ещё больше убедился в том, что иду на поправку. Хрустнув шеей, отодвинул потрёпанную тюль с окошка.

Кругом такие же или чуть больше домики. Рыбацкая деревня, что ли, — прикинул я. У одного из домов я заметил людей. Каждый занимался своим делом. Кто-то стругал доски. Другой расплетал сети. Третий — я пригляделся — а третий как раз был тем самым.

Я отринул от окна. Так, нужен план. Подвязав на себе одеяло, чтобы оно не сползало, я подошёл к двери. Задача номер один — одеться. Задача номер два — воспользоваться своим очарованием и вернуть себе оружие и по возможности одежду. К этой задаче, пожалуй, оставлю сноску: допускается украсть. Короче, действовать буду по ситуации. «Ну всё, пошёл!» — подбодрил я себя.

Я толкнул дверь. И то ли я силу не рассчитал, то ли её теперь у меня немерено. Деревянная со свистом влетела в мальчишку лет четырнадцати. Тот стоял на пороге. Он, и похлёбка в его руках, пролетев метр вниз по лестнице, встретились с землёй. Парнишка в шоке, похлёбка в траве и те самые деды, теперь избивающие меня взглядом. Ну я прям ловушка для нелепых ситуаций.

Я сразу подорвался к пацану и помог ему подняться.

— Извини, дружище, — процедил я.

Парнишка отряхнулся, ошарашенно моргая.

— Смотрю, ты уже пообедал? — раздался знакомый голос. Он, судя по всему, обращался ко мне.

Дед подошёл вплотную. В руках у него снова была та самая палка. Я инстинктивно отступил на полшага.

— Кир, — дед кивнул парню, — принеси-ка одежду для нашего гостя. Что-нибудь из того, что не жалко.

Парень метнул в меня хмурый взгляд, но перечить не стал.

— А ты, — дед повернулся ко мне, — когда оденешься — жду вон в той хижине. — Он махнул рукой в сторону строения пониже, с покосившейся трубой. — Разговоры есть.

Я проводил его взглядом и только тогда выдохнул. Так, ну кажется, всё под контролем. Не моим, правда, контролем, но пока меня это устраивает.

Кир вернулся минут через пять. В руках у него была аккуратная стопка — серая холщовая рубаха с потёртыми локтями, широкие штаны из грубой домотканой материи, что-то вроде парусины, и жилет из выцветшей коричневой ткани с большими нашитыми карманами. Ну и обувка свежая.

— Одевайся, — буркнул пацан, бросая всё на лавку у крыльца. И добавил с вызовом: — И не думай сбегать. Дедушка Шим тебя и за три версты достанет.

Соблазн бежать, конечно, был. Но без оружия, без еды, без понятия, куда плыть, — перспектива так себе. Да и голод, зараза, уже начинал грызть всерьёз.

Одежда оказалась на удивление удобной. Холодная, пахла дымом и чем-то травяным, но чистая. Жилет сел хорошо, карманы оказались глубокими — можно было спрятать хоть щепотку соли, хоть кинжал. Штаны слегка пузырились на коленях, но в них я чувствовал себя свободнее, чем в просоленных своих. Жалко, конечно, особенно штаны. Надеюсь, их не выбросили и не пустили на нитки.

Деревня, стоило как следует оглядеться, оказалась крошечной. Десятка полтора домов, разбросанных по склону, спускающемуся к песочному берегу. Между ними — верёвки с натянутыми сетями, лодочные кили, сохнущие на козлах, коптильня с уходящим в небо тонким серым дымком. В воздухе пахло рыбой, водорослями и морем. Собака на цепи гавкнула разок и замолчала — то ли подавилась, то ли решила, что я не опасен. Ко мне вообще, судя по всему, спокойно относились, без лишней суеты. Я либо выгляжу безобидно, либо тут у каждого встречного за поясом чего припрятано.

Я шёл не спеша, разглядывая местный колорит. Баба в платке вынесла ведро помоев, мельком кинула на меня взгляд и плеснула в сторону. Мужик, чинивший лодку, даже глаза не поднял.

Хижина, где меня ждали, была самой старой из всех. Брёвна потемнели от времени, крыша поросла мхом, труба накренилась, но держалась. Я толкнул дверь — на этот раз аккуратно — и шагнул внутрь.

Темно. Пахло травами, жареной рыбой и старым деревом. Единственное окно пропускало скупой свет. В углу — грубая печь, на ней чугунок. Стол, две лавки, на стене — полка с глиняными горшками.

Дед сидел за столом, разливая что-то по кружкам.

— Чего в дверях встал? — не отрываясь, бросил он. — Садись.

Я шагнул внутрь. Присел на лавку напротив.

— Меня Шим зовут, — наконец произнёс он, пододвигая ко мне кружку. — Пей. Не отравлено.

Я принюхался. Пахло травяным отваром. Сделал глоток — горьковато, с мятным холодком. Тёплый, зараза. Пошло внутрь и разлилось приятной тяжестью.

— Пей до дна, — произнёс он, указывая на мою голову. — Это поможет.

Он снял с печи второй чугунок и налил себе в стакан. Затем неторопливо сел напротив меня.

— Ну, гвардеец, рассказывай, — продолжил дедок.

Я сделал последний глоток и поставил чашку на стол. Рассказывать-то, собственно, было не о чем. Дед, наверное, хотел услышать захватывающую историю, но я такой не обладал.

— Я ничего не помню, — начал я как есть. — Кто я и откуда. Почему я здесь и почему всё складывается именно так. Вообще ничего не понимаю.

Дед молча смотрел на меня.

— Интересно… — проскрипел он. — Может, хотя бы вспомнишь, откуда у тебя это оружие? — дед махнул рукой в угол. Там красовался тот самый клинок.

Диалог не казался напряжённым, но после вопроса повисла тишина. Я сглотнул слюну, и желудок ответил громким урчанием.

— Не переживай об этом, — смекнул дед. — Рыба вот-вот дойдёт.

Не знаю, что за дед такой заботливый, но я уже был ему очень благодарен.

— Я нашёл его на берегу, — уверенно ответил я.

— На берегу, говоришь… — он почесал свою седую голову. — Давненько я на берегу не видел таких вещиц…

Шим поставил кружку на стол и прошёл до угла. Ловко подкинув клинок, смерил его взглядом.

— Такой клинок на рынке днём с огнём не сыщешь. — Он подался вперёд. — Эта печать принадлежит участнику картеля… На обычных клинках такие не ставят.

Дед подошёл ко мне поближе.

— Закатай рукав.

Я отвернул холщовую рубаху и обнаружил на запястье свежий шрам. Подняв голову, наши взгляды встретились.

— Ты, видать, отступник? — улыбнулся дед. — Повезло тебе. Придушил бы тебя ещё в лесу и глазом бы не повёл.

Шим положил клинок на стол и подошёл к печи. Я пригляделся к потёртой рукояти — там была изображена золотая рыба.

— А ты говоришь — Мартел Флинн? — продолжил он.

— Так точно, — ответил я.

— Слышал я только об одном Мартеле Флинне, — протянул Шим, не сводя с меня глаз. — Да только тот, про кого я слышал, вряд ли сидел бы сейчас в моей хижине с разбитой головой и беспамятством в подарок.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Говорят, тот Флинн был правой рукой самого Шако. Из картеля «Алое солнце». Эти контролировали почти весь Альдрамор — самый большой порт во всей Фиталии. — Шим почесал седую щетину. — И натворил этот Флинн таких дел, что картели начали меж собой бойню. Порт горел. Неделю, говорят, дым стоял такой, что солнца не видели. А людей погибло…

Я молча смотрел на деда. Нет, ну не могла же речь про меня идти. Какие на хрен картели? Меня старик палкой обезвредил, а тут вообще другой мир.

— А ты, — дед прищурился, — на того Флинна совсем не похож. Ни рожей, ни повадкой.

Повисла тишина. Только поленья потрескивали в печи.

Шим тяжело поднялся, достал из печи чугунок и поставил на стол. Пар пошёл по всей хижине. Рыба. Свежая, с травами — аж слюна навернулась.

Он подвинул ко мне деревянную тарелку, положил ложку. Я потянулся к еде, но дед вдруг прихлопнул мою руку своей.

— Погоди, — сказал он. — Не торопись. Рыба никуда не уйдёт.

Я поднял глаза.

— Поможешь мне по хозяйству сперва. Дров наколешь, сети проверишь. Заодно погляжу, как твоя рана заживает. — Он хитро сощурился. — А то мало ли, упадёшь ещё где — кто тебя поднимать будет?

Я хотел возразить, но живот заурчал так жалобно, что язык не повернулся спорить. Да и прав он: за своё состояние я пока не ручаюсь. Да и идти мне некуда, а так я хоть разузнаю, что вообще в мире происходит. Рыбаки — они люди сведущие.

— Ладно, — кивнул я. — По рукам.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке

У автора есть писательский ТГ канал. Туда отправляются арты к книгам, личные мысли и дальнейшие планы. Кликнуть можно тут -

Глава 3

Шим, конечно, не простой дед оказался. Я наверняка плохо разбираюсь в людях, да и куда мне. Но судя по тому, что он был осведомлён о таких непопулярных вещах, как картели и разная всячина, к ним причастная, я сделал вывод, что у него явно есть пара личных историй в загашнике. Возможно, он был лично знаком с кем-то из бандитов, а может, и сам им был. Пока, честно говоря, мне не удалось это выяснить. Но я пытался. И нет, я не сдался, но дед либо чухнул, что я копаю и дурака валяю, либо я правда выдумал этот бред. Нельзя забывать, у меня ведь всё-таки голова пострадала. Больному человеку в голову всё что угодно может прийти. Всё же, несмотря на мои нерадужные догадки, он почему-то вызывал у меня доверие. Было в нём что-то отеческое. В конце концов, он мог просто бросить меня в лесу на радость живности. Ну или добить на крайний случай.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как всё произошло. За это время я успел, как и предсказывал Шим, свалиться чёрт знает где, заработав в полёте ещё несколько шишек. И хорошо мне хватило остатков мозгов остаться в деревне. Ибо деньки эти выдались непростыми. Рана, вроде бы и казалась подзажившей, в действительности давала о себе знать в самые неподходящие моменты. И ни разу, собака, не помогла мне отключиться тогда, когда я действительно этого хотел. А бессонных ночей было предостаточно. Когда ничего не помнишь, первое, что приходит тебе в голову перед сном, — это игра в «угадай, кто ты такой». Но сейчас не об этом.

Последний раз я свалился у поленницы. Шим велел наколоть дров к ужину. Хорошая, спокойная работа — бери да делай. Я поднял колун. Первое полено раскололось легко — даже слишком. Второе — тоже ничего. А на третьем что-то пошло не так. Я замахнулся, и в тот же миг всё внутри сжалось в тугую пружину. Перед глазами поплыли чёрные точки.

Очнулся я уже сидящим, прислонившись спиной к поленнице. Рядом, на корточках, сидел Кир и с интересом разглядывал меня, как жука под лупой.

— Ты чё, — спросил он, — того?

— А ты не видишь? — огрызнулся я. Голос сел, как у подростка.

— Дедушка Шим говорил, что ты скоро оклемаешься.

— Умный твой дедушка.

Кир пожал плечами и протянул мне флягу с водой.

— Он сказал передать, чтобы ты не надрывался. А то бесплатной рабочей силы у него и так полно.

Я сделал глоток. Вода была тёплой и пахла ржавчиной.

— Помог, называется, — буркнул я.

Парень усмехнулся и похлопал меня по плечу.

— Ничё, привыкнешь.

Не хотел бы я к такому привыкать. Вот так отключаться ни с того ни с сего — удовольствия мало. Да чего я прибедняюсь, его вообще нет. Причём связь я вроде нашёл, но от этого не легче. Любая, даже не шибко большая активность приводит меня в горизонтальное положение. А я, чёрт возьми, мужчина в расцвете сил, не под стать мне это.

— Может, за водой сходишь? — спросил Кир.

— Может, и схожу.

— К колодцу проводить?

— Издеваться вздумал? — рыкнул я.

— Нет, ты чего, — улыбнулся мальчуган. — Просто помочь хочу!

— Иди уже.

Я махнул на него рукой и поднялся на ноги. Солнце уже клонилось к горизонту, но жарило всё ещё по-полуденному. Я прошёл по привычной дорожке. Вообще, деревушку эту можно было пройти вдоль и поперёк с закрытыми глазами. Она была, во-первых, небольшая, во-вторых, довольно просто устроена: несколько жилых домов и маленький ремесленный район с колодцем посередине.

Набрать воды — дело нехитрое: опустил ведро, подождал и вытащил. Ну я и крутанул ворот. Ведро пошло вверх. Оно уже виднелось в просвете. Потом голова резко потяжелела, будто внутрь насыпали свинцовой дроби. Мир качнулся — не сильно, но достаточно, чтобы я перехватил ручку ворота побелевшими пальцами. Третье движение. И тишина. «Да ладно, опять, что ли?» — пронеслось в голове. «Да сколько можно-то?» И тут как будто кто-то щёлкнул выключателем.

Я очнулся на сырой земле. Надо мной стоял Шим, молчаливый, как рыба. В одной руке — ведро с водой, в другой — моя голова, которую он, видимо, придерживал, чтобы я не стукнулся.

— Вставай, — сказал он, когда я открыл глаза. — Не разлёживайся. Земля сырая.

Я сел. В ушах звенело, но не сильно.

— Зачастил ты в последнее время, — продолжил Шим.

— Первый раз за последние несколько дней, — соврал я.

Шим хмыкнул и протянул мне ведро.

— Тогда неси, только аккуратней.

Дед, конечно, видел меня как на ладони. Не знаю, почему решил соврать. Может, подводить не хочу — на меня всё-таки столько сил потрачено. Пока сам не понимаю. В конце концов, я должен его отблагодарить, а пока получается, что только забот прибавил.

Я стоял, сжимая в руке ведро, и смотрел вслед Шиму. Старик шёл не спеша, но спину держал так, будто нёс на плечах невидимый груз.

— Долго стоять будешь? — донеслось уже от тропы.

Я догнал его, расплескав через край половину ведра.

— Нет, я правда в порядке. Не знаю, может, солнце напекло. Вот и валюсь сегодня с ног.

Шим остановился. Повернулся. Посмотрел на меня так, будто видел в первый раз.

— Храбриться ни к чему, — он кивнул на мою голову. — У тебя на затылке рана, не из приятных. Приложились, видимо, хорошо. И думается мне, им показалось, что тебе одного раза хватило.

Я сглотнул слюну.

— Что имеешь в виду?

— Убить тебя хотели, Мартел, — он почесал седую бороду. — После такого удара ты чудом отделался тяжёлой амнезией. То, что ты валишься с ног где попало, — это меньшее из зол.

— Я не… — сказал я и оборвался. Мой голос прозвучал глухо.

— Ну? — Шим усмехнулся. — А кто у поленницы в обморок хлопнулся? А у колодца? И это только сегодня, парень. — Он сделал паузу, глядя мне в глаза. — Поступим вот как. Я тебе помог не для того, чтобы тебя в могилу обратно загнать. Ты мой гость и остаток дней проведёшь в покое.

С дедом спорить было бесполезно. Я это понял ещё в тот день, когда мы первый раз в хижине сидели. Человек, видно, старой закалки. Поэтому я смиренно кивнул в ответ. Может показаться, что я рад пользоваться предложением, но нет. Свойства моего характера ко мне возвращаются быстрее, чем силы. И, видимо, в «прошлой» жизни я без дела не очень любил сидеть. Но кто меня, инвалида, тут спрашивает вообще. Я вообще себя странно чувствовал в последние дни. Как актёр, который забыл текст, но спектакль уже идёт. Все вокруг знают свои роли. Каждый на своем месте. Даже последняя собака на цепи, — и та знает, зачем она тут. А я стою на сцене, в чужом костюме, и пытаюсь выдавить из себя реплику заученную пять минут назад. Врагу не пожелаю такой участи. И может показаться, что в этом нет ничего страшного. Да, возможно так и есть, но лишь до тех пор, пока кто-то не окажется на моем месте.

Этот день закончился так же, как и вчерашний. На ужин снова была рыба. И снова рис. Шим, видимо, считал это меню вершиной кулинарного искусства. Рыба на этот раз была не жареной, а вяленой — жёсткой, как подошва. Рис рассыпчатый, с добавлением мелких кусочков сушёных водорослей. На вкус они были солоноватыми и скользкими. Пока это единственное, к чему я с трудом мог привыкнуть.

Я жевал молча.

— На, — буркнул Кир, плюхнув передо мной бутылку.

Бутылка была старой, с мутным стеклом и пробкой, залитой сургучом. Я повертел её в руках. Внутри плескалась мутноватая жидкость цвета янтаря.

— Что это?

— Самогон, — Кир пожал плечами. — Дедушка Шим сказал, тебе полезно. Для храбрости и аппетита.

— Аппетит у меня и так есть.

— Тогда для храбрости.

Кир усмехнулся своей шутке и вышел из хижины.

Я вытащил пробку. Запах ударил в нос — резкий, вроде хлебный, с горьковатым оттенком. Чем-то напомнил мне… Что-то. Не знаю. Может, трактир… В голове промелькнули мысли, как будто чья-то тень. Дежавю? Я что, когда-то это пил?

Я глотнул прямо из горла. Жидкость обожгла горло, растеклась по груди тёплой, тягучей волной. Непривычно, но не противно.

— Ничего, — сказал я вслух. — Сойдёт.

Сделал ещё глоток. К своему удивлению, я обнаружил, что у меня талант к распитию таких вот напитков. То, что по своей сути вообще не имеет ничего общего со словом «вкусно», мне заходит на ура.

Я прошёл до своей койки и развалился поудобнее. За это время я уже научился ложиться так, чтобы деревяшки подо мной не скрипели. Нельзя не отметить очевидный плюс моего положения. Когда у тебя нет прошлого, твои мысли свободны от размышлений. Это наверняка и есть свобода. Та самая, за которой гонятся люди. У меня нет истории, и поэтому нет вещей, которые меня бы тяготили. Сделав ещё один большой глоток, я почувствовал, как расслабляется тело. Напряжение вытекало из меня, как из пробитой бочки. Сначала плечи, затем спина и, в конце концов, ноги. Все части тела оказались полностью отключены от моего управления.

Я полежал так немного, глядя в потолок. Брёвна, щели, паутина в углу — в общем, домашний уют рыбацкой деревни.

Единственное, что не давало покоя, — это ощущение. Просто ощущение. Сложно даже объяснить, о чём оно. Это скорее был коктейль из ощущений: что-то забыл или должен был сделать — вперемешку с чувством, что кто-то или что-то на тебя надеется и ждёт.

Жутко неприятные чувства, честно говоря. Это состояние было не частым гостем, но стабильным.

Я сделал ещё один ленивый глоток из бутылки.

Самогон уже пошёл легче, чем в первые разы. Горло уже не жгло — только немного покалывало. Тепло растеклось по груди, спустилось в живот, потом ниже — и вот уже всё тело стало одним большим, расслабленным, тёплым пятном. На языке осталась горчинка, смешанная с чем-то хлебным. Я закрыл глаза и отдался своему состоянию.

Сейчас, вот в этом моменте, я почувствовал радость. И плевать, что я понятия не имею, где я и, самое главное, кто я. Сейчас это было совершенно не важно.

И всё было бы именно так, если бы не одно «но».

Я вспомнил.

Всё началось с таких же глотков. Перед глазами — название трактира «Четыре Каракатицы». Деревянные стены, закопчённые сотней свечей. Пахло жареным мясом, дешёвым элем и потом. Самогон здесь был лучшим во всём Альдраморе. Не потому, что его умели делать только здесь — умели многие. А потому что бармен, рыжий толстяк по прозвищу Бурдюк, добавлял в него корень солодки и ещё какую-то дрянь, от которой напиток шёл мягко, но в голову въедался мгновенно.

Я любил его именно за это.

Никаких церемоний. Никаких «фужеров» и «послевкусий». Глоток — и тепло разливается от горла до пят. Второй — и мир становится чуть добрее. Третий — и даже самые скучные лица за соседними столами кажутся друзьями.

И лиц было много. Кто-то играл в кости в углу, кто-то пытался охмурить подавальщицу, кто-то просто молча пил, уставившись в стол. Шум стоял — хоть уши затыкай.

Я сидел напротив человека, чьё лицо никак не хотело становиться чётким. Слишком много дыма, слишком мало света и слишком много самогона в крови. И только перстни на пальцах собеседника я различал хорошо — золотые, с крупными тёмными камнями, и на одном — гравировка с кастетом. А вот черты лица — никак.

— …я тебе говорю, это единственный выход, — собеседник наклонялся ближе, голос становился вкрадчивым, как у торгаша на рынке. — Старый совет — это труп, который ещё не понял, что умер. Он гниёт на ходу. Если не принять решение сейчас, всё может плохо кончиться… Не успеем обернуться, как эти вылизанные псы Альдрамора схватят нас за горло. — Он сделал паузу. — Говорят, король созывает круглый стол. Там они решат нашу судьбу, Мартел.

— Интересно, — я откинулся на спинку стула, крутя в руке глиняную кружку. — А от меня-то тебе что нужно?

Собеседник усмехнулся.

— Ты ведь понимаешь, к чему я клоню, Мартел.

Я сделал большой глоток. Самогон разошёлся теплом по телу. Поставил кружку на стол и немного задержал на ней взгляд.

— Слушай, — мой голос стал тихим, почти ласковым, но от этого ласкового тона за соседним столом перестали играть в кости. — Ты, видимо, меня плохо знаешь, раз решил наведаться сюда и говорить со мной об этом. Я считаю, тебе лучше подумать о том, почему так происходит. — Я посмотрел прямо на него. — Возможно, потому что картель твоего босса не знает меры. Грабить королевские суда… Такому аппетиту только позавидовать.

Собеседник молчал. Перстни тускло поблёскивали в полумраке.

— И вместо того чтобы остановиться, залечь на дно и в идеале уплатить должок перед короной, ты предлагаешь нам присоединиться? — Я улыбнулся. — На мой взгляд, всё должно произойти с точностью до наоборот. Если, как ты говоришь, король действительно обирает круглый стол, то дело худо. Делать действительно что-то нужно. Например, начать с того, чтобы собрать совет и задать ему пару вопросов насчёт ваших развязанных рук. — На моём лице заиграли желваки. — И я думаю, все вольные картели Фиталии присоединятся к моим умозаключениям.

— Ты так верен своему боссу и всем этим грёбаным правилам, что готов закрывать глаза на очевидные вещи, — наконец произнёс он. — Корона рано или поздно прижмёт нас. И все, кого ты знаешь, отправятся на плаху. Мне казалось, что ты, Флинн, один из тех, кто должен это понимать.

— Я несколько лет слышу одни и те же вещи, — без интереса продолжил я. — Совет существует дольше, чем любой известный мне картель. Этот факт уже говорит о многом. — Я посмотрел на своего собеседника. — А ты вдруг решил, что сдюжишь?

— Я спасаю ваши шкуры, — произнёс он на тон ниже.

— А стоило бы подумать о своей, — перебил я его.

Я сделал последний глоток и поставил пустую кружку на стол. Хотел сказать что-то ещё.

Но не успел.

Удар пришёлся в затылок. Тяжёлый и без предупреждения. Мир качнулся, рассыпался на осколки света и звука, а потом провалился в темноту. Такую густую, что даже самогон не помог. Я вынырнул из воспоминания как из ледяной воды. Лоб покрылся капельками холодного пота. Бутылка всё ещё была в руке. В ней ещё оставалось на два глотка. Я посмотрел на свои кисти — легкий тремор. Эти руки только что крутили кружку в трактире. Вот же блин, на самом интересном — пронеслось в голове. Хотя погоди, это меня что-ли вырубили. На секунду, мне стало не по себе. Но потом быстро вернулся в реальность и усмехнулся. Потому, что если это не алкогольный бред, то на правду похожим быть не может. Хоть эта дрема и была удивительно четкой. Но если посмотреть правде в лицо, я сейчас больше похож максимум на хорошего такого выпивалу, чем на участника бандитского картеля. Меня вроде Мартел Флинн зовут, да, ну это интересное совпадение, но может я вообще украл чужое имя… Документов ведь у меня нет никаких. А тому самому Мартелу, конечно, не позавидуешь. А вот себе да, алкоголь ударил в голову быстрее, чем я ожидал. Хороший был у деда самогон, ничего не скажешь. Внутри всё согрелось, но где-то на периферии, в кончиках пальцев, оставался холод. Пальцы слушались хуже обычного — я трижды промахнулся горлышком мимо рта, прежде чем попал. Осилив бутылку, я вновь закрыл глаза. В этот раз ничего. Мое привычное ничего. После чего я незаметно утонул в небытие оставив день позади.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

У автора есть писательский ТГ канал. Туда отправляются арты к книгам, личные мысли и дальнейшие планы. Кликнуть можно тут —

Глава 4

Сознание возвращалось медленно, как вода в заливе во время прилива. Сначала доносились звуки: где-то кричали чайки, скрипела дверь, ветер шевелил что-то под окном. Потом запахи: моя «любимая» рыба, дым и собственный перегар — букет, от которого не поздоровится даже самому матёрому нюху.

А потом — свет, куда без него. Солнце било прямо в лицо сквозь мутное окошко, будто было лично обижено на меня. Ну кто виноват, что Кир бутылку под вечер принёс, пришлось делить её с луной. Да и, к слову, вообще не рассчитывал на такой подарок. Я зажмурился, перевернулся на спину и тут же пожалел об этом. Тело болело так, будто я всю ночь таскал лодки с одного берега на другой, а во рту была такая сухость, словно песок пожевал. Впрочем, всё бы ничего, лишь бы голова не болела.

— Вот зараза, — прохрипел я и сел. Прохрустело всё — начиная со спины, заканчивая кистями рук.

Бутылка из-под самогона валялась на полу, пустая и одинокая. Я проводил её взглядом без особой нежности. Так всегда: отношение к выпивке с жадного до безразличного длится максимум один вечер. И хорошо бы безразличного, иногда эту бутылку видеть не хочется, лишь бы не помнить того, что произошло после того, как осушил таких парочку. Но мне тут жаловаться не на что — я всё равно ничего не помню.

Я встал. Пол под ногами качнулся, но устоял. Видимо, предел мой больше, чем одна бутылка. Сомнительный повод для гордости, но имеем, что имеем. Пока остаётся радоваться даже тому, что упал на что-то мягкое. За последние дни я успел заработать с десяток синяков. Так что да, если упал и не заработал шишку — это достижение.

Одежда висела на спинке стула. Я натянул её на себя, потёр лицо ладонями и вышел наружу. В нос ударил запах свежескошенной травы и костра. Мне такое по душе. Деревня лежала в небольшой ложбине, спускаясь к морю, как старая лестница. Дома здесь строили не наспех — чувствовалось, что каждое бревно положено с мыслью о том, что внуки тоже будут здесь жить. Крыши крыты дранкой, кое-где поросшей мхом. Заборы — кривые, но крепкие.

Солнце стояло уже высоко. Небо — чистое, без единого облака. Чайки орали так, будто делили последнего краба на пляже.

Я оглянулся. Прямо на меня шёл Кир.

В руках у парня была сеть — старая, местами рваная, но всё ещё рабочая с виду. На плече — пара поплавков из пробки, на поясе — кривой нож в кожаном чехле.

— О, живой, — сказал он, поравнявшись со мной. — А дедушка Шим спорил, что ты до обеда не встанешь.

— Старик выиграл спор или проиграл? — спросил я, щурясь на солнце.

— Ничья, — усмехнулся Кир. — Ты встал ровно в обед.

— Куда это ты с утра пораньше?

Он вздохнул, перекинул сеть на другое плечо.

— Рыбалить. С Шимом. Он сказал, что если я не помогу, то всю неделю буду есть одни водоросли.

— Жестоко.

— А ты как думал? — Кир двинулся дальше. — С дедом лучше не спорить.

Я посмотрел ему вслед. Сидеть в хижине весь день — я с ума сойду. Но и дед вроде меня не озадачил ничем, пока что.

— Слушай, — окликнул я. — Можно мне с вами?

Кир остановился, обернулся. Пожал плечами и посмотрел на меня так, будто я мазохист.

— Дедушку спросить надо. Мне-то всё равно. Только удочек для тебя лишних нет.

— Да мне не надо. Я сети покидаю.

Кир хмыкнул и зашагал дальше. Я пошёл за ним.

Берег встретил нас запахом соли, водорослей и старого дерева. Волны лениво лизали песок, а где-то вдалеке виднелась лодка. Шим уже возился рядом с ней, поправляя какие-то верёвки. Пока я разглядывал горизонт, Кир уже шёл вдоль берега. Он вообще оказался смышлёным парнем. С виду ему лет так тринадцать, но навыков у него в загашнике — дай бог. Я быстрым шагом нагнал его, тот шёл не оборачиваясь. Шим уже был в десятке метров от нас.

— О, — сказал он, заметив меня. — Очнулся почти, как я и думал.

— Хорошая выпивка у тебя, — ответил я с улыбкой. — Но и я не из простых.

Шим усмехнулся, кивнул в сторону лодки.

— Полезай, раз пришёл. Только осторожно, ещё из воды тебя доставать.

Я хмыкнул в ответ и залез в лодку.

Та качнулась, когда я ступил на неё, но на удивление себе я ловко сбалансировал. Я сразу поймал себя на мысли, что вслед за силой ко мне возвращается координация.

Шим оттолкнулся веслом от берега. Вода была спокойной, почти неподвижной. Я сидел на корме, смотрел на берег, который медленно отдалялся. Море лечило лучше любой настойки.

Море было прозрачным, как слеза. Я смотрел вниз, туда, где между камнями мелькали тени — рыбы, наверное. Или просто игра света. И было ещё что-то. Я пригляделся — якорь, что ли. А через ещё несколько метров, присыпанная песком мачта.

— Ты как будто в первый раз море видишь, — подколол Кир.

А чёрт его знает, в какой раз я его вижу, но затонувшие корабли под водой не каждый день разглядеть удаётся.

— У нас тут вокруг острова всё дно ими усыпано, — он указал пальцем на очертания затонувшего корабля. — Тут, близ Альдрамора, шторма бушуют. Так что не удивляйся: в этих местах всё усыпано обломками почти так же, как берег песком.

— А почему эти места не обплывают стороной?

— Путь короткий, — он указал пальцем на горизонт. — Там, в паре десятков миль, мелко, потому-то коридорчик узкий образовался. Но, как я уже и сказал, погодка тут не радует.

— Почему бы вам не нырять за грузом с кораблей? Там ведь наверняка добра полно.

— Ты что-нибудь слышал про морских ос?

— Ничего.

— И хорошо, — он сделал паузу. — Жалят один раз — и навсегда. Будь у тебя зрение получше, может, ты бы и разглядел пару сотен бедолаг на этом дне. И хорошо, если тебя медуза ужалит — ты просто медленно утонешь. А вот если акула, то придётся немного помучиться перед смертью, — с улыбкой закончил он.

— Да уж.

Шим всё это время молча грёб вёслами.

— Мы подплываем к косяку рыб, — он приложил палец ко рту, намекая на то, что диалог закончен.

Рыбалка вообще дело на любителя. Сидеть под палящим солнцем в открытом море — удовольствие в этом сыскать сможет и правда только ценитель. Да и в самом процессе, честно говоря, я лично мало удовольствия вижу. Ждать в полной тишине, глядя на мерцающий в нескольких метрах поплавок, в надежде на то, что рыба клюнет. Не по мне это. Поэтому вывод тут короткий — рыбаком я точно не был.

Шим сидел так неподвижно, что я начал подозревать, будто он прирос к скамье. Даже лодка, казалось, замерла вместе с ним. Я обратил внимание на его руки. Кожа на ладонях загрубела, как старая сеть. Но при этом каждое движение было лёгким, почти невесомым. Он мог держать удочку часами, не меняя позы. А когда подсекал — делал это так быстро, что я не успевал уследить.

— Поделишься рецептом настойки? — сказал я наконец, уловив момент, когда мы плыли к следующему косяку. — Такую я только в одном месте пил. В трактире, кажется, «Четыре Каракатицы».

Шим перестал грести.

Вёсла замерли в воздухе на секунду, потом он медленно опустил их в воду.

— «Четыре Каракатицы», значит? — переспросил он вполтона, не оборачиваясь.

— Ага.

— Так значит, ты в такие места захаживал.

Это не было вопросом. Чувствовалось, что дед будто что-то домысливал, произнося эти слова. Основная проблема в том, что я-то понятия не имею, где меня носило. Чёрт его знает, что это за место.

— Ну да, получается, был, — ответил я.

— И что же ты там делал?

Вопрос повис в воздухе. Я задумался. Что я там делал? Пил. Играл в кости. Наверное, веселился. Ну, мне так кажется, по крайней мере, до того злосчастного диалога. В общем, чувствовал себя уверенно. Лучше сказать — по-свойски. Но что я там делал в действительности…

— Не знаю, — признался я. — С кем-то говорил. Судил о чём-то. Чувствовал себя довольно… уверенно. А потом меня, видимо, сильно ударили по голове. Ну а дальше я отключился.

— Вот как, — протянул Шим и снова взялся за вёсла.

Он погрёб ещё немного, потом остановился.

— Знаешь, Мартел, — сказал он, глядя куда-то в воду. — У меня есть одна догадка на этот счёт. — Затем встал и занёс удочку за спину. Ловким движением кисти он отправил приманку за метров десять от лодки.

— Какая?

— Обсудим это чуть позже, — отмахнулся он, сбавив тон. — Сначала рыба.

Кир к тому моменту уже разложил сети. Я смотрел на воду, на поплавки, которые то покачивались, то замирали, и думал.

За этот заход мы поймали немного. Пришлось сделать ещё несколько, так как морской окунь, на которого мы охотились, съел всю приманку. В итоге мы сделали ещё несколько заплывов, и дело это оказалось небыстрым. Наконец Шим сказал — хватит на ужин. А дальше всё, как обычно. Я таскал рыбу, Кир молча собирал снасти. Я помогал, как умел — подавал, держал, где-то просто не мешал. Короче, делал что мог. Шим привязал лодку к старому колу, вытер руки о штаны и посмотрел на меня.

— Тот бар, о котором ты говорил, — сказал он. — «Четыре Каракатицы». Это не просто трактир. Это скорее точка сбора для наёмников и разных… группировок. Обычный человек туда не попадёт. Даже с деньгами.

Я уставился на него.

— Да ну!

Шим молча кивнул.

Я запустил пальцы в волосы, пытаясь вспомнить, как я мог туда попасть.

— Я ничего не знаю о своём прошлом. И был бы рад, если бы мог это как-то… объяснить. Я понимаю, что бандиты доставляют вам кучу неудобств и такие вот деревни скорее всего страдают больше всего от их набегов.

Шим скрестил руки, глядя на меня.

— Но это воспоминание слишком чёткое. Очень чёткое. Как я мог такое придумать? Тем более что название совпадает с уже существующим баром.

Старик помолчал. Я видел, как он переваривает мои слова, взвешивает их, как рыбак грузило на ладони.

— Тогда ответь мне на другое, — сказал он наконец. — Как ты сюда попал? Это место, конечно, не сильно далеко от большой земли. Но доплыть сюда в таком состоянии самостоятельно, даже на лодке — у тебя бы не вышло. И поверь, я знаю, о чём говорю. Тем более если тебя пытались убить. Наверняка кто-то тебя оттуда вытащил. А значит, у тебя есть подельники.

Я замер.

— Мне помогли, — сказал я тихо. — Я помню обрывками. Огромный амбал. И девушка. Её звали… Сара.

Шим замер. Рука, которая тянулась к веслу, застыла в воздухе.

— Сара, говоришь? — его голос чуть загрубел.

— Да.

— Здесь ни про каких Сар никто не знает, — сказал он жёстче. — А что за второй мужик?

Я попытался вспомнить.

— Кажется, его звали Чопа.

Шим медленно повторил:

— Чо-па.

Пробуя слово на вкус, как незнакомое блюдо.

— Ну, Мартел, — сказал он после долгой паузы. — Ты, видимо, увлекаешься байками про бандитов. Потому что Альдрамор знает лишь одного Чопу, и я сомневаюсь, что тебе попался именно тот. Потому что тогда-то тебя бы в том трактире и похоронили.

— Что с ним не так? С этим Чопой?

— Он головорез, каких поискать.

Я сглотнул.

— Откуда ты всё это знаешь, Шим?

Старик усмехнулся.

— Рыбаки, Мартел. Рыбаки много чего знают.

Он отряхнул руки и повернулся к деревне.

— Сегодня жду тебя у себя в хижине. После ужина. Поговорим.

— А что сейчас? — спросил я.

— А сейчас поможешь Киру рыбу развесить. Нечего без дела болтаться.

Кир уже сидел на корточках возле деревянной вешалки — двух столбов, вкопанных в песок, с перекладиной между ними. Сети с уловом лежали рядом в большой деревянной плошке. Рыба ещё блестела, часть ещё подавала признаки жизни, но шансов у бедняг уже не было.

— Помогай, — буркнул Кир, кивнув на связку верёвок.

Я взял одну рыбину — скользкая зараза. Продел верёвку через жабры — один раз, второй, затем затянул. Повесил на перекладину. Рядом с такими же, уже почти сухими, с чешуёй, которая отсвечивала серебром. Работка несложная, но монотонная. Правда, пока я справился с парой, Кир уже отработал десяток.

Солнце стояло уже низко, тени вытягивались, и от каждой рыбины на песке лежала своя маленькая тень — рядком, как солдаты на плацу.

Кир работал молча. Я тоже не лез. Только изредка поглядывал на него, ловя момент для вопроса.

— Слушай, — сказал он наконец, не поднимая головы. — А ты помнишь хоть что-то из своей прошлой жизни?

— Почти ничего, — ответил я. — Обрывки. Это и воспоминаниями назвать сложно.

— Совет хочешь? — он повесил очередную рыбу.

— Ну давай.

— Никогда не произноси имя Сара рядом с дедом, — его голос стал грубее.

— Что? Почему?

— Потому что жила тут одна, — он остановился нанизывать рыбу. — А потом пропала.

— Как пропала?

— Вот так: взяла и пропала. Украли её, наверное. Дед говорит — бандиты. Она раньше жила тут вместе с нами, — он протёр чистой частью кисти глаза.

Я обратил внимание, что они легко намокли.

— Помогала деду и мне, — он сделал глубокий вдох. — А потом моя сестра исчезла.

— Она была твоей сестрой?

— Да.

Я замер. Рыба в руке скользнула и едва не упала.

— И всё из-за таких, как ты, Мартел, — Кир поднял голову. В его взрослых глазах не было злобы. — Дедушка говорит, что она связалась с кем-то из бандитов. Иногда говорит, что её уже нет в живых. Но я не верю в это. Он злится на неё, оттого и говорит чушь всякую.

Я промолчал.

Кир повесил ещё одну рыбу.

— Я обещал дедушке, — сказал он. — Обещал, что верну её обратно в деревню. Что бы ни случилось.

Я смотрел на него, и в голове медленно прокручивалось сказанное.

— Послушай, — сказал я. — Я ничего не помню из своего прошлого. Не знаю, кем я был и чем занимался. Но, зараза, всё, что я вспоминаю, ничего хорошего мне не сулит. — Я почесал шею, та щипала от соли. — Но когда я поправлюсь, я обещаю, что помогу тебе её найти.

Кир хмыкнул.

— Помощь мне пригодится. Но не от бандита.

— Кир, сейчас у меня есть выбор, — продолжил я. — Даже если чем-то промышлял. Мне сильно помогли начать всё с начала. — Я натянул тупую улыбку. — Скорее всего это не входило в мои планы. Но бандитская жизнь сама вносит правки.

Интересно, мой прошлый «я» вообще задумывался о том, что будет, если память отшибёт? Наверняка нет. Кто вообще об этом думает? Живёшь себе, грабишь, убиваешь, пьёшь — и вдруг бац.

Парень посмотрел на меня. Словно решал, стоит ли верить.

Потом отвернулся и молча взял следующую рыбу.

Я выдержал паузу и спросил:

— Ну что, по рукам?

Кир завязал узел. Повесил рыбу.

— Я обещал дедушке, — тихо добавил он. — Как я уже и говорил, что верну её обратно в деревню. Что бы ни случилось.

Я аккуратно повесил очередную рыбу. Потом повернулся к нему.

— И если ты обещаешь, что не вернёшься на старую дорожку, тогда я возьму тебя в компаньоны, — затем он смерил меня взглядом. — Но тебе придётся сначала научиться не падать в обморок от одного ведра воды, — сказал он.

— Да это было один раз, — буркнул я. — Я в расцвете сил!

— В расцвете обмороков, — парировал по-детски Кир.

— Дерзкий ты, малый, — сказал я без злости.

— Дедушка говорит, это у меня наследственное.

К этому времени рыба была уже развешена, а солнце клонилось к закату, бросая на берег длинные тени.

Я смотрел на море и подумал о том, что это, кажется, первый день без обморока или чего-то связанного с моей головой. А значит, моя поправка не за горами. Но что дальше — я понятия не имею. Наверное, выясню у Шима чуть больше информации о том, где мы и куда можно направиться, чтобы узнать хоть что-нибудь о себе прошлом. Может, у меня дом есть, жена и дети. Звучит как чушь, конечно, но кто его знает. В любом случае начинать с чего-то придётся.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

У автора есть писательский ТГ канал. Туда отправляются арты к книгам, личные мысли и дальнейшие планы. Кликнуть можно тут —